Kitabı oxu: «Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней»

Audrey Millet

FABRIQUER LE DÉSIR: HISTOIRE DE LA MODE DE L’ANTIQUITÉ À NOS JOURS

© Fabriquer le désir, Editions Belin / Humensis, 2020 Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Введение

Мода, представляя собой нечто промежуточное между обольщением и желанием, волнует обеспеченных и скромного достатка потребителей, ученых и гигиенистов, политическую и промышленную элиту. Сегодня ее исследуют во многих направлениях: с точки зрения экономики, производства, гендера, удовольствия…

В этой работе я придерживаюсь подхода исключительно с точки зрения целостности социальной истории. Речь отнюдь не идет об исчерпывающем освещении этой темы, но ее обзор предлагает новые направления для молодых исследователей, ориентиры и ключевые понятия, облегчающие понимание текстов любителям и студентам.

С собранными в разделе библиографии трудами лучших мировых специалистов эта книга детализирует основные действующие силы становления системы моды, настаивая при этом на ее выдающихся элементах. Ношение пояса в Афинах, античные сандалии, средневековая обувь, гардероб Екатерины Арагонской, эпоха колониализма, движение La Sape, утопия нацистской женской одежды, объяснение подростковой моды…

Написанию этой книги предшествовало множество реальных событий из жизни стилиста, превратившегося в историка и пережившего этап погружения в историю искусств. Ремесленники и модельеры, работающие в своих мастерских, не получают предписаний от государства. Они сами принимают решения. Таким образом, потребление – это не изобретение XVIII и XIX веков. Желание и удовольствие движут людьми, начиная с античных времен. Как утверждает французский философ и социолог Жиль Липовецкий, после Второй мировой войны мир переходит от капитализма потребления к капитализму обольщения ¹. Однако я считаю, что желание является прелюдией к человеческим поступкам уже много столетий. Нет причин отрицать подъем капитализма начиная с XIV века. Системы производства и швейного дела были уже прекрасно обкатаны еще до окончания эпохи Средневековья и начала эпохи Возрождения.

Мне также хотелось исследовать неопровержимые факты, относящиеся к производству текстиля – занятию, которому женщины и челядь предавались на протяжении многих веков. Вряд ли Пенелопа сама ткала всю одежду для домочадцев. Следовательно, необходимо было задаться вопросом, действительно ли концепция прет-а-порте или готового платья и унификация размеров датируются XIX веком. Наконец, постановку вопросов не может направлять одно лишь исследование истоков какой-либо системы, объекта или тенденции.

Последующие десять глав не эквивалентны по размеру. Каждый период рассматривается на основе сравнительной методологии и в соответствии с имеющимися в моем распоряжении трудами. Производство, швейное дело, действующие лица, элиты, потребитель, ткани, профессиональные приемы портных, заказчики, адаптация и неприятие, гендер, тело, навязывание стилей, одеяние и нагота, музыка… всему этому я не уделяю одинакового внимания в каждом периоде. При этом я стараюсь найти ответы на вопросы, цель которых заключается в попытке составить представление о системе, находящейся в вечном движении обожаемой и критикуемой моды. Ведь, как известно, моду часто считают пустячной и бесполезной частностью истории. История предмета, с которой вы познакомитесь далее, служит тому доказательством.

Больше всего пробелов в источниках, относящихся к греческой и римской античности, а некоторое количество из них написано даже позже, чем анализируемые периоды. Историю моды невозможно написать, базируясь только на единственном источнике, как это часто бывало на протяжении продолжительного времени. В частности, печатные источники нередко создают проблемы в ходе их интерпретации. Они часто лишены описаний одежды, поступков, бюджета и повседневной жизни потребителей.

Периодизация, согласно которой зарождение моды относится к концу Средневековья, предлагала решать проблемы в хронологическом порядке. На самом же деле деление на исторические периоды не может быть единым для всех предметов исследования. Великая чума, падение Гранады, взятие Константинополя, открытие Америки… нужны ли они для изучения истории моды? Более того, ритм установления специфических экономических систем, расширение клиентуры и овладение технологиями разнятся в зависимости от географических зон и соответствующих политических режимов. Европа не является однородным и единым целым.

