Kitabı oxu: «Книга для тебя»
Глава 1
Я с силой дёрнула старую тяжёлую дверь и, оступившись, ввалилась в полумрак подъезда.
Хлопнув по кнопке вызова лифта ожидала услышать привычный гул, но ничего не произошло.
– Да чтоб тебя! – я ещё несколько раз стукнула по кнопке распластанной ладонью – да так, что она заболела – и, выдохнув, поплелась на своих 10-сантиметровых каблуках на 7 этаж, борясь с усталостью и отчаянным желанием плюхнуться прямо на пол и разреветься.
Левая голень нудно ныла, впрочем, как и всегда с того самого дня – и меня даже посетила шальная мысль разуться. Но стоило бросить взгляд на разбитые грязные ступени, которые, кажется, никто не мыл с начала времён, как я брезгливо откинула эту идею и отправилась преодолевать пролёт за пролётом. Они выглядели так же безнадёжно, как последние несколько лет моей жизни: облупившиеся, тусклые, с забытыми богом и людьми засохшими геранями в выгоревших пластиковых горшках.
В голове зазвучал мамин голос: «Ну, и ничего страшного. Все так живут – и ты справишься! Не всё коту масленица!..»
– Я справлюсь, я справлюсь… – шептала я сквозь зажатые зубы, преодолевая шаг за шагом, пока не добралась до обитой ржавого цвета дермантином двери.
– Я справилась! – замок щёлкнул, следом – выключатель в прихожей, осветив пространство арендованной квартирки – почти такое же безрадостное, как и подъезд.
Разувшись, я глянула в зеркало – в последнее время делала это нечасто.
Волосы повисли паклями, хотя я упорно укладывала их каждое утро, пытаясь вернуть былой объём.
Глаза померкли и стали почти серыми – люди даже перестали замечать мою гетерохромию и удивляться, как прежде. Под глазами – круги, словно тушь растеклась. Только это была не тушь…
Раньше я любила любоваться своим отражением: в детстве, если я достаточно долго стояла у зеркала, начинало даже казаться, что от тела исходит золотое сияние. Конечно, это были игры воображения, но сейчас я завидовала той беззаботной девочке, умевшей видеть свой свет.
Сбросив тесный офисный костюм прямо на пол, я зашла в ванну и включила воду. Холодные струи забарабанили по белой эмали, и я подставила под них ладонь. Внезапно в памяти всплыли моменты из далёкого детства, когда я выбегала из дома под проливной дождь и, подняв лицо и руки к небу, кружилась и смеялась. Святая наивность!
Шагнув под потеплевшую воду, я наклонила голову, в которую опять проникли опостылевшие мысли.
Ненавистная работа, после которой не остаётся ни жизненных сил, ни самой жизни. Место, в котором мне плохо... Для чего я живу?
Этот вопрос преследовал с того самого момента, как меня оповестили о зачислении в вуз на профиль «менеджмент и управление персоналом» – никаким персоналом я управлять не хотела – и если сначала он изредка пролетал в голове, как шустрая синичка, не особо-то и беспокоя, то сейчас болел и нарывал, словно панариций.
В моей жизни не осталось ничего, что имело бы смысл или радовало. Ничего.
Я с тоской подумала про пакет с книгами, которые купила ещё месяца три назад – и до сих пор не нашла возможности не то что прочесть, а даже поставить их на полку.
Обернувшись махровым полотенцем, направилась в спальню и, подойдя к окну, положила локти на невысокий подоконник. Вытянув шею, глянула вниз, и капли с мокрых волос полетели во тьму.
«Стать каплей – и больше не страдать,» – мысль была пафосно-нелепой.
В тот же миг тёплый майский ветер, ворвавшись в распахнутое окно, пробежал по телу, заставив кожу покрыться мурашками.
Закрыв глаза, я втянула сладкий аромат, чудом долетевший до моей квартиры:
– Ну, нет, – я заговорила сама с собой. – Чёрт его знает, вдруг за пределами этой жизни нет ни мая, ни черёмухи? Буду я ещё лишать себя этой радости!
От этого осознания какая-то шальная игривость проснулась внутри. Я бросила взгляд на старые настенные часы – почти полночь – и уверенно вытащила из покрывшегося пылью пакета случайную книгу. «В поисках личного счастья».
– Отличный выбор! – счастье – то, чего мне отчаянно не хватало. Как будто вместо него вся я была наполнена тоской оттого, что живу не свою жизнь.
Натянув любимую застиранную пижаму в сердечках и накрутив на голову полотенце, я нырнула под простыню и принялась за чтение. Однако строки практически сразу начали прыгать и расплываться – и я провалилась в сон.
*
– Спасите! – отчаянный крик ударил по барабанным перепонкам.
Я подскочила на кровати, уронив книгу на пол.
– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! – сердце со сна глухо заколотилось о грудину, а дыхание спёрло где-то в горле.
Почти звериным рывком я подскочила к окну. В блеклом свете уличных фонарей на детской площадке по длинным рыжеватым волосам угадывался силуэт девушки – видимо, той, что кричала – и два тёмных пятна в метре от неё.
– Отошли! – из моей груди вырвался нечеловеческий крик, от которого я сама вздрогнула.
Нырнув в первую попавшуюся обувь, я ринулась вниз, перепрыгивая по несколько ступеней сразу. Каким-то звериным чутьём я всем нутром чувствовала, что остались считанные секунды, чтобы спасти чью-то жизнь.
Дверь подъезда отлетела, глухо ударившись о стену – даже тугая пружина не удержала её.
– Пошли вон! Вон от неё! – я почти летела в сторону трёх силуэтов, ничего не ощущая от ярости и бьющегося в висках адреналина.
«Надо было взять хоть перцовый баллончик из сумки, – разумные мысли, как всегда, приходят слишком поздно. – Ай, плевать!» – я побежала на хулиганов с пустыми руками в своей пижаме в сердечко и в кедах на босу ногу.
– Дьявол, катитесь отсюда! – расстояние между нами сокращалось, и я уже видела белки их глаз.
Боковым зрением я заметила, что девушка стояла, прижавшись к стойке качели, словно та могла помочь, но моё внимание было приковано к тем двоим.
Один – толстый, в необъятного размера худи – бросил на меня взгляд и попытался скривить губы в усмешке, но, уткнувшись в мои глаза, вдруг качнулся и сделал шаг назад, словно его что-то оттолкнуло. Его спутник – мелкий и тощий, державший в руке что-то блестящее, – тоже попятился, отступив за спину большого.
– Ещё раз! Вы посмеете! Кого-то! Обидеть!.. – я услышала свой пугающе громогласный голос словно со стороны, и от этого стало не по себе. Но сжав кулаки и стиснув зубы я приблизилась к хулиганам, и они вдруг, не сговариваясь, развернулись и ринулись в темноту.
– Ну, ты как? – я проследила за тем, как, нелепо вихляя, эти двое стремительно удаляются, и подошла к девушке.
Даже в свете фонаря была видна её бледность. Костяшки пальцев, сжимавших телефон, побелели от напряжения.
Вцепившись свободной рукой в цепь, на которой висела качеля, она сделала неуверенный шаг и, рухнув на неё, разрыдалась.
– Ну-ну, всё хорошо! Они не вернутся, – почему-то я знала это совершенно точно.
– Девушки, милые, вы в порядке? – из моего подъезда выбежал долговязый сосед с длинными волосами, зачёсанными на залысину. Его голос лился, как масло из бутылки, и взгляд был таким же маслянистым.
Перед моими глазами вдруг вспыхнул образ, как он курит у открытого окна на первом этаже, наблюдая за разворачивающейся драмой.
– Трус! – я выплюнула это слово яростно и отвернулась – снова неожиданно для самой себя: все годы, что здесь живу, я здоровалась с ним и прилежно улыбалась.
– Пойдём, – насколько могла ласково, я обратилась к девушке, протягивая ей руку.
Та вскинула на меня глаза, покрасневшие от рыданий.
– Не обижу, не бойся! – я чувствовала, как пульс успокаивается, и начинала поражаться тому, что стала видеть чувства людей, словно под стеклом. Стресс что ли так повлиял.
Прямо сейчас я точно знала, что те двое стоят через три дома отсюда, вжимаясь в стену между балконами и боясь даже переглянуться.
Сосед, помявшись, поплёлся домой, ссутулив плечи. За ним шлейфом тянулась невидимая дымка с кислым запахом малодушия.
– Дверь придержите, я без ключа! – я кинула эту фразу без тени заученного уважения к возрасту, помогла девушке подняться и, поддерживая, повела к подъезду.
Нога, про которую я в моменте забыла, снова начала поднывать, и я зажмурилась, вспомнив, что лифт сломан. Но на всякий случай нажала на кнопку – и двери неожиданно распахнулись с гулким грохотом.
Дверь в квартиру осталась приоткрытой, и я с порога увидела своё отражение. Из моей груди вырвался короткий смешок, переросший вдруг в безудержный хохот. Секунду спустя я стояла, согнувшись напополам и держась за живот.
– Ты… Ты чего, – ночная гостья посмотрела на мой припадок с испуганным недоумением.
– Просто… Просто… – я тщетно пыталась успокоиться, но приступы смеха накатывали раз за разом. – Уф! – резко выдохнув и набрав полную грудь воздуха, я протараторила: – просто там внизу я себя такой львицей чувствовала, а сама… – не в силах продолжать, я провела рукой вдоль тела и снова расхохоталась.
Тогда уже и девушка, разглядев меня, начала смеяться: мои штаны сбились на бок, и бантик болтался где-то на бедре. Пуговицы на пижаме были застёгнуты криво – и в области живота зияла нелепая дыра. А с головы свисало сбившееся полотенце, про которое я совершенно забыла.
Несколько минут спустя мы сидели прямо на полу плечом к плечу, наперебой шмыгая носами и утирая слезящиеся глаза.
– Я Айя, – девушка подняла ладонь. – Спасибо тебе. Ты, конечно, бесстрашная!
– Ника, – я пожала протянутую руку. – Сама в шоке… Хочешь сходить в душ?
– О, не откажусь… Их мерзкие взгляды… Я как будто грязная, – Айя содрогнулась, скривив губы.
Я принесла из шкафа чистое полотенце:
– Не торопись. И там душ-гели, шампуни – бери всё, что нужно. Я чай поставлю.
Благодарно кивнув, моя гостья направилась в ванну, а я, бросив беглый взгляд на часы, показывавшие третий час, решила: «Да и плевать!» – и пошла на кухню.
Оставшись наедине с собой, я начала перебирать в голове события последних минут, с трудом веря в происходящее, но стоило подумать про хулиганов, как перед внутренним взором словно включился экран, на котором я увидела, как, покачиваясь на ватных ногах, они медленно уходят вдаль.
