Kitabı oxu: «Тамара, какого хрена? Идя через ад»

© ООО Издательство «Питер», 2023

Вступление

Нам всем выпало жить в эпоху больших потрясений. Сначала два ковидных года, потом украинские события.

Мир изменился до неузнаваемости у нас на глазах, и нет никого, кого все эти события обошли бы стороной.

У кого-то прогорел бизнес, у кого-то погибли родственники, кто-то был вынужден уехать в неизвестность.

Помимо всего этого никто не отменял «обычной» жизни с её проблемами и потрясениями. Разводы, болезни (помимо той самой), проблемы на работе, неизбежные возрастные кризисы и бесконечная тревога за всё и за всех.

В общем, ребята, нам досталось. И все мы вывозим как можем. Я блогер, я пишу. И справляюсь именно через это. Я пытаюсь сформулировать какие-то важные для себя штуки, которые позволяют лично мне не поехать кукушкой и как-то оставаться на плаву.

За эти несколько лет барахтанья во всех возможных штормах я определила для себя несколько базисных вещей, на которые можно опереться, – китов, что держат на своих спинах земную твердь, которой так не хватает порой под ногами.

Если с каждым из них всё окей – кит сыт, добр и здоров, то можно пережить любой катаклизм и выбраться из любой передряги. Если часть из них захворала и пошла ко дну – можно выплывать на оставшихся. Если потерять всех своих китов – есть вероятность утонуть.

Эти киты – мои люди вокруг, моё здоровое тело, моя психотерапия, моё отношение к миру, моя деятельность и моя безопасность.

Я стараюсь во время затишья холить и лелеять своих китов и всегда знаю, что если не понимаешь, что делать, – сходи покорми кита.

Эта книга разделена на главы, в которых я собрала свои заметки, посвящённые той или иной сфере жизни. Я не гуру и не проповедник, совсем не идеальный человек и не самая тут умная (хоть иногда и хочется такой себя видеть). Я просто пытаюсь, как могу, кормить своих китов, и о том, как это у меня получается (а чаще не получается), и написана эта книга.

Глава первая. Идя через ад

Шаг первый

Вообще этот текст должен был быть про нытье, но потом я вспомнила, что на свете не одинока и сейчас очень многие переживают свой личный апокалипсис, и подумала, что, может, я смогу принести пользу и рассказать, как я с этим всем справляюсь.

В общем, я очень плохо понимаю, как это произошло, но где-то пару недель назад я проснулась в аду, и с тех пор он никак не кончается.

Мне казалось, что у меня есть страховка вообще от всего. Что я настолько крутая и прокаченная чикса, что меня только гранатомётом можно взять.

«Ну окэ», – сказала Вселенная и принесла гранатомёт.

«Хуй тебе, я не сойду с ума», – ответила я и открыла свою методичку о том, как пережить вообще всё что угодно.

Да, позади рушатся иллюзии и мечты, сгорают целые миры, у тебя отбирают всё заслуженное, заработанное, вымоленное. Но крутые парни не оглядываются на взрыв. Крутые парни знают, что идти нужно только вперёд.

Почти все истории фееричного банкротства, что я знаю, имеют где-то в середине один и тот же куплет: «Всё было плохо, мы понимали, что прогорели, но так как мы уже вложили немерено бабла, то мы решили биться до последнего, заложили дом, машину, тёщу и холодильник и влили в проект ещё денег, чтобы вернуть хотя бы вложения…»

Если со стороны тактика «когда теряешь деньги – кинь в топку ещё» кажется безумием, то изнутри этого совершенно не видно. А если всё это не про деньги и не про бизнес – по этим граблям не хаживал только мёртвый.

Все отношения, в которые вдолбили кучу ресурсов, а они так и «не заработали». «Ну мы же столько прошли вместе, может, ещё попытаться? Может, ещё потерпеть? Может, пройти курс по гармонизации семейной жизни?»

Все загубленные карьеры и неверно выбранные пути образования. «Ну да, я ненавижу свою специальность и не вижу себя в ней, но я же уже отучился три года, надо окончить вуз. Ой, ну да, диплом – говно, профессия – говно, но я же не зря пять лет потратил? Да, я ненавижу каждый день своей жизни, но это моя профессия, я в ней уже семь лет, у меня образование – куда я денусь?»

Да, жизнь несправедлива и часто отбирает то, что твоё по праву. Но цепляться за уже отданное – верный способ остаться в аду навсегда. Помните, Аид пытался накормить Персефону, чтобы она навсегда была с ним? И трёх гранатовых зёрнышек хватило, чтобы на три месяца в году её возвращало обратно.

Хочешь выбраться из ада – не цепляйся. Оставляй всё позади. Крутые парни не оглядываются на взрыв.

Да, кажется, что тебя никто не понимает, что ты один, что всем на тебя наплевать. Да, кажется, что это даже благо – остаться наконец с самим собой, подумать, привести мысли в порядок. Да, в общем-то, видеть никого и не хочется. Да и о чём с ними говорить? О том, как дом твой охвачен огнём, а сердце вырвано через прутья грудной клетки? Видеть их сочувствующие лица? Или делать вид, что всё хорошо, и беседовать о шляпках?

Всё это – навеваемый адскими ветрами шёпот Сатаны.

Иди к людям, говори с людьми. Даже если кажется, это «неловко» и «не вовремя». Отвечай «Да» на любое предложение пройтись по магазинам или пошататься по парку, напрашивайся на ночёвки к друзьям, как в детстве, ходи пить чай с тортиком и приглашай к себе. Чем больше ты среди живых – тем сильнее твоя душа стремится к свету, тем слабее хватка дьявола. Бесы не переносят человечий дух.

Когда страдает душа, первое, что подвергается забвению, – тело. Есть, спать, двигаться – всё это кажется настолько глупым, несоразмерным моменту.

В каком-то душераздирающем фильме про войну был момент, когда молодой боец собирается на свою самоубийственную вылазку с гранатой под вражеский танк, а командир ему говорит: «Что ж ты без шапки?» А тот, без пяти минут покойник, отвечает: «Ну да, а то вдруг ещё насморк подхвачу».

Именно так себя чувствуют вообще все, кто переживает непростые жизненные этапы. Какая, к чёрту, шапка? О чём вы, блин?

И да, ты повторяешь себе по сотне раз на дню, что «это конец, всё кончено, всё вообще кончено!» Но на самом деле ничего не кончается. На самом деле завтра ты точно так же проснёшься в том же самом теле. И послезавтра тоже. И ещё много раз подряд, прежде чем наступит то самое «всё кончено».

Так что – надень шапку.

Постарайся есть. Регулярно и что-то нормальное. Постарайся спать. Лучше ночью. Если есть возможность ходить на йогу, в качалку, на танцы, в бассейн или ещё куда – ходи. Да, совершенно бессмысленно. Да, заставить себя невозможно. Да, можно порыдать, зашнуровывая кроссовки.

Кушай витамины, не заливай шары. Лайфхак этого сезона – безникотиновые сигареты. Так как курить хочется постоянно, на одну обычную – пять безникотиновых, и лёгкие хочется выплюнуть чуть меньше.

Выжить – твоя задача. Выживают – телом. Надень шапку, боец.

Шаг второй

Черчиллю приписывают фразу о том, что если идешь через ад – продолжай идти.

Это достаточно умная тактика. Жизнь – это такая штука, в которой нет вообще ничего вечного, ну, может, за исключением египетских пирамид и пыли за шкафом.

Всё проходит. Вообще всё. Любая боль, любое страдание, любая потеря через толщу времени воздействует на тебя всё меньше и меньше. Всякие земные радости проходят тоже, но их можно сознательно обновлять, как приятный напиток в любимом баре. Делать так с печалями тоже можно, но, чёрт возьми, зачем?

В общем, всё проходящее. Даже если ваша нынешняя ситуация вывернет самым чудовищным способом, то и эта катастрофа конечна. А со временем станет легче.

Поэтому главное – идти.

Можно, конечно, сесть и ждать, когда всё закончится, но, во-первых, так оно «заканчивается» дольше. Во-вторых, есть шанс усугубить последствия.

Нужно продолжать жить, исполнять все рутинные ритуалы. Просыпаться в привычное время, чистить зубы, завтракать, приводить себя в порядок перед выходом на улицу, в меру сил работать, встречаться с людьми и обсуждать дела. Да, совсем как в мирное время. Да, таская этот булыжник на шее.

Уходить в трудоголизм или любой другой – изм не стоит. Это только кажется, что будет легче. Не, не будет, только задолбаетесь сильнее, а задолбавшись, не сможете отмахиваться от навязчивых мыслей.

Кстати, про них.

Когда всё плохо, разжёвывать эту жвачку, рассказывать себе самому внутри своей же головы, как всё плохо, какой вы жалкий и отвратительный, никому не нужный в этом жестоком и чудовищном мире, – это соблазн хуже мастурбации, когда тебе пятнадцать. Но если трогать себя руками «там», когда ты подросток, – это здоровое и весёлое занятие, то трогать себя «вот там» воспалёнными мыслительными процессами – это прямой путь в клинику неврозов.

Нет, я не буду вам советовать медитировать, я ж не конченная. В таком состоянии медитация, особенно если к ней нет привычки, – это как тройное сальто с обрыва в воду, когда у тебя нет ножек.

Тут важно выучить чуть более простой трюк. Когда накрывает – сообщите остаткам своего рацио, что, мол, да, нас накрыло и сейчас в голову полезет такое, что пиздец. Посмотрите на себя как бы со стороны. Да, у меня в голове взрыв трёх Хиросим, я чувствую себя (а не являюсь, блин) куском бессмысленной биомассы, лучше б я сдох прям тут, всё бессмысленно. А потом в реальность – на самом деле я еду в трамвае и ем шаверму. И худшее, что мне может грозить вот прямо сейчас, снимается пачкой мезима.

Вообще выныривать в реальность помогает. Вспоминаешь, что у тебя есть руки-ноги, еда, ночлег и всё такое. Что если нет денег – это не значит, что тебя сейчас будут убивать, это значит, что нет денег. А они зарабатываются так или иначе. Что если тебя предали – это значит, что вот этот конкретный человек или группа людей – мрази, ну окей, осталось еще шести миллиардов людей. Если ты потерял работу – это значит, что ты потерял вот эту конкретную работу, никто не переселяет тебя в лагерь для суданских беженцев, а детей твоих не продают на органы. Найдёшь другую. Да, может, чуть хуже, но и это будет временно.

За фразу «всё будет хорошо», конечно, хочется убивать. Потому что она вообще ни черта не значит. Она переводится как «я вижу, что тебе пиздец, но я хочу отстраниться от этого пиздеца как можно дальше, поэтому вот тебе приличный ритуал сочувствия, а я пошёл».

Хочется взять этого доброго самаритянина за грудки и орать: «Да как?! Как, мать твою, всё будет хорошо?!»

Так делать не надо.

