Kitabı oxu: «Москвички. Великие женщины, изменившие столицу»
Во внутреннем оформлении использована фотография:
© Александр Гладштейн ⁄ РИА Новости
© Лоскутова А., макет, 2025
© Матвеева В., обложка, 2025
© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Введение
Еще Лев Николаевич Толстой говорил: «Всякий русский человек, глядя на Москву, чувствует, что она мать». Классик мировой литературы, как всегда, оказался прав. По прошествии времен, Златоглавую Мо скву будут сравнивать и с пышной румяной купчихой за самоваром, и с капризной ревнивой барышней, и с оборотистой бизнесвумен в строгом костюме в стеклянную шашечку. Но с кем бы ни сравнивали Белокаменную, это всегда женские образы, потому что Москва – город с женским характером. Женский характер города проявляется во всем, начиная от архитектуры и заканчивая манящими поэтичными названиями улиц: Варварка, Покровка, Волхонка… Москва петляет своими узкими переулками и открывается постепенно, удивляя совершенно необыкновенными историями судеб своих героинь.
Эта книга – дань уважения и памяти ярким, смелым, талантливым москвичкам, которые навсегда вписали свое имя в историю города. Что заботило и волновало их сердца? Какие жизненные обстоятельства сформировали их личность? Какое получили образование? О чем мечтали? Кого любили? Глава за главой мы пройдем с нашими героинями и узнаем не только историю их жизненного пути, но также увидим великолепные здания, старинные уютные особняки, фешенебельные доходные дома и легендарные сталинские высотки, в которых жили великие женщины прошлого.
Мария Ермолова: «героическая симфония русского театра»
Королева из рода крепостных
Мне нравится история про одну почтенную артистку которая с долей волнения однажды заметила: «Как же молодежь без меня будет играть королев? Ведь я осталась последняя, которая видала их в жизни».
Любопытное замечание, не правда ли? Впрочем, великая актриса Ермолова никогда не видела королев. Она, внучка крепостного скрипача князей Волконских, который, получив вольную, поступил в Малый театр гардеробмейстером, родилась в Москве в 1853 году. Однако, по справедливому замечанию Т.Л.Щепкиной-Куперник («Из воспо минаний о русском театре»), как король Лир заявлял о себе: «Король, от головы до ног король я», так и Мария Николаевна, при всей ее невероятной скромности, с уверенностью могла бы о себе сказать: «Королева, от головы до ног я королева».
Театр в ее крови
Семья Ермоловых из поколения в поколение была при театре. Сперва при крепостном, затем – уже в Малом и Большом. Одни Ермоловы служили актерами, другие – танцевали в кордебалете, третьи – играли в оркестре.
Но, так или иначе, театральным воздухом дышали все: в театре видели и кусок хлеба, и весь смысл жизни. Отец Марии, Николай Алексеевич, талантливый суфлер в Малом театре, сам с блеском играл на театральной сцене, время от времени подменяя какого-нибудь заболевшего актера. Учить роль было ни к чему – он знал любую из них наизусть! Ермолов всегда играл с увлечением и, как многие находили, с талантом. Но актер выздоравливал. И Николай Алексеевич, не без тени грусти, снимал с себя театральный костюм и, как улитка, вновь заползал в тесную душную суфлерскую раковину, заработав смертельную чахотку.
Детство у подмостков
Несмотря на то что семья жила очень скромно, детство Маши было согрето любовью к театру. Вечерами, после ужина, иногда даже с «багдадским пирожком» с малиновым вареньем, который так любила девочка, Николай Алексеевич восторженно читал детям пьесы и стихотворения, а также делился впечатлениями от игры «великого Щепкина» или «великого Садовского».
Когда Марии было всего три года, отец впервые взял ее с собой в суфлерскую будку, и она, сидя на его коленях, с жадностью смотрела на сцену.
«Впечатления, которые я выносила после каждого виденного мною спектакля, – вспоминает Ермолова, – заполняли все мои мысли и желания». Девочка запоминала эмоции, интонации, движения актеров, а затем переносила их в свои детские игры.
Мария наряжалась в мамины платья, с помощью стульев создавала сцену и, желая повторить увиденные из суфлерской будки эмоции актеров, бросалась на колени, кого-то о чем-то умоляя и прося.
Годы учебы
Словом, Мария Ермолова с детства живет мечтой о театре, поэтому в возрасте 9 лет поступает в балетный класс Московского театрального училища. Девочка страшно волновалась… Что сулит ей новая жизнь?
Увы, но училище радости ей не принесло.
В нем из Ермоловой старались сделать танцовщицу балета, который она не любила.
Не сложились отношения и с классной дамой. Доходило до того, что, когда матушка приходила к Марии по воскресеньям, девочка плакала и жаловалась ей, говоря, что не знает, как угодить придирчивой наставнице… Мать беспомощно слушала горькие жалобы дочери и, вынимая из старенького ридикюля несколько кон фет, говорила: «А ты дай ей конфетку, угости ее, может быть, она подобрее станет». Что и говорить, годы училища стали для Ермоловой настоящей мукой.
Провальный дебют
Когда девочке исполнилось 13 лет, отец, желая помочь, выпустил ее в свой бенефис в роли бойкой Фаншетты в водевиле «Жених нарасхват». Но этот первый выход Ермоловой на сцену был крайне неудачен.
Мария не любила водевилей, уже тогда в ней дремал героико-трагедийный талант.
Поэтому она вышла робко и неловко, без столь необходимого для подобных ролей задора. Вдобавок отец не позволил ей нагримироваться, и рядом с другими, накрашенными «невестами» она была чересчур бледна. «Исправится, войдет в роль», – утешал себя Николай Алексеевич. Но дальше пошло еще хуже: не было в Марии ни игривости, ни кокетства. Казалось, что нашей героине ничего не оставалось, кроме танцев «у воды», то есть на заднем плане, куда ставили самых неспособных танцовщиц. Такой жесткий вердикт вынес сам Самарин, к которому девушку привели на прослушивание: «Пускай пляшет себе у воды».
И только верные подруги по училищу верили в ее талант: «Все равно Маша играет лучше всех!»
Улыбка судьбы
Поддержка близких, несомненно, помогала, а неудачи только усиливали желание Ермоловой стать актрисой. Ее настойчивость веко ре принесла плоды. Как это часто бывает, помог счастливый случай. Артистка Малого театра Надежда Медведева ставила в свой бенефис драму Г. Лессинга «Эмилия Галотти». Но перед самым спектаклем заболела артистка Федотова, игравшая главную роль. Заменить ее было некем. Тогда Медведевой посоветовали рассмотреть 16-летнюю воспитанницу Ермолову, поскольку та «необыкновенно играет».
Актриса решила рискнуть. Она дала Марии роль, велела ее обдумать и прочесть ей. После первой же строчки восхищенная Медведева воскликнула: «Вы будете играть Эмилию!»
От нелегкого начала к триумфу
Когда в театре об этом узнали, разразился настоящий скандал! Актерская труппа не верила в успех, громко возмущаясь тем фактом, что роль самой Федотовой отдали ученице. К счастью, Медведеву не поколебали закулисные кривотолки, и она смело принялась за репетиции. Последние, впрочем, проходили нелегко. Нередко у Марии опускались руки, и она думала, что никогда не сможет исполнить роль так, как нужно. Но каждый раз при выходе из театра она видела большую желтую афишу, которая гласила, что «в пятницу, 30 января, в пользу артистки госпожи Медведевой будет представлена трагедия Лессинга „Эмилия Галотти“ Роль Эмилии Галотти будет играть воспитанница Ермолова».
Уверенность возвращалась к девушке, и она давала себе слово пройти через все испытания, чтобы достигнуть цели. И ведь достигла! Как пишет Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, «Безвестная ученица штурмом взяла Москву!»
После спектакля Ермолова оставила в дневнике такую запись: «30 января 1870 года. День этот вписан в историю моей жизни такими же крупными буквами, как вот эти цифры, которые я сейчас написала. Я счастлива, нет, – я счастливейший человек в мире. Сбылось то, о чем я пять дней назад не смела и мечтать. Я думала: меня вызовут раз. Меня вызвали двенадцать раз».
Достойные цели
Это был поистине исторический дебют, который бывает раз в столетие, и, конечно же, он не мог остаться незамеченным. Сразу после окончания Московского театрального училища Мария Ермолова была зачислена в труппу Малого театра. Увы, но руководство не оценило ее могучего дарования серьезной драматической актрисы: ей поручали роли легкомысленных барышень в комедиях и водевилях. Но молодая артистка не унывала: она твердо верила в свою звезду. Первый успех не вскружил ей голову. Наоборот, Ермолова, никогда не удовлетворяясь достигнутым, всегда много работала.
Она ставила перед собой высокие цели:
«Я бы желала, чтоб бедный человек уходил из театра с мыслью, что есть другая, хорошая жизнь, или, сочувствуя страданиям актрисы, забывал собственные страдания, свое горе…
Вот почему я люблю искусство. Желаю от всей души приносить пользу».
Малый театр (Театральный проезд, д. 1)
Любимые роли
В 1873-м удача вновь улыбнулась Ермоловой. Ей досталась роль Катерины в «Грозе», и в дальнейшем, в течение многих лет, актриса продолжала над ней работать. Ермолова создала образ прекрасной русской женщины, исполненной внутренней силы и готовой к героическому самопожертвованию. Затем была пьеса Лопе де Вега «Овечий источник», где Ермолова блестяще сыграла отважную Лауренсию. Но особенно ярко драматическое дарование Ермоловой раскрылось в созданном ею образе Иоанны д’Арк в «Орлеанской деве» Ф. Шиллера.
