Kitabı oxu: «Герой нашего времени. Часть 2»

ЧАСТЬ 2. И НА ЗЕМЛИ МИР, В ЧЕЛОВЕЦЕХ БЛАГОВОЛЕНИЕ.

ГЛАВА 1. ЕДЕМ К СВОИМ

Как-то уже глубокой зимой в Храме после службы Даша обратилась к Руслану:

- Сейчас я общалась с одной прихожанкой, её муж и ещё один мужчина на своей машине возили на фронт от Храма гуманитарную помощь. Теперь этот второй мужчина заболел серьёзно, и муж её, Володя, один остался, а одному в дороге, особенно зимой, вообще ездить нельзя. А прихожанка эта, Нина, видела, что у нас есть машина и ты вполне мог помочь Володе. Как ты на это смотришь?

Руслан на минуту задумался. Когда он сам воевал, ему не приходилось прямо сталкиваться с волонтёрами. Хотя, как он теперь вспомнил, много раз к ним на стол попадали разные вкусняшки: домашние пирожки, печенье и куча всяких сладостей, привозили кое-что из одежды, полотенца, носки, нижнее бельё. Однажды ему кто-то, кажется Андрюха, дал прочитать письмо какой-то девочки-пятиклассницы, там было написано про благодарность воинам за защиту Родины, пожелания здоровья и что-то ещё, чего Руслан теперь уж и не мог вспомнить. Письмо его не впечатлило, он прочитал его, повертел в руках, не зная, куда его деть, и тут заметил, как его сослуживец, сидящий рядом с ним, мужик уже далеко лет за сорок, держал в руках листок с детским рисунком и незаметно безутешно плакал. И ещё он отчетливо вспомнил, как к нему случайно попало от волонтёров теплонепроницаемое пончо, и однажды, это было поздней осенью, они с Андрюхой лежали в голой лесополосе, над ними кружил рой дронов, они вдвоем, скрючившись, накрылись этим пончо и их не обнаружили установленные на дронах тепловизоры.

- Ну что, можно пообщаться с этим Володей, а там посмотрим.

Они подошли вдвоём к Нине, а та отвела их к мужу, который в помещении рядом с трапезной что-то проверял в лежащих там на полу многочисленных коробках. Познакомились. Володя сразу Руслану понравился. На вид ему было под сорок, роста выше среднего, как и Руслан, с короткой седоватой стрижкой, в защитной полувоенной форме.

- Вот готовлюсь ехать на следующей неделе, ребята ждут, а одному мне не потянуть, ищу напарника. – Он оценивающе окинул взглядом Руслана и видимо тоже остался доволен. – Я на своей машине езжу, в неё много не положишь, поэтому есть у меня вместительный прицеп. Я оттуда привожу списки, что ребятам на этот момент надо, Ирина, ответственная за это в храме и её помощники покупают. Прихожане тоже в стороне не остаются, ближе к отъезду булки свежие пекут, пирожки, в общем пустыми туда не ездим. Ну ты как, составишь мне компанию?

- Да я в общем не против, вот только работаю я в обычные дни и жена Даша в положении.

- Я тоже работаю, всё ж семью кормить надо, проговорил Володя, кивая на супругу, - у нас двое, растим помаленьку. – А ездить подгадываем в выходные, в пятницу в ночь выезжаем, а в воскресенье утром уже дома, ездим по ночам, и дороге свободней, и там безопасней.

- Ты обо мне не думай, - вмешалась Даша, - у меня все будет хорошо, сам знаешь, мои родители в любой момент и помогут, и подстрахуют.

- Тогда так, - уверенно, как о чём-то решённом заключил Володя, - в четверг созваниваемся, телефон свой диктуй. Да, и ещё, в пятницу едем на моей машине, ты, я слышал, тоже не безлошадный, у тебя что?

- Хюндай Солярис.

- Это хорошо. А фаркоп имеется?

- А что это за форкоп? – не понял Руслан.

- Это крюк такой специальный сзади машины, на нём прицеп и держится.

- У меня такого крюка нет.

- Ничего, на той неделе мои знакомые ребята его установят, тогда поедем на твоей, так через раз по очереди и будем мотаться.