А надо задать этот вопрос себе. Обычно это становится возможным через пару недель горевания. Когда шум в голове и нехватка воздуха немного отпускают.

«Как именно у меня всё будет хорошо?»

И спокойно, не торопясь начинаем выстраивать реалистичную картинку позитивного будущего. Нет, не из того, что начальник, сука, приползёт на коленях просить вас обратно с повышением. И не из того, что муж-абьюзер вдруг изменится и перестанет бить вас головой о батарею. И не из того, что мошенники вернут все деньги в корзинке, перевязанной розовой ленточкой.

Говно уже случилось. Мы живём уже в этой реальности. Постапокалиптичной.

Вот сейчас я поплачу ещё немного, потом займу у Людки десятку, чтобы хватило до конца месяца, и пойду по собеседованиям. Я нарисую самое охуенное в мире резюме, разошлю в триста тысяч компаний и ходить буду на собесы каждый день. Найду работу, отдам долги, куплю Людке её любимый йогуртовый торт в благодарность. И больше никогда не буду работать без оформления, с токсичным начальником или на серой зарплате. А потом, оклемавшись, запишусь на курсы английского и получу допобразование, чтобы через пару лет претендовать вот на эту должность. И всё у меня будет хорошо.

Много лет назад мой ужасный инструктор по мото дал мне всего один совет, но за него можно простить многое. «Куда смотришь – туда и едешь». Если во время опасного поворота смотреть в столб, который очень боишься задеть, то, как бы тебе ни казалось, что ты выворачиваешь руль в нужную сторону, ты всё равно приедешь в грёбаный столб. Смотреть нужно туда, куда ты пытаешься вывернуть, а не туда, где ты боишься разложиться окончательно.

В одной из питерских мотошкол до сих пор есть забор с вмятиной в форме Тамары, поэтому я знаю, о чём говорю.

Придумайте себе позитивный сценарий и загружайте голову им, а не босховскими картинками гибели вашей младой жизни в расцвете сил.

Да, скорее всего, всё пройдёт не так гладко, как вы себе нафантазировали. Но оно хотя бы начнёт двигаться в нужном направлении.

А двигаться – это всё, что от вас сейчас требуется. Если идёшь через ад – продолжай идти.

Шаг третий

Мне часто кажется, что с возрастом я только глупею. И становлюсь проще.

Лет в 20 меня интересовали вопросы литературы и философии, в 15 – мировой истории, а о судьбах мира и смысле человеческой жизни я задумалась лет так в девять.

А сейчас в голове исключительно бабло, межполовая возня и бытовые вопросы.

Пока носишься от одной катастрофы к другой, как-то не до Гегеля. Хотя, может, только в нём и есть все смыслы, но уловить их, пока над тобой громыхает жизнь, под тобой несётся поток событий, а внутри тебя разрывается на части вообще всё, невозможно по определению. Для вдумчивого чтения всё же нужна тишина.

Вспоминаю детство исключительно как предвкушение большой взрослой жизни. Как будто там, за дверьми, приготовили праздник, а тебя всё ещё на него не пускают, говорят, надо подождать ещё немного, постой пока в прихожей, поразглядывай календарь на стене.

Вырастешь – вот тогда да.

Разглядывать календарь (как и узоры на обоях) быстро становится скучно, поэтому любой нормальный ребёнок жадно прилипает к щели в той самой двери, чтобы хоть немножко, хоть одним глазком увидеть, что же там у взрослых и какая она – большая жизнь.

Я черпала информацию из взрослых журналов и книг.

Книги в моем доме были в основном жанра приключенческого, а журналы – околопорнографического. Не потому, что все в семье извращенцы, и даже не из-за наличия старшего брата. Просто в то время, кажется, всё глянцевое рассказывало про секс и кровь, матовым страницам принадлежала политическая аналитика и эзотерические изыскания.

В каком-то из журналов я вычитала размышления на тему того, почему все так любят мексиканские сериалы. «Жизнь простого человека, как правило, скучна и бедна на события, – объяснял мне автор. – Поэтому, чтобы получить дозу адреналина и ощущение наполненности яркими переживаниями, мы так нуждаемся в подобных историях».

Я расстроилась немыслимо. Как так? То есть взрослые в основном скучают? Вот те самые взрослые, которые могут ходить куда им захочется и делать вообще всё на свете? Которых пускают во все эти таинственные места с пометкой «только от 18 лет»?

Я тогда пообещала себе, что у взрослой меня жизнь будет невероятно яркой, полной приключений и неожиданных поворотов.

Кажется, ребёнком я умела проклинать.

Моё личное чёрти что и чёрти как началось лет в 12, с развода родителей. Потом каждый год набирало обороты, и сценаристы шоу «Жизнь Тамары» становились всё безумнее.

«Что узнал я о жизни? Что оказалась длинной».

Ни один сериал, ни один фильм, что я видела, не способны включить в себя столько событий, переживаний и иногда совершенно фантастических ходов. Последние десятилетия кинематограф пытается уйти от клише «герой – антагонист», где есть хороший чел, который делает хорошие дела, и плохой чел, который злодействует. Теперь иногда хорошие люди делают плохие штуки, а плохиши творят добро. Ну или просто все такие сложные, неоднозначные, с прошлым, травмами и прочим.

Но всё равно зритель точно знает, где добро, а где зло. Хотя бы в поступках.

В жизни вот хер разберёшь. Все вокруг с благими намерениями выстилают дороги в такие адочки, что за голову хватаешься.

Какой-то поступок может казаться единственно возможным с моральной точки зрения, абсолютным добром и чем-то правильным. А через года смотришь и понимаешь, что плохим парнем всё это время был ты. Ну или не понимаешь, что чаще.

Или вот тебе кажется, что всё у тебя плохо, что всё тяжело и невыносимо.

А через пару лет вспоминаешь этот период жизни как лучший.

Было и наоборот. Я считала, что живу самый счастливый, хоть и непростой период жизни, а оборачиваюсь туда, и хочется волосы на голове рвать – как вообще можно было в ЭТОМ выжить?

Судить о каком-то периоде можно только после его завершения – так и критики пишут полноценные рецензии только в конце сезона. Актёрская игра съехала, сценаристы немного не дотянули, но какие декорации, какие костюмы!

Я это всё к чему.

Сидела я сегодня у моря, смотрела на закат и думала самую затрёпанную мысль, что рождало человечество, – «всё проходит».

Политические кризисы и военные вторжения, экономические потрясения и эпидемии, революции и, казалось бы, несменяемые политики – все они проходят. А мы – остаёмся. Люди остаются. Их семьи, их любови, их слова и мнения.

Мы, конечно же, меняемся. Кто-то рожает детей, кто-то разводится, меняются какие-то структуры, и к тому же никто не становится моложе. Кто-то умирает и наконец становится недоступен для злых слов, обид и печалей. О нём теперь только хорошо, но чаще – никак.

А остальные – продолжают жить. Потому что жизнь – она длинная. Болезни живут неделями, последствия плохих решений – месяцами, политические кризисы – годами. А люди – десятилетиями.

Этого хватит, чтобы пережить и свои несчастья, и всеобщие. И сердце в клочья разорвать десятки раз и обратно собрать по крупицам. И глупостей наделать с три короба. И усвоить все уроки. И много-много раз потеряться. И всё равно найтись.

Потому что всё – временно. Только ты – вечен. И то только для себя. Потому что в тот день, когда ты перестанешь быть вечным, ты этого не узнаешь.

Всё пройдёт. И это тоже.

А оценки происходящему получится дать только после завершения очередного сезона.

Глава вторая. Кит, которого звали Тело

И в какой-то момент тебя охватывает отчаяние. «Да какой вообще в этом всём смысл? Я пробовал сотни раз, и каждый раз всё возвращалось. Я могу продержаться день-два. Ну максимум неделю. А потом всё опять. Всё снова! Я просто не способен. Я просто не могу!»

Ты даёшь себе зарок больше не курить. Или правильно питаться. Заниматься спортом. Учить язык. Никогда не возвращаться в те чудовищные отношения. Не пить.

Ты полон энтузиазма. Ты точно знаешь, что так надо. Да, тяжело, но надо. Ты справишься. У тебя суперсильная мотивация. Ты понимаешь, что если ты этого не сделаешь, то последствия тебя просто на хрен прибьют.

Ты подстраховываешься. Ставишь цели. Сообщаешь друзьям и пишешь в соцсетях. Чтобы точно не сорваться – стыдно же будет.

И всё равно срываешься.

Стыдно, противно, омерзительно.

Огребаешь последствия. Снова одышка, снова плюс сколько-то там килограммов, снова просыпаешься в той постели, в которой не собирался засыпать.

Боже мой, какая же я мразь…

И самое чудовищное тут – слово «снова». Это заколдованный круг, из которого нет выхода. Я уже перепробовал миллион способов и путей. Но снова, снова, снова…

Я щас одну умный вещь скажу, тока ты не обижайся.

Если ты боишься попытаться ещё раз сделать что-то важное и сложное, потому что знаешь, что сорвёшься, – так оно и будет.

Ты сорвёшься.

Зуб даю – сорвёшься.

И не просто как-то там одноразово на пару дней, на полшишечки. Капитально так сорвёшься. На пару месяцев, а может, и лет.

Только вот это не значит, что пытаться не нужно. И это не значит, что ты в тупике и отсюда нет выхода.

Это значит, что ты на верном пути. Просто путь этот долог и сложен.

Человек устроен так, что делает то, что привык делать. И не делает того, чего не привык. Всё новое и необычное вызывает дискомфорт, требует ресурсов и вообще всячески сопротивляется внедрению.

Если хочешь узнать, чем ты будешь занят через год, – посмотри на то, что делаешь сейчас. С очень большой долей вероятности ни черта не изменится.

Но. Каждый раз, когда ты усилием воли делаешь что-то другое, ты увеличиваешь шанс того, что ты сделаешь это снова. Ненамного. На сотую долю процента. Но увеличиваешь.

Каждая твоя попытка бросить курить. Каждый день, прожитый без никотина, – это плюс десятая доля процента к тому, что ты всё-таки бросишь.

Каждая попытка в ЗОЖ, каждый новый абонемент в фитнес или попытка бегать по утрам – это монетка в копилку.

Каждый разрыв в этих чудовищных, тянущихся вечность и выматывающих отношениях – это ещё один глоток воздуха. Воздуха, которого когда-нибудь будет достаточно, чтобы надуть тот резиновый плот, на котором ты, наконец, уплывёшь вдаль навсегда.

Срывы неизбежны. Это обидно, это выматывает, это заставляет сомневаться в себе. Хотя какое там «сомневаться». Эта штука хватает тебя за горло и кричит в лицо: «У тебя никогда ни хрена не выйдет, слышишь!?!»

И самое стрёмное, что ты веришь. И говоришь себе, мол, может, уже хватит? Это цирк какой-то с конями. Нужно уже смириться и перестать пытаться.

И вот это – самое опасное. Это тот момент, когда оно всё-таки тебя побеждает.

