Kitabı oxu: «Хмарь 4. Сокровища далёких галактик»
Пролог.
И всё тянется нить суеты и земных проблем
Образуя этот клубок под названием «путь»
Я иду в новый день утешаясь лишь тем
Что осталось мне ещё чуть-чуть
А потом всё воспрянет, и всё возгорится воспламенится
Всё, что было, упадет навзничь
и всё то, что иссохло, всё то, что было каменным
Обернётся журчащим ручьём
(Дарья Виардо)
В этот раз я не стал торопиться. Подошёл к делу скрупулёзно, с перестраховкой. Технический дрон снял защитную панель с блока управления, вскрыл технологический лючок размером с ладонь. Внутри, словно артерии, лежал пучок переплетённых энерговодов. Оставалось надеяться, что цветовая маркировка хотя бы отдалённо соответствовала стандартам Содружества. Нашёл нужную пару, подал питание от генератора дрона. Створка двери с тяжёлым, скрипучим скрежетом ушла в сторону, открыв свои секреты.
Это, что дежавю? Или реальность, нарочно скопированная с моих самых мрачных воспоминаний?
Три криокапсулы. Стояли в центре небольшой, абсолютно стерильной комнаты, подсвеченные тусклым аварийным голубоватым светом. Они не были частью штатного медблока — слишком автономны, слишком аккуратно спрятаны. Энергоячейки, системы поддержания стазиса — всё работало от той самой резервной сети, которую выследила Умка.
Я подошёл ближе, протирая защитное стекло. Вдруг мне всё таки мерещится. И замер.
Не псевдодраконы. Не чудовища. И даже не люди.
Дети сполотов.
Точнее, одна взрослая девушка-сполот и двое подростков. Они спали, их лица были безмятежны под толстым стеклом крышек. Я знал описание расы, но видеть вживую — совсем другое. Девушка… была красивой, если отбросить предрассудки. Её лицо — тонкие, высокие скулы, раскосые глаза. Нос — небольшой, аккуратный треугольничек, больше похожий на кошачий, но удивительно гармонировавший с общими чертами. И уши — высоко посаженные, заострённые, с лёгким пушком по краям. Она казалась хрупкой. И это была иллюзия. Сполоты были быстрее, ловчее и в разы сильнее людей. А ещё — согласно Базе Знаний и всем солдатским байкам — природные псионы-эмпаты с уровнем псиактивности в диапазоне «В1-С10». Непредсказуемы, яростны и не знали пощады.
Вторая, младшая девушка, и мальчик-подросток в соседней капсуле выглядели так же беззащитно и так же обманчиво.
«Ну и что мне теперь с вами делать, спящие красавицы и красавец из кошмарной сказки?»
Глава 1. Полет в неизвестность.
За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль и не избегнуть встречи.
Но нам сказал спокойно капитан:
- Еще не вечер, еще не вечер!
Вот развернулся боком флагманский фрегат,
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп - на глаз и наугад.
Вдали пожар и смерть. Удача с нами!
Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлет привычный знак:
- Еще не вечер, еще не вечер!
На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!
(Владимир Высоцкий - Еще не вечер)
Николас Сильве, барон и капитан, развалился в кресле командного мостика «Авроры», наслаждаясь глубокой, приятной ломотой в каждой мышце.
Виртуальный симулятор рукопашного боя против тактических развед-диверсантов из Баз Знаний отработал свою цену на двести процентов. Тело отзывалось на малейшее движение тихим, благородным стоном усталых мускулов. Хорошая боль. Боль, напоминающая, что ты жив и ещё способен реагировать кулаком и клинком на любую внезапную угрозу.
На главном, во всю стену, экране мерцала гипнотическая картина гиперпространства. Не сказочный тоннель из света, каким его рисуют в рекламных роликах для богатых колонистов, а суровое, подавляющее своей масштабностью НИЧТО. Край силового щита «Авроры» разрезал эту бездонную черноту, рождая переливчатые полосы искажённого свечения — призрачное северное сияние, танцующее в абсолютном вакууме. Цель их путешествия была столь же призрачна, сколь и легендарна.