На работе с утра в пятницу Руслан отпросился у Марины на пару часов пораньше. Днём зашел к отцу, рассказал подробности о поездке.

- Хорошее дело у вас в Храме придумали, я и сам давно хотел к помощи фронту присоединиться, да все дела, недосуг, а тут ты кстати. Я в этом деле обязательно буду участвовать, поступим, как проще. Ты в другой раз за несколько дней заранее предупреди, я денег на это благое дело дам, только Светлане об этом ни-ни, мало ли что, сам понимаешь, какая может быть реакция.

В пятницу выехали в четыре часа дня, но уже почти совсем стемнело. Володя, сам за рулём, только ему ведомыми улочками, самым коротким путём, выбрался на трассу М4. Тут на водительское место пересел уже Руслан. Сначала было за рулём слегка непривычно, но Володина машина, Шкода Октавия, двигалась легко, у неё тоже была коробка-автомат. Управлении усложнялось находящимся сзади прицепом, поэтому ехать приходилось осторожнее, и не так быстро.

После полуночи, когда Руслан опять подменил Володю, они свернули с шоссе на местную, тоже асфальтированную дорогу. Практически сразу Володя по мобильному позвонил кому-то. Говорили быстро, отдельными отрывистыми фразами, чуть больше минуты.

- Часа через полтора-два пересечемся с ребятами с передка, место определили пока примерно, позже уточним конкретно, - поделился результатами переговоров Володя.

Когда они подъехали к теперь уже точно определённому месту, их уже ждала замызганная в грязи, мятая «буханка», обвешанная противодроновой сеткой, из неё сразу же выбрались двое. Они первыми подошли к их машине, поздоровались, обнялись, слегка похлопывая друг друга по спинам.

- Ну что, братки, - сразу поставил задачу один из них, видимо старший, - сегодня полная невезуха, ночь-то смотри какая, того и смотри налетят эти сволочи, - он указал на бездонной глубины звёздное небо, - поэтому перегружаем все в темпе, и разъезжаемся, каждый в свою сторону.

И они быстро вчетвером перебросали коробки с гуманитаркой из прицепа и багажника в «буханку», и буквально на ходу попрощались. В последний момент старший протянул Володе файл с бумагами.

- Что там в файле? – поинтересовался Руслан, когда они разъехались, уже потеряв друг друга из виду.

- Документы на груз, соблюдаем формальности, мы сдали, они приняли, - внимательно глядя на дорогу, объезжая многочисленные выбоины и колдобины, объяснил Володя. – А ещё списки воинов этой части, о которых молятся у нас в церкви, «о здравии» воюющих, раненых, попавших в плен бойцов, и «об упокоении» погибших, каждый день читают у нас Псалтирь прихожане. А когда мы приезжаем, примерно раз в неделю, эти списки обновляют и с нами передают в Храм. Вот такой получается расклад. Ну, на этот раз, кажется, пронесло, а то всякое бывает, - удовлетворенно закончил Володя, поехав помедленнее и в очередной раз оглядывая небо.

- А что, попадали в передрягу?

- Да не стал я тебе тогда в Храме при беременной жене говорить, и вообще, мало ли что, и ты неизвестно бы как прореагировал, но в последней поездке мы с Максом словили беспилотник, машину его покорёжило и самого зацепило, а я лишь легким испугом отделался. Деньги ему на другую машину мы в Храме всем миром соберём, а сам он через пару недель должен из больницы выписаться, даст Бог оклемается. Ну ладно, хватит о грустном, тут где-то через сотню с гаком километров у нас с Максом знакомый в придорожной гостинице имеется, там поспим чуток, и домой. Хороший там мужик, хозяин гостиницы, Александром зовут, в любое время суток и покормит, и спать уложит, и никогда ещё с нас денег не брал, с пониманием относится к тому, чем мы занимаемся.

Поздним утром в воскресенье Володя высадил Руслана у своего дома, дружески попрощались до следующего раза, сам он жил неподалёку. Дома у двери квартиры его встретила радостная Даша:

- Ну вот, так быстро вы вернулись! Какой-же ты молодец, теперь и от тебя какая-то польза для Храма есть!