Потому что нельзя переставать пытаться.

Можно всё – злиться, переживать, выглядеть глупо. Можно срываться миллион раз. Можно во время срывов уходить в своих зависимостях и саморазрушительных практиках ещё дальше, чем обычно. Нельзя одного – сдаваться.

Поэтому если не получилось опять. Если снова зажор, депрессия, зависимость. Если ты сидишь с бутылкой вина, сигаретой и вместо того, чтобы всё-таки сделать всё то, что ты себе обещаешь который год подряд, ты висишь в инсте бывшего или бывшей и ненавидишь себя за это…

Прости себя. Пойми, что так надо. Что это – часть процесса. Что это – нормально. Вдохни, выдохни и иди спать.

А завтра попробуешь ещё. А через неделю – ещё раз. И когда-нибудь в копилке «сделать правильно» монет будет больше, чем в «сделать как обычно».

И тогда всё получится. Легко, просто и очень естественно.

И ты обнаружишь это только спустя пару месяцев, удивлённо пожимая плечами, мол, а что я раньше-то так мучился? Это же так просто.

Всё обязательно получится. Но, возможно, не сегодня.

Я не могу сказать, что просветления обходят меня стороной и инсайты мне не знакомы. Не, бывает и на нашей улице праздник, случается и мне удариться головой в нужную сторону. Дело вот только в том, что путь к истине у меня пролегает почему-то исключительно через пизду.

В отпуске мне попалась прекрасная книжка про еблю, из которой я случайно узнала, как жить. И ничего нового про еблю.

Если кто не читал Нагоски, возьмите, не пожалеете. Мне самой в комментах посоветовали. В комментах же не знали, что я через научно-популярное пособие о сексе обрету дзен.

Она рассказывает в числе прочего о том, как стресс влияет на либидо (спойлер: хуёво влияет), и описывает лабораторный эксперимент над мышами. Мышке вкорячили пару электродов в её мышиный мозг так, чтобы кнопка «Раз» стимулировала положительные возбудители, заставляя мышку проявлять интерес ко всему на свете, а кнопка «Два» стимулировала всякую гадость, которая говорит мышке: «Беги, прячься и скандаль».

При проведении опыта в нейтральных условиях получаем радиоуправляемую мышь с педалями газа и тормоза. Точнее, с педалями «заинтересуйся» и «съебись». А вот при помещении подопытной в идеальную для неё среду – в этакий маус-парадайз, где пахнет домом и едой, – у мышки натурально срывает тормоза. Она на любое воздействие реагирует как на позитивный стимул и активно интересуется всем вокруг, дави ты на вторую кнопку хоть до мозолей.

Но вот если мышку засунуть в холодную, ярко освещённую коробку, врубить ей плохую музыку на большой громкости, время от времени регулируя эту громкость, чтобы не привыкла, и всячески зверька раздражать, то любые воздействия мыша будет интерпретировать как негативные и пытаться убегать, прятаться и немножко въебать учёным.

Я чуть не расплакалась над задёрганной мышкой, чесслово. Я узнала в ней себя и захотела удочерить. Никого на свете нельзя пытать плохой музыкой. Я прожила год с Генераловой, я знаю! Я поняла, что большую часть жизни я провела в холодной мерзкой клетке у всех на виду, пока мне сверху кто-то постоянно ставил самый дерьмовый саундтрек на свете. Там были песни «Купи всякой херни», «Мне срочно нужно твоё внимание», «Когда ты, наконец, выйдешь замуж», «Мир катится в пизду», «У тебя недостаточно денег», «Ты недостаточно хороша» и хит всех сезонов «Ты продолбаешь все дедлайны». На разной громкости, чтобы не подгадать.

И вот что самое удивительное. Я была полностью согласна с Эмили, что никакого секса в таких условиях не получится и не может получиться – это же очевидно. Чтобы получился секс, надо успокоиться, отдохнуть, вырубить на хрен все звонилки, сходить в душ и всё такое. И только после этого радостно ебстись. Но вот почему-то догадаться, что жить в таких условиях нехорошо, – это я только на примере мышки поняла.

Я вообще очень странно припизженный персонаж. Дело в том, что в сексе у меня всё хорошо. Не, правда. Настолько хорошо, что я даже удивляюсь порой. Потому что у меня во всём остальном пиздец как плохо. У меня диагнозов, синдромов и отклонений на психиатрический справочник хватит. Я психотерапию тягаю, как тяжелоатлеты штангу. У меня чёрный пояс по неврозам. А вот в сексе всё океюшки. Я когда подруг слушаю, у меня глаза на лоб выползают и обратно не вкручиваются потом – как, оказывается, можно от всего этого страдать. А я вот не страдаю. Как-то даже наоборот.

У меня есть теория, что этим спасительным оазисом в своей голове я, как и многим, обязана в первую очередь родителям и образовательной системе. Потому что я уже десятый год как пытаюсь выкорчевать всё то говно, которое мне напихали в детстве в голову, но оно никак не кончается, а вот про секс там ничего не было. Тема секса табуирована, об этом никто ничего не говорил, поэтому никакой херни нанести не успели. Возможно, это единственный в истории случай, когда замалчивание серьёзной темы пошло на пользу, а не как обычно.

Я почесала тыковку, перечитала про мышек ещё раз, хорошо так задумалась, после чего вырубила, к чертям собачьим, мобильник и заперлась в номере с книжкой. Книжка вещала об эмоциях, стрессе, реакциях, сосредоточенности и контекстах. Я всё экстраполировала с ебли на жизнь в целом.

Если думать получается только пиздой – это же лучше, чем вообще никак, правильно? И знаете, мне всё стало понятно!

Вот предположим, на дворе ноябрь, под ногами слизь, я отпахала все 10 часов вместо 8, не выспалась и не очень хорошо себя чувствую, потому что грипп затянулся и вообще. Я хочу спать и немножко напиться. И совсем не хочу секса. И я считаю, что это нормально и правильно. Спать надо, а не трусы на люстру вешать. А вот если я в этом же состоянии не хочу прочитать 300 страниц документации на хреновом английском, то это я почему-то не считаю нормальным. Слабостью, ленью и толстожопостью я это считаю. Фу такой быть, я считаю. И иду читать эту сраную документацию.

Вот предположим, у меня всё хорошо, и я хочу большой и светлой любви. Я отлично понимаю, что надо вылезти из интернета, закрыть дверь (если кто-то может случайно зайти, а ты этого не хочешь) и в идеале перестать в голове сводить годовой бюджет, высчитывая в уме процентные ставки по всем кредитам. А почему я этого же не делаю для того, чтобы почитать книжку или посмотреть фильм? Или там поесть? Поесть что, не так важно? Поесть иногда, между прочим, ещё круче! Ну и, опять-таки, поесть – чаще.

Почему человек, решивший, что догги-стайл – отличная возможность разложить на спине партнёрши газету и почитать, – мудак, а человек, придумавший писать в четырёх рабочих чатах одновременно прямо с унитаза, – эффективный и ориентированный на многозадачность молодец?

Вот ещё про эффективность. Если мне повстречается человек, который с энтузиазмом начнёт рассказывать про то, что он придумал новейший способ ебли, который позволяет кончить за полторы секунды и тем самым вместить в десять минут до четырёхсот оргазмов, то я сделаю вот такое О_о лицо и буду все те десять минут (за которые могла бы четыреста раз кончить) стоять и орать: «Но нахуя-а-а-а?»

Почему, если кто-то скажет мне, что я неправильно мастурбирую, я очень искренне поржу и пошлю человека на хуй с его ценнейшими замечаниями, а если он же заявит мне, что я как-то не так живу, то я зачем-то начну рефлексировать и, сука, расстраиваться по этому поводу?

Почему, если приятный мне замечательный человек предложит секса, которого я на данный момент не хочу, то я, отказав ему, буду чувствовать себя в своём праве, а если он же будет просить денег или моего времени, то я или не смогу отказать или буду себя чувствовать такой сукой…

Почему, если этот же чувак перестанет со мной общаться по причине «не дала», то в первом случае я буду считать, что он мудак, а во втором – что я дрянь и испортила отношения с прекрасным человеком?

Почему, если кто-то ебётся отличным от меня способом, имеет другую сексуальную ориентацию или принципиально другое количество партнёров, то это клёво и здорово, что все люди разные и в крайнем случае повод для любопытства, а вот если человек живёт принципиально иначе, чем я, имеет другой набор знаний и финансовое положение, то это повод для угрызений, зависти или батхёрта?

В общем, я продолжаю задавать себе очень хорошие вопросы, которые все вместе чудесно объясняют то, почему трахаться я люблю, а вот жить иногда не очень.

Сколько пользы от книжки про еблю, ты подумай, а?!

Чем больше я слышу геймерских метафор применительно к реальной жизни, ну, типа там «прокачаться», «левелапнуться» и всякое такое прочее, тем назойливее у меня в голове роется следующая мысль.

Вот представьте себе типовую многопользовательскую эрпэгэшку. Ну пусть это будет ВоВ, например.

Тысячи задротов, которые каждый день ходят в рейды, выполняют квесты и рубят, рубят, рубят миллионы однотипных монстров до полного превращения мозга в фарш. Механика проста и понятна каждому: убил монстра – получил очков, скопил достаточно очков – получил новый уровень, получил новый уровень – до следующего нужно накопить вдвое больше очков, то есть убить вдвое больше монстров или меньше, но более сильных.

Если что-то пошло не так и монстр зарубил тебя – теряем какое-то количество очков и игровой валюты и начинаем заново. Больше монстров – больше очков. Больше очков – больше уровень. Больше уровень – нужно больше очков.

Люди десятилетиями задротят! Туннельный синдром ловят! Во сне разные доспехи на зелья меняют!

А теперь представим, что на пару недель совершенно всем вдруг отрубили отображение XP. Всё остальное осталось таким же. Те же монстры, такое же начисление очков, вся та же механика. Только не видно не фига, сколько там осталось до следующего левелапа.

Как думаете, сколько участников игры начнут вопить, что игрушка сломалась, уровни не сбалансированы, а до хайлевелов докачаться невозможно в принципе, там одни только хакеры и друганы разрабов?

«Да я этих монстров – пачками, ящиками!!! А последний раз левел был месяц назад, камон! МЕСЯЦ!! А вот PuSHIsTik725 только на прошлой неделе два левела получил, и что вы мне после этого хотите сказать, что никто ничего не подкручивал, да?!»

«Чувак, да всем давно понятно, что это – разводилово для лохов! Дальше восьмого подняться невозможно В ПРИНЦИПЕ! Это сначала тебе их выдают каждые полчаса, а как только втягиваешься – фигушки, покупай за реал айтемы, иначе никак!»

«Разрабы – КОЗЛЫ!!!!»

