Kitabı oxu: «Драгоценности солнца»

Nora Roberts

JEWELS OF THE SUN

(#1 OF GALLAGHERS OF ARDMORE TRILOGY)

Copyright © Nora Roberts, 1999

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary

Перевод с английского Юлии Хохловой

Художественное оформление Дарьи Васильченко

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2024

© Хохлова Ю., перевод на русский язык, 2024

* * *

Посвящается

Рут Райан Лэнган

«О дитя, иди скорей

В край озер и камышей

За прекрасной феей вслед –

Ибо в мире столько горя,

что другой дороги нет».

Уильям Батлер Йейтс¹

Глава 1

Совершенно определенно, она сошла с ума.

Кому, как не ей, дипломированному психологу, это знать.

Все симптомы налицо. Они уже несколько месяцев кружат над ней, словно вороны: раздражительность, вспыльчивость, рассеянность, забывчивость. Полное отсутствие мотивации, энергии, целеустремленности.

Родители отреагировали, как всегда, ненавязчиво: мол, ты можешь лучше, Джуд. Коллеги начали коситься, одни с тщательно скрываемой жалостью, другие с плохо скрываемым неодобрением. Она возненавидела преподавание, студентов, разобиделась на подруг, родных, начальство и подчиненных.

Самое простое дело – поутру встать с кровати и собраться на работу – превратилось в настоящий подвиг вроде покорения Эвереста. Но главное, ей на этот Эверест даже смотреть не хочется, не то что покорять.

И в довершение всего – неконтролируемое импульсивное поведение. О да, вишенка на торте: в высшей степени уравновешенная Джуд Фрэнсис Мюррей, одна из самых крепких ветвей семейного древа чикагских Мюрреев, благоразумная и преданная дочь доктора Линды Мюррей и доктора Джона К. Мюррея, уволилась.

Не взяла творческий отпуск, не попросила несколько недель отдыха, а уволилась. Прямо посреди семестра.

Почему? Ни малейшего понятия.

Она сама в шоке. Декан, коллеги и студенты – тоже.

Вела ли она себя подобным образом два года назад, когда ее брак рухнул? Ни в коей мере. Продолжала жить как ни в чем не бывало – читала лекции, занималась научной работой, посещала мероприятия. Ни разу не дрогнула, даже общаясь с адвокатами и педантично выполняя формальности, сопровождающие окончание семейного союза.

«Семейный союз» – пожалуй, громко сказано, да и его расторжение не доставило особенных хлопот. Брак, продлившийся около восьми месяцев, не породил ни серьезных неприятностей, ни страсти.

«Пожалуй, именно страсти и недоставало, – думала Джуд. – Будь во мне больше огня, Уильям не бросил бы меня ради другой женщины, едва завяли цветы в свадебном букете. Впрочем, поздно горевать: я такая, какая есть. Или была. Одному богу известно, какая я теперь».

Наверное, отчасти причина в этом. Джуд Мюррей вышла на край обрыва, оглядела бесконечное мутное море однообразия и скуки, которое представляла собой ее собственная жизнь, и в ужасе метнулась прочь.

Что, кстати, совершенно ей несвойственно.

От подобных мыслей сердце забилось в два раза чаще положенного. Только инфаркта сейчас не хватало. Джуд представила заголовок:

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЬНИЦА

ИЗ АМЕРИКИ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ

В АРЕНДОВАННОЙ МАШИНЕ

В высшей степени дурацкий некролог. Сгодится для «Айриш таймс», любимой бабушкиной газеты. Родители, разумеется, испытают сильнейшее душевное потрясение от столь неопрятной, вызывающей, неприличной смерти. Стыд-то какой.

Естественно, они будут убиты горем, но в первую очередь озадачены: о чем думала их девочка, уезжая в Ирландию, когда у нее блестящая карьера и чудная квартира на берегу озера?

Без сомнения, спишут все на бабушкино дурное влияние.

И, конечно, окажутся правы. Они всегда правы. С того самого момента, как зачали свою дочь во время чрезвычайно благопристойного полового акта, состоявшегося ровно через год после свадьбы.

Джуд не горела желанием представлять процесс в подробностях, но не сомневалась, что совокупления ее родителей отличались чрезвычайной благопристойностью. Как обожаемые ими классические балетные спектакли – идеальная хореография и безупречный вкус.

До чего она докатилась! Сидит в арендованной машине с дурацким рулем не на той стороне и думает о том, как ее отец и мать занимаются сексом.

Джуд прижала пальцы к глазным яблокам, пока наваждение не растаяло.

Когда сходишь с ума, именно так все и происходит.

Вдох, выдох, еще раз вдох. Кислород прочистит мозг и успокоит мысли. Есть два варианта. Первый: вытащить чемоданы из багажника, вернуться в аэропорт, сдать ключи от машины морковно-рыжему улыбчивому парню из пункта проката и купить билет домой.

Да, работы у нее больше нет, но можно продать акции и некоторое время не тревожиться о деньгах. Жилья тоже нет, ибо квартира на полгода сдана одной милой паре, но можно пожить у бабушки.

А бабушка обратит на внучку преисполненный разочарования взор потускневших, однако все еще прекрасных голубых глаз и скажет: «Джуд, милая, каждый раз, когда ты хочешь поступить по зову сердца, у тебя не хватает сил сделать решающий шаг. Почему?»

– Да не знаю я! Не знаю, – Джуд горестно закрыла лицо руками. – Это ты меня сюда отправила. Что мне делать в коттедже на Эльфийском холме целых шесть месяцев? Я даже не представляю, как рулить этой проклятой машиной.

До истерики оставалось совсем немного – максимум один всхлип. Слезы клокотали в горле, жгли глаза. Но прежде чем упала первая слезинка, Джуд вскинула голову, крепко зажмурилась и выбранила себя за бесхарактерность. Истерики, припадки гнева, приступы желчности и прочее неподобающее поведение – не более чем проявление распущенности. Ее с детства учили распознавать подобные состояния. Нельзя поддаваться эмоциям.

– Хватит ныть, жалкая ты идиотка. Постыдилась бы! Разговариваешь сама с собой, плачешь в машине. Встряхнись уже и заводи эту чертову колымагу, – Джуд судорожно вздохнула, расправила плечи. – Итак, второй вариант: завершить начатое.

Она повернула ключ в замке зажигания, произнесла краткую молитву, чтобы по дороге никого не убить и не покалечить (себя в том числе), и выехала с парковки.

Джуд пела – в основном чтобы не вопить от страха. Стоило ей подъехать к очередной круговой развязке, которые ирландцы жизнерадостно величают карусельками, у нее вскипал мозг: она путала право и лево, в панике представляла, как сбивает ни в чем не повинных пешеходов, и от ужаса горланила все, что в голову взбредет.

По пути из Дублина в графство Уотерфорд Джуд распевала арии из мюзиклов, затем орала ирландские застольные песни, а на узком выезде из городишки под названием Карлоу голосила припев из песни «Браун Шугар», да так, что сам Мик Джаггер бы содрогнулся.

После Карлоу стало полегче. Вероятно, боги, хранящие путников, обалдели от шума и перестали швырять встречные автомобили под колеса многострадального «Вольво». А может, помогла Дева Мария, чьи часовни в изобилии встречались вдоль дороги. Как бы то ни было, Джуд приноровилась к машине и даже начала наслаждаться путешествием.

В перламутровом солнечном свете отливали изумрудной зеленью бесконечные гряды холмов, теряющиеся в тени далеких гор. На небе парили легкие жемчужно-серые облака, в воздухе подрагивала серебристая дымка. Подобную картину впору увидеть на полотне гениального художника, но никак не в реальной жизни. А если долго смотреть, можно ненароком очутиться внутри рамы, в волшебном мире, созданном воображением мастера.

Этот-то мир и узрела Джуд, едва осмелилась оторвать взгляд от дороги. Ее взору предстала невероятная, ошеломляющая красота, от которой щемило сердце и затягивались душевные раны.

Неправдоподобно зеленую гладь полей разделяли осыпающиеся каменные ограды и ряды низкорослых деревьев. Пестрые коровы и нестриженые овцы пощипывали травку, деловито тарахтели тракторы. Тут и там попадались белые и бежевые домики, рядом с которыми сушилось белье, а во дворах буйно цвели всевозможные цветы.

Вдруг за поворотом, совершенно неожиданно и необъяснимо, показались развалины старинного монастыря, горделиво возвышающиеся на фоне ослепительной зелени и небесной синевы, словно ожидая своего часа.

Что почувствуешь, поднимаясь по чудом сохранившимся ступеням, отполированным сотнями ног? Бабушка говорит, если хорошенько прислушаться, можно услышать музыку, голоса, шум битв, женский плач и детский смех, доносящиеся из глубины веков. Получится ли?

Разумеется, Джуд не верила в подобную ерунду. Но здесь, в этом свете, на этом воздухе, невозможное казалось возможным.

Раскинувшаяся перед ней земля предлагала все – от былого величия до чарующей простоты: соломенные крыши, каменные кресты, старинные замки, деревушки с узкими улочками и вывесками на гэльском.

По заросшей обочине, где дорожный знак предупреждал о выбросе гравия, брел старик с собакой. На обоих были одинаковые коричневые шляпы. Джуд умилилась и еще долго хранила в памяти образ забавной парочки, завидуя свободе и безыскусной простоте их жизни.

Должно быть, эти двое гуляют каждый день, в любую погоду, затем возвращаются в уютный маленький домик с соломенной крышей и ухоженным садиком. Старик пьет чай, а пес (хотя у него есть своя будка) дремлет у камина.

Джуд тоже захотелось побродить по этим полям в компании преданной собаки. Просто идти и идти, пока не захочется присесть. А потом сидеть и сидеть, пока не захочется встать. Какая роскошь – делать что хочешь, как хочешь и когда хочешь.

В жизни Джуд не было места такой простой ежедневной свободе. Больше всего на свете она боялась, наконец, обрести это драгоценное сокровище, коснуться серебристого краешка кончиками пальцев – и потерять.

Дорога вилась и петляла вдоль побережья. Показалось море, у горизонта синее, словно шелковая лента, ближе к берегу темно-зеленое, а там, где бурлящие волны выкатывались на широкий песчаный пляж, – серое.

Напряжение, сковывавшее плечи, постепенно ослабевало. Руки, судорожно стискивающие руль, чуть расслабились. Вот она, Ирландия, о которой рассказывала бабушка, – удивительная, сочетающая в себе яркие краски природы, драматические события и первозданный покой. Отчасти ради этого Джуд и приехала сюда – увидеть родину предков, понять, откуда растут ее корни, прежде чем их пересадили в новую почву за Атлантическим океаном.

Хорошо, что она не вернулась в аэропорт и не сбежала обратно в Чикаго. Между прочим, ей удалось выдержать три с половиной часа за рулем без малейшего промаха! Небольшое затруднение на карусельке рядом с Уотерфордом, где она проехала по кругу три раза и чуть не врезалась в машину, заполненную такими же перепуганными туристами, не в счет.

В конце концов, никто не пострадал.

Если верить указателям, цель близка. Судя по карте, которую нарисовала бабушка, деревенька Ардмор – ближайший населенный пункт рядом с коттеджем. Там можно закупаться продуктами и всем прочим.

Естественно, бабуля перечислила внушительный список имен – знакомых, которых надо навестить, дальних родственников, с которыми следует познакомиться. Впрочем, это подождет.

Подумать только – ни с кем не разговаривать по нескольку дней кряду. Никаких вопросов, никаких ответов. Никаких вежливых бесед с коллегами. Никакого расписания.

Однако через мгновение блаженное удовольствие сменилось паникой. Чем же тогда заниматься целых полгода?

Необязательно жить здесь все шесть месяцев, напомнила себе Джуд. Ее же не арестуют, если она вернется домой через шесть недель или шесть дней. Или шесть часов.

Как психологу, ей хорошо известно: она постоянно пытается оправдать чьи-то ожидания. В том числе свои собственные. И хотя ее конек – теория, а не практика, здесь, в Ирландии, она постарается измениться.

Снова успокоившись, Джуд включила радио, услышала гэльскую речь и принялась судорожно тыкать на кнопки в поисках волны, где говорят по-английски. В результате пропустила дорогу в Тауэр-хилл к своему коттеджу и свернула в Ардмор.

Не успела она осознать свою ошибку, как тяжелые тучи разверзлись, словно злой великан вспорол их ножом. По крыше забарабанили тяжелые капли. Прежде чем Джуд успела разобраться, как включаются «дворники», на лобовое стекло хлынул неудержимый поток.

Пришлось притормозить у обочины, дабы переждать ливень.

Деревня располагалась на мысе, где встречались Кельтское море и Ардморский залив. Сквозь бодрое шуршание «дворников» доносился грохот волн. Буря усиливалась. Ветер сотрясал окна автомобиля, с воем просачивался сквозь щели.

Вдохновленная бабушкиными рассказами, Джуд не раз представляла, как проходит по деревне мимо симпатичных домиков и людных прокуренных пабов, бродит по пустынному берегу, живописным скалам и зеленым полям. Однако в ее воображении дело происходило чудесным солнечным днем, женщины катали в колясках розовощеких младенцев, а мужчины приветственно приподнимали шляпы, бросая на нее заинтересованные взгляды. Яростная весенняя гроза, дикие порывы ветра и пустые улицы совершенно не вписывались в нарисованную ею пасторальную картину.

