Kitabı oxu: «Падшие миры»

Глава 1

Каждый шаг давался Марку со скрежетом, который эхом отдавался в его собственной голове. Радиация, пропитавшая Поверхность после атомных ударов, безжалостно перекроила его анатомию. Органический костный мозг мутировал первым: он перестал вырабатывать обычные эритроциты, заменив их вязкой, пахнущей бензином тёмной субстанцией. Этот мазут лениво и тяжело тек по венам, заменяя человеческую кровь и забивая сосуды. Суставы Марка окостенели, превратившись в подобие ржавых поршней. При каждом движении кости с тихим хрустом терлись друг о друга. На тяжелом, хриплом выдохе из его ноздрей вырывался серый выхлопной дым, который мгновенно растворялся в раскаленном, удушливом воздухе.

Атмосфера Земли изменилась навсегда. Озоновый слой, сожженный вспышками ракет, больше не сдерживал космическое излучение. На планету обрушился яростный, ослепляющий поток ультрафиолета. Чтобы выжить под этим безжалостным солнцем, флора полностью перестроилась. Руины некогда великого города поглотили исполинские, жесткие джунгли пугающего угольно-черного и кроваво-багрового цвета — темный пигмент защищал растения от радиационных ожогов. Человеческая кожа тоже мутировала: естественный отбор оставил в живых лишь тех, чей организм выработал тонны меланина. Марк и его сестра были невероятно темнокожими, с антрацитовым, почти металлическим отливом, который служил им живым солнцезащитным скафандром.

— Марк... постой, — тихо, сквозь зубы позвала сестра. — Я больше не могу. Давай сделаем привал.

Марк остановился, превозмогая гул в коленях, и обернулся. Сердце сжалось от боли при взгляде на неё. За спиной девушки, безжизненно распластавшись по растрескавшемуся асфальту, тащились огромные, покрытые копотью и грязью крылья. Этот жуткий атавизм, порожденный взрывом, так и не подарил ей полет. Тяжелые перья мертвым грузом волочились по острым камням. Кожа у основания лопаток постоянно воспалялась, кровоточила от трения и причиняла девушке невыносимую, лишнюю муку.

— Еще немного, Лили, — Марк подошел и бережно взял её за руку, стараясь, чтобы его пальцы-поршни не сжали её слишком сильно. — Здесь открытое плато. Если мы не дойдем до теневой зоны космодрома, солнце просто выжжет остатки наших сил. Бог давно отвернулся от этой пустоши, сестра. Выжить — это наш долг, кроме нас его никто не выполнит.

Вдруг из глубокой трещины в бетонной стене разрушенного магазина, мимо которого они шли, бесшумно вытянулся тонкий, живой нитевидный ус. Модифицированный радиацией таракан почуял биологическое тепло. Из его рта выкатились усы, превратившись под действием радиации в подобие хищных растительных корней. Насекомое стремительно поползло к открытой, сочащейся сукровицей ране на крыле Лили, готовое намертво врасти в живую плоть и впрыснуть парализующий яд.

— Берегись! — Марк среагировал мгновенно. С тяжелым металлическим скрежетом он опустил полумеханическую ногу, с хрустом раздавив мутанта. Из раздавленного панциря брызнула едкая кислотная жижа. — Они лезут на запах крови. Нам нужно закрыть твои раны.

— Смотри... кто это? — Лили испуганно прижалась к брату, указывая пальцем в глубь черных зарослей.Из удушливого смога им навстречу вышла мощная, рельефная фигура. Это был один из Людей-Энергоедов. Из-за постоянного энергетического допинга эти мутанты выглядели как накачанные, сильные короли поверхности: им не нужны были консервы или вода, они питались чистой энергией предметов. Но за сытость они платили радиационной рулеткой. Прямо на глазах Марка огромный мутант припал бледными губами к ржавому остову старого автомобиля. Из его рта выкатились сразу два длинных, извивающихся бледных языка, жадно всасывающих остатки тепла и электрического заряда из металла. Спустя секунду кузов машины беззвучно осыпался в невесомый серый прах.Мутант обернулся. Вместо глаз у него нарастали мутные, полупрозрачные белесые пленки, позволяющие физически видеть свечение энергии в вещах. Но рулетка была жестока: вместе с силой в организм Энергоеда попала микродоза гамма-излучения. Прямо у них на глазах его кожа под пленками глаз пошла уродливыми буграми, а на шее дернулся зачаток третьего языка.

