Kitabı oxu: «Ветер Ильстара»

Şrift:

Тому, кто был со мной рядом —

В память об одном солнечном дне.


Словарь ударений:

А́гвид

Арнидо́н

Вела́р

Дэ́верон

Ильста́р

Лэ́нья

О́лис

Ти́рос

То́инт

Тинкве́т

Ранго́т

Пролог

События Изначальной Эпохи

Странствие, о котором пойдёт речь в этой книге, началось ярким летним утром из Арнидона — лесной страны, лежащей на западных землях Среднего мира (Средний мир его жители ещё называли Вечнолесьем). Но прежде чем приступить к подробному рассказу об этом странствии, необходимо упомянуть о событиях, которые произошли намного раньше. И в первую очередь, конечно, об Ужасе Изначальной Эпохи — том времени, когда в лесах Вечнолесья появились Пылающие Колодцы: глубокие туннели в земле, ведущие в Подземный Мир.

Подземный Мир делился на три яруса — их ещё называли Ступенями. На Первой Ступени бушевало синее пламя, на Второй — чёрное. В этих глубинах жили вэлты — злые духи, владеющие сумрачной магией. При этом вэлты Второй Ступени превосходили по могуществу своих собратьев с Первой.

На Третьей Ступени было Ледяное Озеро, и что скрывала его бездна, никто не знал. Ступени были разделены между собой пластами земной тверди, и эта преграда не давала обитателям Подземного Мира объединиться. И всё же Подземный Мир в Изначальную Эпоху сумел принести людям немало горестей, когда вэлтам Первой Ступени, которые были ближе всех к Среднему Миру, удалось создать Пылающие Колодцы и проникнуть в Вечнолесье.

К счастью, появление вэлтов не стало для жителей Среднего Мира неожиданностью, потому что их нашествие было предсказано верховным тинкветом Ильстара. Ильстар, или Изумрудный Край, где жили тинкветы, был расположен на востоке Вечнолесья. На языке Ильстара слово «тинквет» означало «тот, кто знает». Так называли тех, для кого грань между мирами была размыта и кто мог выходить за пределы зримого. Дар тинквета не передавался от отца к сыну, и невозможно было предсказать, у кого он откроется.

Тот, кому суждено было стать тинкветом, с детства отличался от своих сверстников. Предпочитая шумным играм одиночество и прогулки по лесным тропам, он открывал для себя язык зверей и птиц, вслушивался в шум ветра, чтобы узнать о далёких неведомых землях, и взбирался на самые высокие утёсы в надежде прикоснуться к небу.

И однажды, в возрасте шестнадцати лет, ранней весной, будущий тинквет просто не просыпался утром, становясь почти бездыханным. Но никто из его близких не пугался, так как все понимали, что происходит. На три следующих дня и три ночи дух юноши разлучался с телом и отправлялся в Путешествие: сначала по бескрайним просторам Среднего Мира, до самых отдалённых уголков Вечнолесья, затем погружался в вечный холод Подземного Мира и, наконец, на короткие мгновенья соприкасался с миром Небесным.

На исходе третьей ночи будущий тинквет приходил в себя. Глаза его, какого бы цвета они ни были до Путешествия, теперь становились зелёными. И с этого момента он готовился к предстоящему уходу, уходу от всего привычного.

Церемония посвящения в тинкветы происходила через год после Путешествия и приурочивалась к весеннему прилёту птиц. После посвящения он уходил жить в лес, где присоединялся к другим тинкветам. Но, несмотря на уединённую жизнь, посвящённые всё же не уходили далеко от обжитых мест, чтобы жители Ильстара могли обращаться к ним за помощью и советом. Ведь тинкветы обладали особыми умениями: некоторые из них могли предвидеть будущее, и все они умели усмирять магией злых духов и врачевать многие болезни.

Верховный тинквет избирался другими тинкветами на всеобщем совете и жил на севере Изумрудного Края, в гроте на склоне Пепельной Горы, жил в полном уединении. Считалось, что нарушить его одиночество можно было только в самом крайнем случае.

И вот однажды поздним вечером, когда на стенах грота танцевали отблески костра, верховного тинквета посетило видение: в этом танце огня он увидел зелёные леса, накрытые внезапным сумраком. Где-то среди лесного океана из-под земли вырвался столп синего пламени высотой с деревья и остался гореть. Земля вокруг оплавилась, и деревья поблизости мгновенно умерли, покрывшись инеем: пламя Подземного Мира было ледяным.

Из пламени на землю шагнула высокая фигура, закутанная в тёмно-синие одежды, переливавшиеся сполохами огня, из которого вышла. На голове у пришельца был капюшон, а лицо скрывала маска из тусклого серебристого льда. На маске зияли пустые чёрные глазницы, и в этой тьме отражался холод бездны, которая породила его. Вооружён он был жезлом с длинным острым когтем на конце. Следом за первым пришельцем из пламени появлялись один за другим и другие, выглядевшие точно так же. Встав полукругом, они ждали остальных. Когда их собралась не одна сотня, каждый из них превратился в серый вихрь, и они унеслись прочь.

Верховный тинквет вздрогнул.

— Вэлты, — едва слышно произнёс он.

На языке Ильстара это слово означало «пришедшие».

Так он предвидел, что духи Первой Ступени Подземного Мира пробьют землю и в Вечнолесье появятся три Пылающих Колодца: один на востоке, в Ильстаре, два других на западе — в Арнидоне и на Туманных Островах. Вэлты захотят истребить всех людей, а Средний Мир превратить в ещё одну Ступень Подземного. С помощью магии вэлты смогут вызывать вихри и быстро преодолевать большие расстояния, и даже прочные стены не станут для них преградой.

Верховный тинквет видел в отблесках огня на стене события возможных грядущих битв: вот стрелы и копья летят в вэлтов, но, не долетая до цели, падают на землю, остановленные глубинной магией. Вот неизвестный воин пронзает вэлта мечом, но клинок проходит сквозь одежды, не причинив врагу никакого вреда.

И лишь тогда, когда сражающийся расколол мечом маску вэлта, раздался протяжный вой, маска осыпалась на землю ледяными осколками, и в этот же миг вэлт исчез. Лишь его одеяние, постепенно утрачивая свой яркий цвет, осталось лежать на земле. Впрочем, со временем истлело и оно. Пришедший был повержен.

Верховный тинквет знал, что времени оставалось мало, и позвал к себе трёх зимородков. Эти небольшие бирюзовые птицы были самыми быстрыми и надёжными гонцами тинкветов. Он прикрепил к их лапкам записки, в которых написал, с чем скоро придётся столкнуться жителям Вечнолесья и как можно справиться с непрошеными гостями. Птицы полетели туда, где вскоре должны были появиться Пылающие Колодцы: один зимородок полетел на юг Ильстара, два других через Светлое Море отправились в Арнидон и на Туманные Острова.

На юге Ильстара послание было получено раньше всех, поэтому там успели собрать большое войско. Но едва оно выдвинулось к месту, указанному верховным тинкветом, как где-то впереди послышался нарастающий гул, доносящийся из Подземного Мира. Позднее в Летописи Изначальной Эпохи этот гул назвали гулом бездны. Затем раздался оглушительный хлопок, и над кронами стоящего неподалёку леса появился столп синего пламени. Уже через полчаса между деревьями появилось множество серых вихрей. Когда лес кончился, вихри распались, и теперь перед воинами Ильстара стояли ряды вэлтов.

Началась битва. Раны от жезлов вэлтов были мучительны: плоть даже после небольшого ранения покрывалась инеем и быстро отмирала, обнажая кости. И всё же людям удалось победить в этой битве, расколов маски всех вэлтов.

В Арнидон, на западные земли Вечнолесья, зимородок летел дольше, через Светлое море, но и там люди успели подготовиться к появлению незванных гостей. Битва с вэлтами состоялась неподалёку от Виллет-Рона, столицы, ведь именно Виллет-Рон оказался ближайшим к Пылающему Колодцу городом. И здесь людям тоже удалось одержать победу.

Тяжелее всего пришлось жителям Туманных Островов: их земля была дальше всех от Ильстара, а Пылающий Колодец появился совсем рядом. Войско собрать не успели, и вэлты напали на королевский дворец. Основной удар приняла на себя дворцовая стража. Долгий бой привёл к тому, что защитников дворца уже почти не осталось, а вэлтов ещё было много. И тогда юная королева Туманных Островов, которой на тот момент только исполнилось шестнадцать лет, сама взяла в руки меч и вышла сражаться с вэлтами.

Она отражала натиск Духов Подземного Мира с удивительной стойкостью, но всё же силы начали оставлять её, и вэлтам удалось нанести ей многочисленные раны. Но кровь не сочилась из её ран, и королева продолжала битву, не обращая на них внимания.

Вскоре последний вэлт был побеждён ею. Вокруг остались лишь лоскуты одеяний и осколки льда от масок. Только тогда юная королева упала, и вскоре жизнь оставила её. Одежда её по-прежнему была чиста, словно и не было долгого боя. Подданные оплакивали свою госпожу два дня, а потом отнесли к самому высокому дереву и оставили там, чтобы утром похоронить под ним: об этом королева успела попросить их перед смертью.

Но на рассвете люди с изумлением увидели, что тело королевы превратилось в статую: она была словно из золота, и светилась изнутри немеркнущим огнём. Жители Туманных Островов оставили статую неподалёку от того дерева, где и желала после смерти остаться их госпожа, сделав для неё постамент. Так первая королева Туманных Островов стала Золотой Девой.