– Или я сошла с ума, или в этой жизни наконец-то намечается что-то интересное…
Глава 2
– И всё-таки, – Айя, надев мой халат, зашла на кухню,. – Как ты их прогнала? От тебя такая энергия шла… знаешь… как торнадо!
Я только сейчас рассмотрела свою ночную гостью. Она была совсем юной. Похоже, даже моложе меня. Светлые чуть рыжеватые влажные волосы рассыпались по плечам. Зелёные глаза. Миловидная… И удивительно родная, словно мы знакомы много лет.
Я тряхнула головой, отбрасывая свои мысли:
– Я понятия не имею, если честно. Меня твой крик разбудил, и я ничего не успела осознать, сразу побежала.
– Кстати, какой этаж? – Айя глянула из окна вниз.
– Седьмой.
– Да ла-а-адно! – она протянула это недоверчиво. – Между твои криком из окна и тем, как ты выскочила, прошло всего несколько секунд…
– Серьёзно?! – тут уже изумилась я сама, заливая пучки тимьяна в кружках кипятком.
– Точно. Этот, с ножом, успел только два шага сделать – и ты вылетела. Ты ведьма, никак? – Айя принюхалась к пряному аромату, исходящему от её кружки.
– Кхм, – я хмыкнула. – Если бы! Чувствую я себя скорее планктоном, живущим свою однообразную планктонную жизнь.
– Что мешает это изменить? – девушка сделала аккуратный глоток чая, не дав ему настояться, и бросила на меня наивный взгляд.
– Изменить? – я повторила её вопрос, обдумывая его. От недосыпа в голове стоял туман, сквозь который мир казался упрощённым и немного плоским. – Я понятия не имею, что мне мешает это изменить. Просто надо как-то жить, работать…
– А давай прямо сейчас! – Айя перебила меня. – Поехали покатаемся по ночному городу? Там и поболтаем.
– Да я… Мне бы выспаться перед работой.
– Сколько тебе? – гостья подняла бровь.
Я удивилась: она выглядела и вела себя так, словно ей не грозила никакая опасность меньше часу назад.
– Двадцать три, – помедлив ответила я.
– М-м-м-м… – она протянула это в кружку. – А ведёшь себя так, как будто сто двадцать три! Собирайся давай, поехали кататься! – это звучало словно команда, а не предложение, и я невольно сделала шаг к выходу из кухни, но перед тем, как уйти в спальню, всё-таки оглянулась:
– Ты на машине что ли?
– Ну да, не на велосипеде же…
«Везёт же, а ведь совсем девчонка…» – я не сказала этого вслух, но вдруг ощутила привкус тины во рту.
– Тьфу! – не дойдя до спальни, я свернула в ванную комнату и прополоскала рот.
Подняв взгляд от раковины, я увидела своё отражение в зеркале и отшатнулась: мой силуэт в запотевшем зеркале был окутан мутной грязно-горчичной дымкой. Сглотнув ком в горле, я сделала шаг вперёд, протёрла зеркало рукавом пижамы и снова вгляделась в отражение: противного цвета контур действительно колыхался вокруг моего тела. Воняло тиной. Я сморщила нос и зажмурилась. Похоже, депривация сна мне совсем не на пользу.
– Ну, ты идёшь? – Айя, уже успевшая переодеться, подошла к приоткрытой двери ванной.
– Да-да, – вздрогнув, я оторвала взгляд от зеркала, но на пороге ещё раз оглянулась: никакой дымки, конечно же, не было.
– Я брежу, – буркнула я, открывая шкаф. Мой любимый лёгкий штапельный комбинезон лежал в самом низу, прижатый тяжёлой стопкой вещей для офиса. Я вытянула его и встряхнула.
– Да пойдёт! – Айя, поглядывающая на экран телефона, нетерпеливо притопывала ногой. – Не на свидание ж, отвисится на тебе.
Я согласно хмыкнула: не факт, что отвисится, но гладить среди ночи я точно не была готова.
*
«Пик-пик». Я шла за Айей, пытаясь угадать, на какой машине мы сейчас поедем кататься, но такого совершенно не ожидала.
– Падай! – она распахнула пассажирскую дверь неожиданно роскошного алого Мерседеса.
Я аккуратно села, боясь что-то задеть, и мягко потянула на себя дверцу, вспомнив любимую фразу отца: «Холодильником так будешь хлопать!»
Кремовая тёплая кожа, изящная глянцевая панель, на которой Айя уже что-то уверенно нажимала. Я чувствовала себя уличным псом, попавшим в Букингемский дворец.
– Да расслабься, – девушка заметила мою скованность. – Можешь снять обувь и закинуть ноги на панель. Можешь погрызть сухарики или чего-нибудь попить. Это всего лишь тачка. И нужна она для того, чтобы ей пользоваться, а не пылинки сдувать, – с этими словами она выжала педаль газа и лихо вывернула из узкого проулка.
Я аккуратно пристегнулась, опасливо поглядывая на юную водительницу.
– Ну что, навстречу рассвету? – она включила негромко музыку и начала подпевать.
В моей голове крутилась сотня бестактных вопросов с примесью болотистого привкуса, но вместо этого я поинтересовалась:
– Как тебя занесло в этот район?
– Ай, – девушка легкомысленно махнула рукой. – Вышла со своим парнем из кино. Собирались погулять ещё, но рассорились в пух и прах. Ну, я и втопила, не глядя, куда еду. А тут пить захотелось, и у твоего дома оказался единственный открытый магазинчик. Только вышла – а там эти двое: сначала время спросили, а потом с ножом на меня… Даже не успела заскочить обратно в машину… Дальше ты знаешь.
Но я почти не слушала: едва Айя сказала про парня, как перед глазами встал смутный образ: высокий смазливый блондин с серыми глазами целовал коротко стриженную девушку с волосами кислотно-малинового цвета.
– А твой парень, э-э-э… – я не знала, стоит ли затевать этот разговор, но Айя уже навострила уши:
– Что?
– Светленький? Или тёмный?..
– Какая разница? Ну и вопросы у тебя… – мне показалось, что девушке стало обидно, что я перевела тему разговора с произошедшего инцидента. – Соломенные у него волосы. Высокий. С большими серыми глазами. А что? – девушка быстро глянула на меня.
– Блин… – я тяжело вздохнула.
– Что такое?
– Ну, похоже… – да уж, неожиданно я попала в неловкую ситуацию. – Короче, если я не брежу, у него есть другая!
– Да ладно?! – Айя ударила по тормозам, остановив автомобиль прямо в центре пустой дороги.
Я с опаской посмотрела на неё, но увидела совсем не то, что ожидала: девчонка почти светилась:
– А ты-то откуда знаешь?
– Вижу, – облегчённо выдохнув, я пожала плечами, выдав это малопонятно слово.
– Ты всё-таки ведьма? – глаза девушки загорелись.
– Или по мне тоскует ближайший психиатр… До этой ночи со мной ничего подобного не происходило. Так что я не уверена.
– А я думаю, ты не ошибаешься! – Айя мягко нажала на газ. – Я давно чуяла, что что-то не так. Это родители нас всё пытались свести. У него отец владелец большой корпорации, а моему нужно финансирование какого-то важного научного проекта. А парень он… Симпатяга, конечно, но такой… пустышка, – девушка фыркнула, как лисичка, и качнула головой. – Ц! Хотя бьёт по самооценке. Это я собиралась его бросить.
Я не удержалась от смеха:
– Да плюнь! Считай, избавилась от балласта, не прилагая никаких усилий, – я вдруг расслабилась, залюбовавшись видами ночного города. Мы подъезжали к центру, встретившему нас бесчисленным множеством ярких фонарей, вывесок, витрин и инсталляций.
– Ну, тут ты права, конечно! – Айя широко заулыбалась белозубым ртом. – Ай, как хорошо-то! Аж душа запела. Надо это отметить! А погнали на залив кофе пить?
– А давай! – сна мне сегодня всё равно не видать, так почему бы не насладиться этой ночью.
Скинув кеды, я поджала одну ногу под себя и откинулась, расслабленно любуясь проплывающими мимо витринами и фонарями. Оказывается, ночные города невероятно красивы! А я, сидя в своей каморке с видом на разбитую детскую площадку, и не подозревала об этом.
Айя мурчала себе песенку под нос, город обтекал нас неоновым разноцветьем. И я чувствовала, как душа полнится благодатью.
– Расскажи о себе, – вопрос неожиданно коснулся моего слуха.
– Да, собственно, и рассказывать-то нечего, – мне страшно не хотелось нарушать эту идиллию болтовнёй.
– И всё же?
– Ну… Я родилась в деревне. Родители всю жизнь пахали сутками напролёт, и я поняла, что, чтобы вырваться из этой кабалы, должна получить образование. Ну и вырвалась. Теперь тоже пашу с утра до ночи – только в офисе. Где-то моя система дала сбой, – я усмехнулась, хотя было вообще не весело.
Мысли о работе лишили момент его магии.
– Да уж, это баг в твоей голове, – Айя включила поворотник к светящейся заправке. – Можно жить совсем иначе.
– Ну, у тебя, я так понимаю, в жизни был старт, – я обвела салон взглядом.
– Не в этом дело. У меня тоже все в семье работали и работают тоже практически сутки напролёт. Да и сама я не собираюсь сидеть на месте: у меня амбициозные планы, и для этого надо постараться. Но, во-первых, можно любить всё, чем занимаешься, а, во-вторых, всегда есть время на отдых, развлечения и удовольствия, – Айя припарковала машину. – Ты какой кофе предпочитаешь?
Я пожала плечами: первый и последний раз я пила кофе у своего дяди в деревне, и это была смолянисто-чёрная густая горькая жижа со жжёным привкусом.
– Возьму на свой вкус, – моя спутница вышла, а я уставилась в пустоту.
Время на удовольствия… Фантастика какая-то: я работаю с утра до ночи 6 дней в неделю, зарплата почти подчистую уходит на продукты и предметы первой необходимости, а в воскресенье обычно нет сил даже подняться, и я валяюсь целый день в постели. Ни подруг, ни отношений, ни увлечений, ни спорта. Даже на любимые книги меня не хватает, хотя что уж проще…
– Я взяла латте с корицей и горьким шоколадом, – Айя плюхнулась на своё место и, выдвинув лёгким касанием подстаканники, воткнула туда два высоких красивых стаканчика. – И пару круассанов с сёмгой, – она положила мне на колени бумажный пакет. – Отсюда минут семь до залива. Предлагаю встретить там рассвет и сразу позавтракать.
Салон машины наполнился ароматом, даже издали не напоминающим запах того, что дядя называл кофе.
– Окей, – я хотела сказать это невозмутимо, словно каждый день встречаю рассвет с латте и круассанами, но получился какой-то булькающий звук из-за наполнившей рот слюны.