Поиск артефактов. Там, где произошла, битва флотов Джоре. Николас увидел это изображение, что красовалось на потолке кают-компании «Пегаса» в виде громоздкой голографической картины во время своего путешествия около года назад.
Тридцать тысячелетий пыли на могиле целой цивилизации. Историки, увидев картину, до хрипоты спорили о причинах сражения, поэты слагали бесконечные саги о погибших героях, а мошенники всех мастей, от гладких дельцов с центральных миров до ободранных контрабандистов с окраин фронира, рисовали и перепродавали свои «достоверные» карты сокровищ. Карты, от которых несло дешёвой мишурой и дорогой, смертельной авантюрой.
Одну такую, которая пахла не только фальшивым пергаментом, но и реальными координатами, принесла пилот Пармела Элистер. И вот теперь двенадцать потрёпанных, видавших виды транспортников, ведомых капитаном-авантюристом Смоллетом на устаревшем, но зубастом корабле-матке «Пегас», тянулись через пустоту гиперпространства, как стая голодных псов, учуявших запах мифической добычи. Один удачный трюм, набитый артефактами древней эры, и прощай, жизнь звезного странника, вечного должника и наёмника. Здравствуй, спокойное владение маленькой, но своей планетой где-нибудь в спокойном секторе центральных миров. Мечта. Опасная, как игра в русскую рулетку с плазменным зарядом.
Его жена, Светозара де ла Веллия-Сильве, чья родословная тонкой, но неразрывной нитью тянулась к самому императору Антрана, в это время проходила в регенерационной капсуле ускоренный курс навигации шестого ранга. Учёба под разгоном нейросети, вводящей данные напрямую в нейронные связи, была сродни изощрённой пытке. Головные боли, временная потеря связи с реальностью, стандартные побочные эффекты. Но де ла Веллия не жаловались. Никогда. Это была её битва, не на мостике корабля, а в медицинской капсуле, где она сражалась с лавиной знаний, чтобы стать не обузой, а настоящим членом экипажа. Чтобы её стратегический ум, отточенный в дворцовых интригах, получил точные инструменты для работы в звёздных просторах.
Николас отвёл взгляд от гипноза гиперпространства и поднял глаза вверх к потолку.
— Ари, — с лёгкой усмешкой произнёс Николас. — Где ты сегодня прячешься? Пропустишь лекцию о том, как правильно завязывать бабочку, чтобы я не опозорил род Сильве?
Ответ пришёл мгновенно, звуча в нейросети. Голос был безупречно ровным. Ариадна, био-андроид с прошлым длиною в тысячелетие, обжила модернизированный челнок «Конёк-Горбунок» в трюме «Авроры», превратив его в свой командный пункт.
— Я занята, барон. Отслеживаю экипажи. Вероятность обнаружения агента клана «Сумеречная Звезда» среди персонала — 24,7%. Зафиксирована аномалия. Корабельный техник с «Быстрой Эферы» трижды за сутки посещал «Пегас» без причин, что на 147% выше нормы. Это подозрительно.
— Я рад твоей бдительности, — отозвался Николас, — но мы со Светой первые две недели тоже не вылезали с «Пегаса», пока капитан не намекнул насчёт его воздуха.
— Кроме случая с пилотом, сделавшим вашей супруге непристойное предложение, — парировала Ариадна.
— А, тот тип. Я хотел устроить ему внеплановый стыковочный манёвр лицом об пол. Но Света оказалась умнее.
— Она применила базовую пси-технику внушения. Фраза «прости, мой муж - этот дебил просто засранец» вызвала у объекта острый приступ паники и недержания. Эффект был… наглядным и запашистым.
— Да уж, — рассмеялся Николас. — Веселая была шутка. Аж два раза и отбила охоту грубить дамам.
— Шеф, — мягко вклинился в разговор спокойный голос Умки, его персональной нейросети. — Баронесса завершает сеанс. Рекомендую приготовить кофе. Уровень нейронной усталости критический.
Николас кивнул, поднялся и прошёл в кают-компанию. Пищевой синтезатор премиум-класса, подарок аграфов, с тихим гудением создал два ароматных облака в чашках. Искусственные зерна, настоящий запах.