А вдруг здесь вообще никто не живет? Может, этот Ардмор, словно легендарный Бригадун², является раз в сто лет на один день, и Джуд заплутала во времени.

Еще одна проблема – чересчур живое воображение. В последнее время оно часто разыгрывается не к месту.

Разумеется, здесь живут люди, просто у них хватает ума не высовываться под дождь. А домики и правда симпатичные, все в цветах, словно нарядные дамы с букетами. Кстати, цветам сейчас изрядно достается от стихии.

Прогулка по деревне чудесным солнечным днем может подождать. Сейчас Джуд устала, у нее разболелась голова, и хочется поскорее оказаться в тепле.

Она отъехала от обочины и медленно двинулась по залитой дождем дороге, опасаясь снова пропустить поворот.

Джуд не сознавала, что едет по неверной полосе, пока едва не вступила в лобовое столкновение со встречной машиной; к счастью, водитель вовремя вильнул в сторону, выразив свое неудовольствие возмущенными гудками.

Тем не менее ей удалось найти нужный поворот – благодаря круглой башне на вершине холма его трудно не заметить. Словно часовой, башня несла безмолвную стражу, охраняя полуразрушенный собор Святого Деклана и могилы, отмеченные покосившимися каменными плитами.

На мгновение Джуд привиделся мужчина в серебристых одеждах, тускло мерцающих под проливным дождем. Силясь разглядеть его, она чуть не съехала с дороги. От волнения сердце колотилось так, что даже песня застревала в горле. Сжимая дрожащими руками руль, девушка медленно продвигалась вперед, стараясь рассмотреть необычного прохожего, но не увидела ничего, кроме башни, развалин и могил.

Да нет здесь никого, сказала она себе. Кто станет гулять по кладбищу в грозу? Глаза устали, вот и чудится всякое. Нужно отогреться, обсушиться и перевести дух.

Дорога сузилась, превратилась в грязную тропку, окаймленную с обеих сторон живыми изгородями в человеческий рост. Автомобиль дергался и подпрыгивал на ухабах. Джуд поняла, что безнадежно заблудилась, но продолжала медленно ползти вперед, подыскивая место для разворота.

Надо вернуться в деревню. Там наверняка кто-нибудь сжалится над безмозглой заплутавшей американкой.

Показалась симпатичная каменная ограда, заросшая ежевикой, – в другое время ее можно было бы счесть живописной, – а в ней узкий проем, напоминающий проезд. Увы, Джуд слишком поздно сообразила, что это шанс развернуться, однако сдать назад и маневрировать в грязи не решилась.

Дорога пошла в гору, колея стала больше напоминать траншею. Нервы Джуд были на пределе, зубы стучали на каждой кочке и рытвине. Она всерьез подумывала о том, чтобы остановиться и подождать какого-нибудь доброго человека, который согласится взять ее на буксир и дотащить до Дублина.

К счастью, в ограде показался еще один проем. Со стоном облегчения Джуд свернула в него, слегка поцарапав краску на крыле автомобиля, заглушила двигатель и опустила голову на руль.

Она заблудилась, проголодалась, устала и к тому же отчаянно хотела в туалет. Теперь ей предстоит вылезти из машины под проливной дождь и постучаться к незнакомым людям. Если выяснится, что до коттеджа более трех минут езды, придется попросить разрешения воспользоваться уборной.

Ну, ирландцы славятся гостеприимством. Вряд ли хозяева отправят ее облегчаться в кусты. Но все равно не хотелось бы являться к ним с выпученными глазами и на грани истерики.

Джуд посмотрелась в зеркало заднего вида и обнаружила, что ее зеленые глаза, обычно спокойные, сейчас действительно немного выпучены, волосы распушились от влажности и напоминают разросшийся куст, а лицо мертвенно-бледное от тревоги и усталости. Увы, на то, чтобы достать косметичку и хоть немного поправить дело, сил уже не осталось.

Джуд попыталась изобразить дружелюбную улыбку, отчего на щеках заиграли ямочки. Правда, рот у нее широковат, а глаза великоваты, отчего улыбка больше смахивает на оскал. Но это лучшее, на что она способна.

Девушка взяла сумочку, решительно распахнула дверь машины и вышла под дождь.

В окне второго этажа колыхнулась занавеска. Там стояла несказанно прекрасная женщина в белых одеждах. Светлые, почти белые волосы струились по плечам и груди. Сквозь серую пелену дождя взгляды Джуд и незнакомки на мгновение встретились. В глазах белокурой красавицы стояла невыразимая печаль.

Еще миг – и женщина исчезла. Не осталось ничего, кроме дождя.

От ветра и сырости Джуд пробрал озноб. Забыв о чувстве собственного достоинства, она большими скачками приблизилась к белой калитке, за которой оказался утопающий в цветах крошечный дворик. К дому вела узкая дорожка.

Веранды не было, только крыльцо, но над ним, защищая от дождя, нависал второй этаж. Джуд подняла латунный молоток в виде кельтского узла и постучала в массивную деревянную дверь в форме арки.

Дрожа и стараясь не думать о мочевом пузыре, девушка огляделась. Домик будто кукольный, белый с темно-зеленой отделкой. Окна с частым переплетом закрыты ставнями. Соломенная крыша, прямо как в сказке. Колокольчик из трех металлических труб – «музыка ветра».

Джуд снова постучала, на сей раз громче. Проклятье, я знаю, что вы здесь. Отбросив хорошие манеры, она вышла под дождь, заглянула в окно первого этажа… и, заслышав дружелюбный гудок, виновато отскочила.

Рядом с ее машиной, урча мотором, словно довольный кот, парковался ржавый красный пикап. Джуд убрала с лица мокрые волосы и приготовилась объясняться.

Водитель выпрыгнул из кабины. Завидев заляпанные грязью сапоги, потертую куртку и видавшие виды рабочие брюки, Джуд решила, что это стройный невысокий мужчина. Однако лицо, улыбающееся ей из-под козырька бурой кепки, определенно принадлежало женщине.

И весьма привлекательной.

Глаза у нее были зеленые, как близлежащие холмы, кожа сияла. Из-под кепки выбивались буйные рыжие кудри. Девушка направилась к Джуд, ухитряясь двигаться грациозно, несмотря на тяжелые сапоги.

– Мисс Мюррей? Вы вовремя!

– Правда?

– А я немного задержалась. Томми, внук миссис Даффи, запихал в унитаз половину своих кубиков и смыл. Ну и кошмар, скажу я вам!

– М-м-м… – только и могла вымолвить Джуд, недоумевая, почему она стоит под дождем и беседует с незнакомкой о засорившемся унитазе.

– Не можете найти ключ?

– Ключ?

– От входной двери. Я сейчас своим открою. Давайте-ка поскорее войдем внутрь, подальше от дождя.

Чудесная идея.

– Спасибо. Но кто вы?

– Ой, извините. Я Бренна О’Тул, – девушка схватила Джуд за руку и энергично встряхнула. – Ваша бабушка не сказала, что я приготовлю коттедж к вашему приезду?

– Моя ба… коттедж? – Джуд втиснулась под навес, спасаясь от дождя. – Так это и есть мой коттедж?

– Да, если вы Джуд Мюррей из Чикаго, – Бренна приветливо улыбнулась. – Бьюсь об заклад, вы изрядно притомились с дороги.

– Да, – Джуд потерла лицо ладонями, – я уж решила, что заблудилась.

– А теперь нашлись. Ceade mile failte.

Добро пожаловать тысячу раз. Эту фразу по-гэльски Джуд понимала. И, шагнув в долгожданное тепло, почувствовала себя тысячу раз благодарной.

Из прихожей, столь же крохотной, как и крыльцо, наверх вела лестница, отполированная временем и частым использованием. Справа, в арочном проеме, виднелась маленькая гостиная, хорошенькая, как картинка. Стены цвета свежей выпечки, рамы и подоконники цвета меда, пожелтевшие с годами кружевные занавески – даже в серый промозглый день комната казалась залитой солнечным светом.

Мягкая мебель старая и выцветшая, зато обивка веселенькая, в сине-белую полоску. На полированных столиках теснятся сокровища – кусочки хрусталя, резные фигурки, миниатюрные флакончики. Дощатый пол покрывают цветные коврики, в каменном очаге лежит нечто напоминающее брикеты торфа.

Пахнет землей и, кажется, цветами.

– Здесь очень мило, – Джуд огляделась, поправила волосы, – как в кукольном домике.

– Старая Мод любила красивые вещи, – в голосе Бренны прозвучали странные нотки.

– Простите, я не была с ней знакома. Вы ее любили?

– Ну конечно, все любили старую Мод. Она была выдающейся женщиной. Ей бы понравилось, что вы присмотрите за ее домом и он больше не будет пустовать. Давайте я вам все здесь покажу, чтобы вы поскорей освоились.

– С удовольствием, но сперва мне очень нужно в туалет.

Бренна хихикнула.

– Да уж, от Дублина до нас далековато. Прямо за кухней есть крошечная уборная. Мы с папой три года назад соорудили ее на месте кладовки. Вон там.

Джуд, не тратя времени, направилась туда. «Крошечная» – самое подходящее слово. Если согнуть руки, можно ободрать локти о стены. Зато все выкрашено в прелестный бледно-розовый цвет, фаянс сияет белизной, на вешалке аккуратно висят вышитые полотенца.

Взглянув в овальное зеркало над раковиной, Джуд убедилась, что ее худшие опасения по поводу внешности подтвердились. К тому же, несмотря на средний рост и вес, рядом с хрупкой Бренной она выглядит настоящей великаншей.

Расстроенная сравнением, Джуд сдула со лба распушившуюся челку и вышла из туалета.

– Ой, не стоило утруждаться.

Расторопная Бренна уже выгрузила багаж из машины и принесла в дом.

– Вы, наверное, хотите прилечь с дороги. Я подниму вещи наверх. Думаю, вам понравится комната старой Мод, там очень красиво. Поставлю чайник и растоплю камин. Сегодня сыро.

Не переставая болтать, девушка с легкостью подняла два огромных чемодана и потащила вверх по лестнице. Джуд последовала за ней с дорожной сумкой, ноутбуком и портативным принтером, жалея, что мало времени проводила в спортзале.

Бренна показала ей две комнаты. Действительно, спальня старой Мод с видом на сад оказалась весьма симпатичной. Однако впечатления получились несколько смазанными, поскольку от одного взгляда на кровать по телу разлилась свинцовая тяжесть: перелет и разница во времени дали о себе знать.

Джуд вполуха слушала бодрые указания, где взять постельное белье и как справиться с капризным камином в спальне. Еле передвигая ноги от усталости, она спустилась вниз. Бренна заварила чай и показала, что находится на кухне.

В кладовой уже лежат свежие продукты, покупки лучше делать в магазинчике у Даффи. Старая Мод предпочитала топить торфом, брикеты у черного хода, но дрова тоже есть, телефон недавно снова подключили, а вот так работает кухонная плита…

– Ой, да вы же стоя спите, – Бренна сунула Джуд большую синюю кружку. – Вот, берите и ложитесь баиньки. Я сама здесь затоплю.

– Извините, никак не могу сосредоточиться.

– Поспите, полегчает. Если что понадобится, мой номер на бумажке рядом с телефоном. Мы с родителями и четырьмя сестрами живем в километре отсюда. В случае чего – звоните или заходите к О’Тулам.

– Да, я… у вас четыре сестры!

Бренна рассмеялась.

– Папа все надеялся на мальчика, но так уж вышло. Кругом одни женщины, даже собака. Ну все, ложитесь.

– Спасибо вам большое. Обычно я не такая… рассеянная.

– Не каждый день приходится летать через океан. Может, еще чем помочь, пока я не ушла?

– Нет, спасибо… – Джуд облокотилась о перила, моргнула. – Ах да, совсем забыла. Я видела в доме женщину. Она ушла?

– Женщину, говорите? Где?

– В окне, – Джуд покачнулась, едва не расплескав чай, тряхнула головой. – Когда я подъехала к дому, в верхнем окне стояла женщина.

– Правда?

– Белокурая, молодая, очень красивая.

– Это, должно быть, леди Гвен, – Бренна вернулась в гостиную и принялась разжигать камин. – Она не каждому показывается.

– Куда она делась?

– Думаю, все еще здесь. – Убедившись, что торф разгорелся, девушка поднялась, отряхнула колени. – Она тут уже три сотни лет. Леди Гвен – ваш личный призрак, мисс Мюррей.

– Кто?

– Призрак. Да вы не волнуйтесь, вреда от нее никакого. У нее печальная история, как-нибудь расскажу. Но сперва вам надо отдохнуть.

От усталости Джуд плохо соображала, тело едва слушалось, но этот вопрос необходимо было прояснить.

– Вы хотите сказать, это дом с привидениями?

– Да. С привидением. Разве бабушка вас не предупредила?

– Не помню такого. А вы, значит, верите в призраков?

Бренна приподняла бровь.

– Вы же сами ее видели. – Джуд озадаченно нахмурилась. – То-то. Ладно, идите отдыхать, а как проснетесь, заходите в паб Галлахеров, и я куплю вам вашу первую пинту пива.

Джуд заторможенно помотала головой.

– Я не пью пиво.

