Kitabı oxu: «Из студентов в моряки и обратно. Вторя глава»

Глава 1

Из студентов в моряки и обратно.

Военно-патриотическое в школе было на таком высоком уровне, что восемь из двенадцати пацанов нашего класса, решили поступать в военные училища. Огромную лепту для такого настроя, внес Виктор Павлович- преподаватель начальной военной подготовки. Кличку «колпащок» он получил много лет назад одевая колпачок, на пенал с инструментом. Вслух, это действие он обозначил с ударением на букву «щ», так второе имя и приклеилось. Он это знал, но не обижался. Все ученики относились к нему с большим уважением и почтением. Его девиз на занятиях был таким: настоящий мужик должен Родину защищать! Я был в числе тех восьми, что хотели связать жизнь с военной службой. Выбор училища был предрешен. Соседи снизу, прожили с нами в дружбе и взаимопонимании восемь лет. На девятый год, дядю Ваню имевшего чин полковника, перевели на службу в Балашиху, в венное училище- заведующим кафедрой. Факультет «гражданской обороны» - ныне МЧС, ждал меня с распростертыми объятьями. Все что от меня требовалось доехать до училища и сказать: « Я прибыл!». Была маленькая загвоздка- на медицинской комиссии нашли «болячку». Причем, служить в армии с ней было можно, а вот в училище- нет. Это было расширение вен в области паха- когда-то рванул, что-то тяжелое. И думая только об офицерских погонах, самоотверженно лег на операцию. Процесс проходил под общим наркозом. Глаза я продрал ближе к обеду. У койки стояли и сидели: мама, братик и одноклассники. Смог произнести, только: «Ребята, не поднимайте ничего тяжелого», и снова отрубился. Вечером медсестра пришла делать уколы и это происходило ровно в девять- в будущем ,это станет важным. Два укола были болезненными, а третий со словами : «Это, чтобы тебе лучше спалось», вошел, как маленькая иголочка в масло. Создалось ощущение, что тебя положили в ванну с парным молоком- тело окутала теплая нега. Закрыл глаза и тут же появились цветущие сады и поля с тюльпанами. Через три дня, когда я уже самостоятельно передвигался, после этого укола, решил посетить туалет. Поход закончился через пару метров. Я сполз по стене на пол, раскидал ноги в стороны и глупо улыбался- как мне потом рассказали. Сестра, увидев происходящее, позвала ребят покрепче, меня довели до уборной и потом вернули обратно в койку. Она попросила, чтобы после укола, я никуда не пытался ходить, а ложился спать. Рядом со мной лежал дядя Вася- таксист. Зимой у него случилась беда – за городом пробил колесо. Когда машина была на домкрате, он решил поправить хомут на выхлопной трубе, потянулся и… Автомобиль упал придавив его к асфальту. Нашли его через час. Итог: застуженные почки. Медикаментозно вели борьбу за их восстановление, но одну спасти не удалось. И вот Вася, лежал, восстанавливался после операции по удалению почки. Его положили в больницу за две недели до моего прибытия. И все это время, ему делали тот же снотворный укол, что и мне. Метаморфозы с дядькой произошли, когда в один прекрасный вечер, сестричка не стала его колоть. Что тут началось! Сначала дядя Вася требовал, кричал, а потом увидев, что медработник непреклонен- начал умолять. Ему пошли на встречу и укололи, но посоветовали утром подойти к лечащему врачу и решить этот вопрос. На следующий день доктор сказал, что обезболивающие больше не нужны, еще пять дней наблидений и на выписку. Вечером в девять, Вася упрашивал его уколоть. Я попросил сестричку отдать ему мою дозу, но она сказала, что не положено. Через двадцать минут дядька мыл полы в отделении - за укол. И так было каждый вечер, Вася или отдавал продукты, которые ему приносила родня, или мыл полы. Позже я понял суть произошедшего. А для начала побывал в Васиной шкуре. После выписки, в девять вечера, со мной стали происходить непонятные вещи. Организм выкручивало наружу, внутри головы кипела неясная тревога. Состояние было настолько убийственным, что хотелось прыгнуть в окно. Мне очень хотелось назад- в больницу. Вся эта дикость продолжалась три дня, потом отпустило. Уже в мединстиуте, я понял, что нас просто подсадили на сильнейший наркотик и в течении двух недель накалывали им, а Васю и того больше. В то время не было строгого учета этому препарату- главное сдать пустую ампулу. Так, что можно было его колоть за помытые полы. Не знаю, как дальше справился Вася, а я поборол абстиненцию благодаря молодости организма. Сейчас это препарат в индивидуальных аптечках наших военных и на строжайшем предметно-количественном учете. Но это был не единственный «косяк» областной больницы. При выписке, мой врач сказал, что нужно месяц, обязательно, носить плавки или суспензорий. Но произнес эту рекомендацию, как бы невзначай, не заострив на ней внимания. Май месяц, какие плавки- жарко, а «второе» - стыдно для себя. Пару дней ношения плавок и все. Потом, надевались они только при посещении водоемов. Во что это выльется расскажу позже.

Димка Вавилов- одноклассник, тоже решил стать офицером. Но выбрал для этого обходной путь. Нужно было поступить мединстут, проучиться до третьего курса, а потом перевестись в военную академию. Таким образом поступил его дядька и припеваючи служил в Польше, заведуя аптечными складами. Димон во всех красках расписывал, преимущества такой службы. Дядя приезжая в отпуск, заваливал его модными, заграничными вещичками- мы тихо завидовали. И тут случилось неожиданное. В связи с проведением Всемирного Молодежного Фестиваля, экзамены в мое училище перенесли на август- так, как заведение находилось в столичном регионе. Узнав это,Димка бросился с предложением поступать вместе с ним- вдвоем веселее и учиться и служить. Четвертый экзамен в меде, совпадал с датой моего обязательного прибытия в училище. Вдруг провалюсь- успею. И я махнув рукой пошел на этот шаг. Мама была рада без памяти этой новости. Из всех предметов для сдачи, вызывала беспокойство, только биология. По алгебре, зная что я собираюсь в военное, «математичка» Валентина Ивановна, после урока «гоняла» меня по задачкам из института. С химией, тоже все было в порядке. А вот в биологии, конкретно- задачи на скрещивание, хромали. Димкины родители, узнав, что я еду поступать вместе с их сыном, на радостях наняли репетитора по биологии. За пять занятий, преподаватель заполнил эту нишу в знаниях. Но Димыч, на уроках вел себя странно: рисовал карикатуры и постоянно смеялся. Причину такого поведения я понимал- его второй дядька заведовал кафедрой Истории в нашем, будущем учебном заведении. Забегая вперед скажу, что дядя перед самым экзаменом выдал : «Помогать не буду. Я сам всего добился и ты сможешь».

Неприятная ситуация сложилась в военкомате. Я пришел забрать документ, который подал для поступления в училище. Венком зло бросил, что-то про тепленькое местечко- из меда тогда в армию не забирали. На мои оправдания, что я буду поступать оттуда в военную академию, на него впечатления не произвели. И я так понимаю, позже, мне это, военком припомнил.

Мы вырвались на свободу! Вчерашние школьники, приехали в другой город поступать в институт! При сдаче документов в приемную комиссию, нам ,как иногородним предложили варианты проживания: общежития института, база отдыха. Все было на платной основе, но по очень щадящим ценам. Был третий вариант- Дядя Стас звал к себе. Но как сказал Димка: «Это пахнет несвободой». Плюс к этому, обида за отказ родственника, в помощи при поступлении. Димыч настоял на базе отдыха, главным аргументом было- там такая красивая природа. Не знаю, каким образом, природа нам бы помогла при поступлении, но я согласился. После пятидесяти минут тряски в трамвае, очень хотелось поменять решение. Но и правда, живописное место, где располагались домики, отсрочило смену места подготовки к экзаменам. Димка кричал: « Смотри, как здесь тихо и спокойно! Учи не хочу. А в общагах шум и гам. Даже столовая есть- готовить не надо». Я молча согласился. В нашем номере при разборе вещей, Димон достал из недр сумки, огромный немецкий кинжал. Я удивился и спрсил:

- Димыч, а это к чему?

