Kitabı oxu: «Мы встретимся снова»

Завершая обгон медленно плетущегося тарантаса, Нейл слишком резко принял вправо, отчего потерявшую управление на мокрой от нудного осеннего дождя трассе старенькую отцовскую машину вынесло на встречную полосу прямо под колеса огромной фуры. Последнее, что успел увидеть спешащий поскорее добраться до расположенного в пригороде родительского дома студент, оказалась украшающая белоснежную кабину грузовика хромированная решетка радиатора с известным во всем мире логотипом крупной автомобилестроительной корпорации, после чего к нему стали возвращаться невыразимый покой и кристальная ясность сознания, нарочно утерянные на период двадцати лет его иллюзорного существования. Пришедшее понимание того, что он вновь в наполненном радостью реальном мире, где болезни со смертью, как и прочие серьезные невзгоды существоавали только в фантазиях некоторых его праздно проводящих время обитателей, Нейл стал вспоминать наиболее интересные эпизоды сновидения, куда из-за недостающих здесь острых переживаний время от времени намеренно окунались любители пощекотать себе нервы в лабиринте проблем и ограничений с последующим ни с чем не сравнимым удовольствием от пробуждения к собственной неуязвимости.

Погружение в полный опасности иллюзорный мир происходило при помощи специальных пилюль, которыми рекомендовалось не злоупотреблять вследствие быстро возникающей толерантности к их гипнотическому действию. Нейл же и вовсе решил принять только половину таблетки, благоразумно решив не насыщать свое ночное сновидение излишней концентрацией негативных эмоций, однако теперь, проснувшись задолго до рассвета, пожалел о своей излишней осторожности накануне вечером. Из-за столь быстрого завершения загадочного представления со своим непосредственным участием в нем возникло легкое разочарование, которое подстегивали моментально вспомнившиеся рассказы друзей о куда более продолжительных пребываниях в зловещих вселенных, вплоть до естественного там процесса дряхления и последующей предсмертной агонии. Недолго думая, Нейл нащупал на прикроватном столике оставшуюся половинку пилюли и в следующий миг отправил ее в рот, надеясь за оставшееся до рассвета время еще раз испытать весь набор присущих иллюзорному миру безумных страстей, непредвиденных обстоятельств, редких удач, ощутимых потерь, вожделенных побед и жестких ограничений. Проваливаясь обратно в сон, он успел мысленно задать те же самые параметры будущего приключения, что и прошлым вечером, которые сводились к двум скромным пожеланиям: в приснившемся мире его должны были звать также, как в реальном, а день и ночь привычным для Нейла образом оказались бы примерно равны. Внешность же в сновидении по умолчанию сохраняла прежний вид, правда с течением времени могла здорово меняться из-за неминуемого там процесса старения.

Несколько неуловимых мгновений спустя он вновь оказался студентом, мчавшимся по мокрой трассе на видавшей виды отцовской легковушке домой, чтобы провести выходные с родителями. Его немало удивил такой расклад, поскольку он ожидал очутиться в абсолютно новом сновидении. Но самое поразительное открытие заключалось в том, что ему теперь была ясна нереальность происходящих событий, хотя согласно инструкции по применению препарата сновидящий должен был забыть о своем подлинном бытии на просторах свободного от гнета печалей мира гармонии и процветания, и только поэтому мог по-настоящему испытать всю гамму недоступных в реальности эмоций.

– Похоже, не стоило принимать по половинке, – сказал сам себе Нейл, начиная обгон тихоходного тарантаса без какого-либо страха.

При завершении опасного вследствие мокрого покрытия дороги маневра отцовский автомобиль начал терять управление, однако сохранивший завидное хладнокровие студент сумел вывести машину из заноса за секунду до того, как по левой полосе огромным айсбергом пронеслась встречная фура, слегка качнув легковушку отброшенной волной воздуха.

– Рановато еще просыпаться, – с ухмылкой буркнул чудом избежавший жуткой аварии лихач, бросив взгляд на быстро удаляющиеся очертания грузовика в зеркале заднего вида.

До пригородного поселка, где находился дом родителей, оставалось около получаса езды, в течение которых Нейл осторожно и не без успеха пробовал менять отдельные детали окружающей его иллюзии, усиливая или уменьшая по своему усмотрению интенсивность дождя, а также расширяя и сужая ширину уходящей за горизонт трассы. После приема первой половинки пилюли сновидение казалось настолько реальным, что сама мысль о подобной забаве просто не могла возникнуть. Теперь же вновь оказавшийся в шкуре все того же студента Нейл осознавал мастерски сконструированный препаратом мираж, а потому мог позволить себе усилием воли слегка изменять его декорации. Правда, под самый конец пути он решил предоставить сновидению разворачиваться без своего вмешательства, поскольку только так в него хоть на секунду можно было поверить и попытаться испытать чувства, сопряженные с подстерегающими здесь каждого опасностями и приключениями.

Как повелось еще в первом сновидении, после довольно теплой встречи общение с родителями сразу приняло непринужденный характер, вот только отныне мать с отцом то и дело казались Нейлу искусно созданными виртуальными персонажами, отчего во всем происходящем чувствовалась некая фальшь.

– Мой руки и садись за стол, я тебе голубцы приготовила! – кричала с кухни мама.

– Иду, уже иду! – привычно отзывался сын-студент, нехотя отрываясь от своего вечно виснущего компьютера и подспудно ощущая себя внутри гигантсткой мистификации.

Однако знакомая с детства домашняя обстановка, вкусная еда и сквозившая в интонациях отца с матерью родительская забота все-таки создавали атмосферу уюта и защищенности, отчего Нейлу вскоре сделалось настолько хорошо на душе, что не хотелось вспоминать об иллюзорной природе происходящего.

«В реальности, конечно, я чувствую себя повсюду как дома, но насколько же здорово испытывать то же самое здесь, в свитом родителями гнездышке, – подумалось почти мурлычащему от удовольствия Нейлу, когда он после сытного обеда вновь оказался в компьютерном кресле. – Куда сильнее начинаешь ценить умиротворение и заботу о себе, если найти их можно лишь на крохотном островке посреди неспокойного океана!».

Вечером успевший вдоволь наиграться в компьютерные игры и облазивший популярные соцсети студент собрался прогуляться до магазина, где по просьбе матери следовало купить сливочное масло и хлеб. На умытой холодными дождями улице было по-осеннему промозгло, чему немало способствовали частые порывы пронизывающего ветра. Зябко втянув голову в плечи, Нейл быстро засеменил к минимаркету, а когда спустя пять минут оказался возле его прозрачных дверей, увидел в нескольких шагах от себя силуэт здорового детины, вцепившегося пятерней в волосы стоящей рядом девушки в светлой ветровке. Рассеянный свет фонарей придавал странной сцене гротескно-театральный вид, и только раздавшийся через мгновение отчаянный девичий возглас внес в ситуацию некоторую ясность:

– Пусти, идиот, больно!

– Рассказывай, шалава, где была, почему трубку не брала!? – угрожающе басил в ответ амбал, наклоняя в сторону голову жертвы.

Никогда не отличавшийся отвагой тщедушный Нейл ранее просто бы незаметно юркнул в магазин, однако теперь его заячья натура понемногу растворялась в понимании нереальности окружающего мира, а значит, и всех связанных с ним угроз. Даже самое главное несчастье в виде физической смерти теперь могло вылиться лишь преждевременным пробуждением в беспечальном до некоторой скуки мире, поэтому вышедший за продуктами студент не дрогнувшим голосом дерзко окликнул распустившего руки бугая:

– Эй, дядя, грабли свои убрал от девушки!

Тот, продолжая держать свою жертву за волосы, резко повернулся в сторону Нейла и некоторое время ошалело взирал на него, словно не веря в неслыханную дерзость со стороны проходящего мимо хлюпика. Наконец детина, растянув и без того широкоскулое лицо ехидной ухмылкой, разжал вцепившуюся в темные пряди пятерню и начал медленно идти на студента, вполголоса приговаривая:

– О, защитничек нарисовался! Сейчас, сейчас, погоди, все тебе растолкую!

Именно в это мгновение Нейла вдруг охватил неподконтрольный рассудку ужас, тело оцепенело, а инстинкт самосохранения посылал отчаянные сигналы о спасении бегством. В первом сновидении ничего подобного он не ощущал, поскольку никогда не лез на рожон, тем более в заведомо проигрышной для себя ситуации. В следующий миг подошедший амбал резко подался вперед и выкинул перед собой правую руку, но не для удара, а, видимо, желая схватить похолодевшего студента за грудки. Однако каким-то чудом Нейл успел среагировать, отпрянув назад за долю секунды до того, как клешня бугая должна была коснуться его куртки. Тот попытался сделать вторую попытку уже левой рукой, но снова потерпел неудачу, после чего вдруг вздрогнул всем телом и коротко пискнул:

– Ай!