— Живые... — прохрипел Энергоед, и его двойной язык скользнул по губам. — От вас фонит чистой биоэнергией. Заманчиво. Но вы слишком опасны, человек-машина.

— Нам не нужна драка, — Марк выставил вперед тяжелую руку, из его ноздрей предупреждающе повалил густой выхлопной дым. — Мы идем к заброшенному космодрому. Нам нужна дорога.Мутант со слепыми пленками вместо глаз ухмыльнулся, оценивая силу Марка, и лениво указал пальцем на восток:— Идите туда. Но там мертвая зона. Облако ядовитого газа. Вы задохнетесь раньше, чем ваши кости доскрипят до ворот. Если, конечно, не найдете Улей.

Они двинулись в указанном направлении, и вскоре поняли, о чем говорил Энергоед. Из багрового тумана им навстречу вышла фигура. Это был несчастный выживший, чей симбиоз с природой вызывал содрогание. Вместо волос у него на черепе копошился жуткий клубок живых, жирных червей. Они непрерывно извивались, заползая хозяину то в нос, то в рот, а один длинный паразит то и дело перекрывал ему левый глаз. На бледном лице бедолаги зияли неглубокие круглые дыры — жуткие гнезда, в которых черви откладывали гроздья полупрозрачных яиц. Лицо человека было превращено в живой инкубатор.Лили вскрикнула и отвернулась, но Марк удержал её. Он заметил главное: в отличие от них, этот страшный мутант дышал абсолютно спокойно, без хрипов и кашля. Извивающиеся черви поглощали радиацию и токсины из воздуха, расщепляя их и создавая вокруг головы человека невидимый, чистый купол — спасительную «шапочку» свежего воздуха.

— Помоги нам пройти... — хрипло попросил Марк, делая шаг навстречу человеку-улью. — Нам нужно пересечь ядовитую низину.Мутант с червями на лице ничего не ответил — его речевые связки давно атрофировались, но он молча кивнул. Черви на его голове зашевелились активнее, раздувая купол чистого воздуха шире. Ухвативсь за этот спасительный, пахнущий озоном невидимый скафандр, Марк с сестрой смогли преодолеть мертвую зону, где воздух был желтым от серных испарений.

На самой окраине выжженного сектора, у подножия космодрома, они наткнулись на проржавевший шлюз подземного убежища. На стальном люке сидел парень. На него было больно смотреть: невероятно худощавый, с тонкими, как сухие ветки, конечностями, он испуганно и хрипло дышал. Его кожа имела бледный, глубокий мертвенно-синий оттенок — он родился под землей и вырос без единого солнечного луча. Гамма-лучи, просачивавшиеся сквозь старые, забитые фильтры бункера, медленно разрушали ДНК подземных жителей из поколения в поколение, делая их хрупкими, ломающимися тенями.Дневной свет ослепил синекожего парня, он зажмурился и закричал, когда Марк приблизился:— Не подходите! Кто вы?! Чудовища с поверхности?!

— Тихо ты, замолчи, — Марк опустился перед ним, и из его носа с тихим шипением вырвался остаток дыма. — Мы такие же люди, как и ты. Просто нам не повезло остаться наверху. Как тебя зовут?

— Ян... — выдохнул парень, сквозь щелочки век разглядывая угольно-черную кожу Марка и огромные гниющие крылья Лили. — Наш бункер умирает. Старейшины сказали, что наверху никого нет. Что вы все погибли...

— Как видишь, нет, — горько усмехнулся Марк, помогая Яну подняться. Его тонкие, пористые кости затрещали под весом тяжелой руки Марка. — Вы думали, что спаслись в своих норах? Да вы гниёте изнутри точно так же, просто у вас это происходит чистенько, бесшумно и под землей. Но почему ты один? Где остальные?Ян судорожно сглотнул, и на его синеватой коже проступили бледные пятна. Ему было всего восемнадцать, но в его глазах застыл ужас старика, сошедшего с ума от безысходности.