- На всякий случай.- с улыбкой ответил он.

- Давай учить. Послезавтра экзамен.

- Сейчас. Я на разведку схожу. – сказал Димон и взяв кинжал покинул комнату.

Я открыл учебники и начал готовиться. Димка вернулся через пару часов и начал описывать красоты местного леса. На вопрос, будет ли он на предстоящей биологии, удивлять экзаменаторов рассказами о местной природе, засмеялся и сказал, что приступит после ужина. Вечером он лениво полистал конспекты, после чего, более живо начал отрабатывать приемы ножевого боя. За окном стемнело и тут в дверь постучали. Мы заняли домик, который был четырехместным- так было еще дешевле. На входе стояли два мужика, прямо говоря- тревожного вида.

- Пацаны, привет! Нас к вам подселили.

- Здравствуйте. – настороженно ответили мы.

- Не переживайте. Мы на одну ночь. – сказал тот, что был постарше.

- Вот и пригодился нож.- шепнул мне на ухо Димка.

- Мы, даже пикнуть не успеем.- так же шепотом усмехнулся я.

Новые постояльцы, задавали вопросы о цели нашего здесь нахождения. Мы честно выдали все о поступлении, о экзаменах. При этом вопросы касающиеся их, ловко уводили в сторону, меня тему разговора. Единственное, что мы поняли из всей беседы- они коммерсанты. А татуировки на пальцах, давали понять, что это очень «честные» торговцы. Мужики выдвинули стол на середину комнаты и принялись доставать и нарезать продукты. Аргумент, что мы ужинали в счет не принимался. При появлении водки, глаз у Димки «загорелся». Я от выпивки отказался, сославшись на то, что не пью вообще. Застолье не внесло ясности о прибывших личностях. Ложась спать, в голове звенела одна мысль: «Как дожить до утра?» Димон, лежа на кровати, тайком продемонстрировал руку под подушкой, с зажатым в ней кинжалом. « Как бы он у тебя в заднице не оказался»- подумал я. Решил – всю ночь не спать. Но спустя полчаса с соседних кроватей раздался мощный храп. Послушав некоторое время эту какофонию, я тоже уснул. Утром нас разбудил голос соседей:

- Студенты, подъем! Пора учить уроки! Спасибо за совместный вечер. Желаем поступить.

И быстро собравшись, попрощались и покинули домик. Мы с облегчением вздохнули.

- Димон, а знаешь посему все прошло без происшествий?- спросил я.

- Неа, не знаю. Я спал, как убитый.

- Потому что, они чувствовали – под подушкой зажатый в руке нож!- засмеялся я.

Димка сказал, что после вчерашнего выпитого болит голова и к подготовке приступит после обеда. Спорить я не стал. Димон исправно штудировал конспекты до поздней ночи. А на завтра был первый экзамен по биологии.

В девять утра мы были в институте. Сдавали мы разных аудиториях. Дрожащей рукой взял билет. Он гласил: первый вопрос- улитки; второй- пресмыкающиеся; третий- задачка по скрещиванию. Задачку я «щелкнул» на раз- помощь репетитора не прошла даром, змеи тоже не вызвали опасений, а вот с улитками было сложно. Единственное, что я помнил о них со школы- анальное отверстие этих особей, находилось над головой. Этот факт очень забавлял, но как построить на нем ответ, я пока не знал. Очень отвлекала от сосредоточения соседка по парте, через проход. Она периодически подтягивала юбочку, обнажая стройные ножки, которые от текста были синими. Судя по объему шпаргалки, это была, как минимум, большая Советская Энциклопедия. И когда она в очередной раз открывала подсказку, голова сама поворачивалась в ее сторону. Ее действия были замечены и преподавателем. Он подошел и попросил ее приподнять юбку. На что она, вальяжно откинулась на спинку стула и томно, с улыбкой произнесла: «Сами приподнимите». Сдавала она после меня и видимо нашлись люди, которые «приподняли», потому что, больше на экзаменах я ее не видел. Улиток я «преподнес» экзаменатору ни шатко ни валко, зато змеи и задачка были «разложены» по высшему разряду. Преподаватель начертал заслуженное – «хорошо». Радостный я выскочил на площадь перед главным входом. Огляделся, Димки еще не было. Спустя минуты у главного входа, разыгралась эпичная сцена. Из дверей вышла нарядно одетая девушка, если бы я не знал , что это экзамен, подумал бы, что это свадьба или ЗАГС. Платье было белое, пышное в пол- явно не для таких мероприятий. Она шла а по щека катились слезы- не сдала. У входа на площадь ее встречала семья. По облику девушки и родственников было понятно, что приехали люди с Кавказа. Мать держала в руках огромный букет белых роз. Подойдя к ним, барышня с характерным акцентом сказала: «Мама, я не сдала. Прости». Что тут началось! Мать с криками на своем родном языке, принялась хлестать дочь букетом. Летели листья, бутоны и лепестки. А девушка стояла не шевелясь, стойко принимая побои. Когда от букета остались одни стебли, мать бросила их к ногам дочери и развернув все семейство удалилась. Подошли девчонки стоявшие рядом и стали успокаивать пострадавшую. Позже мы узнали о «подводных камнях» произошедшего. Зная, что знания «невесты» с Кавказа слабоваты, родители нашли группу помощи для поступающих. За не маленькие деньги «помощники» обещали поступление. Схема была до безумства проста. Если абитуриент проваливался возвращали деньги- не смогли договориться с вредным экзаменатором. Если поступал- вот какие мы крутые, со всеми договорились. На самом деле аферисты ни с кем, ничего не решали. Просто брали деньги и ждали- сдаст не сдаст. Позже когда их «взяли», выяснилось: из десяти «блатных», трое сдавали. неплохая сумма получалась на ровном месте. Димка появился в дверях с улыбкой. В зачетке красовалась надежная «тройка». Третьим экзаменом была математика. Ее мы сдали с такими же результатами. Димкина мама, узнав об этом «прилетела» к нам. Вытащила нас с базы отдыха и поселила к дяде Стасу. Он уехал на месяц на конференцию в столицу. Квартирой командовала его жена- тетя Люда. Димкина мама полностью взяла контроль над подготовкой к третьему экзамену. Перерывы были только на сон и прием пищи. Никаких прогулок и телевизоров, только зубы и «гранит науки». На экзамен она пошла с нами, хоть Димка и противился. Для надежности соблюли все приметы, как-то пятак под пятку и соль в карманы. Увы, не помогло Димон не сдал… А у меня организовалась третья «четверка». Надо было идти дальше. Расстроенная мама начала собирать сына домой. Не ясен был вопрос по моей особе. Все расставила по местам тетя Люда: «Я завтра уезжаю к мужу в Москву. Оставляю квартиру на тебя. Надеюсь все будет нормально. Готовься к экзамену». Такое доверие было не на пустом месте. В восьмом классе, я с Димкой и его родителями, ездил в Белоруссию на озера- рыбачить и собирать грибы-ягоды. В компанию по пути влились Стас с тетей Людой и два доцента из столицы. То есть, знали мы друг друга не первый день. Последний экзамен- сочинение. Так как, это был юбилейный год победы в Великой Отечественной Войне, то эта тема сочинения будет присутствовать обязательно. Обойти такое событие и не затронуть его в письменном экзамене, было бы подобно преступлению. Библиотека у дяди Стаса и тете Люды была шикарная, с ее помощью я и создал достойное сочинение, посвященное Великой Победе.