Уже намеревавшийся машинально вбежать в минимаркет Нейл сразу же заметил прямо за спиной нападавшего облаченную в светлую ветровку темноволосую девушку, уперевшую свою руку в бок амбалу. «У нее нож!» – сверкнувшей молнией осенила студента мысль, от которой и без того бешено колотящееся сердце стало выскакивать из груди.

– Сдурела? Остановись! – невольно вырвалось у него, когда здоровяк, стал безвольно оседать на колени.

– Беги! – откликнулась девица и ринулась в сторону темнеющего парка.

Не понимая, как реагировать, Нейл на мгновение замешкался, а затем, повинуясь стадному инстинкту, бросился вслед за ней.

Светлую ветровку было сложно упустить из вида даже в кромешной тьме заброшенного парка, средь разросшихся деревьев и кустарников которого студенту удалось наконец нагнать выбившуюся из сил девицу. С минуту они оба стояли молча, слушая, как выравнивается их дыхание и давая время своим глазам привыкнуть к окружающему мраку, куда все же просачивался отраженный от облаков свет поселковых огней. Практически голые кроны вековых дубов черными шатрами врезались в низкое серое небо, отчего пейзаж напоминал иллюстрацию к старинной книге страшных сказок. К постепенно приходящему в себя Нейлу первым же делом стало возвращаться осознание нереальности происходящего, и вместе с ним его охватывало упоение от только что пережитых чувств, испытать которые после пробуждения уже вряд ли удастся.

– Как же я благодарен тебе за случившееся, почаще бы попадать в подобные замесы, – совершенно искренне выпалил он, всматриваясь сквозь тьму в нежный, почти детский овал лица незнакомки.

– Значит, ты бежал за мной, чтобы поблагодарить? – изумленно откликнулась она тихим голосом, словно боясь нарушать царившую вокруг тишину.

– Крикнула «беги», вот я и побежал, – сказал Нейл.

– Я имела ввиду, что тебе тоже лучше смыться поскорее, пока этот дебил от электрошокера не отошел. Подружка одна подарила, теперь всегда с собой ношу, – хлопнув пару раз ладонью по висевшей на плече сумочке, пояснила из мрака незнакомка.

На секунду студенту стало немного обидно по причине исчезновения кровавой развязки из захватывающего приключения, что совсем не отменяло остроту испытанных эмоций, а также растущий интерес к виновнице произошедшего. Неловко запинаясь, он попытался завести разговор на отвлеченные темы с целью выведать в процессе общения побольше информации о девушке, и, видимо, за проявленные неравнодушие и безрассудную отвагу неожиданно для самого себя был вознагражден некоторыми подробностями. Правда обмениваться номерами телефонов она наотрез отказалась, зато назвала свое имя, а также поведала в какой школе училась и куда собирается поступать в следующем году.

– Пока же приходиться заниматься черт знает чем, да еще бегать от спятивших поклонников, – заключила свой короткий рассказ назвавшаяся Шейлой девушка и иронически усмехнулась.

– А этот амбал один из них? – ехидно поинтересовался Нейл.

– Ну, да. Приехали провести выходные в местном санатории, вышли за продуктами, а у него вдруг ревность в заднице взыграла. Совсем нельзя пить человеку, – сообщила она как бы между прочим, будто речь зашла о сущем пустяке, после чего уже серьезным тоном добавила: – Надо обратно в город ехать. Покажешь, где тут можно тачку поймать?

Студент сразу же вызвался отвезти ее сам, хотя жутко не хотел расставаться, однако Шейла ответила, что и без того считает себя его должницей, а потому не хочет лишний раз утруждать такого классного парня и легко доберется сама. Пришлось Нейлу идти с ней к огибающей поселок трассе, где ему вскоре удалось посадить девушку в идущий к городу автобус дальнего следования. На прошание она легонько чмокнула его в щеку, и только тогда вечно потупившему взор из-за своей излишней скромности студенту удалось по-настоящему разглядеть ее слегка бледное, по-детски миловидное лицо с чуть вздернутым носиком, мягкими чувственными губами и выразительными сапфировыми глазами, в которых попеременно вспыхивали огоньки озорства и вопрошания.

Купив нужные продукты в придорожном магазине, Нейл вернулся домой, где плотно поужинал, после чего уселся с чашкой крепкого чая за свой компьютер и задал в системе для поиска людей наиболее популярной соцсети узнанные от девушки параметры. Еще на территории окутанного тьмой заброшенного парка он начал сомневаться в их достоверности, однако анализ выданного поисковиком результата стал очередным доказательством его врожденной недоверчивости. В двести пятьдесят седьмой общеобразовательной школе и правда в прошлом училась некая Шейла, которая судя по фотографии, а также дате рождения была именно той восемнадцатилетный девушкой в светлой ветровке, ради чьего спасения он на мгновение из зайца превратился во льва и только чудом остался цел и невредим. Конечно, Нейл отдавал себе отчет, что в снящемся мире никто и ничто не силах по-настоящему ему навредить, вот только испытываемые здесь переживания все-таки оказывались вполне реальными, включая необъяснимое влечение к человеку, с которым едва удалось познакомиться благодаря исключительным обстоятельствам. Правда страница Шейлы с более подробной информацией была закрыта хозяйкой для посторонних визитеров, поэтому огорченному этим фактом студенту оставалось только отправить заявку на добавление в друзья без особой надежды на ее удовлетворение.

Весь воскресный день он провел дома, каждый раз при общении с родителями поражаясь тому, насколько искусно подвергшийся воздействию препарата мозг создает образы двух самых близких для него людей, а ранним утром понедельника отправился в город. Встреча с институтскими друзьями и последующая за ней повседневная рутина учебного процесса все чаще заставляли забывать о пребывании в иллюзии. Лишь в краткие моменты уединения к студенту приходила полная осознанность, и тогда появлялась возможность оценивать происходящее вокруг незамутненным взором постороннего наблюдателя. Он мысленно созерцал неустанную гонку обитателей окружающего мира за вечно ускользающим счастьем, нередко переходящую в междоусобную драку, где для победы над противником все средства были хороши. Этот дьявольский марафон длиною в жизнь уже сам по себе являлся несчастьем, а потому на самом деле только отдалял участвующих в нем от намеченной цели, хотя с виду часто казалось иначе. К тому же в отличие от обитателей реальности персонажи сновидения искали счастье не внутри себя, а вовне, поэтому день за днем тратили силы и время своей короткой жизни на достижение финансового изобилия и высокого общественного статуса. В довершение всего скоротечное существование в иллюзии неразрывно было связано с игрой слепого случая, неизлечимыми болезнями и финальной смертью, что само по себе исключало подлинное счастье, где нет потаенного страха потерять его в любой момент. Вследствие этого снящийся мир являлся идеальным местом для индивидуальных туров, когда принявший пилюлю за несколько часов в постели проживал полную опасностей и ограничений жизнь, по завершении которой часто просыпался в холодном поту и долго потом благодарил судьбу за счастье появиться на свет и радоваться жизни в столь мудро сконструированной вселенной.

Поздней осенью электрическое освещение в аудиториях горело с утра до самого конца занятий вечером. Одним таким днем Нейл скучал на второй паре, слушая причудливую симфонию из потрескивания люминесцентной лампы, шума дождя за окном и монотонного голоса преподавателя. Мельком взглянув на экран своего телефона с отключенным звуком, еле сдерживающий зевоту студент увидел два уведомления в популярной соцсети, одно из которых извещало о принятии Шейлой его заявки в друзья, а второе о присланном девушкой сообщении. Нейл моментально взбодрился, словно осушил залпом чашку крепкого кофе, сразу же открыл сообщение, где не оказалось ни единого слова кроме ряда выстроившихся в незнакомый телефонный номер цифр. С трудом дождавшись перемены, он первым выскочил из аудитории в коридор и подрагивающими от волнения пальцами набрал присланный ему номер.

– Привет, вот мы и стали друзьями в сети! – раздался после второго гудка приподнятый женский голос, после чего без промедления прозвучал вопрос: – Ты в городе?

– Привет! Да, я в городе, на занятиях, где мне еще быть? – ответил Нейл, не совсем понимая, как Шейла сразу догадалась, что звонит именно он.

– Давай пересечемся, что ли? Будь через час у главного входа в Музей древностей, я туда тоже подъеду.

По окончании двадцати минутного перерыва студенту нужно было быть на третьей паре в новом корпусе института, поэтому он машинально хотел выпалить: «Не могу, давай попозже», однако неожиданно для себя самого вслух сказал:

– Хорошо, договорились!