— Прошел почти миллион лет, понимаешь? Миллион лет в железной коробке, — голос Яна задрожал. — Наш генетический материал просто исчерпался. Фильтры пропускали гамма-лучи, ДНК ломалась. Чтобы выжить, людям приходилось вступать в близкородственные браки. Век за веком... Мы стали рождаться уродами, бесплодными тенями. Нас становилось всё меньше. Каждая неделя — новые похороны.Парень закрыл лицо тонкими синими ладонями, его трясло.— А вчера... начальник бункера решил, что мы обязаны спасти популяцию любой ценой. Он хотел силой заставить меня жениться на моей родной сестре. Выдать её за меня, чтобы мы дали хоть какое-то потомство. Я не смог. Это безумие, понимаешь?! Это тупик! Я взломал шлюз и побежал наверх. Я думал, солнце убьет меня сразу, но это лучше, чем то, во что превратился наш бункер...Лили тихо охнула и подошла ближе, её тяжелое крыло с шорохом коснулось спины Яна, словно пытаясь закрыть его от этого кошмара.— Земля стала адом для тел, — тихо сказала она. — Но ваши бункеры стали адом для душ.

— Идем с нами, Ян, — Марк крепко сжал плечо парня. — Выжить на Поверхности — это наш общий долг. И теперь мы знаем, куда идти.Втроем они пробрались внутрь массивного, полуразрушенного правительственного здания космодрома. Внутри, среди вековой пыли и разбитых пультов, Марк обнаружил уцелевшие терминалы проекта «Исход». Засекреченные архивы, мерцающие зеленым светом на старых экранах, подтвердили самую страшную правду: элита и богачи умышленно оставили планету погибать, посчитав людей поверхности отработанным материалом. Они построили корабли, забрали лучших ученых и улетели на Луну, организовав там закрытый, сытый Рай.В этот момент мазут в венах Марка закипел, а из ноздрей вырывался яростный поток горячего дыма.

Выжить — больше не было их целью. Теперь их целью стало возмездие. Где-то в глубине этих ангаров скрывался старый ученый, который отказался улетать с остальными.Марк повернулся к испуганному Яну и сестре, чьи больные крылья тяжело и неподвижно лежали на пыльном полу:— Мы найдем этого профессора. Мы построим корабль. И мы заставим тех, кто на Луне, вернуться и исправить свои грехи перед Землей.Они сделают это. Потому что человечество обязано осознать то, что трусливо забыло там, в куполах роскоши: люди учатся на ошибках, но не менее важно знать цену ошибки.

Глава 2

Космодром встретил их гулкой, мертвой тишиной и запахом многовекового тлена. Изнутри это место казалось бесконечным стальным лабиринтом, где эхо от шагов Марка дробилось и затухало в темноте ангаров. Повсюду лежал толстый, серый слой пыли. В углу, под осыпающейся обшивкой стен, лениво копошились странные насекомые. Мутация лишила их половины конечностей — у них было всего по две лапы, и они с трудом тащились по полу, тяжело подтягивая свои раздутые брюшки и пережевывая жесткие багровые побеги, проросшие сквозь трещины в металле. Куда ведут эти бесчисленные коридоры, было неизвестно. Любой неверный поворот мог завести их в тупик или обрушиться под тяжестью векового мусора.

Большинство проходов оказались намертво завалены обломками перекрытий и оплавленной броней. Единственным уцелевшим путем оказался темный, уходящий глубоко вниз зев тоннеля, над которым едва заметно мерцала полустертая надпись: «Экипаж 14».

Марк подошел к растущему прямо у входа дикому кустарнику, чьи ветки были похожи на черную проволоку. На них зрели крупные, тусклые плоды. Стоило Марку коснуться одного из них своей тяжелой, теплой ладонью, как шар внутри вспыхнул мягким, фосфорическим зеленым светом, реагируя на биологическое тепло.

— Сорвите еще несколько, — глухо приказал Марк, и из его носа с тихим шипением вырвался серый выхлопной дым. — Фонари в этом месте сдохли задолго до нашего рождения.