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

- Мне кажется, пора тебе Русланчик, и о грехах своих подумать, то есть исповедоваться тебе надо, - сказала как-то Даша по дороге домой, сбоку испытующе поглядывая на мужа с переднего пассажирского сиденья. - Ты уже почти полгода в Храм со мной ходишь, уже начал, я думаю, слегка разбираться в нюансах Литургии и вообще в церковной жизни, тем более, уже Великий пост начался, самое время для исповеди наступило.

- Исповедь – это когда люди перед службой к отцу Константину подходят, они в это время ему о своих грехах говорят?

- Да, так исповедуются, а потом священник над ними молитву разрешительную читает, а в конце службы – Причастие, прихожане причащаются Святых Христовых Тайн. Но первая исповедь самая сложная, надо вспомнить все свои грехи от самого твоего рождения, их много, и чтобы ничего не пропустить, лучше их написать на бумаге. Какие бывают грехи, лучше об этом прочитать в специальной брошюре, как подготовиться к первой исповеди, у нас дома такая есть.

- Ну, я не знаю. Вот прямо обо всем так откровенно и говорить?

- Конечно! Грехи ты свои через священника говоришь самому Богу. И ещё есть тайна исповеди, священник о твоих грехах никому не расскажет.

- Ладно, посмотрим, почитаю твою книжку, повспоминаю грехи.

На работе у Руслана шло своим чередом. Однако как-то зайдя к папе по делам, Руслан выслушал его длинную тираду о том, какая теперь у него сложная семейная жизнь, только в сухом остатке Руслан так и не понял, плохо он живет теперь или хорошо:

- Знаешь, Русланчик, Светка моя, как только до родов осталось три месяца осталось, сказала, что на работу ходить не будет и вообще к маме переехала. Правильно, конечно, она молодец, себя надо беречь, мало ли что может произойти, да и Татьяна Ивановна всегда рядом, если что, у меня ведь работа по десять-двенадцать часов в день. Правда, с едой у меня теперь проблемы, но я стараюсь на ужин частенько к тёще заезжать, тёща у меня класс, да ты и сам видел, потрясающая женщина!

Даша тоже теперь, зимой, старалась лишний раз одна не выходить на улицу, на работе с нетерпением ждала декретного отпуска, а если иногда себя плохо чувствовала, сразу брала больничный. Во второй половине беременности ей стало лучше, по крайней мере она могла готовить им еду, как-то стала спокойнее, совсем свыклась со своим положением.

- Ну что, мой любимый муж, - встретила она его в прихожей, когда он сегодня пришел с работы, а она была дома, на очередном больничном. – Раздевайся, мой руки и на кухню, пока всё не остыло, я всё постаралась приготовить к твоему приходу.

- Так ты про исповедь не забыл? – между прочим поинтересовалась она, сидя напротив его за кухонным столом и наблюдая, как он деловито, при помощи ножа, расправляется с куском свиного отбивного.

- Читал я эту твою книжонку, в общем всё понятно про грехи, хотя, конечно, их за всю мою сознательную жизнь набежало порядочно. Что, обо всем так уж и говорить? Тогда мне и одного листка бумаги не хватит. А то, как я воевал, это вообще отдельная песня…

- Я в первый раз постаралась всё вспомнить, хотя, конечно, что-то пропустила, потом и про них рассказала. Мне кажется, самое сложное в первый раз, это когда у тебя нет преставления обо всем и опыта, а потом уже легче. Зато после исповеди так легко становится, прямо душа поёт! – Даша улыбнулась и лицо её лучезарно просияло, как будто она только что вышла от священника.

- Хотя, конечно, для семейной жизни, не знаю, читал ли ты об этом или нет, множество разных ограничений. Среда, пятница, все посты, с разной степенью строгости, но мясо в пищу употреблять нельзя. В эти же дни и недели постов запрещается интимная жизнь супругов, нежелательно посещение театров, ресторанов, других развлекательных и увеселительных учреждений. Конечно, бывают разные послабления, но это в исключительных случаях, и только с батюшкиного благословения. И ещё, - подытоживая, закончила Даша, - не надо подробно описывать грехи, писать коротко, суть, а если батюшке понадобится, он попросит рассказать о чем-либо подробнее.