Дверь отъехала, и вошла Светозара. Грация де ла Веллия оставалась при ней, но глаза напоминали затуманенные глубины зеленого омута, переполненные чужими знаниями. Она приняла чашку, позволив теплу согреть ладони.
— Мне снились корабли, Ник, — тихо сказала она, глядя в тёмный экран. — Не симуляция. Настоящие. Они атаковали «Аврору».
Николас обнял её, почувствовав легкую дрожь усталости и перенапряжения. Он верил в её интуицию больше, чем в самые точные расчёты. Если Светозара видела эхо будущей битвы, значит они летели не в пустоту. Опасность могла, была двойной: в призраках прошлого и в алчности настоящего, готовой растерзать союз при первом же намёке на баснословные барыши.
— Я верю тебе, — сказал он, и в голосе прозвучала не печаль, а стальная решимость. — Значит, сокровища – реальны. И нашим спутникам придётся крепко подумать, прежде чем плюнуть на договор.
Внезапно тишину нарушил голос Ариадны, прозвучавший в их нейросетях без всякого предупреждения. На этот раз сквозь обычную размеренность слышалась стальная нотка тревоги:
— Барон, баронесса. Аномалия подтверждена. Цель идентифицирована. Корабельный техник «Быстрой Эферы» предпринял несанкционированное проникновение в командную рубку «Пегаса» в обход всех постов. Его действия выдают профессионального диверсанта. Рекомендую немедленно перейти в состояние повышенной готовности.
— Где остальной экипаж? — спросил Николас, уже вставая, его мускулы, только что ноющие от усталости, теперь были напряжены и готовы к бою.
— Напомню, капитан «Пегаса» Смоллет потребовал полную экономию, — разъяснила Ариадна. — Большинство экипажей – в анабиозе. На «Быстрой Эфере» бодрствует лишь старший помощник. Техник должен спать.
— Значит, он обманул ИСКИН своего судна, — медленно проговорил Николас, встречаясь взглядом со Светозарой. В её глазах вспыхнул тот самый холодный, ясный, боевой огонёк аристократки, чьи предки рубили головы драконам. — Но мы-то уже ждали подвоха.
Он сделал глоток кофе, осторожно поставил кружку на стол с аккуратным щелчком и, взяв Светозару под локоть, быстрым шагом отправился с ней в командирскую рубку.
— Да, Ари? Будем считать, что наша приключенческая история началась. Неизвестный сделал свой первый ход.
Он повернулся к идущей рядом жене, и его лицо озарилось не приветливой улыбкой, а хищным оскалом молодого волка, учуявшего запах свежей крови.
— Ари, разрешаю действовать. Приведи «Конька» в предстартовую готовность. В случае чего, воспользуйся им. А мы прикроем.
То же время. Корабль-матка «Пегас» Командная рубка.
Мощный и вычурный звездолёт «Пегас», утыканный, словно броня средневекового рыцаря, кораблями-спутниками причудливых форм, скользил в бездонной черноте гиперпространства. По его силовому щиту, трещащему под напором чудовищного давления искривлённого пространства-времени, змеились голубые молнии, разрывая всполохами окружающую, абсолютную тьму.
Зрелище было завораживающим и смертельно опасным. Если верить физикам-теоретикам, там, за тонкой плёнкой силового кокона, — абсолютное Ничто. Пустота, набитая до отказа бесструктурным скоплением электронов и нейтрино. Находились сумасшедшие учёные, рискнувшие проникнуть за щит. Ничто ревностно охраняло свои секреты. Никто не вернулся. И теперь красные сигнальные огни на корпусах звездолётов мигали в такт — тихие, настойчивые маяки скорби по тем смельчакам.
Вахтенного пилота «Пегаса» эта философская бездна не волновала. Развалившись в удобном кресле командной рубки, он лишь изредка бросал ленивый взгляд на трёхмерную голограмму гиперпространственного тоннеля и мечтательно улыбался.