Казалось, что Ужас Изначальной Эпохи миновал. Синее пламя по-прежнему вырывалось из Пылающих Колодцев, только стало ниже, и все духи, пришедшие с Первой Ступени, были повержены.

Но вскоре к верховному тинквету, нарушив его уединение, пришли двое жителей Ильстара: они рассказали ему, что охотились на болоте, находящемся недалеко от Пылающего колодца. И там, в топях, они увидели что-то невообразимое — в застывшей воде спали странные существа: тела их покрывала чёрная блестящая чешуя, над вытянутыми головами поднимались, словно короны, острые шипы. Над водой возвышались редкие кочки и мёртвые деревья, а в небе вдруг появилась чёрная луна, несмотря на то, что вокруг царил ясный день.

Дальше, в сердце трясины, на кочках стояли вэлты, которые снова стали видимы, только маски их теперь были покрыты трещинами, а одежды потускнели. Они раскачивались в такт ветру. И вдруг существа в воде открыли глаза, засветившиеся синим. После этого охотники ушли, охваченные страхом.

Услышав этот рассказ, верховный тинквет понял, что духов Подземного Мира нельзя убить, а можно лишь на время лишить их силы. Развоплощённые вэлты остались в лесах Вечнолесья и постепенно возвращают себе облик. Более того, они обрели союзников: найдя ближайшие к Пылающим Колодцам болота, они с помощью глубинной магии превратили эти болота в Застывшие Топи и поднимают из трясин враждебных людям духов Среднего Мира, которые ранее крепким сном спали в глубинах. Верховный тинквет назвал их «хайси», что означало «пробудившиеся».

Скоро хайси выйдут из Застывших Топей, и с их поддержкой вэлты вновь нападут на поселения людей. Это означало, что Ужас Изначальной Эпохи не закончился, а лишь отступил на время, и что единственный способ избавиться от вэлтов — вернуть их всех в Подземный Мир, а Пылающие Колодцы запечатать. Но какая сила могла заставить вэлтов вернуться в Подземный Мир? А любой, осмелившийся близко подойти к Пылающему Колодцу, будет мгновенно заморожен синим пламенем.

Верховный тинквет искал ответ, как справиться с угрозой Подземного Мира, и не находил его. Он долго не мог уснуть вечером того дня, когда узнал про Застывшие Топи, но всё же уснул ближе к рассвету, вслушиваясь в пение ветра. И ему приснился сон: он стоял на берегу незнакомого озера, на прозрачных водах которого таяли редкие снежинки. На середине озера угадывались дрожащие очертания острова. И вскоре прямо перед ним начали проявляться силуэт моста, уходящий в серебристый воздух над водой. Верховный тинквет не знал, куда ведёт этот мост, но всё же, словно откликаясь на чью-то безмолвную просьбу, он ступил на него.

Ему удалось сделать только три шага, затем берег и мост исчезли, и он оказался на острове. Сначала он не мог разглядеть ничего вокруг из-за утренних сумерек, но вскоре послышалось пение незнакомых птиц, и с первыми его звуками серая пелена начала рассеиваться. И верховный тинквет увидел перед собой стены и дверь, освещённые лучами наступающего рассвета. Надпись над дверью гласила: «Все дороги начинаются и заканчиваются здесь». На землях Ильстара эта надпись означала близость сил Небесного Мира, и встретить её можно было лишь в сакральных местах. Он понял, что перед ним Святилище.

Дверь внутрь была приоткрыта, и за ней мерцал неяркий свет. Он сделал несколько шагов вперёд, но войти не осмелился, остановленный чувством, в котором смешались страх и благоговение. На этом месте его сон был прерван шумом утреннего дождя.

Следующей ночью верховный тинквет засыпал, надеясь, что ему откроется во сне то, что было недосказано вчера. И ветер, под шум которого он уснул, поведал ему, что на далёком Севере есть Бездонное Озеро с Призрачным Островом. Добраться до Призрачного Острова нельзя ни на лодке, ни вплавь: он будет лишь отдаляться при попытках приблизиться к нему. Но для верховного тинквета путь туда открыт, и поэтому, когда он придёт на берег, над водой появится мост, ведущий на Остров.

Святилище на острове — единственное в Вечнолесье место, где время останавливает свой ход, где настоящее воссоединяется с прошлым и будущим. И там как нигде близко к Вечнолесью находятся силы Небесного Мира — мира, который почти никто не может видеть и не каждый может почувствовать.

На Призрачном Острове верховному тинквету откроется текст Заклинания, которое обретёт силу, если произнести его в Святилище. Это Заклинание поможет людям справиться с угрозой Подземного Мира.

И верховный тинквет поспешно начал собираться в путь: дорога предстояла долгая, а вэлты в Застывших Топях ждали своего часа. Вскоре он отплыл на корабле через Светлое море — таким был первый этап его пути. Известное своими сильными штормами, Светлое Море в этот раз оказалось спокойным. О дальнейшей его дороге на Север почти ничего неизвестно. Встретились ли ему опасности или всё обошлось без происшествий — кто знает? Известно лишь, что он достиг Севера, или, как его ещё называли, Края Прозрачных Озёр.

Верховный тинквет тревожился о том, как ему отыскать дорогу к Бездонному Озеру, но тревога эта оказалась напрасной. Ему помогла белая сова, постоянный житель этой холодной земли. Едва он ступил на тропу Севера, как увидел эту белоснежную птицу: она летела впереди него, то исчезая, то вновь появляясь, и он, сочтя её появление неслучайным, следовал за ней. И в скором времени увидел конечную цель своего пути: озеро, на середине которого был едва различим в утренних сумерках Призрачный Остров. Верховный тинквет узнал место, которое он видел во сне.

Он подошёл к берегу и стал ждать. Через несколько мгновений он увидел, что перед ним появляются контуры моста: сначала совсем бледные, они с каждым мгновеньем становились всё более отчётливыми, как будто кто-то обводил ярким грифелем едва заметный набросок. Мост появился для того, кому суждено было взойти на него.

Он ступил на мост и, сделав всего три шага, оказался на Острове. И предсказанное сбылось. В Святилище, где остановилось время, верховный тинквет прочёл Заклинание. Неведомая сила множеством вихрей увлекла всех вэлтов, сколько их было в Вечнолесье, в Пылающие Колодцы, возвращая духов зла на Первую Ступень Подземного Мира. Ни одного вэлта в Застывших Топях не осталось. А Пылающие Колодцы затянул твёрдый непроницаемый лёд, и не существовало силы, способной разбить его. Ужас Изначальной эпохи закончился.

И лишь хайси, принадлежавшие Среднему Миру, остались жить в трёх Застывших Топях, словно напоминание об этом Ужасе. Но, к счастью, выходить за пределы Топей они без вэлтов не могли, и люди просто не приближались к этим зловещим местам.

Обо всём этом — о нашествии вэлтов, о Призрачном острове и спасительном Заклинании тинкветы сделали записи в Летописи Изначальной Эпохи.

О войне между Ранготом и Арнидоном

Хоть угрозу Подземного мира и удалось устранить, но не существовало силы, способной защитить людей от угрозы самим себе. Подтверждением тому стали события пятилетней войны между Арнидоном и Ранготом.

Жители Арнидона не стремились к завоеваниям: им вполне хватало для жизни своей земли, а к воинской славе они были равнодушны. Но, к их несчастью, на южных границах в соседи им достался Рангот — страна близ Бескрайней Пустыни. Ранготцы отличались воинственным нравом и пристрастием к грабежам. Набеги на Арнидон ими совершались не единожды, но их удавалось отражать, поскольку Рангот был населён разрозненными племенами и не имел хорошо вооружённой армии.

Всё изменилось, когда вождь одного из племён подчинил себе все остальные, объявив себя королём. Он начал нашествие на Арнидон, и на этот раз угроза была серьёзной. Ингар Галвит, правитель Арнидона, предвидя затяжную войну, исход которой нельзя было предсказать, принял решение отправить своего единственного трёхлетнего сына Дэверона в Ильстар, где наследник был бы в безопасности.

Война длилась три года с переменным успехом, и в какой-то момент армии Рангота удалось подойти совсем близко к Виллет-Рону, столице Арнидона.

В решающей битве за Виллет-Рон Арнидону на помощь пришли воины с Туманных Островов, и над Ранготом удалось одержать победу. Но победа эта досталась дорогой ценой: многие воины погибли, а сам правитель был тяжело ранен. Лучшие лекари оказались бессильны, и через три дня Ингар скончался. Согласно его воле, наместником правителя был назначен ближайший друг и советник Ингара — Тоинт. Ему предстояло править Арнидоном вплоть до того момента, когда правителем станет Дэверон Галвит: согласно закону Арнидона, правителем мог стать только тот, кому уже исполнилось двадцать восемь лет.

Изумрудный Край

Так, по велению судьбы, в то время, когда на землях Арнидона шла война, Дэверон Галвит оказался в Ильстаре, далёком краю за Светлым морем. Ильстар и Арнидон связывала давняя дружба, и тинкветы Ильстара, исполнив просьбу Ингара, приняли Дэверона к себе.

С каждым годом, проведённым в Ильстаре, Дэверон любил этот край всё больше. Череда сказочно красивых гор, словно каменный пояс, протянулась там на многие расстояния. Горы Изумрудного Края были полны жизни: на их склонах росли сосны и высокие кедры, и множество животных, почти неуловимых, обитало в этих лесах. Птицы в Ильстаре не прекращали своего пения ни днём, ни ночью, и тинкветы говорили, что тот, кто не слышал весеннего пения птиц Изумрудного Края, никогда не встречал настоящей весны.

