Kitabı oxu: «Туда где ждёт надежда»

Африка. Начало

Нурлан Абдылдаев

Предисловие

Эту книгу я не планировал писать.

Я вообще не считаю себя писателем. Я хирург. Человек, который умеет держать в руках скальпель, — но не перо. Тем не менее однажды вечером, сидя в маленькой квартире в Аддис-Абебе, я открыл телефон и начал печатать. Просто чтобы не сойти с ума от тишины.

Так появились эти записи.

Сначала — для себя. Потом — для жены, которая каждый день спрашивала, как я. Потом — для тех, кто писал в комментариях: «Нурлан, продолжай, я жду следующую часть». Я никогда не думал, что история врача из Кыргызстана, уехавшего с беременной женой в Эфиопию ради контракта с зарплатой в четыре раза выше, — кого-то тронет. Но, видимо, в ней есть что-то универсальное.

Страх перед неизвестностью. Стыд от бессилия. Любовь, которая сильнее здравого смысла. И упрямое желание дать своему ребёнку то, чего сам не имел.

Всё, что вы прочитаете здесь, — правда. Имена настоящие. Чувства — тоже. Я лишь постарался придать этим запискам форму, достойную людей, которые в них упоминаются: жены Ибадат, коллеги Илгиза, нашего «старшего брата» — доктора Шаха, и маленькой женщины с живой улыбкой — Суулукан, которая встретила нас в аэропорту и сказала «мы вас так ждали» так, будто знала нас всю жизнь.

Эта книга — о том, как выглядит жизнь, когда деньги заканчиваются, а совесть — нет. О том, что Африка — не то место, которое показывают в новостях. И о том, что человек способен на многое, если рядом есть кто-то, кто верит в него больше, чем он сам.

Нурлан Абдылдаев

Аддис-Абеба — Бишкек, 2020–2025

Глава 1. Правильно ли он делает?

Когда Нурлан стоял в очереди на посадку, он никак не мог избавиться от ощущения, что совершает ошибку.

В ушах звенел гул объявлений о рейсах. Запах кофе из соседней стойки смешивался с запахом керосина — и всё это будто становилось фоном для главного вопроса, который он задавал себе уже несколько месяцев:

Правильно ли он делает?

Рядом сидела его жена Ибадат, держа руки на округлившемся животе. Она улыбалась, стараясь казаться спокойной. Но он знал: ей тоже страшно. Беременность проходила нормально, однако врачи и родственники уже несколько раз советовали не лететь. Разное может случиться — ещё и в Африке…

Но дома оставаться было нельзя.

* * *

В Кыргызстане его зарплаты едва хватало на аренду квартиры, еду и лекарства для Ибадат. Он работал по двенадцать часов, иногда по шестнадцать, подменял коллег, дежурил ночами — но каждый месяц всё равно упирался в одно и то же:

Деньги закончились.

Ему было стыдно говорить об этом. Особенно — жене. Он был хирургом, человеком, который каждый день спасал жизни, — а сам не мог обеспечить будущего своему ребёнку.

Когда он впервые увидел объявление — «Контракт для хирурга. Эфиопия. Зарплата в 4–5 раз выше» — он перечитал его пять раз, прежде чем поверил, что это не ошибка. А когда получил подтверждение, что его берут, — почувствовал не радость, а тяжёлое, давящее чувство. Значит, выбора и вправду нет.

* * *

— Ты волнуешься? — тихо спросила Ибадат, положив руку на его локоть.

— Я… переживаю за тебя, — признался он.

— Я справлюсь. Мы справимся, — сказала она. В её улыбке было больше силы, чем во всём мужестве, которое он пытался собрать в себе.

Он взял её чемодан и направился к выходу на посадку. Запах самолёта, прохладный воздух рукава, мягкий гул двигателей — всё казалось нереальным.

Он оглянулся на стеклянный зал аэропорта.

Это был момент, когда жизнь делилась на «до» и «после».

* * *

Когда они поднялись на борт, стюардесса помогла усадить Ибадат поближе к проходу. Та откинулась на спинку кресла и сказала с улыбкой:

— Представляешь, наш ребёнок родится в Африке.

Он посмотрел на её живот — и то, чего боялся, вдруг стало таким реальным, что перехватило дыхание.

— Я думал, что уеду один, — тихо сказал он. — Что ты останешься здесь, с родными… а я буду отправлять тебе деньги.

— А я не хотела, чтобы мой ребёнок рос без отца, — ответила она.

Слова ударили в самое сердце. Ему захотелось крепко обнять её, но пристегнутые ремни мешали. Он просто взял её за руку и держал так сильно, будто этим мог защитить и её, и себя, и будущего малыша.