Вызывают сомнения и другие принципы деления: в 1789 и 1815 гг. Французская революция и Венский конгресс не меняют индустрию моды глубинным образом. Зато начало второй волны индустриализации, примерно 1860–1890 гг. вызывает к жизни механизацию промышленности и применение инноваций в области химии. Можно говорить о «долгом периоде модернизма». Последствия Первой мировой войны, пусть и глубоко изменившей мировую геополитику, сказались на предмете нашего исследования лишь в 20-х гг. XX века. Зато культурные, научные, экономические и социальные трансформации Второй мировой войны неоспоримы, но они, как мы поясняем в этой книге, явно приписываются современной эпохе. Поэтому мы решили разделить вторую половину XX века таким образом, чтобы сделать точкой отсчета 80-е гг. Тогда не происходит резкого разрыва в подъеме индустрии моды, но уже ощущается конец старого мира.

Широкое присутствие англосаксонских источников в библиографии напоминает о том, что во Франции исследования моды, за некоторыми исключениями, были отодвинуты на второй план и происходили закулисно, их презирали за меркантильность. Французская университетская культура, не тяготея к иерархичности и категоризации, все еще отдает приоритет исторической, а не жанровой живописи и отрицает сложность швейной отрасли. Между тем французских историков Люсьена Февра, Фернана Брожеля, социолога Пьера Бурдье, философов Ролана Барта, Жиля Липовецкого, Даниэля Роша заинтересовало исследование одетых тел.

Так, Барт разобрал во всех деталях, каким образом одежда вписывается в исторический контекст. В своей статье 1957 г. Histoire et sociologie du vкtement, quelques observations mйthodologiques («История и социология одежды, некоторые методологические наблюдения») он излагает историю костюма и его недостатков ². Барт, в частности, опирается на критику основанной на «историческом контексте» концепции Февра³. Одежда – это якобы событие, то есть датируемый, однородный феномен, испытывающий на себе влияние политики, религии и экономики. Появление фижм, закат кринолинов, зарождение коротких стрижек… Барт обвиняет историков моды в произволе.

С тех пор нам приходится пристально изучать структуру этого протянувшего во всех направлениях свои щупальца индустриального монстра, в которого превратилась забота о внешнем виде. Вместо того, чтобы усомниться в важности этой отрасли, я предлагаю свой анализ, исходя из ее движущих сил и значимых примеров, что позволит понять ее смысл и проследить за ее взлетом, осознать ее необходимость и отклонения от нормы. Поэтому в данной книге вам предлагается история того, как выглядели полностью одетые люди, включая аксессуары и макияж.

Исторические перспективы

Как правило, моду воспринимают в соответствии с хронологией изменчивых фасонов или с разносторонней критикой культурных влияний, интерпретируемых с исторической точки зрения ⁴. История моды свидетельствует о важности изменений внешнего облика.

Она также раскрывает тайны создания одежды, аксессуаров и косметики, рассказывая о том, какое участие они принимают в конфигуративном определении общества и почему им принимаются или отвергаются.

Первым периодом значительных перемен считается XIV век. Одновременно с развитием меркантильного капитализма мода в европейских городах, судя по всему, переживает расцвет ⁵. Будучи престижным занятием, она подвергается влиянию разнообразных перемен вкуса, достаточно распространенных для того, чтобы вызвать желание заполучить новые предметы одежды ⁶. Стирание классовых различий и ускорение смены стилей все больше и больше ассоциируется с гендером и производственным контекстом.

Система моды зарождается и устанавливается, когда утверждаются культурные ценности и смыслы, в частности те, что придают большое значение выражению индивидуальности ⁷. Тем не менее, и мы остановимся на этом, становление моды в XIV столетии не происходит «внезапно». Речь идет просто об эффекте все более многочисленных письменных источников, встречающихся начиная с конца Средневековья. Распространение моды, проистекающие из этого факта эксцессы и рационализация производства наблюдаются начиная с периода Античности.