Ян — синекожий мальчик из бункера, которого, как выяснилось по дороге, звали Нилом, — испуганно прижал к себе старый, найденный в архивах дневник. Он сорвал светящийся плод тонкими, дрожащими пальцами. Зеленый свет озарил его бледное, синеватое лицо с огромными, привыкшими к темноте зрачками. Втроем, держа перед собой эти живые лампы, они шагнули в темноту тоннеля 14.

Чтобы заглушить панический страх перед неизвестностью, Нил решил заговорить. Его голос, тихий и надломленный, эхом полетел по стальным стенам:— Марк... Лили... А какими были ваши родители? Наш бункер вел строгий учет каждого поколения, мы знали имена предков до десятого колена. А как выживали ваши семьи здесь, наверху?

Марк шел впереди, его поршневые суставы издавали монотонный металлический скрежет. Он долго молчал, вглядываясь в колышущиеся тени на стенах, а затем заговорил — и его голос звучал ровно, как у человека, который давно сжег в себе все слезы:

— Радиация и естественный отбор сыграли с нами в злую игру, Нил. Мутация не просто превратила нас в монстров, она переписала наши биологические часы. Те, кто смог адаптироваться, получили в награду долгие годы жизни — мы стареем в разы медленнее, чем люди прошлого. Но этот дар получили единицы. Большинство умирало сразу. Их тела после слияния с радиацией были лишены жизненно важных органов, или их новая физиология просто не могла существовать в гармонии с искалеченным миром. Мы с сестрой — живое тому доказательство. У нас один отец, но разные матери.

Нил слушал, затаив дыхание, боясь перебить. Марк сделал тяжелый шаг вперед и продолжил:

— Мой отец... радиация сожрала его разум. Вместо носа у него в лице зияла огромная, рваная дыра, из которой постоянно вытекала черная, мазутная слизь — это единственное, что позволяло его сожженным легким дышать этим воздухом. Он потерял человеческое сознание, превратившись в дикое животное, ведомое лишь первобытными инстинктами. Моя мать была другой. Мутация превратила её тело в ненасытную машину: у неё был огромный, деформированный живот с несколькими желудками. Зубы у неё выпали, и она не могла жевать. Она просто глотала. Всё подряд. Единственное, к чему её тянуло — это железо и куски обшивки. Организму требовались тяжелые металлы для поддержания новой крови. Она погибла сразу после моего рождения... её деформированные желудки просто разорвало изнутри.

Лили шевельнула своим тяжелым, покрытым копотью крылом, и Нил заметил, как она сжала зубы, словно заново переживая чужую боль.

— А как же мать Лили? — шепотом спросил Нил.

— Мать сестры была другой. Она сохранила человеческий разум, — тихо отозвался Марк, и его выхлоп на секунду стал горячее. — Но радиация переписала её плоть. Из её спины и рук торчали жесткие, уродливые птичьи перья. Кожа под ними вечно чесалась, перья выпадали вместе с кусками мяса, она постоянно истекала кровью и мучилась. Отец... я же говорю, он был животным. Он просто подчинился инстинкту размножения и изнасиловал её. Она не перенесла этого. Она умирала, когда Лили еще даже не сформировалась внутри неё. Мне пришлось самому вспороть ей живот, чтобы достать сестру и вырастить её в этой радиоактивной грязи.

Марк остановился и обернулся к Нилу. В зеленоватом свете био-шаров его угольно-черное лицо казалось маской древнего божества.

— Я до сих пор помню, Нил, как у Лили прорезались её крылья. Это было самое невыносимое, самое страшное зрелище, которое я видел в жизни. Когда жесткие, острые перья со скрежетом и хрустом прорывают твою собственную живую плоть, пробивая кожу наружу, а ты ничего не можешь сделать, кроме как держать её за руку и слушать её крик. Люди на Луне думают, что они спасли человечество. Но они понятия не имеют, какую цену мы заплатили за то, чтобы наши души остались живы.

Нил посмотрел на Лили, на её огромные крылья, которые теперь казались ему не просто уродством, а памятником выносливости. Мальчик из бункера ничего не ответил. Он лишь крепче сжал дневник, понимая, что его собственный бункер с его «чистыми» кровосмесительными браками был просто трусливой сытой сказкой по сравнению с тем чистилищем, через которое прошли эти двое.