Айя задорно расхохоталась:
– Можешь не ждать, если голодна! Или, хочешь, принесу ещё один кофе и что-нибудь сладенькое, чтобы ты могла и сейчас, и на заливе поесть?
– О, нет-нет, всё нормально! – я почувствовала, как щёки начали гореть от смущения.
– Ну, смотри! – она завела машину, и включилась музыка, весьма удачно заглушившая протяжное урчание в моём животе.
Автомобиль покатил дальше, рассекая редеющую уже темноту.
Четверть часа спустя мы сидели на огромном плоском камне, наблюдая, как аспидно-чёрная гладь воды начинает медленно розоветь.
Айя достала из багажника пару уютных пушистых пледов, маленький раскладной столик и коробку шоколада.
– Ого, ты затаренная.
– Никогда не знаешь, когда и куда занесёт судьба, а я очень люблю комфорт.
Мне определённо нравилась философия этой девушки! Она словно была моей полной противоположностью, и тем самым тянула к себе, как магнит.
Я сделала глоток латте и не удержалась:
– Вау!
– Ты никогда не пробовала кофе? – Айя расслабленно смотрела на светлеющий горизонт.
– Нет, пила, конечно, – я опять начала предательски краснеть. – В детстве… Но он был таким горьким и гадким… А это как будто другой напиток!
– Вот! – она села прямо, глянув на меня!
Я остановила круассан на полпути ко рту.
– В детстве ты узнала, что кофе – это что-то гадкое. И всю жизнь считала, что этот напиток не стоит больше пить. Так?
– Ну, – я кивнула, всё ещё не понимая, к чему она клонит.
– В детстве тебе сказали, что вся жизнь – пахота. И ты держишь эту информацию в своей голове так же уверенно, как то, что кофе – гадость. Сделай из своей жизни латте с шоколадом.
Рука с круассаном упала на колено. Секундное озарение сменилось скепсисом.
– Я понятия не имею, как это всё исправить. Если я брошу свою дурацкую работу, через месяц окажусь под мостом. А возвращаться к родителям я вообще не хочу!..
– Ты понятия не имеешь, потому что засунула нос в свою банку с горелым кофе, и дальше этого ничего не видишь.
– Ну, подскажи, как увидеть, – я почувствовала, как злость поднимается в груди: легко философствовать, когда ты маленькая, беззаботная и под крылом у богатого папы.
Айя задумалась, потягивая через трубочку ароматный напиток.
– Придумала! – она хлопнула ладошкой по бедру. – У меня дача есть!
– У тебя, дача? – я опять почувствовала противный привкус тины и быстро разжевала сёмгу, пытаясь его заглушить, а потом утешила себя тем, что, наверное, это какой-то захудалый домик с удобствами во дворе.
– Да, дед передал по наследству. Никто туда не ездит, она пустует… Ты мне жизнь ведь спасла, по большому-то счёту. Никто же не вышел, кроме тебя, хотя орала я так, что весь район на уши должна была поднять… Я хочу хоть чем-то отблагодарить тебя. Так вот, ты можешь пожить там. Сколько захочешь. Увидеть другую реальность.
Я уставилась в розовеющий горизонт, пытаясь подавить волну счастливого предвкушения, мешающегося со стыдом: теперь мне совсем не хотелось, чтоб это был захудалый домик…
– Блин, нет… А работа? Еда? А если твои родители захотят поехать на дачу?..
Айя глянула на меня из-под бровей:
– Я взрослый человек. Дача – моя. Родители уважают мои личные границы и даже не подумают ехать её проверять. В любом случае, я им скажу про тебя. Так что об этом не переживай. Еду закупим впрок. Ну, и там магазинчик есть, и соседи натурпродукты продают, – она усмехнулась. – А насчёт работы: увольняйся сегодня же. Чего тянуть? – она откусила круассан.
– Не могу… у меня проект не закончен…
– Послушай, – девушка перебила меня, не успев дожевать. – Стукнет тебе лет сто. Руки не двигаются, ноги не ходят, глаза полуслепые – и тут ты вспомнишь: «Ой, я ж проект в двадцать три года на работе не закрыла! Беда-то какая! Всю жизнь мучаюсь!» – она сделала старушечий голос, и я расхохоталась так, что кофе полился из носа.
Откашлявшись и протерев лицо, я посмотрела на Айю:
– Мне тебя Бог послал!
– И мне тебя! – она по-дружески обняла меня за плечо. – Глаза у тебя, кстати, красивые. Только сейчас заметила.
Глава 3
Ровно в шесть вечера ко входу в офис подкатил алый мерседес.
– Ух ты-ы-ы!
– Интересно, за кем на таком красавце? – сотрудники примкнули носами к широкому панорамному окну второго этажа.
Я почему-то опять почувствовала, как щекам становится жарко.
Целый день я ходила вокруг кабинета шефа и не решалась постучать. А в конце-концов придумала, что сделаю это вечером: вдруг Айя забудет про меня или решит не давать дачу – а я возьму и уволюсь раньше времени?.. Но теперь всё стало очевидно. Телефон на моём столе зажужжал.
– Алло!
– Выходишь?
– Да-да, подожди немного, пожалуйста. Мне тут надо кое-что закончить, – я затараторила полушёпотом, стараясь скрыть разговор от коллег, но получилось ровно наоборот.
– Так это за тобой? – пухленькая бухгалтерша опёрлась бедром о мой рабочий стол, и я почувствовала, как от неё повеяло запахом болота. Хах, ровно тем же, что этой ночью источала я сама.
– Неужели кавалер? – менеджер по подбору персонала была наоборот тощей, с узким длинным носом. Сощурив один глаз, она пристально смотрела на меня.
– Подруга, – я встала с рабочего места, стараясь придать себе невозмутимый вид, но споткнулась, дёрнув связку левой ноги и едва сдержав стон.
– Да конечно! П-фадруга! – бухгалтерша обвела многозначительным взглядом коллег. Несколько человек хихикнули.
Ничего не ответив, прихрамывая, я обошла её.
Сколько раз представляла себе, как триумфально покину офис раз и навсегда – но на деле всё выглядело совсем не так, как в голливудских фильмах.
Я будто тащила на плечах по мешку: один со стыдом, второй – со страхом. Набрав полную грудь воздуха, я подкралась к двери шефа и постаралась максимально выпрямиться.
Шёпот за спиной переходил в гул, и я улавливала обрывки малоприятных фраз.
– Владилен? Извините, – негромко постучав, я открыла матовую дверь.
– Я занят, – начальник прижимал плечом к уху телефон, перебирая бумаги на столе, и даже не поднял на меня взгляд.
Я хотела было выйти, но, вспомнив, что Айя ждёт, собралась с духом и выдохнула:
– Я ухожу.
– С чего это? Кажется, у нас есть правило: первым ухожу я, и только потом – сотрудники. Ты видишь, чтобы я куда-то собирался? – мне вдруг стало противно от его перекошенных губ и высокомерного взгляда.
– Э-э-э, нет. Вы не поняли. Я совсем ухожу. Увольняюсь, – я проговорила это негромко, зная, что за стеклянной дверью десяток навострённых ушей.
Подождав с полминуты ответ занятого начальника, я развернулась и хотела уже выйти, как он поднял голову:
– В смысле, уходишь? Не посмеешь! Я тебе такую характеристику потом напишу, что тебя до конца жизни никуда не возьмут! У нас проект не закрыт! Я тебя третий год как собственную дочь…
На последних словах я вдруг ощутила уже знакомую яростную энергию, смывшую всю мою робость. Сыграв пальцами, я сжала кулаки и медленно шагнула к столу Владилена:
– Вы меня как собственную дочь – что?! Держали два с лишним года без повышения и на минимальной зарплате? Или как собственную дочь заставляли работать по четырнадцать часов в сутки? Как собственную дочь ни во что не ставили?! Да плевать я хотела на ваш проект, когда вся моя жизнь в глубокой… яме! – я намеренно сделала паузу, чтоб шеф сам автоматически подставил более подходящее слово..
Владилен опешил и только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу, пытаясь подобрать слова. Я сделала ещё один шаг к нему, глядя прямо в глаза, и с удовольствием отметила, как он вжался в спинку кресла, выронив телефон.
Всегда суровый и бескомпромиссный, сейчас он сам испытывал ровно то, что заставлял испытывать нас день за днём – и мне это показалось настолько справедливым, что я не сдержала ухмылку.
– Жду расчёт, – развернувшись на каблуках, я хлопнула дверью и наткнулась на звенящую тишину.
– Что? – я обвела теперь уже бывших коллег вызывающим взглядом. – Я уволилась. Всем пока.
Взяв сумку, я направилась к выходу, стараясь не хромать, когда до моего слуха долетела фраза:
– Подцепила богатенького! Конечно, зачем теперь работать? Не царское ж дело!
В машину я села, видимо, с перекошенным лицом.
– Что там? – Айя внимательно посмотрела на меня.
– Они решили, что я завела богатого любовника, и поэтому увольняюсь.
– Пф, так это же отлично! Пусть так и будет… Ну, если ты этого хочешь, конечно.
Меня так и подмывало рассказать ещё и о том, как я приструнила начальника своей энергией, но почувствовала, что это пока нужно оставить при себе, и прикусила язык.
Айя открыла было рот, но не стала задавать вопросов:
– Я взяла кое-что из продуктов и всяких штук для дома. На первое время должно хватить…
– Слушай, ты вообще не обязана, – я почувствовала смущение.
– Конечно, не обязана! – девушка хмыкнула, переводя взгляд на дорогу. – Просто хочу. Это разное.
– Не поспоришь, – я засмотрелась в окно и прикусила губу, борясь с желанием как-то отблагодарить новую подругу.
– Ты мне ничего не должна, поняла? – она словно прочла мои мысли. – Ты просто нереальная девчонка. И не твоё это – сидеть в офисных стенах. Я чувствую, что тебя ждёт нечто большое и важное, и будет круто, если я хоть немного смогу в этом помочь.
Я потёрла нос, в котором вдруг начало щипать. Эта глубокая искренность отозвалась лёгкостью в теле. Может, я и вправду заслуживаю чего-то большего. Раньше я об этом не думала...
– Напомни, где там твоя квартира? – Айя открыла на телефоне навигатор, давая понять, что разговор закрыт.
*
Собрав свои незначительные пожитки, большую часть которых составляли книги, я, в последний раз оглядевшись, закрыла дверь и занесла ключ соседке.
– Съезжаешь что ли?
– В новую жизнь! – я улыбнулась, хотя на душе было странно: я люто ненавидела эту работу и квартиру, но сейчас внутри была необъяснимая тоска, словно я оставляла что-то глубоко родное.
Айя помогла дотащить сумку до машины и поставить её на заднее сиденье.
– Багажник битком, – объяснила она. – Я ещё чуток дачной одежды собрала. Не в пиджаках же тебе там ходить.