В назначенный час я был в аудитории. Некоторых ребят я уже знал в лицо по предыдущим экзаменам. Я разместился на последней парте и поглубже запрятал во внутренний карман сочинение-шпаргалку. Весь текс я выучил наизусть, но как говорил Шарапов в «Место встречи» : «Она мне сердце согреет». Пока было время, я зарядил для всех серию своих, фирменных анекдотов. Народ собрался у моего стола и держался за животики. Как зашла преподаватель мы не заметили. Девушка у доски громко сказала: «Абитуриенты, меня зовут Инна Александровна. Я принимаю ваш экзамен. А Вы молодой человек, с последней парты, будьте добры, пересядьте на первую». Инна по возрасту и образу не была похожа на учителя, но увы, это было так. Позже, в колхозе, на уборке яблок, мы подружимся, а сейчас мой экзамен повис на волоске. Я понял, что это относится ко мне, но обернулся назад ища взглядом, еще одну, самую последнюю парту. Ребята хихикнули. Я уселся за стол прямо перед педагогом. Она раскрыла створки доски, под которыми были написаны темы сочинений. А мы за это время не додумались туда заглянуть, правда это ничего бы не поменяло. Первая же тема была о Великой Победе- народ облегченно вздохнул. И тут случилось страшное. Из-за легкого стресса, связанного с моей резкой переменой парт и вниманием экзаменатора- память, как отшибло. Я упорно не мог вспомнить первую, толчковую строчку сочинения. Тем более, это было стихотворение Симонова. Память просто ушла без спроса. Я сидел и рисовал бессмысленные строчки, пытаясь восстановить начало своего творения. Это заметила и Инна:

- Молодой человек, какие-то трудности? –спросила она.

- Нет, все хорошо. Выстраиваю сюжетную линию.- ответил я.

Потом, на уборке яблок, Инна смеясь, рассказывала, что понимала в чем дело, но помочь ничем не могла. Спасительная шпаргалка грела грудь, но подсказок не давала. Достать ее было нереально. Было одно спасение- через час, можно было сходить в туалет. Я пристально смотрел на стрелки часов, не преставая «расписывать» ручку, по другому мои творения на бумаге, назвать было нельзя. И как только настал заветный час, я первым вскинул руку с просьбой посетить уборную. А дальше была сцена достойная кинематографа. Я зашел в туалет. Слева был ряд писсуаров, а дальше шли кабинки. Четыре человека стояли и занимались «маленьким» делом. Один из них глянул на меня и зриплым шепотом произнес: «Свой». И ребята отложив дела зашуршали бумажками-подсказками. Это были такие же бедолаги, как и я. Встав в их ряд, я достал заветную шпаргалку. Хватило всего одного взора на первую строчку, чтобы память вернулась. Улыбнувшись, я спрятал подсказку и занялся тем, зачем обычно ходят в туалет. И тут входная дверь с силой распахнулась и в помещении раздался крик: «Всем стоять! Никому не двигаться!» В туалет влетели три человека с красными повязками на рукавах- помощники экзаменаторов. Но все были заняты нужным делом. «Спалился» один парень из кабинки, его вытащили наружу со шпаргалкой в руке. Не знаю, как он не успел среагировать, но факт провала был на лицо. Я довольный вернулся в аудиторию и принялся за сочинение. Строчки так и вылетали из под пера.

- Никитин, пришло озарение? – спросила Инна

- Вы знаете, было какое-то внутренне давление, но теперь оно ушло. –улыбнулся я и она улыбнулась в ответ.

За сорок минут я закончил свое маленькое произведение и с чувством выполненного долга, сдал Инне мои труды.

- До свидания. Надеюсь, еще увидимся.- любезно сказала Инна.

- И Вам всего хорошего. А я, как надеюсь.- ответил я с улыбкой.

За смысловое содержание написанного я был спокоен, но орфографические ошибки… Ситуация была двоякая. Мама позвонила дяде Ване и описала обстановку с институтом. Он сказал, что можно будет опоздать на два дня в училище, но в этом случае, на руках должна быть справка о болезни. А мой результат экзамена будет известен, только через день. Это были самые томительные сутки ожидания. То есть, если я проваливался: мчал домой, делал справку и пулей в училище. Но все эти действия предотвратила «четверка» за сочинение- я был принят. В центральном холле висело объявление: « Всем поступившим прибыть тридцатого августа на центральную площадь института…» Суть текста сводилась к тому, что на три недели мы ехали на трудовую практику- уборку яблок. Напоследок я написал благодарственное письмо тете Люде и дяде Стасу, навел порядок в квартире, закрыл дверь и оставил ключи соседям- как договаривались. Позже, неоднократно заходил к ним с тортиком на чаек.

Приехав домой, перед дверью квартиры, «соорудил» на лице грустную гримасу- не поступил. Но переступив порог, мама и брат кинулись с объятиями и поздравлениями. У мамы на руках было срочное письмо-оповещение о моем поступлении. Не знаю каким образом, удалось так быстро его прислать- это осталось загадкой. Да уж, почта СССР работала, что швейцарские часы. Не то что нынешняя…

В назначенный день и час я был на площади перед главным корпусом. Народ по группам и факультетам погрузили в автобусы и повезли в яблочную столицу области. Нас разместили в двух огромных бараках стоящих друг напротив друга. В одном были «лечебники», в другом мы –«фармики». Венчал эту букву «П» барак где жили преподаватели и находилась столовая. Нас разбили на три группы. Руководителем нашей была Наталья Николаевна- преподаватель с кафедры экономики фармации и о чудо: Инна Александровна- мой экзаменатор на сочинении. Через пару дней притирания коллектива, нашли общий язык с Лолой- тренером по бадминтону- она тренировала детвору,а в институт заставили поступить родители; с тремя девчонками из Калининграда: Лерой, Викой и Ольгой; с Серегой- туляком и кавказцем Владом. Так наша команда, в этом составе и прошла все «яблочные» испытания и первый курс института. Условия труда были жесткие и жуткие. Нам начислялась зарплата- копейки. Но представляю, сколько сорвали организаторы всего этого действа. Суть работы состояла в следующем: на длинной телеге стояли восемь деревянных контейнеров, которые нужно было заполнить яблоками. Общий вес собранного был около четырех тонн, а нужно было собрать две телеги за смену. Труд был адский, но молодость, положительный настрой и свежий воздух помогали справится с этими трудностями- три недели мы вытерпим. Еще трудовые будни скрашивали вечерние посиделки у костра, с запеканием картошки. Влад классно играл на гитаре и это добавляло романтики. Вне романтических отношений, в нашем коллективе, оказалась только Ольга, просто с ее ростом, кавалера нужно было искать, где-нибудь в волейбольном клубе. С Лерусей, уже во время учебы, мы справили студенческую «свадьбу»- ребята на бумаге приклеили наши фото и нарисовали печати, а мы расписались. Форс- мажор начался, когда до заветной даты- прощание с яблоками, оставалось два дня. Руководство нашего лагеря сказало, что в связи с высоким урожаем, колхозники просит нас остаться еще на три недели- с повышением зарплаты. На недовольные выкрики, прозвучала грозная фраза: «вплоть до исключения». И мы смирились. Но нашим молодым руководителям группы, это тоже не нравилось- дома ждали мужья и дети. Учителя по очереди, ездили на выходные домой, но родным это было не по вкусу. Всех попросили написать домой с просьбой выслать теплые вещи. Руководство уже тогда знало- тремя неделями продления, это не ограничится. Наталья Николаевна, нарушая все законы отпустила меня домой. Утром нас увезли «на яблоки», а я пошел пешком в районный центр, сел в автобус и поехал домой. Мама собрала продуктов и теплых вещей для всех- что нашлось. К концу рабочей смены я успел вернуться. Вечера становились все холоднее и было уже не до посиделок. Но Леруся придумала способ, как поднять настроение. Решение, оказывается, буквально лежало под ногами. На одной из смен все с ведрами разбрелись за яблоками, а Лера, что называется- ушла и не вернулась, исчезла. Мы всегда был рядом, а тут ее нет и нет. Вариант- «отошла в кустики» не проходил- прошло больше часа. Я выдвинулся на поиски. Нашел пропавшую, на краю сада, около посадки, сидящей под деревом. Прислонившись спиной к яблоне, Леруся блаженно улыбалась.

- Лерусь, солнышко. Ты куда пропала? Я же переживаю. – сказал я и присел к ней на корточки.

- Ага. –только и произнесла она и потянула руки для объятий.