Я готова поспорить на всё, что у меня есть (благо у меня особо ни хрена нет), что за пару месяцев таким образом можно обезлюдить самые перенаселённые игровые сервера, обанкротить близзард и всех остальных гигантов. Ничего особенного делать не надо – просто скройте от людей их медленный, но наглядный прогресс, и они все почувствуют себя обманутыми, а достижения, требующие больших вложений, – невозможными.

Проблема в том, что боженька, когда писал нашу с вами симуляцию, чот как-то проебал индикатор XP. То ли все силы были брошены на графоний, то ли просто очередную итерацию завалили и решили понизить приоритет фичи, чтобы успеть релизнуться. Хер знает.

Но вот это постоянное ощущение, что тебя наёбывают, что все твои усилия напрасны, что сколько этих монстров ни колошмать – ни хрена из этого не выйдет, – оно какое-то очень навязчивое.

Что левелапаются только те, кто проплатил или с кем надо сдружился, что хайлевелы существуют только на картинках, что тому, кто за баланс отвечает, надо бы руки повыдёргивать и в какое-то более анатомически подходящее отверстие заинсталлить.

И вообще, чем дальше в лес – тем толще партизаны, и монстры эволюционируют явно быстрее тебя, и ты вообще не справляешься, это невозможно, кто-нибудь, ПА-МА-ГИ-ТЕ!!!

Раздражение и скука что угодно могут превратить в пытку, поэтому тут же начинается – квесты мудацкие, неписи тупят, игровые айтемы стоят столько, что уж лучше голышом по полям скакать, а эта ежедневная необходимость мочить и мочить этих монстров… Да когда оно уже закончится, чёрт возьми, можно я уже окончательно здесь сдохну и переведусь на какой-то другой сервак, а?

А на самом деле игрушка-то дельная. И сюжетки клёвые. Аддиктивность такая, что не отлипнуть до самой смерти. И вообще, кажется, оно всё сделано скорее для удовольствия, чем наоборот.

И за каждого очередного монстрика и правда дают экспы. И через три миллиона четвёртого монстра и правда ждёт долгожданный левелап. И откаты по уровням всегда запрограммлены так, что можно отыграть всё обратно и получить-таки свой апгрейд. Медленнее, конечно, но медленно – не значит невозможно.

Но всё это не очевидно, если над головой не летает колбочка с циферками. Вот вообще не очевидно.

Господи, не нарисовал колбочку, так дай хоть не забыть о том, что она всё-таки есть! Математику-то, может, и не наебёшь, а себя – запросто.

А так – отличная игруха, помогает скоротать вечность. Надеюсь, разработчики будут выпускать ещё. 9 из 10.

Дело даже не в том, что я после трёх лет вернулась из Азии в Россию, а, скорее, в том, что после очень многих лет «не тех» тусовок я наконец оказалась в «тех» и чувствую себя как человек, первый раз в жизни купивший обувь по размеру.

Это тот самый мир, в котором единственное, что не надо объяснять, – это то, что объяснять надо всё и всегда. Мир, в котором каждый относится к каждому как к хрупкой снежиночке и ни у кого от этого всё ещё не отвалился хуй.

Мир, в котором все спрашивают: «Тебе окей? А вот так? Я иногда говорю и делаю вот это и вот это, имея в виду вот то, но если тебе некомфортно – ты можешь мне об этом сказать. А мне некомфортно вот так, не делай так, пожалуйста».

Это происходит в любых ситуациях, идёте ли вы за хлебушком или сексом трахаетесь. Лучше спросить. Да, и даже если человек, кажется, молча соглашается. Да, и если всем до этого было норм. Да, и если ничего опаснее выбора «Бородинского» вам не предстоит. Лучше спросить.

Потому что люди, они того, имеют свойство ломаться в самых неожиданных местах. И вон те самые крутые и самоуверенные, может, ещё чаще остальных, иначе на кой хрен им такая броня.

Вот меня как-то пару лет назад пригласили хастл танцевать. Я вообще очень хочу танцевать и жутко этого стесняюсь, ибо изящества во мне как в самосвале, а партнёра я начинаю чувствовать только в тот момент, когда он на меня упал.

Дело было в Грузии. Я решила, что если я там страшно опозорюсь, то один фиг чужая страна и никто не узнает.

Кто такой хастл, я вообще не знала, отчаянно гуглила без буквы «Т» и находила только миллион каких-то кроссовок и рэперов.

Я пришла в небольшой зал, наполненный прекрасными улыбающимися людьми. Вопреки моим ожиданиям, гендерный состав был разнообразен и мальчиков было почти столько же, сколько девочек, поэтому на пары разделялись по классическому принципу.

Тренер (ведущая? балетмейстер?) спросила, кто пришёл впервые, и я робко подняла руку.

«О! Это прекрасно! Добро пожаловать. Давай объясню тебе азы. Хастл – это такой танец, где есть ведущий и ведомый. Ведущий – мужчина, он главный. Мы выдадим тебе мужчину, и он будет тебе говорить, что делать, твоя задача максимально проста – следовать за ним. В общем, доверься мужчине, и всё будет хорошо».

На последней фразе мозг, помимо моей воли, включил корабельную сирену. Произнесено самое страшное слово – «доверься», и рядом поставлено «мужчина» и «он – главный»! Алярма! Алярма! С этого всегда начинаются самые адские хренотени в нашей жизни!! Бежим отсюда! Срочная эвакуация!!

«Мозг, ты ебанулся? – спросила себя я. – Мы в школе танцулек, безопаснее этого пространства только кружок по лепке из пластилина для трёхлеток, аллё. Сиди и не рыпайся, всё под контролем».

Мы начали танцевать. Ко мне подошёл большой бородатый мужик и взял меня за руку. В эту же секунду я поняла, что я не хочу, чтобы меня вообще кто-либо трогал, тем более мужик, тем более незнакомый, тем более большой и бородатый!

Вторую руку он положил мне на талию. Супераккуратно и вежливо. Внутри меня разорвалась атомная бомба.

«А сейчас Георгий будет вас вести. Не переживайте, Георгий всё контролирует!»

Я умерла три раза. Георгий. Всё. Контролирует.

Но держала лицо.

«Господи, Тамара, ебанутрия ты меховая. Ну всё же хорошо!»

Георгий смотрел мягко и немножко снисходительно, помогая мне не запутаться в моих ватных ногах. Я всё равно оттоптала ему всё, до чего дотянулась. Когда мне хотелось сделать неверное движение, меня мягко подталкивали к верному. Георгий вёл себя максимально правильно, тактично и здорово. Моё тело орало: «Нам ограничивает свободу воли мужик вдвое больше нас, который находится в близком телесном контакте и не позволяет вырваться! Кружок по лепке, говоришь?!»

Потом пришло время меняться партнёрами. После каждого элемента партнёры переходили по кругу к следующему. Все вокруг улыбались и отлично проводили время, наслаждаясь музыкой и танцем.

Я осознала, что сейчас меня будут ровно так же трогать восемь незнакомых мужчин и говорить мне, что делать, потому что они тут главные.

Я запнулась и, кажется, упала.

«Тамара. Мать твою женщину. Ты вообще понимаешь, что ты пизданулась настолько далеко и глубоко, что обычный нормальный танец для тебя пытка и пиздец? А может, ты, это, оставишь этот чудесный клубок истерик психотерапевту, а здесь не будешь портить вечер нормальным милым людям, которые со всей душой пригласили тебя потанцевать и повеселиться? Ну они-то не виноваты, что ты вся целиком ушибленная, а».

На две секунды помогло. Я подошла к другому партнёру и улыбнулась.

Нервная система запустила залп, способный смести с лица земли пару-тройку небольших городов.

«То есть нам страшно, плохо, некомфортно, и мы должны это скрывать и улыбаться, показывая, что нам якобы хорошо, чтобы не портить вечеринку восьми мужикам, которые хотят повеселиться и поэтому трогают нас руками?!»

В общем, я ушла оттуда на согнутых коленочках и больше в хастлы не ходила.

Вот казалось бы.

Каддл-пати, вечеринки очень разных форматов, взаимодействия с кучей разных людей, публичные выступления, one night stand с рандомными чуваками из тиндеров, в конце концов, – мне норм. А полчаса хастла – и я труп. Забившийся в угол и забывший, как дышать, от ужаса труп.

А потому что никогда не угадаешь, где и у кого что переклинит. Люди – разные, бобочки у них расположены очень произвольно, и о наличии некоторых они и сами могут не подозревать.

А людей – жалко. Они – хорошие. А когда они ломаются – это плохо. И это ещё один кит, на котором стоит мой мир. И сегодня наконец мир людей вокруг меня.

Беречь людей – это навык, никто с ним не рождается, все кропотливо учатся. Когда вконташные memories показывают мне записи десятилетней давности, я прихожу немножечко в ужас от того, какой токсичной мразиной я была. И нет, дорогая 20-летняя Тамара, тебе было бесконечно одиноко и хуёво не потому, что ты вся такая крутая, а окружение «недотягивает», а потому, что ты – зашуганное чмо, пытающееся прикрыть свои комплексы свинским отношением к людям.

Я и сейчас-то не фонтан.

Вообще никто не фонтан, кроме фонтана, но к этому можно хотя бы стремиться.

И человек, который не понял тебя, но хотя бы попытался, всегда вызывает больше тёплых чувств, чем тот, который занял позицию «ещё буду тут бегать и думать, как бы кого не обидеть».

Человек, который очень кропотливо старается никого не ранить, вызывает уважения и честного восторга гораздо больше, чем любой самоуверенный мачо, который «идёт и делает». С собой иди и делай. С другими – спроси сначала, как и что делать.

И да, это пиздец как сложно. Постоянно одергивать себя, держать в узде и стараться не наворотить херни. Да, относиться вообще ко всем как к снежинкам. Потому что, как бы мы ни выпендривались, все мы – снежинки. Просто каждый в какой-то своей области бытия.

И знать заранее, где именно другой человек окажется снежинкой, вот вообще нереально.

Ну и это. Когда я вернулась с танцулек и начала, захлебываясь, рассказывать обо всём пережитом подруге, та посмотрела на меня удивлённо и спросила: «А просто уйти из места, где тебе некомфортно, не судьба?»

Я посмотрела как на идиотку сначала на неё. Потом на себя в зеркало. Потом в пространство.

А потом поклялась задавать себе этот вопрос вообще всегда, когда слышу в голове сирену. И до сих пор так делаю. И очень хочу, чтобы так делали вообще все.

Я мечтаю увидеть такое шоу по ящику, где невероятно красивой женщине, сидящей на красном диване, ведущий задал бы дежурный вопрос:

– Дорогая Супердива, вам уже 145 лет, а выглядите вы сногсшибательно, в чём ваш секрет?

А она бы лучезарно улыбнулась на камеру, что пишет «крупняк», и очень просто ответила:

– Деньги, Ваня, деньги.