– Да ладно! Быть такого не может! Что ж, до свидания, мисс Мюррей.

– Просто Джуд, – пробормотала Джуд, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

– До свидания, Джуд.

Бренна лучезарно улыбнулась и вышла под дождь.

Надо же, дом с привидениями, думала Джуд, поднимаясь по лестнице. Ох уж эти ирландские байки. Бог свидетель, бабушка знает множество сказок, а сказки – они и есть сказки.

Но кто-то же стоял у окна… или нет?

Ерунда. Это просто дождь, занавески, игра теней. Джуд поставила на тумбочку кружку с нетронутым чаем и принялась снимать туфли. Призраков не бывает. Есть лишь уютный домик на прелестном холме. И дождь.

Она упала лицом вниз на кровать и тут же провалилась в сон, даже не успев натянуть на себя одеяло.

Ей приснилась битва на зеленом холме. Бриллиантовый блеск солнечных лучей, отражающихся в стальных клинках. Танец фей в таинственном лесу. Лунный свет, слезами рассыпавшийся по листьям. Бездонный океан, ритмично, словно сердце, бьющийся о застывший в ожидании берег.

И сквозь все эти сны до нее непрестанно доносился тихий женский плач.

Глава 2

Джуд проснулась в кромешной тьме. Торф прогорел до рубиновых углей, напоминающих злобные глаза. От страха у девушки екнуло сердце, но вскоре мысли пришли в порядок, воспоминания вернулись. Она в Ирландии, в коттедже, где в юности жила ее бабушка. И здесь безумно холодно.

Джуд потерла закоченевшие руки, включила ночник. Бросив взгляд на часы, удивленно моргнула, поморщилась. Она проспала почти двенадцать часов.

А еще не только замерзла, но и до смерти проголодалась.

Огонь в камине почти потух. Джуд не имела ни малейшего представления, как разжечь его снова. Решив, что пытаться бесполезно, она спустилась вниз в надежде чего-нибудь перекусить.

Дом стонал и поскрипывал – уютный звук, убеждала себя Джуд, хотя то и дело вздрагивала и оглядывалась. Нет-нет, дело вовсе не в привидении, о котором поведала Бренна. Просто она не привыкла к уютным звукам. Полы в ее чикагской квартире не скрипели, а единственный красный огонек исходил от датчика сигнализации.

Ничего, она обязательно привыкнет.

Бренна слов на ветер не бросала: крошечный холодильник и тесная кладовка забиты продуктами. Пусть здесь холодно, подумала Джуд, зато голодная смерть ей не грозит.

Обнаружив жестянку с консервированным супом, она решила разогреть его в микроволновке. Однако ее ожидало шокирующее открытие.

Микроволновки не оказалось.

Что ж, сказала себе Джуд, эту проблему можно решить с помощью плиты и кастрюли. Однако ее постигло еще одно разочарование – отсутствие автоматического консервного ножа.

Похоже, старая Мод жила не только в другой стране, но и в другом столетии.

Джуд с грехом пополам открыла жестянку обычным консервным ножом, поставила кастрюльку с супом на плиту и, взяв из вазы яблоко, распахнула заднюю дверь. Снаружи клубился туман, мягкий, как шелк, и влажный, как дождь. Все заволокло бледно-серой пеленой – ни предметов, ни огней, лишь клочья тумана. Дрожа от холода, девушка вышла на крыльцо и оказалась в его липких прохладных объятиях.

Одиночество, абсолютное одиночество. Однако это не пугало и не печалило. Джуд задумчиво протянула руку, и туман тут же поглотил ее до запястья. Как ни странно, она почувствовала себя свободной.

Ее здесь никто не знает и ничего от нее не ждет. Сегодня ночью, этой чудесной ночью, она совершенно одна.

Издалека донеслось пульсирующее ритмичное биение. Что это, море? Или дыхание тумана? Джуд уже хотела посмеяться над собой, но тут услышала другой звук – тихий, ясный, звенящий.

Волынки и колокольчики, флейты и свирели? Девушка зачарованно шагнула вперед, навстречу туману… Да это же «музыка ветра», симпатичные колокольчики над крыльцом. Видимо, она еще не проснулась, раз собралась сбежать ночью из дома, влекомая звуками музыки.

Джуд решительно вернулась внутрь, крепко заперла дверь и сразу же услышала шипение кипящего супа.

– Черт! – она бросилась на кухню, выключила конфорку. – Что со мной творится? Даже десятилетнему ребенку под силу разогреть кастрюлю с супом!

Джуд кое-как вытерла плиту, умудрившись обжечь два пальца, а потом стоя принялась за трапезу, попутно ругая себя последними словами.

Довольно витать в облаках, пора взять себя в руки. Взрослой ответственной женщине не пристало бродить в тумане среди ночи.

Джуд машинально поглощала суп, исключительно из чувства долга перед собственным организмом, не позволяя себе получать ни грамма удовольствия от ночного перекуса.

Настало время взглянуть правде в глаза и признать, зачем она приехала в Ирландию. Хватит притворяться, будто это длительный отпуск с целью исследовать свою родословную и подготовить к публикации статью, призванную увенчать ее не столь выдающуюся научную карьеру.

Она прилетела сюда, поскольку смертельно боится, что оказалась на грани срыва. Стресс стал постоянным спутником, радостно призывающим насладиться мигренью или пофлиртовать с язвой желудка. Дошло до того, что ее тошнит от одной мысли о работе. Она перестала уделять должное внимание студентам, родным, даже самой себе. Более того, ее тошнит и от них тоже. И от себя самой.

В чем бы ни крылась причина (не стоит пока углубляться в эти дебри), единственный выход – радикальная смена образа жизни и полноценный отдых. Нервный срыв в качестве альтернативы не рассматривается. Нервный срыв на публике – тем более.

Было бы в высшей степени недостойно подвергнуть подобному унижению себя и родителей – они-то ничем не заслужили такого позора. Поэтому она сбежала – да, поступок трусливый, но, если вдуматься, единственно возможный в сложившейся ситуации.

Поскольку старая Мод, достигнув достопочтенного возраста ста одного года, недавно упокоилась с миром, Джуд представился шанс. Весьма разумно им воспользоваться. И весьма ответственно. Ей нужно побыть одной, в тишине, провести переоценку ценностей, пересмотреть свою жизнь. Именно этим она и займется.

К тому же у нее уже подготовлен подробный план, как не потратить проведенное здесь время впустую. Она займется исследованиями, совместит поиск фамильных корней и свою профессию. Запишет местные мифы и легенды, проведет их психологический анализ. По крайней мере, мозги не закиснут. И не останется времени на грустные размышления – по мнению ее матери, это ирландская национальная черта.

Джуд вздохнула. Да уж, ирландцы – великие мастера по части грустных размышлений. Пожалуй, здесь для этого самое место.

Слегка успокоившись, она вознамерилась поставить миску в посудомоечную машину, но обнаружила, что таковой не имеется, и, посмеиваясь про себя, побрела в спальню.

Джуд распаковала чемоданы, повесила одежду в скрипучий платяной шкаф, распределила белье по ящикам старого комода. Восхитившись старинным умывальником, разложила по полочкам туалетные принадлежности, забралась в ванну с ножками в виде львиных лап и позволила себе понежиться под горячим душем за тонкой полиэтиленовой шторкой на кольцах из потускневшей латуни.

Девушка натянула фланелевую пижаму и накинула халат, прежде чем зубы начали стучать от холода, а затем попыталась разжечь торфяные брикеты. На удивление, ей это удалось, и она двадцать минут просидела на полу перед камином, бездумно глядя на огонь и воображая себя фермерской женой, умиротворенно ожидающей, когда муж вернется с поля.

Наконец, вернувшись с небес на землю, Джуд направилась во вторую спальню, чтобы прикинуть, можно ли приспособить ее под кабинет.

Комната оказалась маленькой, как коробка, с узкими оконцами на две стороны. По некотором размышлении, Джуд решила устроить рабочее место лицом на юг, чтобы видеть крыши домов и церковные шпили близлежащей деревни, а также широкую полосу берега, за которой раскинулось бескрайнее море.

Именно такой вид должен открываться из окна, когда взойдет солнце и развеется туман.

Письменного стола в доме не оказалось. Следующий час Джуд потратила на то, чтобы отыскать в гостиной подходящий стол, притащить на второй этаж, поставить у окна и разложить все необходимое для работы.

Ей пришло в голову, что можно писать за кухонным столом, рядом с уютным камином, под звон «музыки ветра». Нет, слишком обыденно и неорганизованно.

Джуд нашла адаптер рядом с розеткой, включила ноутбук и открыла файл, который предназначен специально для ведения дневника своей жизни в Ирландии.

3 апреля, Эльфийский холм, Ирландия

Я добралась до места и осталась в живых.

Джуд хихикнула. Речь будто не о путешествии, а о битве. Она собралась удалить написанное и начать снова, но остановилась. Нет, это ее личный дневник, значит, в нем можно писать все, что придет на ум.

Дорога из Дублина оказалась дольше и труднее, чем я предполагала. Любопытно, сколько времени мне придется привыкать к правостороннему движению. Вряд ли к этому можно привыкнуть. Зато пейзаж – изумительный. Ни одна фотография не способна передать подлинную красоту Ирландии. Сказать, что здесь зелено, – ничего не сказать. Изумрудная зелень – тоже не то. Буйство зелени – пожалуй, самое подходящее выражение.

Деревеньки очаровательные и невероятно ухоженные. Так и вижу, как по ночам стайки эльфов начисто отскабливают мостовые и отмывают стены.

Ардмор видела мельком. Дождь лил как из ведра, и я ужасно устала, так что почти ничего не разглядела.

Коттедж нашла по чистой случайности. Бабушка сказала бы, по воле рока. Домик маленький, стоит на холме и весь утопает в цветах. Постараюсь ухаживать за ними как следует. Если в деревне есть книжный магазин, попробую поискать книги по садоводству. В любом случае холод и сырость цветам нипочем.

В окне спальни я видела женщину – точнее, мне так показалось. Она смотрела прямо на меня. Очень странное ощущение. Безумно красивая, белокурая и печальная. Разумеется, это мираж, игра света. На самом деле там никого не было.

Бренна О’Тул, чрезвычайно деловитая и приветливая девушка из деревни, приехала почти одновременно со мной и тут же взяла дело в свои руки, за что я ей очень благодарна. Она настоящая красавица – не удивлюсь, если все местные жители писаные красавцы, – хотя и ведет себя несколько по-мужски. Впрочем, для некоторых женщин это так органично, что выглядит совершенно по-женски.

Вероятно, она сочла меня дурой и неумехой, но держалась весьма любезно.

Бренна сказала, в доме живет призрак, – может быть, здесь про любой дом так говорят. Но раз уж я решила написать статью об ирландских легендах, надо будет разузнать, на чем основывается ее смелое утверждение.

Из-за разницы во времени мой организм перепутал день и ночь. Я проспала полдня и поужинала в полночь.

Снаружи темно и сыро. Туман мерцает и как будто живет собственной жизнью. Мне здесь уютно и спокойно.

Все будет хорошо.

Джуд откинулась на стуле, глубоко вздохнула. Да, все будет хорошо.

В три часа ночи Джуд вновь устроилась в постели – на сей раз под теплым одеялом, с кружкой чая и книгой. В камине потрескивал огонь, за окном клубился туман. Кажется, никогда в жизни она не была более счастлива.

Так она и уснула, не выключив свет и не сняв очки для чтения.

Утром, когда морской бриз разогнал дождь и туман, все вокруг оказалось совсем другим. В мягком солнечном свете поля зеленели столь ослепительно, что хотелось зажмуриться. Птичьи трели вызывали желание немедленно вытащить из чемодана специально купленный орнитологический справочник. Впрочем, к чему спешить? Лучше просто послушать переливчатое пение. Какая разница, что за пташка щебечет?

Ступать по роскошному ковру из густой травы казалось настоящим святотатством, однако Джуд не нашла в себе сил противиться соблазну.

На холме за деревней виднелись развалины некогда величественного собора Святого Деклана, над которым высилась массивная круглая башня. Девушка вздрогнула, вспомнив загадочную фигуру под дождем.

Глупости. Это просто холм, собор и башня. Местная достопримечательность. Если верить бабушкиным рассказам и информации из путеводителя, внутри сохранились огамические надписи³ и романские арки. А на востоке, если не изменяет память, за отелем, примостившимся на скале, – старинный колодец Святого Деклана с тремя каменными крестами и каменным троном.

Надо будет осмотреть развалины и колодец, подняться по скалистой тропе, погулять по мысу. В путеводителе написано, виды здесь грандиозные.

Однако сегодня хочется чего-нибудь потише и попроще.

В свете солнца искрились воды залива, у берега ярко-голубые, подальше – темно-синие. На широком пляже – ни души. Хорошее место для прогулки, но все-таки в другой раз.

Сегодня Джуд хотелось побродить по полю, уйти подальше от деревни, в сторону гор. Она совершенно забыла о планах – осмотреть цветник, ознакомиться с участком, наладить нехитрый быт.

Нужно протянуть телефонный провод во вторую спальню, чтобы выходить в интернет. Позвонить в Чикаго, сообщить родителям, что с ней все в порядке. Съездить в деревню и выяснить, где находятся магазин и банк.