– Спасибо! – видимо, она выбрала из своих вещей что-то старенькое: мы были одного размера – и я была искренне ей за это благодарна, поскольку у меня, кроме пары джинс и футболок, ничего подходящего не было.
Она лишь отмахнулась.
Преодолев вечерние пробки, мы выехали за город уже в сумерках. От лугов веяло ароматом разнотравья, и я пошире открыла окно, подставляя лицо тёплому ветру.
Моя новая подруга была сегодня молчалива.
– У тебя всё в порядке? – стыд накрыл меня внезапно: я была настолько занята собой, что только сейчас заметила её напряжения.
– Да… с мамой повздорила.
– Из-за дачи?! – я села прямо.
– Да не-ет! – она отмахнулась. – Из-за парня моего. Представляешь, что ляпнула? Ну, поцеловал, мол, он другую – подумаешь! Я психанула, в общем. Сказала, что она сама учила меня относиться к себе бережно, а тут ради отцовского проекта готовы продать собственную дочь… Противно. И обидно… Я сегодня, пожалуй, с тобой останусь. Не против?
К своему стыду, я почувствовала в груди радостный толчок: ни разу в жизни у меня не было более интересного общества, чем Айя.
– Вот ты смешная! Даёшь мне свою дачу, и сама спрашиваешь, не против ли я…
– Вот именно, – она выглядела серьёзно. – Я даю ТЕБЕ дачу. И было бы нелепо претендовать на неё после этого. Так что если тебе будет некомфортно, дай знать.
– Мне с тобой абсолютно комфортно и безумно интересно! – мой голос зазвенел от желания передать всю свою искренность, а на глаза навернулись слёзы.
– Спасибо… – она шмыгнула носом и включила музыку.
– Ну, вот и моя дачка! – после получаса тряски по просёлочной дороге мы наконец остановились напротив невысокого заборчика.
«Дачка» даже в темноте выглядела огромной махиной минимум на двух этажах.
– Деду её вручили за достижения в науке, а потом они с бабушкой уже её достроили и облагородили. Думаю, тебе здесь понравится, – Айя открыла ключом калитку и жестом пригласила меня внутрь.
Включив фонарик на телефоне, я ошарашенно оглядывалась: цветущие деревья с двух сторон от мощёной дорожки источали тёплый сладкий аромат, ступени крыльца какой-то невероятной красоты, едва ли не гранитные. Айя щёлкнула выключателем на веранде, и круг света упал на резные перила и глубокое кресло, спрятавшееся в закутке веранды.
Открыв входную дверь, она сделала шаг внутрь и глубоко вдохнула:
– Всё детство здесь провела. Ностальгия!
Я последовала её примеру: пахло деревом, чистотой, кожей, бумагой. И совсем не пахло сыростью и десятикратно выжаренным маслом, как в том доме, где выросла я.
Подруга включила свет – и я увидела просторную изысканно обставленную прихожую.
– Словно музей! – скинув кеды, я пошла вдоль стен, любуясь картинами в массивных рамах и многочисленными статуэтками. – И ты правда не против, чтоб я здесь жила? Как ты доверилась мне? Мы знакомы меньше суток! – я испытывала какой-то лавиноподобный восторг и даже не могла сдержать дрожь в голосе: я такую роскошь только на экранах видела, а теперь буду здесь жить!
– Ты семь этажей пролетела, чтобы с голыми руками спасти меня от подонков. Как после этого я могу тебе не доверять? – Айя пожала плечами. – Даже если вытащишь отсюда все ценности, ты всё равно дала мне больше, чем они стоят, – она зевнула. – Давай занесём вещи, перекусим и отдохнём? Завтра проведу тебе экскурсию.
Когда мы затащили все коробки и сумки, Айя хлопнула себя по лбу:
– Забыла! – я пронаблюдала, как она убежала к машине и вернулась с массивными связками картонных брендовых пакетов в обеих руках. – Твоя дачная одежда.
– В смысле? – я уставилась на пакеты.
– Ну, всякие удобные вещички, я ж говорила.
– Я думала, ты среди своей одежды выбрала что-то ненужное, а тут… – я заглянула в ближайший пакет и увидела кремовую бирку с золотым тиснением и ценником, от которого у меня потемнело в глазах.
– Ну уж, будешь ты ещё за мной донашивать! Бери давай.
– Блин… – я не удержалась и бросилась подруге на шею. – Спасибо тебе большое! За что мне столько счастья?..
– Заслужила, видимо, – Айя рассмеялась. – Надеюсь, тебе понравится.
Я не могла вспомнить, дарили ли мне вообще когда-то новую одежду, и не удержалась: села прямо на пол и начала перебирать покупки.
Льняной костюмчик в бохо-стиле, пара тонких штанишек на широких резинках, несколько футболок с принтами и без, белоснежный спортивный костюм...
Я изо всех сил старалась заговорить ровным голосом:
– Знаешь, в моём детстве домашней одеждой называли грязные тряпки в дырках, которые не жалко испортить, пока доишь корову или таскаешь сено…
– Ой, опять ты про детстве… – Айя отмахнулась. – Пойми ты уже, что оно в прошлом, и прекрати туда сбегать. Вот этот момент, сейчас – он твой... Делай свой латте. Считай, что я просто подкинула тебе щепотку шоколадных крошек.
Айя развернулась и отправилась на кухню: видимо, её утомили мои бесконечные благодарности и восторженные эмоции.
Собрав вещи в пакеты, я отправилась за ней. Похоже, дом давно не топился: было зябко. Но спрашивать про отопление я постеснялась: она столько всего сделала для меня, неудобно ещё чем-то тревожить... Сейчас просто оденусь потеплее – и нормально.
– Там в гостиной камин, – Айя, что-то нарезавшая, не оборачиваясь, махнула в сторону зияющей темноты за второй дверью, выходящей из кухни. – Глянь, там в нише рядом с ним дрова есть? Выключатель справа от входа.
В гостиной по стенам висело ещё больше картин в резных рамах. Некоторые были высотой практически от пола до потолка. И залюбовалась.
– Ну, что там?
– Ой, – я встрепенулась. – нет, дров нет, – ниша у красивого выложенного красным кирпичом камина, была пуста.
– Ну тогда сегодня греемся чаем и пледами. Завтра можем сходить в лес, собрать хворост и дрова.
– Жаль, я б посидела у камина, – с трудом оторвавшись от полотен, я вернулась к подруге, поёживаясь.
Громкий стук в дверь заставил нас обеих подскочить от неожиданности.
– Не открывай! – Айя сжалась, как маленький напуганный ёжик.
Я подумала о посетителе, и почувствовала, что он безопасен.
– Кто-то пришёл с добром.
– Ага, вчерашние тоже просто время спросили, – подруга заговорила шёпотом, а вокруг неё вдруг заклубился густой туман, видимый, похоже, только мне.
– Ну хорошо! – я была уверена, что опасности нет, но убеждать в этом Айю не было смысла.
Стук повторился, и она замерла с ножом в руке, нахмурив брови и сжав губы.
Я вдруг ощутила себя беспомощной: за последние сутки дважды смогла навести на людей страх, но не чувствовала, что способна подарить спокойствие.
– Не переживай, всё будет хорошо! Если что, я рядом, – я приобняла её за плечи.
Айя выдохнула:
– И правда, я не подумала об этом. Надеюсь, твой дар отпугивать гадов не иссяк со вчерашней ночи!
– Не думаю, – я не была уверена в этом, но хотя бы так успокою подругу. – Давай помогу с ужином, – я почувствовала, что человек, стоявший за дверью, начал удаляться. – Он ушёл.
Полчаса спустя мы с ногами сидели в двух глубоких креслах, стоящих напротив покрытого сажей камина. Круглый журнальный столик перед нами был полностью заставлен закусками, а две массивные кружки парили, источая аромат чёрного чая и смородины.
– Обожала в детстве лежать в этом кресле и читать книги, – по лицу Айи впервые за день промелькнула тень умиротворения.
– Ты тоже любишь читать?
– Обожаю! И ты?
– Я всю нашу сельскую библиотеку от и до прочла. Меня оттуда даже выгоняли пару раз, – я усмехнулась.
– О, тогда тебе это точно понравится! – Айя поднялась. – Идём за мной! – девушка вышла из гостиной в ещё одну дверь, на которую я до этого момента не обращала внимания.
За дверью оказался небольшой коридор.
– Ого, это винтовая лестница? – я не удержалась от бессмысленного вопроса.
– Да! Дедушка сам её делал. Из дуба. Сказал, дача развалится, а лестница эта ещё века простоит.
Я аккуратно коснулась пальцами лакированных перил. Лестница была настоящим произведением искусства – и я снова ощутила неконтролируемую дрожь восторга.
– Ну чего ты застряла? – Айя уже смотрела на меня сверху вниз, и я поторопилась за ней.
– О… о-бал-деть! – я моргала, пытаясь осознать масштаб увиденного: похоже, весь второй этаж был огромной библиотекой, снизу доверху заставленной книгами.
– Боже, да тут книг раз в сто больше, чем было в нашей сельской!.. – я пошла вдоль стеллажей, читая корешки.
– Вот так! – с гордой улыбкой подруга оглядывала своё богатство. – Бабушка с дедушкой всю жизнь собирали эти книги. Уверена, ты найдёшь, что почитать, – она отодвинула стекло у одной из полок и втянула носом воздух: я тоже невольно глубоко вдохнула. Если бы в мире существовали духи с ароматом книг, я бы пользовалась только ими!
Я медленно двинулась дальше, бегая глазами по корешкам.
– Кстати, – Айя бросила на меня взгляд и смущённо отвела его.
– Да?
– Прости, если это будет бестактно… Почему ты хромаешь?
– О, не переживай, все спрашивают, – я махнула рукой. – В день, когда я поступила в институт и привезла документы на зачисление, меня сбила машина. Эту ногу собирали по кусочкам, месяц я лежала с каким-то железным фиксатором, а потом ещё год ходила с костылём. Так что я рада, что вообще хожу.
– Оу, понятно, – Айя сочувственно вытянула губы. – То есть, прямо в день, когда ты собралась учиться?
– Ага, на менеджера по управлению персоналом. Помню, вышла тогда из института, задумавшись о том, зачем я вообще туда поступила, – я всю жизнь чувствовала, что должна помогать людям, но уж никак не управлять ими. – И случайно пошла через дорогу на красный.
– Знак!
Я бросила беглый взгляд на подругу:
– Мать тоже сказала тогда, что большой город опасен. Мол, если в первый раз машина только ногу сломала, то на второй и вовсе убьёт, – я попыталась усмехнуться. – Всё хотела, чтоб я вернулась домой.