Прыгнув в трамвай возле института, минут через сорок взволнованный прогульщик сошел прямо у Музея древностей и встал напротив высоких массивных дверей его главного входа, куда никто из снующих мимо прохожих не спешил войти. «Лучше бы мне на отцовской развалюхе сюда подъехать, – то и дело думал он, ощущая под ложечкой приятный трепет. – Хоть покатались бы, раз на приличное кафе наскрести не могу». Будто в насмешку над засевшей в голове студента мыслью в нескольких шагах от него на проезжей части лихо притормозил шикарный внедорожник, стоимостью однокомнатной квартиры в спальном районе, из опустившегося окна которого ему пару раз призывно махнула рука, после чего показалось лицо Шейлы:

– Не тормози! Прыгай скорее, здесь нельзя стоять! – крикнула она, указав глазами на стоявший у дороги запрещающий знак.

Растерявшийся от неожиданного поворота событий Нейл, поначалу не мог сдвинуться с места, но вскоре все же пошел к блестящей машине, подгоняемый пронзительным сигналом ее клаксона. Оказавшись в большом удобном кресле справа от сидевшей за рулем девушки, он изумленно окинул взглядом роскошный салон, вдохнув пьянящий букет ароматов натуральной кожи, дорогих сигарет и сладковатого парфюма. Из невидимых глазу динамиков в одну сотую силу их мощи звучал мегахит прошедшего лета, слова припева которого не отличались оригинальностью, как и у других подобных творений:

«Мы встретимся снова, снова, снова.

Мы точно встретимся опять, опять, опять».

– Да расслабься ты! – по-доброму усмехнулась Шейла, когда внедорожник тронулся с места, сразу набрав приличную скорость. – Машинка моя, могу документы показать.

– Наследство получила? – задал глупый вопрос студент, не зная, как реагировать.

– Еще нет, но предки при деньгах, владельцы крупной строительной компании. Правда, они теперь в разводе, но не суть! – весело ответил водитель с безупречным макияжем, барабаня ухоженными пальцами по рулю и слегка двигая плечами в такт приглушенной музыки.

– Поня-я-ятно, – протянул Нейл, не зная, верить ее словам или нет. – Почему же сразу, когда в парке болтали, не дала понять, что ты крутышка?

– А какое это имеет значение? Да и не спрашивал ты про мое благополучие, – спокойно произнесла Шейла.

Пока в голове студента рушился им же созданный образ несчастной девчушки, чего только не натерпевшейся к своим восемнадцати годам, он хранил недолгое молчание, а затем, меняя тему разговора, поинтересовался:

– Куда едем-то?

– В парк развлечений. Он уже закрыт до весны, но мы там просто погуляем меж аттракционов, если желаешь, – не терпящим возражения тоном отозвался водитель.

В жизни Нейла наблюдался острый дефицит общения с противоположным полом, а представить ситуацию, когда понравившаяся ему девушка сама предлагала нечто вроде романтической прогулки, было и вовсе невозможно. Поэтому он, конечно, был за любой движ вместе с такой привлекательной и, как оказалось при повторной встрече, умеющей удивлять девчонкой.

Минут через десять лихой езды по лабиринту городских дорог они остановились прямо у окрашенных голубой краской распашных ворот уже ушедшего в зимнюю спячку парка развлечений, за которыми маячил толстопузый мужичок пенсионного возраста в накинутом поверх спортивного костюма плаще.

– О, как хорошо! И сторожа искать не нужно, а то обычно не докричишься, – вытягивая из опущенного козырька бумажную купюру, сказала Шейла, а потом скомандовала: – Чего сидишь? Вылазь!

Вскоре умасленный щедрой посетительницей охранник, поколдовав немного над большим навесным замком, приоткрыл скрипнувшие ворота и впустил молодых людей на свою поднадзорную территорию.

– Знаешь, этот старый парк мне напоминает то счастливое детское время, когда родители еще были бедны, но зато не ссорились между собой, – произнесла вмиг погрустневшая девушка, окидывая взглядом окутанные седым осенним туманом исполины застывших аттракционов. – Мы втроем на выходных частенько здесь бывали, поскольку жили неподалеку. Поначалу я каталась на каруселях с лошадками и самолетиками, а, став постарше, пересела в машинки автодрома и головокружительную «Ромашку». «Чертово колесо» тогда только монтировали, и мне страсть как хотелось сделать на нем круг, взглянув с высоты птичьего полета на ветхий пятиэтажный дом, где была наша крохотная квартирка. Но дела у отца с матерью неожиданно пошли в гору, времени у них стало в обрез, а потом мы переехали в новый комфортабельный коттедж, и про парк пришлось забыть. Папа даже настаивал, чтобы я перевелась из обычной школы в частную, или вовсе поехала учиться за границу, но мы с мамой встали на дыбы и у него ничего не вышло. Вскоре они официально развелись, но до сих пор не могут поделить компанию из-за бесконечных судебных тяжб…

– Мда-а, – вздохнув, неопределенно промычал Нейл когда она умолкла.

В его голове мелькнула непрошеная мысль: «Мне б твои проблемы», которая тут же подверглась атаке идущей следом: «С другой стороны, развод родителей никому не пожелаешь».

– Двигай за мной! – вдруг бойко выпалила Шейла, словно стряхивая с себя подкатившее уныние и тут же устремляясь к расположенной особняком асфальтовой площадке, на которой возвышалось колесо обозрения. Оно оказалось не очень большим по сравнению с подобными сооружениями в других, куда более крупных парках центральной части города, но на фоне остальных здешних аттракционов все равно выглядело гигантом.

Студент послушно ускорил шаг, получив возможность не отводя стыдливо глаза любоваться сзади ее эффектно спадающими на воротник бордовой кожаной курточки волосами и всей ладной фигурой в целом, а особенно гипнотическими движениями стройных бедер и округлых ягодиц, аппетитно обтянутых узкими темными джинсами. Вырвавшаяся же вперед взбалмошная красотка тем временем ловко перемахнула через приземистое ограждение и вскоре уже взбиралась по технической лестнице к оси колеса, где располагался его барабан.

– Не дури, слезай! – вырвалось у остановившегося возле мощных опор студента.

– Поднимайся! Окажешься смелым – поцелую! – раздалось в ответ сверху.

На мгновение Нейл потерял девушку из вида, а когда обнаружил ее карабкающуюся на четвереньках по одной из решетчатых металлических ферм, соединяющих ось колеса с увешанной устаревшими открытыми кабинками окружностью, остолбенел. Он хотел вновь прокричать свое требование, но все-таки промолчал, поскольку знал, что оно будет проигнорированно, к тому же боялся нарушить громкими звуками равновесие отчаянного верхолаза. В следующий момент не помнящий себя студент начал энергично подниматься по технической лестнице, поскольку боязнь оказаться презренным трусом в глазах волшебным образом обратившей на него внимание девушки оказалась сильнее врожденного страха высоты. Осторожно перебравшись на исходящую горизонтальным лучом из оси колеса решетчатую ферму, Нейл случайно глянул вниз и ощутил панический ужас, однако услышав из маячившей впереди желтым пятном кабинки знакомый голос с приглашением поскорее присоединиться, медленно пополз на карачках по холодному металлу конструкции и в итоге оказался в пластиковом кресле напротив Шейлы. Когда предательская дрожь тела немного улеглась, он вознамерился высказать свое отношение к ее глупому безрассудству, но не успев открыть рот ощутил на своих устах тепло мягких губ с легким ягодным ароматом помады. Мгновение спустя подавшаяся к нему девушка вновь опустилась в кресло напротив, но краткого мига нежности оказалось достаточно, чтобы снова вспомнившему о своем пребывании в сновидении Нейлу подумалось: «Какое удивительное переживание подарила мне иллюзия! Настоящий бриллиант в постоянно пополняемой коллекции! Неприметный парень по прихоти прекрасной и не менее загадочной дамы вдруг оказывается в ее обществе, испытывет вихрь разнонаправленных чувств, преодолевая панический страх, следует за ней над грозящей гибелью бездной и в качестве вознаграждения получает краткий поцелуй, чья сладость возносит его на седьмое небо. Подобное можно испытать только здесь, внутри сновидения, где все скоротечно и доминируют серые тона, но никак не в ярком соцветии бесконечно долгой жизни наяву».

– А как же тот ревнивый амбал? Снова будет руки распускать, если узнает? – прошептал размякший от поцелуя студент.