Ведущий (вы ведь тоже на его месте представляете только Урганта, правда?) сделал бы удивлённое лицо, ведь эта херня не была прописана в сценарии, и как теперь подвести к рекламному блоку новых тренажёров для пресса – непонятно совершенно. А Супердива тем временем продолжила бы:

– Ваня, я родила троих детей, пережила четыре операции и дважды лечилась от алкогольной зависимости. А у меня даже мимических морщинок нет, тебе не кажется это странным и немного пугающим? Я взрослая женщина с телом 13-летнего подростка и кубиками на прессе. Это все стоит очень-очень дорого, Ваня.

Для того чтобы поддерживать тело в таком состоянии, мне нужны четыре силовые тренировки в неделю, плюс растяжка, плюс кардио. Ни один нормальный человек не выдержит таких нагрузок, тем более в моём возрасте, если рядом не будет суперквалифицированных тренеров, которые разработают программу и будут корректировать её по ходу, с учётом всех моих физиологических особенностей, полученных травм и образа жизни.

У меня есть диетолог, который в три часа ночи может сказать, как именно на моём самочувствии, уровне сахара и выработке гормонов скажется этот морковный салат. И пришлёт мне эсэмэску о том, чтобы я не забыла уточнить, из какого именно сорта моркови сделан этот салат. Потому что 4 из 140 видов моркови могут вызвать у меня аллергическую реакцию.

У меня есть три косметолога. У каждого из которых есть медицинское образование. Они подобрали для меня уходовые ежедневные практики, делают мне ежемесячно поддерживающие процедуры и экстренные защитные штуки в случаях неблагоприятных погодных условий, сбоя в питании или гормональном фоне.

Ваня, меня несколько раз в год тыкают иголками в лицо, чтобы доставлять в кожу витамины и какие-то микроэлементы с непроизносимыми названиями.

И несмотря на все это два года назад мне всё-таки пришлось сделать пластическую операцию и натянуть подбородок куда-то к ушам.

Я всё это делаю, Ваня, потому что мой внешний вид – это мой рабочий инструмент. Всё, что я умею делать для того, чтобы продолжать зарабатывать деньги и хоть как-то самореализовываться, – это хорошо выглядеть. Это моя профессиональная обязанность и вложения в бизнес.

От того, насколько хорошо я выгляжу, зависит, будут ли у меня рекламные контракты, приглашения на мероприятия, интервью типа этого и фотосессии на обложки.

Невозможно так выглядеть в моём возрасте, не вкладывая в это миллионы денег и сотни часов времени.

Потому что у нормальных женщин есть морщинки, целлюлит, варикоз и живот. Женское тело устроено так, что ему необходима бо́льшая жировая прослойка, нежели мужчинам. Здоровое тело человека, не посвятившего всю свою жизнь тренировкам, имеет запасы жирочка на боках, животе, ногах и немного на руках. Оно не может и не должно хорошо выглядеть в обтягивающих микроюбках, кроп-топах и других предметах гардероба распущенной старшеклассницы.

– Но как же здоровый образ жизни, спорт, правильное питание? – перебьёт Диву ошалевший Ургант, предчувствующий уже не только скандал с производителями тренажёров для пресса, но и сорвавшийся контракт с омолаживающими кремами.

– Здоровый образ жизни подразумевает заботу о своём самочувствии, а не о том, будет ли на тебя мастурбировать 15-летний пацан. Здоровый образ жизни – это высыпаться, достаточно двигаться и в меру питаться тем, что требуется твоему организму. В меру – это не полторы тысячи калорий, это жиры, белки и углеводы, а не обезжиренный йогурт. У здорового человека есть живот и, как правило, нет рельефа, только если он или она генетически не предрасположены к нему.

Чтобы добиться такого тела, которые показывают круглые сутки на всех дисплеях, от мобильников до рекламных баннеров размером с футбольное поле, нужно очень много тренироваться и правильно составить вашу индивидуальную тренировочную программу.

Это или дорого, или долго, а чаще всего – и то и другое. Если у вас нет возможности делегировать эту задачу крутому профессионалу, вы, конечно, можете потратить пару лет на изучение этой предметной области самостоятельно, обложившись книгами, курсами, учебниками, продираясь через тернии мракобесия и рекламных обещаний, изучить биомеханику тела, химию и физику, что приводит ваши мышцы в движение, влияние гормонов, нутриентов, циркадных ритмов и пищевых добавок. И получив по факту второе высшее образование, наконец понять, как именно вам правильно тренироваться, чтобы через несколько лет упорного труда получить что? Сраные кубики на животе.

Может, не стоит спускать на это жизнь? У вас же есть нормальная работа, представьте, чего вы можете добиться, вложив такое же количество энергии в неё? У вас ребёнок растёт, может, лучше сходить с ним в зоопарк, чем на шестую тренировку в неделю?

– Но вы же этим занимаетесь. Вы что, хотите меньшей конкуренции, чтобы все были толстыми и уродливыми и только вы – молоды и красивы?

– Я этим занимаюсь потому, что это моя профессия. Я так деньги зарабатываю. Каждые сто рублей, которые я вкладываю в свою внешность, возвращаются мне тысячей. У людей, которым есть чем заняться, кроме того, чтобы работать выставочным дрессированным пуделем, – нет.

И человек, которого не фотографируют каждый день для глянца, не толстый и не уродливый. Он просто не выглядит так, как нужно для суперспецифичной ситуации «съёмка на глянец». Да никто не выглядит. Ни я, ни вы. Нас обоих готовили к этому шоу три с половиной часа, нанося четыре слоя разнокалиберной косметики.

Ваня, ты седьмой год сидишь в одной позе, повернувшись правильным углом к камере, потому что именно с этого ракурса ты выглядишь на пять лет моложе. Я два года разучивала вот эту позу, в которой я хорошо выгляжу сидя. Я положение ног не меняла с 97-го года, Ваня! И сижу я пятый час на самом краю этого страшно неудобного дивана. И это восьмой дубль, который, скорее всего, вырежут, потому что, например, моё запястье недостаточно хорошо смотрится вот под этим прожектором.

Секрет нашей с тобой неотразимости, Ваня, – это кропотливый труд десятков людей, которые географию наших лиц знают лучше, чем расположение вещей у себя в квартире. А ты хочешь, чтобы я сказала миллионам женщин, что, если они дважды в неделю будут в перерывах между уборкой, воспитанием детей, карьерой, отношениями с мужем, заботой о родителях и взаимопомощью друзьям истязать себя на коврике тремя базовыми упражнениями на пресс, они смогут выглядеть так же! И если потратят чудом оставшиеся четыре тысячи от зарплаты не на пару хороших ужинов в ресторане и не на кружок танцев для дочери, а на эту сраную железку – тогда их мечты воплотятся. А если не получилось – значит, они ленивые и никчёмные люди, не способные даже к капле дисциплины!

– Не четыре тысячи, а всего 3999. Кстати, именно столько стоит новейший тренажёр от нашего спонсора…

– Ваня, ты дурак, Ваня. И подвинься на три сантиметра влево, ты так распереживался, что сдвинулся рабочей стороной лица от правильного света…

Я время от времени прохожу мимо зеркала, заглядываю туда, как в бездонный колодец, не нахожу знакомых лиц и говорю сама себе: «Этой женщине 31 год». Мы с отражением какое-то время смотрим друг на друга удивлённо, потом расходимся каждая по своим делам.

Из записок 16-летнего Пушкина: «В комнату вошёл старик лет 30» (это был Карамзин).

Я всё ждала, что хоть какие-то изменения должны произойти, возраст как-то должен проявиться, ну что-то же происходит с людьми, что они мутируют вот в эту форму существования, которую мне всё детство представляли как Человека Взрослого.

«Вот доживёшь – поймёшь!»

Дожила – не понимаю.

Не понимаю, зачем жить той жизнью, которую ненавидишь. Не понимаю, зачем стремиться к вещам, тебе не нужным. Не понимаю, почему не приложить усилия для достижения штук действительно важных. Не понимаю, на кой чёрт продолжать общение с людьми, которых не уважаешь.

Удивительным образом оказалось, что и телом стареть можно в обратную сторону.

В 20 лет у меня не было ни одного здорового органа. У меня страшно болела спина, потому что я сидела по 10 часов в офисе и ещё по 10 – дома. Меня укатили на скорой с пиелонефритом, потому что я не лечила свой цистит и усугубляла своё состояние дерьмовым пивом, отвратительной едой и вечным переохлаждением. У меня не было нормальной одежды по причине нищеты и глупости (да-да-да, чулки под юбкой и осенние сапоги в минус 20). Я не высыпалась, бесконечно истерила изо всякой ерунды, страшно перерабатывала и постоянно хотела рыдать (и никогда этого не делала).

А теперь этой женщине 31.

Знаете, оказывается, если не забивать на себя хуй, то в 31 можно чувствовать себя на все 13. Если лечить хронические болячки, ходить к стоматологам, питаться едой, а не мусором, пить редко, умерено и качественное, спать по ночам, двигаться днём, тепло одеваться, когда холодно, оставаться дома, если болеешь, и не ебать себе голову по всякой херне, то – внезапно! – можно выглядеть и чувствовать себя хорошо. Кто бы мог подумать!

Оказывается, все эти страшные «возрастные изменения» определяются не количеством прожитых лет, а величиной хуя, положенного на себя.

Удивительное рядом.

И да, в 20 лет я, конечно, тоже слышала про то, что «здоровьем надо заниматься». Я на это отвечала что-то вроде: «Как только мой водитель припаркует “порше” – я тот же час отправлюсь на спа-процедуры».

Нищей мне казалось, что вообще всё упирается в деньги.

То есть мне потребовалось больше 10 лет, чтобы понять, что сон – бесплатный, что овощи и сырая курица – самое дешёвое, что можно найти в супермаркете из еды (ну ок, хорошие крупы стоят рублей на 10 дороже отвратительных, согласна), что ходить пешком не тарифицируется, а выгнать из своей жизни токсичных мудаков ещё и сэкономит денег.

То есть средства́-то у нас всё это время были, нам мозгов недоставало.

Ещё было очень страшно, что кончится секс.

 
вы так мне в сексе отказали
как будто он у вас один
как будто он у вас последний
и просто кончится на мне
 

©оман

Знаете, оказывается, для здорового либидо нужен не только блядский дух, но ещё и здоровое тело. И желательно, чтобы тело это не лежало в депрессии. И не билось в панической атаке. Достаточно сложно одновременно биться в оргазме и панике, честно. И опять-таки, в нежном возрасте «за 30» оказалось со всем этим попроще.

Что ещё…

Деньги, долги, кредиты, ипотеки, обязательства. Ну да, они есть. Но, во-первых, с деньгами, оказывается, жить лучше и качественнее, чем без них. Правильно взятая ипотека вообще не парит, а кредиты и долги – это ускорители и пушеры всех твоих задумок. А если это замедлитель и ярмо на шее, значит, ты делаешь что-то не так и, опять-таки, не хватает не в содержимом кошелька, а в содержимом головы.

И вы только посмотрите, что творится-то!