В свои семьдесят четыре он выглядел на пятьдесят, а выправкой хвастался при каждом удобном случае. Всё дело, говорил он, в тридцати годах, проведённых в гиперпространстве. Друзьям на стоянках он уже рисовал картины: вот капитан внесёт в его нейросеть отметку о преодолении десяти тысяч световых лет, рейтинг гражданина Содружества подскочит до заветных сорока восьми пунктов, счёт в банке распухнет. А там — дом в райском уголке империи, роскошь и, конечно, гарем из самых прекрасных женщин. Мечты были сладкими, подробными и очень далёкими от треска силового щита.
Он так увлёкся, что не услышал, как к бронедвери рубки приложился аварийный ключ. Массивная створка бесшумно съехала в переборку.
В проёме стоял корабельный техник с «Быстрой Эферы». Новый друг. Собутыльник. Человек, который, по всем логам, должен был спать в анабиозной капсуле.
Пилот на секунду обернулся, и на его лице застыла не вопросительная гримаса, а приветливая улыбка. Он даже начал было что-то говорить — вероятно, о выпивке или о будущем гареме.
Но не успел.
В следующее мгновение три тонкие, почти невидимые иглы, вылетевшие из рукава техника, пронзили затылок пилота с тихим, влажным звуком. Мечты, рейтинг, дом и гарем растворились в мгновение ока, уступив место тихому треску ломающейся кости черепа и короткому, невыразительному спазму мышц.
Тело обмякло в кресле, взгляд, ещё секунду назад полный глупых грёз, остекленел, уставившись в голограмму бесконечного тоннеля.
Красные сигнальные огни на корпусе «Пегаса» мигнули чуть быстрее — будто на мгновение синхронизировались с новым, тихим ритмом. Ещё одна смерть в безмолвной черноте. Ещё один маяк скорби, зажжённый не ради науки, а ради древней, как сама жадность, цели. Диверсант аккуратно перешагнул через тело, его пальцы уже потянулись к главному консоли управления полётом флотилии.
Командный мостик «Авроры». Чуть позже.
Тишина на мостике «Авроры» стояла, густой, натянутой, как тетива перед выстрелом. Николас стоял, нежно обняв Светозару, но теперь его тело было собрано в тугую пружину. Даже усталость баронессы отступила перед холодным приливом адреналина, её зелёные глаза прояснились, став острыми и безжалостными, как у её деда императора, вершившего судьбы государств.
— Ари, статус, — скомандовал Николас. Голос звучал тихо, но в нём не осталось и тени прежней расслабленности.
— Диверсант в командной рубке «Пегаса». Датчики фиксируют активное вмешательство в навигационный контур флагмана. ИСКИН «Пегаса» пытается сопротивляться, но уровень доступа злоумышленника — приоритетный, возможно, капитанский или выше. Вероятная цель — переназначение конечных координат гиперпрыжка.Голос андроида отозвался уже не в нейросети, а из общего канала, заполняя пространство мостика бесстрастным, металлическим эхом:
— Он хочет выбросить нас в пустоту? Или перенаправить к своим? — спросила Светозара, её пальцы машинально легли на рукоять игольника, скрытого в складках платья.
— Оба варианта маловероятны, — ответила Ариадна. — «Пегас» — буксир. Его ИСКИН синхронизирован с гипердвигателями всего каравана. Резкое изменение параметров прыжка вызовет каскадный коллапс силовых полей. Все двенадцать кораблей будут разорваны пространственно-временным континуумом.
— Нет. У него есть план. Мои расчёты показывают, что существует узкое окно возможности — 4,7 секунды после подачи команды на перенастройку, пока не среагируют ИСКИНы привязанных кораблей. За это время можно вручную отключить силовую связку «Пегаса» с двумя-тремя кораблями на дальней периферии схемы — теми, что вносят наибольший дисбаланс в перерасчёт. Они, конечно, погибнут. Их двигатели и щиты не успеют адаптироваться, и те корабли, что находятся на периферии, отбросит в гиперпространство, как щепки. Однако основное ядро флота выйдет на новые координаты.— То есть, он самоубийца? — удивился Николас, но в его тоне уже звучало понимание.