– Как-то мы с подругой отдыхали на курорте в теплых краях, а там скука страшная, хоть в море топись! – начала издалека свой ответ Шейла. – Единственное развлечение – курить местную дурь и резаться в карты на пляже. Поначалу просто так, забавы ради, а потом и на интерес стали. Ну и проиграла я в итоге, а по условию оставшаяся из нас «в дураках» должна была месяц прожить среди нищебродов, прикидываясь одной из них. Когда дурь выветрилась, подруга попыталась все в шутку перевести, отговаривала, а я ни в какую! Вернувшись с курорта, нашла себе койку в общаге для иногородних под видом упаковщицы с макаронной фабрики и стала там реально жить, появляясь к вечеру, а утром убегая. Вскоре познакомилась с этим уродом Гленом, у которого была своя конура в мужском крыле того же здания, стали встречаться. Через пару недель он и пригласил меня в загородный санаторий, где по пьяни распустил руки. К тому времени как раз прошел месяц, но я все равно изредка появлялась в общаге – почему-то тянуло туда с девчонками потрещать, которым пришлось объяснить, что меня теперь приютила родня. А койка до сих пор за мной числится. Про Глена шепнула кому надо, и он обо мне сразу забыл, а первые дни после санатория искал, по сто раз в день приходил, как мои новые подружки рассказывали…

– Может, ты и меня сюда привезла из-за какого-нибудь спора? – прервал ее Нейл, озвучив первую пришедшую в голову мысль.

– Чтобы его выиграть, мне тебя еще надо как-то умудриться с «чертова колеса» сбросить, – усмехнулась она, после чего уже серьезно продолжила: – Во-первых, ты вступился за меня, прекрасно понимая, что от одного удара Глена можешь ласты склеить. Ну а во-вторых… Я почему-то никак не могу забыть нашу первую встречу, будто тогда общалась с кем-то очень близким, которого ни в коем случае нельзя терять в повседневной суете. Ты даже приснился мне недавно…

Как ни странно, студент сразу поверил сказанному, поскольку сам постоянно вспоминал сидящую сейчас напротив девушку. К тому же ни в поселке, ни теперь Шейла удивительным образом ни на секунду не предстала перед ним в виде искусно созданной мозгом с помощью пилюли симуляции, что случалось хотя бы на миг при общении со всеми персонажами сновидения без исключения – от родителей и соседей до приятелей-студентов с преподавателями.

– Быстро слазьте оттуда! – раздался снизу вопль сторожа, видимо, только заметившего на опасной высоте двух им же пропущенных сюда за мзду посетителей. – Мне из-за вас, дураков, сидеть не охота! Слазьте сейчас же, или я полицию вызову и скажу им, что вы в парк самовольно проникли!

Подчиняясь команде местного стража, молодые люди стали осторожно спускаться, только теперь дрожащий пуще прежнего студент первым проделывал обратный путь к земле, а следовавшая за ним девушка уже не сулила ему награду за смелость.

Большое кожаное кресло внедорожника было намного удобнее своего пластикового собрата в кабинке колеса обозрения, поэтому вернувшегося в него Нейла сразу охватила приятная истома. Владелица транспортного средства завела мотор, включив умеренный режим обогрева салона, однако трогаться с места не спешила. Вместо этого она ловко выудила откуда-то из-под водительского сиденья малюсенький пакетик, после чего высыпала содержащийся в нем светлый порошок на кожу между большим и указательным пальцами сжатого кулачка, а затем носом втянула в себя всю субстанцию разом.

– Тебе не предлагаю, извини, – сказала она после минутной паузы, когда привела свое лицо в порядок при помощи зеркала в откинутом козырьке. – Втянешься и рано или поздно попадешься, а я себе потом этого не прощу. К тому же слишком дорогое для студента удовольствие. Давай для тебя лучше выпить возьмем! Что предпочитаешь – вино, водку, коньяк, вискарь?

– Сам возьму, когда и что посчитаю нужным, – угрюмо пробурчал Нейл из-за нежелания выглядеть прихлебателем, но больше от раздражения по поводу только что увиденного.

Несмотря на сказанное в кабинке колеса обозрения, девушка за рулем была ему по сути никем, а значит прав давать этому человеку какие-либо советы, увещевать, тем более что-то запрещать он не имел. «Не мое собачье дело и точка! – думал студент в бессильной злобе. – А если поразмыслить, чего ей не хватает? Молодая, красивая, богатая. Как сыр в масле катается. Казалось бы – живи да радуйся. Ан нет! Будем себя всякой дрянью пичкать, настроение поднимать».

Тем временем громоздкий внедорожник плавно тронулся с места и вскоре въехал на широкий проспект, где подобно правительственной машине помчался в крайнем левом ряду дороги, обгоняя попутный транспорт.

– Еще бы мигалку на крышу и можно штрафы за превышение не платить, – съязвил Нейл.

– Перестань дуться, бука! – отозвалась сидящая за рулем, легонько похлопав его правой рукой по коленке, отчего уже начавшее униматься раздражение студента окончательно сошло на нет.

И без того разговорчивая Шейла теперь совсем не умолкала, вспоминая забавные случаи, сдобренные шутками с каламбурами, не забывая при этом коснуться теплой ладонью то колена, то плеча пассажира и разок провести по его волосам. Еще при въезде на проспект Нейл собирался поинтересоваться о следующем пункте назначения их стремительного передвижения по городу, но нежность скользящих прикосновений заставила его позабыть обо всем на свете. Ему просто хотелось находиться рядом с веселой девушкой как можно дольше, слушать уже ставший родным мелодичный голос, то и дело выливающийся задорным смехом, и безостановочно мчаться по нескончаемой дороге под нависшими над мегаполисом тучами.

– Отсюда дойдем пешком. Согласись, будет не по феншую, если упаковщица макаронной фабрики подъедет к своему общежитию за рулем такой машинки, – неожиданно заявила Шейла, сворачивая на огромную стоянку возле круглосуточного гипермаркета.

– Зачем нам в общагу? – удивился встрепенувшийся студент.

– Вот те на! Его дама, можно сказать, к себе домой на чай пригласила, а он сразу вилять начал, – обворожительно улыбнулся лихой водитель, уточнив свой план: – Только сначала купим вкусняшек для моих подружек.

Спустя двадцать минут они подошли к хмурому зданию общежития с вертикальной трещиной в кирпичной стене, расположенному невдалеке от гипермаркета. Возле самого входа студент невольно замедлил шаг, но увидевшая его замешательство спутница легонько подтолкнула приглашенного на чай парня, давая понять, что робеть не стоит. С женщиной-вахтером проблем никаких не возникло, правда при кратком общении с ней Шейла говорила что-то про приехавшего навестить сестру младшего брата, отчего студента, уловившего краем уха лишь обрывки фраз из их разговора, неприятно покоробило.

– Какой я тебе, к черту, младший брат? Если уж врешь, то хоть ври правдоподобно! – шепотом возмущался Нейл, поднимаясь вслед за девушкой по лестнице.

– Не парься, просто к слову пришлось, – слышалось в ответ невозмутимым тоном. – Можешь считать это за комплимент. К тому же ты и правда выглядишь значительно моложе своих лет.

Оказавшись на четвертом этаже, они пошли по освещенному тусклым светом длинному коридору вдоль выстроившихся по обеим его сторонам однотипных дверей, пока не остановились у одной из них. Девушка отыскала в сумочке блеснувшую металлом связку ключей, быстро нашла среди них необходимый, после чего, отперев щелкнувший пару раз замок, кивком головы предложила «младшему брату» войти первым.

Оказавшись в некоем подобии прихожей, которую создавал установленный в двух метрах напротив входной двери массивный шкаф, Нейл поставил на обнаружившийся тут же столик купленные в гипермаркете гостинцы – шоколадный тортик, а также полиэтиленовый пакет с пачкой чая и блоком хороших сигарет. Повесив куртку на вешалку и разувшись, студент хотел пройти в основную часть комнаты, но замер в проходе между поцарапанным шкафом и окрашенной бежевой эмульсионной краской стеной. На одной из двух расположенных у противоположных стен кроватей лежал укрытый полосатым одеялом человек, точнее женщина, судя по разбросанным по подушке осветленным волосам с темными корнями.

– Тсс! – издала свистящий звук подошедшая сзади Шейла, прижав указательный палец к губам, после чего прошептала студенту в ухо: – Это моя соседка по комнате Ая. Обычно она целыми днями на работе, но теперь, видимо, в смену стала выходить.

– Тогда пойдем отсюда, – торопливо сказал Нейл, приглушая свой голос поднесенной ко рту ладонью.

– Куда же я пойду? – округлила глаза девушка. —

Здесь мой дом, а ты мой гость. Проходи, присаживайся на кресло.