Многочисленные реки Ильстара были чисты и прохладны, и берега из разноцветных утёсов отражались в их солнечных водах. Почти каждый день в Изумрудном Краю светило яркое солнце, и зимой снег искрился под ним сверкающими брызгами.

А летом солнечные лучи появлялись чуть раньше, чем мир начинал просыпаться, и к полудню уже согревали землю. Но никто из живущих в Ильстаре не жаловался на летний зной: ветер, постоянный житель Ильстара, приносил с собой прохладу многочисленных рек, вплетая в неё ароматы сосновой смолы и спелой земляники.

Дожди в Изумрудном Крае были сильными, но недолгими, и порой они ещё не успевали закончиться, как яркое солнце снова вступало в свои права. Ходили слухи о несметных богатствах, скрытых в здешних горах, о чистейшем золоте и ярких драгоценных камнях. Но жители Ильстара не спешили тревожить недра гор, считая, что у них уже есть подлинное сокровище — сам дух этой удивительной земли.

Таков был Ильстар, где Дэверону предстояло оставаться до той поры, когда война с Ранготом закончится и можно будет вернуться домой. Когда Дэверону исполнилось шесть лет, война между Ранготом и Арнидоном завершилась: ранготцы потерпели поражение и потеряли часть своих земель на юге. Но многие вожди Рангота сочли такой мир унизительным, поэтому разрозненные набеги на Арнидон продолжались и после того, как официально был провозглашён мир. Арнидону, уже пережившему трёхлетнюю войну, с трудом удавалось их отражать.

Лишь через десять лет после заключения мира с угрозой со стороны Рангота было покончено полностью: даже самые воинственные его племена вынуждены были признать поражение, поскольку их силы к тому моменту уже иссякли. Наместник Тоинт подозревал, что этот мир не будет длиться вечно, но пока что лесные дороги Арнидона вновь стали безопасны. Для Дэверона настало время возвращаться.

За тринадцать лет, проведённых в Ильстаре, Дэверон полюбил этот удивительный край всем сердцем. Он не чувствовал себя чужим среди тинкветов и в пору отрочества часто мечтал о том, что когда-нибудь тоже станет одним из них. Дэверон знал, что стать тинкветом может только рождённый в Ильстаре, но всё же надеялся, что в одно весеннее утро, ещё не проснувшись, он, как и прочие тинкветы, отправится в своё Путешествие. Но этого не случилось.

К тому моменту, когда настала пора возвращаться, Дэверон совсем не помнил Арнидон и вовсе не был уверен в том, что хочет вернуться. Но долг не оставил ему возможности выбора, и, когда пришло время, Дэверон взошёл на корабль, присланный за ним из Виллет-Рона. Впереди лежал путь домой.

На этом пути, вглядываясь в просторы Светлого моря, Дэверон пытался вспомнить край, который ему пришлось оставить в детстве, но лишь мимолётные, ускользающие образы открывались ему. Тинкветы, среди которых он жил, немного могли рассказать ему об Арнидоне, поскольку сами никогда там не бывали (они вообще не покидали своих лесов без крайней необходимости).

Дэверону рассказывали, что западные земли Вечнолесья разительно отличались от восточных. На западе не было гор — там встречались лишь пологие холмы. В отличие от вечнозелёных сосен и кедров Ильстара, в Арнидоне царили лиственные леса, пронизанные небольшими извилистыми речками. Городов в Арнидоне было построено немного, и лес подступал к ним совсем близко, словно просился в гости, и жители Арнидона были рады такому соседству.

Виллет-Рон, столица, стоял на берегу большого лесного озера. Из Виллет-Рона в другие города и поселения Арнидона вели узкие дороги, проложенные среди деревьев и замощённые деревом. Впрочем, до самых отдалённых мест Арнидона они всё же не доходили, становясь со временем обычными лесными тропами. В Арнидоне верили, что тропы в здешних лесах, если долго идти по ним, могут привести в самые удалённые уголки Вечнолесья и даже в Небесный мир. Что — как знать? — вполне могло быть правдой.

Земля, куда Дэверон возвращался, была уже незнакома ему, и он понимал, что придётся открывать её заново. Дэверон надеялся со временем полюбить Арнидон не меньше, чем Ильстар. Но всё чаще ему казалось, что в его сердце уже не осталось места для любого другого края, кроме того, где лучи солнца играют на вершинах изумрудных гор.

Глава 1. О радостном сне и тревожном пробуждении

Дэверон не заметил, как уснул. Здесь, на берегу извилистой лесной реки ни на мгновенье не умолкала музыка лета: шумела вода, пели птицы, а деревья неспешно перешептывались между собой. Засыпать, погружаясь в эти звуки, было легко и сладостно, словно возвращаться в любимые и давно покинутые места. Дэверон видел сон: ему двенадцать лет, он в Ильстаре, и стоит на вершине высокого утеса. Далеко внизу блестит река, а теплый воздух пропитан ароматом сосновой смолы. Юность и летний полдень наполняли его сердце какой-то особенной, сверкающей радостью.

Но внезапно июльское тепло исчезло. Дэверон ощутил холод, словно кто-то огромный и невидимый обжёг его ледяным дыханием. Взглянув на свои руки, он с изумлением увидел, что они медленно покрываются тусклым инеем. С каждым мгновением холод усиливался, и когда Дэверону стало трудно дышать, он проснулся.

Ему и раньше снился Ильстар, но в этих грёзах был только свет, а сегодняшний сон вселил в его сердце тревогу. Впрочем, через несколько мгновений тревога отступила. Дэверон сидел на берегу, прислонившись спиной к большому, поросшему мхом камню, а вокруг шумел лес. Повсюду было лето, ясное и яркое.

Арнидон, правителем которого Дэверону предстояло стать этой зимой, уже вошёл в его сердце. Будущему правителю нравились здешние леса, увядающие осенью и возвращающиеся к жизни весной, которая почти всегда наступала в этих краях внезапно: за морозными снежными днями быстро приходило тепло, и нескольких дней хватало, чтобы всё вокруг расцвело. Полюбил он и лесную речку, на берегу которой сегодня уснул. У нее было имя — Лэнья, но Дэверон в своих мыслях называл ее просто рекой. Лэнья текла уже за пределами Виллет-Рона, и к ней вплотную подходил лес.

Сейчас ее берега, переплетенные корнями ив, были покрыты ещё невысокой травой, а на чистой воде замерли бутоны кувшинок. Деревья на другом берегу подступали совсем близко к реке, и лесная тропа, петляя среди них, спускалась до самой воды. Дэверону нравилось приходить сюда в одиночестве и смотреть на неспешное течение вод.

Вскоре настала пора возвращаться в Виллет-Рон: сегодня до обеда Дэверон хотел нанести один визит. Каждый раз, уходя отсюда, он на несколько секунд останавливался и оглядывался на другой берег. Ему казалось, что однажды он увидит кого-то там, на лесной тропинке. Кого именно, он и сам не знал, но почему-то был уверен, что эта встреча обрадует его. Дэверон и сейчас оглянулся, но тропа, как и всегда, оставалась пустой.

Обратный путь до Виллет-Рона не занял много времени, и уже через несколько минут дорога, вымощенная деревом, вела Дэверона мимо невысоких домов из белого камня, построенных в удалении друг от друга. Между домами росли деревья, ветер раскачивал их кроны, и Дэверону казалось, что он все еще в лесу.

Встреченные жители приветствовали будущего правителя наклоном головы, после чего занимались своими делами: наместник Тоинт жил открыто и просто, не требуя от своих подданных особого благоговения, и Дэверон с удовольствием продолжил эту традицию. Вскоре он уже был на зеленой лужайке, посередине которой на возвышении стоял Храм Ветра — высокая постройка круглой формы, в которую с разных сторон вели четыре двери. Двери эти никогда не закрывались, и лишь в плохую погоду завешивались тяжелыми пологами.

Дэверон вошел в Храм. Там вдоль стен были подвешены на цепочках и горели неярким пламенем многочисленные лампады. В центре Храма стояла отлитая из бронзы статуя птицы с распростёртыми крыльями. Храм Ветра был воздвигнут еще в Изначальную Эпоху. Озеро, на берегу которого был построен Виллет-Рон, тогда было морем, по которому и приплыли переселенцы, основавшие город. Неизвестно, какие обстоятельства вынудили их покинуть прежний дом, но в те далекие времена им пришлось отправиться в плавание по неизведанным водам в поисках берега для нового пристанища.

Но случилось так, что их корабли остановил штиль, воцарившийся на море. Время шло. Запасы воды и пищи подходили к концу, а корабли так и стояли, замерев на водной глади. Тогда люди обратились к ветру, умоляя его прийти к ним на помощь. И просьба эта была услышана. Сначала в небе появился силуэт огромной парившей птицы, а затем на море упали капли прохладного дождя и пришел ветер, а вместе с ним вернулась надежда. Ветер направил корабли к берегам, покрытыми густыми лесами.

И люди решили не искать себе другого дома. Здесь, на берегу, и был основан Виллет-Рон, столица будущего Арнидона. В благодарность ветру за спасение люди построили Храм, и установили в нем статую птицы, предвестницы появления ветра. Птицу назвали Анда, что на языке древних переселенцев означало «надежда». Впрочем, с тех пор в Арнидоне никогда больше не видели подобных птиц.