Айя подошла ближе и глянула мне в глаза:
– Тебе обязательно нужно вернуться домой! – кажется, я открыла рот от шока: всё-так она не хочет, чтобы я тут жила – но я не успела сказать ни слова. – Но твой дом не там, где ты выросла. Он вот здесь, – тонким пальцем подруга мягко коснулась моей грудины. – Найди себя!
Вытащив телефон из кармана, она отправилась вниз, оставив меня наедине с попытками понять, что же она имела ввиду.
Глава 4
– Тебе с мамой надо помириться, – я открыла глаза из-за того, что солнечный луч, проникший в комнату сквозь винтажные ажурные занавески, упал мне прямо на лицо, и сказала первое, что пришло в мой сонный ум.
Айя уже полусидела на соседней кровати, смотря в телефон.
– Нет, – она покачала головой. – Это она должна извиниться. Я не заслужила такого отношения.
В первый раз я учуяла от неё какую-то терпкость. Кажется, начала привыкать к своему новому умению: уже даже не удивилась. Я проморгалась и внимательно посмотрела на неё.
– Что? – Айя подняла глаза в ответ на мой пристальный взгляд.
– Это гордыня? – я не планировала произносить этого вслух, но так уж вышло.
Она отложила телефон и задумчиво посмотрела в окно.
– Скорее… чувство собственного достоинства.
– Но мама любит тебя. И хочет…
– Хватит! – она резко опустила ноги на пол. – Я не ребёнок, чтоб выслушивать нотации! – вылетев из комнаты, подруга хлопнула дверью.
«Кто меня тянул за язык?..» – но меня буквально выворачивало от острого ощущения, что надо ей помириться с матерью.
– Ладно, прости, – Айя зашла в комнату так же неожиданно, как выбежала. – Наверное, ты права. Я просто… Короче, меня бесит, что мой парень разругался со мной и проводил время с какой-то девчонкой, если ты не ошиблась. Я думала, мне плевать на него, но второй день чувствую себя из-за этого гадко. Ещё мама с её выпадами… И папа. Он столько для меня сделал. Возможно, ему жизненно необходимо это финансирование…
– Продайте дачу, – ляпнула я.
– Нет, – Айя покачала головой. – Дача – это семейная реликвия. Ну, и речь идёт совсем о других суммах.
Кажется, я подняла бровь: не могу себе даже представить нужную сумму.
– Короче, мне надо побыть с собой наедине, ладно? Я должна всё это обдумать.
– Хорошо, – я кивнула, хотя чувствовала себя, что называется, не в своей тарелке, и как будто отвергнутой. – Но не забывай, что из жизни надо делать латте! – я вдруг решила вернуть подруге её метафору.
Айя не особо весело усмехнулась:
– Возможно, иногда не без перчика…
Она скрылась за дверью, а я осталась лежать, нежась в расплывающемся по кровати кольце солнечного света.
– Я обещала тебе экскурсию, – кажется, я не заметила, как снова задремала, и от слов подруги подскочила на постели, пытаясь прийти в себя.
– Оу, точно! – я потёрла глаза и, спустив ноги с кровати, сладко потянулась.
В комнате было уже душно от солнца, и я сильно потёрла глаза, пытаясь проснуться.
– Приводи себя в порядок, а я сделаю завтрак, – подруга выглядела веселее, чем прежде, чему я от души порадовалась.
Сунув ноги в тапочки, я поплелась в ванную.
– Ва-а-ау! – ночью впотьмах я этого не заметила: вся комната была выложена мозаикой кремового и нежно-голубого цвета, а сквозь витражные стёкла по ней расплывались светящиеся разноцветные пятна.
Моё отражение в зеркале словно сияло – похоже, из-за искажённого освещения. Умывшись, я подняла голову и снова увидела сияние вокруг своей кожи. Белое, тёплое. Я отошла подальше, придвинулась ближе – оно не исчезало. Выходит, я действительно видела его в детстве!
– Айя! – не удержавшись, я вылетела на кухню. – Я сияю! Ай… – я осеклась.
Подруга стояла над разбитой кружкой и со включённым телефоном в руке. Она посмотрела на меня невидящим взглядом, от которого внутри всё упало:
– Айечка, что случилось?
– Мама…
Перед моим внутренним взором возникла картинка: чёрный автомобиль двигается по дороге – и в него вылетает из-за поворота грузовик. Удар, скрежет металла.
Сердце сжалось.
– Ты знаешь, как она?
– Папа позвонил. Едут в больницу.
– С тобой поехать?
– Что? – подруга встряхнула головой, – а, нет, не надо. Я справлюсь. – Утерев лицо первым попавшимся полотенцем, она отправилась к выходу.
– Ай, – я пошла следом. – Всё хорошо будет! – ободряюще улыбнулась и неловко обняла её, чего она, кажется, не заметила.
Закрыв дверь, я опустилась на пол: я солгала. Мне действительно очень хотелось, чтобы всё было хорошо, но я этого не видела: перед глазами была машина скорой помощи, встревоженный мужчина в твидовом пиджаке и женщина в окружении врачей. Её лицо было залито кровью, а рука неестественно вывернута.
Меня передёрнуло: картинка была такой яркой, словно я смотрела фильм, только сейчас это была реальность моей юной и такой нежной подруги.
Тело сотрясла дрожь: я вспомнила, как выпалила с утра Айе про то, что надо помириться с мамой. А что, если я не предвидела что-то плохое, а притянула это?..
Тревога свинцовой тяжестью залила грудь, нарастая всё сильнее. Когда дышать стало тяжело, я поняла, что оставаться в тишине этого дома дальше абсолютно невыносимо – и вышла на улицу.
Мир жил своей счастливой весенней жизнью, а я, закрыв дверь на ключ, на ватных ногах поплелась в неизвестном направлении, пытаясь убедить себя, что не виновата в случившемся. Но чем больше я старалась, тем почему-то сильнее было чувство вины.
Не представляю, сколько времени я шагала, вполглаза наблюдая жизнь странной деревни: здесь роскошь соседствовала с ветхостью. Огромные виллы перемежались маленькими покосившимися выбеленными домишками. В одних дворах паслись куры, в других стояли тонированные джипы. Высокие каменные заборы сменялись кривенькими штакетниками.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я пыталась посчитать количество трёхэтажных коттеджей, но быстро сбилась, потому что на каком-то внутреннем экране, который я не контролировала, постоянно возникали кадры: то встревоженных врачей в больнице, то летящего по трассе алого Мерседеса.
Я трясла головой и с силой сжимала виски, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не менялось: стоило мне подумать про Айю или её маму, как образы возвращались, затуманивая реальность.
– Наконец-то ты пришла! – бодрый старушечий голос вырвал меня из наваждения.
Я стояла перед аккуратным деревянным домиком с резными ставнями и кирпичной трубой. У низенькой калитки стояла бабушка в длинном тёмно-зелёном платье и цветастом платке и с улыбкой смотрела на меня.
– Простите, Вы, наверное, ошиблись, – я сделала шаг назад.
Взгляд старушки показался мне слегка безумным.
– Да, не-е-ет, милочка, – бабушка заулыбалась ещё шире. – Я уже давно не ошибаюсь. Не соврать, года три аль четыре ждала, пока ты, наконец, доберёшься до меня.
– Меня ждали?! – я нахмурилась. Пожилая женщина явно ошибалась: как она могла меня ждать, если я вижу её впервые?
– Да тебя-тебя, проходи уже! – старушка распахнула калитку и, неожиданно крепко взяв меня за локоть, повела в свой домик.
Внутри пахло свежим хлебом и травами. Я невольно зажмурилась и втянула носом пряный аромат, который вдруг подействовал умиротворяюще.
В детстве я могла часами гулять по лугам, нюхая цветы и даже разговаривая с ними. Однажды подружки услышали это и на всю деревню разнесли слух, что я сумасшедшая. Со мной потом долго никто дружить не хотел, а я на всякий случай перестала общаться с растениями, хотя мне казалось, будто они меня зовут…
– Ну что, разноглазая красавица с удивительным даром, – очередная фраза старушки вернула меня к реальности. – Присаживайся. Тимьян любишь? – вопрос прозвучал как утверждение.
Я аккуратно села на край массивного деревянного стула.
– Люблю, спасибо!
Женщина, не дожидаясь ответа, уже заливала горсть ароматной травы кипятком из чайника.
– Ты мне судьбой была послана в ученицы, да всё плутала по закоулкам жизни. Я уж боялась, что не дождусь тебя. Ан нет, пришла…
– Послушайте, – бабушка поставила передо мной кружку с цветочками, но я к ней не прикоснулась. – Мне всё же кажется, что вы ошиблись. Нет у меня никакого дара. Мне просто подруга предложила пожить на даче её дедушки некоторое время…
– И ты в первый же день пришла ко мне.
– Откуда?.. – я хотела спросить, откуда она знает, что я здесь первый день, но старушка наклонилась ко мне и, взяв сухими, как папирус, пальцами за подбородок, посмотрела прямо в глаза.
Мне стоило диких усилий не отвернуться: её взгляд был не безумным, как мне показалось прежде, а пронзительным. Словно она рентгеном просветила меня насквозь:
– Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть дар. И знаешь это давно, – она говорила очень спокойно, и я вдруг осознала, что она права. – Но с даром надо работать. Иначе он или усохнет, как цветок, который не поливают, или разрастётся, как сорняк – и тогда быть беде. Потому-то ты здесь. Чай пей, – старушка выпрямилась и отвернулась – и я облегчённо вздохнула. – Кстати, зови меня Ирмой.
– Просто Ирма?
– Ну да, – она удивлённо глянула на меня, – скоро ты поймёшь, что мы с тобой не чужие люди. Как и с Айей.
– Вы знаете про Айю?
– А как же! – Ирма составляла на стол тарелочки с сушёным мясом, фруктами, вареньями. Достала из печи свежий хлеб и нарезала на тонкие ломтики. – Думала, ты одна в мире видящая?.. Ешь давай, ты не завтракала.
– Спасибо! – я взяла горячий кусочек хлеба и откусила.
Мысли суетливо прыгали в голове. Если она всё видит, то я перед ней, словно голая. И никакую мысль от неё не скрыть. Но почему-то меня это не пугало.
– Выходит, и другие есть, кто видит людей и события… на расстоянии?
– Естественно, есть, – старушка села на стул напротив, проскрипев тяжёлыми ножками по деревянному полу. Есть Видящие и Слышащие, есть те, кому снятся вещие сны. Целители есть. Добрые и злые, конечно, тоже. Но больше всего опасайся тех, кто носит маски, – она бросила на меня быстрый взгляд, и мне почудилось, что она знает что-то важное. – Но у тебя даже среди таких, как мы, есть уникальная особенность… – Ирма неспешно хлебнула чай, а я пристально смотрела на неё, нетерпеливо ожидая продолжения.