Повинуясь, студент, мягко ступая, прошел к окну и осторожно опустился в стоявшее там узенькое потертое креслице, издавшее под весом гостя жалобный скрип. Шейла ненадолго задержалась в импровизированной прихожей за шкафом, а появившись в комнате, первым делом подошла к овальному настенному зеркалу, где быстро привела свое лицо в порядок отточенными движениями пальцев по крыльям носа и верхней губе. Студент сразу все понял, выказав свое негодование насупившейся физиономией. Она же тем временем забралась с ногами на пустующую кровать и вперила в него испепеляющий взгляд хищно вспыхнувших глаз, слегка подняв при этом уголки губ в лукавой полуулыбке. Въевшаяся с годами привычка диктовала Нейлу потупить свой взор, но магнетическая сила будто вмиг вобравшего в себя всю преслесть женских черт лица оказалась сильнее, отчего в их растянувшемся во времени зрительном контакте росло упоение, присущее долгому поцелую. Ватную тишину скудно обставленной комнаты в те мгновения нарушало лишь ровное дыхание спящей на спине женщины, чье присутствие совсем не смущало Шейлу, недвусмысленно поманившую своего гостя бесшумным похлопыванием по месту возле себя на аккуратно заправленной кровати. Уловив посланный сигнал, студент слегка передернул плечами, словно ощутил легкий щипок, после чего округлившимися глазами указал на укрытую полосатым одеялом жиличку, одновременно покрутив пальцем у виска. Ответом ему стало повторное, более настойчивое и уже хорошо слышимое в безмолвии похлопывание, превращающее разумного человека по имени Нейл в учуявшего запах сучки молодого кобеля, готового рваться к объекту своего вожделения, забыв обо всем вокруг, включая обожаемого хозяина. В следующий миг он оказался рядом с той, чей образ в отличие от прочих персонажей сновидения так волновал его воображение, после чего власть над обоими окончательно взял животный инстинкт, поваливший их сплетенные тела на аккуратно заправленную кровать. Впившись друг в друга губами, они поначалу душили себя тесными объятиями, не создавая в комнате особого шума, чего нельзя было сказать о них потом, когда дело дошло до сброшенных на пол курток и лихорадочно стягиваемых джинсов. По преимуществу это была заслуга остававшегося девственником к своим двадцати годам студента, так отчаянно и безуспешно пытавшегося сбросить запутавшиеся на щиколотках штаны, что лежащей уже без трусов, но в все еще в футболке Шейле пришлось сесть на кровати для оказания ему срочной помощи. Устранив общими усилиями досадную заминку, объятые страстью молодые люди улеглись в миссионерской позе, однако вдруг выяснилось, что переволновавшийся вследствие экстраординарных условий своего коряво начинающегося дебютного соития Нейл начал терять уже вставшую во весь рост потенцию. В попытке спасти ситуацию его партнерша прибегла к активному ручному массажу снизившего тонус причинного места, а потом перешла и к более радикальному методу, задействовав свои чувственные губы в сохранившейся после лобызаний стойкой помаде вместе с юрким языком, для чего ей снова пришлось сесть в кровати и склониться над студентом, поджав под себя голые ноги. Неизвестно, сколько могли продолжаться весьма пикантные реанимационные мероприятия, но вскоре спящая напротив женщина заерзала под одеялом, отчего к переволновавшемуся дебютанту как по волшебству стала возвращаться столь капризная потенция, и во рту девушки быстро сделалось тесно. Немедленно вернув себе главенствующую позицию сверху, Нейл резким движением бедер вошел в ее сочащееся лоно, чтобы потом с каждым новым продиктованным инстинктом толчком неумолимо взбираться в паре с партнершей к вершине наслаждения. Шейла извивалась под ним послушной змеей, ловко принимая его постепенно учащающиеся подачи воздеваемым навстречу тазом, иногда прижимая к своим колышущимся под футболкой в такт ритмичным движениям дикого танца грудям согнутые в коленях ноги ради более глубокого проникновения, после чего снова разводя их в стороны, насколько позволяли гибкость тела и стена у кровати. О лежащей укутанной в полосатое одеяло женщине студент вспомнил только когда она вдруг резко повернулась к ним спиной, накрыв при этом голову подушкой, из-под которой выбилось несколько спутанных прядей пшеничного оттенка. Факт того, что разбуженный ими посторонний человек теперь является невольным слушателем происходящего в комнате, сродни усиливающей вкус яства острой приправе распалял уже желающую вырваться наружу страсть Нейла, чего он допускать раньше времени не хотел, а потому замер над с трудом сдерживающей стоны девушкой. Ее же в свою очередь совсем не устраивала остановка, возникшая на полпути к вулканической вершине наслаждения, и вскоре поваленный на спину студент уже сам вдавливался в кровать под весом оседлавшей его партнерши. Ритмично сотрясаясь, Нейл упирался взглядом в грациозное колебание розовых тугих сосков на белоснежных округлостях грудей, наконец-то освобожденных им от задранного вверх вместе с футболкой лифчика. С каждым новым скачком наездницы ему все отчетливее казалось, будто он проникает в то самое изначальное чрево, где зачиналось первое разумное существо, ставшее впоследствии прародителем всего человечества, а когда задрожавшая в оргазме Шейла бессильно уронила голову рядом с ним на подушку, комнату огласил истошный вопль:

– Тварь бесстыжая, проститутка! Дашь ты мне поспать или нет!?

В следующий миг окончательно разбуженная молодая женщина в светлой ночной сорочке спрыгнула с кровати напротив, схватила висевшее на спинке полотенце и, подскочив к любовному ложе, принялась с усердием хлестать два лежащих там друг на друге тела. Причем основная масса из града шлепков обрушилась на спину находящейся сверху девушки, зато студенту пару раз здорово перепало прямо по задранному к потолку лицу, отчего он тут же сделал финальный залп. Во время вполне справедливой экзекуции вышедшая из себя жиличка на чем свет стоит поносила свою распутную и «черт знает где пропадающую неделями» соседку, а распластанного под ней Нейла будто вовсе не замечала, отчего он чувствовал себя надувной куклой для утех с присобаченным между ног пластиковым фаллоимитатором. Не удивительно, что ее зычный с вплетающейся от недосыпа хрипотцой голос тут же привлек внимание других обитательниц этажа, доказательством чему стал условный стук в дверь. Словно только и ждавшая его жиличка в ночнушке, обмотав вокруг руки полотенце, пошла открывать, а мгновение спустя в проходе между шкафом и стеной образовались еще две женские фигуры в свободных майках и спортивных штанах, чьи румяные лица выражали жадное любопытство.

– Вот, полюбуйтесь на нашего ангелочка! – раздался за их спинами все тот же недовольный голос. – И как мне прикажете жить с ней в одной комнатушке, если она, дрянь, даже выспаться перед сменой не дает?

Готовый в тот момент провалиться под землю студент уткнулся лицом в растрепавшиеся волосы Шейлы, продолжающую как ни в чем не бывало лежать на нем без попыток прикрыться.

– Нужна была тебе эта дурацкая общага. Ведь могли бы найти более подходящее место, – прошептал он на затерявшееся в густых локонах ушко, ощущая сразу два учащенных сердцебиения.

– Ты не понимаешь, именно здесь самый смак… , – изнеможденно пробормотала она в ответ.

Однако Нейл все прекрасно понимал. Точнее, понимание пришло к нему вместе с неожиданно вернувшейся осознанностью. «Шейла ищет острых переживаний подобно беспечным жителям реального мира, которые готовы ради них временно забыть о своей неуязвимости в кишащей опасностями иллюзии, – осенила его простая и ясная мысль. – Вот только она вряд ли отдает себе отчет, что неуязвимость здесь, в дурном сновидении, не обеспечить ни за какие деньги».

Тем временем безжалостно разбуженная женщина наконец-то обратила внимание на распластанного молодого человека, потребовав от него в самых резких выражениях немедленно убираться прочь. На сборы любовнику своей непутевой соседки она дала пять минут, после чего облачилась в халат и вышла из комнаты вместе двумя другими обитательницами общежития.

– Тебе и правда пора, – сказала Шейла, сползая со студента. – Я потом позвоню сама, когда желание будет. А сегодня мы неплохо зажигали.

– Да уж! Оторвались по полной, – довольно ухмыльнувшись, согласился лишившийся девственности Нейл и потянулся рукой к разбросанной по полу возле кровати одежде.