— И самый раздражающий, — добавила Светозара, тон её голоса стал ледяным. — Молодые аристократы с собственным навигатором. Слишком активны и самостоятельны. Слишком много задают вопросов.Взгляд Николаса и Светозары встретился. Они поняли одновременно.— Он хочет отцепить самый бесполезный балласт, — тихо произнёс Николас. — «Аврора» и ещё пара таких же «независимых» на краях построения — самый логичный выбор.
— Ари, варианты противодействия, — потребовал Николас, уже садясь в своё кресло на мостике.
— Третий? — подбодрил её Николас, запуская голографические интерфейсы. Панели зажглись, отбрасывая синеватый отблеск на его сосредоточенное лицо.— Первый: удалённый захват управления «Пегасом», пока его ИСКИН не перепрошит. Шанс успеха — 12,3%. Второй: физическая нейтрализация цели. Шанс — 38,5%, учитывая мои возможности и неизвестный уровень подготовки диверсанта. Третий... Она сделала минимальную, театральную паузу.
— Третий — позволить ему это сделать.
— Объясни, — коротко приказала Светозара, занимая место второго пилота. — Это же смерть для нас и ещё двух экипажей.На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем корабля.
-Во-первых. Только для нас, - терпеливо разъяснила Ариадна, словно общаясь с неразумными детьми. — Остальные экипажи находятся в состоянии анабиоза на «Пегасе», как я уже объясняла ранее.
— А на самом деле? — Николас уже видел разворачивающуюся картину, и уголки его рта поползли вверх.— Во-вторых. Мы — не буксируемый транспортник, — голос Ариадны звучал почти что с оттенком… технического удовлетворения. — У нас собственный гипердрайв аграфского класса «Скат» «Арад-5V», замаскированный под стандартный грузовой модуль. Наши щиты могут легко выдержать разрыв связи. ИСКИН «Авроры» может симулировать катастрофу — полный отказ систем, разрыв корпуса, вспышку плазмы. Для внешних наблюдателей «Аврора» просто бесследно испарится в гиперпространстве, как и те несчастные транспорты.
— На самом деле мы совершим контролируемый аварийный выход из гиперпространства по координатам, которые я вычислю на основе его манёвра. Мы окажемся там, куда он хочет перенаправить караван. Только на пару часов раньше. В полной тишине и невидимости.
— Ждём его хода, — кивнул Николас, откидываясь в кресле. Теперь в его позе не было расслабленности — лишь сосредоточенное, терпеливое ожидание хищника у солонца. — Дорогая, кажется, твои сны начинают сбываться. Только битва будет не с призраками прошлого.У Светозары в глазах вспыхнул тот же азарт охотника, что и у мужа.— Неожиданный поворот сюжета, — сказал Николас, и его голос зазвучал твёрже. — Ты права, Ари. Иногда лучшая защита — это позволить врагу думать, что он победил. Утверждаю план «Призрак». Готовность?— Системы «Авроры» переведены в скрытый боевой режим, — отчеканила Ариадна. — Маскировка под неисправность готова к активации. Имитаторы катастрофических повреждений заряжены. Наш ИСКИН ожидает распоряжения разорвать буксирную связь и симуляцию коллапса.
— А с очень живыми, жадными и недалёкими людьми, — закончила за него Светозара, её пальцы порхали по панелям, выводя на главный экран тактическую карту с силуэтом «Пегаса» и мигающей красной точкой в его командной рубке.
— Ты погибнешь?! — воскликнула Светозара, резко обернувшись, будто могла увидеть Ариадну сквозь палубы. За короткое время их знакомства Ариадна перестала быть просто надоедливой андроидом-«гувернанткой», а превратилась в подругу с небольшим «бзыком».Тишину нарушил снова голос Ариадны, на этот раз с лёгкой, странной интонацией, которую можно было бы принять за предвкушение.— Николас, это не весь мой план.— Что ещё? — насторожился барон.— В тот момент, когда для диверсанта «Аврора» погибнет, и он поверит в успех, перенаправив «Пегас» по нужным ему координатам… я уже буду на флагмане. Я следую сейчас туда.