– Обычно ведьма или маг при рождении получает один дар, – женщина отломила кусочек хлеба. – Два в самом лучшем случае… Тебя же привалило столько, что дай Боже… Или не дай Бог, вернее. Если с этим не работать, дар в два счёта превратится в проклятие.
На последней фразе моя голова закружилась, а по спине пробежал холодок: словно мне только что сообщили о неизлечимой болезни.
– Да не трусь ты! – Ирма с самым невозмутимым видом сделала глоток чая. – Для того мы и встретились с тобой. Я должна знания передать. А ты – узнать, как твои умелки направить в благое русло… Давай чай допивай, да иди отдохни… И прекрати тревожиться: не твоя вина, что мать подружки в аварию попала. Она сама это притянула: думала, как бы дочь заставить замуж выйти. А тут и повод для манипуляции нашёлся. И это… – Ирма помедлила. – Всё там хорошо будет, – скоро операцию доделают, чуток времени на восстановление, и будет жить… Ну всё, иди-иди. Завтра полшестого утра жду тебя. Не опаздывай.
Я вышла из домика со слегка кружащейся головой. И лишь на пороге осознала, что у меня осталась тысяча вопросов. Но Ирма уже хлопнула дверью, и я не рискнула её больше тревожить.
Дар. Проклятие. Авария. Манипуляции…
Потоки мыслей сносили меня, как торнадо. Я машинально шагала куда-то, не осознавая направления.
– Ой! Простите, – врубившись в кого-то плечом, я подняла взгляд от земли наверх.
Передо мной стоял высокий широкоплечий мужчина лет тридцати. В одной руке он держал топор, в другой – внушительную связку дров.
– Глубоко же вы задумались, девушка, – мужчина усмехнулся. – В этой деревне не так-то просто столкнуться с человеком. Особенно физически.
– Извините, пожалуйста, – я повторилась – и вдруг осознала, что стою на узкой тропке, где разойтись двоим было совершенно невозможно. – Ой, а куда я пришла?
– А куда шли?
– На дачу. Только я не помню, где она, – я неловко огляделась.
– Это тропа в лес, а я как раз в сторону дач и иду, – мужчина опустил с плеча топор. – Давайте вместе дойдём, а там сориентируемся, куда вам дальше.
– Спасибо! – я глянула ему в глаза.
Он оказался довольно симпатичным: каштановая чёлка, зачёсанная на бок, большие карие глаза, прямой нос и губы, сложившиеся в полуулыбку. Крепкое тело под свободной майкой и огромный топор, дополняющий брутальный образ.
– Ну, что, пойдёмте? – мужчина улыбнулся. Я осознала, что просто стою и пялюсь на него, и, покраснев, шагнула с тропинки в какой-то колючий кустик:
– Я за Вами пойду, а то я тут совсем не ориентируюсь.
Мелкие шипы впились в голени, но я, стиснув зубы, сделала вид, что ничего не произошло.
Мужчина прошёл вперёд:
– Меня, кстати, Марс зовут!
– Красивое имя. Я Ника! – я с облегчением вышла из колючей поросли и пошла за своим спутником, превозмогая желание почесать ноги.
Марс топал широкими шагами, неся топор и дрова так, словно они ничего не весили. Время от времени он задавал какие-то вопросы, на которые я отвечала односложно, всё время думая о зудящих голенях, о том, куда надо идти, об Айе, об Ирме и даре, который может стать проклятием. Слишком много всего для половины дня…
Наконец, я признала один из коттеджей, посчитанных мной с утра.
– О! Я вон там живу! – я обрадованно махнула рукой вперёд.
– В профессорском доме что ли?
– Эм… Наверное, да. По крайней мере, моя подруга говорила, что этот дом принадлежал её деду-учёному.
– Ну, да, значит, он и есть. А чего ты вчера дверь не открыла? – Марс вдруг перешёл на «ты», – я заходил. Увидел, что свет горит, дрова принёс: подумал, вдруг пригодятся.
Я зажмурилась, мысленно хлопнув себя ладонью по лбу.
– Мы с подругой не слышали стука. Она мне показывала библиотеку на втором этаже. Может, там были, когда вы заходили.
– Да нет, свет внизу горел. Я видел ваши силуэты в окне…
Я прикусила губу, жалея о том, что сразу не сказала правду, и не находя теперь, что ответить.
– Ну, хотя две девушки дома. Разумно поступили, что не открыли – мало ли кто там мог быть, – Марс сам додумал ответ, и я облегчённо выдохнула. – Давай я тебе хотя бы эти дрова отдам.
– Ой, давайте, спасибо! – тут я от души обрадовалась, представив, как вечером смогу посидеть у камина с книгой.
Марс с готовностью занёс дрова в комнату с камином и аккуратно выложил их в нишу в стене.
– Помощь с розжигом не понадобится? – он с прищуром глянул на меня сверху вниз.
– Ой, нет! – я махнула рукой. – Я в деревне выросла. Топить печь с четырёх лет умею… – и тут же осеклась.
– Ну, тогда… Я пошёл.
– Ага… Идите. Спасибо большое! – я проводила его до двери.
Чуть помедлив, мужчина обулся и вышел:
– До встречи!
– До свидания.
– Да, кстати, можешь к ногам приложить прохладное мокрое полотенце – за минуту снимет зуд и раздражение.
Буркнув что-то нечленораздельное, я захлопнула дверь и с выдохом осела на пол.
Телефон, валявшийся на подоконнике, звякнул.
Глава 5
– Мама в порядке, – голос Айи в трубке звучал утомлённо, но спокойно. – Только что закончилась операция: открытый перелом плеча. Врачи сказали, всё будет хорошо.
– Я знаю, – я выпалила это, но, поняв, что зря, добавила. – В смысле, спасибо большое, что сообщила, – однако было поздно.
– Знаешь?.. – Айя пропустила последнюю фразу мимо ушей. – Ты меня пугаешь.
– На самом деле, это не я. Это Ирма, – очень хотелось забрать все лавры себе, но это было бы неправдой.
– Ирма? Бабушка Ирма, в смысле? – теперь голос подруги зазвучал озадаченно.
– Да, она самая.
– Как ты к ней попала вообще? Ты там аккуратнее, ладно? Она такая… немножко с безуминкой… Мы в детстве яблоки у неё воровали, а потом убегали, чтобы не поймала, – Айя хихикнула.
Перед моим внутренним взором вдруг возникла картинка, как Ирма, перетаскивая стремянку, собирала яблоки с только макушек деревьев. А потом, посмеиваясь, наблюдала из окна за детьми, перелезающими через низенький заборчик за оставленными ею нижними плодами.
Я невольно хмыкнула.
– Ты чего? – Айя, похоже подумала, что я её не слушаю.
– Нет-нет, ничего! Ты сама как?
– Да я-то в порядке, – подруга вздохнула. – Сидели в коридоре с папой, пока шла операция. Теперь он уехал на работу, а я жду, когда пустят к маме… Блин, ты права была, что надо было помириться. Может, этого бы не произошло, – Айя снова тяжко вздохнула.
– Не кори себя. Эта авария и ваша ссора никак не связаны между собой, ты же понимаешь.
– Ну, вроде, да… – подруга замолчала. – Я знаешь, что подумала? Тебя же тоже машина сбила… И это был знак, что ты пошла не своим путём… А что, если эта авария – знак для меня, что я… Ну, в общем, тоже ошиблась? И мне надо было помириться с Вадиком и не конфликтовать с мамой?
– О, нет-нет-нет! – кажется, я заговорила слишком горячо. – Не вздумай этого делать! У нас разные ситуации, понимаешь? – в трубке я услышала голоса и поняла, что подруга меня не слушает:
– Ник, я перезвоню! Врач зовёт! – Айя отключилась.
– Чёрт! – я стукнула кулаком по полу.
Я абсолютно точно чувствовала, что ей ни в коем случае нельзя возвращаться к этому Вадику.
Стоило подумать о нём, как перед глазами возник образ смазливого парня, вальяжно развалившегося на чёрном кожаном кресле автомобиля. Он держал в руке телефон, по экрану которого плыли сердечки и смайлики с поцелуями.
«Прямо сейчас он переписывается с розововолосой!» – я не удержалась и скинула сообщение подруге, хоть и понимала, что это сейчас и неуместно, и вряд ли поможет.
Внезапно на меня навалилась такая тяжесть, что я едва смогла подняться и дойти до кресла в гостиной. Голова кружилась. Полотна, мимо которых я шла, растекались, словно оказались под дождём. Рухнув в кресло, я прикрыла глаза: «Кажется, проще было остаться в офисе!» – на этой мысли мир погас.
*
Придя в себя, я увидела в окне краснеющее над горизонтом солнце. Самочувствие было получше. Я потянулась, разминая тело после сна в неудобной позе, и содрогнулась: на меня скопом навалились воспоминания. Схватив валявшийся на полу телефон, я обнаружила ответ от Айи: «Я думаю, ты ошибаешься,» – и всё, ни слова больше.
Что за чертовщина?!
Я сфокусировалась на своих видениях:
«Прямо сейчас ты сидишь одна в квартире на кухне в белой кофте, поджав под себя ногу, и пьёшь чай. Если это так, то поверь мне и насчёт этого парня, пожалуйста!» – я скрипнула зубами от злости. Она ведь знает, что я не ошибаюсь!
Галочки под моим сообщением посинели. Айя что-то начала печатать – затем прекратила. Снова начала. Я напряжённо пялилась в экран, а она всё не отправляла ответ…
Телефон загудел, когда у меня уже от напряжения побелели пальцы.
«Может, ты что-то и видишь, но насчёт Вадика – ошибаешься. Мы будем вместе!»
Я задохнулась от возмущения. Хотелось написать в ответ полотно доводов, но вместо этого я швырнула телефон в кресло и в самом буквальном смысле зарычала.
Хлопнув дверью, я выскочила на улицу и – ничему жизнь не учит – снова пошла, не понимая, куда. Только в этот раз в противоположном направлении, чтобы не нарваться снова на Ирму или не уйти ненароком в лес.
Гнев почти физически жёг моё сердце, и даже во рту стоял привкус гари.
Неожиданно навстречу мне вышла женщина неопределённого возраста: лохматая, морщинистая, со сбившимся набок платком и ворохом аляпистых юбок.
Я исподлобья глянула на неё и невольно отшатнулась – от неё шла ещё более яростная энергия, чем та, что бурлила во мне.
Перехватив взгляд, женщина зашагала прямо на меня:
– Что ты тут шатаешься, дрянь?! А ну катись в свой город, пока не случилось чего!..
Я огорошенно молчала, а та застыла метрах в двух, не отводя взгляда от моего лица.
– Уродина! – прошипела она.
Я ещё больше вскипятилась, поняв, что сейчас ей прилетит, как вчерашним бандитам… Но вместо этого я сама вдруг пошатнулась и упала, едва не свалившись в канаву.