Выйдя из общаги, он пошел в сторону гипермаркета, надеясь обнаружить там поблизости станцию метро, чтобы добраться на этот раз уже до своего студенческого общежития. На улице смеркалось, к тому же вновь зарядил моросящий дождь, заставляющий редких прохожих раскрывать свои зонты и ускорять шаг. Пройдя несколько метров по узкому тротуару в направлении вспыхнувшего огнями торгового комплекса, он чуть ли не нос к носу столкнулся со здоровяком, в котором сразу узнал бугая, вцепившегося у поселкового минимаркета в волосы еще незнакомой ему Шейлы. Тот тоже его явно заметил, но быстро отвел глаза и молча проследовал мимо, пуская клубы ванильного пара от электронной сигареты. «Здорово его припугнули, – подумал Нейл. – Хотя, чему удивляться? В этой реальности способность организма к регенерации предельно ограничена, а медицина находится в настолько зачаточном состоянии, что человека до конца его дней можно сделать инвалидом, всего лишь выбив зубы и переломав конечности. Наверняка амбалу чем-либо подобным и пригрозили».

В целом Нейл оказался более чем доволен накопленными за уходящий день переживаниями, а в особенности первой в сновидении интимной близостью. Она имела место и наяву в виде отдельного случая всеобъемлющей любви, испытываемой ко всему жизненному многообразию, поэтому могла себе позволить не прятаться от посторонних взоров за исключением не достигших половозрелости детей. Здесь же ему довелось ощутить вкус запретного из-за массы наложенных обществом ограничений плода, однако именно в этом открывалась его утонченная изысканность, многократно усиленная атмосферой общаговской комнатушки с посторонними свидетелями соития. Вообще, как он уже догадывался, наиболее острые переживания тут особенно ярко демонстрировали суть двойственного мира иллюзии, где всякое удовольствие окутано болью, подлинная информация вводит в заблуждение, ужасное часто оборачивается прекрасным, а каждый радостный миг жизни приближает смерть.

В течение нескольких следующих дней студент жил воспоминанием о безумном свидании с очаровавшей его девушкой, лелея надежду на новую незабываемую встречу с ней. Но вызов с выученного наизусть телефонного номера все не приходил, вследствие чего его стали навещать приступы щемящей тоски, с каждым разом делающиеся острее и продолжительнее. Все свидетельствовало о том, что он по уши влюблен, но это априори светлое чувство сразу же оказалось замешано на боли, поэтому существование в сновидении окрасилась мрачными тонами, зато коллекция диковинных для реального мира переживаний пополнилась настоящим бриллиантом. Студенту неоднократно хотелось самому взять и позвонить своей возлюбленной, однако в итоге всякий раз приходилось отказываться от этой затеи, поскольку романтический ужин даже в заведении средней руки был ему не по карману, а предлагать избалованной девушке тривиальный поход в кинотеатр или хуже того – пешую прогулку по продуваемым стылыми ветрами улицам он просто-напросто не решался из-за боязни раз и навсегда отпугнуть ее от себя подобными предложениями.

Параллельно с ощущениями одиночества, покинутости и тоскливой пустоты росла озлобленность на все и вся, а в особенности на тех, кто с виду казался счастливым, и как ни старался Нейл ее подавлять, однажды она вырвалась наружу. Возвращаясь на отцовском автомобиле после поездки в магазин за зимними кроссовками, студент как обычно хотел припарковаться на импровизированной стоянке возле общаги, но три оставшихся свободных места заняла стоявшая вдоль бордюра новенькая тачка его однокурсника Бретта – омерзительного кретина и выпендрежника, роскошно для студента-третьекурсника живущего на родитедьские деньги и никогда не упускающего случая поддеть того, кто лишен такой возможности. Ему, само собой, было плевать на уговор живущих в общаге ребят парковать свои машины перпендикулярно проезжей части ради большей вместимости стоянки, что послужило детонатором для готового взорваться из-за малейшего повода Нейла. Подойдя к тачке высокомерного наглеца, он несколько раз с силой ударил ладонью плашмя по ее крыше, надеясь увидеть моментально прибежавшего на звук сигнализации хозяина. Однако прошла минута, две, три, а его разжиревшая туша так и не появлялась, хотя вспыхнувшая огнями машина поднимала надрывный разноголосый вой. Окончательно придя в бешенство из-за долгого отсутствия Бретта, студент одним ударом руки сбил несложенное боковое зеркало, которое безжизненно повисло на проводах, затем прижал ключ зажигания к заднему крылу и прошелся им по всему левому боку новенькой тачки, оставляя глубокую продольную царапину, после чего с чувством некоторого облегчения поехал искать себе место для парковки дальше по улице.

Чуть позже остывший Нейл пожалел о содеянном, решив скрыть от остальных свою причастность к акту вандализма, однако спустя трое суток ему ближе к вечеру позвонил с неизвестного номера мужчина, представившийся капитаном полиции, который пригласил студента явиться на беседу в здание местного управления внутренних дел. Поначалу Нейл ничего не понял, но хрипловатый голос в трубке растолковал, что Бреттом было подано заявление об умышленном повреждении собственного имущества, и, судя по записям с расположенных рядом с общежитием дорожных камер, он является главным подозреваемым. Растерявшийся студент второпях спросил, что ему грозит за совершенное злодеяние и тем самым, по сути, признал свою вину. В ответ капитан намекнул на непозволительную роскошь тратить драгоценное время сотрудников правоохранительных органов, вынужденных заниматься подобной ерундой, и посоветовал подозреваемому уговорить Бретта забрать заявление. В противном случае студенту на основании уголовного кодекса будет грозить солидный денежный штраф, либо исправительные работы вплоть до одного года. Отчисление же из института гарантировано даже при самом мягком наказании по решению суда.

После состоявшегося разговора Нейл ненадолго потерял ориентацию в пространстве, словно получил в лоб увесистым кулаком, а когда кое-как взял себя в руки, потопал словно в тумане к ближайшему от общаги магазину низких цен, имевшему устойчивую популярность среди местных нищебродов. Там он купил бутылку крепленого вина, которую откупорил уже при выходе обратно на улицу, благо вместо пробок для подобного пойла использовались в основном винтовые крышки, сделал сразу несколько добрых глотков из нее и медленно побрел по безлюдной улице без всякой цели, не забывая периодически прикладываться к стеклянному горлышку. Мысли в голове студента с бешеной скоростью сменяли одна другую, иногда принимались кружиться в причудливом хороводе, от которого начинало мутить, однако вся их неистовая пляска так и не помогла ответить на вопрос: что ему делать дальше? Когда бормотухи в зеленоватом прозрачном сосуде оставалось на треть, он перестал понимать, в каком районе города оказался. Тяжело опустившись, словно старик, на одну из сырых от холодного тумана лавочек вдоль тротуара, Нейл достал из кармана телефон, липкими от сладкого вина пальцами нашел в списке контактов выученный наизусть номер так и не соизволившего позвонить ему абонента и активировал его вызов:

– Мы же договорились, что я сама тебя наберу! – раздался после второго гудка раздраженный голос Шейлы, которая не удосужилась ради приличия сначала поприветствовать звонящего.

– Извини, но у меня серьезная проблема нарисовалась, а поделиться не с кем, – быстро выпалил студент, боясь, что девушка положит трубку.

– Давай, делись, раз уж позвонил. Только коротко и по существу! – сказала она, неуловимо заменяя сквозящее в интонации раздражение легкой заинтересованностью.

Протрезвевший от волнения Нейл собрался с мыслями, вдохнул полной грудью холодный воздух сырой улицы и в нескольких предложениях описал суть произошедшего с ним, но затем винные пары вновь ударили ему в голову, отчего он начал заплетающимся языком скатываться с основной темы своего разъяснения на вязкую обочину лирических отступлений о злосчастной судьбе, получая пьяное удовольствие из-за возможности поплакаться другому человеку в жилетку.

– Так, первым делом завязывай бухать! А то еще чего-нибудь натворишь! – довольно грубо прервала его хмельные излияния Шейла, вычленив главное из нагромождения ненужных слов. – Скинь мне всю известную тебе инфу об этом Бретте и ни на какие беседы к ментам не ходи. Лучше вообще пока игнорируй неизвестные звонки, ну и старайся вести себя спокойно, будто ничего не произошло. Понял меня?

Нейл пообещал сделать все именно так, как от него требовалось, а когда отправил коряво написанное смс с информацией о Бретте, услышал короткое: «Норм», после чего связь прервалась.

Идя залитыми светом фонарей улицами в обратном направлении, студент чувствовал себя таким же счастливым, каковым он был по пути домой после безумного свидания с Шейлой. Его перестали одолевать бесплодные мысли и опасения, поскольку они просто не могли ужиться вместе с радостью, возникшей по причине наконец-то состоявшегося общения с любимым человеком, пусть даже прошедшего с помощью телефонной связи и получившегося таким сумбурным. В тот момент Нейлу хватало осознания того, что он слышал ее голос, а она его, и потому их будущая встреча вполне возможна.