До чего же здесь красиво! Воздух нежен, словно поцелуй, приятный ветерок развеивает остатки дорожной усталости. Зачарованная, Джуд все шла и шла, смотрела и смотрела по сторонам, пока туфли не промокли насквозь.

Ей вновь почудилось, будто она попала в ожившую картину. Только, в отличие от художественного полотна, здесь шуршат листья, поют птицы и пахнет мокрой травой.

Девушка так увлеклась наблюдением за природой, что, увидев у дороги дом, вздрогнула от неожиданности. Дом как будто разрастался во все стороны, точно к нему на живую нитку приделывали разрозненные части. Получилось очаровательное сочетание дерева и камня, выступов и навесов, а вокруг – настоящее буйство цветов. Сзади, за цветником, – сарай (бабушка назвала бы его хибаркой), сквозь открытую дверь которого виднелась различная техника.

На подъездной дорожке – автомобиль цвета «мокрый асфальт», судя по всему, сошедший с конвейера еще до рождения Джуд.

Во дворе в пятне солнечного света дремала здоровенная рыжая псина. Хотелось верить, что она спит, ибо собака валялась на спине кверху лапами, будто ее сбила машина.

Наверное, здесь и живут О’Тулы, предположила Джуд. Догадка переросла в уверенность, когда из дома вышла огненно-рыжая широкобедрая женщина с корзиной белья. Именно такая фигура и должна быть у матери пятерых детей. Собака – к счастью, вполне живая и здоровая, – перекатилась на бок, приветственно стукнула по земле хвостом.

Джуд вдруг поняла, что ни разу не видела, как развешивают белье. В центре Чикаго этим не занимались даже самые ярые домохозяйки. Похоже, дело совершенно бездумное, а значит, умиротворяющее. Женщина вынула из кармана фартука прищепки, сунула их в рот и достала из корзины наволочку. Резко встряхнула, повесила на веревку, закрепила прищепкой. Следующая наволочка – то же движение и еще одна прищепка.

Завораживающее зрелище.

Женщина в сопровождении рыжей собаки неторопливо продвигалась вдоль веревки, опустошая корзину, а развешанное белье хлопало и раскачивалось на ветру.

Еще один сюжет для картины, подумала Джуд. «Жена фермера».

Закончив, женщина повернулась к соседней вешалке, сняла сухую одежду и, подхватив на бедро заполненную корзину, вместе с собакой вернулась в дом.

Какой славный способ провести утро. А вечером, когда все возвращаются с работы, дома умопомрачительно пахнет стряпней. На ужин – рагу или жаркое с картошкой и подливой. Семейство собирается за столом, заставленным разрозненными мисками и тарелками; они обсуждают, как прошел день, смеются и украдкой кормят под столом собаку, выпрашивающую угощение.

Хорошо, наверное, иметь большую семью.

Маленькая тоже ничего, виновато добавила Джуд. Быть единственным ребенком не так уж плохо. Зато все внимание родителей достается тебе.

Порой этого внимания слишком много, шепнул внутренний голос.

Что за неделикатное замечание. Джуд заглушила ехидный голосок и вернулась в коттедж, твердо вознамерившись, наконец, заняться делом.

Дабы не выглядеть в собственных глазах неблагодарной, она сразу же позвонила домой и, учитывая разницу во времени, застала родителей как раз перед уходом на работу. Чувство вины удалось заглушить оживленной болтовней – мол, отдохнула, прекрасно погуляла и с нетерпением предвкушаю новые впечатления.

Джуд понимала – родители считают ее поспешный отъезд в Ирландию своего рода экспериментом, временным отклонением с проторенного пути. К счастью, они не возражали, просто удивились. А она не смогла ничего объяснить ни им, ни самой себе.

С мыслями о семье Джуд набрала второй номер. Вот бабушке Мюррей объяснять ничего не надо, она и так все понимает. Любящая внучка с легким сердцем изложила бабуле подробности путешествия, поделилась впечатлениями от дороги и восторгами от коттеджа, а сама в это время заварила чай и сделала бутерброд.

– Я только что с прогулки, – прижимая трубку к плечу, Джуд поставила на стол незамысловатый завтрак. – Видела развалины и башню. Потом осмотрю их как следует.

– Красивое место, – отозвалась бабушка. – Испытаешь массу эмоций.

– С удовольствием взгляну на резьбу и арки, но сегодня как-то не хотелось забредать далеко. Проходила мимо соседского дома. Вероятно, там живут О’Тулы.

– Да, Майкл О’Тул. Помню его мальчишкой. Уж такой был веселый и улыбчивый, кого хочешь очарует. Женился на хорошенькой Молли Логан, и у них родилось пять девчонок. Старшую, Бренну, ты видела. Как поживает красотка Молли?

– Я к ним не заходила. Она была занята, развешивала белье.

– В тамошних местах никто не откажется на минутку прерваться и поболтать. Когда в следующий раз пойдешь гулять, обязательно зайди и передай привет Молли О’Тул.

– Ладно. Кстати, бабуля, – Джуд улыбнулась и сделала глоток чая, – почему ты мне не сказала, что в доме живет призрак?

– Как не сказала? Разве ты не слушала кассеты и не читала письма, которые я тебе дала?

– Пока нет.

– Ну вот, а ты говоришь, это все бабушка с ее выдумками. Обязательно прочти и прослушай. Есть история про леди Гвен и ее возлюбленного – эльфа.

– Эльфа?

– Так гласит легенда. Дом стоит на Эльфийском холме, их дворец прямо под ним. Леди Гвен до сих пор ждет своего возлюбленного. Они оба отвергли собственное счастье: она – повинуясь голосу разума, а он – из гордости.

– Как печально, – пробормотала Джуд.

– Не то слово. Этот холм – самое подходящее место, чтобы прислушаться к своему сердцу. Тебя тоже касается.

– Прямо сейчас мне хочется тишины и покоя.

– Ну, такого добра там навалом. Но не стоит долго прятаться, нужно и мир посмотреть. Жизнь короче, чем кажется.

– Бабуля, почему ты сама сюда не приедешь?

– Я обязательно вернусь, однако сейчас – твое время. Не трать его понапрасну. Ты хорошая девочка, Джуд, только нельзя постоянно быть для всех хорошей.

– Ты всегда так говоришь. А вдруг я найду какого-нибудь ирландского молодца и заведу с ним бурный роман?

– Тебе не повредит. Положи за меня цветы на могилу кузины Мод, ладно? И передай, я навещу ее, как только смогу.

– Хорошо. Люблю тебя, бабуля.

Время пролетело незаметно. Джуд твердо намеревалась совершить что-нибудь полезное и только на минуточку вышла во двор – собрать букетик цветов, чтобы поставить в высокую синюю бутылку, обнаруженную в гостиной. Разумеется, сорвала слишком много, и ей понадобилась вторая бутылка, ибо в доме не нашлось ни одной вазы. А потом засиделась на крыльце, ведь разбирать цветы так приятно! Знать бы еще, как они называются. В общем, полдня промелькнуло как не бывало.

Джуд отнесла приземистую зеленую бутылку в кабинет рядом с ноутбуком и совершила еще одну ошибку: собиралась прилечь всего на пару минут, а в результате проспала целых два часа и проснулась квелая и раздраженная.

Где ее хваленая дисциплина? Совсем обленилась! Уже больше суток только спит и слоняется без дела.

И снова проголодалась.

Такими темпами, решила Джуд, рыская по кухне в поисках съестного, она за неделю совершенно деградирует – разжиреет и поглупеет.

Надо съездить в деревню. Найти книжный магазин, банк, почту. Выяснить, где находится кладбище, и навестить могилу старой Мод. Собственно, именно этим ей и следовало заниматься сегодня утром. Тогда к этому времени с делами было бы покончено, и завтра она могла бы разобрать бабушкины аудиозаписи и письма и прикинуть, набирается ли материал для статьи.

Джуд переоделась в элегантные брюки, водолазку и блейзер. В них она чувствовала себя гораздо более собранно и уверенно, чем в толстом свитере и джинсах.

Потом атаковала свою шевелюру. «Атака» – наиболее точное описание отчаянных манипуляций, призванных собрать непокорные волосы в толстый конский хвост и не позволить торчать во все стороны.

Далее – легкий макияж. Джуд не умела краситься, но для похода в деревню получилось вполне сносно. По крайней мере, в зеркале отразился не суточной давности труп, не девица легкого поведения, как иногда бывало.

Сделав глубокий вдох, девушка вышла из дома с намерением предпринять очередную вылазку на арендованном «Вольво» по ирландским дорогам, села за руль и потянулась к кнопке зажигания, но обнаружила, что забыла ключи.

– Пора принимать гинкго билоба, – пробормотала она, выбираясь из машины.

После лихорадочных поисков ключи нашлись на кухонном столе. Джуд оставила свет включенным, чтобы не возвращаться вечером в темный дом, заперла переднюю дверь, но не смогла вспомнить, заперла ли заднюю. Пришлось сходить проверить.

Солнце клонилось к закату, накрапывал мелкий дождик. Наконец машина задним ходом медленно выехала на дорогу.

Путь до деревни оказался короче, чем запомнила Джуд, и намного живописнее без потоков дождя, заливающих лобовое стекло. На живых изгородях набухали кроваво-красные бутоны дикой фуксии. Попадались кусты с крошечными белыми цветами – кажется, терновник – и желтые облачка фрезий.

На холме за поворотом вновь показались развалины собора и величественная башня. Рядом никого не было.

Эти строения простояли восемьсот лет, что само по себе чудо. Войны и кровь, пиры и голод, рождение и смерть – все миновало, а собор и башня остались как символ поклонения и защиты. Кто знает, вдруг бабуля права? Что можно почувствовать, стоя в тени этих руин, на земле, по которой ходили и праведники, и грешники?

Какая странная мысль. Энергично тряхнув головой, Джуд въехала в деревню, которая на ближайшие шесть месяцев станет ее домом.

Глава 3

В очаге полутемного паба «У Галлахера» ярко горел огонь – как раз то, что нужно промозглым весенним вечером. Паб поил и развлекал посетителей более ста пятидесяти лет – здесь всегда можно было получить кружку доброго лагера или стаута, бокал неразбавленного виски и уютное место, чтобы сполна насладиться выбранным напитком.

В тысяча восемьсот сорок втором году от Рождества Христова, когда Шеймас Галлахер и его верная жена Мег открыли свое заведение, виски, пожалуй, стоило дешевле. Однако гостеприимство гостеприимством, а деньги деньгами. С тех пор виски подорожало, правда, подавали его по-прежнему радушно, выпивали же – с удовольствием.

Шеймас вложил в свой паб не только все сбережения, но и душу. Тощих годов выдавалось больше, чем тучных, а однажды с моря налетел смерч, сорвал со здания крышу и унес аж в Дангарван. По крайней мере, так судачили посетители, пропустив пару стаканчиков.

Несмотря ни на что, паб оставался на месте, пустив корни в песок и скалистые камни Ардмора. Место Шеймаса за стойкой из каштанового дерева занял его старший сын, потом – его сын, и так далее.

Поколения Галлахеров обслуживали поколения местных жителей и неплохо преуспевали, постепенно расширяя бизнес, чтобы еще больше тружеников могли заглянуть сюда после тяжелого рабочего дня и выпить пинту-другую. Здесь предлагалась пища не только для тела, но и для души: по вечерам в пабе играла музыка.

Будучи рыбацкой деревушкой, Ардмор зависел от щедрости моря и его капризов, а благодаря живописным видам и красивым пляжам – также от туристов и их капризов.

Паб «У Галлахера» считался местной достопримечательностью. В легкие и трудные времена, когда рыба ловилась в изобилии и когда шторм вспенивал море так, что никто не осмеливался забросить сети, его двери были открыты.

Запахи дыма и виски, рыбной похлебки и мужского пота накрепко въелись в потемневшие доски. Скамьи и стулья были обтянуты темно-красной тканью, прибитой чернеными латунными гвоздями. Частенько субботними вечерами музыка играла так громко, что даже стропила подрагивали. На полу, исцарапанном тяжелыми сапогами и сдвигаемыми стульями, виднелись ожоги от искр или сигарет. Тем не менее в зале царила чистота, а четыре раза в год полы полировали до блеска, точно в бальном зале.

Главная гордость заведения – барная стойка. Старый Шеймас сам выстрогал ее из старого каштана, погибшего, как рассказывали, от удара молнии аккурат в день летнего солнцестояния. Поэтому считалось, что в стойке содержится частица магии, а те, кому довелось за ней сидеть, знали, что им достались лучшие места.

За стойкой вдоль зеркальной стены выстроились многочисленные бутылки, чистые и блестящие, словно новенькие пенни. В пабе Галлахеров было многолюдно, но чисто: ни пролитой капельки, ни пылинки, и хозяева ни за что на свете не подали бы напиток в грязном стакане.

В очаге всегда горел огонь, поскольку это нравится туристам, а именно от них зависело процветание заведения. Летом и ранней осенью отдыхающие толпами валили на пляжи. Зимой и ранней весной их поток заметно редел, но те, что приезжали, непременно заглядывали в паб пропустить стаканчик, послушать музыку и отведать фирменного мясного пирога.