И сама пьеса, и роль Иоанны, которую Ермолова считала самым светлым и чистым образом в мировой истории, подходили ей и как актрисе, и как человеку
Сергей Дурылин в книге о Ермоловой называет актрису «героической симфонией русского театра». Действительно, ее наиболее удачные роли можно перечислять бесконечно долго, по скольку за полвека театрального пути Мария Николаевна создала совершенно фантастическую вереницу героических женских образов всех стран, народов и веков: от древнегреческой поэтессы Сафо до Настасьи Филипповны в «Идиоте» Достоевского, от ко ролевы Марии Стюарт до крепостной – крестьянки Лизаветы. И во всех этих образах она сумела раскрыть лучшие стороны женской души.
Личная жизнь
Талантливая, великая актриса Ермолова. А как же складывалась ее личная жизнь? На одной из вечеринок московской интеллигенции актриса познакомилась со своим будущим мужем, Николаем Петровичем Шубинским. Талантливый адвокат, помощник знаменитого Плевако, Шубинский происходил из потомственных дворян Тверской губернии. На вечерах он затмевал всех своим умом и остроумием: к нему и устремилась Мария Николаевна. Николай Петрович стал для Ермоловой авторитетом, учителем, наставником…
Удивительно, но ее ни капли не смущала разница их профессиональных интересов. Напротив, в одном из писем Шубинскому актриса пишет:
«Говорят, что не следует сходиться людям, занимающимся разным делом, это их разобщает. А мне кажется, напротив, – я бы умерла с тоски, если бы мы занимались одним делом».
Вскоре в семье родилась дочь Маргарита. Кажется, в жизни великой Ермоловой есть все, о чем мечтает каждая женщина. Она востребована в профессии, рядом дочь и любящий муж.
Собственный дом
Семья жила в особняке, купленном Шубинским в 1889 году. Однако стены дома, а главное, его подвалы помнят и более далекие времена – в основании здания можно найти кирпичи 1773 года. Этот особняк построен довольно давно и чудом уцелел в страшном московском пожаре 1812 года! Актриса прожила здесь почти 40 лет, с 1889 по 1928 год. Вы и сегодня можете побывать там, в особняке располагается Дом-музей М.Н. Ермоловой (Тверской бульвар, дом 11).
Когда Шубинский приобретал особняк, по Москве ходили легенды, будто это дом с привидениями. Будто бы один из жильцов убил жену из ревности и по ночам в комнатах слышатся таинственные шаги.
Из-за этих слухов хозяин долго не мог его продать, а потому, когда нашел не столь суеверных покупателей, отдал им особняк вместе с мебелью. Новым владельцам оставалось только переложить паркет. А вот уличные фасады оформили по-новому: на аттике появляется вензель и буква Ш.
Дом-музей М. Н. Ермоловой (Тверской бульвар, д. 11)
Особняк, повидавший немало
В огромном особняке проживало порядка 30 человек (вместе с прислугой). На первом этаже со сводами XVIII века располагались комнаты для конюха и его семьи – Николай Шубинский был крупным конезаводчиком. На второй этаж вела старинная лестница, повидавшая немало мэтров: Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Федор Шаляпин.
Бывал здесь и Антон Павлович Чехов, который с присущим ему юмором по этому поводу заметил: «Цветочек дикий, попав в один букет с гвоздикой, стал душистее от хорошего соседства.
Так и я, пообедав у звезды, два дня потом чувствовал вокруг головы своей сияние».
На втором этаже располагался кабинет Ермоловой, «место восторгов и воспоминаний». В его окнах – необычные сиреневые стекла. Во время Великой Отечественной войны одно из них было разбито, и сегодня на его месте – обычное стекло. Это не случайная ошибка. Сотрудники музея сознательно не стали восстанавливать его прежний вид, так как война – это печальные страницы истории особняка.
Тут же располагается великолепный Белый зал, символизирующий славу Ермоловой. На знаменитом портрете кисти Валентина Серова она запечатлена именно здесь. Во времена актрисы зал использовали для приемов. Пюд Рождество или в честь именин хозяев в нем собирались многочисленные гости, которым за блеском ламп и софитов не сумели рассмо треть очевидного: «счастливый» брак Ермоловой и Шубинского был всего лишь формальностью.
Чужие люди
Как удивились бы гости, если бы знали, что великая Ермолова, к ногам которой летят цветы, была далеко не так счастлива, как им казалось. Актриса, стараясь сохранить внешнюю видимость семейного благополучия, с блеском исполняла роль счастливой супруги. Но свои настоящие чувства она тщательно скрывала…
По словам публициста и театрального критика А. Амфитеатрова, когда гости расходились, Ермолова и Шубинский в своем дворце «вели два отдельных существования – параллельные, но никогда не сливаемые».
Каждый сам по себе
Увы, но личная жизнь великой актрисы складывалась совершенно иначе, чем она ожидала. Отношения с мужем приобретали все более сложный характер. Все заметнее проявлялась разница во взглядах на жизнь, во вкусах, в характерах.
Александр Амфитеатров, хорошо знавший обоих, так писал про их союз: «Вода и камень, лед и пламень» не столь различны меж собой своей взаимной разнотой, как разны были эти два существа и, казалось, так чужды одно другому, в вечной, однако, соединенности брачным венцом».
Никто не подозревал, что на самом деле происходило между Ермоловой и Шубинским. Они поженились по большой любви, но вскоре их пути разошлись. Шубинский на стороне заводил романы, а Мария Николаевна, строгая серьезная женщина, встретила новую любовь – профессора Московского университета Константина Павлинова.
Отношения с дочерью
Актриса страдала, но не могла уйти из семьи ради 8-летней дочери. Принесло ли это ей счастье? Гнетущая обстановка, царившая в доме, в первую очередь, отражалась на жизни Маргариты: «Я – не любимая отцом, любимая, но далекая матери – вертелась между ними обоими, не зная, какую печальную роль звена мне выпало на долю играть, и сама не понимала ничего, и меня не понимали… и ничего не могло быть печальнее, чем наша общая жизнь во имя долга».
Ермолова страдала. Скрытная по природе, она еще больше замкнулась в себе, и сквозь обычную сдержанность и молчаливость было трудно распознать огромную любовь к дочери.
Когда Маргарите исполнилось 12 лет, Ермолова написала: «Дорогая моя, милая, я люблю тебя больше всего на свете, не верь моей внешности, знай, что мое сердце всегда открыто для тебя! Что же мне делать, что у меня такой характер дурной, я ведь сама сержусь на себя за это…»
Жизнь после революции и эмиграции мужа
В начале XX века Шубинский стал депутатом Государственной думы, а потому после революции 1917 года у него был только один выход – эмиграция. Но Мария Ермолова осталась: «Во всем хорошем и плохом я истинная дочь Москвы».
И хотя в 1920 году Моссовет передал Ермоловой дом на Тверском бульваре в пожизненное владение, в облике актрисы что-то изменилось. На сцене она еще продолжала покорять драматические высоты, но в жизни это был уже другой человек.
В 1920 году торжественно и пышно отпраздновали 50-летний юбилей творческой деятельности Ермоловой. Вся Москва чествовала актрису и этот юбилей превратился в праздник всех московских театров. Мария Николаевна на балконе своего особняка приветствовала колонну артистов, несущих транспаранты: «Слава великой Ермоловой». В том же году Марии Николаевне первой было присвоено звание «Народный артист Республики».
Непревзойденная
Однако солнце русской сцены склонялось к закату. Ермолова всегда была «великой молчальницей», но в последние дни вела особенно замкнутый образ жизни. Рядом с ней лишь родные и врачи… Она умерла 12 марта 1928 года в возрасте 74 лет. Актрису, как она и завещала, похоронили в подмосковном селе Владыкино, рядом с родителями и сестрами, а в 1971-м перезахоронили на Новодевичьем кладбище.
За полвека театральной деятельности Мария Ермолова сыграла почти триста ролей, и все эти созданные на сцене образы она слагала в единый образ сильной свободолюбивой женщины.
Такой она для нас и останется – «героической симфонией русского театра», хозяйкой особняка на Тверском бульваре, истинной королевой «от головы до ног» на портрете Серова.
На долгую память
Константин Сергеевич Станиславский считал Марию Ермолову целой эпохой для русского театра. В одном из писем он, верный и неизменный почитатель таланта актрисы, с восторгом писал:
«Неотразимо ваше облагораживающее влияние. Оно воспитало поколения. И если бы меня спросили, где я получил воспитание, я бы ответил: в Малом театре, у Ермоловой и ее сподвижников… Вы возглавляете нашу русскую артистическую семью…»
Москвичи ахнули, когда после очередного спектакля восхищенные игрой студенты остановили карету Марии Николаевны, вы прягли лошадей и сами довезли любимую актрису до дома!
Но Ермолова навсегда вписала свое имя в анналы истории не только пером гениального драматического дарования.
Она человек широкой души, готовый протянуть руку помощи каждому, кто в этом нуждается. Мария Николаевна искренне считала, что «…бесценный самый дар – доброта сердца, это лучшее, что есть в человеке».