Расцвет моды ассоциируется с европейским «цивилизационным процессом». В Средние века работа с текстилем, в частности процесс изготовления тканого полотна, якобы стала уделом женщин. Однако трудно поверить, что женского труда было довольно для того, чтобы одеть всю Европу. Вероятно, бурно развивающаяся отрасль стала и мужским делом, поскольку играла весьма важную роль в экономике. В любом случае, интерес к внешнему виду спровоцировал проявление индивидуальности, подтолкнул человека к самопознанию и осознанию своего места в мире⁸.

Одетое тело является главным средством выражения: бросить перчатку – значит проявить неповиновение. Намеренная манипуляция социальными смыслами, заложенными в одежде, повышает значимость моды. Новые предметы одежды уготованы в основном для элиты. Между тем бедные люди тоже одеваются. Значит, нужно обратить внимание на подержанную одежду – старье – для того, чтобы разобраться в системе приобретения вещей, редко вызывающей сомнения у исследователей.

Массовое производство также поднимает некоторое количество вопросов. Обычно датируемое концом XIX века, оно делает моду доступной для большинства населения. Но одной Пенелопы за ткацким станком недостаточно для того, чтобы обеспечить все Восточное Средиземноморье. Система распространения обуви в Риме во время спортивных состязаний также доказывает, что уже создавалась рационализированная организация производства. Моду в XIX столетии отличает обязательное следование общепринятой норме, унификация внешнего вида, даже ограничения для тела. Но расширение предложения открывает возможности для персонализации. На заре XX века мода каждые двадцать лет претерпевает глубокие изменения.

XX век – это действительно эпоха производства, потребления и средств массовой информации. Массовая мода стала популярной эстетической формой, средством повышения собственной самооценки и самовыражения. Прогресс в области технологий и производственных материалов позволяет приобретать менее дорогие, более удобные и привлекательные предметы одежды. Если развитие отрасли рекламы и продвижения моды, видимо, приводит к безграничной диверсификации, то маркетинговые стратегии зарождались на улице, на визитных карточках или в газетах еще за много веков до этого времени. Итак, индустрия моды, усложняясь, каждые десять лет структурно меняет предметы одежды ⁹.

Мода стала широко распространяться благодаря средствам массовой информации. Они, все как один, подстегивают воображение. Начиная с 20-х гг. прошлого века модный журнал или голливудский фильм навязывают идеализированные образы чрезвычайно широкой публике. Сетевые магазины и продажи по почте способствуют проникновению моды в городские районы и сельскую местность.

В это же время реорганизуемые торговые приемы, маркетинг и реклама утверждают роль лидера в моде. Культ дизайнера, модного дома, бренда и сильных личностей обеспечивает выживание иерархических структур, в основе которых заложены понятия качества, стиля и индивидуальности ¹⁰. Но опять же, есть немало примеров, предшествовавших XIX и XX векам. По мнению американского историка моды Валери Стил, Кристиан Диор якобы является последним модным дизайнером, кардинально преобразившим женский силуэт своим New Look (новым обликом)¹¹. Согласиться с этим – значит забыть о роли Ива Сен-Лорана (1936–2008) и его обновляемом гардеробе. Все-таки согласимся, что послевоенные трансформации поразительны.

Сегодня, как представляется, перемены в моде, предлагающей нам разнообразные альтернативы, нередки. Это отчасти верно. Тем не менее неновая одежда позволяет выразить свою индивидуальность.

Структура, покрой и общий силуэт меняются нечасто – каждые десять лет. Индивидуальный образ нужно искать в соединении новой, винтажной одежды и вещей, получаемых в результате вторичной переработки. Кроме того, правила моды легко опознаваемы: мягкие или геометрические пропорции, короткий или длинный подол, широкие или облегающие рукава, пастельные или флуоресцирующие цвета. Волшебная формула, заключающаяся в том, что от одного лета до другого необходимо сменить весь гардероб, отлично известна, раскритикована и устарела. Так журналистка Тери Эджинс заявляет о конце моды, но только в ее известном нам историческом варианте ¹².

Определенные исторические периоды характеризуются ускорением изменений в сфере моды. Гипермодерн, на первый взгляд, отмечается наплывом «новшеств». Зато у доиндустриальной и индустриальной экономики есть нечто общее: мода вызывает бурные споры, ее хулят, обвиняя в многочисленных грехах.