Войдя в Храм, Дэверон некоторое время стоял, глядя на статую Анды, освещенную золотистыми отблесками пламени лампад. На стенах вокруг было множество фресок, сделанных в память о первых переселенцах: на них было изображено Древнее море и корабли под светлыми парусами. Вскоре послышались шаги, и на винтовой лестнице, ведущей на второй ярус, появился темноволосый юноша с ясными глазами. Он был одет в длинные темные одежды. Это был служитель Храма Ветра, Эрвин Тринс.

Пять лет назад прежний служитель умер. Согласно обычаю, он заранее выбрал своего преемника, и выбор его пал на Эрвина. Эрвин любил бывать в Храме еще с детства, много часов проводя в беседах со своим предшественником, и со временем принял решение: когда придет время, он принесет обеты и останется жить в Храме до конца своих дней.

Служитель Храма вел жизнь затворника, и мог покидать свою обитель лишь ради коротких прогулок. Он должен был поддерживать в Храме порядок, зажигать лампады и возносить ветру прошения о помощи людям: жители Арнидона верили, что ветер отгоняет тоску и уныние, приносит перемены к лучшему, дарит сердцам свободу и легкость, а также помогает умершим добраться до Врат Небесного Мира.

При Храме хранилось много рукописей, в том числе и на языке Ильстара. Эрвин, хорошо изучивший его, занимался переводами долгими одинокими вечерами. Знакомство Дэверона с Эрвином быстро переросло в дружбу. Дэверон часто после своих прогулок к лесной реке заходил сюда. Визиты будущего правителя радовали Эрвина, и он всегда находил время для бесед с ним. Дэверон рассказывал Эрвину об Ильстаре — его волшебных горах, теплом ветре, и причудливых облаках на ярком небе. Эрвин, который не бывал нигде, кроме Виллет-Рона и его окрестностей, слушал эти рассказы с замиранием.

Ещё друзья обсуждали прочитанные книги, и любили говорить о далеких загадочных землях, особенно о Севере. В последнее время Эрвин переводил с языка Ильстара книгу «Северные сказания», в которой были записаны многие легенды далекой северной земли. Сейчас Север был уже полностью покинут: племена, населявшие его, ушли, и никто не знал, куда. Ходили слухи, что дорог и даже тропинок там уже не осталось, а в озерах появились странные существа.

Увидев Эрвина, Дэверон поздоровался с ним:

— Добрый день.

— Добрый день. Я услышал твои шаги, — сказал Эрвин, жестом приглашая Дэверона наверх.

Дэверон поднялся по лестнице, и друзья сели на широкую скамью возле просторного стола, на котором лежали книги и манускрипты. Купол Храма Ветра был сделан полностью прозрачным, чтобы в Храме всегда было видно небо, и сейчас сверху лился дневной свет.

— Я ненадолго, — сказал Дэверон, — Как продвигается твой перевод «Северных сказаний»?

— Потихоньку. Но думаю, что к осени уже закончу, — ответил Эрвин. — Мог бы закончить и раньше, если бы не моя всегдашняя лень.

— Это не лень. Просто ты созерцатель, и не хочешь лишний раз отвлекаться на что-то, — сказал Дэверон.

— Да? Не знаю. Может быть. Знаешь, я вчера прочитал в «Северных сказаниях», что на Севере есть чудо, которое называют небесными кострами: ночное зимнее небо вдруг начинает полыхать ослепительными красками: зелеными, синими, алыми. И вся земля вокруг тоже светится. Вот бы мне увидеть хоть раз такое своими глазами. Впрочем, что это я? Путешествия ведь не для меня.

После небольшой паузы Эрвин вновь заговорил:

— Удивительно тёплое начало лета в этом году.

— Да. Как в Ильстаре, — Дэверон улыбнулся.

— Ты до сих пор тоскуешь по Изумрудному краю и хочешь вернуться туда, — не то спросил, не то просто сказал Эрвин.

— У каждого должно быть место, куда хочется вернуться, — ответил Дэверон. — Ты знаешь, что я хотел когда-то стать тинкветом и остаться в Ильстаре навсегда, но…тинкветом нельзя стать, им нужно родиться. Я не такой. И теперь мой дом — здесь.

— Да, каждому предначертана своя дорога, — сказал Эрвин. — И порой хочется, чтобы она была проложена иначе. Но…

Эрвин не успел договорить. Снаружи послышался торопливый перестук копыт. Дэверон встал и подошел к открытому окну. По тропинке через лужайку, в сторону дворца, проехал рослый всадник на черном коне. Дэверон узнал его. Это был Гуннарт, военачальник армии Арнидона. Сейчас он должен был находиться на южной границе, рядом с Ранготом: там был размещён военный лагерь, так как от Рангота по-прежнему исходила опасность.

Дэверон удивился, и вновь, как сегодняшним утром на берегу реки, почувствовал беспокойство. Неожиданный и явно поспешный приезд Гуннарта вряд ли сулил что-то хорошее.

— Гуннарт приехал, — сказал Дэверон, повернувшись к Эрвину. — Интересно, почему. Я пойду, пожалуй. Завтра я еще зайду к тебе.

Эрвин молча кивнул, и Дэверон почувствовал, что служитель Храма тоже обеспокоен.

Дэверон направился во дворец. Идти пришлось недалеко: дворец был совсем рядом. Создатели сделали его не столько величественным, сколько уютным: невысокий и длинный, с рядами арочных окон, он стоял напротив Храма Ветра изящным полукругом. Единственная башня посередине дворца смотрела на Храм Ветра, и была на одной высоте с его прозрачным куполом. Под башней была арка, ведущая во внутренний двор, где и находился вход во дворец.

Дэверон шёл по длинному коридору, в распахнутых окнах которого виднелась листва далеких деревьев. Вскоре он увидел идущего ему навстречу дворцового стражника.

— Где наместник? — спросил Дэверон.

— Он в своей гостиной. Там сейчас и Гуннарт, — ответил стражник.

Дэверон подошел к двери гостиной, и, постучав, приоткрыл её. В глубине зала в резном кресле сидел наместник Тоинт. Ему было немногим за пятьдесят, но выглядел он старше, что было неудивительно: власть тяжела и в лучшие времена, а срок его правления выпал отнюдь не на них. Неподалеку от наместника на длинной скамье сидел Гуннарт. Военачальник Арнидона был одет в темно-серебристую одежду, и на его куртке был вышит буковый лист — символ Арнидона. Гуннарт принимал участие еще в битве за Виллет-Рон, но тогда ему было чуть больше пятнадцати лет, так что старым он не был.

Увидев Дэверона, Тоинт кивнул ему и жестом пригласил его войти. Гуннарт хотел подняться, чтобы поклониться Дэверону в знак приветствия, но Дэверон жестом остановил его и сел рядом с ним на скамью.

— Что-то случилось? — спросил Дэверон. — Опять ранготцы?

— Нет, на этот раз они ни при чем, — сказал Тоинт. — Полагаю, что лучше будет, если Гуннарт тебе все расскажет.

Плохие предчувствия Дэверона усилились. Если не Рангот, то что же тогда?

— Начну я с самого начала, — заговорил Гуннарт. — Как вы уже знаете, Дэверон, наш военный лагерь стоит недалеко от южной границы. И мы периодически объезжаем лес, чтобы убедиться в отсутствии нарушителей наших границ со стороны Рангота. Пять дней назад я сам поехал осмотреться, и немного заплутал. Казалось бы, давно знакомые места, но отъехал на пару сотен шагов, и вот…

Гуннарт немного помолчал, затем продолжил:

— В общем, близился вечер, а я всё никак не мог найти дорогу в лагерь. И так получилось, что я забрал совсем сильно к югу, и оказался вблизи Пылающего Колодца. Я и раньше его видел, и он никогда не менялся: круглый проем в земле, затянутый льдом, вокруг сгустки синей застывшей лавы с причудливыми узорами, и ничего живого поблизости. Давно мертвый колодец, спящий вечным сном. Но вечным ли?

— Вам следовало бы стать поэтом, Гуннарт, — Дэверон едва заметно улыбнулся, хотя улыбаться ему сейчас хотелось меньше всего. Он понял, что ничего хорошего дальше не услышит.

— Кхм… Вообще-то я писал в молодости стихи, — смущенно сказал Гуннарт. — Впрочем, сейчас не об этом. Итак, я оказался у Пылающего Колодца, и остолбенел. Вокруг него сверкали отблески синего пламени: на земле и даже на далеко стоящих деревьях, а лава тускло светилась. Мне стало страшно, не скрою, но я все же подошёл поближе. И увидел, что непроницаемый лёд, заморозивший Колодец, стал полностью прозрачным. И я рассмотрел, что там, внутри, из самой бездны поднимается огонь. Теперь его было хорошо видно. Слишком хорошо.

— И что же это может значить? — не столько кому-нибудь, сколько сам себе задал вопрос Дэверон.

— Мы не знаем, — заговорил Тоинт, — Гуннарт никому пока не рассказал об увиденном. Заклинание Изначальной Эпохи действует, Пылающий Колодец заморожен, но что-то происходит, раз через лёд теперь видно глубинное пламя. Впрочем… Времена идут, и ничто не может остаться неизменным. Может быть, увиденное Гуннаротом и вовсе ничего не означает, просто лёд изменился с течением времени. Но в любом случае, я предлагаю отправить корабль в Ильстар, чтобы рассказать об увиденном тинкветам и спросить у них совета. Возможно, они знают, в чем дело. Может быть, и с Пылающим Колодцем в Ильстаре происходит что-то подобное.