Обняв ее, по запаху и движениям понял – моя пара пьяна. С алкоголем в отряде было строго. Руководство в лице офицеров с военной кафедры, очень строго следили за этим. Трех «лечебников» за самогон- отчислили. Это был жесткий пример, так что ходить в деревню за «огненной водой» особо не стремились.

-Лерочка, где ты умудрилась?

- А вот.- ответила она и широко развела руками.

И тут я обратил внимание, что вокруг валялись выжатые остатки упавших яблок. Леруся показала, какие плоды нужно брать и как правильно выдавливать сок. Оказалось: после третьего «выжатого», в голове появлялось легкое кружение. Выяснилось- Лерчик, давно проводила этот эксперимент и вот нашла плоды нужного сорта и нужного состояния брожения. Десяток крупных яблок приравнивались к бокалу сухого вина- такой вывод мы сделали. Через пару дней, Наталья Николаевна обратила внимание на состояние некоторых членов группы. Сказать честно, наши отношения давно перешагнули планку- студент- преподаватель. Забегая вперед, скажу, что после «яблок» познакомился с ее мужем и маленьким сыном- Пашкой. Часто оставался с Пахой, когда родителям нужно было куда-нибудь уехать. Одним словом- стал другом семьи. А Наталья, после этого «жесткого» колхоза уволилась из института и пошла работать в фармучилище. И спустя годы стала его директором.

- Никит, скажи пожалуйста, что происходит? – спросила Наталья.- Я же вижу, некоторые не в адеквате.

Я честно описал происходящее и сказал, что на производительность, это никак не повлияет. Наташа попросила: за пару часов до окончания смены перестать употреблять и никому в лагере не рассказывать- сопьются все. Золотой человек, добрая, отзывчивая и красивейшая женщина! Позже, всей нашей «яблочной» группой, мы ходили к ней и домой и в училище- поздравлять со всеми праздниками. А всю мою, службу переписывались регулярно.

По прошествии трех недель, все с вечера собрали вещи и рассчитывали утром уехать домой. Но утром руководство объявило: нужно остаться еще на неделю. Поднялся бунт. Аргументы – всех отчислим, особо не действовали. Кто-то кинул клич: если уйдем из лагеря все, то никого не отчислят. В бараке остались единицы. Остальные небольшими группами двинулись к районному центру- на автостанцию. Военные метались по дорогам, пытаясь затащить мятежников в автобус. Итог- большая часть повстанцев уехала. Вернувшись домой я с порога сказал: «Мамуль, честно говоря, я не знаю студент я или не студент». Мама сказала, что впереди выходные, а потом, нужно ехать в институт и будь, что будет.

В понедельник я был в институте. В главном корпусе я ожидал увидеть «расстрельные» списки и мою фамилию в их числе. Но к удивлению, историю с бунтом замяли. Более того, чуть позже нам выплатили заработанные деньги. И сумма и получилась вполне себе- не зря пахали. С сумкой я приперся на свою первую лекцию. Моих никого не было. Девчонки, Серега и Влад уехали домой, а Лолик решила без подруг на занятия не ходить. С Серым мы договорились, что жилье снимем вместе- так дешевле. Встал вопрос ночлега. И я принял самое простое решение- поселиться в гостиницу. Места были только в «Центральной», что стояла на главной площади города. По деньгам, я «потянул» только подселение в четырехместный номер. На следующий день «мои» на занятиях не появились. Предстояла еще одна ночь в «гостишке». Утром мне нужно было выселяться. В среду, ничего не изменилось- друзей на занятиях не было. После учебы, твердой походкой я пошел в «Профком» - требовать место в общаге. Перед дверью в кабинет, висело красноречивое объявление: «Мест в общежитиях нет и в ближайшее время не будет!» Один раз стукнув, для приличия, я с сумками, молнией влетел в кабинет. За столом сидел огромный рыжий детина- председатель профкома. Широко открыв глаза он уставился на вошедшего. Не дав ему опомниться я выдал монолог на пару минут. Суть которого, тезисно, состояла в следующем: мама одна воспитывает двух сыновей, падает без сил после работы, деньги на гостиницу закончились, на квартиру просто их нет, нужна комната в общежитии или буду жить здесь- в коридоре. Профорг удивленно покачал головой : «Смелость города берет!» сказал он. И обратился к брюнетке, сидевшей рядом с ним и что-то записывающей в блокнот: «Люда, как раз по твою душу. Такой настырный, надо помочь студенту». Не знаю, что стало причиной успеха- мой напор или тон в котором я все произнес, но уходил из кабинета вместе с Людой. А девушка была помощником коменданта четвертой общаги. Через полчаса, после оформления бумажек, я открывал ключом свою комнату. В помещении было четыре сетчатых кровати, стол и два стула. В шкафу валялись предметы похожие на посуду. Получив у коменданта матрас и постельное, нашел на общей кухне старенький веник. Складывалось ощущение, что на четвертом этаже, куда поселился – я был один. Сделав небольшую уборку, пошел в столовую фармкорпуса на ужин. Вернувшись, почитал часок учебники по завтрашним предметам и с чувством выполненного долга- завалился спать.

Гимн страны, зазвучавший во всю мощь, заставил вскочить с кровати. «Ничего себе будильник»- подумал я. Спросонья схватил часы- было семь утра. После первого куплета и припева, прогремел голос, призывающий всех строиться на зарядку. «Обалдеть, а если мне к десяти? И так, каждое утро?»- подумал я. В коридоре послышались голоса- ходили проверяющие искали не желающих зарядиться. И тут один сказал, что этаж еще не начали заселять. Я притих, очень не хотелось покидать комнату ради холодной, утренней гимнастики. Но мысль, от том, что это мой единственный и больше неповторимый прогул ранних процедур, засела в голове. Потом ребята из «четверки» рассказывали, что мальчики с красными повязками, то есть инспекторы- надзиратели, выгоняли из комнат всех. Невзирая на болезни и начало занятий в обед. Три непосещения бодрящих процедур- выселение из общаги.

К девяти выдвинулся на занятия и зайдя в холл нашего корпуса, увидел Серегу, улыбающегося во всю ширь и в том же измерении, раскинувшего руки.

-Серый, ну это не серьезно! – освободившись от объятий, сказал я. – Думал ты решил все бросить.

- Никитос, искали квартиру. Не ехать же на пустое место. Нашли – приехал.

- А я вчера в общагу заселился.

- Какая общага? У нас чудная квартирка, в которой можно спокойно учить, зная, что тебе никто не будет мешать.

- Да уж, подъем в семь утра и выход на зарядку- это слишком.

После занятий мы зашли в общагу за вещами. Увидев мое жилище, Серега, только поцокал языком. А дальше я совершил поступок, объяснение которому, так и не смог дать. Хотя, наверное, мной руководило чувство справедливости. Вдруг кому-то позарез, нужно жилье, а я числюсь в комнате, но живу на квартире. Когда я зашел в профком, профорг с ходу произнес:

- Дай угадаю. Нужна еще одна комната?

- Здравствуйте. Не угадали. Я принес ключи от комнаты, она мне больше не нужна.

Повисла минута, тишины, после чего рыжий детина разразился таким монологом, что единственными, приличными словами были наречия и местоимения. Закончив речь, он заставил меня написать заявление о том, что на протяжении всей учебы, я не буду претендовать на общежитие. Забегая вперед скажу, что после службы, когда я пришел за документами на заселение в общагу, он точно узнал меня, но только спросил:

- Как служилось?

- За три года моей службы, заметили, войн у нас не было? Вот Вам и ответ. – рыжий улыбнулся.