Местные жители подтягивались после ужина – выпить пинту «Гиннесса», поболтать и обменяться сплетнями. Некоторые приходили поужинать – как правило, по праздникам всем семейством. Забредали и холостяки, если им надоедало готовить или хотелось перекинуться словцом с приветливой и веселой Дарси Галлахер.

Дарси подавала напитки в баре, обслуживала столики и работала на кухне. Но готовить ей нравилось куда меньше, поэтому при любом удобном случае она перекладывала эту обязанность на своего брата Шона.

Все местные знали – с тех пор как мистер и миссис Галлахер решили остаться в Бостоне, пабом заправляет их старший сын, Эйдан. По мнению большинства, он покончил с бродячим прошлым, остепенился и теперь ведет семейный бизнес так споро, что старый Шеймас мог бы им гордиться.

Сам Эйдан был доволен своей судьбой. За время долгих скитаний он многое узнал о себе и о жизни. Говорят, тяга к странствиям досталась ему от Фицджеральдов; его мать до замужества много поездила по миру, зарабатывая на жизнь пением.

Едва Эйдану исполнилось восемнадцать, он закинул на спину рюкзак и отправился путешествовать по стране, потом перебрался в Англию, затем во Францию, Италию и даже в Испанию. Год он провел в Америке, любовался горами и долинами Запада, изнемогал от жары на юге и околевал от холода зимой на севере.

От матери ему достался музыкальный талант, поэтому, в зависимости от настроения, он пел за еду или работал в барах, а когда увидел все, что хотел, вернулся домой повидавшим свет двадцатипятилетним мужчиной.

Последние шесть лет Эйдан управлял пабом, жил в комнатах на втором этаже и все это время ждал сам не зная чего.

Даже сейчас, наливая пинту «Гиннесса», протягивая стакан «Харпа» и вполуха прислушиваясь к разговору, на случай если его спросят, он терпеливо, неусыпно ждал.

Внимательный наблюдатель мог бы заметить настороженность в его пронзительно синих глазах.

Длинный прямой нос, полные чувственные губы, крепкий подбородок с еле заметной ямочкой, темные брови – резко очерченное, типично кельтское лицо Эйдана привлекало необузданной красотой, доставшейся от родителей.

Широкие плечи, длинные руки, узкие бедра – подходящее телосложение для драчуна и задиры. И правда, в юности Эйдану частенько приходилось работать кулаками, да и самому получать доводилось. Он не стыдился признавать, что дрался не только из-за буйного нрава, но и для удовольствия, и гордился тем, что, в отличие от брата Шона, ему ни разу не ломали нос в драке.

Со временем он перестал искать неприятности на свою голову. Просто ждал свою судьбу и верил, что узнает ее, как только увидит.

Едва Джуд вошла в зал, Эйдан сразу обратил на нее внимание – сперва как хозяин паба, потом как мужчина. В приталенном жакете, с волосами, собранными в хвост, она выглядела очень опрятной и растерянной. И с опаской смотрела по сторонам, словно косуля, разглядывающая незнакомую лесную тропку.

Хорошенькая, подумал он; так обычно мужчины оценивают симпатичное личико и аппетитную фигурку. А поскольку Эйдан за свою жизнь насмотрелся на людей, от него не укрылась тревога, с которой Джуд застыла в дверях. Казалось, она готова в любой момент убежать.

Ее внешность и манера держаться возбудили в нем интерес. Кровь быстрее побежала по жилам.

Девушка расправила плечи, позабавив его этим отчаянным жестом, и подошла к бару.

– Доброго вам вечера, – приветствовал ее Эйдан, протирая стойку. – Чем могу служить?

Джуд раскрыла рот, намереваясь попросить бокал белого вина, однако бармен улыбнулся, медленно изогнув губы. Внутри у нее что-то дрогнуло, мысли смешались.

Да, рассеянно отметила она, похоже, здесь кругом писаные красавцы.

Он не торопил ее с ответом, лишь удобно облокотился на стойку, приблизив удивительно пригожее лицо и изогнув брови.

– Не знаете, что выбрать, красавица?

Джуд почувствовала, что тает, буквально стекает на пол лужицей гормонов и страсти. Она встряхнулась, взяла себя в руки.

– Будьте добры, бокал белого вина. Шардоне, если можно.

– Сделаем, – однако бармен не сдвинулся с места. – Значит, вы янки. Случайно, не родственница старой Мод из Америки?

– Да. Меня зовут Джуд. Джуд Мюррей, – она машинально протянула руку и несмело улыбнулась, от чего на щеках появились милые ямочки.

Эйдан всегда питал слабость к милым ямочкам на хорошеньких личиках.

Он взял девушку за руку, но не пожал, а просто держал, глядя ей в глаза, пока – Джуд могла в этом поклясться – у нее не начали плавиться косточки.

– Добро пожаловать в Ардмор, мисс Мюррей, и в паб «У Галлахера». Я Эйдан, хозяин заведения. Тим, дай даме сесть. Где твои хорошие манеры?

– Что вы, это не обяза…

Однако Тим, коренастый мужчина с волосами цвета металлической стружки, уже слез с табурета.

– Прошу прощения, – он оторвался от шедшего по телевизору футбольного матча и подмигнул Джуд.

– Или предпочитаете за стол? – добавил Эйдан, заметив, что девушка по-прежнему растеряна.

– Нет-нет, все в порядке. Спасибо. – Джуд неловко устроилась на табурете. Она не любила находиться в центре внимания. Потому ей и не нравилось преподавать – ее угнетало, что на нее все смотрят и ждут чего-то глубокомысленного и остроумного.

Наконец бармен отпустил руку Джуд – и вовремя, а то, по ощущениям, пальцы почти растаяли, – вынул из-под крана стакан пива и переправил страждущему клиенту.

– Как вам Ирландия? – осведомился он, доставая с зеркальной полки бутылку шардоне.

– Здесь очень красиво.

– Пожалуй, трудно с этим не согласиться, – Эйдан налил вино, не сводя глаз с Джуд. – Как поживает ваша бабушка?

– Ну… – Девушку поразило мастерство, с которым он наполнил бокал, не пролив ни капли, и поставил прямо перед ней. – У нее все хорошо. Вы знакомы?

– Да. Моя мама и ваша бабушка не то троюродные, не то четвероюродные сестры. Выходит, и мы с вами родственники, – он щелкнул пальцем по бокалу. – Slainte⁴, кузина Джуд.

– Э-э… спасибо, – Джуд поднесла бокал к губам.

Из кухни послышались крики. Женский голос, громкий, как колокольный звон, обозвал кого-то тупым болваном, у которого мозгов не больше, чем у репы. В ответ раздраженный мужской голос огрызнулся, что лучше уж быть репой, чем грязью, из которой эта репа растет.

В зале никто не обратил внимания ни на проклятия, ни на внезапный грохот, от которого Джуд вздрогнула и пролила несколько капель вина на запястье.

– Еще парочка ваших родственников, – Эйдан проворно вытер ей руку. – Моя сестра Дарси и брат Шон.

– Разве вам не надо сходить посмотреть?

– На что?

Джуд снова вздрогнула. Голоса зазвучали громче.

– Только попробуй швырнуть в меня эту тарелку, гадюка, и, клянусь, я…

Раздался еще один удар, за которым последовала цветистая ругань. Мгновение спустя из помещения за барной стойкой вышла раскрасневшаяся и довольная девушка с подносом.

– Ну как, попала? – поинтересовался кто-то.

– Нет, увернулся. – Дарси воинственно тряхнула волосами цвета воронова крыла. Гнев был ей к лицу: темно-голубые глаза сверкали, пухлые губы изгибались в торжествующей улыбке. Соблазнительно покачивая бедрами, девушка направилась с подносом к столу, за которым сидело семейство из пяти человек. Когда она наклонилась, чтобы поставить тарелку, женщина за столом что-то шепнула ей на ухо. Дарси запрокинула голову и рассмеялась.

Смех шел ей так же, как и гнев, отметила Джуд.

– Стоимость тарелки вычту из твоей зарплаты, – сообщил сестре Эйдан, когда та вернулась к стойке.

– Да пожалуйста. Если бы я попала в цель, было бы еще веселее. Клуни заказали еще две колы, имбирный эль и два «Харпа».

Эйдан принялся выполнять заказ.

– Дарси, это Джуд Мюррей из Америки. Она поселилась в доме старой Мод.

– Рада знакомству, – гнев в глазах девушки сменился любопытством. На пухлых губах показалась ослепительная улыбка. – Как устроились?

– Спасибо, хорошо.

– Вы ведь из Чикаго? Ну и как там?

– Красивый город.

– Говорят, там куча магазинов, ресторанов и всяких развлечений. Чем вы зарабатываете на жизнь в Чикаго?

– Преподаю психологию. – Точнее, преподавала, подумала Джуд, однако решила не пускаться в объяснения – слишком сложно, к тому же не хочется привлекать к себе лишнее внимание.

– Очень кстати, – в прекрасных глазах Дарси сверкнуло веселье и, кажется, злорадство. – Как выдастся свободная минутка, проверьте голову моему братцу Шону. Он у нас с рождения малость не того, – она взяла поднос с напитками, который ей сунул Эйдан, и усмехнулась: – Вычти две тарелки. Я промахнулась, но второй раз почти задела его за ухо.

И она вальяжно удалилась разносить напитки и принимать заказы.

Эйдан принял оплату за пиво, поставил два очередных стакана под краны и вопросительно взглянул на Джуд.

– Вино вам не по вкусу?

– Что? – девушка бросила взгляд на бокал и обнаружила, что едва пригубила. – Нет-нет, вино хорошее, – она из вежливости сделала глоток и застенчиво улыбнулась, отчего на щеках вновь заиграли ямочки. – Замечательное вино. Я просто отвлеклась.

– Не волнуйтесь за Дарси и Шона. Мой брат ловок и быстр, зато у сестры меткий глаз и твердая рука. Если бы она действительно хотела в него попасть, давно бы попала.

Джуд издала неопределенный звук. Из угла послышались звуки гармоники.

– У меня родственники в Чикаго, – подал голос Тим, ожидающий очередную кружку. – Их фамилия Дэмпси, Мэри и Джек. Случайно их не знаете?

– Извините, нет, – Джуд повернулась к нему.

– Понимаю, Чикаго – большой город. Мы с кузеном Джеком росли вместе, а потом он подался в Америку, к дяде по материнской линии, стал работать на мясоперерабатывающем комбинате. Десять лет назад приезжал, жаловался на холод и ветер, но домой почему-то не рвется. – Тим забрал свое пиво, поблагодарил, придвинул монеты: – Эйдан, а ты бывал в Чикаго?

– Проездом. Озеро красивое, большое, как море. Ветер с него дует промозглый, до самых костей пробирает. Зато, если не изменяет память, стейки там готовят – пальчики оближешь.

Эйдан не переставал работать: выполнил очередной заказ, принесенный сестрой, подставил кружки под краны, открыл бутылку американского пива для желторотого юнца, которому, по чести говоря, не следовало пить ничего крепче молочного коктейля.

Музыка заиграла веселее. Дарси, напевая, забрала наполненный поднос. Джуд смотрела на нее с восхищением и завистью. И дело не столько в чистом голосе, сколько в легкости и уверенности в себе, позволяющей без стеснения петь в общественном месте. В песне речь шла о старой деве, одиноко умирающей на чердаке: судя по взглядам мужчин, начиная от десятилетнего Клуни и заканчивая древним старцем в дальнем углу бара, подобная участь Дарси Галлахер не грозит.

Все подхватили припев. Пиво из кранов полилось рекой.

Песня плавно перетекла в другую. Эйдан подхватил куплет о предательнице с черной бархатной лентой, да так гладко, что Джуд только диву давалась. Голос у него оказался таким же звучным, как у сестры, и столь же непринужденным.

Не переставая петь, Эйдан налил пинту лагера, подмигнул Джуд и отправил кружку по барной стойке. Девушка отчаянно покраснела, смущенная, что он застал ее за откровенным разглядыванием. Оставалось лишь надеяться, что в полумраке румянца не видно.

Джуд взяла бокал, стараясь держаться как ни в чем не бывало, будто часто сидит в барах, где играет музыка и подмигивают писаные красавцы, и обнаружила, что бокал полон. Странно, она ведь точно помнила, что выпила не меньше половины. Эйдан отошел на другой конец стойки, ей не хотелось отрывать его от работы и пения, поэтому она пожала плечами и пригубила вино.

Дверь, ведущая на кухню, снова распахнулась. Джуд понадеялась, что никто не обращает на нее внимания, поскольку опять вытаращила глаза. Появившийся в зале молодой человек как будто сошел с экрана кинофильма о кельтских воинах, спасающих королевства и прекрасных дам.

Высокий и худощавый, он выглядел совершенно неотразимо в потертых джинсах и темном свитере. Черные как смоль кудри падали на ворот. Глаза, синие, словно озера, искрились весельем. Губы, как у Эйдана, были полными и чувственными, и лишь чуть искривленный нос избавлял от тяжкого бремени совершенства.

Судя по порезу на правом ухе, это и есть Шон Галлахер, не успевший вовремя пригнуться.

Легким шагом он прошествовал в зал, расставил перед посетителями тарелки, а потом молниеносным движением схватил сестру за талию, развернул лицом к себе и закружил в каком-то сложном танце.

Что за люди, с удивлением подумала Джуд, сперва орут друг на друга, а через минуту танцуют и смеются.