Поэтому важную роль в жизни актрисы играла случайная помощь: когда она узнавала, что где-то в деревне пострадали от пожара, либо какой-то талантливой курсистке нечем платить за обучение, либо кто-то голодает… Как-то она обратилась к заведующей бельевого отдела крупного магазина со словами: «Я к вам приду с одной девушкой. Вы поглядите на нее хорошенько и сделайте ей полное приданое. Все, что нужно. А потом отошлите по адресу, только не говорите ни в коем случае, от кого это».
Актриса всегда старалась порадовать и своих близких: на первые заработанные деньги купила отцу дачу во Владыкине. На подарках не экономила. Однажды она обратилась к Горькому за папиросой. Писатель тут же протянул ей свой видавший виды портсигар. Ермолова удивилась: «Что это, Алексей Максимович, какой у вас скверный портсигар?» Тот добродушно улыбнулся: «А вы по дарите получше…» На следующий же день она приобрела солидный серебряный портсигар и подарила писателю на память.
Фаина Раневская: в поисках искусства
Рождена быть актрисой
За свою долгую жизнь Фаина Раневская сменила немало театров. На вопрос о причинах такого непостоянства она отвечала:
– Я искала настоящее святое искусство!
– И как, нашли его?
– Да!
– Где же?
– В Третьяковской галерее.
Фаина Георгиевна родилась 27 августа 1896 года в Таганроге, в благополучной еврейской семье. Ее отец, Гирши Федьдман, был «небогатым нефтепромышленником». Семья жила в большом двухэтажном доме из красного кирпича, с балконом, на который маленькая Фанни Фельдман выходила теплыми летними ночами представлять, как станет актрисой. Эта мечта росла в ней с раннего детства: когда девочке исполнилось 5 лет, умер младший брат. Она его жалела и горько плакала, но все-таки, отведя траурную занавеску на зеркале, посмотрела: «Какая я в слезах?» И чем дальше, тем яснее юная Фанни осознавала: ее единственное призвание – театр. Однако Гирши Фельдман не одобрил мечту мятежной дочери: ее объявление о решении стать актрисой привело к их полному разрыву.
Навстречу неизведанному
Неизвестность пугала, но в 1915 году исполненная решимости Фаина Георгиевна уехала из родительского дома в Москву поступать в театральную школу. В Белокаменной будущую народную артистку СССР ожидало первое разочарование – Фаина везде провалила экзамены. К счастью, актриса никогда не ждала у моря погоды, а всегда шла напролом, наперекор судьбе. Неслучайно, много лет спустя, устами своей героини Фаина Георгиевна скажет: «Жалко, королевство маловато, разгуляться мне негде!»
В театральное училище она не поступила, но стала Раневской. Помог случай. Отец все-таки прислал перевод, и счастливая, с банкнотами в руках, Фаина вышла из банка…
Порыв ветра вырвал деньги из ее рук и понес их по улице:
«Как жаль – улетели…» Услышав историю об этом, один знакомый горько заметил: «Это же Раневская, только она так могла. Ты – Раневская!»
Вскоре Фаина у колонн Большого театра познакомилась со знаменитой балериной, Екатериной Гельцер, которая показала юной подруге Москву тех лет и ввела ее в круг друзей. Позднее Раневская скажет: «Это были «Мои университеты». Первым своим учителем Раневская считала Художественный театр. Особенно ей запомнился Константин Сергеевич Станиславский. Увидев его в пролетке, в Леонтьевском переулке, не помня себя от радости, Фаина Георгиевна закричала вслед: «Мальчик мой дорогой!»
Екатерина Гельцер познакомила Раневскую и с Владимиром Маяковским, и с Мариной Цветаевой, а также нашла начинающей актрисе место в летнем Малаховском театре. Первый шаг на пути к мечте! И хотя работа по тем временам находилась довольно далеко от Москвы, а жалованье начинающей актрисе положили совсем не большое, Фаину это не остановило. Главное, она получила уникальную возможность набираться опыта и учиться ремеслу у корифеев русской сцены! Так началась ее артистическая деятельность.
Потери и обретения
Л затем начинающую актрису увлек круговорот театров: Керчь, Феодосия, Кисловодск, Ростов-на-Дону! Театральная жизнь била ключом, но весна 1917 года навсегда разделила жизнь Фаины Георгиевны на до и после: актриса узнала, что вся ее семья, родители, братья и старшая сестра Белла, эмигрировали на своем пароходе «Святой Николай» в Турцию.
Девушка осталась совсем одна. Рассчитывать ей было не на кого, почва уходила из-под ног. По счастливому совпадению, в это же время в Ростов-на-Дону приехала знаменитая актриса Павла Леонтьевна Вульф, которой было уготовано сыграть в жизни Фаины Раневской свою главную роль. Фанни обратилась к Вульф за помощью и с тех пор стала ее ученицей. «Павла Леонтьевна спасла меня от улицы», – говорила Раневская, ведь в своем учителе она нашла человека, заменившего ей всю семью. Со временем у них сложился общий быт, и на улице Герцена (современная Большая Никитская) они обустроились все вместе: с помощницей Татой, дочерью Ириной, а впоследствии и ее сыном Алексеем, которого Раневская называла своим «эрзац-внуком». Они занимали двухэтажный флигель, где когда-то жила семья Натальи Гончаровой: именно отсюда она поехала венчаться с Александром Сергеевичем в церковь Большого Вознесения.
Недалеко от дома Раневской жил ее хороший друг, артист Василий Качалов, который однажды ей написал: «Ваша сила – внутри вас, ваше счастье – в вас самой, в вашем таланте».
Театральная жизнь
Раневская, занимавшая часть лакейской, бывала на улице Герцена наездами – до начала 1930-х годов актриса зарабатывала имя на провинциальной сцене. Снова круговерть театральных подмостков: Крым, Смоленск, Архангельск…
Эти годы актриса вспоминала с привычным юмором, поскольку выступления порой заканчивались совершенно неожиданно: «…Мне удалось свалить декорацию, изображавшую гору, и больно ушибить партнера. В публике смех, партнер угрожает оторвать мне голову. Придя домой, я дала себе слово уйти со сцены».
К нашему счастью, сцену Фаина Георгиевна не покинула и продолжила строить свое королевство и искать в нем настоящее искусство. В 1931 году актриса написала письмо Александру Таирову с просьбой принять ее в труппу Камерного театра. Режиссер пошел навстречу и предложил Раневской дебют в пьесе «Патетическая соната». Дебют в Москве! Как это радостно и волнительно, ведь в спектакле играла сама Алиса Коонен! Увы, но у яркого старта не случилось блестящего продолжения, и в 1933-м, не дождавшись новых ролей, Раневская ушла из Камерного, но никогда не прерывала связь с Коонен и Таировым.
Московский драматический театр им. А. С. Пушкина (Тверской бульвар, д. 23)
После его смерти в 1950 году именно Фаина Георгиевна ходила с Алисой в суд, чтобы подтвердить факт супружества, – это требовалось для вступления в права наследства. Раневская не навсегда покинула здание на Тверском: она вернулась сюда в 1955-м. Тогда там уже располагался Московский драматический театр им. А. С. Пушкина, в котором актриса осталась на целых десять лет. За это время Фаина Георгиевна успела послужить в Центральном театре Красной Армии, где ее ожидал большой успех. Вскоре после «Вассы Железновой» Раневской присвоили звание заслуженной артистки РСФСР!
Путь в кинематографе
Фаина Георгиевна начала сниматься в кино, хоть кинематограф особенно не жаловала: «Представьте, что вы моетесь в бане, а туда пришла экскурсия». Впрочем, путь на большой экран был тернист: как-то раз актриса собрала фотографии своих ролей и отправила на «Мосфильм». И надо же такому случиться, что снимки вернули, сообщив, что фотографии никому не нужны! Это был удар! Однако все изменилось, когда молодой Михаил Ромм пригласил Раневскую принять участие в картине «Пышка». Работа была тяжелая: режиссер ухитрился пригласить на роли актеров разных театров, поэтому вместе артисты могли сниматься исключительно по ночам. Через несколько месяцев бессонных съемок Раневская и ее подруга Нина Сухоцкая дали друг другу клятву, что больше в кино ни ногой: «Кинематограф – это страшное дело. Это не искусство». К счастью, и это обещание Фаина Георгиевна не исполнила и сыграла еще в двух десятках картин. Больше всех она любила «Мечту»: «Это были счастливые мои дни. За всю долгую жизнь я не испытывала такой радости ни в театре, ни в кино…» У этого фильма по-своему трагическая судьба: премьера в Доме кино состоялась 6 июля 1941 года, когда над Москвой гудели немецкие бомбардировщики. Но этот день стал датой рождения великой киноактрисы Фаины Раневской: она гениально сыграла трагикомедию, комедию с несчастливым концом. Тем удивительнее, что общесоюзную популярность ей принесли совсем другие кинороли.
Слава актрисы была такой, что даже генсек Леонид Брежнев, вручая ей орден Ленина в Кремле, выпалил: «Муля, не нервируй меня!» Раневская не растерялась: «Леонид Ильич, так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы». Генсек смутился: «Простите, но я вас очень люблю».
Публичное одиночество
А Раневская любила искусство. В его поисках в 1943 году, вернувшись из эвакуации, она перешла в Московский театр драмы (Московский академический театр им. Владимира Маяковского). Там она служила до 1949 года, после чего перешла в Театр им. Моссовета (Большая Садовая, 16). Именно он стал главным в актерской судьбе Фаины Георгиевны. Здесь Раневская проработала в общей сложности почти четверть века.