Оставшиеся до выходных два дня студент продолжил посещать лекции, стараясь держаться с приятелями дружелюбно и расковано, всем своим видом демонстрируя хорошее настроение. Пересекаясь на переменах с ребятами из других групп, он иногда мельком мог видеть обычно надменного Бретта с непривычно постной для него физиономией, а на последнем занятии учебной недели получил от Шейлы лаконичное сообщение: «Расслабься. Заявление отозвано».

Спустя час Нейл в прекрасном расположении духа мчался по скоростной трассе к пригородному поселку, где в серой осенней хмари светились теплом окна родительского дома, а когда до него оставалось подать рукой, на экране зазвонившего телефона высветился стройный ряд цифр выученного наизусть номера, тут же заставивший лихого водителя перестраиваться в правый ряд, плавно сбрасывая скорость.

– Привет! – радостно воскликнул он в трубку.

– Здорово, хулиган! – усмехнулась в ответ Шейла и сразу огорошила: – Приезжай ко мне, посидим, поболтаем, а то скука смертная.

Вряд ли на свете существовало много обстоятельств, ради которых просидевший битый час за баранкой и уже предвкушающий сытную трапезу в привычном уюте родного жилища студент, готов был проделать обратный путь до города. Однако на прозвучавшее как гром среди ясного неба приглашение от запавшей в душу девушки он не мог дать отрицательный ответ по определению, поэтому, узнав ее адрес, выгадал момент и под свист покрышек резко развернулся на сто восемьдесят градусов, игнорируя двойную сплошную полосу. Всю обратную дорогу Нейла терзали беспочвенные опасения, что по какой-то невероятной причине их встреча может не состояться, а успокоился он только когда, обогнув южную часть города по окружной дороге, въехал на его западную окраину, известную ультрасовременными элитными высотками и роскошными особняками. Колесить по незнакомому фешенебельному району студенту долго не пришлось, и вскоре благодаря обилию указателей вдоль дорог, а также телефонному навигатору, студент остановился у двухэтажного особняка на удивительно живописной из-за обилия по обеим ее сторонам вечнозеленых деревьев и кустарников улице. Так и не найдя кнопку звонка на красивых кованых воротах, он растерянно огляделся вокруг, поразившись тому, насколько неуместно и жалко смотрится отцовская колымага на фоне местного великолепия.

– По лестнице на второй этаж, – неожиданно раздался голос Шейлы из невидимого домофона, после чего ворота стали беззвучно отворяться.

Пройдя около двадцати шагов вглубь превращенного в ухоженный сад двора, студент вошел в незапертую массивную дверь красивого здания классического стиля с торжественным фронтоном и мезонином, оказавшись в просторном светлом холле особняка с уходящей плавной дугой наверх лестницей. Волнуясь, словно перед вступительным экзаменом, Нейл прошел по отполированному до ледяного блеска мозаичному полу, после чего поднялся по широким мраморным ступеням на второй этаж, где одна из расположенных друг против друга дверей оказалась полуоткрыта.

– Ты с другого континента, что ли, добирался? – иронично поинтересовалась Шейла, лежащая поверх атласного покрывала на широченной кровати, когда Нейл очутился в большой спальне с высокими сводчатыми окнами. – Я уж успела вздремнуть, пока тебя ждала.

Она была в сером спортивном костюме, рядом с правой рукой валялся телефон вместе с дистанционным пультом, а на полу возле кровати стояли бутылка шампанского и узкий бокал.

Усевшийся с позволения хозяйки в прикроватное кресло на высоких ножках студент, чувствовал себя обязанным перед ней за отозванное Бреттом заявление, поэтому даже не заикнулся о том, какой путь ему пришлось проделать, и лишь виновато произнес:

– Извини, так получилось.

Шейла подвинулась на край кровати, нагнувшись к полу, плеснула из початой бутылки вскипевшее пузырьками в бокале вино, спросив у своего гостя:

– Будешь?

– Еще раз извини, но я за рулем, – ответил студент, сам в свою очередь поинтересовавшись: – Какой-то праздник? Или у тебя будни такие?

Он сразу же пожалел о сказанном, поскольку сами собой вырвавшиеся вопросы показались ему неуместным, а тон собственного голоса дерзковатым. Сделав пару глотков, хозяйка вновь приняла горизонтальное положение, закрыла глаза и некоторое время лежала безмолвно, словно подбирая верные слова для ответа любопытному гостю, после чего, не поднимая голову с подушки, непривычно тихо для себя сказала:

– Постоянно хочется праздника, но только редко он получается настоящим, чтобы пела душа. Все время подмешивается какая-то фальшь, какой-то обман… К тому же все хорошее слишком быстро заканчивается, а потом горечь похмелья и жгучий стыд за свои закидоны, – она мельком глянула на Нейла, потом вновь опустила веки и продолжила: – Иногда кажется, что вместо тусовок благоразумнее дома сидеть, тупо в телефоне торчать, а лучше спать, тогда есть возможность увидеть сладостный сон, где такой праздник жизни – аж слезы счастья наворачиваются, даже после пробуждения. Мне похожий как раз сейчас снился, когда задремала в ожидании тебя. Хочешь расскажу?

Студент не особо любил подобного рода байки, но из элементарной вежливости утвердительно махнул головой, бросив при этом короткое: «Давай». По большому счету ему было все равно, о чем пойдет речь в их разговоре. Главное – он опять оказался рядом с ней. Детали же долгожданной встречи хоть и были важны, но все-таки не настолько, чтобы уделять им много внимания.

Пока Шейла выдерживала короткую паузу, ее лица на секунду коснулась благостная улыбка, каковая навещает людей при наиболее приятных воспоминаниях, после чего она принялась с придыханием рассказывать о своей удивительной жизни в прекрасном городе, дополняя красочное повествование массой трогательных деталей. У постороннего слушателя могло было создаться впечатление, будто девушка просто фантазирует, органично вплетая собственный образ в удивительный мир светлой сказки. Однако чем дольше Нейл слушал лежащую на кровати рассказчицу, тем сильнее его охватывало искреннее недоумение, от которого начинала идти кругом голова, мысли в голове путались, а частота сердечного ритма била собственные рекорды. Когда после фразы: «И тут я проснулась» пересказ сновидения закончился, и умолкшая Шейла открыла глаза, крайне потрясенный студент замер в кресле и долго не мог вымолвить ни слова. В конце концов он нарушил оглушающую тишину большой спальни, взволнованно спросив:

– И часто тебе такое снится?

– Редко, а жаль. Ведь именно в этом сне я чувствую себя по-настоящему счастливой, словно вдруг оказываюсь дома после долгих скитаний, – тихо произнесла девушка.

Прозвучавший ответ вновь ввел Нейла в состояние кратковременного ступора. Впервые за все время пребывание в иллюзии один из ее персонажей так подробно рассказывал ему о некоторых красотах собственного города из реального мира, да еще и признался, что чувствует себя там как дома! Пусть этот персонаж стал для него особенно дорог, отчего в нереальном мире к нему появилось вполне реальное чувство, но все же он, как и прочие здесь, оставался просто игрой собственного воображения, многократно усиленной принятым перед засыпанием препаратом. Какая-либо ошибка исключалось, поскольку рассказчица не только исключительно точно описала знакомые Нейлу места, но и поразительным образом смогла передать словами царящую наяву атмосферу всеобщей гармонии и радости. Получалось, что один из персонажей его осознанного сновидения сам в свою очередь увидел сон о мире, из которого Нейл сюда добровольно пришел ради острых переживаний.

– Знаешь, в приснившемся тебе городе я сам чувствую себя как дома, поскольку являюсь его жителем, – заявил наконец студент, не в силах больше сдерживать эмоции. – Упомянутое тобой поющее дерево со светящимися в ночи плодами у моря хорошо видно из моих окон. Почти каждое утро я сначала прогуливаюсь по набережной, после чего сижу в тени его раскидистой кроны, слушая чарующую мелодию покачиваемых теплым бризом ветвей.

В спальню ненадолго вернулась гулкая тишина, которую прервала теперь уже изумленная Шейла, воскликнув:

– Шутишь?

Ответом ей было молчание Нейла, уже пожалевшего о своем неумении держать язык за зубами. Разумеется, он мог запросто подтвердить правдивость собственных вырвавшихся из-за волнения слов, дополнив ее рассказ массой существенных нюансов, однако страшился оттолкнуть от себя не подозревающего об истинном положении дел человека, расставив все точки над i. Сжившись с ролью влюбленного в лежащую перед ним девушку студента, Нейл стал переживать чувство, хоть и приносящее много боли из-за своего, берущего начало в животном инстинкте корня и собственных материальных ограничений, но все же безумно прекрасного, которое только росло по мере пребывания в иллюзии.