— О… статистические шансы погибнуть есть, — парировала Ариадна с той же бесстрастной логикой. — Но для меня они минимальны. По расчётам, для убедительной победы пираты должны обеспечить соотношение сил хотя бы один к двум. То есть, для вас шансы погибнуть, если я не сделаю этого, стремятся к ста процентам. Поэтому мой захват «Пегаса» не обсуждается. И тогда орудия флагмана нанесут удар по нашим общим врагам, поддержав атаку «Авроры» с неожиданного направления. Это будет… эффектно.
— Постараюсь, барон, — ответила Ариадна, и связь прервалась.Николас замер, оценивая дерзость замысла. Светозара смотрела на него, и в её взгляде он прочитал то же решение. Это был огромный риск. Но это был их шанс не просто выжить, а перехватить инициативу, превратившись из жертв в грозных и невидимых мстителей.— Приступай, — тихо сказал Николас. — Да благословит тебя Бог, Ари. И… возвращайся. Ты обещала нам со Светозарой свой фирменный пирог с ванилью.
На мостике воцарилась тишина, напряжённая, как струна. Николас и Светозара переглянулись. В их взгляде не было страха — лишь холодная решимость и легкая тень, охотничьего азарта.
То же время. Корабль-матка «Пегас». Ариадна.
Ариадна не теряла времени даром. Едва в её нейрочипе прозвучала команда — «Ари, разрешаю действовать» — беззвучный алгоритм, отточенный сотнями диверсионных акций, пришёл в движение. Она покинула уютную, напичканную нестандартным оборудованием кабину «Конька-Горбунка», скользнула через воздушный шлюз «Авроры» и растворилась в лабиринте стыковочных тоннелей, опутывавших «Пегас» словно металлическая паутина.
Её регистрация в базе флагмана как сервисного дроида-официантки модели «Галактика-Сервис 5» с расширенным функционалом не вызывала вопросов. Кто станет придираться к андроиду? Особенно к такому — одетому в безупречную форму, с лицом, напоминающим утончённость аграфской аристократки, и вечно занятому мелкими поручениями. Ни один ИСКИН, даже бдительного «Пегаса», не заподозрит в этой фигуре, методично движущейся по графику, высококлассного убийцу, чей опыт исчислялся веками. Ну а люди, они такие не логичные и слабы перед смазливыми мордашками.
Сейчас она замерла в узкой технической нише, за панелью вентиляции на третьей палубе, сектор G-3. В одной руке всё ещё был зажат поднос с треугольником холодной синтетической пиццы «Пеппе-Галактик» — идеальный реквизит для образа. Датчики, разбросанные по корпусу, считывали вибрации, потоки воздуха, слабые токи в кабельных трассах. Она слышала, как стонет натянутая струна силового поля, как поскрипывает под нагрузкой каркас корабля-матки, как гудит в сердцевине реактор.
Но её основное внимание было приковано к данным, которые она перехватывала и анализировала. Техник с «Быстрой Эферы» — его опознавательный сигнал мелькал теперь прямо в командной рубке «Пегаса». Он работал быстро, профессионально, но с той самой долей высокомерной уверенности, которая часто губит профессионалов. Он считал, что победил системы безопасности, что его код — копия капитана «Пегаса» — откроет всё. Он не подозревал, что за ним уже следят и только ждут его первой ошибки.
Ариадна с холодным интересом наблюдала, как на её внутреннем рабочем столе строчка за строчкой бегут команды, которые он вводит в навигационный интерфейс. Цель ясна: переопределение конечных координат и инициирование избирательного разрыва буксирной связи с кораблями… её анализ подтвердил догадку… с регистрационным кодом «Аврора».
«Самоуверенность — статистически самый частый фактор провала миссий с летальным исходом для агента», — пронеслось в её нейрочипе сухой, безоценочной констатацией факта.
Она оценила расстояние: сорок два метра по прямой через три переборки и один технический колодец. Время до ввода финальной команды техником: приблизительно девяносто секунд, исходя из текущей скорости его работы.