На троллейбусе мы ехали до конечной остановки, потом шли еще десять минут- путь до квартиры был не ближний. Встретила нас Циля Марковна- пожилая хозяйка; я думал, такие имена есть только в еврейских анекдотах. Квартира была уютная и приятная. Хозяйка ласковая и добрая. Все это нивелировало длинную дорогу до института. Из-за нашего затянувшего «яблочного» колхоза, время семестра укоротилось, а количество знаний, которые мы должны были впитать- нет. На досуг не было ни минутки- учебники, занятия, лекции, библиотеки. Но атмосфера нашего жилища располагала к поглощению учебной информации. Гром среди ясного неба грянул в один из вечеров. Циля огорошила новостью: через неделю, неожиданно приедет ее сын- Абрам с женой. Сложились непредвиденные обстаятельства. Они приедут сюда- рожать. Роды должны были пройти в их городе, но возникли какие-то проблемы со здоровьем жены, потому все действо перенесли в родные пенаты Абрама. Марковна долго извинялась и попросила нас подыскать себе жилье. Теперь мы после занятий ехали в частный сектор, где жило много студентов и просто стучались в двери в поисках комнаты. На второй день нас ждал успех. Это был добротный одноэтажный дом, хозяйку звали тетя Соня. Если помните мультфильм про Вини-Пуха, то Сова из этого мульт-шедевра – копия Сони. В доме в одной из комнат жил студент из нашего института, с третьего курса. Леша был немногословен, на вопрос: «Как здесь живется?», ответил коротко: «Пойдет». Как много скрывалось за этим лаконичным ответом! Цена нас устроила, комната была огромная, на трамвае три остановки до «ититута», так мы называли наше учебное заведение- это были плюсы. Из минусов: свет выключался в доме в девять вечера, во время сессии можно было шиковать до десяти. Горячей воды не было вообще. Пришлось вспомнить мытье в тазике с подогретой водой. Отопление на ночь убавлялось до минимума. По осени это было приемлемо, а по зимней стуже – ледяной кошмар. Спали мы в спортивных костюмах, шерстяных носках и шапках. Вечером, после стандартного выключения света, приходилось прибегать к помощи старых добрых свечей. По другому подготовиться к занятиям, было нельзя. Так же из минусов- как только ты заходил в дом, дверь закрывалась на ключ до утра. Таким образом тетя боролась с гостями, которые тоже были под запретом. Но на это табу был придуман хитрый ход. Гости заходили во двор и за дом, а там, через открытое окно, по лесенке, попадали к нам в комнату. Соня, обычно к нам не заглядывала, когда мы были дома, Так что несколько «тихих» вечеринок, нам удалось устроить. Это была особая изюминка- проводить посиделки в «шепоте» и без звона посуды. Таким же образом,но по очереди можно было сходить на студенческую дискотеку. Главное, для страховки, нужно было соорудить на кровати силуэт отсутствующего студента. В один из первых вечеров в нашей новой «пристани», я рассказал Соне анекдот. Она так громко и долго смеялась, что мы запереживали - не стало бы плохо. После чего она дала мне кличку- Райский. На вопрос, почему именно так, Соня ответила: «Ну как же, юморист- Аркадий Райский!». Райкин- она не выговаривала. Так вот, во время моего отсутствия по причине- танцы студентов, тетушка, неожиданно зашла в комнату. Сереня сидел за учебниками, а «я» лежал на кровати.

- Сережа, а почему Райский не учит? – спросила она.

- Ой тетя Соня, Райский сильно заболел. – ответил он, на свою голову.

Через пару минут, вздыхая, Соня притащила древний тулуп и принялась «меня» укрывать. Серега чуть не лопнул со смеху и постарался перехватить инициативу, чтобы обман не раскрылся. Но тетушка на этом не остановилась, через минуту из закромов на свет появилась баночка варенья и заняла место на нашем столе. Для прижимистой и экономной Сони, это был верх щедрости! Утром я благодарил хозяйку и говорил, что встал на ноги, только из-за ее заботы. В комнате Лехи стоял телевизор КВН-49, тот в котором для увеличения изображения экрана заливалась вода между стеклом и самим экраном. Включала его, строго, только хозяйка. Воду Соня не лила- вдруг сгорит. Но каждый вечер, она его включала для просмотра программы «Время». Садились мы вплотную к аппарату, чтобы хоть что-то увидеть. На этом теле-вечер и заканчивался. Но был у нас один хитрый ход, на случай, если по программе был хороший фильм. Тетушка была без ума от Пугачевой. Нужно было сказать, что она будет петь,а концерт ее любимой артистки пропускать нельзя. И под этим «соусом» мы созерцали заветное кино. А так как, Пугачихи не было при просмотре- долго возмущались и ругались на составителей программы. Не часто, но мы применяли этот приемчик. Семестр был жутким по напряженности. Возникали мысли оставить затею с военной академией. Во время сессии решил: если что-то сдам на «два» - заберу документы. Но благодаря холодной атмосфере в Сонином доме, мозги работали только в одном направлении- знания. Сессия была сдана на «хорошо». С наступлением тепла, жизнь в доме стала приобретать больше положительных моментов. Но громы среди ясных небес, никто не отменял. Наш был в виде отмены брони для студентов медиков- армия и флот ждали. Самое забавное, было в том, что когда я отслужил- бронь ввели снова. Служба не пугала, было жаль, что это удлиняло путь до офицерских погон.

На курсе всем раздали повестки и прибыли на призывную комиссию. Одно обстоятельство и одна же ситуация из произошедшего, запомнились навсегда. У первого же врача меня «обрадовали» : « У Вас, молодой человек, предписание в ВМФ». Я понял, что это козни моего военкома. Месть за то, что я училище поменял на институт. Документы же пришли из моего города и с его рекомендацией. Я отнесся к этому спокойно. Отец тоже служил на флоте- морем нас не испугать. И мало-ли, что может измениться, моряком так моряком. Это относилось к обстоятельству. А про ситуацию, можно было снять комедийную короткометражку. Мы проходили врачей и тут медперсонал тревожно зашевелился. Зазвучала фраза: «Тридцатиков ведут!». Как выяснилось позже, речь шла от тридцатой школе. В этом заведении учились дети с СДВГ. И некоторых ребят приводили на комиссию для получения «белого билета»- освобождение от службы. Врачи и сестры хаотично убирали все со столов и прятали в шкафы. Мы насторожились, ожидая увидеть монстров во всех обличиях. Так как, реакция медиков предвещала, только это явление. Но медсестра привела к очередному врачу невысокого, но крепкого паренька в черных семейных трусах. Единственное, что говорило о его особенности- легкий тик, он слега подергивал головой вправо. И все- других «чудовищ» во множественном числе, не было. Юношу подвели к врачу- женщине, которая осматривала мужские органы на предмет варикозного расширения вен. Видимо доктор очень понравилась товарищу, когда на просьбу снять трусы, все увидели, что призывник «готов к бою». Народ прыснул со смеху. А для врача, это было не впервой, она спокойно сказала: «Вон стоит стакан с холодной водой, побрызгай на головку». Но парень понял это буквально. Подошел к столику взял стакан и со всего маху вылил себе на голову. Стены задрожали от хохота. А бедняга, весь мокрый, обернулся к смеющимся и не мог понять- откуда такая реакция. Дальнейшая комиссия прошла без эксцессов.

Нужно сказать, что после «призывной», преподаватели стали относиться к будущим защитникам Родины, более благосклонно. До окончания курса, ни один из нас не получил «неуд». Очень жалел, спустя время, что не уделил особого внимания иностранному языку. Преподаватель немецкого Татьяна Петровна, миниатюрная девушка, сразу после института пришла учить студентов. У нее за плечами был большой багаж: до девятого класса она жила в Германии. Немецкий у меня, что называется- получался. И Татьяна рекомендовала мне записаться на курсы референтов-переводчиков. Занятия проходили три раза в неделю, по вечерам и вела их она. Но помимо «языка», как мне показалось, у Тани были и личные мотивы. Увы, на факультатив я не записался. Времени и так не хватало, а впереди еще и служба- все забуду. А подтвердились мои предположения в военкомате, куда меня провожать пришла и Таня. И когда наш состав с призывниками тронулся, я увидел, как у нее по щекам бегут слезы. В сердце защемило. Вернувшись со службы, я пришел к ней на кафедру с букетом цветов- мечтал об этом. Таня уже была замужем и с малышом, но теплые отношения у нас, сохранились до моего выпуска.

Большую помощь для преодоления трудностей в будущем оказал мой тренер- Алексей Николаевич. На первом занятии по «физо» нас построил преподаватель представился и провел стандартный урок. После занятий он подозвал меня к себе.