— Я могу отправиться в Ильстар! — воскликнул Дэверон и тут же ему стало неловко. Он понимал, как это прозвучало: будто он обрадовался тому, что нашел повод для отъезда.

— Я полагаю, что тебе пока лучше остаться здесь, — сдержанно сказал Тоинт. — Я найду, кого отправить к тинкветам. Когда мы узнаем, что об этом думают тинкветы, тогда и будем решать, что нам делать. И надо ли вообще делать что-то. А пока что лучше не распространяться о том, что увидел Гуннарт. Слухи и домыслы нам ни к чему.

Наступило молчание. Дэверон вспомнил свой утренний сон, только теперь пронзительный холод, казалось, подбирался к нему наяву. И не только к нему.

— Что же, думаю, что мне будет лучше вернуться к южной границе, — заговорил тем временем Гуннарт. — Послезавтра я отправлюсь назад, в наш лагерь. Объезжая территорию, буду теперь и к Пылающему Колодцу обязательно наведываться, чтобы заметить, если ещё что-то изменится.

— Да, именно так и следует поступить. Благодарю тебя, Гуннарт, за бдительность и мужество, — немного усталым голосом сказал Тоинт.

— Мужество было у тех, кто бился с вэлтами в Изначальную Эпоху. Мне до них далеко, — сказав это, Гуннарт кивнул и быстро вышел из комнаты.

Тоинт и Дэверон остались одни. Тоинт смотрел на сидящего напротив Дэверона, и пытался увидеть в нем черты того мальчика, который много лет назад отправился в Изумрудный Край за Светлым Морем. Годы жизни в Ильстаре оставили на Дэвероне неизгладимую печать. Тоинт не смог бы объяснить, в чем это заключалось, но Дэверон стал нездешним, словно только что сошёл с тропы священного леса.

Первое время после приезда в его речи проскальзывали незнакомые слова, когда он невольно переходил на язык Ильстара. Его бывшие когда-то тёмно-серыми глаза посветлели за годы отсутствия, и теперь напоминали горный хрусталь, и даже некогда тёмные волосы стали светлыми. И все-таки Дэверон, даже сильно изменившийся, не стал для Тоинта чужим, и Тоинт был очень рад этому.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил наконец Тоинт.

— Думаю, что спокойные времена заканчиваются. Впрочем, подождем, что скажут тинкветы. Завтра я зайду в Храм Ветра. Полагаю, Эрвину можно обо всем рассказать.

— Да, конечно, — кивнул Тоинт.

Закончив разговор с наместником, Дэверон ушёл в свою комнату. Про обед он не вспомнил.

Глава 2. Шаги на лесной тропе

Комната Дэверона была не слишком большой, но просторной, с единственным окном, из которого был виден Храм Ветра. На стене висела картина, подаренная тинкветами будущему правителю Арнидона в день его отъезда из Ильстара. На ней была изображена тропинка, поднимающаяся вверх и уводящая в горы, унизанные малахитовыми соснами. Это был Изумрудный Край, но не какое то конкретное место, а его общий образ, словно художник решил воплотить на полотне душу этой земли. Дэверон, который и сам неплохо рисовал, считал, что художнику это удалось.

В этот день Дэверон больше не выходил из своей комнаты. Он думал о том, что рассказал Гуннарт, и не мог уснуть до глубокой ночи. Стоя у окна и глядя на спящий Виллет Рон, он увидел, как под куполом Храма зажёгся свет, и решил, что в эту минуту Эрвин Тринс, наверное, склонился над «Северными сказаниями». Всё вокруг было умиротворённым и тихим, но Дэверон представил себе, как сейчас, этой ночью, где-то далеко отблески синего пламени полыхают в тёмном лесу, и ему стало страшно.

Следующим утром Дэверон снова был на берегу так полюбившейся ему лесной речки. Он хотел собраться с мыслями, прежде чем идти к Эрвину и рассказывать ему о разговоре с Тоинтом и Гуннартом. Присутствие здесь, как и всегда, оказало на него благотворное действие. Слушая шум воды, Дэверон чувствовал, что все его волнения тонут в летнем утре. Тинкветы наверняка объяснят, в чём дело. Возможно, нет никаких зловещих знаков в том, что лёд на Пылающем Колодце стал прозрачным.

Перед тем как уйти, Дэверон по обыкновению бросил взгляд на тропу на другом берегу и внезапно понял, что что-то изменилось. Птицы запели громче, а шум воды, напротив, как будто стих. Дэверон ясно услышал, как на другом берегу хрустнула ветка. Кто-то шёл по тропе. Не отрываясь, Дэверон смотрел на противоположный берег. Вскоре на тропинке показался человек. Через плечо у него была перекинута дорожная сумка, а на светло-зелёной одежде был вышит кедр в круге солнца. И даже с этого расстояния Дэверон разглядел серебряную подвеску у него на шее: птица с распростёртыми крыльями и человеческим лицом. У Дэверона прервалось дыхание. Он помнил, кто носит такие подвески. Перед ним был тинквет Ильстара!

Дойдя почти до самой воды, пришедший остановился и, прижав правую руку к груди в приветственном жесте, произнёс на языке Западных земель:

— Яркого солнца.

Это было приветствие тинкветов. Дэверон ответил, как было принято:

— Тёплого ветра.

Незнакомец улыбнулся и продолжил разговор:

— Моё имя — Агвид. Я прибыл из Ильстара, как вы, вероятно, уже поняли. Полагаю, что вижу перед собой Дэверона Галвита, будущего правителя Арнидона?

Речь приезжего была торжественна и нетороплива, как того требовали приличия. И Дэверон, несмотря на учащённое биение сердца и множество готовых сорваться с языка вопросов, ответил в том же духе:

— Да, я Дэверон Галвит. Недалеко справа есть мост. Вы можете перейти на этот берег. И поспешно добавил: — Если, конечно, ваш путь лежит в Виллет Рон.

— Да, именно туда мне и нужно, — сказал Агвид. С этими словами он ушёл вдоль берега, чтобы перейти реку по мосту. Дэверон на некоторое время остался один. Его переполняла радость. Он даже не думал о цели приезда тинквета сюда, в Виллет Рон, хотя и догадывался, что это связано с Пылающими Колодцами. Но сейчас ему больше всего хотелось расспросить неожиданного гостя о новостях Ильстара, а также узнать, из каких именно он мест — возможно, у них есть общие знакомые. День становился всё светлее.

Вскоре Агвид показался среди деревьев уже на этом берегу и подошёл к Дэверону.

— Итак, как я уже говорил, я направляюсь в Виллет Рон, — сказал он. — Мне нужно обсудить с вами некоторые вопросы.

Дэверон не стал ни о чём спрашивать тинквета, полагая, что разговор о делах приличнее будет начать, когда гость отдохнёт после долгого пути. Поэтому он просто кивнул и сказал:

— Я сейчас возвращаюсь во дворец. Прошу вас быть там почётным гостем.

И они пошли по деревянной дороге навстречу светлому городу. Дэверон спросил:

— Вы из какой части Ильстара?

— С северной. А вы, как мне известно, во время своего пребывания в Ильстаре жили на юге?

— Да, — ответил Дэверон. — Значит, мы с вами из разных мест. Изумрудный край такой большой…

— И прекрасный повсюду, — добавил Агвид.

— Вы шли пешком по лесам после того, как высадились на берег Светлого Моря? — спросил Дэверон.

— Нет, это был бы слишком долгий путь. Я добирался по Лэнье: плыл на лодке, а после оставил её у берега выше по течению. Должен заметить, что мне пришлось по душе это речное путешествие: на этой реке много красивых кувшинок, а ночью трава на берегу переливается зелёными огоньками.

— Это светлячки, их много на этих берегах, — улыбнулся Дэверон. Его обрадовало, что тинквету тоже понравилась Лэнья.

— Я буду очень рад услышать новости из Ильстара, — сказал Дэверон после небольшой паузы. — Ведь я оставил его почти двенадцать лет назад и с тех пор не общался ни с кем оттуда.

— О, новости действительно есть, — произнёс Агвид, тоже чуть помедлив. — Правда, не могу сказать, что они радостные…

Дэверон не удивился этим словам. Вскоре через массивные открытые ворота они вошли в Виллет Рон. Тинквет смотрел по сторонам с большим интересом, а увидев Храм Ветра, и вовсе остановился.

— Я, конечно, знаком с историей Храма из Летописи Изначальной Эпохи, — сказал он. — Но увидеть его своими глазами — это совсем другое дело. Я обязательно позже зайду сюда.

Дэверон и Агвид встретили Тоинта ещё во дворцовом коридоре.

— Наместник, — как можно торжественнее произнёс Дэверон. — Позвольте представить вам тинквета, прибывшего из Ильстара. Мы встретились на берегу Лэньи.

— Добрый день, — с полупоклоном сказал тинквет. — Меня зовут Агвид, и я очень рад быть в Виллет Роне.

— А я, в свою очередь, очень рад принимать такого уважаемого гостя, — ответил Тоинт.

Наместник не смог скрыть удивления, но тоже не стал ни о чём спрашивать, а лишь сказал:

— Дэверон, проводи гостя в комнату, пусть отдохнёт с дороги. Через два часа жду вас на обед.

Проводив Агвида в гостевую комнату, Дэверон отправился в Храм Ветра. Ему не терпелось поговорить с Эрвином. Эрвин сидел на невысоком бортике, окружавшем статую Анды, и о чём-то размышлял. Дэверон, кивнув головой в знак приветствия, сел рядом.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Эрвин. — Ты выяснил, почему вернулся Гуннарт?