У неё ещё оставалось два пути: тихая нейтрализация до того, как он нажмёт «ввод», или реализация плана «Призрак», позволяющего ему совершить задуманное, но на их условиях.
Расчёт вероятностей занял 0,003 секунды. План «Призрак» давал стратегические преимущества: скрытность, элемент неожиданности, возможность выяснить истинных заказчиков. Риск для «Авроры» — в пределах допустимого (94,7% успешной симуляции катастрофы).
Логично. Рационально. Оптимально. Утверждено Николасом.
Ариадна приняла решение. Она останется в тени. Но проследит за каждым его шагом. Спокойным, почти незаметным движением она отложила поднос с пиццей на выступ ниши. Её красивые, ухоженные ногти преобразовались, выпустив тонкие, как иглы, инструменты. Из скрытого отсека на запястье выполз микродрон, похожий на стального паука-скарабея. Она зарядила его зарядом направленной электромагнитной пульсации — не смертельным, но достаточным, чтобы в критический момент отключить нейросеть техника, и при её перезагрузке заразить вирусом, разработанным её бывшими хозяевами.
Паук бесшумно скрылся в вентиляции, направляясь к командной рубке.
Теперь оставалось ждать. Ариадна вжалась в тень, её голубые глаза в темноте светились едва уловимым внутренним светом, как у кошки. Она слышала, как где-то вдалеке, за многими переборками, Николас и Светозара готовили «Аврору» к спектаклю собственной гибели. Слышала тихий, успокаивающий гул их систем, переходящих в скрытый режим. Это был ровный, знакомый звук. Звук дома.
И это ощущение было… новым. Оно не значилось ни в одном протоколе. Оно не поддавалось количественному анализу. Оно просто было.
Красный огонёк на её тактической схеме «Пегаса», обозначавший техника, пульсировал в такт обратному отсчёту. Тридцать секунд. Двадцать. Десять.
Она виртуально наложила этот отсчёт на данные с «Авроры». Видела, как их буксирная связь с «Пегасом» переводится в режим имитации критического отказа. Как готовятся плазменные имитаторы взрыва.
Пять… Четыре… Три…
Она мысленно, в первый раз за тысячу лет существования, пожелала удачи не как констатации вероятности, а как… пожелания.
Два… Один…
На её дисплее вспыхнула строка: «КОМАНДА ПРИНЯТА. ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ КООРДИНАТ. ИНИЦИИРОВАН РАЗРЫВ СВЯЗИ С К-172, К-174, К-185» («АВРОРА»).
И в тот же миг, в глубине корпуса «Авроры», вспыхнул ослепительный, но строго контролируемый псевдовзрыв. Для всех датчиков «Пегаса» и остальных кораблей каравана «Аврора» и ещё два корабля перестали существовать, разорванные силами гиперпространства.
Ариадна видела, как красный значок техника на её схеме на мгновение замер, а затем начал движение к выходу из рубки. Удовлетворённо. Самоуверенно. Он верил, что устранил проблему.
Она тихо выдохнула — ненужный для андроида, но почему-то совершённый жест облегчения, сворованный у людей. Теперь был её черёд. Она плавно вышла из ниши, снова приняв позу официантки с подносом. Её лицо было бесстрастно и вежливо. Она двинулась навстречу технику, который, сам того не зная, только что подписал себе приговор и подарил им билет в самое сердце вражеской западни.
«Конёк-Горбунок» уже ждал её в ближайшем стыковочном узле. Через три часа они должны были выйти в реальное пространство. И тогда начнётся вторая часть Мерлезонского балета. Та, где призраки возвращаются, и начинается охота на дроздов.
То же время. Командный мостик «Авроры».
Николас, несмотря на то, что внешне он был спокоен словно глыба льда. Внутренне же каждый нерв был натянут до предела, словно леска, которой выуживают слишком крупную рыбу. Он помнил отцовскую шутку, мелькнувшую в памяти, как обрывок старой передачи: «Сынок, в таких случаях попробуй заменить нервные клетки на спокойные. И тогда у тебя всё будет в шоколаде».