Посетители свистели, хлопали, топали ногами. Танцоры пронеслись совсем близко, так что Джуд почувствовала дуновение воздуха от кружащихся тел. Когда музыка смолкла, Дарси и Шон мирно обнялись и глуповато улыбнулись друг другу.

Чмокнув сестру в губы, Шон дружелюбно взглянул на Джуд.

– И кто же это явился к Галлахерам среди ночи?

– Джуд Мюррей, родственница старой Мод, – отозвалась Дарси. – А это мой братец Шон, ваш будущий пациент.

– Да, Бренна о вас рассказывала. Джуд Ф. Мюррей из Чикаго.

– Что значит «Ф»? – осведомился Эйдан.

Джуд обернулась к нему. Голова у нее слегка кружилась.

– Фрэнсис.

– Она видела леди Гвен, – объявил Шон. В пабе стало тихо.

– Правда? – Эйдан вытер руки тряпкой и облокотился на стойку. – Ничего себе.

В воздухе повисло молчание. Все ждали объяснений.

– Нет, мне только показалось… шел дождь… – Джуд глотнула вина, мысленно молясь, чтобы снова заиграла музыка.

– Эйдан видел леди Гвен на скалах.

Джуд вытаращилась на Шона, потом на Эйдана.

– Вы видели привидение? – медленно произнесла она.

– Она бродит там и рыдает. От ее плача сердце кровью обливается.

Девушка едва не поддалась чарующей музыке его голоса, но вовремя заморгала, тряхнула головой.

– Разве можно верить в привидений?

Эйдан снова приподнял безупречно очерченную бровь.

– Почему бы и нет?

– Ну… потому что их не бывает.

Он раскатисто рассмеялся и подлил ей вина, разрешив загадку непустеющего бокала.

– Посмотрим, что вы скажете через месяц. Разве бабушка не поведала вам легенду о леди Гвен и эльфе Каррике?

– Нет. Правда, она дала мне с собой аудиокассеты, письма и журналы, посвященные легендам и мифам. Я… э-э… собираюсь написать научную статью про место ирландского фольклора в психологии культуры.

– Ничего себе! – Эйдан не потрудился скрыть веселье, даже заметив на лице Джуд облачко неудовольствия. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то так мило обижался. – Вы выбрали самое правильное место для сбора информации к столь замечательному проекту.

– Расскажи ей о леди Гвен, – встряла Дарси. – И остальные истории. У тебя отлично получается.

– В другой раз – обязательно. Если вам интересно, Джуд Фрэнсис.

Джуд разозлилась, а еще с некоторым беспокойством поняла, что перебрала с вином. Она выпрямилась и с достоинством кивнула.

– Разумеется. Я собираюсь включить в свое исследование местные легенды. Буду рада назначить встречу в удобное для вас время.

Эйдан снова улыбнулся – неспешно, непринужденно. Потрясающе.

– У нас тут не принято разводить формальности. Как-нибудь загляну к вам на огонек и, если вы не заняты, расскажу истории, какие знаю.

– Хорошо, спасибо, – Джуд открыла сумочку, начала вытаскивать бумажник, но Эйдан накрыл ее руку своей.

– Не надо. За счет заведения, в честь вашего приезда.

– Вы очень добры. – Хорошо бы еще понять, сколько алкоголя за счет заведения попало в ее кровеносную систему.

– Будем рады видеть вас снова.

– Обязательно зайду. Доброй ночи, – последние слова Джуд произнесла, обращаясь ко всему залу, поскольку так ей показалось более вежливым, и добавила, повернувшись к Эйдану: – Спасибо.

– Доброй вам ночи, Джуд Фрэнсис.

Он смотрел ей вслед, рассеянно наполняя очередной бокал. Хорошенькая, правда, довольно чопорная. Интересно, какая она на самом деле?

Пожалуй, стоит это выяснить. Не спеша. Впереди полно времени.

– Она, похоже, богатая, – вздохнула Дарси.

Эйдан встряхнулся.

– С чего ты взяла?

– Взгляни на ее одежду – простая, но безукоризненная. Сережки маленькие, зато золотые, а туфли итальянские, не сойти мне с этого места.

Эйдан не заметил ни туфель, ни сережек, у него осталось лишь общее впечатление женственности и изящества. Будучи настоящим мужчиной, он представил, как развязывает ленту, которой Джуд стянула волосы, распускает их по ее плечам…

Заметив, что сестра загрустила, он повернулся к ней и щелкнул по носу.

– Может, она и богатая, зато одинокая и стеснительная. Друга за деньги не купишь.

Дарси откинула волосы за спину.

– Как-нибудь зайду ее проведать.

– У тебя доброе сердце.

Она усмехнулась и подхватила поднос.

– Когда она уходила, ты пялился на ее задницу.

Эйдан усмехнулся в ответ.

– У меня глаз наметанный.

Когда посетители разошлись, бокалы были вымыты, пол вытерт, а двери заперты, Эйдан обнаружил, что ему не спится, не читается и не хочется пропустить стаканчик виски у очага.

Он любил провести часок перед сном в блаженном одиночестве в своей квартирке над пабом, но также любил и долгие ночные прогулки под бескрайним звездным небом, по которому плывет белый парусник луны.

Сегодня ноги сами понесли его к скалам. Шон сказал правду: Эйдан действительно видел леди Гвен, и не раз. Она парила над морем, ветер развевал ее светлые волосы, колыхал накидку, серебристую, словно лунный свет.

Впервые Эйдан увидел леди Гвен, когда был ребенком. Сначала его охватил ужас, смешанный с восторгом, но ее печальный плач и грустное лицо тронули мальчика до глубины души.

Леди Гвен ни разу не заговорила с ним, однако точно его видела. Он мог поклясться в этом на любом количестве Библий.

Впрочем, сегодня Эйдан не искал призраков, не желал увидеть дух женщины, потерявшей самое дорогое и горько оплакивающей утрату. Он просто хотел прогуляться на прохладном ночном воздухе, напоенном ароматами моря, пройтись по земле, к которой вернулся, поскольку нигде больше не чувствовал себя как дома.

Тропа, до боли знакомая, словно путь от кровати до ванной, поднималась вверх. Где-то внизу волны вели нескончаемую битву со скалами. На неспокойной черной воде мерцала тонкая лунная дорожка. Здесь Эйдан мог отдохнуть душой и погрузиться в размышления, на которые днем не хватало времени.

Паб теперь принадлежит ему. Он не ожидал, насколько тяжела окажется эта ноша, тем не менее упорно нес ее на плечах. Решение родителей остаться в Бостоне, после того как они помогли дяде открыть свой паб и управлять им первые полгода, его совсем не удивило.

Отец сильно скучал по брату, а мать любила переезды. Они еще вернутся – не навсегда, просто навестить друзей, обнять детей. А паб «У Галлахера» вновь перешел от отца к сыну.

Раз это его наследство, Эйдан намеревался с честью продолжить фамильное дело.

Дарси не будет вечно обслуживать столики и готовить сэндвичи, тут ничего не поделаешь. Она копит деньги, как белка орехи. Когда наберет достаточно, непременно уедет.

Шон сейчас вполне доволен жизнью – работает на кухне, витает в облаках, а все девчонки в деревне по нему сохнут. Однажды он найдет свою мечту, свою женщину и будет жить собственной жизнью.

Если Эйдан собирается продолжать семейный бизнес – а он собирался, – нужно жениться и произвести на свет сына. Или дочку, раз на то пошло. Он вполне может отступить от традиции и передать дело девочке.

Слава богу, время есть. В конце концов, ему всего тридцать один, и он не намерен вступать в брак исключительно из чувства долга. Сперва любовь, страсть, духовное родство, а уж потом супружеские обеты.

За время странствий Эйдан хорошо уяснил, с чем можно смириться, а с чем нет. Можно смириться с жестким матрасом, коли не желаешь спать на полу. Но если с женщиной скучно или в ее присутствии не закипает кровь – с такой смириться нельзя, будь она хоть тысячу раз красотка.

С этими мыслями Эйдан обернулся и бросил взгляд на холм, на котором под звездным небом белел маленький коттедж. Из трубы поднималась тоненькая струйка дыма, в одиноком окошке горел свет.

Джуд Фрэнсис Мюррей, подумал он. Что ты поделываешь в доме на Эльфийском холме? Читаешь серьезную книгу, полную умных слов и глубокомысленных сентенций, или втихаря наслаждаешься веселой легкомысленной историей? Тебя слишком волнует, какое впечатление ты производишь на окружающих. За час, проведенный тобой в пабе, это стало совершенно ясно.

Однако, несмотря на постоянное волнение, Джуд впитывает все, что видит и слышит: по глазам видно.

Эйдан решил, что постарается разобраться в своих впечатлениях и выяснит, какая она на самом деле. Его воспламенили глаза морской богини, непокорные волосы, четкость речи, так не вязавшаяся с застенчивостью.

Интересно, как ты поступишь, милая Джуд, подумал он, если я постучусь в твою дверь?

Нет, не стоит пугать ее до смерти, просто потому, что ему не спится и в нем взыграло желание.

– Спокойных тебе снов, – пробормотал Эйдан, сунул руки в карманы и поежился от ветра. – Как-нибудь вечерком я пойду прогуляться, но не на скалы, а к твоей двери. Посмотрим тогда, что из этого выйдет.

За окном мелькнула тень, дрогнула занавеска. Джуд встала, словно услышав его мысли. С расстояния он разглядел лишь ее силуэт.

Может, и она увидела его силуэт на скале.

Занавеска задернулась. Через мгновение свет в окне погас.

Глава 4

Надежность начинается с ответственности, а во главе угла стоит дисциплина. Прочитав сие краткое наставление, Джуд встала с постели, приготовила немудреный завтрак, заварила чай и направилась в кабинет с твердым намерением поработать.

Денек обещает быть чудесным, однако она не намерена тратить драгоценное время на блуждания по холмам. Никаких грез в цветнике, пусть там и умопомрачительно красиво. Никаких поездок в деревню и прогулок по взморью. Хотя мысль весьма соблазнительная.

Идея исследовать ирландские легенды, пожалуй, может показаться несколько поверхностной, но, если подойти к делу с должным рвением и ясной головой, тема вполне перспективная. Изустные предания, равно как письменные источники, являются одним из краеугольных камней в фундаменте мировой культуры.

Джуд не решалась признаться, что всегда мечтала писать – открыть тщательно запертый сундук, спрятанный в дальнем уголке души, позволить мыслям и образам вырваться наружу. Каждый раз, когда замок начинал дребезжать, она напоминала себе, что подобное желание романтично, непрактично и даже глупо. Обычным людям со средними способностями следует довольствоваться чем-нибудь более приземленным.

Исследование, систематизация, анализ – вот разумное и практичное занятие; именно этому ее обучали. Именно этого, подумала Джуд с еле заметной ноткой недовольства, от нее ждали. Предмет научной работы уже сам по себе нетипичен и вызывающ. Она будет изучать психологические мотивы зарождения и сохранения мифов, характерных для родины ее предков.

Чего-чего, а мифов в Ирландии хоть отбавляй.

Призраки и банши, злые духи и эльфы – целый волшебный мир, порожденный богатым воображением кельтов. Говорят, этот дом стоит на Эльфийском холме, под которым скрывается сверкающий чертог. Между прочим, согласно легенде, эльфы могут заманить или даже силой утащить смертного к себе под землю и держать там столетиями.

Захватывающая история.

С виду рациональные, адекватные люди на пороге двадцать первого столетия безоглядно верят в подобную чепуху, что лишь подтверждает торжество мифологии над здравым смыслом.

Джуд и сама чуть не поверила в сказки – к счастью, ненадолго, – когда едва не ушла в ночь навстречу туману. Наверное, это из-за тихого звона колокольчиков на крыльце: песнь, рожденная воздухом, убаюкивает разум.

А потом еще фигура на скале. Мужская тень, выгравированная на фоне неба, притянула взгляд, всколыхнула сердце. То ли простой смертный, ожидающий возлюбленную или оплакивающий утраченную любовь, то ли принц эльфов, творящий волшебство на берегу моря.

Очень романтично и заманчиво.

Разумеется, бродить ночами по обветренным скалам способен только ненормальный. Эта трезвая мысль осенила Джуд лишь утром, а всю ночь она вздыхала и ворочалась, растревоженная таинственным незнакомцем.

Впрочем, толика безумия, если можно так выразиться, лишь придает очарования местным жителям и их мифам. Значит, нужно к нему приспособиться. Исследовать. Вжиться.

Настроившись на рабочий лад, Джуд отвлеклась от аудиокассет и писем и принялась за дело.

Говорят, коттедж стоит на Эльфийском холме, одной из многочисленных возвышенностей Ирландии, под которыми таятся дворцы и замки, населенные эльфами. По слухам, если приблизиться к холму, можно услышать музыку, доносящуюся из просторного чертога, скрывающегося под темно-зеленой травой. А если взойти на вершину, рискуешь навеки попасть в услужение к доброму народцу.

Джуд улыбнулась. Для серьезной научной статьи начало чересчур лирическое, чересчур ирландское. На первом курсе ей регулярно снижали оценку за подобные недочеты: растекание мыслью по древу, отклонение от темы, несоблюдение намеченного плана. Зная, как важны для родителей ее оценки, она научилась безжалостно сокращать цветистые отступления.

