Kitabı oxu: «Бездна-2»

“Имеется только два способа жить:

когда ничего не является чудом или когда все вокруг чудо”.

Энштейн

Глава 1

Космос не прощает ошибок. Это аксиома, которую знает каждый, кто хоть раз покидал пределы родной планеты. Но есть истины более страшные — те, что не записывают в учебниках, не вдалбливают в головы курсантов на экзаменах. Их познают через боль, через потери, через молчание, которое остаётся после того, как крики стихнут.

Старый транспортный корабль «Ласточка-7» полз сквозь бездну космоса, словно раненый зверь, который не хочет умирать. Его корпус, покрытый ржавчиной и следами микрометеоритных ударов, отражал свет далёких звёзд тускло, будто стыдясь своего возраста. Каждый шов, каждая заклёпка этого древнего судна хранили память о сотнях рейсов, о тысячах пассажиров, о надеждах и мечтах, которые когда-то летели на нём к новым мирам.

Сейчас на борту находилось триста сорок два колониста. Мужчины, женщины, дети — все они покинули Землю в поисках лучшей жизни. Война с Солийцами превратила голубую планету в поле боя, и те, кто мог, бежали. Бежали не от трусости, а от отчаяния. От желания сохранить жизнь своим детям, своим семьям, своей надежде на будущее.

Капитан «Ласточки-7», старый космический волк по имени Джордан Кейн, сидел в своём кресле и хмуро смотрел на показатели приборов. Седые волосы, морщинистое лицо, руки, покрытые шрамами от ожогов — он выглядел как человек, который видел слишком много, чтобы ещё чему-то удивляться. Но даже он чувствовал тревогу.

— Курс проходит слишком близко к зоне конфликта, — пробормотал он, постукивая пальцами по подлокотнику. — Кто вообще прокладывал этот маршрут?

— Навигационный отдел Земли, сэр, — ответил его первый помощник, молодой лейтенант с испуганными глазами. — Они сказали, что это самый безопасный путь.

— Безопасный, — фыркнул Кейн. — Безопасный, как прогулка по минному полю.

Он посмотрел на тактический дисплей. Красные точки — корабли Солийцев — мерцали в отдалении, словно хищники, ждущие своей добычи. Финальная битва за Землю должна была состояться где-то здесь, в этом секторе. Земной флот стягивал силы, Солийцы готовились к решающему удару. И где-то между ними, как слепой котёнок, полз старый транспорт с мирными колонистами.

— Может, стоит изменить курс? — осторожно предложил лейтенант.

— Уже поздно, — Кейн покачал головой. — Если мы отклонимся, то потеряем топливо. А без топлива мы просто превратимся в космический мусор. Нет, идём по плану.

Он не знал, что эти слова станут приговором для сотен людей.

В пассажирском отсеке, где рядами стояли тесные кресла, было душно и шумно. Люди разговаривали, дети плакали, кто-то пытался спать, кто-то молился. Воздух был пропитан запахом пота, страха и надежды — странная смесь, которая всегда сопровождает беженцев.

В третьем ряду от прохода сидели двое. Мужчина лет тридцати, крепкого телосложения, с тёмными волосами и добрыми глазами. Его звали Герих. Рядом с ним, прижавшись к его плечу, сидела женщина — Рейна. Ей было двадцать восемь, и она находилась на третьем месяце беременности.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Герих, осторожно касаясь её руки.

Рейна улыбнулась. Усталой, но искренней улыбкой.

— Как человек, который летит в ржавой консервной банке через половину галактики, — ответила она. — А ты?

— Как человек, который летит в ржавой консервной банке вместе с беременной женой, — усмехнулся Герих. — Разница только в уровне паники.

Рейна тихо рассмеялась и положила руку на живот. Третий месяц. Ещё совсем немного, но она уже чувствовала, как внутри неё растёт новая жизнь. Маленькое чудо, которое должно было появиться на свет в новой колонии, среди звёзд.

— Знаешь, — сказала она, — я всё время думаю о том, каким он будет.

— Он? — Герих поднял бровь. — А если девочка?

— Нет, я чувствую, что мальчик, — Рейна покачала головой. — Упрямый, сильный. Как ты.