— У меня много новостей. Не знаю даже, с чего начать, — ответил Дэверон. — Впрочем, начну по порядку. Гуннарт приехал, чтобы кое о чём нам рассказать. Так случилось, что он проезжал недалеко от Пылающего Колодца и увидел, что лёд на нём стал прозрачным. Синее пламя теперь рвётся наружу, и его видно даже на расстоянии. Конечно, он тут же поехал в Виллет Рон.

— Вот уж это действительно те новости, которые надеешься никогда не услышать! — воскликнул Эрвин. — Что же могло случиться?

— Вот и мы с наместником и Гуннартом задались этим вопросом. В итоге решили отправить корабль к тинкветам, чтобы спросить у них совета.

— Мудрое решение, — кивнул Эрвин. — Уж если кто-нибудь и знает, что происходит, то это тинкветы.

— Но только никому не придётся плыть в Ильстар. Сегодня я был на берегу Лэньи и встретил там, как ты думаешь, кого?

— Не может быть, — растерянно сказал Эрвин.

— Может, — улыбнулся Дэверон. — Я встретил тинквета. Он приехал в Арнидон, чтобы поговорить со мной. Думаю, не ошибусь, если предположу, что его приезд связан со всеми этими событиями.

— О! — Эрвин был и удивлён, и обрадован. — Знаешь, я столько слышал о тинкветах от тебя, но не надеялся когда-нибудь увидеть кого-нибудь из них. А теперь, похоже, получится и увидеть, и познакомиться. Ведь он же зайдёт в Храм?

— Да, конечно. Кстати, в честь его приезда во дворце сегодня будет торжественный обед. Тоинт пригласил Гуннарта, а я хочу, чтобы и ты к нам присоединился.

— Я? — с удивлением переспросил Эрвин.

— Да. Полагаю, что тебе тоже следует присутствовать. Послушаешь, что расскажет наш гость, возможно, сможешь что-то посоветовать.

— В самом деле? — спросил Эрвин. — Не думаю, что мои советы могут кому то пригодиться. Ведь я всего лишь… — Эрвин запнулся, подбирая слова.

— Ты тот, кто зажигает пламя в потухших лампадах, — с улыбкой сказал Дэверон. — Знаешь, я в самом деле хотел бы, чтобы ты пришёл.

— Если честно, то мне и самому интересно. Хорошо, я приду, — сказал Эрвин.

Обед по случаю приезда гостя состоялся в два часа пополудни на балконе дворцовой башни. Погода была хорошая, и там разместили стол, высокие кресла, а пол застелили мягким ковром. С балкона открывался великолепный вид на Храм Ветра, сияющий под летним солнцем, и на весь Виллет Рон, за которым виднелось бескрайнее море зелёных лесов. Белые дома Виллет Рона напоминали Храм Ветра, только в миниатюре: они тоже были круглой формы и с выпуклыми крышами.

Кроме тинквета, Тоинта и Дэверона, на обеде присутствовал и Гуннарт. Эрвин пришёл во дворец всё в той же простой тёмной одежде, какую носил всегда. У скромного служителя Храма, впрочем, и не могло быть изысканных нарядов. Агвиду представили Гуннарта и Эрвина, и все сели за стол. Эрвин разглядывал Агвида настолько внимательно, насколько позволяли приличия. Всё в облике тинквета казалось ему примечательным: и кедр в солнечном круге на одежде, и подвеска с птицей с закрытыми глазами и лицом человека, и узкая лента с изображёнными на ней переплетёнными ветвями деревьев, охватывающая голову; и длинные золотистые волосы, и ярко-зелёные глаза.

Сначала Агвид ничего не говорил о цели своего приезда, а рассказывал присутствующим про северную часть Ильстара, откуда он приехал: о чистых быстрых реках и горах, укрытых снежными покрывалами.

— Жаль, что я не добрался до тех мест, пока жил в Ильстаре, — вздохнул Дэверон, слушая Агвида.

— Возможно, одна из тропинок в здешних буковых лесах ведёт как раз туда, — с улыбкой ответил Агвид, имея в виду предание о волшебстве лесных троп Арнидона.

— А я, в свою очередь, очень хочу посетить Храм Ветра. С этими словами Агвид взглянул на Эрвина.

— Конечно, вы можете прийти в любое время, — поспешно сказал Эрвин. Служитель Храма чувствовал себя немного скованно в собравшемся обществе, что было неудивительно для того, кто вёл жизнь затворника.

— Тогда я приду завтра утром, — сказал Агвид.

Вскоре обед был закончен, и присутствующие теперь неспешно пили вино из высоких кубков. Это вино делали в Виллет Роне. Местные жители называли его «Сказки июля», потому что оно было из спелой голубики, которая созревала в здешних лесах как раз в середине июля. Впрочем, некоторые особо дотошные люди утверждали, что нельзя называть вином то, что сделано не из винограда, но большинство всё же не сомневалось, что это было именно вино, притом необыкновенно ароматное и вкусное. А ещё, как говорили многие, если выпить его перед сном, то сны приходят цветные и радостные.

Агвид пил напиток не спеша, не забывая при этом хвалить и само вино, и его создателей. Потом он отставил бокал в сторону и заговорил, обращаясь к Дэверону:

— Вы по дороге во дворец спрашивали меня, какие новости из Ильстара я могу вам рассказать. Так вот, с некоторых пор мы, тинкветы, начали замечать перемены в наших краях. Из Застывшей Топи вдруг стали доноситься крики хайси, словно стаи хищных птиц собирались куда-то лететь. В горах участились камнепады, а ночи, казалось, стали темнее и длиннее. Что-то происходило, это чувствовалось, будто тёплым летним днём вдруг подул ледяной ветер.

При этих словах Дэверон вздрогнул. Он снова вспомнил сон, увиденный им на берегу Лэньи. После небольшой паузы Агвид продолжил:

— По какому-то наитию я решил добраться до Пылающего Колодца, который был недалеко, и увидел, что лёд, через который раньше ничего нельзя было разглядеть, стал чуть прозрачнее, и сквозь него теперь местами можно было увидеть синее пламя в Подземном Мире. Не удивлюсь, если и в Арнидоне происходит нечто подобное.

— Увы, у нас всё ещё хуже, — вступил в разговор Тоинт. — Гуннарт, расскажите, — обратился он к военачальнику Арнидона.

— Когда мне довелось побывать возле Пылающего Колодца в наших лесах, то я увидел, что пламя уже не просто заметно, а как будто бушует уже в Среднем Мире, — лаконично сказал Гуннарт.

— Мы как раз собрались отправлять в Ильстар корабль, — вновь заговорил Тоинт. — Чтобы попросить совета у тинкветов, ведь кому, как не вам, знать, что происходит.

— Да, мы знаем, — кивнул Агвид. — Впрочем, продолжу свой рассказ. Итак, почувствовав неладное, было решено собрать совет, на который прибыли бы тинкветы со всех концов Ильстара. И мы отправили в путь зимородков с записками. Не стану утомлять вас подробным рассказом о совете. Скажу лишь, что, посовещавшись, мы решили, что пришло время прервать уединение верховного тинквета, отправив к нему одного из нас, дабы поговорить обо всём происходящем. Для этой цели был выбран ваш покорный слуга. Верховный тинквет живёт относительно недалеко от наших мест: до Пепельной Горы было три дня пути. Он уже в очень преклонных летах и почти ничего не видит. И всё же ему открыто многое, гораздо больше, чем любому из ныне живущих. Он, как оказалось, ждал моего прихода и поведал мне, что все нынешние зловещие знаки — лишь предвестники куда большей беды. Дело в том, что Заклинание Изначальной эпохи постепенно теряет силу. И недалёк уже тот день, когда его действие совсем закончится.

Несмотря на то что остальные собравшиеся уже были готовы к плохим новостям, это известие всё равно застало их врасплох. Ненадолго наступило молчание, а затем вновь заговорил Агвид:

— Вэлты рвутся из Подземного Мира сюда, в Вечнолесье. Там, в бездне, они могут обращать свою злобу лишь на самих себя. А злобе всегда тесно. Сейчас, когда сила Заклинания ослабевает, лёд истончается. И когда сила Заклинания иссякнет, лёд исчезнет, и преград между Подземным Миром и Вечнолесьем больше не будет. Тогда повторится Ужас Изначальной Эпохи.

— Но разве Заклинание не должно было действовать до конца времён? И что же теперь делать? — спросил Дэверон.

— Никто не говорил, что Заклинание будет действовать вечно. Все почему-то сами так решили. Вы, Дэверон, своим вопросом подвели меня к следующей части моего рассказа. Выслушав то, что сказал мне верховный тинквет, я задал ему единственно возможный вопрос: что можно предпринять? На что мне был дан ответ: Заклинание Изначальной Эпохи должно прозвучать вновь. Тогда оно обретёт прежнюю силу.

— Что же, — с облегчением сказал Тоинт. — Значит, всё не так и плохо. Верховному тинквету нужно отправиться на Север, к Бездонному Озеру, и прочесть Заклинание в Святилище. Ведь только прозвучав там, оно подействует.

— Но Агвид сказал, что верховный тинквет уже очень стар. Будет ли ему под силу проделать такой длинный путь? — спросил Дэверон.