Но сейчас-то работа не на оценку, к тому же это черновик. Еще будет время подправить стиль. А пока можно просто записать свои мысли и заложить фундамент для исследования.

Сведений, почерпнутых из бабушкиных рассказов, вполне достаточно, чтобы дать краткое описание наиболее известных мифологических персонажей. Задача – найти подходящие легенды и сюжеты, а затем объяснить каждого героя в психологии народа, его создавшего.

Все утро Джуд корпела над основными дефинициями, добавляя примечания, соотносящие ирландских персонажей с их аналогами в других культурах.

Поглощенная делом, она не сразу расслышала стук в дверь. Пришлось отвлечься от описания Пишог, ведьмы, которую в стародавние времена можно было встретить почти в каждой ирландской деревне. Прицепив очки к вороту джемпера, Джуд поспешила вниз и распахнула дверь.

– Извините, что потревожила, – начала Бренна, уже направляющаяся к своему пикапу.

– Нет-нет, ничего страшного. – Странно, что девушка в грязных рабочих сапогах вызывает у меня такое смущение, подумала Джуд. – Просто не успела спуститься. Хорошо, что вы заглянули. Вчера я вас не поблагодарила.

– Всегда пожалуйста. Вы прямо с ног валились, – Бренна вернулась к крыльцу. – Как устроились? Что-нибудь нужно?

– Все хорошо, спасибо, – Джуд заметила на линялой кепке Бренны маленькую крылатую фигурку. Надо же, опять эльфы. Удивительно, что столь деловитая молодая женщина носит подобное украшение. – Не хотите ли чаю?

– Я бы с удовольствием, но мне надо работать, – и все же Бренна медлила. – Просто зашла узнать, не требуется ли помощь. Я проезжаю по этой дороге пару раз в день, могу что-нибудь завезти.

– Да вроде бы все есть… Хотя… Мне нужен мастер, чтобы провести телефонную розетку во вторую спальню. Я устроила там кабинет, хочу подключить модем.

– Модем? У вас компьютер? – в глазах девушки блеснул живой интерес. – Моя сестра Мэри Кейт изучает программирование, поэтому у нее есть компьютер. Можно подумать, благодаря этой штуковине она нашла лекарство от тупости. Она меня к нему ни на шаг не подпускает.

– Вы интересуетесь компьютерами?

– Мне интересно понять, как он устроен, а Мэри Кейт боится, что я разберу его на части. Конечно, я бы так и сделала – разве можно иначе узнать, что у него внутри? У нее и модем есть, она отправляет сообщения нашим родственникам в Нью-Йорк и друзьям в Голуэй. Просто чудо какое-то.

– Да уж. К хорошему быстро привыкаешь.

– Я могу передать вашу просьбу нужному человеку. Рано или поздно вас подключат, – Бренна снова улыбнулась. – Где-то через недельку. Если дольше, попробуем придумать временное решение.

– Отлично, спасибо большое. Да, я вчера ездила в деревню, только магазины уже закрылись. Мне хотелось бы найти какие-нибудь книги по садоводству.

– Книги по садоводству… – Бренна задумалась: надо же, есть на свете люди, которым охота про такое читать. – Даже не знаю, есть ли они в Ардморе, но в Дангарване или Уотерфорде наверняка найдутся. Если хотите побольше узнать о цветах, обратитесь лучше к моей маме. Мамуля знает о них все.

Заслышав звук мотора, девушка оглянулась.

– Это миссис Даффи и Бетси Клуни едут с вами поздороваться. Я отгоню грузовик, чтобы их пропустить. Миссис Даффи везет вам свои знаменитые пирожные, – она весело помахала двум женщинам. – Если что-то понадобится, просто крикните нам с холма.

– Хорошо, я… – Ради бога, подумала Джуд, не оставляй меня с незнакомыми людьми. Но Бренна уже запрыгнула в пикап, лихо сдала задом, вплотную притерлась к подъезжающему автомобилю, перекинулась словцом с новоприбывшими гостями и была такова.

Пока грузовичок выруливал на дорогу, а легковушка въезжала во двор, Джуд мысленно билась в истерике.

– Доброго вам дня, мисс Мюррей!

С водительского сиденья соскочила пышногрудая востроглазая женщина. Широкие бедра плавно переходили в коротенькие ножки с крошечными ступнями. Светло-каштановые волосы, обильно залитые лаком, были уложены ровными волнами и блестели на солнце, словно шлем.

Изобразив вымученную улыбку, Джуд, словно на эшафот, поплелась к калитке. Пока она ломала голову над подходящим приветствием, женщина распахнула заднюю дверь машины, общаясь одновременно и с Джуд, и со своей спутницей, и, кажется, со всем миром.

– Я Кэти Даффи из деревни, а это Бетси Клуни, моя племянница. Пэтти Мэри, моя сестра, сегодня занята в продуктовой лавке, не то бы тоже заехала засвидетельствовать почтение. А я нынче утром говорю Бетси – коли уломаешь соседку присмотреть за малышом, пока двое других в школе, заглянем-ка мы на Эльфийский холм и поздороваемся с американской родственницей старой Мод.

Женщина болтала без умолку, повернувшись к Джуд объемистым задом, туго обтянутым платьем с узором из вырвиглазных алых маков, и копаясь в недрах машины. Наконец она вынырнула оттуда, слегка запыхавшаяся, с большим блюдом, накрытым крышкой.

– А вы похожи на бабушку, какой я ее помню с юности, – Кэти лучезарно улыбнулась. – Надеюсь, она здорова?

– Да, спасибо. Очень мило, что заглянули, – Джуд открыла калитку. – Пожалуйста, входите.

– Мы решили не заявляться сразу, хотели дать вам время устроиться. – Бетси обошла автомобиль. Джуд вспомнила, что вчера видела ее в пабе: она сидела с семейством за одним из столов. Эта туманная связь, как ни странно, помогла ей немного успокоиться. – Я сказала тете Кэти, что заметила вас вчера в пабе у Галлахеров. Мы подумали, вы уже готовы принимать гостей.

– Вы были с семьей. У вас очень воспитанные дети.

– Неужели? – Бетси округлила зеленые глаза. – Не стану развеивать ваши иллюзии. А своих ребятишек у вас нет?

– Нет, я не замужем. Хотите чаю? – осведомилась Джуд, когда гостьи переступили порог.

– С удовольствием, – ответила Кэти из коридора, явно чувствуя себя как дома. – Мы прекрасно посидим на кухне.

К удивлению Джуд, так и случилось. Она провела чудесный час в компании двух приветливых и смешливых женщин. Практически сразу выяснилось, что Кэти Даффи – безудержная болтушка, не признающая чужого мнения, зато с отличным чувством юмора. Вскоре у Джуд голова пошла кругом от обилия информации: ей сообщили имена всех жителей Ардмора, кто кем кому приходится, кто с кем в контрах, у кого когда свадьба или поминки. Если Кэтрин Энн Даффи чего-то не знала о ком-то, проживавшем в этих краях за последнюю сотню лет, такая мелочь определенно не стоила упоминания.

– Жаль, ты не встречалась со старой Мод, – заметила Кэти. – Хорошая была женщина.

– Бабушка очень ее любила.

– Они были как родные сестры, невзирая на разницу в возрасте, – кивнула Кэти. – Твоя бабушка жила здесь в детстве, когда потеряла родителей. Моя мама дружила с ними обеими. Когда твоя бабуля вышла замуж и уехала в Америку, мама и Мод очень по ней скучали.

– А Мод осталась здесь, – Джуд окинула взглядом кухню, – одна.

– Так сложилось. У нее был возлюбленный, и они собирались пожениться.

– Что же произошло?

– Его звали Джон Маги. Мама говорит, красивый парень, очень любил море. Ушел на войну, Первую мировую, и сложил голову где-то во Франции.

– Печальная и романтичная история, – вставила Бетси. – Мод так больше никого и не полюбила. Когда мы к ней заходили, она часто говорила о нем, хотя его уже три четверти века не было на свете.

– Некоторые любят лишь однажды, – вздохнула Кэти, – но старая Мод жила здесь вполне счастливо, среди воспоминаний и цветов.

– Дом очень славный, – сказала Джуд и тут же смутилась, но Кэти лишь улыбнулась и кивнула.

– Да, так и есть. А те, кто знал нашу Мод, счастливы, что теперь здесь живет ее родственница. Прогуляйся по деревне, познакомься с людьми. Ты здесь со многими в родстве.

– Правда?

– Ты из Фицджеральдов, а их полно в Олд Пэриш и его окрестностях. Моя подруга Дейрдре – она переехала в Бостон – в девичестве Фицджеральд, вышла за Патрика Галлахера. Ты была в их заведении вчера вечером.

– Ах да. – Перед глазами Джуд тут же встал образ Эйдана, его ленивая улыбка, ярко-синие глаза. – Мы вроде дальние родственники.

– Кажется, твоя бабушка приходится Саре двоюродной сестрой, а та то ли двоюродная бабка Дейрдре, то ли прабабка… или они с твоей бабушкой троюродные… В общем, не столь важно. А теперь старший сынок Галлахеров… – Кэти задумчиво надкусила пирожное, – ты ведь в свое время глаз с него не сводила, верно, Бетси?

– Может, взглянула разок-другой, лет в шестнадцать, – в глазах Бетси заискрилось веселье. – Да и он вроде не отворачивался. Потом уехал в дальние края, а я встретила Тома. Когда Эйдан Галлахер вернулся… может, я на него и поглядывала, но лишь чтобы возблагодарить господа за его творение.

– Парень он был буйный, настоящий сорвиголова. Сдается мне, и сейчас не сильно притих, – Кэти вздохнула. – Эх, питаю я слабость к удалым молодцам! У тебя в Штатах возлюбленного не осталось, а, Джуд?

– Нет, – Джуд вспомнила об Уильяме. Считала ли она когда-нибудь его своим возлюбленным? – Никого особенного.

– Если не особенный, к чему такой нужен?

Ни к чему, подумала Джуд, провожая гостей. Нельзя сказать, что Уильям был для нее единственным, как Джон Маги для Мод. И они не были друг для друга особенными. Хотя на какое-то время муж действительно стал центром ее вселенной. Она любила его, или ей так казалось. Черт побери, она искренне хотела полюбить супруга, посвятила ему всю себя.

Увы, ее усилий оказалось недостаточно. Уильям легко и беспечно разорвал недавно произнесенные брачные обеты и вычеркнул Джуд из своей жизни. Правда, положа руку на сердце, она не стала бы горевать семьдесят лет, случись ему умереть героической или трагической смертью. Считалась бы добропорядочной вдовой, а не брошенной женой.

Как ни ужасно признать, Джуд предпочла бы вдовство.

Что мучает ее сильнее – уход мужа или уязвленная гордость? В любом случае подобное больше не повторится. Больше никаких игр по чужим правилам – выходить замуж, а потом разводиться, потому что от нее этого ждут.

На сей раз она сосредоточится на себе и будет жить своей жизнью.

Нет, в принципе, брак – дело хорошее. У родителей, например, крепкая семья, они преданы друг другу. Пожалуй, их отношения не похожи на киношные страсти, зато являются примером успешного партнерства.

Наверное, ей хотелось такой же спокойной добропорядочной жизни с Уильямом. Не вышло. По ее вине.

В ней нет ничего особенного. И, к стыду своему, она стала для Уильяма привычкой, частью повседневного уклада.

В среду – ужин ровно в семь в одном из трех любимых ресторанов. В субботу – театр или кино, поздний ужин, деликатный секс. Далее, при обоюдном согласии, восьмичасовой здоровый сон, завтрак, обсуждение новостей в воскресной газете.

Так они общались до брака, аналогичный порядок установился и после свадьбы.

Как же легко оказалось его нарушить.

Боже, боже, и почему она первая с ним не рассталась? Увы, ей не хватило безрассудства и стиля. Завела бы бурный роман в дешевом мотеле. Подрабатывала стриптизершей в баре. Сбежала с бандой мотоциклистов.

Джуд попыталась представить себя в кожаной куртке на заднем сиденье мотоцикла в компании татуированного накачанного байкера по кличке Зеро и рассмеялась.

– Чарующее зрелище, – у изгороди, держа руки в карманах, стоял Эйдан и ухмылялся. – Смеющаяся женщина в цветах. Памятуя, где мы находимся, можно подумать, это фея заколдовывает цветы, чтобы лучше цвели.

Он неторопливо подошел к калитке. Джуд в жизни не видела более романтичного образа, чем синеглазый красавец Эйдан Галлахер с растрепанными ветром волосами на фоне далеких скал.

– Вы случайно не фея, Джуд Фрэнсис?

– Разумеется, нет, – Джуд невольно поправила волосы. – Ко мне… э-э… только что заезжали Кэти Даффи и Бетси Клуни.

– Да, я встретил их по дороге. Они сказали, что чудесно скоротали часок за чаем с плюшками.

– Вы пришли пешком? Из деревни?

– Если любишь гулять, здесь совсем недалеко. А я люблю.

Кажется, Джуд опять встревожена, решил Эйдан. Будто не знает, как себя с ним вести. Пожалуй, в этом мы равны, подумал он. Ему захотелось заставить ее улыбнуться, увидеть изгиб губ, милые ямочки на щеках.