- Никита, если не ошибаюсь?- спросил он.

- Совершенно с Вами согласен.- ответил я с улыбкой.

- Как ты относишься к легкой атлетике и к спринту в частности?

- Отношусь положительно. В школе занимался спортивным ориентированием и пожарно-прикладным спортом. Бегать умею.

- Прекрасно. Я тренирую легкоатлетов института. У тебя есть ресурс. На уроки ходить не будешь. Тренировки три раза в неделю.

Я согласился и не пожалел, спорт в будущем пригодился. С ренером три раза принимал участие в городских соревнованиях. Призов не взял, но разряд получил. После службы, по возрасту я уже не проходил для спорта, но дружба С Алексеем Николаевичем стала только крепче.

Сессия прошла, как по маслу. Кто раздобыл секретную информацию, распространенную среди преподавателей. – призывникам на службу двойки не ставить. Поэтому, честно говоря, на экзамен шли только с тем багажом знаний, что получили во время семестра. Бессонной зубрежки перед сдачей не было. И действительно, экзаменатор даже не смотрел в билет. А после ответа не вопрос : «Куда я иду служить?», услышав про флот моментально ставил «хорошо». За два дня до призыва, я съездил домой- отвез вещи. Маме и брату, на проводы я ехать запретил. Ради десяти душещипательных минут мотаться между городами, посчитал лишним. Договорились, что они приедут ко мне на присягу. К нам на проводы приехала Серегина мама. Мы закатили шикарный ужин «призывника». Тетя Соня, постоянно плакала, а я пытался отвлечь ее анекдотами – не помогало. Официальными гостями, с разрешения хозяйки были Леруся и Вика. Соня не догадывалась, что девчонки здесь, далеко не первый раз. После службы планировал ее проведать, но Серега, отслуживший на год меньше написал в письме, что тоже хотел это сделать, но… Соню родственники забрали в Питер, а дом продали.

К девяти утра мы подъехали к военкомату. Как было приятно увидеть весь курс на проводах. О Тане я уже говорил, приехал попрощаться и тренер. Когда мы заходили через проходную на территорию военкомата, в воздух поднялся клич: «Ребята, мы вас ждем!». Этот порыв от сокурсников до сих пор в памяти и сердце. Самые терпеливые стали ждать, когда нас «покупатели» будут сажать на поезд. «Покупателями» называли военных, которые приезжали за призывниками. По петлицам и погонам можно было понять какому роду войск принадлежат военные. Главный момент- забирали нас девятого июля, из-за сдачи сессии, остальные «лысые головы» были тоже из институтов. Нас, моряков, по спискам набралось тридцать человек. Из моего института я был единственным. Мы ждали наших «заказчиков». И тут весь двор военкомата затих. К нам шел офицер в белой рубашке, белой фуражке, черных брюках и сияющих того же цвета туфлях с портфелем в руках. А за ним, как две скалы вальяжно шествовали морские пехотинцы. Черная форма, заломленные береты с красным околышем, короткие сапожки, грудь в медалях – у народа во дворе, массово остановилось дыхание. Это были наши «покупатели». Пацаны с завистью смотрели на нашу группу. Подойдя к нам офицер представился, назвал звания и пехотинцев. А дальше рассказал план действий:

- Ребята, сейчас получаем сух паек и все, что положено. Я оформляю документы и через два часа у нас поезд на Севастополь. Вопросы?

- Товарищ капитан, а нас всех на три года?- кто-то задал самый важный вопрос. Капитан рассмеялся в ответ.

- Ребята, какие три года? Все корабли уже укомплектованы и ушли в походы. Июль месяц!

- А куда же нас?

- Кто пройдет по здоровью на комиссии, в морпехи. Кто нет- в морскую авиацию и морпогранцы.- успокоил он.

А мы во всю рассматривали сержантов громил и задавали вопросы им. Как выяснилось позже, ложью было пропитано все, от начала до конца. Начиная с формы пехотинцев- это была осенне-зимняя повседневная роба, которую они приспособили под «парадную» и старились в ней уйти на ДМБ. Настоящая «парадка» была как у моряков: бескозырка, клеш, фланка, гюйс. Единственное отличие – нашивка якоря на рукаве- все. Корабли ушли, укомплектованы- бред, в котором мы разобрались позже. А истории про службу в Африке и охрану посольств, детины просто учили все два года и тупо ездили с ними по всей стране, рассказывая их таким лопухам, как мы. И это действительно было так, об этих «покупателях» рассказали морпехи с которыми я лежал в госпитале, в Севастополе .Их цель была привезти призывников в Севастополь целыми и здоровыми, и эти «фокусники» с ней справлялись. У нас досмотрели рюкзаки, сумки и вещмешки на предмет всего запрещенного: режущее, колющее, спиртное. Выдали сух паек, у пехотинцев на этот случай были заготовлены большие баулы- все был продумано. Погрузив коробки с консервами целиком, выбрали ребят покрепче, чтобы нести их до вокзала. И тут крепкими, стали все! Каждый хотел тащить чувал, лишь-бы «прогнуться» перед «покупателями». И после всех процедур мы двинулись к вокзалу. Серега с пацанами с курса, еще ждали своих военных. Договорились, что первое письмо он напишет моей маме, а я его. За воротами ждала Леруся с подружками и как писал выше, к моему удивлению, Татьяна- немка. Во время шествия к вокзалу, наш строй сопровождали друзья и родственники. Из нашей группы периодически «вылетали» фразы : « Мам, на два года», «Морская пехота», « Севастополь». Офицер и морпехи иногда, как бы пытаясь остановить обмен информацией, вяло кидали : «Разговорчики в строю». Вялость приказов объяснилась позже. Я смог Лере тоже выкрикнуть о сроке службы и о том, что Серый еще в военкомате. На вокзале нас погрузили в плацкартный вагон и мы поехали защищать Родину. В окно я видел, как Татьня стояла чуть поодаль, чтобы ее не увидели Лера с подружками. Поезд тронулся и Леруся радостно замахала руками, а Таня плакала…Ее слезы, остались в памяти навсегда. В вагоне все, как могли разместились вокруг «бравых» морпехов и слушали рассказы о Сирии, Нигерии, Судане. Сейчас, я готов биться об заклад : эти лицедеи не смогли бы показать эти страны, на карте мира. Честно сказать, особо на пехоту я не рассчитывал. Все-таки – элита флота, вряд ли я там пригожусь со своей комплекцией, а вот пограничники и авиация- мое. Пришло время обеда. Кто-то предложил попробовать сух паек, что нам выдали в военкомате. Пехота достала ассортимент, что был положен одному человеку и выдала расклад : «Пацаны, каша с мясом гадость несусветная- есть нельзя; тушенку лучше холодной не пробовать, а разогреть негде. Предлагаем все от вас, как «подгон», передать будущим сослуживцам! От ребят будет «благодарочка»!» Все единогласно согласились. Самыми съедобными оказались: сгущенка, сухари, печенье и сахар. Но этим продуктами особо не наешься. Поэтому все достали свои «заначки» на дорогу. Вагон «захрустел» припасами. Позже, в распределительном пункте, в полуобморочном состоянии от голода, мы вспоминали «добрым» словом этих тварей, которые, по большому счету- украли у нас еду. Баек про доблестную службу, у вояк было припасено для позднего вечера. А каждый из нашей команды, хотел похвастать еще и своим умением: « Я борец», « Я самбист», « Я дзюдоист». На что пехота грамотно реагировала: « О, ты к Сане пойдешь, у него в роте все дзюдоисты. А ты к Лехе он самбо уважает.» Пацаны визжали от восторга. Визг утихнет через сутки. Уже к утру поезд плавно подкатывал к Севастополю. Народ прилип к окнам. Места мне были знакомы, еще школьником, я ездил сюда с отцом отдыхать.

- Сейчас начнется картина с пришвартованными кораблями. - громко сказал я.

- А ты откуда знаешь? – задали мне вопрос.

- Бывал здесь. – ответил я.