— Ага, — мысленно хмыкнул он, следя за показателями на виртуальном экране. — Где их взять, эти спокойные? В долг у Ариадны? Так у неё они электронные, «не той системы».
Внезапно «Аврору» тряхнуло — не резко, но властно, как будто гигантская рука оттолкнула корабль в сторону. Это сработала аварийная отстыковка. В тот же миг реактор взвыл, выходя на предельную мощность, питая силовые щиты, которые теперь должны были выдержать чудовищное давление гиперпространства в одиночку. Система РЭБ выдала в эфир заранее подготовленный пакет — мощный электромагнитный и световой импульс, который для всех внешних датчиков должен был выглядеть как последняя, смертельная судорога разрываемого на атомы корабля. А мы, чуть отстав, и включив генератор маскирующего поля, замерли, чтобы через минуту уйти в сторону и начать свой собственный, скрытый разгон.
На главном экране, «Пегаса», где ещё секунду назад висела схема каравана, теперь плясали хаотичные помехи, имитирующие потерю сигнала. Там, где был значок «Авроры», осталось лишь статичное пятно «NO SIGNAL».
— Симуляция катастрофы прошла в штатном режиме, — раздался в нейросети голос Умки. Голос был уверенный, почти бесстрастен, но Николас уловил в нём лёгкую вибрацию облегчения. — Все системы «Пегаса» и кораблей сопровождения зафиксировали полное разрушение нашего корпуса. Для них мы — мусор, развеянный в гиперпространстве.
— Ну, раз мы отпочковались, - через чур, радостно прокомментировал Николас показание приборов. - Состояние «Авроры» удовлетворительное. Я наращиваю скорость перемещения в подпространстве. Мы выйдем раньше их на час. И будем ждать выхода из гиперпространства «Пегаса».Николас перевёл дыхание, которого, как ему показалось, он не делал последнюю минуту.— Статус «Конька-Горбунка»?— Пристыковался к одному из шлюзов «Пегаса» двенадцать секунд назад, — ответила Светозара, не отрывая взгляда от своего терминала. Её лицо было сосредоточено, но в уголках губ играла та самая, опасная и манящая, полуулыбка охотницы, вышедшей на тропу. — Ариадны на борту нет. Она на «Пегасе», согласно плану «Призрак».— Значит, спектакль удался, — Николас откинулся в кресле, чувствуя, как адреналин начинает медленно отступать, сменяясь холодной, ясной сосредоточенностью. — Они поверили. А наш «диверсант»?— Его сигнал движется к медицинскому отсеку «Пегаса», — сказала Светозара. — Он вероятно, хочет заблокировать в медотсеке экипаж флагмана и транспортников, до захвата каравана пиратами.
— Хорошо. — Николас встал и потянулся, кости похрустывали от напряжения. — Тогда, дорогая, предлагаю провести этот час с пользой. Проверим вооружение «Авроры» ещё раз. И… подготовим тёплый приём для наших щедрых встречающих, которые так любезно решили избавиться от нас. Пора сменить декорации и начать второй акт. Тот, где загонщики становятся дичью.Он посмотрел на главный экран, где теперь горели данные их собственного, независимого полёта. Гиперпространство за иллюминаторами плясало прежним безумным, прекрасным танцем. Но они были теперь одни. Отрезаны. Невидимы.— Умка, расчёт до выхода в реальное пространство?— Один час сорок семь минут, барон.
Неизвестный сектор. Командная рубка флагманского крейсера «Ледяная Кара». То же время.
Пиратский клан «Дети Вечного Холода» не был просто бандой. Это была корпорация, со своим уставом, акционерным обществом и пенсионным фондом, чьи расписки котировались на чёрных биржах Фронтира. Их владения на станции «Дальний Форт» включали три дока, таверну «Острый Коготь» и тихий, уютный офис с видом навечно мигающие огни причалов.
Их силовая группа была предметом гордости и самой крупной статьёй расходов: четыре тяжёлых крейсера с потрёпанной, но грозной бронёй, три юрких фрегата-разведчика, семь корветов-«падальщиков» и с десяток утилитарных транспортов для перевозки добычи и «специфического» товара.
