Kitabı oxu: «Женщина, которая идёт»

Это личная история о материнстве, отношениях и возвращении к себе. События описаны так, как их помнит и воспринимает автор.

Книга не заменяет профессиональную психологическую или медицинскую помощь.

© Ника Вейл, 2026 The Quiet Door Studio

Пролог. Опора

Я почему-то долго думала, что опора — это человек, который никогда не падает.

Теперь я думаю иначе.

Опора — это место, куда можно вернуться после падения. И однажды я обнаружила, что таким местом могу быть я сама.

Часть I

Когда всё рушится

Глава 1. Женщина, которой я хочу стать

Сыну почти год. Через три дня у него первый день рождения. Сейчас мы в Турции, скоро возвращаемся домой, а уже на следующий день будем праздновать.

За этот год внутри меня будто всё перестроилось. Я вспоминаю, как оказалась посреди руин собственных мечтаний и ожиданий.

Мне казалось, что у меня есть определённая жизнь. Отношения с мужем, которые в последнее время были почти идеальными. Мы были близки. Я чувствовала себя любимой.

А потом произошло предательство.

И всё рухнуло.

Я осталась одна в своей боли. Одна в своей усталости. А потом пришла депрессия. И вместе с ней — нежелание жить.

Нет, я не развелась. Мы не разошлись. Мы продолжали жить вместе, только будто в разных мирах.

Мне всё время хотелось чем-то или кем-то заполнить свою жизнь. Мне было невыносимо оставаться с собой.

Особенно ясно я помню тот Новый год.

Обычно в этот день у нас собирается несколько семей — родные, дети, шум, еда, праздник. Но в тот год грипп свалил мужа. Мы с ребёнком изолировались от него в другой комнате и спали на диване.

Наверное, в каком-то смысле так было даже проще. Не нужно было праздновать и делать вид, что мне весело. Но именно тогда я особенно остро почувствовала своё одиночество.

На руках четырёхмесячный малыш. Колики. Начинают резаться зубы. Ужасно неудобный диван.

За стеной больной муж, которому тоже нужна помощь. Я заходила к нему в маске, приносила то, что нужно, потом мыла руки и возвращалась к ребёнку.

За окном взрывались салюты. Я слышала радостные крики людей.

А я сидела с ребёнком на руках и думала только о том, как мне плохо.

И ещё ужасно злилась на мужа за то, что он был неосторожен и контактировал с больными, когда у нас дома маленький ребёнок.

Глава 2. Я не справлюсь

Единственное, что хоть немного заполняло чёрную дыру внутри меня, — еда. Я ела постоянно. И постоянно себя за это ругала. Легче от этого, конечно, не становилось.

Разговаривать с кем-то не хотелось. Зато я продолжала сидеть в телефоне и смотреть на идеальных мам, которые всё успевают, прекрасно выглядят и будто со всем справляются. Смотреть на них было невыносимо.

Но я всё равно смотрела.

Интимной жизни почти не осталось. От депрессии и усталости у меня просто не было желания. И даже тогда вместо того, чтобы пожалеть себя, я начала бояться, что так потеряю мужа.

Ему ведь нужен секс. А я не даю.

Сейчас мне странно это вспоминать. Мне самой было настолько плохо, а я всё равно думала о том, как позаботиться ещё и о его потребностях.

Я винила себя за всё сразу. За то, что не успеваю делать дела по дому. За то, что не ухаживаю за собой. За то, что ребёнок плачет. За то, что я устала.

Я чувствовала, что выкладываюсь из последних сил, а этого всё равно недостаточно. В какой-то момент мне начало казаться, что сыну и мужу будет лучше без меня, чем рядом с вечно недовольной, запущенной и уставшей женщиной.

Но я всё-таки решила попробовать найти помощь.

Я вспомнила, что можно пойти к врачу. Что, возможно, дело не только в том, что я «плохая» или «не справляюсь». Возможно, мне действительно нужна помощь.

Я написала в семейный центр письмо:

«Я не справляюсь и нуждаюсь в помощи».

И легла спать в ту новогоднюю ночь.

Наверное, это был один из первых моментов, когда я не попыталась убедить себя потерпеть ещё немного. Я просто признала: сама я уже не вывожу.

Ответа я ждала неделю. Потом мне предложили запись ещё через неделю. Я согласилась. В те дни я держалась за мысль, что скоро мне помогут.

Наконец наступил день приёма. Но меня принял не врач. Это был мужчина, который консультировал по поводу душевного состояния.

Я рассказала ему, что со мной происходит. Открылась. Плакала.

А он сказал, что не может меня понять и что мне нужно поговорить с женщиной — той, которая сама рожала, кормила, заботилась о ребёнке.

Я вышла оттуда совершенно разбитой.

Мне и так было невероятно трудно обратиться за помощью. А теперь мне предлагали найти её ещё где- то самой. В состоянии, в котором даже обычные вещи уже казались неподъёмными.

Муж забрал меня оттуда. Я просто плакала. И сказала ему, что не хочу жить. Его это напугало. Но мне всё равно казалось, что он не понимает, что со мной происходит.

А потом вместо сочувствия к себе в голове снова появилась вина.

«Я неблагодарная».

Беременность прошла хорошо. Роды тоже. У меня здоровый ребёнок. Полная семья. Вроде бы всё хорошо.

А я жалуюсь.

Зачем я вообще такая нужна?

На следующий день позвонила сестра. Я рыдала ей в трубку и пыталась объяснить, насколько мне плохо. Она начала сама обзванивать центры, где могли бы помочь.

Мест не было. Очереди огромные.

А я уже не хотела бороться. Не хотела снова кому-то звонить, рассказывать, объяснять, доказывать, что мне действительно нужна помощь.

Со стороны всё выглядело гораздо проще: молодая мама просто устала и не высыпается.

А потом ещё одна мысль: «Сын всё это чувствует. Поэтому и плачет. Перестань».

И снова вина. Ещё один удар.

Потом мне снова позвонили из семейного центра и записали на приём.

На этот раз я уже не плакала. У меня просто не осталось на это сил. Не было эмоций. Не было жизни.

Мне назначили лечение. Началась психотерапия.

Через какое-то время боль начала становиться тише. А терапия, наоборот, иногда вытаскивала наружу то, что я так долго пыталась затолкнуть поглубже.

Я перестала употреблять слово «невыносимо». Повторяла себе: если я всё ещё здесь и продолжаю это выносить — значит, каким-то образом выносимо. Тогда эта мысль помогала мне держаться.

Болезненные разговоры давались трудно. Но я говорила о себе. Пыталась себе помочь. Принимала помощь. Я наконец делала что-то для себя.

Это давало мне немного сил.

Но этого всё ещё было очень мало.