То есть вот эта апатия, ненависть ко всему живому, «есть такое слово “надо”!», обрюзглость, замученность, неопрятность, сексуальная несостоятельность, плохое самочувствие, нежелание жить (я бы тоже так не хотела) – это всё не безусловная данность, а выбор?

То есть с возрастом ничего не меняется?

Хотя нет, погодите-ка. Кой-что всё-таки изменилось.

Ну, во-первых, откуда-то повылезали неебической красоты сорокалетние женщины. Я хрен его знает, может, это, конечно, связано с тем, что вокруг бесконечные йоги и фитнесы, или это какое-то искажение зрения, но меня о таком не предупреждали. Стоит девчонка, лет двадцать на вид, на голом животе кубики, в ушах легкомысленные серёжки. А рядом вторая такая же. Оказывается – дочь и мама. И таких – уйма!

В-вторых, жопа, что так и не рассталась с любовью к развесёлым приключениям, начала отличать их от занудного, стрёмного говна. То есть сейчас, когда приходит человек и, снизив голос до таинственного шепота, говорит: «Я превращу твою жизнь в ад! Ты пожалеешь, но тебе понравится…» – ты спокойно отвечаешь: «Не надо». И идёшь домой пить чай. И ощущения, что ты проебал что-то страшно интересное и невосполнимое, вообще нет.

Тебе говорят: «У-у-у-у-у… ты будешь страдать и мучиться…» Ты пожимаешь плечами и отвечаешь: «Да нет, не буду». Тебе говорят: «Всё сложно, непонятно, трагично…» Ты отвечаешь: «Извините, мне пора» – и вызываешь такси. Тебе намекают: «Так просто не отделаешься, вход – рубль, выход – два». Ты говоришь: «Ой, да держите все пятнадцать», кидаешь на стол мелочь и вприпрыжку убегаешь по делам. Насвистывая что-то из советской эстрады.

Этой женщине – 31 год.

Она уже столько херни повидала, что удивить её какой-то новой хернёй вообще нереально. Да и на говно у неё уже давно кончилось время.

Господи, как хорошо взрослеть-то! Что же мне раньше об этом никто не сказал?

Раз всем так заходят мои распедаливания о том, почему у вас ни черта не получается, давайте я вам расскажу, почему вы ни хрена не занимаетесь спортом.

Ну это же так просто – каких-то полчаса в день, немного дициплины, можно даже одному, дома, без всякого там дорогущего оборудования. Ну что мешает-то, а?

А мешает вам то, что всё это пиздёж. И вы так привыкли к этому пиздежу, что сами же себе его и проговариваете. Особенно в моменты самобичевания.

Во-первых, про «полчаса в день», которые найдутся в любом самом загруженном графике.

Вот это совершеннейшая херня из-под ногтя.

Потому что ни у кого, кроме фитнес-тренеров, никакая физическая нагрузка не может занимать полчаса в день.

Вот вы сидите в своём офисе. У вас в восемь вечера какой-то там пилатес. Пусть даже номинально получасовой или 45-минутный. Но вам из офиса нужно добраться до этого несчастного пилатеса, там переодеться, отзаниматься, сходить в душ, снова переодеться, доехать до дома, кинуть в стирку свои волшебные цветастые лосины и уже после этого продолжать свою ежедневную рутину. Внезапно охренев от того, что на часах за полночь. А вам ещё ланчбоксы собирать на завтра.

Полчаса физических занятий – это с момента, как вы вошли в зал или прыгнули в бассейн, уже весь такой подготовленный, в красивых трусах и с чудным настроем. До того момента, как вы положили на полочку последний снаряд и ушли в душевую, киношно повесив полотенчико на плечи. Вот это – полчаса.

Но так бывает, только если вы в этом фитнес-клубе живёте. В жизни нормального человека «спортик», каким бы он ни был, занимает три-четыре часа в день (дорога туда, дорога обратно, занятие, душ). Это где-то 20 % всего времени бодрствования вообще.

Покажите мне человека, способного ежедневно 20 % каждого своего дня уделять одному делу, и я скажу – фанатик. Вот поэтому на постоянной основе спортзалы посещают только фанатики. Это не вы плохие, это вас убедили в том, что если вы не хотите или не можете посвятить свою жизнь гантелькам, то с вами что-то не так.

Во-вторых, все эти мотивирующие постеры, инстаграмы¹ с накаченными жопами и прочая пропаганда ЗОЖа. Вроде как это всё должно мотивировать, настраивать на боевой дух и помогать в достижении целей.

Так вот, в реальности всё строго наоборот. Если заниматься спортом по заветам рекламы кроссовок («невозможное возможно», no pain no gain и прочее «просто сделай это»), то попадёшь не в глянец, а в травматологию. Спорт не терпит рывков, кувырков и хреначенья через боль и «немогущассдохну». Спорт – он про постепенность, плавное увеличение нагрузки и внимательное отношение к своему телу.

Бесконечное мелькание суперподтянутых или супернакачанных тел вызывает только чувство тревоги, подавленности и приступы ненависти к себе. А самое забавное, что даже эти сфотографированные люди так не выглядят в реальной жизни!

Пропаганда здорового образа жизни – это не вытянутая в неестественную позу (чтобы продемонстрировать пресс) модель, задерживающая дыхание и напрягающая пресс под камеру. Пропаганда здорового образа жизни – это среднего телосложения человек, гуляющий в парке и советующий вам меньше нервничать по пустякам. Но так мы кроссовки не продадим, конечно.

Третье…

Про то, что вам никто не нужен и вы самостоятельные котики. И нужно просто начать бегать, прыгать, тягать гантели и заворачиваться в странные позы на коврике перед ютьюбом.

Это, конечно, всё хорошо. И многие так делают. Но это те, кто так делает уже очень давно, знают слова вроде «каденс» и «кардиозона» и в курсе, кто такая трапециевидная мышца и где она на них растёт.

Если вы впервые попали в тренажёрку, то растерянность и желание сбежать – совершенно нормальная штука. Если у вас хватило дурости купить абон в дорогущий фитнес-клуб, то к вам, конечно, сразу подбежит юноша со взором горящим, в фирменной футболке и расскажет, что всё очень просто, легко, покажет с десяток тренажёров и засыплет названиями мышц, которые должны «отлично проработаться на этом эллиптично-кардио-турбо-стронгере 2000». Через две минуты после того, как он перестанет вас мучить, вы тут же забудете, с какой стороны брать гантели. И чувство ужаса и трепета только возрастёт. А юноша согласен появиться в вашей жизни обратно только за три тыщи в час.

Есть групповые занятия, есть видяшки в Сети, в конце концов. Но вы всё это забросите, так же как забрасывали курсы японского, макраме и все эти три тысячи попыток научиться кодить на питоне.

Почему? Потому что, если все ваши друзья по вечерам пьют пиво, а вы гуглите «упражнения на широчайшую», вы чувствуете себя идиотом. Если все нормальные люди после работы идут в кино, а вы на йогу – тоже. Если единственный, кому не наплевать, что вы уже неделю отжимаетесь по утрам, – это ваш кот и он этим недоволен, потому что теперь завтракает на полчаса позже, то вся система вознаграждения в вашем мозгу говорит вам: «Чувак, ты творишь какую-то дичь».

Четвёртое…

Для спорта нужно желание, а не бабло, а заниматься можно и в парке, купив пару кроссовок в «Ашане».

Можно. Опять-таки, если ты уже лет десять как фитнес-гуру, то в парке и селфачки красивые получаются, да и плохие кроссовки не так докучают. Особенно если это одноразовая пробежка.

Если ты тридцать лет и три года просидел за ноутом, а потом, как Илья Муромец, восстал, готовый на подвиги, то тебе очень пригодится личный тренер, чтобы поставить технику. Очень неплохо было бы качать пресс на тренажёрах, минимизирующих травмы. Совсем круто было бы купить беговые кроссовки, чтобы не убить колени уже через неделю.

Спорт стоит денег, особенно если тебе не семь лет и ты не занимаешься в школьной секции (он, правда, и тогда стоит денег, но тебе об этом не говорят, ведь за всё платят родители).

В общем. Если у вас ну никак не получается заняться этим самым чёртовым спортом, это не потому, что вы засранец и лентяй. Это потому, что вам постоянно пиздят направо и налево. Вам создают завышенные ожидания от процесса и заниженные от количества усилий на пути. Это всё равно что я вам скажу, что за 10 тыщ рублей можно купить «мерседес», а когда вы приходите, оказывается, что не за 10, а за 100, и не «мерседес», а «Запорожец». И вы бы уже согласились на «Запорожец», только вот за десятку я вам его не отдаю.

Дело не в том, что заниматься спортом регулярно невыносимо сложно и никому не нужно. Физическая активность – это клёво. Просто нужно понимать, на что подписываешься.

А это значит – перестроить своё расписание с пониманием того, что теперь значимый, большой кусок времени и жизни будет занимать этот самый спорт. Иначе не получится. Нет никаких «10 минут в день, что изменят вашу жизнь». Есть намерение включить в свою жизнь весомый новый элемент, который там останется навсегда. Как собаку завести. (Не переживайте, повёрнутые на фитнесе заводят не собаку, а ребёнка. Безумству храбрых…)

Нужно понимать, что в одиночку у вас очень мало шансов переломить привычный образ жизни и отношение ко всякой там физухе. Поэтому записывайтесь в команду. Найдите наименее омерзительный вам вид спорта, приходите и заявляйте: «Я ни хрена не умею, но очень хочу». Вас возьмут, расцеловав во все места. Во всех взрослых командах любительского спорта всегда страшный недобор игроков. Они готовы всему учить, тянуть вашу форму и прощать вам вообще всё, включая случайную беременность игрока соседней сборной.

Ну или идите туда, где формируются малочисленные групповые занятия. Это обычно девочковая тема – йоги, танцы, пилатесы. Важно, чтобы состав участников был постоянный и было кому задать вопрос: «Ой, а чо Юли нет? Ща позвоню, вдруг что случилось…»

Нужно быть готовым к тому, что это всё будет жрать бабло. Особенно поначалу. Но только не так, как вы привыкли. Дорогие фитнес-клубы и правда на фиг никому не нужны. (В самый понтовый в своей жизни клуб, куда я записалась из отчаяния, я и правда ходила регулярно. Но исключительно чтобы полежать там в джакузи.) И треники с автографом Дэвида Бэкхема вам тоже не сильно помогут.

А вот личный тренер – это хоть и звучит страшно випово, но часто просто необходимо новичкам. Я бы вообще в тренажёрку первые несколько недель без него не пускала. Знаете, как на права учат – сначала покатайся вот с этим дядей, у него, если что, своя педалька тормоза есть…

Хорошие кроссовки (особенно если вас унесло, не дай бог, в бег на длительные дистанции) – это минус пару лет лечения коленочек, а коленочки – это очень дорого, намного дороже кросовок.

Всякие штуки-дрюки, которые облегчают жизнь начинающему Сталлоне, они все не для красоты и понтов, они в основном чтобы вы не поломались к чёртовой бабушке. А это очень вероятно, если вы начали не в пять, а в тридцать пять.