Будущие морские пехотинцы задали вопрос действующим:

- Почему корабли здесь, а не в походах.

- Ребята, это ремонтные доки. Какие из вас ремонтники? – с готовностью ответили вояки.

Получалось, что пришвартованные корабли были внизу у причала, а состав шел по срезу горы, где была проложена дорога. Палубы кораблей были, как на ладони. Поезд шел очень медленно. Мы по пояс повылазили в открытые окна и махали руками морякам находящимся на палубе. Они увидев «лысый» вагон, стали отвечать приглашающими жестами. Что тут началось! Народ и орал и показывал неприличными жестами- «два года». Высовывали наружу и ноги и руки, изображая цифру «два», рискуя выпасть. Сопровождающие реагировали спокойно и улыбались. Веселье в вагоне стояло до прибытия на вокзал. «Покупашки» довели нас до распределительного центра, там нас уже ждали, а пехоту ждал УАЗик. Они погрузили туда нашу еду. Сдали нас по списку. Попрощались, сказав, что ждут в части. Мы радостно помахали в ответ. Были бы хвосты и ими бы помахали. Нас завели на территорию распределительной части и оставили под сенью деревьев, ждать дальнейших указаний. Через час нас повели на медкомиссию. На осмотре, каждый старался выдохнуть сильнее, привстать на носочки, выжать побольше, чтобы удивить своими физическими возможностями. Помимо нас были ребята из Орла, Тулы Тамбова. После медиков нашу группу, отвели на то же место и приказали опять ждать. Время было к обеду, но мы поняли, что кормить нас не собираются. Доели все, что было в припасах. А в три часа нас построили в колонны, большом спортивном зале. Перед нами стояли два стола, за которым сидели три офицера и один врач, а так же лежали груды папок с личными делами. И тут начался «суд божий». Офицер выкрикивал фамилию, вызываемый подходил к столу ему вручали листок с именем и громко произнеся срок службы, со всего маху шлепали печатью в личное дело. После этого можно было выйти на улицу- продышаться. Честно говоря, надежда теплилась до последнего, но про звучавшая цифра- «три», подкосила ноги. Выйдя на улицу, глубоко вдохнул несколько раз: «Так это сон. Сейчас я проснусь и все встанет на свои места». Не встало. Итог был таков: из тридцати человек, нашей группы, на два года попал один- в морскую авиацию. Придя в себя, собрались в кучу и стали вспоминать «своих» морпехов. Неслись клятвы, что найдут их после службы и все такое. Но большинство понимало- это пустое. И тут к нам стал «подкрадываться» голод. Спросили одного из мичманов об ужине, он сказал, что на довольствие на поставят, только утром. Спасли нас ребята из Тамбова. Поделились с нами той самой кашей с мясом, которую мы «подарили» будущим сослуживцам. Была одна проблема- открыть банку. Все острое у нас отобрали в военкомате. Но голь на выдумки хитра! Мы стали тереть банки об асфальт, стесывая ребро по окружности. Мало того, что дело шло к открытию заветной консервы, но за счет трения, она еще и нагревалась. Каша на вкус оказалась божественной! Снова вспомнили пехоту «добрым» словом. Но этого перекуса хватило на пару часов. Вчетвером пошли на запах и нашли столовую. Заглянули со служебного входа и описали ситуацию краснощекой, полненькой поварихе. Она улыбнувшись, тайком вынесла нам четыре буханки хлеба. Святая женщина! Разделив на всех хлеб стали ждать своей участи. Спустя пару часов нас построили и отвели в ротное помещение заставленное трехъярусными койками. Был приказ –располагаться и готовиться ко сну. В десять вечера прозвучала команда- отбой. Мысли и голод долго не давали уснуть, а потом случился провал. Снился институт, однокурсники, занятия, мама с братом. Мама сказала : «Сын, давай на завтрак, а то на лекцию опоздаешь…». И прервал эту фразу гимн, зазвучавший на всю мощь. «Рота подъем! Строиться на центральной палубе!». «Господи, и это на три года!»- подумал я. Все вскочили и начали судорожно искать «центральную палубу». Оказалось, что это большой проход между койками. Нам объяснили, что у нас полчаса на умывание и гальюн, а потом долгожданный завтрак. Утренняя еда состояла из чая, сахара, большого куска белого хлеба и куска масла. Учитывая вчерашний голодный день, все эти чудо-продукты, исчезли в нас за секунды. Чая было вдоволь, им и заполнили желудок «до верху». Следующим этапом был процесс выдачи обмундирования. Нас отвели в банный комплекс, где все раздевшись до гола, бросали гражданскую одежду в большие, деревянные контейнеры. Перед этим объявили, что желающие, могут отправить свои вещи домой- бесплатно. Не знаю, я специально одевал все то, что не жалко будет выбросить, так же поступило большинство. Но нашлось несколько желающих надеть свои шмотки через три года. Он выстроились к окошку для приема посылок. Поднялась такая волна шуток, подколок, насмешек в их адрес, что посылку оформили, только два человека. Остальные бросил тряпки в короба. После душа нас направили в длинный коридор, вдоль которого стояли моряки. Забегая вперед, скажу, что спустя год, мне придется, еще раз встретиться с этим «нарядным коридором». По пути следования, нас начали постепенно одевать, начиная с трусов. Матрос на взгляд прикидывал размер новобранца и выдавал элемент формы. На выходе, когда все стояли с вещмешками и шинелями, поняли что не у всех моряков правильный глазомер. Каждый вновь выходящий, вызывал бурю смеха. После «одевания», нас отвели в ротное помещение и показали, как правильно разложить обмундирование. Закончив с формой обрадовались команде- «на обед». Жизнь стала налаживаться- одели, обули и начали кормить. После приема пищи нас разместили на летней площадке для прослушивания лекции о истории Российского флота. Лектора периодически прерывал мичман. Он подходил к микрофону называл фамилии. Ребята уходили с ним и больше их никто не видел. Успокоил оратор- «покупатели» приезжают со всего флота и забирают новобранцев. Из нашей группы от тридцати осталось десять человек. Меня забирали рано утром, до завтрака. Из «моих» взяли только Колю Спецова, остальных раскидали в неизвестных направлениях. Нас вели строем по утреннему, спящему Севастополю. Гулкий звук от ударов наших ботинок по мостовой, летел по улице, пытаясь разбудить жителей. Но местный, крепкий народ таким шумом было не испугать. Наш отряд подошел к массивным, вековым величественным зданиям. Ворота распахнулись- это была «учебка», первый этап моей службы. По широким, огромным ступеням мы поднялись на четвертый этаж. Моряки еще спали, вся наша группа с трудом разместилась в учебном классе. Был получен приказ- «сидеть тихо». До подъема оставалось двадцать минут. И спустя это время прозвучало знакомое: «Рота подъем, построение на центральной палубе!» Приоткрыв дверь увидели, как матросы в одних трусах, построились у линий. После команды на посещение гальюна, спустя пять минут, дружно топая вся рота убежала на зарядку. Нас построили и мичман зачитал: кто в какой группе будет нести дальнейшую службу. Снова повезло- с Колей попали в один список. А дальше старшина подвел нас к койкам и называя фамилию, указывал на лежачее место, которое на время обучения становилось «личным кабинетом и комнатой». Койки были трехъярусными. Везение опять было на моей стороне досталась нижняя- так мне показалось. Третью занял Лешка- москвич. Вес паренька был под сто килограмм - на начало «учебки». И дальше в процессе учебы, по команде «подъем», все прыгали с коек и пулей летели на построение, а если не успевали в назначенные секунды- действо повторялось. В первое же утро Леха приземлился на меня- не знаю, как выжил. Боль была адская, чудом ничего не сломалось. И после этого случая, передо мной встала задача: выжить после утреннего подъема- увернуться от Лехи. После этого нас повели в баталерку- место для хранения вещей. Положив в именные ящики все зимние и ненужные вещи, оставили самое необходимое и вернулись в роту. Матросы вернулись с зарядки и после умывания, нас повели на завтрак. Ну как повели: нас построили в четыре ряда и по команде приказали бегом спускаться с четвертого этажа. Время на спуск было ограничено, если не укладывались в положенные минуты- все по новой. В первый завтрак мы уложились. Кормили тем же, что и в распределительной части, только сахара было вдоволь. После приема пищи, тем же ходом мы вернулись к ротному помещению. И в этот раз подъем был хуже чем спуск- мы не уложились по времени. Только со второй попытки успели забежать на четвертый этаж. Табун из ста двадцати человек, несущийся по ступеням- страшное дело. Позже, во время спусков были жуткие падения. Сам расквасил себе нос об перила, потом офицеры достали вопросами- «Кто бил?», все обошлось, хотя не верили, что сам упал. Но во время самого драматичного спуска моряк сломал себе обе ноги. Шум поднялся приличный. Старшин наказали, а они отыгрывались на нас. После этого «жесть» на спусках- подъемах контролировали : мичманы, офицеры, что было гораздо демократичнее. Но это случится спустя папу месяцев, а пока… И вот после завтрака, нас построили на центральной палубе, слово «проход» не употреблялось- приучали к морской терминологии. Все стояли тяжело дыша, приводя воздухообмен в порядок. И тут ко мне подходит длинный, худой старший матрос с злыми, маленькими глазками и как заорет: «Фамилия, военный?», «Зачем так орать?»- подумал я. Спокойно ответил. На что получил следующую, орущую команду: «Быстро в гальюн и принес сюда обрезы и ветошь на всех! Время пошло!» Где туалет я уже знал, но что такое «обрез» и «ветошь»? Влетел в санузле, у зеркала, по пояс голый, стоял матрос и брился. То что «матрос», я понял по фланке висящей на крючке.

- Друг, скажи пожалуйста, послали за обрезом и ветошью, а я не знаю, что это?

Тот ухмыльнулся, и смерив взглядом, нехотя выдал:

- Обрез- это таз, ветошь- тряпки.

- Спасибо, большое.- ответил я. Еще с утра я заметил, что две трети роты, имеют совсем другой цвет формы. Она была бледно голубого цвета, порядком выцветшая и потертая. Подумал, что это матросы на переподготовке и служат минимум, уже год. Хотя по ступенькам бегали так же, как и мы. Инстинктивно бросился в угол туалета у видел за ширмой весь уборочный материал. Схватил несколько тазов в стопку, сверху водрузил кучу тряпок. С этой пирамидой выскочил на палубу к старшему матросу.

- Моряк, почему так долго? В наряд хотим?- закричал худой.

- Товарищ старшина, я подбирал ветошь получше.- додумался ответить я, а от слова- «старшина», у худого аж блеснули глаза. Тощий подумал, что я в лычках не разбираюсь. Позже мы удивлялись, как этому тупому доходяге, по фамилии Квитко, даже одну «соплю» на погоны бросили.

- Хватаем инструменты и приступаем к приборке! Время пошло!- опять заорал стар.мос.

Уборку провели на высшем уровне. По морскому- приборку. А Квитко оказался главным баталером- чах над чужими вещами. Было это отродье, родом с западной Украины и вело себя, как конченый бандеровец. Орал, как резанный, бил ногой по зад при удобном случае. Но самое неприятное было, когда он хватался за угловой разрез фланки, что был на уровне груди и бил костяшкой пальца в грудину. Было больно, но было хуже, когда он повторно бил по незажившему синяку. Спустя месяц службы мы узнали о матросском празднике- «выпускной». И стали ждать этого дня, чтобы пригласить туда «любимого» стар.моса.

Утром кто-то пустил слух: если написать рапорт с просьбой отправить в Афганистан, то будешь служить два года, но там. Некоторые бросились писать. А о службе там, я немного знал. С марта месяца там воевал мой одноклассник Тимка Олехин. И судя по письмам, там был далеко не курорт. Тимка писал часть письма шифром, мы еще в школе придумали эту хитрость. Так вот, от этой «части шифром» волосы на голове вставали дыбом. Через день, всем писавшим рапорты объяснили: «Голову на плечах надо иметь, какие к чертям переводы в Афган. Радуйтесь, что на флот попали!»

Наш назначенный старшина повел группу в учебные классы, на ознакомительное занятие. Звали командира Сергей Поцелуев, в звании- старшина второй статьи. Попали мы в учебный отряд имени адмирала Октябрьского, повествовал он. Здесь мы пробудем до осени, после чего разъедемся по флотам страны. Наша группа принадлежит к Боевой Части №7- радиоуправление. Все двадцать человек в нашем подразделении, были после окончания техникума или как я- первый, второй курс института. Будут нас учить на радиометристов. Честно сказать- в этом направлении, у меня был большой пробел. Но видимо, руководствовались наличием у новобранца базы знаний, для отбора в эту специальность. Она считалась привилегированной, так как, моряк на дежурстве находился в тепле и уюте, перед монитором, выполняя задачи. Другие же боевые части были не столь комфортны,допустим: вторая –«пушкари», отвечали за все вооружение корабля, а это чистка и смазка всего оружия и боевых комплектов ; пятая- «маслопупы», мотристы, тут обо всем говорит жаргонное название части; и так далее. Старшина был родом из Харькова, добродушный и открытый. Позже, за его характер, Поцелуеву влетало от начальства, потому что : слишком мягок, недостаточно гоняет «нюхов»- это мы до присяги и «духов»- после ее принятия. Но мы чтобы, не подвести старшину, старались по всем показателям обучения занимать верхние строчки. Всего в роте было шесть групп, и командовали ими, или старшина- зверь, или полу-зверь, других названий для характеров этих «товарищей» не было. Наш «Поцелуйчик», как мы его называли за глаза, был самым добрым. А пока он продолжал рассказ о пути нашего дальнейшего обучения. Занятия будут вести офицеры и мичманы, строевую подготовку будет проводить сам. Будет практика на кораблях, хождение на шлюпках, выезды на полигон- стрельба. Вкратце все было понятно. Мы завалили Сергея вопросами о дальних погодах. Он два года прослужил на крейсере, ходил по морям- океанам, и после этого его перевели сюда. Старшина описал все в общих чертах- для начала. Предупредил, что через месяц у нас присяга и чтобы написали об этом родным. Если они решат приехать, нужно будет выслать пропуск. Севастополь- закрытый город, просто так сюда не попасть. Три час беседы пролетели пулей. Старшина дал очень дельный совет: за окном стоял Крымский июль- жара жуткая, пить будет хотеться всегда, но хлыстать воду нельзя. Стоит сделать несколько глотков и потом будет не остановиться. Нужно хорошо пополоскать рот и протереть шею и лицо. За эту подсказку, мы не раз вспоминали Сергея добрым словом. А впереди предстояло самое тяжкое испытание «учебки» - строевая подготовка. С двенадцати до без десяти час, мы колотили прогарами плац. Палящее солнце, люди нежатся на пляжах, а мы стираем подошвы об асфальт оттачивая правильный шаг. Это казалось несправедливым. Переместили бы на вечер, было бы гораздо честнее, но приказы не обсуждаются. Кстати о «прогарах» само название связано с пчелиным медом, а вот резинка вместо шнурков- большой плюс при падении воду, пару движений и моряк босой- можно плыть. Позже мы услышали красивую байку про клеш. Сама конструкция брюк была спасительной для моряка. Ширинка отсутствовала, как таковая. Брюки застегиваются на две боковые пуговицы справа и две слева, а внутри поясок с пуговицей для удержания брюк, если боковые пуговицы расстегнуты, получался- открытый клапан, что позволяло совершать «любые» дела, при закрытой задней части брюк. В воде достаточно рвануть две боковые пуговицы и поясную, если она застегнута и брюки под собственным весом уходили вниз- освобождая ноги, плыви не хочу. Говорили, что этот фасон приказал придумать Петр1. Прогуливаясь по парку он увидел вдалеке, в кустах моряка, который «шалил» с барышней, мелькая белой «пятой точкой». И царь, якобы приказал: «Пошить штаны таким образом, чтобы срам не виден был, ни при каких делах моряцких». Байка конечно же, но заслуживающая внимания и применения.