— Тогда нам конец, — вздохнул Герих. — Два упрямых человека в одном доме. Это катастрофа.

— Зато весело, — Рейна улыбнулась и прижалась к нему сильнее.

Герих обнял её, чувствуя тепло её тела. Он вспомнил, как они познакомились — случайно, в очереди в магазине. Она потеряла документы, он помог ей их восстановить, так как у него были связи в бюро по выдачи документов, и он мог сделать это быстро. Через неделю они уже не могли друг без друга. Через месяц поженились. А ещё через два месяца узнали, что станут родителями.

— Слушай, — Герих наклонился к её уху, — а помнишь, как мы выбирали билеты на этот корабль?

— Конечно, — Рейна усмехнулась. — Ты сказал, что «Ласточка-7» — это надёжное судно.

— Ну, я немного преувеличил, — признался Герих.

— Немного? — Рейна обвела рукой вокруг. — Герих, этот корабль выглядит так, будто его собирали из запчастей от трёх разных эпох.

— Зато дёшево и быстро — пожал плечами Герих.

— Дёшево? — Рейна фыркнула. — Мы потратили почти все наши сбережения!

— Зато мы летим первым классом, — Герих широко улыбнулся.

Рейна посмотрела на тесное кресло, на обшарпанные стены, на мигающую лампочку над головой.

— Это первый класс? — спросила она с сарказмом.

— Ну, — Герих задумался, — если сравнивать с грузовым отсеком, то да.

Рейна рассмеялась. Смех был искренним, тёплым, и он на мгновение разогнал тьму, которая сгущалась вокруг.

— Ты невозможен, — сказала она.

— Но ты меня любишь, — Герих подмигнул.

— Люблю, — согласилась Рейна. — Не знаю почему, но люблю.

Они замолчали, наслаждаясь близостью. Вокруг них гудели голоса других пассажиров, кто-то спорил о политике, кто-то играл с детьми, кто-то просто смотрел в иллюминатор на бесконечную черноту космоса.

— Герих, — тихо позвала Рейна.

— М?

— А ты веришь, что мы найдём свой дом?

Герих задумался. Он смотрел на жену, на её глаза, в которых светилась надежда и страх. Он знал, что должен сказать что-то ободряющее, что-то, что даст ей силы.

— Я верю, — сказал он наконец. — Я верю, что мы найдём планету, где сможем построить дом. Где наш сын будет играть в траве, где мы будем встречать рассветы вместе. Я верю, Рейна.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Спасибо, — прошептала она. — Мне нужно было это услышать.

Герих кивнул и прижал её к себе. Он не сказал ей, что тоже боится. Что каждую ночь он просыпается от кошмаров, в которых видит, как их корабль взрывается, как он теряет её, как всё, что они строили, рушится в один миг.

Он не сказал ей этого, потому что знал — иногда надежда важнее правды.

Прошло несколько часов. Пассажиры постепенно успокоились, многие спали. Герих дремал, положив голову на спинку кресла. Рейна смотрела в иллюминатор, наблюдая за звёздами.

Она думала о будущем. О том, как будет выглядеть их новый дом. О том, каким будет их сын. О том, как они будут жить в мире, где нет войны, где нет страха, где есть только любовь и спокойствие.

Она не знала, что этому не суждено сбыться.

Внезапно космос озарился вспышкой.

Это было не обычное свечение звезды. Это было нечто иное — яркое, ослепительное, почти божественное. Свет заполнил весь иллюминатор, и Рейна инстинктивно зажмурилась.

— Герих! — крикнула она, тряся мужа за плечо. — Герих, проснись!

Он открыл глаза и сразу увидел свет. Он был настолько ярким, что, казалось, проникал сквозь стены корабля, сквозь кожу, сквозь кости.

— Что это? — прошептал он.

— Не знаю, — Рейна смотрела на вспышку, не в силах отвести взгляд. — Это похоже на... на рождение звезды.

Вспышка становилась всё ярче. Она росла, расширялась, заполняя собой всё пространство. Пассажиры начали просыпаться, кричать, паниковать.

— Что происходит?! — кричал кто-то.

— Это Солийцы! — вопил другой голос. — Они атакуют!