* * *

Самолёт начал разбег.

Двигатели взревели. Город постепенно исчезал под крылом. С каждым метром высоты Нурлан чувствовал всё большую тяжесть в груди. Страх. Ответственность. Неизвестность.

Но одновременно — что-то ещё.

Шанс.

Сделать так, чтобы их ребёнок рос не в нищете. Чтобы жена получала правильное лечение. Чтобы труд хирурга наконец стоил достойных денег, а не жалости.

Он смотрел в иллюминатор, пока облака не поглотили землю.

— Это начало, — сказал он шёпотом.

— Да, — улыбнулась Ибадат. — Начало нашей новой жизни.

И самолёт уносил их туда, где ждали жара, трудности, болезни, опасность — и надежда.

Глава 2. Первое утро в Аддисе

Самолёт снизился так плавно, что Нурлан поначалу даже не заметил — за иллюминатором уже мелькали холмы и серо-зелёные кварталы Аддис-Абебы. До последней секунды у него в голове держался один образ Африки: жара, духота, палящее солнце.

Но когда дверь самолёта открылась и в салон ворвался воздух — он удивился.

Погода была… мягкой.

Свежий ветер, будто утренний бриз в горах. Температура — как тёплый май дома, около двадцати пяти.

— Тут совсем не жарко, — удивлённо сказала Ибадат, поправляя платок. — Я думала, мы сразу сваримся.

— Мы же в высокогорье, — ответил Нурлан. — Это не пустыня.

Но сам он тоже почувствовал лёгкое облегчение — будто Африка уже в первые минуты решила их не пугать.

* * *

У выхода из аэропорта их уже ждали.

Невысокая девушка с живой улыбкой, в светлом платке, махнула рукой:

— Нурлан? Ибадат? Салам алейкум! Мен Суулукан. Добро пожаловать!

Нурлан сразу почувствовал что-то родное в её голосе. Может, потому что она была из Кыргызстана. Может, потому что услышать родную речь на чужой земле — это как получить стакан холодной воды после долгого пути.

— Мы вас так ждали, — сказала Суулукан и, забрав их сумки, повела к машине. — Сейчас поедем, покажу жильё. У вас будут хорошие условия. Насколько возможно здесь, конечно.

Машина петляла по улицам Аддиса. Город был не похож ни на одну страну, которую Нурлан видел раньше: смешение старых домов и ярких витрин, женщины в белых шемах, запах кофе, лавки с фруктами, хаотичный транспорт — и всё это на фоне гор, уходящих в туман.

— Здесь спокойно, — сказала Суулукан, будто читая их мысли. — Люди добрые. Вы привыкнете.

Ибадат смотрела в окно, держась за живот. Он видел: она волнуется, но старается не показывать.

* * *

Доехали быстро. Двухкомнатная квартира находилась недалеко от госпиталя — старый дом, серые стены, железная лестница. Снаружи всё выглядело как временное убежище, но не дом. Когда они вошли внутрь, запах сырости ударил сразу.

Коридор был узким. Линолеум — старым. В спальне — металлическая кровать и дрожащая лампочка под потолком.

— Вот ваша квартира, — сказала Суулукан. — Здесь многие наши жили. Я знаю, что не Европа, но по местным меркам — хорошее место.

Нурлан огляделся. Хорошим это назвать было сложно.

— Как тебе? — тихо спросила Ибадат, когда Суулукан вышла в коридор позвонить.

Он хотел сказать «нормально». Хотел быть сильным. Но впервые за долгое время решил быть честным.

— Не нравится. Не для тебя. Не для беременности. Оно… слишком старое. Сырая квартира. И душ… даже не хочу смотреть.

Ибадат вздохнула, но не испугалась. Она подошла и обняла его за плечи.

— Мы справимся. Это временно. Зато мы вместе.

Он кивнул. Но где-то внутри, за спокойствием, жило другое чувство:

Мы приехали в реальность, к которой никто не готовил.

* * *

Суулукан вернулась и сказала:

— Нурлан, завтра знакомство с госпиталем. Я проведу. И если что — скажите, попробую найти вариант получше. Но здесь так… всё медленно решается.

Она улыбнулась так тепло, что Нурлан почувствовал: им повезло, что встретили именно её.

Когда Суулукан ушла, квартира наполнилась тишиной. Нурлан сел на край кровати и провёл ладонью по лицу.

— Ну что, — сказала Ибадат, садясь рядом. — Мы в Африке.

Он обнял её и впервые позволил себе выдохнуть.

Да. Они в Африке.

И путь только начинался.