– То-то же! – она как ни в чём не бывало зашелестела своими юбками мимо, плюнув в траву рядом со мной, – не появляйся на моих глазах, хуже будет!
– Господи, Ника, что с тобой? – несколько мгновений спустя Марс выскочил из сгущающихся сумерек и подбежал ко мне.
– Понятия не имею, – я взялась за лоб: голова раскалывалась и кружилась одновременно. – А вы всегда появляетесь, когда нужна помощь?
– Увы, – мужчина усмехнулся и помог мне встать на ноги. – Только сегодня обнаружил в себе этот умение. И только с тобой. И это… прекрати, пожалуйста, «выкать». А то я себя каким-то стариком чувствую.
Я с трудом кивнула, взяв мужчину под руку. Стоило мне встать, как ко всему прочему добавилась ещё и тошнота. Ноги подкосились, и Марс подхватил меня на руки так быстро, что я вздрогнула от неожиданности.
– Не стоит, дойду! – я собрала все силы, чтобы произнести это.
– Не говори глупости. Тем более, ты весишь чуть меньше, чем мой топорик, – несмотря на то, что мужчина пытался шутить, я чётко чувствовала его тревогу.
– Да всё хорошо! Не переживай… те…
*
Очнулась я в постели, на которой спала Айя. За окном было темно, а над кроватью горел тусклый торшер.
– Прости, я не рискнул нести тебя к себе, чтобы ты чего не подумала... Нашёл ключ в твоём кармане, – Марс неловко сидел на низеньком стульчике у кровати, напряжённо всматриваясь в моё лицо. – Ты как?
– П-порядок! – тело вдруг забила крупная дрожь.
– Огошечки! – мужчина сдёрнул со второй кровати одеяло и укрыл меня по самую шею, и я сразу начала согреваться. – Может, чай сделать?
– О, с-спасибо! С с-сахаром.
Марс спешно вышел в коридор, и я тут же почувствовала порыв побежать ему помогать, но едва приподнявшись рухнула обратно.
Ну и чертовщина! Что за ведьма эта тётка?! Сначала Ирма, теперь она…
И тут по ассоциативной цепочке мне вспомнились утренние события.
– Ма-арс! – я собрала все силы, чтобы позвать мужчину.
– Оу? – к счастью, он услышал мой глуховатый зов и заглянул в комнату.
– Там на кресле у камина телефон лежит. Принеси, пожалуйста! – перед моим внутренним взором сейчас не было никаких образов (да и внешний, честно говоря, видел мир не без труда), но я очень надеялась, что Айя хоть что-нибудь мне ещё написала.
Марс занёс телефон и снова скрылся за дверью. Забыв о слабости, я с нетерпением разблокировала его и с тонким внутренним удовлетворением увидела непрочитанное сообщение.
Однако стоило его открыть, как удовлетворение мгновенно улетучилось: «Возможно, я ошиблась, и латте – это не для меня. Я помирилась с Вадиком. Как смогу, приеду, всё расскажу».
Я смотрела в экран, и чувствовала, как на моё дурное самочувствие обрушивается лавиной ещё и ужасное предчувствие. Ни одна фраза, приходящая в голову, не была способна передать то, что мне хотелось сказать подруге, и я решила отложить беседу до встречи с ней.
– Я нашёл там листья смородины и чёрный чай. И камин разжёг, чтоб ты не мёрзла, – Марс зашёл в комнату с кружкой в руке. – Тебе нужно что-то ещё?
Я покачала головой, беря горячий напиток:
– Спасибо большое!
– Давай запишу тебе свой номер на всякий случай, – мужчина бросил короткий взгляд на мой телефон.
Я согласно кивнула.
Закончив вводить цифры, он глянул мне в глаза, и я быстро опустила взгляд в кружку:
– Если вдруг что-то понадобится, звони в любое время, хорошо? Только не стесняйся!
– Ага!.. – я смущённо глянула на Марса. Так и хотелось предложить ему остаться, но он бы, конечно, понял меня неправильно…
– Ну… – мужчина помедлил. – Я пойду. Поздно уже!
– О, да-да, идите… В смысле, иди, конечно! – я глянула на время: почти одиннадцать. А мне ведь завтра ещё к Ирме: совсем забыла!
Глава 6
– Бо-о-о-ог ты ж мой! – Ирма, ждавшая меня на крыльце, всплеснула руками. – И чем это в тебя так отрикошетило?
Признаться, я не ожидала такой реакции от ведуньи. К утру я чувствовала себя вполне сносно: от вчерашнего инцидента осталось только лёгкое головокружение, и я даже не подумала, что Ирма что-то заметит.
Я невольно прикусила губу.
– Ну говори-говори уже, – глаза женщины хитро поблёскивали.
– Да, встретила вчера какую-то сумасшедшую… – стараясь сгладить углы, я поведала о том, что произошло.
– Ну, ясно. Айда, дам тебе кое-чего, получше станет, – она зашла в домик и начала один за одним снимать с гвоздиков пряно пахнущие холщовые мешочки, по щепоткам высыпая оттуда какие-то травы в эмалированную кастрюльку. – Давай-ка ты, моя хорошая, не будешь пока своим новоявленным даром разбрасываться направо и налево, пока не научишься с ним толково ладить. Это сейчас ты легко отделалась, а так может и пришибить знатно.
Я не знала, что на это ответить и принялась разглядывать щербинки на древнем деревянном столе.
– На, пей, – минут через десять Ирма бухнула передо мной большую керамическую кружку и склонилась над столом. – Всё выпей. И давай договоримся: дар твой, пока ты им не владеешь, активируется при очень ярких эмоциях, вроде стресса. И тогда он бьёт точно в цель. Но если ты решишь отправлять в нокаут каждого встречного-поперечного – не обессудь, если самой прилетит. Поняла?
– Да поняла я уже, – я принюхалась к отвару: пахло чуть терпко и сладковато. На вкус он оказался вполне приятным, с нотками мяты и каких-то ягод.
– Ну вот и славно! – женщина отошла от меня. – А пока ты пьёшь, расскажу тебе, что к чему. Матушка-природа случайным образом наделяет людей, скажем так, магическими дарами. Только распоряжаются все по-разному. Кто зарывает свой талант почти сразу, кто – попозже, – на этой фразе Ирма внимательно на меня посмотрела.
Я вспомнила, как в детстве убеждала себя, что мне всё чудится.
– Многие, опьянённые способностями, начинают чудить: рвутся к власти, к грязным деньгам. Ну, сама понимаешь. А другие наоборот – всё для мира, для людей. Только и тут не всё просто: ничего не стоит потерять себя и сгореть, – Ирма вздохнула и умолкла.
Я молча пила отвар, размышляя над услышанным.
– А иногда дар берёт власть над человеком, – женщина сверкнула глазами, и я почувствовала, как под волоски на теле встали дыбом. – Наша с тобой задача: дар твой постичь и обуздать, и направить в благое русло. Ясно?
Я кивнула. От слов Ирмы было не по себе: а вдруг и я захочу власти или сама попаду под власть своего дара?.. Может, ну его…
– Не отделаешься! – ведунья пронзила меня своим рентгеновским взглядом. – Дар никогда не исчезает. Даже если человек не развивает его, он грызёт изнутри – и лучше не знать, чем это обычно кончается. Так что пути назад нет… Расскажи для начала, что ты уже успела ощутить? Всё, что вспомнишь.
– Ну, – я встряхнула головой, отогнав мрачные мысли, и призадумалась. – В детстве я видела свечение вокруг своего отражения.
– Какого цвета?
– Светлое, ясное, как солнышко.
– Очень хорошо!
– Да, и вчера я снова увидела его… правда, до этого, позавчера, свечение было какого-то тухловато-болотного цвета. И ещё вкус во рту появился, как от тины.
Ирма нахмурилась:
– А что ты чувствовала в этот момент?
Я попыталась воссоздать в памяти, что тогда произошло:
– Мы только познакомились с Айей… И она позвала кататься по ночному городу…
– А, понятно-понятно! Такая молодая, а уже на машине, да? – от улыбки вокруг глаз Ирмы разбежались мелкие морщинки.
Я покраснела.
– Да уж ладно, не смущайся! Зависть никому не чужда. Зато теперь ты знаешь, какая она на вкус. Какие ещё эмоции успела распробовать?
– Кажется, – я вспомнила привкус пороха. – Гнев.
– Отлично! Когда разовьёшь этот дар, будешь видеть эмоции и у других людей, – Ирма вновь улыбнулась. – Любопытно?
– Очень! – я в красках представила, как смогу видеть, что на самом деле чувствуют мои собеседники, и нетерпеливо заёрзала на стуле: вдруг начнём прямо сегодня?
– Давай дальше, – Ирма прервала мои фантазии.
Я рассказала о том, как отпугнула хулиганов и отразила начальнику его гнев.
– А, ещё… – я вас видела, когда дети лазали в сад за яблоками.
Ирма расхохоталась:
– Ой, потешалась я тогда над ними!.. Выходит, ты и прошлое видишь?
– Видимо... Я вас увидела, когда Айя стала рассказывать про яблоки. Она говорит, а меня образы перед глазами – как будто фильм смотрю.
– Любопытно! Такого дара я прежде не встречала! Что ещё?
– Ах, да, ещё я… ну… как бы… – вспомнив насмешки девчонок, я словно вернулась в то время, и стеснялась об этом говорить, но открытый взгляд ведуньи придал решительности. – Я разговаривала с растениями в детстве. Мне казалось, они слышат. Помню, голова заболела на солнце, я какой-то цветок увидела, а он как будто сказал: «Понюхай меня!» Я послушалась – и боль прошла.
– Замечательно! По общению с травками мы с тобой похожи… – от этой фразы внутри стало тепло, как будто кто-то обнял и сказал, что я не одна такая.
– И ещё… – я помялась, не зная, стоит ли это рассказывать.
– Говори-говори.
– Я с детства обожала читать. Всегда думала, что это просто хорошее воображение, но мне кажется, не совсем… – я замолчала, пытаясь подобрать слова, – мне кажется, что книги… как бы… живые… – я перевела взгляд с Ирмы на сосновую ветку за окошком, вспоминая детство. – Я училась в девятом, когда у моей подруги развелись родители. Она очень переживала. Совсем перестала улыбаться, почти не разговаривала со мной, – сердце защемило, когда я вспомнила эту историю.
– И ты не придумала ничего лучше, чем отвлечь её книгой? – Ирма, усмехаясь, скорее утверждала это, чем спрашивала.
– Ага. Пришла в библиотеку и начала выбирать, держа в голове мысль о том, чтобы помочь подруге справиться с её бедой. И… я увидела сияние вокруг одного корешка. Я даже не помню названия и о чём была книга, но прямо нутром почуяла, что нужна именно она. Подруга сначала отнекивалась, а потом я её убедила. И через несколько дней она словно ожила… Мы не обсуждали это: я боялась говорить с ней о разводе родителей, но я до сих пор верю, что помогла именно книга.