В общем, да, спорт, он как девиз Тёмы Лебедева – «Долго. Дорого. Охуенно».

Если вы готовы к долго и дорого – будет вам охуенно. Если нет – прекратите себя за это жрать каждый вечер перед сном. Ну нет сейчас на всё это ресурса – ну и хуй-то с ним. Вырубите телефон с инстаграмом², почитайте книжку, а на выходных скатайтесь в лес по грибы. И будет вам хорошо.

Даже пятиминутная прогулка в стиле «вышел из автобуса на одну остановку раньше» сделает для вашего самочувствия и здоровья больше, чем двадцать пятая провальная попытка загнать себя на кроссфит. Особенно если прогулка ежедневная, а кроссфит – через слёзы и мат – раз в полгода.

Здоровая психика на качество жизни влияет гораздо больше, чем идеальное тело. Помните об этом и не ведитесь на пиздёж фитнес-индустрии. Они давно зарабатывают исключительно рассказами о том, как это круто – мешки ворочать.

Так как счастье – это химический синтез, кажется, есть только два более-менее гарантированных способа чувствовать себя хорошо.

Нужно либо поддерживать основные показатели удовлетворённости (работа, безопасность, окружение) в норме, регулярно заниматься спортом, питаться сбалансированно и достаточно, спать в одно и то же время не менее восьми часов и получать достаточно солнечного света.

Или можно хуячить опиоиды и эйфоретики.

В первом случае наращивание этого самого счастья происходит постепенно и в фоновом режиме. Зато, выйдя на некое плато, состояние становится стабильным, и его достаточно сложно сбить. Ты, скотина такая, каждое утро просыпаешься счастливым, радостно до омерзения завтракаешь, целуешь подозрительно красивую жену и, сука, с улыбкой хуячишь на работу. Не жизнь – реклама хлопьев. Я, пока сама в такую благоглупость не влетела, думала, они просто измываются, а по ночам вырезают собакам кишки. Оказалось, нет. Эти – по ночам спят. Потому что мелатонин, серотонин, дофамин, ещё черт знает какой – ин.

Если вдолбить – эффект наступает мгновенно и сносит, на хуй, в мясо. Наркотику, в общем-то, срать, насколько ты успешен, здоров, хорош собой и как часто трахаешься. Он максимально эффективно делает то, что твоё дурацкое обезьянье тело, вылепленное сумасшедшей и подслеповатой тёткой-эволюцией, делает медленно, плохо и при соблюдении тысячи факторов – выдаёт твоему мозгу огромный ящик счастья. Поливает каждый рецептор, хоть как-то способный улавливать радость и любовь, вёдрами этого самого нектара.

Ты не просто счастлив. Ты – бог.

Часа так на четыре.

Потом мы все знаем, что происходит. Попускает, мир скучнеет, тоска снова занимает всё свободное место в твоей душе, как кот, принимающий форму любой коробки. Богом быть нетрудно. Трудно переставать им быть.

Счастливым быть хорошо. Несчастным быть мучительно. А более склонной к инфляции штуки, чем счастье, ещё поискать. Зимбабвийский доллар нервно курит в сторонке, наблюдая за тем, как обесценивается то, что приносит радость. Поэтому чуваки, которые бегают по утрам и жрут шпинат, регулярно находят новые виды спорта, организовывают новые движухи, открывают новые проекты. И, как побочный эффект, становятся ещё чуточку здоровее, интересней и финансово стабильней.

В случае с веществами у тебя нет другого выбора. Ты долбишь. Увеличиваешь дозу, сокращаешь промежутки между. Тебя несёт более бурный поток – твоё счастье острее, твои провалы чудовищнее. Там, где это улыбчивое чмо в спортивных штанах думает: «Что-то как-то меня чуть меньше прёт», ты валишься в такие бездны ада и отчаяния, что шагнуть из окна уже не страшно, страшно, что никак не можешь решиться. И ты долбишь. Уже просто чтобы хотя бы на час не чувствовать этой бездны под ногами. Побочные эффекты, как мне кажется, тем, кто застал хотя бы в детстве подворотни русских городов, объяснять не нужно. Ты сгниваешь изнутри и просто ждёшь, когда же сдохнешь.

Я всё это не про то, что наркотики – это плохо, а спортик – это хорошо. Вам про это и без меня расскажут. Я про то, что примерно так выглядит разница между здоровыми, нормальными отношениями и ёбаным адом, который у нас принято называть «пылающей страстью» и «трудной любовью».

Есть пары, семьи, партнёрства различных конфигураций, которые выглядят скучно и как-то фальшиво, что ли. Они просыпаются вместе и готовят завтрак, потом говорят «увидимся» и разъезжаются по работам и делам. В течение дня перекидываются эсэмэсками вроде «По дороге купи туалетной бумаги» или «В воскресенье давай сгоняем в “Икею”». Они не врут друг другу, и им нечего скрывать. Они иногда разговаривают о том, что их волнует, но чаще просто молчат друг с другом. Когда строят планы на будущее, там всегда есть слово «мы». Там никто не прыгает с моста в ледяную Неву, чтобы доказать что-то про чувства, не режет вены и даже не бьёт татухи с именами. Зато вечером спешат домой, не потому что что-то случилось, а потому что это как-то правильно и очень естественно.

Это прочная и долговечная конструкция, выстраиваемая годами. Там про уважение, границы, понимание, принятие слабостей и несовершенств – как своих, так и тех, кто там рядом. Там как в спорте – регулярность, постоянство и все вот эти скучные штуки.

А есть те люди, которые вычерчены у тебя на душе и проявляются линиями на руке. Те, без которых нельзя дышать, те, которые забирают тебя без остатка, а ты их. И почему-то именно с ними не получается в «Икею» и планы, зато получается в кровавые реки и костяные берега, в хтонь, ужас, срань и растеплённые нервы. В антидепрессанты, что запиваются водкой. В угрозы суицида, в недоверие, шпионаж, установление полного контроля над личностью, бесконечное моральное и иногда физическое насилие друг над другом.

Но зато в те редкие моменты, когда бури утихают и вы прижимаетесь друг к другу, как испуганные дети, когда ваши сердца бьются в такт, когда вы шепчете, как в бреду: «Я тебя никому никогда не отдам»… Вот тогда вы понимаете, что оно стоило всего того и именно этот человек есть ваша путеводная звезда, ваше спасение, ваша родственная душа, то, что придаёт этому всему смысл…

А потом вас снова кидает в бездну отчаяния.

Почему с Теми Самыми никогда не бывает легко и просто? Почему самая сильная и обжигающая любовь всегда про искалеченные души и разрыв аорты?

Потому что ни хрена это не любовь. Это наркотическая зависимость со всеми её плюшками в виде распада личности и небывалых приходов.

Вы ровно так же раскачиваете свою систему вознаграждения, точно так же носитесь по американским горкам между полным отчаянием и небывалым блаженством. Другой человек тут вообще ни при чём. Он может быть кем и чем угодно, но вашей слегка сдвинутой крыше он будет казаться самым распрекрасным, а главное, самым необходимым именно вам человеком на земле. Той самой разделённой с вашей душой.

Кстати, критическое мышление от этого всего радостно сваливает в небытие – на него же нужны ресурсы, силы, энергия, а у вас всё уходит в «найти дозу – пережить приход – пережить ломку – найти дозу». Поэтому большинство наркоманов укатываются в эзотерику, Кастанеду, параллельные миры и прочих инопланетян, а вы начинаете где угодно видеть ЗНАКИ.

Вы были друг другу завещаны в прошлых жизнях. Вас вела друг к другу сама судьба. Вам в детстве нагадала слепая цыганка, что вы встретите именно этого человека. У вас совпадают третья и четвёртая буквы в фамилиях. Он(а) звонит, когда вы о нём(ней) думаете. У вас чешется правая лопатка, когда он(а) онлайн. Вы по запаху определяете, когда он(а) лжёт. За четыре года до вашей встречи вы приехали в один и тот же город с разницей всего в неделю.

С таким подходом любовь всей жизни можно выстругать и из куска дерева. Главное – взять какую-нибудь породу покрепче, чтобы биться побольнее.

И да, наверное, кайф марафонца на беговой дорожке качественно отличается от кайфа марафонца на обоссанном диване. И у любого торчка есть все поводы презирать всех этих низко летающих цивилов.

И их любовь – ненастоящая и картонная, раз в ней нет страстей. Счастье – пошлая штука, а совместный выбор подушечек в спальню – картина, от которой мутит любого нормального человека.

Да и вообще, они понятия не имеют, что такое – чувствовать на разрыв, кричать от счастья, биться в судорогах от боли.

«Я подумал, а что случится, если вдруг войдёт какой-нибудь молодой биржевой брокер/поклонник Кингстон Трио и застукает нас на месте? И хуй с ним. Если повезёт, травма на всю жизнь – теперь он всегда будет думать, что во всех его любимых барах в помещениях за узкой дверью мужики в красных рубашках ловят невероятный кайф от вещей, которые он никогда не узнает».

Романтизировать торчковые вселенные можно сколь угодно долго. Про разрывы, обрывы, подрывы и крутые повороты книжки пишутся сами собой, фильмы снимаются вообще без сценарных затрат. Рассказывать про это увлекательно, здорово и интересно.

А вот о том, что жить качественнее получается на спорте, шпинате и доверительных, крепких отношениях, рассказывать как-то немножко западло и не интересно никому. Это всё как-то отстойно и занудно.

Да и вообще – это же всё строить надо. Долго, упорно, вкладывая силы и время. И как-то совсем не героически. А самое главное в этом сценарии происходит настолько медленно и настолько незаметно, что интересней наблюдать за тем, как волосы растут.

А молодость – она одна. Как и жизнь, в общем.

Так что выбирайте как-то осознанно, что ли. И не говорите потом, что вас не предупреждали.

Для человека, всю жизнь прожившего в парадигме «надо» и «займись делом», быть предоставленным самому себе – самое тяжкое из всех испытаний.

Когда «надо», то всё понятно – подъём по будильнику, чистка зубов – ровно три минуты, бутер-кофе – семь минут, приведение себя в «божеский вид» – 15 минут, ещё пять минут на возможные неожиданности, через полчаса – на выход. Маршировать к транспорту. В казарме не до экзистенциальных вопросов.

Ты не спрашиваешь себя, на кой хрен всё это надо, просто «надо». Ты не интересуешься альтернативами, просто делаешь то, что «должен». Кому? Куда? Когда этот долг уже, простите, спишется?

Вставать рано (работа), ложиться поздно (дела), три приёма пищи (не наслаждение ужином, а именно строевое «приём пищи»), дважды в неделю – спорт (но чаще причины, по которым «ну в этот раз можно и пропустить»). По выходным – рекреационные мероприятия культурно-просветительского толка. И уборка в жилом блоке.