Глава 3. Утро второго дня

Утро началось неожиданно рано. В дверь настойчиво постучали.

— Нурлан, Ибадат! — голос был знакомый. Суулукан.

Она протянула нам два конверта.

— Сим-карты, — сказала она. — Этиотелеком. Здесь так все делают — первым делом связь, без неё никуда. Идёмте, я провожу вас в столовую.

Мы ещё толком не проснулись, но Суулукан, как настоящий старший товарищ, уверенно повела нас между корпусов.

Столовая оказалась на удивление уютной. Не эфиопская кухня — всё по-домашнему, по-славянски: тёплая каша, омлет, салаты. В чужой стране это было как тёплый плед.

— Роксана, — представилась женщина в белом халате. — Диет-сестра.

Рядом появился её муж — крепкий мужчина с серьёзным взглядом.

— Виталий, комендант, — сказал он. — Если что понадобится — обращайтесь. Свет, газ, ремонт, мебель — всё через меня.

Мы успели сделать пару глотков чая, когда Суулукан сказала:

— После завтрака пойдём к директору. Он хочет лично с вами познакомиться.

* * *

Директор сидел за большим письменным столом — будто этот кабинет остался здесь ещё со времён СССР. Солидный мужчина, плотный, в очках. Лицо добродушное, спокойное — но с той твёрдостью, что бывает у людей, привыкших руководить.

— Welcome to Addis Ababa, — сказал он, поднявшись. — You are safe here. But listen carefully…

Он говорил неспешно, но очень ясно. Объяснил законы страны, правила поведения, как общаться с местными властями, где можно ходить, а куда категорически нельзя.

— По ночам в город не выходите, — строго сказал он. — Especially outside the center. It is dangerous.

Потом он открыл нижний ящик стола и вытащил пухлый, невероятно толстый пакет.

— Это ваши подъёмные.

Я взял его — и чуть не рассмеялся. Пачка не помещалась в карманы. Деньги были яркие, красивые, но каждая купюра — всего по сто бирр, самая крупная их валюта. Поэтому и выглядело так, будто мне выдали месячную кассу на целый кабинет врачей.

Когда мы вернулись домой, я высыпал этот ворох купюр на кровать — просто ради смеха.

Получилось как в фильмах, где герой вдруг выигрывает в казино.

— Эй, Нурлан, токто, ушундай кылбачы, — засмеялась Ибадат.

Мы оба смеялись. Это был первый момент облегчения за весь переезд.

Глава 4. Первый рабочий день

После знакомства с директором я пошёл в хирургический корпус, где нас уже ждал заведующий.

Высокий, интеллигентный, чуть седой мужчина.

— Макащенец Александр, — представился он. — Заведующий хирургией. Давайте я покажу вам нашу больницу… она у нас со своей историей.

История действительно висела на стенах — в прямом смысле. Коридоры были серыми от старой краски, в палатах местами проступала чёрная плесень. Та самая, о которой говорят: если появилась дома — дом надо сжечь. Здесь плесень, похоже, жила с восьмидесятых.

Но Александр держался уверенно, с достоинством.

— Да, условия тяжёлые, — сказал он, заметив мой взгляд. — Зато люди здесь хорошие. И работать можно.

* * *

Мы шли дальше, когда услышал знакомый смешок за спиной:

— Нурлан?!

Это был Илгиз — сокурсник, близкий знакомый моего друга Чыңгыза, который и помог мне найти канал в Эфиопию.

— Добро пожаловать! — он обнял меня по-дружески. — Сегодня вечером приходите к нам. Моя жена мантов наготовила — земляков редко встречаем.

Мы с Ибадат переглянулись. В этот миг мы действительно почувствовали себя не чужими.

— Давайте я вам сразу помогу, — добавил Илгиз. — В магазин съездим? Тут не всё понятно первые дни.

Он усадил нас в машину и отвёз по местным продуктовым. Мы купили воду, рис, чай, фрукты — первые вещи для быта. Он объяснял, какие магазины надёжные, где дешевле, где безопасно.

— Нурлан, — сказал он уже у дома, — не переживай. Тут тяжело, но мы все когда-то так прилетали. Я рядом, чего бы ни случилось.

Мы поднялись в свою небольшую квартиру. И впервые за всё время у меня возникло ощущение:

мы справимся.

* * *

Хирургический корпус жил своей особенной жизнью — тёплой, шумной и чуть хаотичной. В каждой палате кто-то стонал, кто-то смеялся, кто-то громко говорил по телефону.

Доктор Шах показывал каждого пациента так спокойно и уверенно, будто работал здесь всю жизнь.