— Нет, он не отправится на Север, — покачал головой Агвид. — Он даже ходит с большим трудом. Но дело не только в этом. Он сказал мне слова, которые были для меня непонятны: «Времена изменились. Теперь для пути на Север выбран другой. Мост появится лишь для того, кто видел нездешний свет на камнях древнего утёса. Для того, кто жил среди вас, но никогда не был одним из вас».

При этих словах Агвида Дэверон невольно вздрогнул. Гуннарт и Тоинт озадаченно переглянулись, а Эрвин посмотрел на Дэверона. Агвид же невозмутимо продолжал свой рассказ:

— Я не понял, о ком были сказаны эти слова, и верховный тинквет пояснил, что мне надо вернуться назад и передать его слова приехавшим на совет. Я так и сделал. Стоило мне рассказать присутствующим об этом разговоре, как наши гости с южных земель поняли, о ком шла речь. Дэверон, это было сказано о вас, будущем правителе Арнидона, который провёл среди тинкветов тринадцать лет. Никто, правда, не знал, о каком утёсе говорил верховный тинквет.

— О том, что снится мне уже который год, — машинально пояснил Дэверон. — Я любил забираться на него в детстве. Но… я ничего не понимаю. При чём здесь я? Ведь всегда считалось, что только для верховного тинквета появится мост на Призрачный Остров.

— Я понимаю ваше удивление, — ответил Агвид. — Для собравшихся на совет это также оказалось неожиданностью. Мы думали о том, почему именно вы, но то, что знает верховный тинквет, не всегда возможно уразуметь остальным. Кое-какие предположения, впрочем, у нас возникли. Призрачный Остров, как известно, место вне времени. Там, где прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино, там Средний мир настолько близок к Небесному, что почти переплетается с ним. Именно поэтому мост появлялся лишь для верховного тинквета — ведь тинкветы живут на стыке двух миров и в какой то степени принадлежат каждому из них. И более всего, конечно, близок к Небесному Миру был верховный тинквет. Именно поэтому лишь ему был открыт путь на Призрачный Остров.

— Что же изменилось сейчас? — спросил Дэверон.

— Трудно сказать, — вздохнув, ответил Агвид. — Возможно, дело в нас самих. Многое менялось с Изначальной эпохи, и мы не стали исключением. Мы всё больше стремились приблизиться к Небесному Миру и постепенно отдалялись от тревог и забот Среднего. Некоторые из нас, вопреки обыкновению, уходили очень далеко вглубь лесов и совсем переставали общаться с людьми — видимо, чтобы те не отвлекали их своими просьбами и вопросами. Но смысл нашего пути с самого начала был не в том, чтобы стать обособленным кругом людей, замкнувшихся на самих себе. Нам открывалось большее лишь для возможности служения тем, кому это большее пока недоступно. А вы, Дэверон, никогда не упивались своей избранностью, как многие из нас. Но благодать священных лесов всё равно осталась с вами.

— Хорошо, пусть многие тинкветы сошли с предначертанного пути, но разве к верховному тинквету это тоже относится? — с удивлением спросил Тоинт.

— Это трудно объяснить, — Агвид взглянул на Дэверона, словно ища поддержки.

Тинкветы — как одно целое, — думая о чём то своём, сказал Дэверон. — То, что происходит с одним, касается всех.

Наступило молчание.

— Вот, я сообщил все новости. И хочу узнать, согласны ли вы отправиться в путь, Дэверон? — спросил наконец Агвид.

— Да, конечно, если дела обстоят таким образом, — Дэверон выглядел растерянным. — Но… А что, если мост на Призрачный Остров не появится? Я самый обычный человек, уверяю вас, и я не чувствую близости к Небесному Миру.

— Полагаю, что об этом трудно судить, даже вам самому. К тому же нельзя не измениться по пути на Север, — ответил Агвид. — И в любом случае, я думаю, нужно попытаться.

— Хорошо, я поеду, хотя и не верю, что смогу заменить верховного тинквета. И я не знаю текст Заклинания.

— Его никто не знает, верховный тинквет ничего про это не сказал. Главное — войти в Святилище, тогда и Заклинание станет известно, — сказал Агвид.

— Но я плохо себе представляю дорогу на Север. Сначала нужно будет добраться до Эрифона, переплыть его, потом пройти через Безмолвный Лес… — Здесь Дэверон запнулся. О том, что лежит за Безмолвным Лесом, он имел довольно смутное представление.

— Дальше дорога пройдёт через Заоблачные горы, — сказал Агвид. — Когда они останутся позади, откроется путь на Север. А вот потом… Северные края давно пустуют, и последняя карта этих мест датирована ещё Изначальной Эпохой. Там нам уже придётся ориентироваться на месте.

При слове «нам» присутствующие с удивлением посмотрели на Агвида, а Дэверон с трудом сдержал радостный возглас.

— Да, — словно спохватившись, сказал Агвид. — Должен сказать, что я буду рад отправиться с вами, Дэверон. Осмелюсь предположить, что могу быть полезен в таком путешествии. Я неплохо ориентируюсь в незнакомых местах и, как всякий тинквет, знаком с магией. Так что, если у вас нет возражений…

— Конечно, нет! — воскликнул Дэверон, пожалуй, чуть более громко, чем позволяли приличия. На какое-то мгновение он забыл о вэлтах, забыл о Подземном Мире, и только радость осталась в его сердце: он отправляется на Север, в Край Прозрачных Озёр, вместе с тинкветом Ильстара!

А Эрвин Тринс сидел и старательно разглядывал стол перед собой. Его не должны были манить неведомые тропы. Пусть те, кому это предназначено, отправятся к Бездонному Озеру, а он попросит ветер помогать им на этой дороге. Но почему-то ему стало очень грустно.

— Итак, я предлагаю завтрашний день потратить на приготовления к дороге, а послезавтра утром выехать, — сказал Агвид. — Наша цель — добраться до Бездонного Озера раньше, чем сила Заклинания иссякнет.

— Хорошо бы знать, сколько у нас времени до этого момента, — вздохнул Дэверон.

— Я спрашивал об этом верховного тинквета. Он полагает, что у нас есть время до начала осени. Но точно никто не может знать. Сейчас середина июня, и если мы отправимся в путь как можно быстрее, то примерно к середине августа будем на Севере, — сказал Агвид.

После недолгой паузы заговорил Гуннарт:

— Я считаю, что вдвоём вам отправляться рискованно. Путь далёкий и непростой. Про Безмолвный Лес и перевалы в Заоблачных Горах ходят нехорошие слухи. Да и про северные озёра тоже. Полагаю, что вам нужно будет взять в сопровождение отряд.

— Нет, — покачал головой Дэверон. — С отрядом мы будем идти медленнее, а времени у нас немного. К тому же, Гуннарт, вспомните про Пылающий Колодец на южной границе. Если сила Заклинания иссякнет раньше, чем мы доберёмся до Бездонного Озера, или если мы вовсе туда не доберёмся… Тогда каждый воин будет на счету.

— Боюсь, что тогда количество воинов уже не будет иметь решающего значения, — вздохнул Тоинт. — Но тебе решать, Дэверон.

— Хорошо. Значит, я и Агвид скоро отправимся в путь, — сказал Дэверон.

— Я думаю, что если и рассказывать об этих новостях, то в самых общих чертах, — сказал Тоинт. — Можно рассказать о том, что Заклинание снова должно прозвучать, поскольку лёд истончился. И что с этой целью Дэверон и тинквет уезжают на Север. А вот про то, что уже этой осенью его действие закончится, лучше пока не говорить. А вы, Гуннарт, возвращайтесь на южную границу, как и хотели, и стяните к Пылающему Колодцу все наши силы. На всякий случай.

— Хорошо, — Гуннарт кивнул.

— Когда вы доберётесь до Туманных Островов, то сообщите Тиросу, королю, о том, что происходит. Пусть тоже соберёт воинов, — сказал Тоинт.

— Значит, основные решения приняты… А завтра утром, как я уже говорил, я побываю в Храме Ветра, — сказал Агвид. — Очень хочется увидеть старинные фрески, посмотреть на Анду. И побеседовать со служителем Храма. — Агвид взглянул на Эрвина.

Эрвин сказал:

— Хорошо, я буду ждать вас.

— Ну что же, — подытожил Тоинт. — Полагаю, что пора заняться приготовлениями к отъезду.

Глава 3. В дорогу

Дэверон начал собираться в дорогу. Ему казалось, что сборы будут долгими, но они закончились почти сразу, как только начались. Сначала он выбрал одежду для предстоящего пути: такое же серебристое одеяние с вышитым на нём буковым листом, какое носили Гуннарт и другие защитники Арнидона. Дэверон, хоть и не бывал никогда на войне, сейчас почему то чувствовал себя так, будто отправляется туда.

Потом он достал с полки меч, подаренный ему тинкветами. Меч был лёгким и коротким, с рукоятью в виде ствола дерева, круглая крона которого служила эфесом. У всех тинкветов были такие мечи, и из сумки Агвида, как ещё вчера заметил Дэверон, виднелась похожая рукоять. Как и многое оружие в Ильстаре, меч нёс на себе заклинания, придававшие ему силу. Войн в Ильстаре не было со времён Ужаса Изначальной Эпохи, но все тинкветы учились владеть мечом и не утратили со временем этого искусства.

Пока Дэверон размышлял о предстоящем путешествии, приблизился вечер. Несмотря на все волнения прошедшего дня, Дэверон спал ночью глубоким спокойным сном.