Поужинав, Руслан взял чистый лист четвёртого формата, ручку, и уединился в своей комнате за письменным столом. Писать грехи решил по пунктам – один, два, три и дальше, как и рекомендовалось в этой брошюре. Дошёл до десятого, двенадцатого пункта и иссяк окончательно. Посидел ещё какое-то время, ничего другого не приходило на память, хотя интуитивно чувствовал, что есть много ещё чего у него греховного, потом махнул рукой, довольно, для первого раза хватит!

В следующее воскресенье, приехав в Храм, Даша, как всегда, пошла в церковную лавку, а Руслан зашел в Храм и стал последним в очередь из трёх человек, все были женщины в возрасте, видимо были хорошо известны отцу Константину и у него долго не задерживались. Минут через десять подошла очередь Руслана. Перед тем, как подойти к отцу Константину, Руслана уже во всю трясло, мелкой, нервной дрожью, даже зубы выстукивали чечётку, и чтобы не было этого слышно, Руслан плотно сжал челюсти, подошел ближе к священнику и молча передал ему исписанный листок бумаги.

- Смотрю я ваши грехи и что могу сказать. Главное в этом деле – конечно назвать грехи, что вы и сделали без всякой к себе жалости, осознавая всю глубину своего падения, а потом, не сразу, а постепенно изживать их. Хотя я понимаю, сделать это вам будет не просто, тем более, насколько я в курсе, вы были участником СВО, много чего перенесли и нервишки ваши до сих пор в сильном расстройстве, и ранения, боли во всем теле, ещё долго будут вас беспокоить. Но вы поймите, избавление от грехов, это не моя или ещё какого иного священника прихоть, на это есть церковный Устав и все должны его выполнять.

- Я понимаю вас, и с этим не буду спорить. Но и вы поймите, я ещё не изжил и видимо не скоро избавлюсь от ПТСР, - из самого нутра Руслана вдруг стала подниматься волна злости, переходящей в ярость, кровь прилила в голову и стало громко стучать в висках. – Ну и вы, пожалуйста, осознайте, что воевал я в пехоте, штурмовиком. Это вам не из пушки пулять за пятнадцать километров от передовой или виртуально птички запускать из блиндажа. Мы своими ногами до вражеских окопов бегали, стреляли мы и по нам стреляли, так что чуть зазевался – и ты труп! Мы иногда по два-три дня вообще ничего не ели, а самое страшное, не пили, без воды, особенно летом, каюк! А у вас тут детский сад, по средам нельзя, по пятницам. Надеюсь, вы понимаете, что я там живых людей убивал, а это очень-очень непросто!

Руслан резко, отчаянно взмахнул рукой, развернулся кругом, и расталкивая тесно стоящих в церкви прихожан, ринулся к выходу. Выскочил на стоянку, рывком открыл дверь, с размаху сел на воительское сиденье, завёл автомобиль, и сразу поехал домой. Воскресная улица была пуста, Руслан сначала помчался на всю катушку, но ближайший красный свет на светофоре слегка охладил его. «Куда это я один намылился, а Даша, она ведь с животом, трудно ей будет одной домой добираться.» Надо возвращаться. Руслан, пару секунд осмотревшись по сторонам, сходу развернулся на сто восемьдесят градусов из правого ряда через две сплошные и поехал назад.

Даша внимательно следила за поведением Руслана при его общении с батюшкой. Зная его взрывной характер, к тому же сильно покалеченный войной, она подсознательно чувствовала, что с первой исповедью не всё будет у Руслана гладко. Поэтому она во время его исповеди неотрывно смотрела на него и с тревожны волнением непрерывно повторяла: «Господи помилуй! Господи помилуй.» Потом, когда Руслан в двух шагах от нее прошмыгнул на выход, Даша с трудом себя сдержала, чтобы не броситься за ним вслед. Она все же выстояла службу, но не дожидаясь Причастия, направилась к стоящему на стоянке автомобилю.

А Руслан на стоянке сидел всё время в салоне, пялясь в телефон, когда часа через полтора в машину втиснулась, придерживая живот, Даша. Домой ехали молча, в гнетущей тишине, ибо в этом случае такую наэлектризованную, звенящую тишину было бы грех тревожить словами.