– Так-так! – Ирма потёрла ладони и подошла к шкафу, где нестройными рядами стояли разномастные книги. – Закрой глаза!
Я послушалась, и она вложила мне в руки томик.
– Что чувствуешь?
– Тяжёлая, – я сконцентрировалась на эмоциях, а не физических ощущениях. – Как будто три тонны весит. Чую скорбь и вину, и страдания, – я сглотнула.
– Посмотри.
Я глянула на потёртый томик в своих ладонях: «Преступление и наказание».
– То-то мне показалось, что знакома с этими чувствами, – я хмыкнула, отодвигая тяжёлое произведение. – В школе изучали, но сейчас я бы не смогла, наверное...
Я удивилась отсутствию удивления. Скорее, было чувство, что я вспомнила давно забытое нечто.
– На сегодня достаточно, – Ирма выглядела задумчиво, убирая книгу. – Завтра приходи в то же время.
Хотелось задержаться, ещё поговорить, задать вопросы, но я не стала спорить с ведуньей:
– Хорошо, – я улыбнулась. – И спасибо за отвар! Как будто солнечного света выпила! – я чувствовала себя именно так.
– Травы сильные, шутить с ними нельзя, – женщина говорила без улыбки. – Так что не шали больше! Считай, разовая акция!
– Поняла! – я сделала вид, что не расстроилась, потому что уже начала мечтать, что изучу травы и буду пить этот сбор вместо чая.
Выйдя от Ирмы, я не удержалась, и вприпрыжку направилась в сторону дачи, представляя, как буду целый день нежиться в кресле на веранде с книгой про поиски личного счастья – но…
– Снова заблудилась? – голос Марса раздался из чащи слева.
– О, привет! – я аккуратно пробралась по высокой траве поближе к мужчине (сегодня я предусмотрительно надела штаны), – а ты каждый день за дровами ходишь?
– Да нет, – мужчина рассмеялся, отирая пот со лба. – Недавно ураган был, повалил эту сухую ель. Вот я и решил её в дело пустить, пока ливень не пошёл. Тебя проводить?
Я глянула на знакомую тропинку, на статного мужчину и внезапно выпалила:
– А давай!
Марс легко перепрыгнул через поваленный ствол, закинул ножовку на плечо и зашагал рядом со мной.
– Слушай, я тебя даже не поблагодарила за вчерашнее.
– Да брось. Тебе не до благодарности было. Сегодня, смотрю, тебе получше. Куда ты, кстати, ходишь каждое утро?
– А, да так… – я махнула рукой: вряд ли ему стоит знать про обучение, – навещаю знакомую.
– Ирму Львовну что ли? В том краю только она живёт.
– Она Львовна? А, ну да, её, – я захихикала. – А расскажи о себе, – я вдруг запереживала, что он начнёт задавать лишние вопросы. – Как ты тут оказался, чем занимаешься вообще?
– Да, ничего интересного. Я инженер, занимаюсь разработками систем умного дома. Ну, там, свет, кофеварка, мультиварка, замки – и всё по одной кнопке в телефоне.
– Ух ты-ы-ы, – я восхитилась, хотя толком и не поняла, как это работает.
– Ну, да, интересно. В общем, шесть лет прокатал по пробкам и однажды понял, что сил больше нет. Уволился, начал работать на себя, купил домик в ближайшей деревушке. Теперь живу тут и львиную долю работы делаю дистанционно – иногда только выезжаю на объекты.
– Я думала, те, кто работает за компьютером, выглядят иначе, – я невольно бросила мимолётный взгляд на его мускулистые руки.
Марс расхохотался:
– Погоди, – он достал из кармана телефон и, пролистав галерею, показал мне фото, на котором за компьютером сидел долговязый бледный юноша со впалыми глазами. – Это я пару лет назад. Так что ты не ошибаешься. Вся жизнь проходила в офисе, в машине и в кровати.
– Да-а-а уж! – я невольно качнула головой. – Ты похорошел, конечно.
Мужчина сверкнул глазами, а я вдруг зарделась: кажется, зелье Ирмы слишком уж хорошо на меня подействовало.
– А ты? – Марс решил уйти от неловкого молчания. – Откуда ты и чем занимаешься? Как попала к нам?
– Не поверишь, – я обрадовалась, что мы перевели тему. – Я теперь и не знаю, кто я. Работала в офисе, устала до тошноты. И так получилось, что помогла одной девушке, мы подружились, и она предложила пока пожить на своей даче… Я уволилась и теперь даже не знаю, что будет дальше, – я впервые подумала об этом и поняла, что совершенно не испытываю тревогу о будущем. Наоборот, я почувствовала себя гораздо лучше, чем в офисе на стабильной работе.
Мы неспешно шагали в сторону дачи, болтая на разные темы, когда меня вдруг накрыло волной ярости. Я покачнулась и невольно схватила Марса за локоть, чтобы не упасть.
– Ты в порядке? – мужчина остановился.
Я озиралась, чувствуя себя зайцем, на которого смотрит волк, но так и не увидела, где спряталась эта злобная женщина.
– Да-да, всё хорошо, – я попыталась говорить ровно, хотя в горле пересохло и хотелось сбежать и скрыться как можно скорее.
– Здравствуйте, молодые люди! – из-за угла вдруг появился дедушка с тросточкой, приветствуя нас широченной улыбкой.
Мне показалось, что от него сильно-сильно пахнет ромашками, а едва заметное свечение вокруг его кожи отливает золотом.
– Доброе утро! – мы с Марсом заулыбались.
– Не правда ли – восхитительная погода? – дедушка с улыбкой склонил голову. – Самое то, чтобы прогуляться и подышать лесным воздухом! – приподняв кепи, он прошёл мимо.
– Какой милый джентльмен, – я оглянулась. – Все бы такими были!
– Странно, никогда прежде не видел его в нашей деревне. Может, на лето приехал, – Марс пожал плечами.
Хотя встреча с дружелюбным прохожим и скрасила негатив, но я всё никак не могла отогнать мысли о ярости, пойманной моим внутренним радаром.
Одной оставаться совсем не хотелось:
– Зайдёшь на чай?
Марс глянул на часы:
– Да, с удовольствием! Созвон с коллегами через час только.
Почувствовав облегчение, я толкнула калитку.
– Ого, а ты времени даром не теряешь! – с веранды сбежала Айя и обняла меня. – А я еду, звоню, трубку не берёшь. Приехала – тебя нет… Уже волноваться начала. Но, как вижу, зря!
– Как здорово, что ты приехала! – я искренне обрадовалась подруге. – Я… прогуляться ходила, телефон дома оставила. А где машина?
– Поставила за углом в тени. А кто этот красавец-мужчина? – Айя с улыбкой глянула на смутившегося Марса.
Познакомив их, я пристально посмотрела на подругу:
– Ты как?
– Порядок, – лицо девушки было непроницаемо, но мне почудилось слабое серое свечение вокруг неё. Как же жаль, что я ещё не умею читать эмоции!
Час спустя, когда Марс ушёл, Айя вольготно откинулась на кресле:
– Решила охомутать местного красавчика?
– Да Бог с тобою! – я махнула рукой. – Он просто меня вчера случайно выручил… Дважды.
– Ого, какое совпадение! И как же так вышло?
Не удержавшись, я рассказала обо всём, умолчав только про Ирму и обучение.
– Вот так да-а-а, – Айя смотрела на меня с неподдельным любопытством. – Выходит, твоя энергия и в тебя саму может ударить?
– Получается, так, – я пожала плечами. – Ну, буду стараться её контролировать, – про себя я подумала, что не только контролировать, но и учиться ей управлять. – А что у тебя?
– Да ничего, – Айя спрятала взгляд.
Она была сейчас похожа на светящийся снаружи шар, внутри которого тьма и пустота. Я видела таких людей, которые при посторонних смеялись и шутили, а наедине с собой моментально гасли. Было крайне грустно видеть это в Айе:
– Какие планы… на жизнь? – я постеснялась задавать вопросы в лоб.
– Ну, сегодня можем с тобой сходить на пруд покупаться, обещают тёплый день…
– Ты же понимаешь, что я не об этом!
Подруга глянула мне в глаза, и сердце сжалось: на миг в её взгляде промелькнула глубокая скорбь, которую она быстро спрятала:
– Я брала два года отгула после школы, чтобы решить, куда дальше. Не хотелось ошибиться с выбором пути, поэтому я учила английский, путешествовала, занималась волонтёрством в разных организациях. Пару месяцев назад решила, что поеду поступать в Англию. В конце июня должна была улететь… Но теперь планы изменились: Вадик не хочет, чтобы я уезжала. День свадьбы назначили на тридцатое августа.
– Чёрт возьми! – я почувствовала, как мои ноздри невольно раздулись. – Именно ты вытащила меня из проклятого офиса, а сейчас говоришь, что пожертвуешь своими мечтами ради какого-то Вадика?! Да он мизинца твоего не стоит!
– Ой, ты ошибаешься! Приедем на днях вместе, я вас познакомлю! – Айя попыталась улыбнуться.
– Не лги. Ни мне, ни, тем более, себе, – внутри снова кипела плохо сдерживаемая злость.
– Слушай, – подруга вдруг стала серьёзной. – Я не могу поступить иначе. Вчера в больнице я говорила с мамой. Она сказала, что попала в аварию, потому что плакала за рулём из-за нашей ссоры и из-за того, что я не ценю всё то, что они с папой сделали для меня, раз решила своевольно бросить Вадима и лишить папу финансирования… Понимаешь, родители действительно дали мне всё… А этот проект – дело всей его жизни.
– И ты решила отдать себя на заклание, чтобы принести жертву их стараниям, – гнев почему-то сменился тоскливым отчаянием, а в голове и во рту как будто стоял туман.
– Ну, почему же сразу на заклание, – голос подруги звучал неуверенно. – Мама сказала, что это по молодости парням надо нагуляться, а потом, в более зрелом возрасте, они становятся степенными и семейными. Ради папы я потерплю…
Я вскочила:
– Я тебе не верю! Не верю, понимаешь?! – мой голос вдруг сорвался на визг. – Ты очень изменилась с момента встречи. Ты погасла, осунулась. За жалких два дня ты превратилась из звезды в кусок камня! Ты не можешь так с собой поступить!
– К сожалению, – Айя никак не среагировала на мой выпад. – Я не могу поступить иначе. Так что давай закроем тему и просто погуляем, почитаем и сходим искупаемся.
Я обессиленно рухнула в кресло.
– Ладно… Как скажешь! Я больше не буду поднимать эту тему, – я поддакнула подруге, чуя, что внутри зреет план… Как бы его реализовать!
Pulsuz fraqment bitdi.