А потом тебя выкидывает в открытый космос. Случайный отпуск, который не успелось распланировать, смена работы, да просто банальный больничный.

И ты попадаешь в адок.

А во сколько вставать, если нет никаких дел? А шут его знает.

А в какое время есть?

А почему времени навалом, но на спорт всё равно не дойти?

А делать-то чего?

Хм…

«Алло, Кать? У тебя вроде ремонт всё ещё тянется? Давай я приеду помогу, что ли…»

Ощущение собственной бесполезности накладывается на бесполезность мира. И правда – зачем плац, если по нему не маршируют? К чему все эти трамваи, если тебе некуда ехать? На кой хрен вообще ложиться спать, если завтра никуда не вставать?

Первое время, конечно, подлая плоть отвоёвывает своё и творит беспредел. Ты обнаруживаешь себя в четыре часа утра с ведром мороженого за просмотром седьмого сезона новейшего сериала про еблю и интриги от HBO. Ты себя успокаиваешь тем, что его «надо» было смотреть, чтобы не отставать от мира в культурном плане, – про него все вокруг уже несколько лет орут, надрывая глотки, что это «маст-вотч» из-за тонкого психологизма и удивительной историчности. Ты понимаешь, что уже около 40 часов с перерывами смотришь на то, как голливудскую модель с силиконовыми губами дерут в оружейном зале, заполненном мушкетами, где-то в античном полисе. Думаешь, что надо бы написать что-то в интернеты по поводу глубины психологичности, но в этот момент на мётлах прилетает отряд средневековых ведьм, вооружённых браунингами, и всех расстреливает к чертям.

Ты вырубаешь на хрен фильм и с головной болью идёшь дрыхнуть, потому что больше уже ничего не остаётся. Просыпаешься разбитым, как с похмелья. Оглядываешь пространство вокруг себя. Понимаешь, что надо бы убраться или хотя бы выкинуть упаковки от чипсов. Но вспоминаешь, что впереди ещё несколько ничем не занятых дней. И скачиваешь восьмой сезон.

Благо такие каникулы Бонифация обычно длятся не больше пары недель. А то можно и крышей повернуться.

А потом приходит властная рука рынка и дарует тебе фриланс. Или удалёнку. Или любую другую деятельность, лишённую офисов, будильников, понедельников и начальников. Есть только объём работы и сроки. И ты точно знаешь, что сроки железные, они не двигаются. Но если очень надо…

После 12-го сезона «Ведьмы, мушкеты и сиськи» от HBO ты начинаешь понимать, что у тебя проблемы.

Ты гуглишь модное слово «прокрастинация», записываешься в инстаграм³ – марафон, скачиваешь штук восемь книг о «психологии откладывания на потом», твёрдо решаешь начать новую жизнь, составляешь себе строгий график и приступаешь к уборке дома.

За всеми этими важными делами ты проёбываешь третий дедлайн подряд.

Впадаешь в отчаяние. Скачиваешь 13-й сезон с режиссёрскими комментариями…

Давайте я сэкономлю пару лет тем, кто ещё не прошёл весь этот путь до конца, и расскажу все спойлеры. Нет, не «Ведьм и мушкетов», а всех этих замечательных книг про личную эффективность.

Короче, пацаны. Сложное слово «прокрастинация» означает простой и жизненно важный механизм, который заставляет психику сопротивляться и не делать бесполезное и неприятное. Всё.

Почему оно распространяется на любимую работу и располезные штуки типа спорта? Потому что в казарме не бывает ничего приятного и полезного.

Мне, как и многим, всегда казалось, что если дать себе полную свободу действий, не ограничивать себя ни угрызениями совести, ни финансовой зависимостью (маши крыльями или сдохнешь), ни страхом умереть жирным куском дерьма, не сумев пролезть в двери, то всё, что я буду делать, – это жрать шоколад, запивая его пивом, и смотреть на сиськи в интернете. И все мои долгие выходные и прочие каникулы это только подтверждали.

Знаете, да. Если «полная свобода» – это полтора дня увольнения на гражданке, после которого необходимо вернуться в часть для ведения своей выматывающей службы, то и отрываться на той «гражданке» ты будешь как угорелый. Если нельзя сладкого, жирного – здравствуй, тортик (вы когда-нибудь поливали KFC-шную курицу вареньем? Я – да), если нельзя алкоголя – привет, алкотрип на несколько дней, нельзя просто спать и ни хуя не делать – ну что ж, HBO, говорят, запускают новый проект, там средневековые монахини будут побеждать на Олимпиаде в Третьем рейхе…

А вот если вдруг можно всё? И не полтора дня, а всегда? Вот вообще всегда?

«А если вдруг я начну делать только то, что захочу?» – как угрожала моя мама много-много лет назад. Блин, а ты попробуй сначала.

Я пытаюсь заниматься этим уже год, и, возможно, это самое сложное, что я делала в жизни. Особенная жопа во взаимоотношениях с телесностью.

Если ты ложишься спать не по будильнику (да, у меня был будильник для отхода ко сну, чтобы не засиживаться до хрен пойми какого времени), а встаёшь не потому, что надо куда-то бежать, то надо придумывать какой-то другой сигнал. Например… Когда спать хочется? Да блин, мне почти всегда спать хочется, мне что, постоянно теперь дрыхнуть?

В общем, первые три месяца после ухода из офиса я проспала. Не, честно, я спала, кажется, часов по 15 в сутки. А потом как-то попустило. Ошалевший от счастья организм наконец определил, сколько ему надо времени проводить под одеялом, и выставил внутренний таймер на семь с половиной часов. Оке.

Вторым большим приключением была еда. Я решила, что я буду жрать всё, что не приколочено, и пусть я умру прямо тут от передозировки пончиков, но умру я счастливой. Так вот. Оказывается, в живого человека больше пяти пончиков в день не помещается. А если повторять это регулярно, то уже через неделю вообще при виде всего круглого и с дыркой начинает тошнить.

И в тот замечательный момент, когда гречку с брокколи уже не надо, а пончики уже некуда, наконец можно спросить себя: а чего хочется-то?

Если ты думаешь, что ответ на этот вопрос придёт быстро и внятно, – сорян, дружище, но нехер было столько лет маршировать по плацу, если вдруг потянуло в балет. У меня теперь жратва занимает времени и эмоциональных сил в три раза больше, а ем я, кажется, в четыре раза меньше. Потому что каждую грёбаную клубничку надо рассмотреть, понюхать, подумать «блин, а я правда хочу есть? А точно ли это я хочу есть?», медленно и вдумчиво прожевать и задуматься, как филоцераптор из мема: «Хм… а вкусно ли мне это было и хочу ли я ещё?»

Внезапно открываешь для себя столько удивительно нового… Оказывается, большая часть того, что составляло твой рацион, для тебя вообще не съедобно. И повинность «пребывать в пищеблоке» ровно три раза в сутки в определённые часы – тоже как-то с другой планеты взята. Оказывается, тебе надо только один раз. Или пятнадцать. Хрен его разберёт, в общем. Есть тогда, когда хочется есть, – удивительно сложная задача, с которой рыбки в аквариуме справляются, а взрослые люди с высшими образованиями – чот ваще нет.

И прекратите, бога ради, ругать инстаграм⁴ еды! Для многих людей это вообще единственная возможность остановиться хоть на три секунды и увидеть, что же они едят.

И вот когда начинаешь наконец выделять для себя то, что не нравится и не хочется, и не заставлять себя этим всем заниматься, то в мире появляются штуки, которые нравятся и хотятся, и ими можно заниматься не под страхом трибунала и расстрела, а потому, что хочется. Бегать по утрам не потому, что «жопа выросла», а потому, что бегать – это здорово. Или не бегать, если не здорово. Работать работу потому, что это офигенно интересно и прикольно, а не потому, что иначе все помрут. Наслаждаться едой, а не впихивать в себя бутер, потому что «надо», не чувствуя его вкуса. Читать, когда есть настроение. Общаться с друзьями, когда этого хочется, а когда не хочется, говорить: «Прости, но я хочу провести день с собой».

Современная этика учит нас слышать слово «нет» от других людей, и правильно учит. Но, оказывается, ещё важнее слышать слово «нет» от себя. И не заставлять себя переступать через это «нет». «Всё твоё естество кричало “нет”, но я знаю, что твой график в гугл-календаре ответил “да”». Ребят, это изнасилование. А жертва изнасилования не бывает активной, весёлой и продуктивной. Она бывает помятой, несчастной и остро нуждающейся в восстановлении.

В общем, давайте попробуем с самими собой как-то… По любви…

У нас обязательно получится.

Глупость, конечно, ругаться на незнакомцев в интернете, но эта штука всплывает уже третий раз, поэтому, наверное, пора об этом написать.

Я сейчас живу в тайском городе Хуахин, который славится как тихий курорт для европейских пенсионеров и место паломничества кайтеров. Городок маленький, все новости очень быстро разносятся в группках в фейсбуках⁵.

Где-то под конец января в одной из русскоязычных групп появилась вот эта фотография, снятая на пляже: три полные женщины смотрят на тренирующихся спортсменов. Мне показали эту фотку и похихикали – Хуахин, мол, превращается в Сочи, понаехало русских.

Меня тогда смутно цепануло, но вербализировать я это не смогла. Сказала только, что это как-то глупо и жестоко – фотографировать без разрешения незнакомых людей и выкладывать в Сеть, чтобы поглумиться.

Через пару месяцев эта фотка снова появилась в моей ленте – давний знакомый, с которым у нас яркие идеологические разногласия (мы даже хотели устроить что-то вроде интернет-дебатов, но всё руки не доходят), выставил это на свою стену с ядовитым комментарием о том, что да, конечно, бодипозитивные вы наши. Кричите дальше о том, как все вас притесняют, пока чёткие пацаны покоряют стихию.

Тогда меня цепануло второй раз, и я уже хотела бежать с кулаками отстаивать честь незнакомых мне женщин и кричать о том, что какое право он имеет судить людей и бла-бла-бла, но как-то вовремя остыла и решила поспорить об этом как-нибудь потом.

Однако образ этой фотографии и тонн яда, выплескиваемых сетевыми остряками на этих женин, которые посмели быть толстыми, посмели стоять на красивом пляже в своих некрасивых телах и мешать господам наслаждаться зрелищем парящих кайтов, догнал меня в третий раз. Теперь уже в апреле.

Дело в том, что в апреле я привезла в Таиланд свою маму. И да, моя мама не похожа на фитнес-селебу из инстаграма⁶. Она похожа на обычную русскую женщину в возрасте. У неё есть живот и попа. У неё есть целлюлит и купальник огромного размера. Она купила себе большую шляпу, солнечные очки и резиновые шлёпки.

Да, наверное, толстые люди сами виноваты в том, что они толстые. Ну что, так сложно что ли? Смузи, киноа, авокадо, немного йоги. Ну прекратите же жрать говно и сидеть на диване – и будет у вас прекрасная фигура, и никого не будет смущать ваше появление на пляже.