— Нет, — прошептал Герих, глядя на вспышку. — Это не атака. Это что-то другое.

Он был прав. Это было уничтожение огромного кристалла — главного оружия Солийцев. Земной флот нанёс решающий удар, и теперь энергия кристалла высвобождалась в космос.

Но эта энергия не исчезла. Она превратилась в миллионы невидимых частиц, которые разлетелись во все стороны со скоростью, превышающей скорость света.

И одна из этих волн направлялась прямо к «Ласточке-7».

— Капитан! — закричал лейтенант, глядя на показатели сканеров. — Обнаружена волна неизвестной энергии! Она приближается к нам!

— Размер? — отрывисто спросил Кейн.

— Огромный! Она накроет нас через тридцать секунд!

— Защитные поля!

— Они не выдержат, сэр! Энергия слишком мощная!

Кейн сжал зубы. Он знал, что это конец. Он знал, что старый транспорт не выдержит такого удара. Но он не собирался сдаваться без боя.

— Всем пассажирам! — закричал он в громкоговоритель. — Немедленно занять места! Пристегнуть ремни! Готовьтесь к удару!

В пассажирском отсеке началась паника. Люди кричали, плакали, молились. Кто-то пытался бежать, но бежать было некуда.

Герих схватил Рейну за руку.

— Держись за меня! — крикнул он. — Не отпускай!

— Что происходит?! — Рейна смотрела на него с ужасом.

— Не знаю, но мы выживем! — Герих пристегнул её ремнём, а затем пристегнулся сам. — Слышишь? Мы выживем!

Волна настигла корабль.

В первый момент ничего не произошло. Просто тишина. А затем...

Металл застонал. Корпус корабля задрожал, словно от удара гигантского молота. Свет мигнул и погас. Системы начали отказывать одна за другой.

А затем пришли частицы.

Миллионы, миллиарды невидимых глазу частиц кристалла проникли сквозь обшивку корабля. Они были настолько малы, что не оставляли видимых отверстий, но их было так много, что они действовали, как дробь, выпущенная из гигантского ружья.

Люди начали умирать.

Первой была женщина в пятом ряду. Она вскрикнула, схватилась за грудь и затихла. Затем мужчина в десятом ряду. Затем ребёнок. Затем ещё один. И ещё. И ещё.

Частицы впивались в кожу, проникали в мышцы, пробивали внутренние органы. Они не оставляли ран, но убивали мгновенно. Люди падали, как скошенная трава, не понимая, что происходит.

— Герих! — Рейна смотрела на умирающих вокруг неё людей, и её охватывал ужас. — Герих, что происходит?!

Он не ответил. Он не видел, как частицы приближаются к ним. Зато он видел, как пассажиры начинают умирать и он знал, что нужно делать.

— Рейна, — сказал он тихо, — я люблю тебя.

— Что? — она посмотрела на него, не понимая.

— Я люблю тебя, — повторил он. — И нашего сына. Помни это.

А затем он закрыл её своим телом.

Герих был большим мужчиной. Сильным. Он занимался спортом, работал на стройке, мог поднять двести килограммов без особого напряжения. Но сейчас его сила была не в мышцах. Его сила была в любви.

Он закрыл Рейну собой, приняв на себя основной удар. Частицы кристалла впивались в его спину, проникали в лёгкие, в сердце, в мозг. Боль была невыносимой — словно тысячи игл одновременно вонзались в его тело.

Но он не двигался. Он не кричал. Он просто держал Рейну, прижимая её к себе, защищая от смерти.

— Герих... — прошептала Рейна, чувствуя, как его тело содрогается.

— Всё хорошо, — выдавил он сквозь зубы. — Всё хорошо.

Он лгал. Он знал, что умирает. Чувствовал, как жизнь покидает его тело, как тьма подступает к сознанию. Но он не мог позволить себе умереть, пока не убедится, что она в безопасности.

Вокруг них умирали люди. Крики стихали, сменяясь тишиной. Триста сорок два колониста. Мужчины, женщины, дети. Все они погибали, не понимая, почему.

Рейна видела это. Видела, как жизнь покидает тела, как глаза стекленеют, как лица застывают в масках ужаса. И она кричала. Кричала от боли, от отчаяния, от бессилия.

— Герих! — кричала она. — Герих! Пожалуйста!

Он не отвечал. В какой-то момент, его тело обмякло, руки разжались. Он сделал всё, что мог.

Рейна почувствовала, как что-то острое вонзается в её бок. Частицы кристалла. Они проникли глубоко в её тело.

Боль была страшной. Рейна закричала, но крик застрял в горле. Тьма подступала к ней, затягивая в свои объятия.

Последнее, что она увидела, было лицо Гериха. Спокойное, умиротворённое. Он умер, спасая её. Спасая их сына.

А затем она потеряла сознание.

Корабль «Бездна» появился из гиперпространства через несколько секунд после взрыва. Его капитан, Гриф, был ветераном войны, человеком, который видел слишком много смертей, чтобы ещё чему-то удивляться.

Но то, что он увидел сейчас, заставило его вздрогнуть.

— Что за... — прошептал он, глядя на экран.

Прямо перед ними дрейфовал старый транспортный корабль. Его корпус был покрыт странным налётом, словно изнутри его пронзили миллионы невидимых игл. Системы корабля отказывали одна за другой, из пробоин вырывались струи воздуха.

— Сканеры показывают... — оператор запнулся. — Показывают, что на борту почти нет живых.

— Почти? — Гриф поднял бровь.

— Один сигнал. Слабый, но есть. В пассажирском отсеке.

Гриф сжал кулаки. Он знал, что это значит. Кто-то выжил. Один человек из всего экипажа.

— Подвести нас ближе, — приказал он. — Активировать защитное поле. Оно должно отразить остатки частиц.

— Есть, сэр!

«Бездна» медленно приблизилась к повреждённому транспорту. Защитное поле вспыхнуло, создавая барьер между кораблями. Частицы кристалла, которые всё ещё дрейфовали в космосе, отразились от поля и улетели прочь.

— Сканеры показывают, что выживший — женщина, — доложил оператор. — Она беременна. Сигнал слабый, но стабильный.

Гриф нахмурился. Беременная женщина. Единственная выжившая среди сотен погибших. Это было чудом. Или проклятием.

— Отправить спасательную команду, — приказал он. — И подготовить медицинский отсек. Мы доставим её на Землю.

— Есть, сэр!

Гриф смотрел на экран, на разрушенный корабль. Он видел много смертей. Но эта — смерть мирных людей, колонистов, которые просто хотели найти новый дом — была особенно тяжелой.

— Что здесь произошло? — пробормотал он.

Он не знал тогда, что стал свидетелем рождения легенды.

-------------------------------------------------------------------------------

Рейна очнулась в больнице.

Белый потолок. Яркие лампы. Запах антисептика. Тишина, нарушаемая лишь писком медицинских приборов.

Она лежала на кровати, опутанная проводами и трубками. Тело болело, словно её переехал грузовик. В голове была пустота, словно кто-то стёр её память.

Она попыталась вспомнить, что произошло. Вспышка. Крики. Герих, закрывающий её своим телом. Тьма.

— Герих... — прошептала она.

Рядом появилась медсестра. Молодая женщина с усталыми глазами и доброй улыбкой.

— Вы очнулись, — сказала она. — Хорошо. Мы уже начали волноваться.

— Где мой муж? — Рейна посмотрела на неё с надеждой. — Где Герих?

Медсестра замялась. Её улыбка исчезла, сменившись выражением боли.

— Мне нужно позвать врача, — сказала она и быстро вышла.

Рейна осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь, и в её груди росло холодное чувство. Что-то было не так. Что-то было очень не так.

Через несколько минут пришёл врач. Пожилой мужчина с седыми волосами и усталыми глазами. Он сел рядом с её кроватью и взял её за руку.

— Миссис Рейна, — начал он тихо. — Я должен сообщить вам кое-что.

— Где мой муж? — повторила она. — Он жив?

Врач молчал. Молчание было красноречивее любых слов.

— Мне очень жаль, — сказал он наконец. — Ваш муж погиб. Он спас вас, закрыв своим телом от частиц природу которых мы не понимаем.

Рейна не заплакала. Она просто смотрела на врача, и в её глазах была пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота.

— Нет, — сказала она. — Этого не может быть. Он обещал. Он обещал, что мы будем вместе.

— Мне очень жаль, — повторил врач.

Рейна закрыла глаза. Слёзы потекли по её щекам, но она не издала ни звука. Она просто лежала, и мир вокруг неё рушился.

— Ваш ребёнок, — продолжил врач, — он жив. Несмотря на всё, он жив. Это чудо.

Рейна открыла глаза. Ребёнок. Их сын. Часть Гериха, которая осталась с ней.

— Он... он здоров? — прошептала она.

Врач замялся. Это была не та реакция, которую ожидала Рейна. Она почувствовала, как холодный страх снова сжимает её сердце.

— Есть кое-что, — сказал врач. — Частицы не известной нам природы. Они попали в ваше тело. Не все удалось извлечь. Некоторые проникли слишком глубоко.

— Что это значит? — Рейна смотрела на него с ужасом. — Это опасно?

— Мы не знаем, — честно ответил врач. — Мы никогда не сталкивались с таким. Эти частицы, похожи на микроскопические кристаллы... они обладают неизвестными свойствами. Мы не знаем, как они повлияют на вас или на вашего ребёнка.

Рейна положила руку на живот. Под её ладонью билась новая жизнь. Жизнь, которая теперь была связана с чем-то неизвестным, с чем-то опасным.

— Но ребёнок... он будет жить? — спросила она.

— Мы сделаем всё возможное, — сказал врач. — Но я не могу давать гарантий.

Рейна кивнула. Она посмотрела в окно, на звёзды, которые мерцали вдалеке. Где-то там, среди этих звёзд, теперь был её муж.

Глава 2

Боль была невыносимой.

Рейна кричала, сжимая руки медсестры, которая поддерживала её в родильном зале. Врачи суетились вокруг, их лица были напряжёнными, голоса — отрывистыми. Что-то шло не так.

— Дышите, миссис Рейна! — командовал врач. — Глубокий вдох, теперь выдох!

Рейна пыталась следовать инструкциям, но боль перекрывала всё. Она чувствовала, как её тело разрывается изнутри, как что-то тёмное и горячее пульсирует в её животе. Это были не только схватки.

Частицы кристалла Солийцев, которые остались в её теле, начали реагировать на роды. Они пульсировали, светились под кожей, словно маленькие звёзды, пытающиеся вырваться наружу.

— Что происходит?! — кричала Рейна. — Что с моим ребёнком?!

— Мы не знаем! — честно ответил врач. — Но мы сделаем всё возможное!

Мониторы бешено пищали. Сердцебиение ребёнка то ускорялось, то замедлялось. Каждый раз, когда кристаллы в теле Рейны пульсировали, реагируя на медицинское оборудование, ребёнок реагировал тоже — его крошечное тело изгибалось, словно пытаясь избежать чего-то невидимого.

— Ещё раз! — крикнул врач. — Тужьтесь!

Рейна собрала все силы. Она думала о Герихе. О его лице, о его голосе, о его обещании, что они будут вместе. Она думала о ребёнке, который должен был родиться, несмотря ни на что.

Она тужилась изо всех сил.

И тогда это случилось.

Комната озарилась ярким светом. Кристаллы в теле Рейны вспыхнули одновременно оранжевым огнём, создавая волну энергии, которая прошла через всё её тело. Мониторы взорвались искрами, лампы замигали, а затем...

Тишина.

А потом — крик.

Громкий, пронзительный, полный жизни.

— Мальчик! — объявил врач, держа на руках крошечное существо. — Здоровый мальчик!

Рейна откинулась на подушку, тяжело дыша. Слёзы текли по её щекам — слёзы боли, слёзы облегчения, слёзы счастья.

— Дайте мне его, — прошептала она. — Дайте мне моего сына.

Медсестра положила ребёнка на грудь Рейны. Маленькое, тёплое, живое. Он смотрел на неё своими глазами — глазами Гериха. Тёмными, добрыми, полными жизни.

— Одиссей, — прошептала Рейна. — Я назову тебя Одиссей.

Она выбрала это имя не случайно. Одиссей — герой древних легенд, человек, который прошёл через множество испытаний, но вернулся домой. Человек, который не сдался, несмотря ни на что.

— Ты будешь героем, — сказала она, целуя сына в лоб. — Как твой отец. Как твой народ. Ты будешь героем.

Ребёнок заплакал, и Рейна улыбнулась. Это был первый звук, который она услышала от своего сына. Первый из многих.

Она не знала, что ждёт его впереди. Не знала, что кристаллы в его теле дадут ему силу, о которой он даже не подозревает. Не знала, что однажды он станет тем, кто изменит ход истории.

Она просто держала его на руках и любила.

Этого было достаточно.

-------------------------------------------------------------------------------

Прошло двадцать лет.

Станция «Аврора» была одной из сотен окраинных станций, разбросанных по галактике. Она представляла собой нагромождение металлических модулей, соединённых между собой переходами и трубами. Ржавые стены, мигающие лампы, вечный запах машинного масла и переработанного воздуха — вот что такое «Аврора».

Здесь жили те, кто не мог позволить себе лучшего. Те, кто бежал от войны, от нищеты, от прошлого. Те, кто просто хотел выжить.

Среди них была и Рейна.

Она работала техником в гидропонном отсеке, выращивая растения для продовольствия станции. Работа была тяжёлой, но она не жаловалась. Она привыкла к тяжёлой работе. Одной растить сына было очень не просто.

Одиссей рос здесь, среди металлических коридоров и искусственного света. Он был обычным мальчиком — худым, темноволосым, с глазами, которые всегда смотрели на звёзды.

Но были и странности.

Первая странность проявилась в пять лет.

Одиссей играл в своей комнате — маленьком отсеке, где стояли кровать, стол и ящик с игрушками. У него была любимая машинка — маленький грузовик, который он катал по полу.

Однажды батарейки в машинке сели. Одиссей расстроился — он не мог найти новых. Он сидел на полу, держал машинку в руках и думал, что делать.

И тогда это произошло.

Он почувствовал, как что-то тёплое и пульсирующее поднимается из его груди, проходит через руки и вливается в машинку. Машинка задрожала, а затем поехала.

Одиссей уставился на неё широко раскрытыми глазами. Он не понимал, что произошло. Он просто смотрел, как машинка ездит по комнате, словно ожившая.

— Одиссей! — голос матери заставил его вздрогнуть. — Что ты делаешь?

Он обернулся. Рейна стояла в дверях, и её лицо было белым, как мел.

— Мама, — сказал Одиссей, — машинка поехала! Я не знаю почему!

— Я просто подумал, и она починилась.

Рейна подошла к нему, взяла машинку и внимательно осмотрела её. Батарейки были мертвы. Но машинка ехала.

— Одиссей, — сказала она тихо, — как ты это сделал?

— Я не знаю, — ответил он. — Я просто... почувствовал что-то. И оно поехало.

Рейна закрыла глаза. Она знала, что это значит. Кристаллы. Они проявились.

— Одиссей, слушай меня внимательно, — сказала она, присев перед ним на корточки. — Ты никогда, слышишь, никогда не должен делать этого снова. Понял?

— Но почему? — Одиссей не понимал. — Это же здорово!

— Это опасно, — сказала Рейна. — Очень опасно. Люди не поймут. Они испугаются. И тогда... тогда они могут сделать что-то плохое.

— Что плохое? — спросил Одиссей.

— Они могут забрать тебя у меня, — ответила Рейна. — И я не смогу тебя защитить.

Одиссей посмотрел на мать. В её глазах был страх. Настоящий, глубокий страх. Он не понимал, почему она боится, но он видел, что это важно.

— Хорошо, мама, — сказал он. — Я обещаю. Я не буду больше.

Рейна обняла его и прижала к себе. Она чувствовала, как его маленькое сердце бьётся рядом с её сердцем. Она думала о Герихе, о его жертве, о той ночи, когда всё изменилось.

Она думала о том, что будет дальше.

В семь лет Одиссей поджёг занавеску.

Это произошло случайно. Он играл с игрушечным космическим кораблём, представляя, что летит к звёздам. Он был так увлечён, что не заметил, как его руки начали светиться.

Энергия вырвалась наружу — маленькая искра, которая попала на занавеску. Ткань вспыхнула мгновенно.

— Мама! — закричал Одиссей, отпрыгивая назад. — Мама, пожар!

Рейна прибежала на крик. Она увидела горящую занавеску, увидела испуганного сына и поняла, что произошло.

Она схватила одеяло и набросила его на огонь, сбивая пламя. Через несколько секунд пожар был потушен, но занавеска превратилась в обугленные лохмотья.

Рейна села на пол и заплакала.

— Мама, — Одиссей подошёл к ней, — мама, прости меня. Я не хотел.

— Я знаю, — прошептала Рейна, обнимая его. — Я знаю, что ты не хотел.

Она плакала долго. Одиссей сидел рядом, не понимая, что происходит. Он просто держал мать за руку и ждал.

Наконец Рейна успокоилась. Она вытерла слёзы и посмотрела на сына.

— Одиссей, — сказала она, — помнишь, я говорила тебе, что ты особенный?

— Помню, — кивнул он.

— Твоя особенность... она может принести беду. Не потому, что ты плохой. А потому, что люди боятся того, чего не понимают.

— Но почему они боятся? — спросил Одиссей.

— Потому что они не такие, как ты, — ответила Рейна. — Они не могут делать то, что делаешь ты. И это их пугает.

Одиссей задумался. Он не хотел, чтобы его боялись. Он хотел, чтобы у него были друзья, чтобы с ним играли, чтобы его любили.

— Что мне делать? — спросил он.

— Прятать свою силу, — сказала Рейна. — Не показывать её никому. Никогда.

— Даже тебе? — спросил Одиссей.

— Мне можно, — Рейна улыбнулась. — Я твоя мама. Я всегда буду на твоей стороне.

Одиссей кивнул. Он тогда понял окончательно, что он должен был прятаться. Должен был быть незаметным.

Он обещал матери, что будет скрывать свою силу.

И он сдержал обещание.

Школа на станции «Аврора» была маленькой и тесной. Тридцать детей разного возраста сидели в одном классе, слушая учителя, который сам едва понимал, что преподаёт.

Одиссей старался быть незаметным. Он сидел на задней парте, не поднимал руку, не вызывался отвечать. Он просто слушал, запоминал и ждал, когда закончится день.

Но иногда его сила проявлялась сама собой, несмотря на все его предосторожности.

Это случилось на уроке физкультуры. Дети играли в мяч — старую игру, которую придумали ещё на Земле. Одиссей стоял в стороне, стараясь не привлекать внимания.

Мяч полетел в него. Быстро, неожиданно. Одиссей инстинктивно выставил руку, и в тот же момент вокруг его ладони вспыхнул маленький энергетический щит.

Мяч ударился о щит и отлетел. Он полетел так далеко, что перелетел через всё поле и скрылся за ограждением.

Все замерли.

— Что это было? — спросил кто-то.

— Ветер, — быстро сказал Одиссей. — Просто ветер. Да, ветер подхватил мяч и унёс его.

— Но ветра нет, — возразил один из учеников.

— Значит, был, — отрезал учитель, который поддержал версию Одиссея. — Всё, продолжаем урок, некогда болтать.

Одиссей стоял, не двигаясь. Его сердце колотилось. Он почти выдал себя. Почти.

После урока учитель подошёл к нему.

— Одиссей, — сказал он тихо, — что это было?

— Я не знаю, — ответил Одиссей. — Я просто... выставил руку.

Учитель посмотрел на него долгим взглядом. Затем вздохнул.

— Будь осторожнее, со своей интересной техникой отбивания мячей— сказал он.

— Хотя я вижу в тебе большой потенциал с таким ударом.

— Может запишешься в секцию?

— Нет спасибо, — ответил Одиссей, он то ведь понимал, что дело не в технике удара.

— Ну как знаешь, — сказал ему учитель и отошел к другим ученикам.

Одиссей кивнул. Он понял, что учитель не поверил в историю с ветром. Но он также понял, что учитель не собирается ничего делать. Он просто хотел, чтобы всё оставалось тихо.

Вечером Рейна узнала о случившемся. Она выслушала Одиссея молча, а затем приняла решение.

— Я переведу тебя на домашнее обучение, — сказала она.

— Но почему? — Одиссей расстроился. — Мне нравится в школе!

— Слишком опасно, — ответила Рейна. — Ты почти выдал себя. В следующий раз может быть хуже.

— Но я не хочу быть один! — воскликнул Одиссей.

— Ты не будешь один, — Рейна обняла его. — Я буду с тобой. Я буду учить тебя сама.

Одиссей вздохнул. Он не хотел домашнего обучения. Он хотел быть как все. Но он знал, что мать права. Он был не как все. И это было опасно.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Рейна улыбнулась и поцеловала его в лоб.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Я обещаю.

Домашнее обучение началось со странного.

Рейна не стала учить Одиссея математике или истории. Вместо этого она села с ним на пол, скрестив ноги, и сказала:

— Закрой глаза.

— Зачем? — спросил Одиссей.

— Просто закрой, — ответила Рейна. — И слушай меня.

Одиссей закрыл глаза. Он слышал, как мать дышит, как гудит станция, как где-то далеко играет музыка.

— Представь, что твоя сила — это река, — сказала Рейна. — Она течёт внутри тебя. Ты не можешь остановить её. Но ты можешь научиться управлять её течением.

— Как? — спросил Одиссей.

— Дыши, — ответила Рейна. — Медленно. Глубоко. Чувствуй, как воздух входит в твоё тело и выходит из него.

Одиссей дышал. Медленно, глубоко. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает успокаиваться. Что-то, что всегда было натянутым, как струна, начинало расслабляться.

— Хорошо, — сказала Рейна. — Теперь представь, что ты направляешь эту реку. Не даёшь ей вырваться наружу. Держишь её внутри.

Одиссей представил. Он видел реку энергии, которая течёт через его тело. Он видел, как она пульсирует, как пытается вырваться. И он держал её. Держал крепко.

— Молодец, — сказала Рейна. — Теперь открой глаза.

Одиссей открыл глаза. Он чувствовал себя... спокойным. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойным.

— Что это было? — спросил он.

— Медитация, — ответила Рейна. — Так ты научишься контролировать свою силу. Не прятать её, а управлять ею.

— Это поможет? — спросил Одиссей.

— Поможет, — кивнула Рейна. — Но нужно практиковаться. Каждый день.

Одиссей кивнул. Он был готов практиковаться. Он хотел контролировать свою силу. Он хотел быть нормальным.

Они занимались каждый день. Медитация стала частью его жизни. Он учился дышать, учился чувствовать свою энергию, учился управлять ею.

И постепенно он научился.

Когда Одиссею исполнилось десять, Рейна купила ему перчатки.

— Зачем? — спросил он, вертя их в руках. — Они мне не нужны.

— Нужны, — ответила Рейна. — Ты должен носить их постоянно.

— Но почему? — Одиссей не понимал. — Они неудобные!

— Они скрывают твои руки, — сказала Рейна. — Когда ты используешь свою силу, твои руки светятся. Перчатки скроют это.

Одиссей посмотрел на свои руки. Он вспомнил, как они светились, когда он поджёг занавеску. Вспомнил, как свет пугал его самого.

— Хорошо, — сказал он.

С того дня он никогда не снимал перчатки, когда был на людях.

Он знал, что однажды придёт день, когда ему придётся использовать эту силу. И он хотел быть готовым.

Одиссею было двенадцать, когда он смог в полной мере почувствовать, что может его сила, спящая в его теле.

Это случилось на нижних уровнях станции, куда он иногда спускался, чтобы побыть один. Там было темно и тихо, и никто не задавал вопросов.

Он услышал крик. Не человеческий — кошачий. Пронзительный, полный ужаса.

Одиссей побежал на звук. Он нашёл старый склад, который был охвачен огнём. Пламя вырывалось из вентиляционных шахт, дым заполнял коридор.

А внутри, за огненной стеной, была кошка. Маленькая, рыжая, испуганная. Она кричала, пытаясь найти выход.

Одиссей не думал. Он просто действовал.

Он протянул руки, и энергия потекла через них. Но это была не искра, не вспышка. Это было что-то другое. Что-то более тонкое.

Он не погасил огонь. Он заставил его расступиться.

Пламя отступило, образуя коридор. Одиссей шагнул в него, схватил кошку и выбежал наружу.