Сцена из спектакля по пьесе Д. Патрика «Странная миссис Сэвидж». В главной роли – народная артистка СССР Ф. Г. Раневская
Сменила актриса и место жительства: в 1948 году она впервые получила комнату в коммуналке (Старопименовский переулок, дом 5/9). К своему жилищу, где всегда царил полумрак, она относилась как к печальной необходимости. Однажды она подарила только что купленную роскошную кровать своей домработнице Лизе, а сама так до конца жизни и спала на тахте: «У меня хватило ума глупо прожить жизнь». Этот дом настойчиво напоминал актрисе о ее «публичном одиночестве».
Старопименовский переулок
Много лет спустя Раневская напишет: «Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести».
Но были у Фаины Георгиевны и люди, навсегда занявшие место в сердце: Анна Ахматова, Любовь Орлова. Ахматова называла свои беседы с Раневской «наша фирма «Два петуха», а Орлова величала подругу «Любимый Фей».
Свое жилье и воссоединение с сестрой
В начале 1950-х Раневская вновь переехала. Теперь уже в свое первое отдельное жилье – двухкомнатную квартиру «высшей категории» в высотке на Котельнической набережной. Это было детище архитектора Чечулина, но актрисе досталась «чечулинская изнанка»: окна выходили в каменный мешок двора. А там – выход из кинотеатра и служебный вход в булочную, где по утрам разгружали хлебные фургоны. Актриса не унывала и привычно острила: «Я живу над хлебом и зрелищем».
Высотка на Котельнической набережной
Но Котельническая набережная связана с важным событием в жизни актрисы: она добилась у министра культуры СССР Екатерины Фурцевой возможности пригласить свою сестру, Изабеллу Аллен, из Парижа и прописать ее в своей квартире. Милая, чудесная Белла! Она удивляла окружающих своими буржуазными привычками и постоянно давала Раневской повод для возмущения! Сестра так и не смогла адаптироваться к социалистической действительности и в магазине, задерживая очередь, с легкой улыбкой спрашивала продавщицу: «Как здоровье вашей матушки? А батюшки?..» А потом тяжело заболела и умерла, прожив вместе с Фаиной Георгиевной всего несколько лет.
Жизнь, посвященная искусству
Л дальше – тишина. У Андрея Платонова есть строки как будто про нее: «Он скучал от своего таланта, как от одиночества, не зная, как нам высказать это, чтобы мы поняли». Тогда, по совету подруги Нины Сухоцкой, Раневская переезжает в Южинский переулок (совр. Большой Палашевский переулок, 3).
Дом в Палашевском переулке
Это была просторная светлая квартира: спальня с большой лоджией, выходящей в зеленый скверик, а в гостиной – огромная бегония, попавшая к Раневской еще из дома Алисы Коонен. Здесь у актрисы появилась ее последняя любовь – собака Мальчик: «Это самое у меня дорогое – псина моя, человечная». Но, кроме Мальчика, в ее жизни оставались друзья и, главное, искусство!
В последний раз на театральные подмостки Фаина Георгиевна вышла в легендарном спектакле «Дальше – тишина» 24 октября 1982 года, а 19 июля 1984 года скончалась, не дожив чуть меньше месяца до 88-летия. Вскоре на надгробии актрисы на Донском кладбище кто-то прикрепил чугунную собаку – память о последнем ее родном существе.
Фаину Раневскую просили написать книгу, но она отказывалась. Свой отказ объясняла тем, что в итоге получилась бы «жалобная книга» – «Судьба-шлюха».
Как-то актриса с горечью заметила: «Я бегала из театра в театр, искала, не находила…» Фаина Георгиевна не мыслила жизни без русского театра, без искусства, и сегодня, спустя десятилетия, все мы помним и взбалмошную Лялю из «Подкидыша», и очаровательную злую мачеху из «Золушки», и незабвенную «домомучительницу» фрекен Бок. А значит, великая Фаина Раневская навсегда вписала свое имя в историю театрального искусства и осталась навечно в наших сердцах.
Верная себе
Ия Саввина вспоминала: «Я не помню, чтоб Раневская что-нибудь для себя просила, искала какую-либо выгоду При этом у нее было обостренное чувство благодарности за внимание к ней…»
Красноречивый случай: актриса под рукой всегда держала запасы крупы для кормления голубей. Птицы стайками слетались к лоджии Раневской, оставляя после себя плотный слой активной жизнедеятельности. Однажды Фаина Георгиевна уехала на дачу, оставив своего «эрзац-внука» Алексея и его супругу Татьяну присматривать за квартирой. Кончилось тем, что Татьяна целый месяц оттирала голубиный помет, а когда Раневская вернулась обратно, то с возмущением обнаружила «пропажу»! Актриса негодовала, но в тот же день собрала две сумки дорогих шоколадных конфет и вручила в знак признательности и благодарности за чистоту!
Быт тяготил Раневскую: «Мое богатство, очевидно, в том, что мне оно не нужно». Однажды Фаина Георгиевна угостила сладостями девушек-маляров, делающих ремонт ее дома. Девочки удивились: «Почему вы нас угощаете?»
Раневская не замедлила с ответом: «Потому что я не богата».
У актрисы были иные ценности.
Однажды она пришла в новую квартиру с наспех сделанным ремонтом к Ирине Вульф и обнаружила недостойное, с ее точки зрения, хранение книг: часть библиотеки расположили во встроенном шкафу. На это Раневская гневно заметила: «Боже мой, книги-пленницы, какой ужас, томятся за дверью! Как вы можете так жить?!»
Фаина Георгиевна до конца своих дней оставалась верной себе.
К 75-летию со дня рождения Любови Орловой драматург Нонна Голикова взяла интервью у актрисы, но после записи вернулась: «Все хорошо, но в одном месте нужно переписать слово „феномен“ – современное звучание должно быть с ударением в середине слова – „фено́мен“». Актриса переписала весь кусок, но, дойдя до слова «феномен», без тени сомнения заявила: «Феномэ́н, феномэ́н и еще раз феномэ́н!»
Как-то на улице к ней обратилась прохожая: «Извините, ваше лицо мне очень знакомо. Вы не артистка?» Раневская с ходу парировала: «Ничего подобного, я зубной техник». Но женщина не сдавалась, и, когда она неожиданно задала вопрос о возрасте, Раневская гордо ответила: «Об этом знает вся страна!»
Любовь Орлова: актриса, которая умеет делать все
Великая и неизвестная
Восхищенный талантом Любови Орловой писатель Горький однажды заметил: «До чего хорошо играет эта девушка!» И добавил, что она настоящая ведьма, потому что может абсолютно все.
Что ж, классик русской литературы оказался прав! Для Любови Петровны писали лучшие сценарии, а на кинофестивале в Венеции она удостоилась специального приза за лучшую женскую роль.
Впрочем, сегодня искать саму Орлову в сыгранных ею ролях – пустая затея. «Мое творчество известно всем, моя жизнь не касается никого», – говорила Орлова и строго соблюдала эту заповедь.
«Ударница» с дворянскими корнями
Немногим известно, что лучшая исполнительница ролей ударниц коммунистического труда – потомок древнего дворянского рода Орловых.
Вот такая ирония судьбы! Любовь Петровна родилась в 1902 году в Звенигороде. Род Орловых вел свое начало с XIV века, в нем были и светлейшие князья, и графы, в том числе знаменитые братья Орловы, фавориты Екатерины Великой. Впрочем, не все историки разделяют это мнение. По другой версии, Любовь Петровна принадлежит к куда более скромному, хотя и не менее древнему роду, берущему начало в Полтавской и Витебской губерниях. По материнской же линии Любовь Орлова находилась в дальнем родстве с великим русским писателем Л. Н. Толстым: дядя ее матушки, Михаил Сухотин, был женат на дочери Толстого, Татьяне Львовне.
Талант Любочки и его поклонники
Отец актрисы, Петр Федорович, музицировал и прекрасно пел, а матушка, Евгения Николаевна, была хорошей пианисткой. Орловы дружили с Шаляпиными, и не раз маленькая Любочка и ее старшая сестра Нонна веселились на детских праздниках в доме Федора Ивановича. На одном таком балу пятилетняя Люба играла, танцевала и пела в музыкальной сказке «Грибной переполох».
Она всех очаровала, и сам Шаляпин, подхватив девочку на руки, сказал: «Ах, Любашка, моя Любашка, будешь ты, Любашка, ба-а-льшой актрисой!»
Впрочем, случались там и огорчения. Девочка случайно разбила вазу. Она испугалась, заплакала, и Шаляпин, чтобы ее успокоить, взял вторую вазу и тоже ее разбил: «Вот теперь мы оба виноваты!»
Что и говорить, судьба к девочке оказалась весьма благосклонна! Сам Лев Толстой угощал маленькую Любочку сладостями, дарил книги с автографами и называл «мой дружочек»: «Я знаю, дружочек станет настоящей артисткой!»
На пороге революции
Родители мечтали о музыкальной карьере для дочерей. Девочки учились в музыкальной школе: Нонна осваивала искусство игры на скрипке, а Любовь – на фортепьяно. Но грянул 1917 год, и революция тяжелой лавиной обрушилась на дворянскую семью Орловых.
Впрочем, было одно маленькое утешение.
Из-за пагубного пристрастия Петра Федоровича сестры еще до революции остались в крайне затруднительном финансовом положении: «Как хорошо, что я успел проиграть в карты наши три имения. Сейчас все равно отобрали бы.
По крайней мере, не так обидно!»
Трудные годы учебы
Рассчитывать Любови Петровне приходилось только на себя, и она поступила в Московскую консерваторию по классу рояля. Только учиться Орлова позволить себе не могла: ее повсюду сопровождало безденежье.
Любовь Петровна мечтает вырваться из бедности и много работает: дает уроки музыки, а параллельно подрабатывает тапером в кинотеатрах.
Однако через 3 года учебы Орлова оставила консерваторию. Выбор был нелегким, но она твердо решила стать актрисой. Девушка продолжала учиться – только теперь совмещала постижение законов творчества с работой. Орлова училась хореографии, вокалу, а также брала уроки драматического искусства.
Первый брак и первые достижения
Сутки были забиты до отказа, но все-таки в 24 года Любовь Петровна выходит замуж за Андрея Берзина – заместителя начальника управления Наркомзема. Теперь Орлова могла не работать и целиком посвятить себя учебе. Она все хотела делать первоклассно: и петь, и танцевать, и владеть искусством драмы.
Любовь учится на хореографическом отделении Московского театрального техникума, параллельно берет уроки актерского мастерства. Результат не заставил себя долго ждать – девушка проходит конкурс и поступает в труппу Музыкального театра под руководством В. И. Немировича-Данченко.
Это была ее первая маленькая победа!
Жизненные перипетии
И все бы хорошо, но Андрея Берзина арестовали. Актриса бежала домой с репетиции, когда ей навстречу на извозчике ехал муж с соответствующим сопровождением. У них даже не было возможности попрощаться…
Больше Любовь Петровна его никогда не видела.
Но нужно было как-то жить дальше, и актриса с головой уходит в работу. Она трудится в Музыкальном театре, а также выступает с концертной программой в кинотеатрах. Тем временем появляется загадочный поклонник – импресарио Франц. Роман с иностранцем было увлек ее, но в 1933 году непредсказуемая судьба приготовила для Орловой, пожалуй, самый главный сюрприз в жизни.
Встреча с Александровым
Режиссер Григорий Александров был счастливчиком и баловнем судьбы. Дерзкий экспериментатор к моменту знакомства с Любовью Петровной только что вернулся из творческой командировки в Европу и Америку, куда ездил со своим учителем Сергеем Эйзенштейном.
А Орлова в это время блистала в театре. Она уже пробовала себя в главных ролях, да и в кино успела дважды сняться, правда в эпизодах.
Александров работал над музыкальной комедией «Веселые ребята» и пребывал в панике: все роли были утверждены, не могли найти только домработницу Анюту. Тогда художник Петр Вильямс рассказал режиссеру о молодой актрисе, случайно увиденной в «Периколе».
Александров сходил в Музыкальный театр, и Орлову тут же пригласили на пробы, где она впервые встретила его: «Я вошла, увидела золотоволосого бога, и все было кончено!»
Стремительные перемены
Конечно же, все только начиналось! Александров после нескольких дней знакомства послал телеграмму Исааку Дунаевскому: «Есть Анюта по имени Любовь!» И Дунаевский ответил: «Эта строчка телеграммы может стать основой песни, но музыку к ней, Григорий Васильевич, мне кажется, вы напишете сами».
Так и вышло. Мелодию жизни они с тех пор писали вместе и вместе снимали кино. Любовь Петровна закончила отношения с Францем, Александров тоже был практически свободен – его жена готовилась к созданию новой семьи.
В сентябре того же, 1933, года они уехали в Гагры на съемки «Веселых ребят». Одного взгляда на режиссера и его актрису хватало, чтобы понять: здесь настоящая любовь.
Любовь Петровна при этом говорила: «Если вы думаете, что это он меня завоевывал, то это не так.
Нет, это я его завоевывала!»
Актриса, умевшая все
Да, она не только завоевывала его любовь, она боролась и за признание режиссером ее актерских возможностей. Впрочем, тогда на съемочной площадке оба работали как одержимые. Они понимали, что от судьбы этого фильма зависит их будущее. Однако съемки затягивались. Тяжело давалась работа с животными. По сценарию пастуху Косте никак не удавалось выгнать быка из дома. Поэтому актер должен был забраться верхом на животное и, как наездник, направить его к выходу. Но Леонид Утесов не решился на столь рискованный трюк: «Эх, Гриша, не актерское это дело – прыгать на быка». И тогда Орлова предложила себя в роли наездницы. По свидетельству внучатой племянницы Любови Петровны, Нонны Голиковой, она была актрисой, никогда не позволявшей себе слов «не могу», да и просто не могла допустить, чтобы остроумная находка режиссера осталась неосуществленной.
Очаровательный трудоголик
Когда началась съемка, Орлова увлеклась и с такой яростью охаживала быка веником, что он взбунтовался и сбросил актрису. Ушиб спины оказался настолько сильным, что больше месяца Орлова пролежала в постели. А когда все было позади, матушка Любови Петровны долгое время всем гостям задавала вопрос: «А вы посадили бы свою жену верхом на быка?» Но истории, подобные этой, никогда не пугали нашу героиню. Орлова была настоящим трудоголиком и порой работала из последних сил, часто в ущерб собственному здоровью. Но зритель об этом не знал – он видел перед собой актрису с обворожительной улыбкой, задорно певшую и танцевавшую!
Великолепный режиссер
«Я нашел свое режиссерское счастье», – говорил о ней Григорий Васильевич. Ведь в «Веселых ребятах» изначально сценарий писался на героя Утесова, и только после начала съемок сюжетная линия Анюты занимала все больше места. Сценарий переписывали, что называется, на ходу.
И Любовь Петровна не уставала восхищаться Александровым: для режиссера на съемочной площадке не было ничего невозможного. Даже упрямый бык стал в кадре «пьяным» ровно настолько, насколько это нужно было для создания комедийного эффекта!
Знакомство со Сталиным
Смех смехом, но когда фильм представили на суд критиков, казалось, путь на экран ему будет заказан. Картину клеймили за отсутствие «социального хребта», безыдейность и перепевы американских мюзиклов. Но случилось маленькое чудо.
Картину посмотрел Максим Горький, после чего организовал просмотр фильма товарищу Сталину. А Сталину очень понравилось: «Я как будто месяц провел в отпуске».
После премьеры «Веселых ребят» Орлову и Александрова пригласили в Кремль. Рассказывали, что, когда их подвели к вождю, тот предложил Орловой попросить у него все, что душе угодно. Она хотела знать хоть что-нибудь о судьбе первого мужа, Андрея Берзина. Ответ был: «Вам сообщат». Ее действительно вскоре вызвали на Лубянку:
– Все, что мы можем сделать для вас, это разрешить воссоединение с мужем. Желаете?
Издержки популярности
Орлову ожидали любовь и обожание зрителей, принимавшее порой катастрофические формы.
Вабель с юмором писал Александрову о том, как принимали актрису в Одессе: «Если вы хотите знать, что делает ваша жена, могу сообщить во всех подробностях. У „Лондонской" толпа, а на деревьях напротив ее окон сидят мальчишки и обо всем докладывают вниз: „Вошла… взяла полотенце… переодевается"».
Съемки «Цирка»
И хотя роман с Александровым перерос в брак, актриса по-прежнему всю себя отдает работе, и для режиссера она прежде всего муза. Супруги готовятся выпустить новый музыкальный фильм «Цирк», где Любовь Петровна создала драматический образ американской цирковой актрисы Марион Диксон.
Эти съемки можно считать настоящим подвигом актрисы. В фильме есть эпизод, когда Любовь Петровна танцует на пушке и затем садится на нее. Площадка наверху пушки от прожекторов накалилась, но Орлова ради дела шла на все. «Цирк» снимали на импортную пленку, перерасход которой рассматривался руководством как преступление. Каждый лишний дубль – настоящая трагедия.
Получив сильные ожоги, Орлова и допела, и дотанцевала, не допустив пересъемки.
Любимая дача
В 1937 году Сталин подписал указ выделить во Внуково землю для Поселка писателей. Александров и Орлова получили там гектар земли и построили дачу. Дом был огромный, уютный, закрытый для чужих. Все здесь было безупречно, и даже идеальная ровность газона ничем не нарушалась: на нем было позволено расти только одной-единственной елочке, посаженной Любовью Петровной и Григорием Васильевичем 9 мая 1945 года.
Этот дом совершенно не походил на те, что его окружали. Особняк, словно сошедший с заграничных открыток, оснащенный всевозможными техническими новинками. Соседями по даче были Утесов, Дунаевский, Лебедев-Кумач. Неслучайно, несмотря на то что это был внуковский Поселок писателей, его называли поселком «Веселых ребят».
Григорий Васильевич не раз повторял: «Мы объездили чуть ли не весь мир, но лучше нашего Внукова нет места на земле».
Советский мюзикл «Волга-Волга»
И вот уже готов новый фильм «Волга-Волга», где Александров про-демонстрировал неразрывную связь своих музыкальных комедий не столько с американским мюзиклом, сколько с исконно русской традицией народного балагана и скоморошества. Здесь Любовь Петровна вновь проявляла чудеса храбрости. Она прыгала в ледяную воду, тонула, а чтобы войти в образ письмоносицы, целый месяц разносила газеты, письма и телеграммы.
На расстоянии вытянутой руки
Выходу «Волги-Волги» на широкие экраны предшествует закрытый показ в Кремле. Сталин радостно комментирует новый киношедевр Орловой и Александрова, только вот самой Орловой на закрытом показе не было.
Любовь Петровна сделала все, чтобы никогда больше не бывать на приемах в Кремле, и Александров всегда отдувался за двоих. Однажды Иосиф Виссарионович все-таки «пошутил» по этому поводу: «Если с этой женщиной что-нибудь случится, мы вас расстреляем».
Орлова была любимой актрисой вождя. И это открывало перед ней немалые возможности, что, в свою очередь, также таило немалую опасность. Актриса прекрасно понимала всю сложность ситуации и сумела максимально оградить себя от возможных последствий. Впрочем, дистанцию Любовь Петровна умела держать всегда.
Даже в самой непринужденной беседе с Орловой ощущалась некое пространство, разговор шел как бы на «расстоянии вытянутой руки».
Орлова в роли ткачихи
В 1940 году выходит фильм «Светлый путь», где Орлова играет ткачиху Таню Морозову. Актриса основательно подготовилась и к этой роли.
Три месяца она проработала на ткацком станке, успешно сдала техминимум и даже получила удостоверение ткачихи.
Работать Любовь Петровна умела.
Всю войну – у передовой
Никакие обстоятельства не могли сломить актрису. В октябре 1941-го вместе с Александровым наша героиня отправилась в эвакуацию. Устроив быт Григория Васильевича, Орлова поехала к войскам. Всю войну актриса выступала перед солдатами, побывала почти на всех фронтах – под Минском и Киевом, Орлом и Белгородом, Харьковом и Курском.
Пик карьеры
А в 1947 году на экраны выходит новый фильм с говорящим названием «Весна». В этот раз работы у Орловой оказалась вдвое больше, чем обычно, ведь ей достались сразу две главные роли. Она играла молодую актрису Шатрову и ученого Никитину. Любопытная деталь – «Весна» стала новаторским кино. Никто никогда не снимал еще одну актрису в двух ролях в одном кадре. Александров придумал особые манипуляции с пленкой, позволяющие снять отдельно левую часть кадра, отдельно – правую, а потом соединить их.
Режиссер представил фильм на Венецианском кинофестивале.
Европейские кинокритики назвали игру Любови Орловой блестящей, а награду за лучшую женскую роль она разделила со звездой мирового кино Ингрид Бергман.
Работа на театральной сцене
Роль в «Весне» стала для Любови Орловой последней успешной работой в кино. В 1947 году она пришла в драматический театр – Театр имени Моссовета. Орлова боялась выходить на сцену. А вдруг провал? Но ее ждал успех.
Амплуа поющей и танцующей героини Любовь Петровна сменила на драматические роли.
В театре Моссовета она служила вместе с Фаиной Раневской, дружба с которой завязалась еще на съемках фильма «Весна». Орлова называла ее «Мой добрый Фей». Говорят, только Любовь Петровна могла успокоить разбушевавшуюся Фаину Георгиевну: «Только ради вас, Любушка».
В театре Орлова продолжала поиски пьесы для себя, что было весьма непростой задачей. Драматурги писали в основном молодых героинь, а вот возрастная роль – большая редкость.
Фильм, не увиденный зрителями
Вег времени неумолим… В 1972 году Александров приступил к фильму «Скворец и Лира», где актрисе досталась роль разведчицы. Орлова радостно готовилась к съемкам. Увы, этот фильм так никогда и не вышел на экраны, не подарив Любови Петровне ни успеха, ни славы.
Возможно, дело в том, что сам Александров был мастером определенного жанра, в котором должна блистать молодая звезда. И тут возникла серьезная творческая проблема, продиктованная временем. Его звезда была уже немолода, но без нее режиссер не мыслил своего творчества. В жанрах, где нельзя петь и танцевать, ему было неинтересно. А Любовь Петровна не хотела сниматься у других режиссеров.
Неугасимая звезда
Но как бы то ни было, «Скворец и Лира» стала последней картиной, где на экране появилась Любовь Орлова. В последний день озвучивания фильма ей стало плохо. Вызвали неотложку, и вот страшный диагноз – рак поджелудочной железы… Любимица миллионов, великая Любовь Орлова ушла из жизни в январе 1975-го. Ей было 72 года.
После смерти Л. Орловой на доме, где она жила в период 1966–1975 гг., была установлена мемориальная доска (Большая Бронная, д. 29)
Но в памяти зрителей Любовь Петровна навсегда останется первой советской кинозвездой, ведь она олицетворяла не только идеал красоты своего времени, но и счастливую судьбу женщины, превращенной из Золушки в принцессу.
Мария Морозова: история матушки Саввы Морозова
Бойкая и суровая
«Женщина очень властная, с ясным умом, большим житейским тактом и самостоятельными взглядами. Подлинная глава семьи», – писал о Марии Федоровне Морозовой Павел Бурышкин в книге воспоминаний «Москва купеческая».
Мария Морозова и впрямь была удивительной женщиной. В ней самым невероятным образом сочетались душевная щедрость и суровость характера. Она появилась на свет в 1830 году в Москве в семье купцов-старообрядцев, владельцев фабрики шелковых материй, Федора Ивановича Симонова и Марии Константиновны, в девичестве Солдатёнковой. У них родилось трое детей, но всеобщей любимицей была старшая, бойкая кареглазая Машенька, отличавшаяся настойчивым и твердым характером. Образование девочка получила домашнее, но солидное: к ней на дом приглашали лучших московских учителей. Особенно легко Марии давались математика, немецкий и французский языки.
Заботливый попечитель
Жизнь семьи протекала размеренно. Но вдруг, когда нашей героине исполнилось 16 лет, батюшка скоропостижно скончался. Воспитывать осиротевших детей помогал дядя – Козьма Терентьевич Солдатёнков, знаменитый фабрикант, меценат и коллекционер. Козьма Терентьевич, один из богатейших московских купцов, собственных наследников не имел, поэтому после смерти главы семейства именно он занялся поисками достойной партии для любимой племянницы. Как и в любом другом деле, ох и расстарался Солдатёнков! К будущему жениху предъявлял жесткие требования: должен непременно быть старообрядцем и принадлежать к семье богатых купцов-промышленников.
Брак по расчету и… по любви
Выбор дальновидного Козьмы Терентьевича пал на Тимофея Саввича Морозова, наследника крупного текстильного производства. Сказано – сделано: 18-летняя Мария вышла замуж за 25-летнего Тимофея. И как покажет жизнь, этот брак окажется вполне благополучным! Тимофей Морозов был старше жены и, подобно ей, обладал решительным и независимым характером. Тем удивительнее, что супружеская жизнь Морозовых сложилась счастливо.
В мелочах Тимофей Саввич уступал жене и часто обращался к ней за советом, но в «больших делах» всегда поступал по-своему По свидетельству Галины Ульяновой, это был тот самый редкий случай, когда две личности с сильными характерами не боролись за лидерство, а гармонично дополняли друг друга, и муж верил жене как самому себе.
Мудрая мать
Один за другим родились девять детей. Из них до взрослого возраста дожили шестеро: 4 дочери и 2 сына – Савва, главный помощник в делах, и Сергей, будущий знаменитый меценат.
Детей Мария Федоровна держала в строгости, однако на образование средств не жалела. Так, сыновья учились в одной из лучших московских гимназий, «что у Покровских ворот», а именно в 4-й Московской гимназии, а затем в Московском университете.
Обучая детей уму-разуму, Мария Федоровна не уставала повторять: «Делай так, чтобы тебе было хорошо, а другим не было бы плохо». Мудрая женщина!
Семейное гнездо
Морозовы жили в особняке в Большом Трёхсвятительском переулке.
По словам современников, их усадьба выглядела как «великолепный дворец».
Здесь с родителями жили все дети, Морозовы-Тимофеевичи. А повзрослев, вылетали из родового гнезда, обзаведясь уже собственными семьями.
История усадьбы
Усадьба Морозовых не только хороша в архитектурном плане, но и может похвастаться богатой историей.
Во второй половине XVIII века участок принадлежал князю С. Д. Кантемиру позднее перешел в руки бригадирши Д. Н. Лопухиной, устроившей здесь образцовое частное училище. Много знаменитых выпускников дало городу училище, в частности, здесь учился А. И. Дельвиг, будущий строитель московского водопровода. Затем усадьба перешла во владение знаменитого откупщика Василия Кокорева, одного из богатейших людей страны (его состояние оценивалось в 8 миллионов рублей).
Особняк Морозовых (Большой Трёхсвятительский пер., д. 1–3, стр. 1)
По свидетельству современников, дом в Трёхсвятительском переулке был им «куплен в развалинах, возобновлен самым безобразно-роскошным образом» по проекту архитектора И. Черника. Упоминали даже крышу, покрытую золотом. Впрочем, дом служил благородной цели: три года здесь располагалась Кокоревская картинная галерея. Позднее знаменитый откупщик сдавал помещения под меблированные комнаты и гостиницу, а после продал усадьбу Марии Федоровне Морозовой.
Переустройство дома
Став хозяйкой роскошного особняка, окруженного огромным садом, деятельная Мария Федоровна взялась за перестройку семейного гнездышка. Она пригласила знаменитого зодчего Петра Александровича Дриттенпрейса, перестроившего главный усадебный дом в русском стиле.
Тогда же полностью изменили и интерьеры дома, а в одном из помещений верхнего этажа устроили старообрядческую домовую церковь.
Светская жизнь
Что и говорить, не дом, а настоящий дворец! Широкая чугунная лестница, балкон, с которого можно было даже увидеть Кремль, в то время еще почти не заслоненный многоэтажными постройками. Но самым любимым местом Марии Федоровны стал огромный зимний сад. Здесь она принимала посетителей, а также позировала живописцам. Например, самому Валентину Серову: художнику удалось мастерски отразить проницательный взгляд и властный характер предпринимательницы. В лежащей на черном подоле платья руке Марии Федоров ны – очки. Серов неслучайно выбрал именно этот атрибут для характеристики своей героини: она постоянно читала.
В доме Морозовых каждую неделю устраивались «назначенные вторники», на которые приглашались родственники и близкие друзья. Давали супруги и великосветские балы, и танцевальные вечера для молодежи, где, несмотря на строгости старообрядческого быта, гостей окружала вполне светская обстановка. Танцы сменялись играми, в том числе и карточными.
Интересные чудачества
Но, как женщина баснословно богатая, наша героиня могла себе позволить и некоторые чудачества. Несмотря на то что именно при ней на Никольской мануфактуре широко внедрили электричество, в собственном доме она электричество не любила и предпочитала пользоваться свечами.
Педантичная аккуратистка, она мучила слуг, заставляя их бесконечно дезинфицировать одеколоном все предметы, к которым прикасались посторонние.
Участие в судьбе Левитана
В усадьбе Морозовых с осени 1889 года жил мастер пейзажа, живо-писец Исаак Ильич Левитан. Младший Морозов, Сергей Тимофеевич, основатель Музея кустарных изделий, был еще и любителем-художником. Во дворе, на втором этаже небольшого двухэтажного флигеля, он оборудовал мастерскую, а внизу устроил жилые комнаты. Сергей Морозов почитал талант Исаака Левитана, которому и предоставил этот дом. Вездесущий Гиляровский в книге «Москва и москвичи» так описывает эти события: «оказала поддержку талантливому юноше художнику Исааку Левитану богатая старуха Морозова, которая его даже в лицо не видела. Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи».
Именно здесь Левитан получил известность и превратился в непревзойденного мастера пейзажа.
Приют великого пейзажиста
В мастерской Исаака Ильича бывали многие друзья-художники, в том числе Валентин Серов, в 1893 году написавший его знаменитый портрет. Сюда приходили Поленов, Васнецов, Коровин, Нестеров, Шаляпин и близкий друг Антон Павлович Чехов. 22 июля 1900 года Левитана не стало. О великом художнике как-то было сказано, что «он много мыслил и чувствовал, много работал и долго хворал – это была его жизнь».
Мастерская Левитана и сегодня сохранилась в глубине двора и отмечена мемориальной доской (Большой Трёхсвятительский переулок, дом 1, строение 2).
Бескрайние угодья
Морозовское владение занимало огромную территорию – от Подкопаевского переулка до Покровского бульвара, куда, помимо главного особняка, входил целый ряд домов, конюшен и каретных сараев. По словам правнука Марии Федоровны, Г. Н. Листа, «…на всей морозовской территории было много жимолости, сирени. Было много птиц, зимой снегирей».
Иными словами, детям Морозовых хватало места порезвиться, и для этого даже не требовалось выходить за пределы отчего дома.
Тем более что за этими пределами кипела совершенно иная жизнь, поскольку усадьба располагалась недалеко от Хитровки – прибежища бродяг, пьяниц и уголовников.
Морозовский сад в Большом Трёхсвятительском переулке
Любимый сын
Но вернемся к нашей героине. Можно сказать, что у Марии Федоровны была не жизнь, а сказка: любящий муж, дом – полная чаша, шестеро детей, которых Мария Федоровна очень любила и переживала за них. Правда, соглашалась далеко не со всеми их поступками. Например, не всегда она разделяла точку зрения старшего сына, своевольного Саввы Тимофеевича, и старалась ненавязчиво оградить его от связей с ненадежными, с ее точки зрения, людьми. Но, по свидетельству Т.П.Морозовой, когда Савва начал строительство роскошного дворца на Спиридоновке, Мария Федоровна не просто согласилась с этой идеей, но и поддержала его материально, перечислив на счет более 100 тысяч рублей.
По воспоминаниям Юлии, старшей сестры Морозова, он был заботливым сыном. Именно он заказал Серову портрет Марии Федоровны, заплатив художнику 700 рублей. Савва беспокоился о здоровье матушки и регулярно навещал ее. В дни приезда своего «неугомонного упрямца» Мария Федоровна оставляла все дела и с интересом слушала его рассказы и планы на будущее.
Однажды, прощаясь, Савва склонился перед матерью, чтобы поцеловать ей руку, и она заметила первые седые волоски своего сына. Как же быстро пролетело время! Мария Федоровна нашла в себе силы с улыбкой проводить Савву и тут же позвонила дочери с рассказом, как «сжалось сердце ее, видя первую Саввушкину седину». А после его трагической смерти Мария Федоровна облачилась в черные одежды и больше никогда не снимала их.
Богатая вдова
Врак Марии Федоровны и Тимофея Саввича был долгим. В любви и согласии они прожили почти сорок лет, до момента кончины Тимофея Морозова в 1889 году на их крымской вилле в Мисхоре.
Согласно его последней воле, наследницей всего семейного дела стала 59-летняя Мария Федоровна: к ней перешло полное право распоряжения делами фабрики.
Мудрое решение: передавая почти все имущество жене, Тимофей Саввич сохранял семейное дело от раздробления.
Рачительная наследница
Тимофей Саввич не ошибся с наследницей. Возглавив Никольскую мануфактуру, Мария Федоровна сразу же провела ряд реформ.
Поскольку управлять таким громадным предприятием одному человеку уже было не под силу, предпринимательница перешла от единоличного управления к коллегиальному с четким распределением обязанностей между четырьмя директорами компании.
По справедливому замечанию И.В.Поткиной, Морозовой нужно отдать должное в умении доверять своим подчиненным. Так, старший сын, 27- летний Савва возглавил производство и взял на себя вопросы технического оборудования и качества продукции. Второй директор, И. А. Колесников, отвечал за торговлю и документооборот, третий, А. А. Назаров, ведал поставками сырья и расчетами с иностранными партнерами, а четвертый, младший сын Сергей, хоть формально и числился директором, от фабричных дел часто самоустранялся.
Сторонница нововведений…
При Морозовой провели техническую модернизацию предприятий.
В частности, перешли к электрическому освещению взамен газового, а также обновили парк прядильных машин: вместо старых английских паровых машин поставили более мощные немецкие и швейцарские паровые двигатели, а также изготовленные на собственном механическом заводе.
Мария Федоровна позаботилась и о смене сбытовой стратегии. Акцент перенесли с оптовых сезонных продаж, обычно проходивших на Нижегородской и других ярмарках, на круглогодичную оптовую торговлю. В Петербурге, Нижнем Новгороде, Харькове и Ростове-на-Дону были открыты постоянные представительства фирмы. Главной же конторой оставалась московская, где реализовывали до 60 % продаж.
…и традиций
При Марии Федоровне продукция Никольской мануфактуры продолжает активно выходить на внешний рынок – экспортировали в Китай, Персию и ряд европейских стран.
Тому способствовало высокое качество тканей и разнообразный ассортимент.
Купчиха во всем
Любопытно, что, владея миллионными капиталами, Мария Федоровна не пренебрегала даже скромными доходами.
По свидетельству Г. Ульяновой, она сдавала состоятельным постояльцам, в том числе собственной внучке Марии Крестовниковой, в замужестве Лист, четыре уютные квартиры во флигелях своей усадьбы, получая за это около 7 тысяч рублей ежегодно.
Поразительный бизнес-талант
Современники единодушно признавали, что Мария Федоровна держала себя самодержавной владычицей текстильной империи, одновременно возглавляя семью «с непререкаемым авторитетом и энергией». Но именно благодаря властному характеру ей удалось не просто сохранить, а приумножить капитал: объемы производства и продажи стабильно возрастали с каждым годом. О коммерческом таланте Марии Федоровны свидетельствует тот факт, что ко времени кончины ее состояние оценивалось почти в 30 миллионов рублей. Жизнь показала, что вера Тимофея Саввича в деловые качества супруги оправдалась.
Дальновидная стратегия Морозовой увеличила семейный капитал в пять раз.
Представляете?
Благотворительность
Помимо руководства Никольской мануфактурой, Мария Федоровна активно занималась и благотворительной деятельностью. В первую очередь финансировала строительство храмов и церквей, в том числе церковь Покрова Богородицы и храм-колокольню на Рогожском кладбище, а также общежитие для сестер Марфо-Мариинской обители.
Церковными пожертвованиями дело не ограничивалось, предпринимательница активно жертвовала и в сфере образования. Она учредила стипендии в Четвертой казенной гимназии, где получали образование оба ее сына, а также оплачивала обучение особенно талантливых студентов, покупала книги.
С особым вниманием Морозова относилась и к Московскому техническому училищу (ныне – МГТУ им. Н. Э. Баумана).
При ее финансировании построена лаборатория механической технологии волокнистых веществ, а фонд, учрежденный в училище на средства Марии Федоровны, оплачивал продолжение обучения русских инженеров за границей. Кроме того, Морозова выделяла средства для обучения нескольких студентов Московского университета и Строгановского училища.
Поддержка искусства
Мария Федоровна всегда отличалась широтой взглядов и всячески содействовала талантливым девушкам, выбравшим профессии актрис, музыкантов, учителей. Иван Шмелев в сборнике рассказов «Въезд в Париж» описывает красноречивый случай. К Морозовой заезжает внучка и говорит, что для развлечения рабочих и отвлечения их от пьянства надо достроить театр при фабриках в Орехово-Зуеве. «А много ль надо?» – «Да тысяч двести, я думаю». – «А не маловато будет?» – «Ну, прибавьте». Мария Федоровна прибавила: выписала ровно 250 тысяч на строительство театра.
Шмелев пишет: «Мелькают имена… всего не вспомнишь.
Какие силы и надежды, какие взмахи, души. Где все теперь?! Не хлопотали о народе, не кричали, не суесловили. А делали, без шума, просто».
Пожертвования на медицину и не только
Предпринимательница не обошла своим вниманием и медицину. Еще в 1880-х Тимофей Саввич и Мария Федоровна в честь исцеления больной дочери построили клинику на Девичьем поле. Также Морозова опекала Кореизскую земскую больницу в Крыму, оплачивая лечение конкретных лиц. И это лишь малая толика добрых дел благотворительницы.
Один из ее современников писал: «В Москве нет ни одного общественно-просветительного или благотворительного учреждения, которое не пользовалось бы от нее крупными пожертвованиями».
Более того, М.Ф. Морозова стала первой купчихой, удостоенной Мариинского знака отличия за 25 лет беспорочной службы в благотворительных учреждениях по Ведомству учреждений императрицы Марии.
Великая мать великого сына
Она прожила непростую, но долгую жизнь и скончалась в 1911-м на 82-м году жизни. В соответствии с последней волей Морозовой, в день похорон состоялись благотворительные раздачи денег неимущим, а 26 тысячам рабочих фабрик были выделены суммы приблизительно в размере дневного заработка и «харчи на поминовение». Поминальные обеды на тысячу человек были оплачены в двух мо сковских бесплатных столовых.
Ее похоронили на Рогожском кладбище, и в этот день, по свидетельству московского губернатора В. Ф. Джунковского, «вся Москва… все пришли поклониться ее гробу и отдать последний долг этой необыкновенной старушке, в глазах коей светилась живая, чуткая и отзывчивая душа». И сегодня мы с благодарностью вспоминаем Марию Федоровну, великую мать великого сына, которая всей жизнью показала достойный пример, как нужно жить, любить и трудиться.
Варвара Морозова: блистательная благотворительница и меценатка
Высокие цели
Б детстве Варвара Морозова вела дневник, где писала, что хочет жизнь посвятить добру: «Мне часто приходит мысль, что я существо не совсем обыкновенное и непременно должна отличить себя чем-нибудь необыкновенным, как, например, спасти свое отечество…». Что ж, интуиция Варвару Алексеевну не обманула: повзрослев, девочка разрушила все стереотипы о купцах и предпринимателях.
Встав во главе семейного предприятия, она не только успешно управляла бизнесом и получала огромные прибыли, но и открывала многочисленные больницы, библиотеки, школы.
Но это будет позднее, а пока юная красавица планирует свою жизнь и ведет дневник, который сегодня вполне можно было бы издать как популярный роман середины XIX века: «Вот как бы я желала провести ее: никогда не выходить замуж, давать уроки музыки и французского языка детям и помогать бедным на эти деньги, потому что я в них не буду нуждаться».
Детство без матери
Варвара Алексеевна Морозова родилась в 1848 году в Москве в семье богатого промышленника Алексея Ивановича Хлудова, совладельца фирмы «А. и Г. Ивана Хлудова сыновья». Дед Варвары, Иван Хлудов, ткал пояса и шелковые кушаки на ручном станке в деревне Рязанской губернии, затем записался в купцы и переехал в Москву. Его сыновья пошли еще дальше: в Егорьевске построили крупную бумагопрядильную фабрику, оснащенную современными английскими машинами. Импозантный красавец Алексей Хлудов женился довольно рано – в 18 лет, и ровно через 18 лет овдовел, оставшись один с семью детьми на руках. Конечно, ему было нелегко. Успешный предприниматель, он воспитывал детей как умел.
Не легче было и юной Варваре – ее мать скончалась, когда девочке было только 6 лет. Наша героиня очень тяжело переживала свое одиночество: сестры были старше и вскоре вышли замуж, а с гувернанткой отношения не сложились.
Любимица батюшки и братьев
Л вот любимый папенька активно строил карьеру. Например, в день коронации Александра II именно Хлудов представлял московское купечество, будучи его старшиной. Впрочем, свое детство Варвара считала вполне счастливым.
Несмотря на занятость, папенька любит ее до обожания, да и старшие братья, Михаил и Василий, души в малышке не чают.
Был еще один старший брат, Иван, любимец и идеальный продолжатель семейного дела. Для установления торговых отношений с Востоком он отправился в Туркестан, где скоропостижно скон чался в Самарканде от лихорадки в возрасте 29 лет.
Наследники
Лишившись основного претендента на наследство, отец приблизил к себе знаменитого Михаила Хлудова. Решение было не из легких. Смельчак Михаил Алексеевич был гулякой и дебоширом. Сумасброд и большой любитель сорить деньгами, он подделывал подписи отца на векселях. Хлудов-младший был настолько эксцентричен, что даже завел ручного тигра. По иронии судьбы, старший брат Василий Алексеевич был полной ему противоположностью. Большой эрудит, он прекрасно играл на фортепьяно и импровизировал на выписанном из Гер мании органе. Круг применения его талантов невероятно обширен: Василий занимался проблемами металлургии и экспериментальной медициной, садоводством и теоретической механикой, биологией и эндокринологией. Он в совершенстве владел тремя иностранными языками, объездил всю Европу. Увы, несмотря на блестящее образование (естественный и медицинский факультеты Московского университета, а также курс лекций по химии в Гейдельбергском университете), Василию Алексеевичу Хлудову катастрофически не везло в делах.
Такое положение дел совершенно не устраивало его успешного отца, но, поскольку терпеть разгульного Михаила было еще сложнее, Алексей Хлудов сделал главным наследником Василия, а Михаила и вовсе выгнал из дома.
Образованная красавица-идеалистка
Эта семейная драма разворачивалась на глазах юной Варвары, времени зря никогда не терявшей. Музыкально одаренная девушка великолепно играет на рояле, посещает выставки, учит французский язык. Кроме того, она невероятно начитанна. От отца, собиравшего и хранившего старопечатные книги и рукописи, Варвара унаследовала любовь к чтению. Она запоем читала работы Белинского, страстно увлекалась театром. Неудивительно, что Варвара Хлудова рано повзрослела и стала самостоятельной, у юной барышни сформировалось совершенно особенное мировоззрение. Она искренне считала, что искусство способно менять жизнь людей в лучшую сторону. Поэтому театральные постановки ее привлекали не только игрой актеров и зрелищностью, но в первую очередь общественной значимостью: «Тут доказывается, что всякий должен сам собой располагать, а не поклоняться произволу… О, русские женщины, несчастные существа, осужденные на постоянное раболепство!»
Словом, юную Варвару глубоко возмущала общепринятая роль женщины в семье и обществе. Она верила: жизненное предназначение не может заключаться лишь в служении мужу и детям.
У каждого человека должно быть право на самовыражение, интеллектуальное и творческое развитие, поэтому девушка решила, что замуж стоит выходить только за человека, который не будет ограничивать ее в желании развиваться. При этом Варвара Алексеевна, одна из первых московских красавиц, была натурой весьма увлекающейся. Она ездит на балы, кокетничает с кавалерами, а затем записывает в дневнике: «Я знаю, что не могу быть счастливой замужем, независимо исполнять свои желания, делать добро… Но с силою воли и с умом можно осуществить мои планы… мне хочется не обращать внимание на мужчин, а ведь так и тянет посмотреть и понравиться то одному, то другому».
Противостояние отцу
А теперь представьте, что эта удивительная девушка с невероятно серьезными рассуждениями, не свойственными прекрасным барышням ее возраста, видит, как отец выгоняет из дома любимого брата Михаила!
Ее пылкая натура жаждет справедливости, и всегда смелая и отважная Варвара решает заступиться за брата. Другими словами, спасти. А для этого требовалось пойти на жертвы. Большие жертвы.
Дело в том, что руки Варвары давно и тщетно добивался Абрам Абрамович Морозов, наследник Тверской мануфактуры. На браке с Морозовым настаивал и папенька, в интересах дела мечтавший во что бы то ни стало породниться с Морозовыми. Деньги к деньгам. Увы, но желание дочери он не учитывал: «Хотят продать девочку», как справедливо заметил один из родственников.
Жених не того уровня
Беззаветно влюбленного в нее Абрама Абрамовича девушка сторонилась. Как пишет Наталия Семенова в книге «Братья Морозовы», она была не самого высокого мнения о женихе, который по сравнению с ней малограмотный неуч, наделенный единственным положительным качеством – богатством. Да как такое можно перенести? Варвара противилась браку с Морозовым, хоть и пыталась быть к нему снисходительной.
После их очередной встречи она оставила в дневнике запись:
«А. А. сказал в этот раз, что сочувствует бедным и что он что-то читал, – это меня порадовало».
Чувствуете иронию?!
Pulsuz fraqment bitdi.