– Пригласите меня или лучше пройти мимо?

– Да-да, конечно, заходите, – Джуд потянулась к щеколде. Эйдан сделал то же самое. Теплая твердая ладонь накрыла ее пальцы. Щеколду они подняли вместе.

– Что же вас рассмешило?

– Ну… – Джуд невольно попятилась. – Так, пустяки. Миссис Даффи привезла пирожные, и чай заварен.

Эйдан никогда не видел, чтобы женщина так смущалась, но это его нимало не огорчило. Дабы продлить приятные ощущения, он шагнул вперед, по-прежнему держа Джуд за руку. Та снова попятилась.

– Вам, наверное, уже не хочется ни того, ни другого. Правду сказать, иногда меня тянет на свежий воздух, и я ухожу гулять – люди называют мои прогулки «блужданиями Эйдана». Если не торопитесь, можем посидеть у вас на крылечке, – он положил свободную руку Джуд на бедро, не давая ей ускользнуть: – Вы чуть на цветок не наступили. Жаль растоптать такую красоту.

– Ой, – девушка осторожно отодвинулась, – вот я растяпа.

– Вовсе нет. Просто малость нервничаете, – несмотря на странное удовольствие от ее смущения, Эйдану внезапно захотелось ей помочь, успокоить. Легким движением он развернул Джуд и повел к крыльцу: – Помнится, вы хотели послушать местные легенды. Для статьи.

– Да, хотела, – она облегченно вздохнула и присела на крыльцо. – Я сегодня утром начала работу. Хочу прочувствовать идею, сформулировать проблему, выстроить структуру.

Джуд обхватила руками колени, огляделась и обнаружила, что Эйдан не сводит с нее глаз.

– Что?

Тот приподнял бровь.

– Ничего. Просто слушаю. У вас такой четкий американский выговор.

Джуд кашлянула, вперила взгляд в цветы, будто ее приставили сторожить их, чтобы не сбежали.

– Так о чем я?.. Да, структура. Я собираюсь затронуть разные темы. Элементы фантазии, разумеется, но также социальный, культурный и сексуальный аспекты традиционных мифов. Их использование в качестве развлечения, притчи, предостережения.

– Предостережения?

– Да. Матери пугают детей болотными духами или злыми ведьмами, чтобы те не совались в опасные места или хорошо себя вели. Страшных сказок гораздо больше, чем добрых.

– А вам какие больше нравятся?

– Ну… – Джуд задумалась, – пожалуй, и те и другие. Зависит от настроения.

– У вас их много?

– Чего?

– Настроений. Мне кажется, да. У вас переменчивые глаза.

Ага, подумал Эйдан, наконец-то она на меня посмотрела.

Внутри у Джуд сладко затрепетало. Она тут же отвела взгляд.

– Хм… не могу назвать себя переменчивой. Так вот, в вашей мифологии детей пожирают огры, эльфы крадут их из колыбели и подменяют оборотнями. За последние сто лет мы переиначили окончания сказок – теперь там все живут долго и счастливо, хотя изначально в них говорилось про кровь, страдания и смерть. С психологической точки зрения, этот процесс отражает изменения в культуре и во взглядах родителей на то, что должны слышать их дети и во что они должны верить.

– Во что верите вы?

– Сказка есть сказка. Но счастливый конец вряд ли станет причиной детских кошмаров.

– Мама не рассказывала вам истории о подменышах?

– Нет, – Джуд улыбнулась, – зато бабушка рассказывала, и очень захватывающе. Полагаю, вы тоже знаток захватывающих историй.

– Могу поведать одну, если прогуляетесь со мной до деревни.

– Пешком? Это же несколько миль.

– Не больше двух, – внезапно Эйдану чрезвычайно захотелось пройтись с Джуд. – Растрясете пирожные миссис Даффи, а я накормлю вас ужином. Сегодня в меню ирландское рагу, очень вкусное. Потом прослежу, чтобы вас подвезли домой.

Джуд взглянула на Эйдана и снова опустила глаза. Какое неожиданное предложение – встать и отправиться на прогулку. Без плана, без определенной цели. Именно поэтому так поступать не следует.

– Соблазнительно, но мне нужно еще поработать.

– Тогда приходите завтра, – Эйдан снова взял ее за руку, помог подняться. – В субботу вечером у нас живая музыка.

– Вчера тоже была музыка.

– Завтра будет больше. И более… как бы вы сказали, организованная. Музыканты из Уотерфорда, играют в народном стиле. Разве можно писать об ирландских легендах, не услышав местные мелодии? Обязательно приходите, а я зайду к вам в воскресенье.

– Ко мне?

Он снова улыбнулся – неспешно, неотразимо.

– Расскажу легенду, для статьи. В воскресенье днем будет удобно?

– Э-э… да, конечно. Замечательно.

– Тогда доброго вам дня, Джуд Фрэнсис. – Эйдан неторопливо направился к калитке, обернулся. Пристальный взгляд синих глаз проникал в самую душу. – Приходите в субботу. Мне нравится на вас смотреть.

Джуд не шевельнулась – ни когда он открыл калитку и вышел на дорогу, ни когда окончательно скрылся из виду.

Ему нравится на нее смотреть. Что он имел в виду? Просто флиртовал от нечего делать? Вроде бы нет. Или да?

Девушка нервно зашагала взад-вперед по садовой дорожке. Откуда ей знать, что Эйдан имел в виду? Она видела его второй раз в жизни.

Наверное, это ни к чему не обязывающий флирт мужчины, привыкшего заигрывать с женщинами. А если вдуматься, всего лишь дружеское приглашение.

– Приходите в паб в субботу, – пробормотала она. – Вот что он имел в виду. Черт возьми, почему я вечно все анализирую?

Разозлившись на себя, Джуд решительно вернулась в дом и хлопнула дверью. Нормальная женщина улыбнулась бы в ответ, тоже слегка пофлиртовала. Совершенно естественная и безобидная реакция на подобную фразу. Если ты, конечно, не закомплексованная неврастеничка.

– А ты, Джуд Ф. Мюррей, и есть закомплексованная неврастеничка. Неужели так трудно раскрыть свой глупый рот и сказать что-нибудь вроде: «Зайду, если получится. Мне тоже нравится на вас смотреть». Нет, ты стоишь столбом, будто он держит тебя на мушке.

Джуд закрыла глаза, стиснула руки. Теперь она не просто разговаривает сама с собой, а делает строгий выговор, будто в ней живут два разных человека.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов, немного успокоилась, и, решив побаловать себя чудесным произведением кулинарного таланта Кэти Даффи, двинулась на кухню, не обращая внимания на ханжеский голосок в голове. Да, она «заедает» стресс. Ну и что? Когда от присутствия едва знакомого красавца в организме происходит взрыв гормонов, ничего другого не остается, как успокоить себя чем-нибудь сладким.

Джуд взяла пирожное в бледно-розовой глазури, резко обернулась от громоподобного стука и, увидев за стеклянной дверью мохнатую морду и длинные клыки, взвизгнула от ужаса. Лакомство взмыло в воздух и шлепнулось на пол – разумеется, глазурью вниз. За доли секунды, которые пирожное провело в свободном падении, Джуд успела осознать, что за дверью не чудовище, а собака.

– Боже милостивый, что за страна! Каждые две минуты кто-то ломится в дверь. – Она запустила пальцы в густые кудри. Несколько мгновений они с собакой изучали друг друга через стекло. В больших карих глазах светилась не злоба, а дружелюбие. Клыки действительно торчали наружу, но, если язык вывален, по-другому не получается. На стекле остались грязные следы огромных лап. Зверюга приветливо тявкнула, и Джуд сдалась.

Она открыла дверь. Гостья вежливо сидела на крыльце, стуча хвостом.

– Ты собака О’Тулов, верно?

Псина явно приняла вопрос за приглашение. Разбрызгивая грязь, она потрусила на кухню, слизнула упавшее пирожное и уселась у камина.

– Я не собиралась сегодня топить, – Джуд осторожно протянула руку. Собака вежливо ее обнюхала, ткнулась мордой в ладонь. Девушка рассмеялась: – Вот умница. – Она услужливо почесала гостью между ушами. У нее никогда не было собаки; мать держала двух злобных сиамских кошек, с которыми обращалась, как с коронованными особами.

Должно быть, собака частенько приходила сюда, грелась на кухне у огня и составляла компанию хозяйке. Тоскуют ли животные по умершему другу? Джуд вспомнила, что до сих пор не выполнила данное бабушке обещание отнести цветы на могилу Мод.

Накануне она навела справки: Мод похоронена на востоке от деревни, над морем, рядом с развалинами, часовней и колодцем Святого Деклана.

Путь неблизкий, зато живописный.

Поддавшись порыву, Джуд вынула букет цветов из бутылки на кухонном столе и кивнула собаке.

– Хочешь навестить старую Мод?

Псина тявкнула, вскочила на ноги, и они вместе вышли из дома. Еще не известно, кто кого ведет, подумала Джуд.

Шагая по проселочной дороге и взбираясь на холм в сопровождении рыжей собаки и с букетом в руке, Джуд представляла себя ирландской селянкой, отдающей дань уважения дальней родственнице. Стоило бы возвести это в привычку – ну, если бы она действительно жила здесь и держала пса.

Прогулка на свежем воздухе действовала умиротворяюще: собака бежала рядом, принюхиваясь к густой траве, на живых изгородях распускались бутоны – чудесные вестники весны, над головой порхали и щебетали птицы.

Море бурлило. Скалы высились.

Когда Джуд наконец добралась до часовни с высокой стрельчатой крышей, из-за туч выглянуло солнце, окропило яркими лучами траву и камни. Три креста отбрасывали длинные тени на колодец со святой водой. Если верить путеводителю, здесь омывались паломники. Наверняка многие тайком проливали воду на землю, чествуя заодно и языческих богов. Почему бы и нет? Сама она поступила бы точно так же.

Здесь очень спокойно. Поневоле начинаешь думать о жизни, смерти и связи между ними.

Несмотря на ветер, было почти по-летнему тепло. В воздухе витал аромат полевых цветов, ковром покрывающих старые могилы. Слышалось гулкое жужжание пчел и звонкие птичьи трели.

В неровной земле утопали древние надгробные плиты, среди них – одна новая. Старая Мод просила похоронить ее здесь, на холме, с которого открывается вид на аккуратную деревню, синюю гладь залива и изумрудно-зеленые поля, уходящие вдаль, в сторону гор.

Среди развалин примостился длинный пластиковый горшок, заполненный темно-красными цветами. У Джуд дрогнуло сердце. Люди часто забывают об умерших, а здесь помнят и приносят цветы.

«Мод Элис Фицджеральд», – гласила скромная надпись. Ниже – приписка: «Провидица» и даты, обозначающие долгую-долгую жизнь.

Странная эпитафия, решила Джуд, опускаясь на колени рядом с могильной плитой, на которой уже лежал крошечный пучочек ранних, чуть увядших фиалок. Девушка положила туда же свой букет.

– Я Джуд, – начала она, – внучка вашей кузины Агнес, из Америки. Я немного поживу в вашем доме. Там очень мило. Жаль, мы с вами так и не познакомились. Бабушка много рассказывала о вас и о том, как вы радовались за нее, когда она вышла замуж и уехала. А вы остались здесь совсем одна.

– Она была хорошей женщиной.

Сердце Джуд чуть не выскочило из груди. Она вскинула голову и встретила взгляд темно-синих глаз красивого черноволосого мужчины. Дружелюбно улыбаясь уголками губ, незнакомец подошел ближе и встал по другую сторону могилы.

– Я вас не слышала. Я не знала, что вы здесь.

– В святом месте не следует шуметь. Не хотел вас напугать.

Еще как напугали, подумала Джуд.

– Просто удивилась, – она поправила растрепавшиеся на ветру волосы. – Вы знали Мод?

– Разумеется, я знал старую Мод, славную женщину, прожившую насыщенную и долгую жизнь. Хорошо, что вы принесли ей цветы, она их очень любила.

– Они из ее сада.

– Ясно, – незнакомец улыбнулся еще шире, – тем лучше. – Он положил ладонь на голову собаке, смирно сидящей у его ног. На пальце сверкнуло кольцо с темно-синим камнем в тяжелой серебряной оправе. – Долго же ты ждала, чтобы вернуться к истокам.

Джуд прищурилась, моргнула от яркого солнца.

– Вы имели в виду мой приезд в Ирландию? Да, пожалуй.

– Здесь можно заглянуть в свое сердце и понять самое важное. Сделай правильный выбор, Джуд Фрэнсис, ибо он затронет не только тебя.

В голову ударил пьянящий запах цветов, травы и земли. Солнце слепило глаза. Резкий порыв ветра донес – Джуд готова была поклясться, – нежный звук флейт.

– Не понимаю, о чем вы, – чувствуя легкую дурноту, девушка прикрыла глаза.

– Поймешь.

– Я видела вас под дождем, – как же кружится голова, – на холме у круглой башни.

– Верно. Мы ждали тебя.

– Ждали? Кто? – ветер стих так же быстро, как и поднялся, музыка смолкла. Джуд помотала головой, стряхивая наваждение: – Простите, что вы сказали?

Но когда она открыла глаза, рядом не было никого, кроме безмолвных могил да большой рыжей собаки.