В отличие от будущего правителя Арнидона, служителю Храма Ветра спалось этой ночью беспокойно. Эрвина посещали дивные сны: вот он сам стоит на вершине утёса, про который рассказывал ему Дэверон, а вокруг бушует июльский полдень; вот он идёт по тропе Севера, и небо над ним сияет алым и зелёным, и сияние это отражается в чистых озёрах. Несколько раз за ночь он просыпался, садился на кровати и через прозрачный купол Храма видел над головой яркие белые звёзды.

Утром он проснулся измученным и усталым и, едва проснувшись, понял, чего хочет больше всего на свете. А хотел он уйти туда, в огромный и неведомый для него мир, уйти вместе с Дэвероном и Агвидом. Это открытие удручило его, ведь служителю Храма не пристало стремиться к чему либо, кроме своей обители. Вздохнув, Эрвин вспомнил, что скоро придёт Агвид, и, одевшись и умывшись, спустился вниз, чтобы встретить тинквета.

Эрвин едва успел спуститься и зажечь лампады, как Агвид уже вошёл в Храм. Было раннее утро, и в Храме они были одни.

— Доброе утро, — поздоровался Агвид.

— Доброе утро, господин тинквет, — ответил Эрвин.

При этих словах в глазах Агвида сначала промелькнуло удивление, а затем, как показалось Эрвину, тинквет с трудом сдержал смех.

— Прошу вас, не надо именовать меня господином, — сказал Агвид. — Имени вполне достаточно. И я очень рад, что я здесь.

Агвид долго рассматривал убранство Храма: подходил к статуе Анды, смотрел на лампады, изучал фрески на стенах. Он не задавал Эрвину никаких вопросов — казалось, он просто впитывал дух этого места. Наконец он обернулся к служителю Храма:

— Мне кажется, что я сам сейчас проплыл на тех кораблях, что пришли к берегам Арнидона по Древнему Морю. Этот Храм прекрасен, и хорошо, что здесь есть такой достойный служитель, как вы.

Эрвин слегка вздрогнул при этих словах, вспомнив прошедшую ночь и открытие, сделанное им после пробуждения.

— Идёмте наверх, — сказал он Агвиду. — У меня здесь тоже есть «Сказки июля», и я покажу вам некоторые старинные рукописи, если хотите.

— Да, конечно, — ответил тинквет.

Когда манускрипты были просмотрены, а кружки с вином почти опустели, Агвид задал Эрвину неожиданный вопрос:

— Скажите, Эрвин, вы хотели бы отправиться с нами к Бездонному Озеру?

Вопрос этот застал Эрвина врасплох, и он ответил быстро, не раздумывая:

— О да! То есть… нет. Зачем мне туда идти? И вообще… Служитель Храма, помимо всего прочего, ещё и затворник. Даже то, что я вчера присутствовал во дворце, уже можно считать отступлением от принятого мной образа жизни, а уж о том, чтобы покинуть Виллет Рон, оставить Храм, и речи быть не может.

— Я понимаю, — кивнул Агвид. — Но мой вопрос не праздный. И я всё-таки хотел бы услышать ответ.

— Как я уже говорил, дело здесь не в моём желании, — сказал Эрвин. — Неважно, хочу я или нет уехать. Я просто не могу.

— Дело в том, что верховный тинквет сказал мне ещё кое-что, что я хотел бы обсудить именно с вами. Он сказал, что с нами в путь должен отправиться и тот, кто зажигает пламя в потухших лампадах. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что речь идёт о вас, — сказал Агвид.

— Да?! Очень странно… Это, бесспорно, обо мне, но я не понимаю, чем могу помочь вам в этой дороге. Даже если бы мне и можно было уйти.

— Эрвин, ведь это не просто слова. То, что сказано верховным тинкветом, имеет особое значение. И угроза возвращения Ужаса Изначальной Эпохи — разве не веский довод, чтобы временно отступить от своих обетов? А насчёт того, чем вы можете быть полезны, так этого никто не может знать заранее. Именно поэтому я и спрашиваю: хотите ли вы уйти с нами? — Тинквет сделал ударение на слове «хотите».

Эрвин некоторое время молчал, глядя на солнечные блики на столе, и наконец твёрдо сказал:

— Да, я хочу.

— Тогда, я полагаю, вам следует присоединиться к нам, — сказал Агвид.

— И всё равно я не уверен, что это будет правильно.

Агвид сказал с едва заметной улыбкой после недолгой паузы:

— Вы удивляете меня, Эрвин. Я вижу, что вы действительно хотите пойти на Север, и передаю вам нижайшую просьбу от высших сил отправиться туда, а вы всё равно сомневаетесь. Предлагаю вам отринуть сомнения и начать готовиться к отъезду. Завтра утром мы будем ждать вас. До Эрифона поедем на лошадях. Вы ведь умеете ездить верхом?

— Да, ещё с детства, — ответил Эрвин. Он смотрел куда то мимо Агвида, словно пытаясь осознать то, что произошло за это утро.

— Тогда до завтра, — Агвид поднялся. — И не укоряйте себя за свой выбор, Эрвин. Поверьте, он сделан не только вами.

Выбрать одежду для дороги Эрвину было непросто. С одной стороны, она должна была быть подходящей для долгого пути, поэтому его всегдашнее длинное облачение не очень подходило. С другой — служитель Храма всегда оставался его служителем, поэтому ему надлежало одеться так, чтобы соответствовать своему статусу.

В итоге он выбрал одежду простую и удобную: просторные брюки и рубашку, а ещё взял куртку бронзового цвета: такого же, как статуя Анды. У куртки был широкий капюшон с вышитыми по его краям изображениями горящих лампад. Куртка досталась Эрвину от кого-то из его предшественников, и, хотя она была ему немного велика, Эрвин всё же остановил выбор на ней. А ещё он решил, что пристёгнет к поясу ножны с кинжалом: он не собирался с кем-то сражаться, но справедливо рассудил, что нож в долгом пути не помешает.

На следующее утро Эрвин стоял на пороге Храма. Прежде чем уйти, он затушил все лампады, убрал лежавшие на столе книги и рукописи. Храму надлежало оставаться пустым: до возвращения служителя никто не должен был входить туда. Он вышел на крыльцо и посмотрел внутрь, прежде чем задёрнуть полог на двери. Статуя Анды, раскинувшей крылья, смотрела на него, словно давая понять, что будет ждать его возвращения.

Эрвин взглянул вперёд, на плескавшийся вдалеке океан зелёного леса, в котором ждали таинственные тропы, нежное золото рассветов и отблески вечерних костров. Он быстро задёрнул полог и пошёл вниз по ступенькам, сдерживаясь, чтобы не побежать.

Вскоре он уже подошёл к дворцу и вошёл во внутренний двор. Там рос раскидистый старый бук, под которым стоял длинный стол и такая же длинная скамья. Агвид и Дэверон сидели на скамье, а Тоинт и Гуннарт стояли рядом. У входа во внутренний двор Эрвин заметил коней: двух чёрных и одного белого.

— Доброе утро всем, — сказал Эрвин.

С ним поздоровались.

— Агвид сказал вчера, что ты едешь с нами. Ты не представляешь, как я рад этому, — Дэверон улыбался.

— Я сам не ожидал, что так получится. Но Агвид уверил, что без меня никак не обойтись, — Эрвин хотел, чтобы это прозвучало шутливо, но получилось почти жалобно.

— Пожалуй, пора, — сказал Тоинт после недолгого молчания.

— Да, — коротко сказал Агвид, и они направились к выходу из внутреннего двора.

Для Эрвина был приготовлен чёрный конь с маленькой белой звёздочкой на лбу. Эрвин уже был знаком с ним: этот конь иногда, гуляя, подходил к Храму и ждал у ступеней, а Эрвин выносил ему угощение. Полностью чёрный, тонконогий конь был для Дэверона, а Агвид сел на белоснежного.

Друзья уезжали на рассвете, когда большинство жителей Виллет Рона ещё спали, и провожали их только Тоинт с Гуннартом.

— Удачи вам на вашем пути. Я не слишком люблю осень, но в этот раз буду ждать её приход с нетерпением, — сказал Тоинт. Говоря это, он имел в виду, что возвращение путников ожидалось в октябре.

Гуннарт молча поклонился уезжающим. Вскоре друзья сели на коней и тронулись в путь. Тоинт долго смотрел им вслед, особенно на изящный серебристый силуэт Дэверона на чёрном коне, удалявшийся с каждым мгновением.

Проезжая мимо Храма Ветра, Эрвин отвернулся. Его утренняя радость от того, что он оставляет Храм, до сих пор не покинула его, и ему было неловко.

Путники следовали мимо белых домов, утопающих в зелени лета. Вскоре они выехали через открытые ворота и направились вниз по деревянной дороге, которая вела к Лэнье. Виллет Рон остался позади.

Дэверон вновь видел знакомый берег, серебристые ивы, высокую траву и разноцветных бабочек над ней. Когда друзья проезжали по мосту, Эрвин, ехавший последним, остановился, чтобы посмотреть вниз, на чистую воду реки.

— Жаль, что кувшинки ещё не до конца раскрылись, — сказал он, вздохнув.

Проехав по мосту, они оказались перед высоким холмом. Там, на его вершине, на фоне остальных деревьев выделялось одно: высокий вяз стоял особняком, и казалось, что его раскинувшиеся ветви достают до неба, переплетаясь с облаками. Взобравшись на холм, они на некоторое время остановились под этим величественным деревом.

— Ну вот, мы и в лесах Арнидона, — сказал Дэверон. — Наша дорога началась пятнадцатого июня.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,13 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
18 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
200 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: