Kitabı oxu: «Ларденгрод»
Часть первая
Глава 1. Остролиственные Долы
Колеса телег медленно катились вперед, увязая в глубоком слое грязи. Огромный караван растянулся на милю вдоль тракта, пересекающего массивы диких лесов Глухомани. Колонна насчитывала сто двадцать семь груженных повозок и почти две тысячи гномов – мужчин, женщин и детей. В течение последнего месяца, не прекращаясь, шли проливные дожди. Дорога была размыта, припасы промокли, охотиться стало труднее, и настроение путников портилось все больше.
Задержка в пути привела к тому, что запасы питьевой воды закончились гораздо раньше, чем рассчитывали гномы. По каравану уже пошел ропот, когда из авангарда вернулись разведчики с вестью о том, что нашли источник. Он находился в чаще леса, к западу от тракта. Выложенная каменными плитами поляна окружала древний и большой колодец. Стены его были сложены из массивных блоков белого с черными прожилками мрамора. Подгонка их казалась идеальной, и гномы долго и шумно восхищались работой неизвестных мастеров. Сверху колодец был защищен от дождя и опадавшей листвы таким же мраморным куполом, выкрашенным изнутри в цвет летнего безоблачного неба.
Дождь закончился, и с севера, разгоняя черные тучи, подул свежий мягкий ветерок, словно посланный самим королевством Алтарес, дабы гостеприимно встретить гномов в своих владениях.
Привал длился четыре дня. Пока гномы приводили в порядок себя и пони, чинили телеги и пополняли запасы, их предводитель, тан Ульфредин, обследовал окрестности с разведчиками. Полтора дня они двигались на восток. Обогнув границу обширного соснового леса, разведчики прошли вдоль глубоких расселин в земле, гадая, что за сила могла породить такие разрушения.
Вскоре лес по обе стороны пути сомкнулся перед их небольшим отрядом, и под самой стеной величественных сосен Скорвид – так звали мастера скаутов – обнаружил небольшую насыпь с каменным дверным проемом. Стены, выполненные из того же мрамора, что и колодец, густо поросли плющом. Сквозь каменные плиты перед входом торчали пучки сухой травы и мелкие корявые деревца. Мраморная дверь искрошилась от времени, не выстояв перед столетиями ветра и дождя. Внутри было очень сыро. Вдоль стен висели ржавые держатели для факелов, а тоннель плавно уходил в самую глубь земли. В конце прохода гномам преградила путь вторая дверь, на этот раз невредимая. Сделанная из серого гранита и окованная сталью, она могла стать серьезным препятствием даже для подготовленного отряда каменщиков. На поверхности двери не было видно замка или замочной скважины. Ее пытались толкать, но, несмотря на все усилия, она осталась на месте.
Странную насыпь было решено оставить. У гномов не было времени и соответствующих инструментов, да и разведчики не хотели более задерживаться в столь мрачном и унылом месте.
По возвращению отряда из разведки, караван готов был идти дальше. Скорвид отправился вместе со скаутами вперед, обследовать дорогу. Осеннее солнце подсушило грязь и согрело путников, и вскоре над трактом вновь зазвучали старинные гномьи баллады и заливистый детский смех.
На третий день пути от колодца и сто семнадцатый с начала путешествия, караван добрался до поворота тракта на восток. Из авангарда вернулся скаут и доложил, что до границы осталось два дня пути. Земля под колесами телег окончательно просохла, а пробивающаяся сквозь нее первая весенняя трава стала отрадой для исхудавших в дороге пони.
На исходе пятого дня авангард достиг границы королевства Алтарес. Густой непроходимый лес встал перед путниками величественной желто-зеленой грядой, отделяя Глухомань от восточной части Зеленоземья. Тракт вел к огромной крепости, втиснутой в лесную стену. Гномы останавливали телеги и стояли разинув рты, глядя на эту впечатляющую картину: стены крепости вздымались вверх на пятьдесят футов, по краям возвышались массивные башни, на вершинах которых грозно ощерились острыми копьями многозарядные стрелометы. Подходы к замку перекрывал залитый водой ров, а на стенах виднелись большие черные котлы.
– Должно быть, в них люди держат масло, – произнес Скорвид.
Ульфредин не заметил, как тот подошел. Они обменялись крепким рукопожатием.
– Горящий ров, – задумчиво проговорил тан, – штурм этой крепости, должно быть, то еще зрелище
– Тактика стара как мир, но все так же безотказна, – усмехнулся старый скаут, – помнится, при обороне Врадана мы использовали похожий прием. Только в нашем случае масло лилось уже подожженным.
Ульфредин расчесал седую бороду и оглядел растянувшиеся вдоль тракта телеги.
– Жаль, что в Берегонде мы не могли поступить так же. Город не был рассчитан на атаку с поверхности. Не был готов к предательству.
Он сокрушенно опустил голову и сжал кулаки. Затем поднял взгляд и твердо сказал:
– Ладно. Мы убедились, что крепости люди строить умеют. Теперь давай посмотрим как они умеют держать свое слово.
– Будь уверен, мой друг, – сказал Скорвид, положив руку на плечо тана, – Вальдарис мудрый и, главное, честный правитель. По молодости, я два года сражался на стороне армии Алтареса, и за это время понял, что они хорошие люди. За всю свою долгую историю Алтарес никогда не вел наступательных войн, а это говорит о многом.
В это время со стороны крепости коротко и высоко пропел рог. Мост через ров начал опускаться, за ним медленно открылись врата. Из замка вышли трое солдат и направились в сторону разрастающейся стоянки гномов.
– Пойду помогу нашим с лагерем, – сказал Скорвид и, поклонившись, ушел.
Ульфредин поправил плащ, отбил засохшую на сапогах грязь и пошел навстречу делегатам.
Доспехи на солдатах оставляли желать лучшего. Кольчуги из тонких железных колец были обшиты стальными пластинами на груди. Наплечники крепились плохо, а легкие открытые шлемы не надел бы даже самый отчаянный гном.
Впереди троицы шел рослый мужчина с пышными черными усами. Приблизившись, он глубоко поклонился, что с удовольствием отметил гном.
– Почтенный Ульфредин! От имени его величества короля Вальдариса, правителя Алтареса и всего восточного Зеленоземья, я рад приветствовать тебя в наших краях. Указом короля вам позволено пройти через форт Анхель. И знайте, что с этого момента вы и ваши подданные находитесь под защитой королевства Алтарес и ордена Грифоньей Стражи.
Он протянул Ульфредину скрепленный алой печатью свиток и добавил:
– Эта грамота – свидетельство на право собственности Снежного Предела. Отныне и до скончания времен вы являетесь владельцем вверенной вам земли и ее ресурсов. Взамен его величество просит вас лишь об одном – распоряжайтесь этим даром мудро и будьте друзьями народу Алтареса.
Ульфредин взял в руки свиток. Он был потрясен. Придя в эти земли, гном ожидал чего угодно, но только не этого. Король Вальдарис мог дать им статус беженцев, обязать платить дань и вообще приставить к гномам своего наместника. Вместо этого он отдает им часть своей страны, прося, а не требуя взамен лишь дружбы. Дружбы! Стараясь скрыть свое волнение, тан гномов склонил голову и произнес:
– Прошу передать его величеству, королю Вальдарису, нашу великую благодарность. Мы не очерним оказанной нам чести и будем рады всячески поддерживать народ Алтареса, коль в этом будет нужда.
Солдат улыбнулся и снял шлем.
– Не сомневаюсь. Народ гномов славен своей гордостью и честью. Мое имя Андрес, и я рад первым приветствовать вас в моем форте.
– В твоем? – спросил Ульфредин, – ты местный тан?
– Нет нет, куда уж мне, – засмеялся Андрес, – я командир гарнизона. Служу здесь уже лет пятнадцать, и всякого повидал. Но гномов вижу впервые, хотя и был наслышан о вашем народе.
– Значит, тебе представился отличный шанс узнать нас получше, – усмехнулся тан.
– И я не упущу его, – почтительно склонив голову, ответил Андрес.
Они направились к лагерю. Ульфредин познакомил Андреса с несколькими знатными гномами, включая Скорвида. Затем они пообедали в главном шатре и гномы поведали Андресу о своих приключениях на пути сюда. На закате командир гарнизона поблагодарил гномов за гостеприимство и вернулся в крепость. К тому времени равнина перед замком заполнилась шатрами и палатками. Впервые за несколько месяцев гномы смогли позволить себе скромный пир. По всему лагерю горели костры и разносился аромат различных яств. Женщины танцевали в ярких отблесках костров под задорный ритм барабанов и лютни, мужчины устроили соревнования по кулачному бою и метанию топора. Перед шатром тана был накрыт большой стол для старейшин, и во главе него восседал Ульфредин. Все невзгоды, что довелось пережить гномам в дороге, были позади. И даже вечно серьезный тан в этот вечер не мог не радоваться.
Но было еще кое-что, что не давало Ульфредину покоя. Его мысли занимала королевская грамота. Чтобы король жаловал земли беженцам, тем более, не принадлежащим к его собственному народу, было неслыханно. Подобными дарами властители так просто не разбрасываются. Что если, во всем этом кроется подвох?
Скорвид сидел по левую руку от Ульфредина. Заметив его задумчивое и отстраненное выражение лица, пожилой лазутчик придвинулся ближе.
– Тебя что-то тревожит, старый друг? – обратился он к тану.
– Не знаю, – тихо произнес Ульфредин, – быть может, я просто не пришел в себя после того, что произошло с нашим домом, но я не доверяю этому королю.
– Но почему? – спросил его скаут.
– Ты видел грамоту. Тебе не кажется странным, что Вальдарис дарит землю нам, гномам, которых знать не знает? Что это, Скорвид? Акт великой щедрости, или поступок отчаянного человека? Сдается мне, что здесь не все так просто. Почему люди никогда не жили в Снежном Пределе? Суровый климат здесь не оправдание. Достаточно вспомнить Пепельное Плато, чтобы понять, что людей не испугать трудностями и лишениями, если на кону стоит золото.
– Но золота там нет, – ответил Скорвид, – их горняки давно обследовали горы и не нашли там ценных залежей. Ни серебра, ни платины, ни даже меди. По крайней мере, так рассказали мне. Король отдал нам эти земли лишь потому, что они ему без надобности. А нам нужен новый дом. Король Вальдарис добр, Ульфредин. Знаю, после событий в Берегонде тебе трудно это принять, но люди не сплошь злы и вероломны.
– Возможно, ты и прав, – устало произнес тан, – все эти месяцы я живу с тревогой глядя в будущее. Страшусь оглянуться в прошлое. Так не пристало вести себя тану. Я знаю тебя очень давно, дружище Скорвид, и верю тебе.
– Однажды мы вместе посмеемся над твоими страхами под сводами новых чертогов, будь уверен.
– Я буду ждать этого мига с нетерпением.
Они подняли кружки, полные крепкого янтарного пива, и осушили их в один мах.
На следующий день гномы начали готовиться к следующему этапу похода. Охотники направились в леса за дичью, женщины снова занялись готовкой. Разведчики сновали по окрестностям и приносили донесения картографу Фурдару, а тот наносил местность на карту. Андрес прислал обозы с провизией, за что гномы в благодарность взялись за починку тренировочного оружия и доспехов солдат.
Ульфредин и Скорвид отправились в крепость к Андресу, чтобы обсудить с ним свой дальнейший путь. Тот рассказал им как добраться до постоялого двора «Гнездо Грифона», места, где они смогут пополнить запасы и отдохнуть перед последним этапом путешествия к Снежному Пределу. Затем, Андрес настоял на ответном угощении в стенах крепости. Они обедали в большом зале вместе с солдатами гарнизона, и те с любопытством слушали рассказы гномов о жизни в недрах гор, металлургии, кузнечном деле и постоянных войнах с полчищами подземных чудовищ.
Во второй половине дня небо затянули тучи, грянул осенний гром и зарядил проливной дождь. Скорвид обходил лагерь, проверяя как идут приготовления к путешествию. Все телеги были готовы, пони накормлены и полны сил. Запасы продуктов пополнили с излишком. С юга и запада возвращались последние скауты, следившие за окрестными лесами.
Когда над долиной совсем стемнело, дождь закончился. Ульфредин повелел устроить прощальный ужин, на который были приглашены Андрес и те солдаты гарнизона, что не были на дежурстве. Люди явно обрадовались неожиданному празднику. И как, к своему удовольствию, заметил Ульфредин, гномы хорошо поладили с солдатами. Все участники похода ранее не вели дел с народом людей, и он беспокоился, что их знакомство может начаться с недоверия. Но этого не случилось. Гномы и люди пировали, сидя бок о бок, пели и шутили, произносили тосты и делились историями.
На рассвете караван двинулся в путь. За стенами замка тракт расходился в двух направлениях. Северная грунтовая дорога вела прямо к королевской темнице. Этот путь был под запретом и пройти туда мог только обладатель особого приказа короля. Там, над белоснежными пиками далеких гор, самые зрячие гномы разглядели несколько парящих силуэтов. Они двигались вдоль хребта, пока не скрылись за облаками.
– Это Грифонья Стража, – объяснил всем Скорвид, – большинство королевств людей находятся под их защитой. Они не участвуют в войнах между людьми, однако стоит королевству подвергнуться нападению иных народов, как на агрессора тут же обрушивается вся мощь этого ордена. Но особенно сильно они ненавидят нежить. В прошлом они нередко снаряжали целые походы против некромантов. Такие войны гремели в Пепельном Плато и Серых Песках. Сейчас это больше орден хранителей границ. Искусство укрощения грифонов подвластно только им, и они ревностно оберегают свои тайны. Нам оказали огромную честь, даровав их защиту.
Другая дорога вела на восток, во внутренние земли Алтареса. Вдоль тракта деревни перемежались с обширными полями. В пажитях вовсю кипела работа, фермеры готовились к сбору урожая, и по пути гномам постоянно встречались большие группы крестьян.
Весть о прибытии невысокого народа уже облетела близлежащие земли, и многие жители окрестных сел выходили на тракт поглядеть на караван. Детишки смотрели на гномов круглыми от удивления глазами.
– Мама, мама! Кто эти маленькие старички?
– Смотри, пап, у этого дедушки борода по земле волочится!
Родители шипели на ребятишек, журя их за неучтивость, но гномов их слова не задевали. Для них самих, во всяком случае, для большинства, все здесь было в диковинку. Подгорный народ не ведет сельского хозяйства в привычном для людей понимании, и гномы с интересом рассматривали крестьянские инструменты и сооружения – косы, широкие плуги и ветряные мельницы.
Грязевая пустошь осталась позади, за воротами форта Анхель. Здешние земли были покрыты густой зеленой травой, местами попадались дубовые и березовые рощи. Вдалеке, за полями и селами виднелись золотисто-алые кленовые леса. Вдоль тракта вилась узкая, но быстроводная речка. Местные жители называли ее Латисса, и рассказали, что названа она была так в честь героини древних преданий. По легенде, на заре основания королевства земли в округе были поражены великой засухой. Правители отдавали последнее золото чародеям и мудрецам из разных стран, чтобы те избавили народ Алтареса от голодной смерти. Но ничего из этого не вышло. И тогда верховная жрица из Каленоста по имени Латисса отправилась на восток. У основания Гранитных гор она остановилась и, став на колени, начала молиться богу-покровителю Алтареса – Анзаллу. Она молилась пять дней и шесть ночей. Люди приносили ей еду, но она оставалась нетронутой, уговаривали ее остановится, пытались убедить в тщетности надежд на высшие силы. Но она, погруженная в глубокую медитацию, оставалась ко всему безучастна. Словно игнорируя весь мир вокруг, она молилась снова и снова. На шестой день она умерла. Ее безжизненное тело обнаружили рыцари храма. И в тот момент, когда они подняли ее, чтобы унести в столицу, в горах раздался странный гул. Через несколько мгновений основание близлежащего горного отрога треснуло и разошлось. Из недр горы, вымывая камни, в иссушенное русло реки хлынул неудержимый водный поток. Как говаривали позже, в тот день по всему королевству открывались источники чистой, пресной воды, наполняя земли умирающего Алтареса новой жизнью. С тех пор Латиссу почитают как святую спутницу Анзалла и хранительницу плодородия.
Караван двигался на восток еще два дня. На севере показалась скальная крепость – ориентир, о котором говорил гномам Андрес. На этом месте тракт сворачивал на север и вел к внутренним провинциям королевства.
Во время привала к лагерю гномов подошла группа странствующих музыкантов. Они рассказали, что путешествуют по миру, зарабатывая на жизнь представлениями, а также изучают легенды и предания других народов, записывая и преображая в песни. Гномы с удовольствием послушали их выступление, а Скорвид без устали рассказывал им о своих приключениях, когда он был молод и десятилетиями странствовал по свету. Прощаясь, барды пообещали сочинить несколько баллад и исполнить их гномам в следующий раз, под сводами их нового дома.
Еще через два дня караван достиг небольшого поселения. Оно было обнесено невысокой каменной стеной, и состояло из нескольких зданий, кузницы и конюшни. Как оказалось, это и был тот самый постоялый двор, о котором говорил Андрес. “Гнездо Грифона” было самым большим и знаменитым пристанищем для путников в этой части королевства. Здесь могли одновременно принять до двух сотен постояльцев и кормить их в течение трех недель без пополнения запасов. Управлял им человек, в округе уважаемый и знатный. Когда Ульфредин и Скорвид прошли через ворота во главе каравана, он стоял посреди двора и громко раздавал указания слугам.
– Похоже, здесь все уже готово к нашему прибытию, – с ухмылкой сказал старый скаут.
– Местное гостеприимство не перестает меня удивлять,– покачал головой Ульфредин, – признаться, даже неловко, что столько людей из кожи вон лезут, чтобы нам угодить.
– Думаю, парой историй и песнями мы не отделаемся. Пора готовить монеты, – смеясь, сказал Скорвид и направил пони к хозяину постоялого двора.
Ульфредин подозвал своего сенешаля Бройна и сказал:
– Выставьте телеги у стен, захватите пару бочонков пива и двести серебреников. Как будет готово, проследи, чтобы все удобно разместились.
– Слушаюсь, мой тан! – сказал Гройн и отправился исполнять поручения.
Ульфредин спешился, а затем направился к Скорвиду и хозяину “Гнезда”. Они стояли поодаль от всеобщей суеты, охватившей двор, и оживленно о чем-то беседовали.
– Перед тобой тан Ульфредин Первый из клана Камнебородов, – объявил мужчине Скорвид.
– Рад нашей встрече! – воскликнул невысокий краснолицый мужчина с роскошными бакенбардами и гривой рыжих волос, спадавших на округлые плечи, – мое имя Огден и я являюсь хозяином этого гостеприимного дома!
– Приветствую тебя, Огден, – ответил Ульфредин, – теперь я вижу, что молва о твоем подворье не преувеличена, – гном почтительно склонил голову и протянул руки ладонями вверх, по обычаю гномов.
Огден немного растерялся, а потом схватил и крепко пожал правую руку гнома. Ульфредин бросил удивленный взгляд на Скорвида, но тот с улыбкой пожал плечами.
– О вашем прибытии меня предупредили из самого Каленоста. – сказал трактирщик, – Гонец прибыл месяц назад с посланием от Аргелиона, королевского казначея. Сказали, мол, так и так, прибудет много гномов, примерно, сотен двадцать. Нужно часть разместить, всех накормить и напоить, а платы не брать. Вот мы и готовились все эти дни, охотники без продыху в лесах бродили. Но все успели точно в срок. Поэтому, добро пожаловать в наше скромное пристанище!
– Признаюсь, ваш король удивляет меня все больше, – медленно проговорил Ульфредин бросив тяжелый многозначительный взгляд на Скорвида, – ответь мне, почтенный Огден, посланник не сказал отчего это корона так щедра к моему народу?
– Хм, даже и не знаю, – смутился Огден, – я человек простой, в расспросы не лезу. Сказали, мол, так и так, гномы – наши дорогие гости, проделали тяжелый путь, и надо бы им всячески помочь. А вообще король у нас хороший! Податями не душит, законами не давит. Не чета другим правителям.
Ульфредин молчал, задумчиво расчесывая бороду, и в разговор вступил Скорвид:
– И мы благодарны его величеству за его широкий жест. Однако же, народ гномов всегда с благодарностью платит за доброту и заверяю тебя, дорогой мой Огден, ты получишь плату, за каждую тарелку снеди и кружку вина!
– Благодарю покорно, – замялся трактирщик, – но боюсь, если в Каленосте об этом узнают… Наш король, конечно, человек добрый, но ослушаться его указа я все же не решусь. Да и не переживайте так, корона мне все возместит.
– Будь посему. – произнес Ульфредин. – Нам нужен отдых, и я не вправе отказывать своему народу в любой помощи. Мы поставим телеги у южных ворот, но лошади, боюсь, в твоих конюшнях не поместятся.
– О, не волнуйтесь, я об этом позабочусь. У северных ворот на берегу реки есть подходящее место для ваших пони. Королевские войска оставляют там своих лошадей, когда останавливаются на ночь между патрулями. Я распоряжусь, и мои помощники с них глаз не спустят.
– Хорошо, – сказал тан, – Там же поставим лагерь. Сколько гномов сможет разместиться в ваших стенах?
– Зал празднеств сможет вместить пятьсот постояльцев, – Огден указал на самое большое из трех зданий.
Первые два этажа были сложены из больших валунов, оставшиеся два из плотно подогнанных сосновых бревен. Россыпь небольших резных окон хаотично украшали стены, а из большой трубы на вершине здания шел сизый дымок, разносящий на всю округу аромат костра и жареной дичи.
– На первом этаже, – продолжил трактирщик, – накрывают длинные столы, на втором вечером будут готовы ванны, а после гости могут отдохнуть в четырех общих спальнях на третьем этаже. На четвертом живут слуги, но они вам не помешают. Вы же, господин, со своими приближенными можете занять королевские покои в остроге, – Огден указал на небольшое каменное здание, стоящее на противоположной от зала празднеств стороне двора.
Тан Ульфредин обернулся к Скорвиду:
– В “Гнезде” расположатся таны, их свита и знатные воители. Стражников я здесь не приметил, а потому нужно выставить гвардейцев в караул. Остальные разобьют лагерь у южных стен. Передай все это Гройну. Пусть проследит, чтобы моим гномам всего хватало. На обед соберемся через час.
– Сделаю, – сказал Скорвид и отправился искать сенешаля.
– Что же, благодарю тебя, Огден, за гостеприимство. И королю я передам, что указ его был исполнен в полной мере и с душой.
Лицо Огдена просияло, и он, склонив голову, неловко вытянул ладони вперед, пытаясь воспроизвести приветственный жест Ульфредина. В этот момент тан гномов не сдержался, расхохотавшись, он схватил и крепко сжал руку старого трактирщика.
Спустя час, как и распорядился тан, полторы сотни гномов, включая женщин и детишек, собрались в большом зале. Столы ломились от всевозможных блюд. Отварная говядина, оленина в соусе, жареные кабаны, картофель, ароматный хлеб и салаты. Гномы вкатили в зал бочки с пивом, а Огден заставил столы кувшинами вина. Пока все ели и общались, в углу на небольшой сцене тихо играли двое музыкантов, девушка и юноша. Мелодичный перебор лютни переплетался с прекрасным мотивом флейты, создавая ощущение уюта и спокойствия. Ближе к вечеру женщины увели детей спать, а Скорвид усадил Огдена между собой и таном. Они долго беседовали, делясь последними новостями и слухами.
Старый трактирщик поведал им о королевских турнирах, рассказал о ежегодной ярмарке Семи Шатров, а также о волнениях на восточных границах, близ города Лестран. Последнее особо заинтересовало Ульфредина и он решил расспросить об этом подробнее.
– Говорят, там видели болотников, – полушепотом произнес Огден. – Как-то совсем недавно проезжал по тракту один усталый воин. Остановился переночевать, на вино денег не жалел. И, как это обычно водится, подвыпил и разговорился. Он рассказал, что странствует по свету и зарабатывает на жизнь своим мечом – обычное дело в наших краях, – пояснил трактирщик, – так вот, остановившись в одной харчевне неподалеку от Лестрана, он услышал от завсегдатаев новости, что, мол, в этих местах стали пропадать люди. Сначала думали на дикое зверье, потом на шайку бандитов. Но однажды, темной зимней ночью, стража Лестрана заметила зарево на одной из ферм в Прилесье. Когда они туда добрались, от дома фермера осталось только пепелище. Его самого и жену с детьми нашли мертвыми неподалеку от дома. Тогда-то и подумали, что это дело рук разбойников или валкаров. В руке фермера остался плотницкий топор и его обух был покрыт кровью. Однако поутру, при свете солнца, все увидели, что кровь-то темно-зеленая! – на этом месте Огден многозначительно покачал головой и сделал добрый глоток пива.
– Темно-зеленая, говоришь? – недоверчиво сказал Скорвид, – Не знаю ни одной твари с таким цветом крови.
– А я знаю! – с жаром ответил Огден. – Болотники, будь они неладны! Когда стражи вернулись на ферму, они почти сразу нашли кровавые следы, уходившие на юг. Проследовав по ним до подлеска, они наткнулись на труп чешуйчатого монстра. Должно быть, раненый фермером, он отстал от сородичей, да и истек, поганец, кровью. Так вот, служившие уже много лет солдаты сразу признали в нем болотника, или как в сказках их зовут – мерхена. С виду они как люди, только больше на три фута. Морды у них змеиные, ходят на двух ногах, и бегают быстро. В старинных преданиях говорится, что жили они в этих землях. Но пришли первые люди-изгнанники и выгнали их отсюда. Было это сразу после бойни на Пепельном Плато. Война с этими тварями длилась здесь лет сорок, но в конце концов король Асхан Победоносный призвал на свою сторону грифонов, болотники были разбиты и отброшены в Ургюмые Топи. Уже много лет о них ничего не было слышно, и вот те раз.
– А что там, в Угрюмых Топях-то? – спросил Скорвид. – Разве нельзя послать туда отряд, да выследить тварей?
– Нет, на такое король не пойдет, – ответил Огден. – Болота те непроходимы и смертоносны. Там, где вчера была тропа, на следующий день может оказаться трясина. Сам воздух какой-то гнилой, а туман, застилающий землю, лишает разум всякой радости. Для болотников топи это дом родной, а для людей – погибель. Во времена войны туда ходили армии, да возвращались ни с чем. Асхан гневался, и многих полководцев тогда познакомили с секирой палача. Но в конце концов походы прекратились. На границе с гиблой топью возвели сторожевую башню Мерхилос. Правда, она уже лет двести как заброшена. Болотники-то не объявлялись, и гарнизон убрали. Редкие патрули останавливались там на день-другой и шли дальше. Ужасы войны забылись, и истории превратились в сказки.
– Как отреагировал король на гибель семьи фермера? – спросил трактирщика Ульфредин.
– Его величество как только узнал – сразу повелел поставить стражу у Мерхилоса, и усилил гарнизон Лестрана. Говорят, Аргелион, верховный казначей, был сильно против. Не хотел нагружать казну расходами. Но королевская воля непреклонна! Ослаблять охрану торговых путей и границ нельзя, поэтому солдат набирали из местных. Башню восстанавливают после столетий запустения, мы часто видим здесь повозки с материалами и провизией.
– Что же, – проговорил тан, – Думаю, что как только мой народ окрепнет и встанет на на ноги, мы пришлем его величеству бригаду наших каменщиков. Они помогут возвести надежные укрепления на границе с топями.
– Это пойдет на пользу всем нам, – согласился Скорвид, – судя по картам, Снежный Предел с юга отделяется от болот только угодьями Лестрана. Поэтому наш вклад в охрану границ – это вопрос безопасности нашего народа.
Огдена слова двоих почтенных гномов несказанно обрадовали, и он даже встал произнести тост. Пиво сыграло свою роль, говорил трактирщик долго, но гномы внимательно слушали его, одобрительно кивая, а когда он закончил, все встали, ударили кружками и осушили их.
После настала очередь гномов музицировать. В зал внесли барабаны, лютни и волынку. Заиграла музыка, доселе не звучавшая в этих землях. У входных дверей, на лестнице и в окнах виднелись любопытные лица работников Гнезда. Их привлекла низкая и ритмичная мелодия гномьего оркестра. В отличие от людских и эльфийских мелодий у гномов было мало красивых и печальных баллад. Подгорные песни больше походили на гимны и военные марши. Протяжно и тяжело раскатывалась музыка по залу, но все, кто ее слышал, ощущали небывалый прилив сил и воодушевление. Гномы-слушатели, стучали в такт сапогами и кружками, вскоре к ним присоединились и люди.
В полночь Огден разогнал слуг по комнатам, а гномы продолжали праздник. До глубокой ночи длилось застолье. И только ближе к утру самые стойкие из коренастого народца все же ушли спать.
Ульфредину спалось плохо. С тех пор как Берегонд пал, ему часто снился один и тот же кошмарный сон, заставляя снова и снова переживать потерю любимой родины. Во сне он стоял на стене Узалрана, первой и самой большой из семи стен Берегонда. Пред ним лежала огромная подземная долина, уходившая своими сводами в неведомую черную высь. В дальнем конце пещеры маленьким пятном дневного света виднелся выход на поверхность земли.
Вдруг раздался оглушительный вой и стена содрогнулась. Далекий белый свет сменился желтым, и в пещеру хлынул огненный поток. С жутким ревом огонь приближался к крепости, сметая на своем пути шахтерские поселки, грибные фермы и кристальные рощи. Когда поток приблизился к стене, Ульфредин увидел, что это были люди. Бесчисленные полчища людей с факелами и оружием в руках. Их лица искажала злоба, они кричали, трясли в воздухе копьями и мечами. Затем пещеру поглотила непроглядная тьма. Стена под ногами сотряслась снова. А затем еще раз и еще. Казалось будто исполинский таран бил в стену крепости, кроша камень и сотрясая своды подземелья. Каменные плиты пола разошлись под мощью последнего удара, и Ульфредин рухнул вниз.
Он оказался в полной темноте. Нащупав гладкий камень резных стен, он понял, что оказался в тоннеле шахты под городом. Впереди снова нарастал рев и замелькали отсветы факелов. В неверном свете их отблесков он различил мелькающие здесь и там тени. Это были тени гномов. Тени его народа. Света стало больше и они начали меркнуть, пока не исчезли вовсе. Своды тоннеля дрожали под топотом сотен ног. Ульфредин развернулся и побежал. Он несся по коридору, не разбирая пути. В ушах звучал все тот же рев, к нему добавились слабые крики гномов. Жар все отчетливее ощущался спиной, а Ульфредин бежал изо всех сил. Глаза наполнились слезами, ноги плохо слушались и он задыхался, но продолжал бежать. Казалось, вечность прошла, прежде чем силы наконец оставили его. Гном упал на гладкий блестящий в факельном свете пол и закричал. Враг почти настиг его, за спиной уже раздался чей-то победный возглас. Затем в тоннель ворвался яркий золотистый свет, заскрежетало железо, и кто-то схватил его за плечо. Так он проснулся.
Глава 2. Холодный прием
Теплые проблески уходящего лета окончательно отступили под натиском осенних ветров. Порывы холодного воздуха пробирали до костей. Гномы кутались в подбитые мехом плащи, заранее сшитые для них в столице Алтареса и выданные комендантом Касгарда. Хмурое свинцовое небо тяжелым сводом нависло над землей, отражаясь в темном потоке реки. Вдалеке раздался вой, похожий на волчий.
Скорвид стоял на высоком берегу, нависающим над водой и пристально вглядывался в туманную даль. После рассказа Ульфредина о валкарах, он снова шел в головном отряде, тщательно изучая окрестности. Однако, никаких признаков жизни, за исключением редких животных и птиц, он до сих пор не обнаружил. Прошел день с тех пор, как принц Лоссар покинул караван и отправился назад в Каленост, чтобы, как он выразился, продолжить расследование нападения гоблинов. Гномы прошли по старой разбитой дороге мимо святилища Латиссы и вплотную подошли к реке Безымянной, когда погода начала портиться. Скауты подтвердили слова людей о том, что река спускалась с гор на севере и скрывалась в дубовых лесах Лестрана на юге. Без лодок нам ее не пересечь.
Рядом раздались шаги и из-за холма появился тан в сопровождении Гройна. Они приблизились к Скорвиду.
– Что-нибудь заметил? – спросил Ульфредин.
– Эти земли словно вымерли, – проговорил скаут, – Надеюсь, в Долине живности будет больше, иначе мы не переживем первой же зимы.
– С едой проблем не будет. Форинвальд завалил одну из повозок мешками лозовых семян и подземных грибов. Также, не забывай про клоттеров. Эти зверюги живут в пещерах под всеми известными горами. Не думаю, что Гранитные горы будут исключением.
Ульфредин подошел к самому краю обрыва и пнул валявшийся на земле булыжник. Тот почти беззвучно покатился вниз, пока не скрылся в густых зарослях камыша.
– Нам нужны лодки, – проговорил Скорвид, проследив за укатившимся камнем, – Самое меньшее, пять. А еще один плот побольше, для пони. На севере у подножия гор достаточно сосен для этого. Надо отправить отряд, пусть заготовят дерево.
Тан кивнул и обернулся к сенешалю:
– Займись этим, Гройн. И дай рабочим пятерых гвардейцев в сопровождение.
– Да, владыка, – поклонился воин и направился прочь.
Какое-то время два гнома стояли молча, думая каждый о чем-то своем. Потом Скорвид снял из-за плеча арбалет, склонился уперев могучее оружие в землю и принялся его заряжать. Ульфредин молча наблюдал за ним, пока скаут ловко приводил сложные механизмы в готовность. Шесть арбалетных болтов оказались на своих местах, пружина была взведена и старый гном завершающим движением заблокировал пусковой рычаг предохранителем. Наконец, выпрямившись, гном посмотрел на своего тана с озорной улыбкой.
– Давненько я не устраивал одиночных вылазок. Хочу посмотреть, хоть одним глазом, на твои новые владения, дружище.
– А ты не слишком стар для таких дел, почтенный мастер скаутов, мм? – подмигнул ему Ульфредин, – Как бы не пришлось тебя выручать, как в тот раз в Глухомани. Когда ты выбежал из ночного леса с выпученными глазами, удирая от разбуженного из спячки медведя.
– Да, мне не стоило тем вечером налегать на пиво, – почесав голову, сказал Скорвид, – но я рад, что медведя оставили в живых. В ту ночь, отогнав его обратно в лес, ты спас честь моей семьи. Величайшим позором было бы для меня, последнего из клана Медвежьего Утеса, погубить зверя, являвшегося священным символом моего рода. И все же, к утру я стал полным посмешищем в глазах всего каравана.
– Не бери в голову. Мы все испытывали гордость, увидев, как быстро может бегать наш лучший разведчик!
Скорвид бросил на тана прищуренный взгляд. В ответ Ульфредин лишь пожал плечами. Через мгновение оба бородача в голос расхохотались, заставив вспорхнуть из прибрежных зарослей камыша дюжину диких уток.
* * *
Несколько часов спустя, когда ночь накрыла звездным одеялом лагерь гномов, Ульфредин сидел в своем шатре и задумчиво вертел в руках старинную бронзовую головоломку. Она представляла собой шар, состоящий из небольших шестиугольников. Каждый ряд был подвижен, а на поверхности гексов были вырезаны лики подгорных владык древности. Ряды шара были подвижны и легко перемещались вертикально, горизонтально и наискось. Смысл загадки заключался в том, чтобы расположить гексы в соответствии с очередностью правления и влиятельностью клана каждого из изображенных на них танов. Если все сделать правильно, в шаре открывался потайной отсек, в котором хранилась одна из реликвий клана Седоруков, великих изобретателей и изготовителей подобных устройств. Ульфредин не мог открыть этот шар с самого детства. Не потому, что он был не сведущ в истории Берегонда. О нет, он прекрасно разбирался в истории, знал гербы, могущество и численность каждого из сорока великих кланов. Причина его неудачи была проста, как кузнечный молот – грушка была сломана.
Отбросив бесполезный предмет в походный сундук, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и стал погружаться в пленяющую дрему. Постепенно его слух притупился, и он больше не слышал потрескивания огня в жаровне и приглушенных голосов болтающих снаружи стражников. Перед его мысленным взором проплывал плотный белесый туман, застилающий все вокруг. Туман расползался, и его становилось все больше, пока Ульфредину не почувствовал, что полностью окутан странной тягучей дымкой. Затем он узрел впереди черную точку. Она стала шириться и пускать в стороны темные длинные щупальца. Туман отпрянул и тело Ульфредина обдало прохладой. Точка уже превратилась в пятно и приближалась. Воздух вокруг гнома стал очень холодным, и в тот миг, когда белесый туман полностью растворился под натиском темного нечто, тело тана словно рвануло вперед, окунувшись в беспроглядный мрак ледяной тьмы.
Гном не сразу понял, что проснулся. Вокруг было темно и холодно, а за полотном шатра царила странная тишина. Стены шатались под порывами ветра, однако все звуки словно исчезли. Тан привстал, но кресло даже не скрипнуло.
– Что же это? – растерянно спросил сам себя Ульфредин. Его голос прозвучал оглушительно на фоне абсолютной тишины. Гном схватил с земли толстый меховой плащ, накинул на плечи и двинулся было к пологу шатра, когда понял, что выход ему преградила высокая фигура в длинном дорожном плаще. Его лицо скрывал глубокий капюшон.
– Мое почтение, господин гном, – произнес насмешливый голос, – прошу прощения, что прервал твой дивный сон.
Ульфредин отпрянул и кинувшись к постели, выхватил из под одеяла гвардейский топор. Тан встал в боевую стойку, занеся оружие над головой.
– Кто ты такой? – закричал он. – Назови свое имя, безумец, и я высеку его на твоем надгробии!
– О, как это мило. Ты меня не узнал, мой маленький грозный друг? Хотя, конечно, наша встреча была весьма мимолетна. Да и кто вообще обратит внимание на старого дряхлого музыканта в компании молодых и остроумных актеров, ведь так? У такой важной персоны как ты, есть более насущные заботы, нежели общение с малознакомыми типами, едва ли заслуживающими внимания.
Глаза гнома наконец привыкли к темноте и он разглядел протертые дыры и грязь на старом желтом плаще.
– Ты Неандер! – воскликнул Ульфредин, – Тот старик с дороги!
– Превосходно! – захлопал в ладоши незнакомец, – Выходит, ты еще не до конца разъел мозги своей вонючей выпивкой. Только прошу тебя, не шуми так сильно. Твои солдаты спят, и я не хотел бы, чтобы ты своими воплями устроил в шатре военный парад.
От гнева у гнома перехватило дыхание. Кровь в висках стучала, словно молот по наковальне. Он отбросил в сторону топор и, сделав шаг вперед, прорычал:
– Клянусь предками, мне не нужна ничья помощь, чтобы убить тебя здесь и сейчас голыми руками!
Гном бросился на незваного гостя, целясь кулаком в подбородок. Но его рука описав широкую дугу, лишь рассекла воздух в том месте, где мгновение назад стоял старик. Вмиг развернувшись, гном увидел, что незнакомец сидит в его кресле, закинув ногу на ногу.
– Это было очень… хм, эффектно! Да, вот нужное слово. – все так же издевательски продолжал он.
– Как ты это сделал? – растерянно произнес Ульфредин, уставившись на старика.
– Годы практики, – улыбаясь, ответил Неандер. – Долгие годы. А теперь, если ты вдоволь порезвился, я бы хотел наконец перейти к цели моего визита. Как ты, наверное, догадался, кое-кто был бы очень недоволен появлению гномов в столь неподходящее время.
– Кто этот «кое-кто»? – спросил старика гном.
Лицо Неандера на миг передернуло от злости, но он сдержался. И через мгновение снова заговорил с насмешливым выражением на лице
– О, в свое время ты непременно познакомишься с моим… хм, нанимателем. Но пока тебе не нужно знать никаких имен. Тем более, что бестолковые бродяги-музыканты умудрились разболтать принцу мое.
Ульфредин медленно прошел вдоль стены шатра, не сводя взгляда со старика, и остановился рядом с брошенным на землю топором.
– Нападение гоблинов – это твоих рук дело? – спросил тан.
– Разве что самую малость, – проговорил Неандер, – хотя я не привык вести дела с грязными варварами. От них больше вони, чем толку. Я предпочитаю действовать изящнее. Но не могу отрицать того, что я пытался повлиять на исход вашей битвы в их пользу. Принц Лоссар – человек чести и острого ума, приходится это признать. Но вот с чувством юмора у него довольно плохо. Помнишь того толстого коротышку, что был с нами на тракте? Твои гномы души в нем не чаяли, а дети хохотали так, что им приходилось менять исподнее! А вот наш принц даже не обратил на него никакого внимания. Бедняга толстяк старался как мог: ходил на руках, с размаху налетал на дерево, но ему так и не удалось позабавить этого королевского чурбана. В итоге принц поскакал дальше, и помешал зеленокожим завершить начатое.
Неандер закрыл глаза и покачал головой в притворной печали.
– Но, как известно, в любом деле бывают неудачи. И вот я здесь. Мой наниматель пожелал бы, чтобы я лично передал тебе его послание. Ты храбро бился с гоблинами, и твой народ обожает тебя, несмотря на то, что ты их чуть не погубил. Я уверен, что полюбит еще больше, после того, как ты приведешь их в безжизненную ледяную пустыню, о тан промерзших сугробов!
– Кончай трепаться, – сухо сказал Ульфредин, – Если тебе есть что передать, говори сейчас, или прочь с моих глаз, покуда ноги целы.
– А ты не ахти какой собеседник, да? – растягивая слова, произнес старик, – Впрочем, ладно. Мой наниматель поздравляет тебя с прибытием в эти прекрасные земли и надеется, что ты и твой народ будете довольствоваться тем щедрым даром, коим вас благословил наш добрый король, да будут долги его лета. Вы вольны жить в своей зубодробительно-прекрасной долине и не совать носа, за берег реки Безымянной. Более того вам не следует вмешиваться в любые события, происходящие в королевстве, так как это исключительно дела народа Алтареса, и бородатоголовых карликов эти дела никоим образом не касаются. Быть может, однажды мой наниматель встретится с тобой лично, дабы убедиться, что ты послушный гном. Однако, он себя не выдаст и ты можешь вовсе не узнать об этой встрече.
Неандер замолчал, обвел взглядом помещение шатра и внезапно остановился на поношенном сундуке, стоявшем рядом с креслом. Бесцеремонно запустив в него руку, он достал оттуда блестящий бронзовый шар и с любопытством начал вертеть его перед глазами. Ульфредин бросил взгляд в сторону полога шатра. Сквозь щель возле самой земли уже виднелась синева занимающегося рассвета.
– Ты слишком задержался, ублюдок, – с мрачной решимостью проговорил тан, – Через минуту по моей команде на ногах будет весь лагерь. Тебе не уйти, старик.
Неандер оторвал взгляд от игрушки и посмотрел на гнома. Ульфредин с изумлением уставился на его лицо.
– Старик? А может быть, ты обознался, старый гном? – произнес молодой мужчина с длинными черными волосами, все в том же рваном желтом плаще. Голос Неандера преобразился как и его лицо. Все так же держа шар на уровне лица, он произнес низким угрожающим басом:
– И долго будут слушаться гномы тана, который и глазам своим-то доверять не может? Как я уже сказал, твои солдаты спят. Это особый сон. Проснутся они лишь тогда, когда я пожелаю. Сейчас ты один и ты в моей власти. Твоя долгая жизнь может прерваться, стоит мне только захотеть. Но я здесь не для этого. Запомни все, что я тебе сегодня передал, Ульфредин. От этого зависит не только твоя жизнь. Весь твой народ на волоске от гибели. Их от нее отделяет только размер твоей гордости. Подчинишься – будет тебе мир. А если нет, то стычка с гоблинами покажется тебе детской шалостью, после того, что сделает со всеми вами мой господин.
– Ну хватит! – заорал Ульфредин. Одним рывком он поднял с земли боевой топор и вложив все силы, метнул его в противника. Раздался оглушительный звон и грохот. В предрассветном сумраке шатра мелькнули искры. В воздухе витал едкий дымок, и тан, кашляя и сплевывая, вслепую бросился к выходу. В этот момент полог распахнулся и в шатер ворвались гвардейцы во главе с Гройном.
– Владыка, ты в порядке? – взволновано спросил сенешаль.
– Как вы его проморгали? – закричал на него Ульфредин.
Гройн испуганно оглядел шатер.
– Кого, владыка? Гвардейцы не смыкали глаз ночь на пролет, клянусь, сам проверял!
Ульфредин обернулся и, не веря своим глазам, уставился на кресло. Тяжелый боевой топор всем лезвием вошел в его оголовье. Кроме гномов, в шатре никого не было. Тан подошел к креслу и поднял с сидения расколотый ударом топора бронзовый шар. Изнутри искореженной игрушки исходило слабое свечение. Ульфредин перевернул шар и на его ладонь выпал маленький, размером с детский кулачок, кристальный ключ. Свечение исходило от него. Темно-синий на поверхности и затемненный внутри, в тусклых лучах пасмурного рассвета он переливался крошечными серебристыми вкраплениями. От созерцания столь прекрасной вещи тана отвлек доносившийся словно издалека голос Гройна:
– Тан Ульфредин, что здесь произошло?
Ульфредин, не в силах отвести взгляд от ключа, произнес:
– Форинвальда ко мне. Немедленно.
* * *
Снежные хлопья медленно падали на землю. Колючий морозный воздух спустился с гор, и небо окончательно затянули стальные тяжелые тучи. Время шло к закату. Скорвид чувствовал это, хоть солнца и не было видно. Плотнее закутавшись в видавшую виды медвежью шкуру, он медленно брел, пробираясь через сосновую чащу. Стволы величественных сосен были очень высоки, и первые короткие ветви появлялись на высоте около тридцати футов от земли. Их кроны были не так густы, как у лиственных деревьев, поэтому снег беспрепятственно валил из недр угрюмых небес, постепенно укрывая мягкую от старой опавшей хвои землю.
Шел второй день одинокой разведки гнома. Переплыв Безымянную в самом узком месте, которое только смог найти, он на некоторое время остановился на опушке леса. Отогревшись и высушив вещи, Скорвид двинул на север, в лес, стараясь держаться его окраины. Так можно было следить за равниной, не попадаясь никому на глаза. Хотя гному хватило даже беглого взгляда на серую равнину, дабы понять, что вряд ли ему здесь встретится хоть одна живая душа.
К концу дня Скорвид понял, что приблизился к подножию Гранитных гор. Воздух стал чище и холоднее. Лес был скован морозом, и старому гному пришлось не раз просыпаться от боли в конечностях и подкидывать в костер все большие порции дров. А на рассвете снова пошел снег. Сначала по лицу скаута забили мелкие ледяные крупинки, но уже через час вокруг него, словно белоснежные вихри замелькали большие хлопья пушистого снега. На второй день пути, после обеда, Скорвид свернул на северо-восток, и так же, не теряя из виду холмы, с трудом побрел сквозь белые сугробы.
Снег был не единственной проблемой на пути старого гнома. Земля все больше шла под уклон и Скорвид не раз вспоминал свою навеки ушедшую юность, когда такие переходы могли считаться обычной послеобеденной прогулкой. Остановившись, он перевел дух и огляделся. Вокруг, словно бесчисленные копья, возвышались стволы могучих сосен. Вдоль по склону в изобилии рос густой колючий кустарник. Сквозь рваное снежное покрывало на кустах Скорвид заметил ярко зеленые ягоды. Не сдержав любопытства, он нарвал горсть этих ягод, завернул их в ткань и закрепил узел на поясе. «Форинвальду стоит на них взглянуть», – подумал гном.
Неподалеку от куста Скорвид увидел лежащую на земле ветку. Скаут подошел к ней и взял ее в руки. Было странно, что эта ветка не была сосновой. На проверку она оказалась жесткой и прочной, а длиной была почти в рост Скорвида. Гном снова оглядел окруживший его лес в поисках дерева, которому она принадлежала, но вокруг были лишь сосны, да странные кусты. Задумчиво почесав бороду, старый гном перехватил ветку правой рукой, словно посох и с ее помощью двинулся дальше. Теперь идти получалось гораздо быстрее.
Когда невидимое за плотными облаками солнце наконец закатилось за край мира, даже такой опытный следопыт как Скорвид вынужден был остановиться на ночлег. Он нашел небольшую прогалину, со всех сторон окруженную кустарником и старыми соснами. Сложив вещи у дерева, Скорвид пошарил вокруг в поисках топлива для костра: благо недостатка в нем в лесу не было. Разведя костер, гном нарубил несколько веток кустарника, прикопал их в снегу и, использовав медвежью шкуру, соорудил импровизированную палатку. Затем он перекусил вяленым мясом и сушеными фруктами. Пиво, которое он захватил с собой в небольшой фляге, давно выдохлось, и гном с сожалением вылил его. Вместо хмельного напитка для утоления жажды он растопил немного снега и наполнил флягу талой водой.
Гном долго сидел у дружелюбно мигающего огня, обрезая сучья со своего новообретенного дорожного посоха. Закончив с этим, он грубо вырезал на толстом конце ветви контуры медвежьей головы, пообещав себе закончить работу позже. А тем временем, снегопад стихал, становясь все слабее, пока наконец не прекратился вовсе.
В этот миг ночные облака немного разошлись и сквозь рваную брешь с небес выглянул изумрудный месяц. Несмотря на то, что Скорвид сидел у костра, отраженный снегом лунный свет залил весь близлежащий лес, сразу выдав нескольких кроликов и лисицу, оказавшихся неподалеку. Гном привстал и оглядел чащу, преобразившуюся словно во сне. Лунный свет переливался на снегу всеми оттенками зеленого, заставляя его неистово блестеть.
Это напомнило Скорвиду о детстве, проведенном в Селевъярдее, самом северном королевстве гномов, таящемся среди заоблачных вершин Титановой Гряды. Он помнил тот странный воздух, от которого иногда кружилась голова, бесчисленные ночи под бескрайним звездным куполом на вершине мира. Там было много снега. Он выпадал каждый день, а с наступлением темноты, тучи неизменно рассеивались, даря обитателям гор прекраснейшие ночи на земле.
Города гномов располагались на склонах почти у самых горных вершин. Искусно вырезанные в камне дворцы и залы, могучие бастионы и мосты через пропасти, словно короны, венчали три самых высоких горных пика. Альторгор, Садренаг и Белернас. Три крупнейших города северных гномов каждые семьдесят лет соревновались между собой за право являться столицей королевства Селевъярд. Скорвид долгое время прожил в Садренаге, в “Среднем брате”, как называли этот укрепленный город в народе. В памяти гнома навсегда остались его фантастически прекрасные парки с кристальными деревьями, улицы освещенные газовыми фонарями, музеи с диковинным предметами и дворцы богатейших кланов. Вместе со своим отцом, Гильдорфом, и многочисленными братьями юный Скорвид ходил в свои первые походы. Они охотились на горных козлов, оленей и волков, продавая шкуры и мясо в городе. Клан Черного Медведя славился своим охотничьим мастерством во всем королевстве, а дед Скорвида, Бервольд, был членом большого совета Садренага. Это были дивные и радостные дни. Дни спокойствия и благоденствия. Среди величественных гор время течет иначе, чем где бы то ни было. Минуло шестьдесят семь лет со дня рождения Скорвида, прежде чем его в первый раз призвали на войну…
Резкий звук, похожий на треск, привлек внимание скаута. Гном ловко вскочил на ноги и потянулся за прислоненным к дереву арбалетом. Вдруг земля ушла из под ног, и старый следопыт тяжело рухнул в толщу мокрого снега. Лес в одно мгновение наполнился мерзким лаем и рычанием, со всех сторон жалобно трещали ломающиеся ветви кустов. Пытаясь понять, что же его опрокинуло, Скорвид подобрал ноги и с изумлением увидел обвитую вокруг голени веревку. Сильно воняло псиной. Арбалет все так же стоял у сосны, и гном попытался отползти в его сторону, когда веревка внезапно рванула его назад и скаут снова повалился лицом в грязное снежное месиво.
* * *
Форинвальд все утро провел наедине с кристальным ключом в собственной палатке. Ульфредин четыре раза приходил к нему за новостями об исследовании предмета, но старый маг лишь раздраженно просил не отвлекать его от выполнения своих прямых обязанностей. В итоге тан поручил наблюдения за рунотворцем своему сенешалю, а сам занялся приготовлениями к переправе.
Недавний ночной визит таинственного мага все так же не давал тану покоя, но он решил не подавать виду. Среди гномов и так уже ходили слухи о его странном поведении позапрошлой ночью, а стражи его шатра теперь почти всегда дежурят молча. «Должно быть, прислушиваются, не заговорю ли я снова с воображаемыми гостями» – думал Ульфредин. Нет, конечно он не выдумал все это. В тот вечер Ульфредин почти не пил, да и расколотый бронзовый шар как нельзя красноречивее говорил о том, что все было на самом деле. Кто бы ни был этот колдун, он обладал могущественной силой, если мог внезапно появляться, исчезать и погружать в сон целый лагерь гномов. Гройн до сих пор клянется предками, что двадцать пять гвардейцев, не считая его, почти всю ночь просидели у костра, травя байки и рассуждая о том, что ждет их в Снежном Пределе. Солдаты все подтвердили. На рассвете стражники уже подумывали трубить подъем. В этот миг в шатре тана раздался звон и жуткий треск, когда топор Ульфредина угодил в оголовье кресла.
Тан тряхнул головой, словно отбрасывая надоевшие воспоминания, и двинулся вдоль палаток и телег в сторону берега реки, где в это время кипела работа. Гномы сновали тут и там, таская длинные бревна и ведра смолы. Плотники орудовали топорами и киянками, сбивая вместе обтесанные сосновые доски на каркасе будущих лодок. Две уже были готовы, их обрабатывали смолой, еще три лодки плотники обещали закончить к вечеру. Неподалеку трудилась дюжина гномов, сооружая бревенчатый плот для перевозки пони и разобранных телег. Платформу плота сбили из обработанных бревен. К низу по краям платформы закрепили пустые бочки из-под пива для того, чтобы плот даже под большим весом мог уверенно держаться на плаву.
Тан увидел у самого берега Гройна и направился к нему.
– Мой господин, – поклонился сенешаль, – работы ведутся без перерывов. Завтра утром мы пошлем первый груз на другой берег.
– Хорошо. Обязательно разбуди меня перед этим. Я отправлюсь на первой лодке и возьму с собой несколько гномов. Пока будут переправляться остальные, мы начнем ставить лагерь на том берегу.
– Как прикажете, повелитель.
Ульфредин какое-то время молча смотрел на северо-восток, за холмы.
– От Скорвида нет вестей? – наконец спросил тан.
– Нет, владыка, – тихо проговорил Гройн, – Если пожелаете, я направлю за ним пару его скаутов…
– Ни в коем случае! – воскликнул Ульфредин, – В последний раз, когда я отправил на его поиски дюжину гвардейцев, он со мной неделю не разговаривал. Кажется это было у Теплых Водопадов, на западе Глухомани. Он обиделся на то, что я, якобы ставлю под сомнение его навыки. Упрямый старик, все еще считает себя молодым.
– Так или иначе, мой господин, его умение выслеживать опаснейших тварей, при этом мастерски избегая опасностей, всем хорошо известно. – с ухмылкой сказал сенешаль, – Я уверен, почтенный Скорвид скоро вернется.
– И возможно, с парой другой медведей на хвосте, – подмигнул Гройну тан.
Борода скрыла улыбку сенешаля, и он, поклонившись, направился раздавать новые указания гномам, только что прибывшим из лагеря.
Ульфредин еще немного походил вдоль берега, разминая ноги, а затем вернулся в лагерь и направился в свой шатер. Там его уже поджидал чрезмерно взволнованный Форинвальд. Стражник что-то шепнул магу и он, обернувшись, заковылял в сторону тана.
– Тан Ульфредин! – закричал он, едва не врезавшись в гнома, – Я кое-что нашел! Вам нужно взглянуть на это!
– Тише, Форинвальд. Черт тебя дери, ты весь лагерь на уши поднимешь. Говори спокойнее, что ты узнал?
– Мой тан, этот ключ, который вам удалось найти… а это именно ключ, так как вы могли заметить у него своеобразную форм…
– Форинвальд! – рявкнул на рунотворца Ульфредин, – Просто скажи мне, что это за ключ?
– О, нам лучше пройти в мою палатку. Там я покажу вам манускрипт, прихваченный мной из Берегонда. В нем упоминается о клане Седоруков и их творениях. Вы сможете своими глазами прочесть то, что мне удалось найти.
Произнеся это, Форинвальд загадочно улыбнулся и указал тану на стоявшую вдалеке небольшую палатку, а затем двинулся в ее направлении, тяжело опираясь на древний обсидиановый посох. Ульфредин последовал за ним. По дороге старый чародей все время что-то бубнил себе в бороду, но тан, как ни силился, расслышать ничего не смог.
В лагере, тем временем, становилось все оживленнее. В центре стоянки разжигались костры, и женщины уже занимались приготовлением ужина. Дети под присмотром стариков собирали вещи и раскладывали их по мешкам, готовя к переправе. Холодный восточный ветер сменился южным, и в лагере стало немного теплее. «Последнее тепло перед долгой зимой» – с грустью подумал Ульфредин. Снежный Предел – земля вечных морозов. Судя по тому, что успел рассказать ему принц Лоссар, снега в той долине выпадали часто, а оттепель была редка и краткосрочна. Сугробы наметает местами выше человеческого роста, а ледяной ветер способен содрать с лица кожу. «Скорвид, с его любовью к Селевъярдуу, будет в полном восторге».
Тем временем, они прибыли к палатке мага. Старик отодвинул полог и жестом предложил тану войти. Полумрак и едкий запах неизвестных зелий окутал Ульфредина. Он прошел через небольшое открытое пространство посреди моря разбросанных по земле колб, ингредиентов и страниц с неразборчивыми записями. Следом за ним вошел сгорбленный маг.
– Прошу вас, мой тан, присаживайтесь, – торопливо указал Форинвальд на низкий расшатанный табурет.
Тан хмуро покосился на видавший виды стул и решил постоять. Старик преодолел завалы в углу палатки и, добравшись до стола, стал шарить по нему руками, словно пытаясь найти что-то на ощупь. Ульфредин внимательно и настороженно следил за ним.
– Здесь, – бормотал рунотворец, – Он где-то здесь, сейчас.
– Форинвальд, – тихо позвал старика тан.
– Мгновение, мой тан! Я оставил его где-то здесь. Вот растяпа. Я же точно помню, что положил его сюда. – Старик продолжал неловко перебирать все попавшиеся на столе вещи, некоторое время вертя их в руках и отбрасывая в сторону.
– Ах, вот он! Вот он, мой тан! – вдруг воскликнул маг.
Он все так же стоял возле стола, спиной к Ульфредину и воздев руки вверх, сжимал в пальцах мерцающий предмет.
– Форинвальд. Повернись и посмотри на меня, – строго сказал тан.
Старик затих и опустил руки. Затем он медленно развернулся.
– Вы верно заметили, повелитель. Мои глаза… Реликвия забрала их. Ну, то есть, глаза на месте, однако я ими почти не вижу. Я догадывался, что его свет не безопасен, но другого пути изучить его нет и быть не может. Я принял все меры предосторожности и все таки ослеп.
Форинвальд грустно улыбнулся и опустив замутненные глаза, тяжело прошел мимо изумленного Ульфредина.
– Да чтоб тебя, – с горечью проговорил тан. – Ты чем думал, старик? Считаешь, это было разумно? Ты, единственный рунотворец в этом походе, сознательно лишил себя важнейшего для твоего ремесла инструмента. Зрения! И ради чего? Ради жалкой безделушки, коих Седоруки наделали десятки тысяч!
Ульфредин раскраснелся и заходил взад-вперед, топча коваными сапогами стеклянные сосуды и прочий хлам. Затем остановился и, резко повернулся к старому магу, стараясь изо всех сил сдержать подступающий гнев.
– Говори, маг, что ты узнал? Клянусь бородой, если это что-то не представляющее ценности, то я произведу тебя в летописцы и ты до скончания жизни будешь сидеть в окружении пыльных фолиантов, не имея возможности даже перечитать их!
– Не самая страшная участь, мой господин. Но вы правы. Я не должен был так рисковать. Уверенность в собственном опыте и навыках пересилила страх, и я прочитал эту реликвию. Скажите, тан Ульфредин, что вы знаете о Шутках Седоруков?
– То же, что и все, – раздраженно сказал тан, – коллекция игрушек, созданная кланом Седоруков в их вотчине в Сапфировых горах.
– Верно, верно. Но у этих было одно важное отличие, о котором знают далеко не все. Вы слышали что-нибудь о нем, мой господин?
– Говори, старик, – Ульфредин уже начинал терять терпение, – Говори все, что знаешь и быстрее.
– Во все свои изделия и головоломки, Седоруки прятали небольшие безделушки. Каждая несла в себе кусочек их истории и обычаев. А разгадывая секреты таких игрушек, другие гномы больше узнавали об их великом клане и его богатой истории. Как вы верно заметили, Седоруки успели создать десятки, да что там, сотни тысяч таких головоломок. И в каждую был вложен особый предмет. Эти безделушки не несли в себе каких бы то ни было сверхъестественных свойств. В некоторых шарах предметы повторялись. Это могли быть наконечники ферральных стрел, кольца Десяти Невест, око Арольфа и многие другие предметы, так или иначе что-то значащие для клана изобретателей. Но эти все игрушки были сделаны лишь после того, как Седоруки в совершенстве овладели мастерством их создания. В наше время все их творения называют Шутками Седоруков, но это заблуждение! Шутки это лишь несколько игрушек. Все они носят форму шара, но в отличии от своих более поздних собратьев содержат в себе отнюдь не жалкие символы истории. В четырех самых первых шарах когда-то были заключены древние артефакты, принадлежавшие верховным владыкам Сапфировых гор!
Ульфредин стоял с каменным выражением лица и не сводил глаз с мага. Тот протянул в открытой ладони сияющий во мраке палатки кристалл. Тан медленно подошел к магу и взял ключ из его ладони. Взгляд Ульфредина снова был прикован к прекрасному предмету. Таинственно мерцающие вкрапления на поверхности ключа притягивали взгляд, заставляя подносить его все ближе и ближе к глазам.
Хех, верно, мой тан. – гном одарил тана щербатой улыбкой.
– Нет, друзья мои. – твердо сказал тан, – На пути сюда я потерял уже достаточно воинов. Вы вызвались идти со мной через все невзгоды, что уготовил нам этот нелегкий путь, и я не могу рисковать вашими жизнями, стоя на пороге нашей цели. Вы заслужили шанс увидеть наши новые чертоги, для создания которых ваши руки пригодятся гораздо больше, чем сейчас, на этом берегу.
– Тан Ульфредин, вы что, собрались биться сами? – изумленно воскликнул другой воин. И гвардейцы снова взорвались неодобрительными возгласами.
– Тихо! – громыхнул тан. – Я ценю храбрость и самоотверженность каждого из вас, но решение мной уже принято. Я лично буду биться с валкаром. А потом сам поведу вас на север.
Гномы, окружившие своего тана, скорбно молчали. Ульфредин развернулся и медленно направился в сторону валкаров. Бросив взгляд на реку, он увидел, как плот, переполненный вооруженными до зубов бойцами, неумолимо сносило течением обратно, в сторону западного берега. Там, на самом берегу собрался весь его клан. Гномы молча наблюдали за происходящим, и на лицах каждого из них читались отчаяние и мрачная решимость. «Значит другого выхода нет… Тем лучше» – подумал Ульфредин и прибавил шагу.
Вокхог, все это время наблюдавший за Ульфредином, махнул рукой стоявшим позади валкарам, и в их рядах раздался радостный лай. Через некоторое время толпа раздалась и вперед вышел огромный валкар с лохматой желтой шерстью. Все его тело покрывали шрамы и даже морда была изрыта глубокими бороздами от чьих-то когтей. В руках валкар держал большую черную, как смоль, дубину с торчащими из нее острыми пожелтевшими костями. Издав низкий утробный рык, он рванул к своему вождю. Пробежав мимо него, громила остановился перед Ульфредином, клацнув челюстями у самого его лица. Гном, стерпев страшное зловоние из пасти валкара, перехватил топор в правую руку и невозмутимо положил его себе на плечо.
– Асх, наут вахнарр оз хизарр! – скомандовал Вокхог, и здоровенный валкар, медленно пятясь, отошел назад и встал рядом со своим вождем.
– Ты этим хотел меня напугать, валкар? – презрительно произнес Ульфредин. – Я в ужасе от одной мысли, сколько нужно еды, чтобы такое прокормить. Но если ты рассчитывал, что у меня подогнутся колени и я расплачусь как девчонка, моля о пощаде, ты зря надеялся.
– Где твой воин? – ледяным голосом спросил Вокхог.
– Он перед тобой.
Ты биться сам? Ты не бояться оставить свой народ один, без свой вождь?
– За них не бойся. Если придется, выберут другого, – хмуро ответил тан гномов.
Вокхог махнул рукой Ауфу и тот направился в сторону остальных валкаров, уводя за собой постоянно оглядывающегося Скорвида. Затем вожак встал между Ульфредином и жутким валкаром и, посмотрев на тана, произнес:
– Повелитель клана Ульди, я знать зачем ты сюда прийти. Ты и твой племя, вы все быть изгнан из родных земля. И теперь вы здесь, требовать земля, который не есть ваш. Я понимать твой злость, Ульди, я понимать твой страх. И я дать тебе шанс найти здесь дом. Но наш традиция должен быть соблюден. Если ты выжить, то в следующий раз мы говорить с тобой как соседи.
Затем вожак повернулся к огромному валкару и положил ему руку на плечо.
– Гхау фар насс везерр ун, Асх. – сказал вождь.
Асх опустил дубину и забил кулаком себе в грудь, протяжно завыв.
Вокхог пошел прочь от двух воинов. Ульфредин поднял топор и снова вынул из-за пояса кинжал. Асх сжал в лапах дубину, зарычал, не сводя с гнома глаз, и слегка согнул ноги в коленях, словно готовясь к прыжку. Затем все началось.
Рык валкара прервался. Его ноги оторвались от земли и он метнулся в сторону гнома, в прыжке размахнувшись дубиной. Ульфредину, не ожидавшему подобной прыти от противника таких размеров, едва удалось поднырнуть под валкара и он, кувыркнувшись по земле, вскочил на ноги. Валкар заскользил по грязи и приземлился неподалеку, обернулся и с ревом бросился на гнома. Ульфредин выждал, пока валкар наберет скорость и, отскочив в сторону, наотмашь полоснул зазубренным кинжалом по руке Асха. На грязную, заливаемую дождем землю, упала первая кровь. Взревев, Асх сделал широкий взмах дубиной и Ульфредин, видя, что уйти от нее не удастся, попытался отклонить удар топором. Раздался холодный лязг и сила, вложенная валкаром в этот взмах, отбросила гнома в сторону. Ульфредин посмотрел на левое предплечье, увидел разорванные звенья кольчуги и почувствовал, как по руке предательски растекается тепло. Асх втянул воздух и злобно оскалился, почуяв кровь гнома. Коротко разбежавшись, валкар занес дубину над головой, замыслив впечатать гнома в землю, но Ульфредин с воплем прыгнул в сторону, и удар жуткого орудия лишь разметал вокруг куски грязи.
В ушах гнома стучала кровь, словно сотня турнирных барабанов. Ему никак не удавалось восстановить дыхание. Они медленно кружили по мокрой траве. Ульфредин сконцентрировал взгляд на противнике, стараясь не упустить в его движениях ни одной мелочи. Он старался найти хотя бы одно слабое место, хоть одну брешь в защите валкара. Гном перестал замечать все, кроме своего огромного неприятеля. Рана на руке валкара оказалась незначительной и кровь уже остановилась. Противник казался неуязвимым.
Тогда, Ульфредин сплюнул и крепче сжал рукояти топора и кинжала. Он двигался по кругу, спиной вперед и полубоком к валкару. Вдруг он развернулся к Асху другим плечом, припав на одно колено. Через мгновение нескончаемый шорох дождя был заглушен ревом сорвавшегося с места гнома. Ветер шумел в ушах и грязь разлеталась под тяжелыми сапогами. Асх, увидев отчаянную атаку гнома, зарычал и бросился ему навстречу. Гигантская дубина пришлась снизу, по левому боку. Раздался хруст костей и жалобный звон разлетающихся стальных пластин нагрудника. Удар был столь сильным, что подбросил гнома вверх словно тряпичную куклу. Перелетая через Асха, Ульфредин внезапно извернулся и рука с топором опустилась вниз, вонзив темное лезвие в желтую шерсть на шее валкара. Благодаря неимоверным усилиям, гному удалось удержать рукоять, когда он падал на землю, и топор был вырван из раны громадного собаколюда.
По замершей в могильной тишине равнине прокатился вой, полный боли. Асх, держа свою страшную дубину в одной руке, второй зажимал рану, из которой обильно шла темная, густая кровь. Валкар резко развернулся и его пошатнуло.
Превозмогая жуткую боль в ребрах, гном встал и поднял с земли выскользнувший при падении кинжал. При каждом вдохе, его грудь пылала, словно в нее погружали раскаленный клинок.
Наконец Асх убрал руку от раны и, бросив на гнома бешеный взгляд, направился твердым шагом к нему. Ульфредин негромко застонал. Затем, собрав остатки сил в кулак, он пошел навстречу собаколюду, постепенно ускоряя шаг. Валкар атаковал широким взмахом, целясь гному в голову. Ульфредин поднырнул под дубину и, оказавшись справа от валкара, полоснул его кинжалом по бедру. Рыча, Асх повернулся и ударил гнома другой ногой в грудь. Ульфредин отшатнулся и тут же скользнул в сторону, нанеся валкару глубокую резанную рану на другой ноге. Асх снова завыл. Теперь его могучая палица рассекала воздух без остановки. Ульфредин пытался выйти из зоны досягаемости страшного оружия. Он надеялся заставить валкара больше двигаться и постепенно истечь кровью. И тот, предвидя такой исход, намеревался сокрушить гнома как можно быстрее. Валкар, ослепленный звериной яростью, двигался с такой сноровкой, что Ульфредин уже не надеялся его одолеть. Мощные взмахи дубины то шумно рассекали воздух, то отклонялись топором. Гном попытался проскочить мимо палицы и подобраться ближе к Асху. Однако тот вовремя распознал маневр и отклонил взмах так, что шипованный конец дубины несся прямо в лицо изумленному гному. Ульфредин едва успел направить топор наперерез оружию валкара и лезвие с глухим треском вгрызлось в твердое дерево. Удар гнома усилил инерцию палицы и выбил ее из лап валкара. Топор глубоко засел в обожженной древесине, и его рукоять тоже выскользнула из руки гнома. Огромные кулаки собаколюда тут же обрушились на Ульфредина сверху. Несколько ударов попали в голову и гном, не выдержав натиска, упал на землю. Асх, набросился на лежачего противника и нанес сразу несколько мощных тычков в лицо. Кровь тут же залила Ульфредину глаза. Блокировать удары громадного валкара было бесполезно – они были слишком сильны. Валкар занес кулак в очередной раз и вдруг заметил, что противник больше не сопротивляется. Тогда он зарычал, сгреб гнома за кольчугу и притянул к себе, намереваясь перегрызть ему горло.
В это мгновение, в громадную забрызганную кровью голову, вонзился широкий зазубренный кинжал. Асх уставился на гнома не верящими глазами, и тот из последних сил провернул клинок в черепе врага. Глаза валкара помутнели, он обмяк и повалился вперед, погребая под собой своего противника.
Ульфредин хрипел, превозмогая невыносимую боль. Он лежал в грязи под дождем, что холодным потоком омывал его израненное лицо. Он почти не чувствовал рук и ног. Под тяжестью мертвого валкара он практически не мог дышать. Однако Ульфредину все это было не важно. Он был жив. Он жил, и более не думал ни о чем, кроме стального серого неба и шуме дождя.
Рядом послышалась какая-то возня. Тан повернул голову в сторону и сквозь кровавую пелену перед глазами разглядел окованный железом гвардейский сапог. Затем внезапно наступила потрясающая легкость. Воздух ворвался в легкие гнома и его взгляд немного прояснился. Ульфредин понял, что с него стянули труп Асха. Шум в ушах немного стих и он расслышал голоса своих солдат. Голова кружилась и пылала от боли. Тан водил по сторонам взгляд, пытаясь отыскать хоть одно знакомое лицо, но его взор снова померк. Перед тем как провалиться во тьму, Ульфредин разглядел на фоне неба темный силуэт валкара.
– Добро пожаловать, повелитель клана Ульди. – произнес Вокхог.
Глава 3. Небесные всадники
Яркая полоска света расчертила непроглядную тьму перед замутненным взором тана. В полутьме мелькнул силуэт, а затем свет исчез. Гном понял, что лежит в шатре. В воздухе витал едкий спертый запах и было очень душно. Ульфредин различил какое-то движение перед глазами. Кто-то кряхтя возился подле него, шурша бумагой и позвякивая склянками. Голова тана раскалывалась и каждый звук, лишь усугублял эту боль. Он приподнял руку и поднес ее к лицу, едва коснувшись его пальцами. Кожа восприняла прикосновение так, будто к ней приложили раскаленные угли. Ульфредин охнул.
Тут же возня прекратилась. Полог шатра снова откинулся и гном отвернул голову от нестерпимо яркого света. Его глаза беспощадно слезились.
– Гройн! – раздался знакомый скрипучий голос. – Гройн, поди сюда быстрее!
Через минуту в проходе мелькнула вторая тень, и все вокруг снова погрузилось во мрак.
– Что случилось? – раздался гулкий бас сенешаля. – Он очнулся?
– Приходит в себя. – ответил голос, как уже понял тан, принадлежащий Форинвальду.
Прямо над головой Ульфредина раздалось шипение и помещение наполнилось слабым отсветом масляной лампы. Тан повернул голову на голоса и увидел два размытых светлых пятна, мигающих в отблесках пламени.
– Могучие предки, – тихо проговорил Гройн, – Даже глаз не видно.
– Охотно верю, – пробормотал рунотворец и принялся мешать в миске вязкую желтую субстанцию. – Я обработаю отеки мазью, но пройдет пара дней, прежде чем он начнет походить на самого себя.
Ульфредин попытался позвать Гройна, но слипшиеся от запекшийся крови губы треснули, и гном душевно выругался. Гройн заулыбался и похлопал Форинвальда по плечу.
– Мой тан, – обратился сенешаль к Ульфредину. – Ваш народ гордится вами. Об этой битве сложат множество песен. Я лично слышал уже две!
– Гройн, – прохрипел тан.
– Слушаю, повелитель. – отозвался сенешаль.
– Где Скорвид?
– Мастер-скаут у валкаров, повелитель.
– Что?! – зашипел Ульфредин. Он даже было приподнялся, но его тело окатила волна тягучей боли, и он снова рухнул на походную кровать. – Почему его не отпустили? Где эти грязные твари?
– Что вы, повелитель! Мастер Скорвид был освобожден сразу, как только пал громадный собаколюд. Мы еще с другого берега видели, как он вместе с гвардейцами стягивал с вас тушу валкара. Сейчас он отправился к их вождю на переговоры от вашего имени.
Ульфредин вздохнул, не скрывая великого облегчения. Форинвальд отошел в другой конец шатра, а затем вернулся и грубо приподняв голову тана, подложил под нее вторую подушку.
– Пообщались и хватит, – проскрипел рунотворец. – Гройн, мне нужен один из твоих парней для мелких поручений. Найди кого-нибудь посмышленее. Его услуги мне понадобятся… хм… на неопределенное время. Пусть сразу принесет ведро воды и горсть речного ила.
Сенешаль на мгновение задумался, а потом коротко кивнул Форинвальду. Затем он встал, повернулся к тану и, вытянув руки ладонями вверх, поклонился.
– Предки преисполнились гордостью за вас, повелитель. Вы подарили нам новый дом. – сказал Гройн и, резко развернувшись, покинул шатер.
Форинвальд поставил лампу на прикроватный ящик и, макнув пальцы в странную желтую смесь, стал осторожно наносить ее на лицо тана. От смеси шел резкий запах неизвестных тану трав. Ульфредин ожидал, что процедура будет болезненна, но, к его удивлению, мазь приятно холодила кожу. Тупая ноющая боль в правом боку постепенно стихла и дышать стало легче.
– Как… Как дела, Форинвальд? – хрипло произнес тан.
– Все закончилось лучше, чем мы опасались – произнес в ответ рунотворец. – Кровопролития удалось избежать, хотя обстановка остается довольно напряженной. Вождь валкаров пока держит свое слово. Сразу после поединка, он приказал своей стае отойти назад, в сосновую чащу. Из того, что я слышал, валкары были не слишком-то этим довольны, но своему вождю подчинились.
Форинвальд замолчал, отставил пустую миску на прикроватный ящик и кряхтя поднявшись на ноги, направился к противоположной стенке шатра, где стоял его небольшой алхимический стол. Там он взял небольшой мешочек и высыпал щепотку темно-синего порошка на квадратную железную пластинку с загнутыми вверх углами. Затем рунотворец что-то тихо шепнул над порошком, и тот задымился, а потом ярко вспыхнул, на миг залив шатер мистическим голубым светом.
– Давно Скорвид отправился к ним? – спросил Ульфредин.
– Через день, после вашей победы над собаколюдом, повелитель. – ответил Форинвальд, положив сверху на загнутые края пластины почерневшую железную решетку, так, что она оказалась прямо над трепещущем голубым пламенем, – Он пробыл подле вас весь день, хотя его раны тоже требовали ухода и покоя. А после, в лагерь явился еще один валкар. Черный как смоль, он был в три раза крупнее самого большого нашего гвардейца. Хоть и не такой огромный, как тот, что погиб от вашей руки. Он представился Ауфом, и потребовал выполнения заключенной между вождями договоренности. А именно, переговоров между вами, повелитель, и их вождем Вокхогом. Несмотря на все мои увещевания, мастер Скорвид оставил Гройна за главного, и взяв с собой кого-то из своих скаутов, отправился на север.
Форинвальд снова прервался, скрывшись за нагромождением деревянных ящиков, коими была заставлена добрая половина шатра. Какое-то время Ульфредин слышал лишь грохот и приглушенное ворчание, но вскоре, в неярком свете лампы снова замаячило седобородое лицо рунотворца. Он вернулся к столу, держа в руках две стеклянные емкости. На железной решетке тут же появился маленький медный котелок. Он был весь покрыт царапинами и сколами. С одного его бока торчала маленькая литая ручка, вторая же не уцелела за долгие годы использования. Старый гном вылил в него содержимое одной склянки, затем второй. Из котелка раздалось тихое шипение и жидкость почти сразу закипела. Шатер наполнился потрясающе приятной смесью ароматов мяты и шалфея. Ульфредин с изумлением понял, что теперь может дышать полной грудью не испытывая при этом мучительной боли. Он закрыл глаза и расслабил все тело, наслаждаясь каждым вдохом божественно прекрасного запаха. Благословенный сон наконец поглотил его в своих целительных объятиях. Форинвальд склонился над лицом тана, вслушиваясь в его спокойное ровное дыхание. Удовлетворенно хмыкнув, старый гном вернулся к столу.
В этот момент полог шатра распахнулся и вошел молодой коренастый гном с черной гривой непослушных волос и короткой бородой.
– Мастер Форинвальд! – воскликнул он, – По приказу сенешаля я поступаю в ваше распоряжение.
Он снял с плеча большой бурдюк с водой и поставил его у входа. Затем отцепил с пояса мешочек и протянул его старому магу.
– Ил и вода? – проскрипел рунотворец, уставившись невидящими глазами на гвардейца.
– Так распорядился мастер Гройн.
– Замечательно. Как твое имя, солдат? – спросил Форинвальд.
– Хальдор, господин. – ответил гном.
– Что ж, Хальдор, ты знаком с таинством рун или алхимией?
– На тренировках нас учили использовать грозовые и огненные руны, но…
– Ба! Это все ваши военные фокусы. Я спросил, что ты на самом деле знаешь об искусстве рунотворчества?
– Боюсь ничего, господин. – слегка виновато отозвался Хальдор.
– Прекрасно! – улыбнулся сквозь бороду Форинвальд. – Ты подойдешь как нельзя лучше. Ты в кольчуге?
– Да, господин.
– Снимай. – сказал старик и отошел в сторону, чтобы снова погрузиться в гору всевозможного хлама. Спустя минуту возни в ящиках, Форинвальд вернулся и протянул Хальдору бесформенный комок шерстяной ткани. – Моя старая мантия. Надень это. Мы будем работать с опасными веществами, так что лучше носить такую одежду, которую в случае чего можно очень быстро сбросить с себя. И давай, пошевеливайся! До наступления ночи нам нужно многое успеть.
* * *
Кольчуга Хальдора лежала, свернутая в ногах спящего тана Ульфредина. Сам молодой гном запахнулся в великоватую для него серую мантию и стоял у выхода из шатра, бросая любопытные взгляды на лежащего в забытьи правителя. Форинвальд трудился над кипящим медным котелком, будто позабыв о своем новом помощнике. Он то подливал в котелок неизвестные зелья, то бросал в него какие-то травы. При этом, из недр котелка каждый раз начинал валить густой маслянистый дым, с головы до ног обволакивавший рунотворца. Внезапно Форинвальд обратил невидящий взор на заскучавшего было гнома:
– Где вода, Хальдор?
– Здесь, мастер. – гном поднял с земли наполненный бурдюк и подошел с ним к столу учителя.
– Выливай ее в котел, – потребовал Форинвальд, – Смелее, это всего лишь вода!
Хальдор подчинился. Он с усилием извлек из горлышка пробку, поднял тяжелый бурдюк над котелком и стал осторожно подливать в него воду. Как только уровень воды достиг краев, гном вернул пробку на место.
– Можешь его убрать, – сказал Форинвальд. – Больше вода нам не понадобится. Ты принес речной ил, как я просил?
– Да, господин, – Хальдор снова снял с пояса небольшой мешочек и протянул магу.
– Замечательно! Нам нужно высыпать его на такую ткань, которая не пропустит сквозь себя песчинки. И в то же время, она должна легко пропускать воду. Хм, дай мне подумать. – Форинвальд почесал длинную седую бороду. Его лоб нахмурился, а губы тихо бормотали слова, которые Хальдор не смог разобрать.
– Ага! – вдруг воскликнул рунотворец, победно вскинув указательный палец вверх, – Мне кажется, я понял, что нам нужно, юный Хальдор. Пару лет назад, во время Пивной Недели, один торговец из Альторгора слег с неизвестной хворью. Тогда мне удалось выгнать из его крови заразу, за что он отблагодарил меня плащом из самого дорогого шелка, который только можно найти к востоку от Титанова Хребта. Кажется, купец назвал его осфирским шелком. Я слышал о жителях пустынь из далеких южных земель Осфирии, которые носят одежду из этой ткани. Так они защищают себя от песчаных бурь, что терзают их край. – Форинвальд в очередной раз направился к беспорядочному складу в углу шатра. – Этот плащ хорошо послужил мне в качестве источника половых тряпок, однако я точно помню, что оставался еще небольшой лоскут.
Покопавшись немного в ящиках, старый гном вернулся к столу, неся в руках кусок грязной, засаленной ткани, по которой уже вряд ли можно было угадать ее первоначальный цвет. Рунотворец протянул Хальдору открытую ладонь, и молодой гном вложил в нее мешочек с речным илом. Форинвальд расправил тряпку и постелил ее на стол. Затем, ловко орудуя скрюченными пальцами, старый маг развязал мешочек и высыпал содержимое на ткань. Мокрый ил комьями вывалился на тряпку и Форинвальд надежно обернул его краями ткани. Теперь ил снова находился в некоем подобии мешочка, и рунотворец, держа его за край, чуть выше наспех завязанного простого узла, поместил мешочек в кипящий котел. Край тряпки он привязал к единственной литой ручке котелка.
– Ну вот и славно, – сказал старый гном. – Теперь, ил должен пробыть в кипящем отваре не меньше трех часов. Только так он обретет нужные целительные свойства.
Форинвальд уставился белесыми глазами в пустоту и простоял так какое-то время. Затем он внезапно воскликнул:
– Хальдор!
– Слушаю вас, мастер Форинвальд, – едва не подпрыгнул от неожиданности молодой гном.
– Почему ты молчишь? Мне уже подумалось, что ты ушел.
– Я все это время был здесь, господин.
– Как интересно, – сказал рунотворец, – Мне казалось, что я попросил Гройна оторвать тебя от службы не для того, чтобы ты просто «все это время был здесь». Как ты считаешь?
Хальдор в недоумении склонил голову.
– Я здесь, чтобы исполнять ваши приказания. Так мне велел почтенный Гройн. Но я не был отозван со службы, господин.
– Вот как? Почему это?
– Я пока не служу в гвардии тана. Мой воинский путь начался совсем недавно. Я был назначен хускарлом могучего Бервидольфа, пока его не сразили гоблины в недавней битве.
Старый рунотворец задумчиво закивал.
– Да, да, я помню этого темноволосого воителя. – проговорил старик. – Он был из той редкой породы гномов, что обликом и поступками был похож на могущественных воинов древности. Его гибель это серьезная утрата для всех нас. Скажи мне, Хальдор, как он погиб?
– Три гоблина сложили головы, чтобы обманным маневром дать возможность двум другим лишить его оружия и истыкать копьями. Он умер, стиснув руки на зеленой шее одного из них. Тот гоблин задохнулся, так и не выбравшись из железной хватки мертвого Бервидольфа.
– Достойная смерть, – тихо, но восхищенно проговорил Форинвальд.
– Воистину так, – согласился Хальдор, – Вот только теперь, после его гибели, мне некому служить. У всех гвардейцев есть хускарлы, а меня скорее всего переведут в инженерный батальон, как только он будет создан.
– То есть как, некому служить? – удивленно воскликнул Форинвальд. – Вот теперь я понял, почему ты тут столбом стоишь. До тебя еще не дошло, зачем тебя сюда прислали?
– Мастер-сенешаль приказал мне поступить в ваше полное распоряжение, и … – глаза Хальдора округлились, – Это значит… Значит, я теперь буду служить вам, господин?
Форинвальд отошел от стола и повернулся к Хальдору лицом.
– Признаться, я надеялся, что Гройн пришлет ко мне кого-нибудь более сообразительного. Скажи мне, юный Хальдор, кого ты перед собой видишь? – тихо спросил он.
Гном внимательно оглядел старого мага с ног до головы и неуверенно произнес:
– Передо мной вы, мастер Форинвальд. Единственный рунотворец Берегонда, выживший после его падения.
– Верно. Но это еще не все. Перед тобой дряхлый старик, на исходе жизни умудрившийся лишить себя самого ценного для гнома его профессии дара. Я слеп, юный Хальдор, и теперь я лишь тень былого Мастера рун, о коем ходило столько занятных историй.
– Я слышал об этом. Мне жаль, мастер Форинвальд, – проговорил Хальдор.
– О, пустое это, – отмахнулся старик, – Я достаточно повидал за четыре с половиной века жизни, пора уже дать глазам отдохнуть. – он горько рассмеялся. – Жаль только, что эта напасть губительно сказывается на моих прямых обязанностях. Я думал, что справлюсь со своей работой не смотря на слепоту, но это оказалось не так. Похоже, что мой век творить подходит к концу. Раньше я не беспокоился о том, кто продолжит это дело после моей смерти. Теперь я понимаю, что весь труд моей жизни, весь опыт накопленный почти за восемь сотен лет учебы и исследований, все это может кануть в вечность, из-за моей преступной недальновидности. И сейчас я могу лишь надеяться, что еще не слишком поздно все исправить. Так скажи мне, Хальдор, хочешь ли ты участи лучшей, чем провести всю жизнь во взрывотряде, ожидая того дня, когда ты просто не вернешься из шахт? Хочешь ли ты учиться вещам, недоступным для умов простых гномов? Обрести цель, которая проведет тебя через всю жизнь к сияющим вершинам славы и почета? Скажи мне, Хальдор, чего ты на самом деле хочешь?
Хальдор выглядел ошеломленным. Слова старого рунотворца гулким эхом отдавались в его голове. С самого раннего детства отец готовил его к военной службе. Его водили на детскую арену, уроки строевого боя, заставляли сидеть на лекциях по военной истории и искусству тактики. И если физические упражнения давались ему легко, как и любому гному, то просиживание штанов на бесконечной теории казалось невыносимой пыткой. Со временем, в голове Хальдора прижилась мысль о том, что однажды он поступит на военную службу и, если повезет, когда-нибудь сможет связать себя священной клятвой с Гвардией Берегонда.
Сейчас же настала пора посмотреть правде в глаза. С гибелью Бервидольфа дорога в гвардию ему была закрыта. Хальдору был дан шанс проявить себя, но он попросту не смог спасти жизнь своего господина. В таких случаях не часто дают вторую попытку. И перспектива оказаться в одном из взрывотрядов маячила перед Хальдором все отчетливее.
С другой стороны, ему представилась возможность стать учеником последнего рунотворца Берегонда! Подумать только! Конечно, это значило забыть о военной карьере навсегда, но перспективы были просто фантастические. Ведь рунотворцы – привилегированное сословие в любом гномьем обществе. Они присутствуют на советах и церемониях, имеют высокий доход от своего ремесла и пользуются уважением среди знати. Что там говорить, даже короли древности прислушивались к мудрым советам особенно выдающихся рунотворцев. Здесь нечего было и думать.
Хальдор поднял взгляд на старого мага и произнес:
– Служить вам – честь для меня. Я буду вашими глазами.
* * *
Скорвид негодовал. Вождь валкаров умудрялся проявлять фантастическое упрямство. Третий раз скаут требовал его аудиенции в глубине сосновой рощи, и третий раз угрюмые валкары-стражники давали ему от ворот поворот. Похоже, выбора нет и придется ждать, пока тан оправится настолько, что сможет сам явится на переговоры. Остается надеяться, что валкары за это время не передумают и не нападут на обезглавленную дружину гномов.
Прошло уже два дня с тех пор как Скорвид покинул лагерь, взяв с собой нескольких скаутов. Они остановились на опушке сосновой рощи, неподалеку от тропы, по которой валкары недавно выступили из леса на равнину. Дюжина гномов, сопровождавших Скорвида, разбила маленький лагерь на небольшом холме окруженном кустарником, разросшимся у основания могучих сосен. Большая часть скаутов занималась охотой и заготовкой дров для главного лагеря. Оставшиеся трое всюду сопровождали своего мастера, в том числе, во время долгих ожиданий перед очередной аудиенцией у вождя валкаров. Однако и в этот раз Вокхог остался непреклонен.
Скорвид со свитой уверенно двигались по едва приметной лесной тропе. Их стоянка была уже рядом, когда справа, в чаще леса, раздался шорох потревоженного кустарника. Скауты в один миг взвели арбалеты и направили их на источник шума. Треск ломаемого дерева приближался и вскоре зеленая стена зарослей раздвинулась. Среди кривых усеянных листвой и колючками ветвей показалась темная собачья морда.
– Ауф? – удивился Скорвид. – Ты что здесь делаешь?
– Я приглядывать за тобой, – оскалился валкар. На этот раз он предстал перед гномами без брони, в одних коротких кожаных штанах и с костяным кинжалом на поясе.
– Шпионишь для своего вождя? – прищурившись спросил гном, – Ну, ну. Сначала он игнорирует мои попытки худо-бедно провести переговоры, а потом посылает за нами своих ищеек. Ничего не скажешь, это очень гостеприимно. Прямо таки по-соседски!
– Вокхог не знать, что я здесь. Я прийти не по его воля.
– Вот как? Тогда зачем ты пришел?
Ауф внимательно посмотрел на Скорвида, затем на его людей.
– Не здесь, – сказал он и кивнул головой в сторону чащи, – Ты пойти сейчас со мной.
– Да что ты говоришь! Старина Ауф, наверное, ты не заметил, но я уже не являюсь вашим пленником. Я надеюсь, ты понимаешь, что это означает, верно?
– Я тебе не приказать. Я только просить тебя идти со мной. Ты отказаться, если желаешь. Но тогда ты никогда вновь не видеть свой оружие.
– Многострел… – изумленно проговорил Скорвид. – Так он у тебя?
– У нас, – поправил его валкар, – И ты получить его, если помочь нам.
Глаза Скорвида округлились и он заходил взад-вперед, шумно дыша и теребя седую бороду. Наконец он остановился, резко подскочил к Ауфу и уставившись в его желтые глаза прошипел:
– Чего же ты хочешь от меня, треклятый валкар?
– Не здесь. – повторил валкар, снова мотнув головой в сторону чащи.
Старый скаут все так же пристально смотрел в глаза черного валкара.
– Я верну свой арбалет, Ауф, чего бы то мне ни стоило. Ты же это понимаешь?
Валкар кивнул и его морда снова растянулась в лукавом оскале. Скорвид бросил взгляд на своих гномов:
– Я так понимаю, им со мной нельзя. – сказал гном.
– Ты правильно понимать.
Скорвид тут же обернулся и махнул своему отряду рукой в сторону лагеря. Гномы озадаченно переглянулись, но задавать вопросов не стали. Скауты Берегонда являлись одними из самых преданных бойцов королевства. Их набирали из сирот, родители которых погибли в войнах с Пещерными Повелителями в глубинах подземелий. С самого раннего детства в них воспитывали верность и любовь к своим правителям и командирам. Такие как они, в любой момент могли пожертвовать собой ради своего предводителя. Их самоотверженность уступала только их дисциплине. Она у них была безупречна. Во время затяжных подземных войн, судьбы целых армий и городов зависят лишь от выдержки и хладнокровия тех, кто идет в авангарде гномьего воинства, скрываясь во мраке пещер и неся смерть врагам королевства хитроумными ловушками и внезапными нападениями из засады. С падением Берегонда наступил закат для доблестной Гильдии Скаутов. Сотня стрелков, возглавляемых Скорвидом, – это все, что осталось от тысячи арбалетов. Теперь они единственные, кто способен возродить традиции Ордена и передать их следующим поколениям. И в этом деле их верность должна уступить дисциплине.
На этот раз бой не начался. Парелл открепил от пояса страховочную цепь, перекинул ногу через луку седла и тяжело громыхнув броней спрыгнул на землю. Несмотря на тяжесть массивных доспехов рыцарь двигался удивительно легко и даже в некотором роде грациозно. Он был высок и могуч, а доспехи и вовсе придавали ему величественный вид. Подойдя к гному, капитан снял шлем и коротко поклонился. Темные длинные волосы рассыпались на его плечах. Гном увидел, что под шлемом скрывалось юное, но мужественное лицо. Серо-зеленые глаза воина смотрели ясно, и при этом несколько виновато.
– Прошу меня простить, господин Скорвид. – тихо, но твердо произнес капитан. – Я бываю невыносим, мне часто ставят это в укор и младшие и старшие чины нашего ордена. Однако же, зла я не желаю, ни тебе, ни этим… дикарям. – сказал юноша бросив короткий взгляд на сгрудившихся поодаль валкаров. – С рассветом мы облетели все окрестности и собирались было возвращаться назад, когда мой Когтегор заметил валкаров на этой самой поляне.
Гном недоверчиво посмотрел на капитана. Он слишком хорошо знал людей, чтобы чувствовать, когда те лгут, особенно так неумело как этот зеленый юнец. Скорвид понял, что как раз присутствие подчиненных и есть причина напускного высокомерия их командира. «Жалкая попытка молодого щенка придать себе веса за счет унижения других. И тем не менее старается не наживать себе настоящих врагов. Приспособленец и только. Такие, к сожалению, не редкость» – подумал гном.
– Зачем вы здесь? – спросил он Парелла.
– Нам было велено отыскать и доставить в лагерь гномов их сородича по имени Скорвид. Я понял, что мы нашли кого искали, когда увидел, как ты лежишь на земле прямо посреди шайки валкаров. Я хотел отдать приказ к атаке, но решил не рисковать. Мы думали, что они снова пленили тебя и держат в заложниках.
Скорвид шумно вздохнул и закатил глаза.
– И вы уже знаете… – сокрушенно проговорил скаут.
– Знаем о чем?
– О том, что я уже бывал у них… хм… в гостях.
– Да, нам поведал один из ваших. Я не запомнил его имени.
– Так вас послал принц? – спросил Скорвид.
– Да. Мы несли вести о группе странствующих музыкантов, на поиски которых его величество не пожалел ни средств, ни времени. Прибыв в ваш лагерь, мы и узнали от одного древнего старика о последних событиях и нездоровье вашего лидера.
– Ульфредин! – словно опомнившись воскликнул Скорвид, – Так ты говорил с Форинвальдом, нашим рунотворцем. Что он тебе рассказал? Тан Ульфредин, как он?
– Полагаю об этом ты сможешь спросить его и сам. Ведь это он послал за тобой, – усмехнулся юный рыцарь.
– Каменные недра! – взревел Скорвид. – Так чего же мы ждем? Я направляюсь в лагерь, – заявил гном и двинулся к валкарам за своими вещами и арбалетом.
Собаколюды расступились перед спешащим гномом, но тот едва ли обратил на них внимание. Его сердце было исполнено радости и великого облегчения. В последние дни он боялся даже гадать о дальнейшей судьбе своего повелителя и друга. Ибо ранения полученные им в бою стерпел бы далеко не каждый гном, будь он хоть трижды молод. А почтенный возраст тана и вовсе лишал всякой надежды на лучшее. Форинвальд всегда был оптимистом, но даже здесь его прогнозы звучали более чем сдержанно. Теперь слова молодого и заносчивого Парелла вырвали его из тяжких дум.
Скорвид торопливо закрепил на спине арбалет и взял с земли плащ, служивший ему постелью в последнюю ночь, когда на его плечо опустилась когтистая лапа. Гном вздрогнул, поднял голову и встретился взглядом с Ауфом.
– Не забудь. – только и проговорил валкар.
Скорвид посмотрел валкару в ярко-золотистые глаза, коротко кивнул и хлопнул его по плечу. Затем он накинул на плечи плащ и застегнул его на груди при помощи серебряной застежки в виде медвежьей головы. Накинув капюшон, гном направился было прочь от поляны, но его остановил голос Парелла:
– Так не пойдет, пешком слишком долго. У нас нет времени ждать, пока ты доберешься до лагеря своим ходом, гном. – юноша говорил громко, так что в его манеры вернулось некоторое высокомерие. – Мой Когтегор легко вынесет еще одного седока. Особенно такого небольшого. – закончил фразу Парелл, вызвав смешки своих соратников. Капитан Грифоньей Стражи жестом указал гному на своего огромного зверя. Скорвид нерешительно направился к нему, но, поравнявшись с Пареллом, остановился.
– Сегодня я тебя прощаю. Но ради горных вершин, пожалуйста, пошути так же завтра. – бросил гном человеку и более уверенным шагом подошел к терпеливо возвышавшемуся на поляне грифону.
Зверь издал пронзительный крик и склонил голову набок, стараясь разглядеть невысокого незнакомца, подошедшего к нему вплотную. Рыцари оставались в стороне и с любопытством наблюдали за гномом.
Скорвид протянул руку к грифону, и тот, к удивлению всадников и ужасу валкаров, склонил голову, позволив грубой мозолистой руке старого охотника прикоснуться к стальным пластинам его брони. Какое-то время они так и стояли, словно застыв во времени, не шевелясь и не издавая ни звука. Затем гном убрал руку и обернулся к капитану.
– Мы готовы. Ты с нами или нет?
Брови Парелла сдвинулись, а губы искривила недобрая улыбка. Он махнул рукой остальным воинам.
Всадники переглянулись и двинули грифонов по краю поляны. Парелл подошел к скауту и помог ему взобраться в седло. Затем молодой воин закрепил его ремнями к спинке седла и сам взгромоздился на спину Когтегора. Юноша умелым движением скрепил свои доспехи с броней грифона толстой стальной цепью, и схватив ее, словно поводья, двинул зверя вперед.
Валкары, убедившись, что всадникам ордена нет до них дела, поспешили скрыться в лесной чаще. Только Ауф остановился на самом краю поляны и посмотрел как взмывшие в воздух величественные силуэты легендарных рыцарей скрылись вдали, оставив после себя лишь ветер и свинцовые тучи.
Глава 4. Клинок и Знамя
Хальдор засучил рукава потрепанной мантии и со всей возможной осторожностью полез рукой в самое сердце колючего кустарника. Там, за буйно сплетенными шипастыми ветвями сноркса, как называли это растение странники Глухомани, виднелся темно-красный бутон. Это был круглый цветок, состоящий из плотно сомкнутых толстых лепестков, бордового цвета, увенчанный темным пятном аккурат в центре бутона. Око сноркса. Довольно редкое растение в самой Глухомани, а также на юге и в большинстве других земель Миртвальда. Как гласит справочник Североземья, этот цветок используется в приготовлении самых сложных лекарственных зелий из всех известных современной алхимии. Благо, что он подолгу сохраняет целебные качества даже в сорванном виде. На его поиски нередко снаряжают целые экспедиции, а лекарства, полученные при помощи него, могут позволить себе лишь самые состоятельные жители королевств. Форинвальд сказал, что за один бутон ока сноркса на юге можно было выручить не меньше сотни золотых монет. Сумма приличная. На эти деньги в Берегонде можно было купить маленький домик или оплатить учебу в купеческой школе. В сумке гнома было уже три таких бутона.
«Удивительно, что жители Алтареса сочли эту землю такой бесполезной» – подумал гном. Стиснув зубы, он потянулся вперед и схватил красный цветок. В тот же миг от его неосторожного движения несколько колючих стеблей впились в руку, и гном охнул. Он попытался было аккуратно вытащить пострадавшую конечность из чрева куста, но колючки плотно зацепились за кожу, и его действия только ухудшили ситуацию. Пот стекал по лбу гнома, он шумно перевел дыхание. В конце концов, выругавшись на чем свет стоит, Хальдор рванул руку к себе, с треском таща за ней колючие ветки.
Неподалеку, с ветвей невысоких редких деревьев вспорхнула стайка птиц, испуганная диким воплем, полным искренней досады и боли. Хальдор качался взад-вперед, прижимая к груди израненную руку и продолжая сквозь зубы охаживать злосчастный куст крепкими выражениями. Ощупав здоровой рукой пояс, гном снял с него маленький мешочек, издававший резкий, но приятный запах экзотических трав, похожих на мяту. Это были остатки целебной мази, которую Хальдор изготовил под руководством Форинвальда для тана Ульфредина.
Поспешно развязав узел, молодой гном зачерпнул пальцем едва ли не все содержимое мешочка и обильно нанес мазь на исполосованную руку. В тот же момент он почувствовал будто горящая от боли кожа погрузилась в холодную воду. Боль стихла почти сразу, и Хальдор перевел дух. Продолжая втирать мазь, он внимательно осмотрел порезы и решил, что несмотря на их глубину, в швах все же нет нужды. После обработки ран мазью гном оторвал кусок грубой ткани от полы своей мантии и перевязал пострадавшую руку.
Удовлетворенно осматривая перевязку, Хальдор внезапно услышал отдаленный звук, напоминающий орлиный крик. Гном встал на ноги и посмотрел на северо-запад, откуда, как ему казалось доносился, этот неясный звук. Среди тяжелых грозовых туч его глаза не смогли разглядеть ничего. Лишь редкие вспышки молний вдалеке, над вершинами Гранитных гор, предвещающие бурю или сильный снегопад. Крик раздался снова. Однако теперь он звучал ясно и прямо над головой гнома. Хальдор поднял глаза вверх, и в этот самый момент из темно-серого одеяла туч вырвались одна за другой пять крылатых фигур. Они стремительно летели на юг, то выныривая, то снова скрываясь в толще пасмурных облаков. Гном так и стоял рядом с колючим кустом, провожая взглядом исчезающий вдали летучий отряд. Эти силуэты были однозначно знакомы юному гному, и он вспомнил где впервые увидел нечто подобное. Ведь это было совсем недавно, когда караван пересек границу Алтареса и вошел в Остролиственные Долы. Тогда гномы и увидели такую фигуру, парящую над пиками Лентрийских гор. Мастер Скорвид рассказал в тот день самым любопытным гномам, в числе которых был и Хальдор, об ордене Грифоньей Стражи. Тот рассказ вместе с видом величественного существа, парящего в небесной выси, произвели на юный ум неизгладимое впечатление. Хальдор и сейчас не верил, что над его головой только что пронесся отряд рыцарей Грифоньей Стражи.
– Забери меня камень, – выдохнул он наконец, не отрывая глаз от стального неба, в котором несколько мгновений назад скрылся последний грифон. – Но… куда они… Ба! Да они летят в лагерь! – Хальдор хлопнул себя ладонью по лбу и бросился собирать брошенные на земле вещи.
Он подхватил висящую на ветке куста сумку и забросил в нее маленький стальной серп, пустой мешочек из-под целебной мази и аккуратно свернутый в ткани четвертый бутон сноркса. Убедившись, что ничего не забыл, гном со всех ног бросился на юго-запад к побережью реки, где был расположен их основной лагерь.
Хальдор исследовал равнину по указанию Форинвальда. Тот подробно рассказал ученику как выглядит око сноркса и как его лучше всего искать. Поначалу юный гном не мог обнаружить ни намека на искомое растение и постепенно отдалился от лагеря достаточно, чтобы из виду скрылась даже река. Теперь, чтобы вернуться, ему предстояло преодолеть чуть больше мили. Однако, он бежал довольно быстро, огибая редкие рощи чахлых карликовых деревьев. Тренировки в военной академии не прошли даром, и к удивлению самого гнома, он понял, как же ему не хватало простой пробежки с препятствиями по скользкой от росы траве. Хальдор, пожалуй, мог бы бежать быстрее, если бы не висящие на нем лохмотья, гордо именуемые Форинвальдом ученической мантией, и сумки, висящей через плечо, всякий раз подпрыгивающей выше головы Хальдора на поворотах.
Вскоре впереди показались столбы сизого дыма. Хальдор остановился, чтобы немного перевести дух, и шагом направился к скоплению шатров, растянувшемуся вдоль берега широкой реки. В нос ударил аромат жареного мяса и свежего хлеба. Часовой на окраине лагеря рассеянно махнул ему рукой, и Хальдор направился вглубь стоянки. Судя по тому, что половина лагеря опустела, грифоны были уже здесь и своим прибытием произвели самый настоящий переполох. Перед палатками лежали брошенные инструменты, а над кострами висели забытые давно кипящие котлы с похлебкой.
Впереди послышался шум множества голосов. Хальдор обошел палатку картографа Фурдара и вышел к просторной поляне образованной перед шатром тана. Почти все гномы были здесь. Большинство из них столпились поодаль, на краю площадки, с восхищением и страхом наблюдая за существами, занявшими почти все свободное пространство перед большим шатром. Из пяти могучих всадников, восседавших на грифонах, спешился лишь тот, чей шлем венчали серебряные крылья. У входа в шатер стояли тан Ульфредин и мастер скаутов Скорвид. Хальдор протиснулся вперед через столпившихся гномов и, как все, стал наблюдать за происходящим на поляне.
– Мы рады, что смогли вам помочь. – обратился к тану воин с крылатым шлемом, хотя в его голосе не было никакой радости. – Теперь же нам нужно заняться и своими делами. Я передам лорду Райну вашу благодарность. Возможно, нам еще предстоит видеться в будущем, так как командор нашего ордена приказал расширить территорию патрулирования, включив в нее Снежную Долину. В хорошую погоду, разумеется. Да, и кстати, насчет погоды. В Долине собирается буря. Мы видели в небесах грозовые тучи. Ваш друг это подтвердит. И если вам нужен мой совет, то я рекомендовал бы вам повременить с походом. Снежные бури в этой долине могут быть очень сильными и долгими. Эти земли безлюдны не без причины. Впрочем, может быть, валкары и подскажут вам как выжить в бесконечном снегопаде. – закончил капитан рыцарей и на лице его мелькнула злорадная ухмылка. Он коротко поклонился тану Ульфредину и взобрался в седло своего огромного грифона. Управившись с цепями, он подал команду своим собратьям, и грифоны двинулись по кругу поляны, разгоняясь и поочередно взлетая.
Гномы подались назад, не отрывая глаз от завораживающего зрелища. Когда же последний грифон с протяжным криком взмыл в небо и улетел вслед за другими, молчание, охватившее лагерь, наконец прервалось взрывом множества голосов. Все принялись бурно обсуждать увиденное, шумно восхищаясь легендарными птицами и их наездниками. Постепенно гномы начали возвращаться к своим делам и обсуждению новостей о снежной буре, надвигающейся из Долины.
Тан Ульфредин обменялся парой коротких фраз с мастером-скаутом и они скрылись в большом шатре. Хальдор стал выискивать в толпе своего учителя, когда за его спиной раздался скрипучий голос:
– Мальчик! Хальдор, ты здесь? Так и знал, что он запропастится с элементарным заданием.
– Вот же он! Давайте я помогу Вам, мастер Форинвальд. – раздался другой голос.
Молодой гном обернулся и увидел своего учителя, ведомого под руку рыжебородым квартирмейстером Дервульфом. Старик был одет в темную старую мантию, которую Хальдор раньше не видел. Глаза старого рунотворца были скрыты такой же темной повязкой из плотной ткани.
– Я здесь, учитель, – поспешно отозвался Хальдор.
Форинвальд повернул голову в сторону своего ученика и оттолкнул от себя Дервульфа. Тот недовольно хмыкнул и направился прочь, бормоча что-то о капризных, неблагодарных стариках.
– Итак, ты нашел то, о чем я тебя просил?
– Да, учитель. Четыре ока сноркса. Знаю, вы просили три, но уже на обратном пути в лагерь я нашел в ложбине еще один куст…
– Не тот случай, когда мое задание должно быть исполненным дословно. – нетерпеливо отмахнулся старик, – Держи их пока при себе, позже они нам понадобятся. А сейчас мы идем в большой шатер. Давай, помоги же мне, хватит стоять столбом!
Хальдор спохватился и повел старого гнома по направлению к шатру тана.
– Тан Ульфредин прислал за мной сенешаля, велел быть сию же минуту. Ба! Легко приказывать немощному, слепому старцу. – проворчал Форинвальд.
– Должно быть, всадники ордена принесли какие-то важные вести, – предположил Хальдор, осторожно обходя место, где, судя по всему, справил нужду один из грифонов.
– Да, пожалуй, что так. Наш повелитель обеспокоен. В последнее время происходят странные вещи, а ведь он едва успел прийти в себя после падения Берегонда. Сейчас на его плечах лежит огромный груз ответственности за гномов, которые, доверившись ему, пошли против воли Совета Танов и отправились в этот поход. Теперь наш тан терзается сомнениями, хватит ли ему воли и мудрости, чтобы провести свой народ через все препятствия, уготованные нам в пути. Впрочем, я слишком разговорился. Долго еще идти?
– Нет, учитель, мы на месте. Входите, я подожду вас у входа.
– Что? Нет, ты не понял меня, юный гном. Ты пойдешь со мной. Смелее, заходи же!
Гвардеец, дежуривший у входа в шатер, распахнул перед ними полог и учитель с учеником вошли внутрь. Хальдор был слишком удивлен, чтобы возражать рунотворцу. Он решил вести себя как можно незаметнее и сделал вид, что просто помогает старику передвигаться.
В шатре было гораздо теплее, нежели снаружи, где безраздельно властвовали все более суровые день ото дня ветры. Посреди просторного круглого помещения стояла большая жаровня, где все еще тлели несколько углей с прошедшей ночи. Хальдор уже слышал от одного из младших хускарлов, что с тех пор, как шатер тана посетил странный колдун, владыка приказал поддерживать огонь в шатре постоянно. Гвардейцы даже выстроили свое предположение, будто это был вовсе не колдун, а злой дух, который перевоплощался в людей и мог мгновенно перемещаться в ночной темноте. Хальдор, хоть и не был сведущ в подобных вещах, все же склонялся не воспринимать эти домыслы всерьез. Тем более, что сам Форинвальд их решительно не разделял.
Когда глаза молодого гнома привыкли к полумраку, он разглядел в дальнем конце шатра сидящего в массивном резном кресле тана Ульфредина. Рядом с ним стоял мастер Скорвид и они о чем-то тихо и напряженно говорили. Заметив вошедших, они прервали беседу.
– Почтенный Форинвальд, – кивнул старику тан.
– Приветствую тебя, владыка, – проскрипел в ответ маг. – Прости мне мою медлительность. С годами даже небольшие расстояния стали для меня настоящим испытаниям. Я пришел так быстро, как смог. Полагаю, у тебя есть новости о бродячей труппе, которая чуть не погубила наш поход.
– Верно. Капитан Грифоньей Стражи Парелл сообщил, что поиски музыкантов окончены. Их обнаружили на восточной окраине леса, в котором и была устроена засада гоблинов. Сначала патрули грифоньего ордена облетели половину королевства, но не смогли ничего обнаружить. Тогда лорд Саладор Райн приказал начать поиски с самого начала, от поля битвы, и призвал в помощь Лестранских егерей. Спустя день они обнаружили растерзанные трупы артистов.
– Рас.. растерзанные? – удивленно проговорил Форинвальд, – Кем?
– Скорее всего, гоблинами. – отозвался Скорвид, – Таким образом зеленокожие вымещают свою злобу за поражение. Когда любая армия этих дикарей, неважно будь то орки, огры, тролли или гоблины, терпит неудачу, то, отступая, они сметают на своем пути все, не особо разбираясь друзья перед ними или враги. В Осмарской войне дошло даже до того, что наголову разбитые отряды армии огров по возвращении в свою столицу разрушили ее до основания в приступе невообразимого гнева. Поэтому я склонен предположить, что артистов убили именно гоблины. Об этом говорят и следы пыток на телах.
– А что же сами зеленокожие? Их удалось найти?
Тан Ульфредин покачал головой. Скорвид ответил за него:
– К тому моменту прошло уже слишком много времени. Егери прошли по следам выживших гоблинов до Пограничного леса. Дальше никто идти не отважится. За этим сумрачным лесным массивом начинаются Угрюмы Топи. Они несут гибель всем, кто туда попадает. Валкары говорят, что стародавние времена они ссылали туда своих преступников, в качестве страшнейшего наказания. – Скорвид погладил седую бороду и продолжил – Не думаю, что гоблины еще живы. В тех местах таится истинное зло, от которого не будет пощады никому.
– А что насчет колдуна? Его имя, кажется, Неандр? – спросил рунотворец.
– Так он мне назвался. – угрюмо сказал Ульфредин, – Нет, его среди убитых не было. Я полагаю, что он расстался со своими спутниками сразу после того, как мы разбили гоблинов на опушке леса.
– Ну конечно, – рассеянно произнес Форинвальд, – Этот чародей не так прост. Боюсь, что мы еще услышим о нем.
Все трое задумались. Форинвальд вдруг покачнулся, но устоял опершись на вовремя подошедшего Хальдора. Скорвид, опомнившись от раздумий, взял стоявший неподалеку табурет и усадил на него старого рунотворца. Тан, казалось, ничего на замечал. Он смотрел прямо перед собой, но его взгляд был где-то очень далеко.
Ульфредин вспомнил ту ночь, когда обнаружил в своем шатре незваного гостя. Ему припомнились произнесенные тогда слова: «Весь твой народ на волоске от гибели. Их от нее отделяет только размер твоей гордости. Подчинишься, будет тебе мир. А если нет, то недоразумение с гоблинами покажется тебе детской шалостью, после того, что сделает со всеми вами мой господин». Тан так и не поведал никому о послании, которое передал тот странный незнакомец. Более того, он не рассказал никому о том, как легко этот колдун изменил свою внешность. Ульфредин действительно опасался того, что среди его подданных пойдут разговоры о том, что их правитель помутился рассудком. Колдуна ведь никто не видел. Все, что было известно о том ночном посещении, поведал сам Ульфредин. Большинство гномов, конечно, поверили своему повелителю, но гордость гвардейцев, стороживших его шатер, была сильно задета. Они клялись, что той ночью не сомкнули глаз, и между собой выражали сомнения по поводу произошедшего. Например, не приснился ли тану очень яркий и правдоподобный кошмар?
От тяжких раздумий Ульфредина отвлек голос Скорвида.
– Думаю, эту тему можно пока оставить. Так или иначе, обнаружить колдуна нам сейчас не под силу. Но мы будем готовы к его следующему появлению. Теперь же необходимо обсудить дальнейшие действия.
В этот момент полог шатра откинулся и внутрь вошел крупный полноватый гном с рыжей бородой, раскинувшейся по всей его обширной бочкообразной груди.
– Мой тан, прошу простить мне мое опоздание. – воскликнул квартирмейстер. – Стоило многих усилий заставить всех вернуться к работе. Народ у нас достаточно впечатлительный, они все еще обсуждают великолепие этих гордых существ. И я их не виню, зрелище поистине величественное!
– Ты пришел вовремя, Дервульф. Настала пора решить, что делать дальше и нам нужен твой совет, так как ты лучше любого знаешь о том, на что способен сейчас наш караван.
– Что ж, тогда таить не буду, мой тан. Мы слишком задержались в Необжитых землях. В остальном королевстве наступает осень, но здесь погода уже подобна началу зимы. С дальнейшим продвижением нам будет становиться все труднее, так как уже сейчас мы пополняем запас провианта куда медленнее, чем он расходуется. Охотиться здесь практически негде, лесов для заготовки древесины мало. Поэтому я считаю, что нам нужно как можно скорее выступить на север. Будем надеяться, что живности и дерева там окажется больше.
Ульфредин расчесал пальцами бороду и обернулся к стоящему подле него Скорвиду.
– Что думает наш мастер скаутов?
– Я согласен с почтенным Дервульфом, но лишь отчасти. Нам не стоит входить в Снежную долину неподготовленными. Когда я летел с капитаном Пареллом над равниной, – при этих словах Дервульф и Хальдор посмотрели на него с нескрываемым восхищением, – то увидел, что над пиками Гранитных гор сгустились небывалые грозовые тучи. Близится буря, с какой едва ли сталкивался хоть один гном. Боюсь, что обильные снегопады не редкость для долины. Дар короля Вальдариса не так прекрасен, как нам хотелось бы верить.
Дервульф скрестил руки на груди и посмотрел на тана.
– И что ты предлагаешь, мастер Скорвид? – спросил скаута Ульфредин.
– Я считаю, что нам нужно спросить совета у валкаров, повелитель.
Тан откинулся на спинку кресла и задумчиво оглядел присутствующих. Дервульф что-то тихо проворчал, а Форинвальд молча покачал головой. Скорвид продолжил:
– Я знаю, что после всего случившегося среди нас вряд ли найдется кто-то способный доверять собаколюдам, но иного выхода для нас я не вижу. Учитывая сколько их поколений называют долину своим домом, кроме них никто не сможет рассказать нам о выживании в столь суровом краю. К тому же, Вокхог сам желал говорить с тобой, тан, прежде чем мы войдем в долину.
Скорвид замолчал, сцепив руки за спиной, прошел через весь шатер к выходу, слегка отодвинул полог и выглянул наружу. На какое-то время в шатре воцарилась тишина. Лишь снаружи доносились голоса гномов. Вдруг издали снова донесся неясный гул. Через пару мгновений он превратился в низкий рокот и казалось, что даже земля едва заметно содрогнулась. Форинвальд прочистил горло и проговорил:
– Времени на раздумья у нас почти не осталось. Дружба с валкарами нужна нам, хотим мы ее или нет. Владыка Ульфредин, я надеюсь, что твои раны достаточно затянулись и мы сможем продолжить путь. Потому что, если не выступить сейчас, нам придется ждать когда снега снова сойдут. А при здешнем климате это может произойти через пару месяцев, а может, и больше.
Ульфредин поднял взгляд на рунотворца, затем перевел его на стоявшего у выхода Скорвида. Тот встретился взглядом с таном и кивнул. Тан посмотрел на Дервульфа, тот шумно вздохнул, всплеснув руками, и снова что-то проворчал.
– А что думает твой ученик, мастер Форинвальд? – внезапно спросил Ульфредин.
– Мой кто? – растерявшись, проговорил старик, – А, Хальдор! Где ты там, парень? Тан хочет слышать твое мнение.
Молодой гном, потупив взгляд, вышел из-за спины старого мага и встал перед креслом тана. Тот осмотрел начинающего рунотворца с головы до ног, и на его губах заиграла улыбка, надежно скрытая от присутствующих густой бородой.
– Клянусь Камнем, Форинвальд. – проговорил тан, – этот мальчик напомнил мне одного мага явившегося ко двору моего отца в поисках службы. Одет во что попало, держится неуверенно, да и борода темна как ночь. Огненные Недра! Да я уверен, что на нем те же самые лохмотья!
– Боюсь, что так, мой повелитель. Эта та же мантия. – сконфуженно сказал Форинвальд, – Я не особо слежу за своими вещами, и уж тем более, редко приобретаю новые. Эта привычка у меня осталась с молодых лет, впрочем, ты это и так заметил. А мантию я хотел выбросить, да все руки не доходили.
Все присутствующие гномы, кроме Хальдора, рассмеялись. Молодой гном совсем не привык к подобному вниманию, поэтому ему было вовсе не до смеха, он все еще гадал, чего же хочет услышать от него тан.
– Ну, будет. – отсмеявшись, проговорил Ульфредин и обратился к Хальдору. – Тяжело иметь такого учителя как наш Форинвальд. – он бросил веселый взгляд на старика-рунотворца. – Поэтому я распоряжусь, чтобы наши портные дали тебе что-нибудь подходящее для твоей службы. А сейчас вернемся к нашему разговору. Ты присутствовал на малом совете и слышал все, что здесь говорили эти почтенные гномы. Как ты думаешь, что же нам стоит предпринять? У нас, как я понял, всего три возможных пути. Первый, это выступить через день, и решительным марш-броском самостоятельно пройти как можно дальше вглубь долины до того, как снег заметет проход в нее. Второй путь предложил наш мастер-скаут, и он заключается в том, что мы можем обратиться за помощью к валкарам и пройти в долину с их помощью. Если первый вариант несет в себе риск погибнуть в непроходимых снегах, то во втором к этому добавляется еще и наша беспомощность перед стаей собаколюдов. Доверившись им, мы окажемся полностью в их власти, и если тем захочется с нами расправиться, у нас не будет ни единого шанса их остановить.
При этих словах Ульфредин мельком встретился взглядом со Скорвидом, но тот быстро отвернулся.
– А третий? – робко спросил Хальдор.
– Третий? Наш третий путь, юный гном, это свернуть лагерь, перебраться на западный берег Безымянной и переждать бурю среди людей. Несомненно, это будет большим испытанием для нашего народа, так как охотиться в обжитых землях нам не дадут, и на пропитание придется зарабатывать ручным трудом, производя для местных жителей оружие и инструменты. Позор, что и говорить.
Тан замолчал, снова откинулся на спинку стула и выжидающе глядел на Хальдора. Тот стоял, все так же потупив взгляд, и пытался понять зачем тану спрашивать его мнения в таком важном деле. Что хорошего и разумного мог посоветовать владыке молодой гном, едва знавший законы жизни и мира? Однако же, какое-никакое, а мнение у него на этот счет, как и у любого другого гнома, имелось.
– Повелитель, то, что я скажу может показаться глупым или даже смешным. Но, раз ты спрашиваешь моего мнения, я подчиняюсь, и вот оно. Здешние люди мне нравятся, они честны, добры и любознательны. Не думаю, что они со злорадством будут относиться к нашей просьбе переждать бурю у них. И уж тем более, не станут злоупотреблять тем положением, в котором мы оказались. Однако, – Хальдор перевел дух, – мне не по нраву их образ жизни. Их извечная торопливость во всем, будь то дела или отношения друг с другом. Сегодняшние друзья завтра могут стать кровными врагами. Они спешат разбогатеть, не особо заботясь о тех, кому при этом могут навредить. Нет, не со зла, но все же такое у них не редкость. Я слышал много подобных историй на стоянке в Касгарде. Поэтому, я думаю, что на нас пагубно скажется долгое пребывание среди людей. Возможно, позже, когда пройдет достаточно времени, наши культуры станут больше подходить друг другу . Но сейчас я считаю, что третий путь нам не подходит.
Все гномы ошеломленно уставились на Хальдора. Никто из них, включая сидящего с раскрытым ртом Форинвальда не ожидал подобных речей от молодого гнома. Их поразила та наблюдательность, которой, как оказалось, обладал юный ученик. Как истинно по-гномьи, основательно и с расстановкой он излагал свое видение ситуации.
– Продолжай. – тихо сказал Ульфредин.
Хальдор переступил с ноги на ногу и заговорил дальше:
– Из оставшихся двух путей для меня очевиден выбор второго. Я считаю, что если валкары желают нам зла, то они легко смогут атаковать нас и при быстром марш-броске. Один старый учитель в Военной Академии однажды сказал, что потенциального врага всегда лучше держать в поле зрения. Хотя я и не считаю валкаров нашими врагами. Более того, я думаю, тебе, владыка, действительно следует обратиться к их вождю за советом. Это может стать началом нашего союза, построенного на доверии. Не говоря уже о том, что с этими собкаколюдами у нас гораздо больше шансов благополучно пересечь долину. И вот мое мнение. Я выбираю второй путь.
В шатре снова повисла тишина. Гномы обдумывали доводы Хальдора, дивясь их очевидности и поражаясь, как они сами не дошли до них в своих размышлениях. Хальдора смутило наступившее молчание. Он ожидал, что его прервут или высмеют, но выражения лиц присутствующих говорили о том, что они были смущены не меньше, чем он.
Pulsuz fraqment bitdi.