– Конечно, шучу! Но лишь ради того, чтобы очаровательная принцесса наконец перестала витать в сладких грезах и вспомнила о привлекательном юноше подле своего ложе, – улыбнулся опомнившийся студент, сглаживая острый угол.

Шейла просияла в ответ, затем села на широченной кровати и, хитро прищурившись, поманила своего гостя пальчиком, приговаривая:

– Иди-ка сюда, хулиган! Или ты предпочитаешь койку в женской общаге?..

Вечер того дня у них выдался насыщенный. Они готовили в саду красную рыбу на мангале, травили веселые байки, пытались курить дорогущие сигары, слопали на двоих заказанный в кондитерской неподалеку торт, умудрились одновременно упасть в остывший бассейн на заднем дворе, а после того, как переоделись в длиннополые парчовые халаты, хозяйка провела для своего гостя экскурсию по дому и гаражу с двумя новенькими автомобилями класса люкс. Оставшись в особняке на ночь, невыспавшийся, но счастливый Нейл вынужден был попрощаться с девушкой уже под утро, так как накануне по телефону обещал родителям быть следующим днем у них дома.

С конца осени и вплоть до весны их встречи сделались регулярными, и где бы они не проходили – в дешевой забегаловке, шикарном пентхаусе, гостиничных апартаментах, маленьком кинотеатре или на загородной вилле – два сердца неизменно наполнялись теплом друг друга, а понимание того, что им вместе так хорошо, как ни с кем другим, только крепло. Правда Шейла не спешила знакомить студента с людьми своего круга, отчего он поначалу чувствовал свою ущербность, но вскоре перестал обращать на это внимание, позволив девушке решать самой, как ей поступать в такой ситуации. Хотя в их непринужденных разговорах постоянно сквозила обычно чуждая молодым людям тема вечности, она больше ни словом не обмолвилась о своих удивительных сновидениях, чему Нейл был втайне рад. Он всячески старался сберечь ощущение счастья, столь хрупкое для иллюзорного мира, которое именно поэтому имело здесь огромную цену.

Первая неделя весны выдалась снежной. По сообщениям городских телеканалов коммунальные службы бросили на расчистку основных дорог всю свою технику, однако несмотря на их титанические усилия в разных концах мегаполиса то и дело возникали десятибалльные пробки. Машина студента и вовсе оказалась похоронена в высоком сугробе, отчего у него парадоксальным образом стало больше свободного времени. Предвкушая очередную встречу с Шейлой, он лежал на общаговской койке, бегая глазами по скопившимся в толстой тетради конспектам лекций, пытась с переменным успехом расшифровывать собственные каракули. День неуклонно клонился к вечеру, а звонка от нее все не было, хотя накануне они условились, что девушка позвонит после обеда и сама предложит, где им сегодня пересечься. В конце концов сделавшееся невыносимым ожидание вынудило его самого набрать номер куда-то запропостившейся Шейлы, несмотря на оставшийся в силе уговор, позволяющий студенту прибегать к этому только в крайних случаях.

– Вы кто? – раздался в трубке незнакомый мужской голос.

Растерявшийся Нейл хотел прервать звонок, но все же сказал с подчеркнутой невозмутимостью:

– Я вообще-то хотел бы услышать Шейлу.

– К сожалению, Шейла сегодня погибла, – сухо ответил незнакомый голос и положил трубку.

Студент на мгновение оглох от услышанного, будто его барабанные перепонки лопнули вследствие резкого перепада атмосферного давления. Сделав несколько глубоких вдохов, он снова набрал ее номер, но на этот раз раздалось приветствие автоответчика, который приятным голосом предложил оставить голосовое сообщение.

– Что за шутки такие? Шейла, перезвони мне немедленно! – прокричал студент в трубку, слегка запинаясь из-за бурлящей в нем смеси негодования и страха.

Безотчетно надеясь оказаться объектом дурацкого розыгрыша, он на протяжении всего вечера пытался дозвониться до девушки, каждый раз слыша вежливое приветствие бездушного голоса, один раз чуть не вынудившее его разбить свой телефон в припадке ярости. Ночью студент немного успокоился благодаря соседу по комнате – весельчаку, эрудиту и в целом хорошему парню, сумевшего с мастерством прирожденного психолога убедить Нейла, что женщины способны и не на такие причуды, а значит вскоре все образуется, и будет благоразумнее лечь спать, ведь утро вечера мудренее. Однако возобновившиеся с рассветом попытки дозвониться до Шейлы раз за разом терпели неудачу, как и накануне вечером. Только когда с началом первой пары общежитие опустело, не пошедший на занятия студент додумался проверить страницу девушки в социальной сети, где к своему ужасу обнаружил ее недавно опубликованную фотографию с траурной лентой в нижнем углу и многочисленными эмодзи в комментариях в виде свечей и сложенных рук. Преодолевая подкатившую тошноту, Нейл напечатал дрожащими пальцами: «Скажите, что произошло?» там, где в глазах рябило от скорбных эмодзи, не в силах при этом написать в своем вопросе само имя девушки, после чего закрыл глаза. Ждать пришлось совсем недолго. Одна из одноклассниц Шейлы прислала ему личное сообщение следующего содержания:

«Она вчера в компании каталась на снегоходах по руслу реки. Шейла с парнем провалились под лед. Его спасли, а ее нет».

Прочитав несколько раз краткое послание, подтверждающее трагедию, студент вспомнил про то, как девушка мельком упоминала навязчивых друзей, зовущих ее кататься на снегоходах в первой половине того дня, вечером которого они собирались встретиться.

Готовый разрыдаться Нейл снова закрыл глаза, и тут к нему спасательным кругом вернулась полная осознанность. «А что я хотел, отправляясь в мир, полный боли, несчастий и ограничений? – подумал он. – Жизнь человека здесь всегда висит на волоске, и если уж ты страстно привязался к нему, то будь готов раньше или позже испытать обратную сторону счастья. На каждое добро тут достаточно зла, а на всякую радость хватает горя с излишком. Такая вот суровая гармония». Студент неподвижно сидел с опущенными веками возле выходящего на заснеженную улицу окна, отчего его и без того бледное лицо в падающем свете казалось посмертной маской из белого гипса. «Хотя какая, на фиг, гармония? – продолжал размышлять он. – По-настоящему счастлив я был с Шейлой лишь несколько последних месяцев, а тосковать по ней придется все оставшееся мне в иллюзии время. Так, может, пора просыпаться? Хватит с меня тягостных переживаний, которые будут теперь множиться день ото дня снежным комом!».

Последняя мысль плотно засела у него в голове, быстро разрастаясь в гигантское древо с искривленными ветвями логических аргументов в свою пользу. Сделавшись вскоре неоспоримой истиной для породившего ее ума, она уже на правах полновластной хозяйки заставила студента с шумом растворить пластиковое окно, забраться на узкий подоконник и шагнуть туда, где в прощальном танце зимы закружились мохнатые снежинки.

Несмотря на падение с четвертого этажа его удалось спасти. Огромный сугроб под окнами общежития смягчил удар о землю, а вовремя прибывшие врачи скорой помощи быстро доставили выбросившегося из окна самоубийцу в отделение интенсивной терапии. Молодой организм, не подорванный болезнями, вредными привычками и тяжким трудом медленно, но неуклонно восстанавливался. Срастались переломанные кости, поврежденные органы начинали выполнять свои функции в полном объеме, появлялись аппетит и нормальный сон без содействия седативных средств. Во время длительной реабилитации врач-психиатр посоветовал ему продолжить обучение в институте, что он и сделал, сначала оформив академический отпуск, а затем переведясь на заочное отделение. Благодаря правильно подобранной комбинации психотропных препаратов студент твердо решил жить дальше, точнее сказать, сновидение Нейла стало сносным, поэтому просыпаться прежде времени ему расхотелось. Получив диплом, он стал инженером на крупном промышленном предприятии, к тридцати годам женился и вскоре стал отцом розовощекого малыша. В большие начальники ему выбиться не удалось, но жизнь инженера оказалась благополучной и в общем полноценной. Только под старость его начала изводить тяжелая форма гипертонической болезни, которая в итоге и стала причиной смерти от инсульта заслуженного пенсионера, верного супруга, любимого отца и деда.

Еще не осознающий, кто он и где, молодой человек ощутил необычайную легкость в постепенно расслабляющемся теле. Ближе к концу сновидения оно наиболее интенсивно обманывалось мозгом, сконструировавшим под воздействием пилюли целый мир, где его по мере дряхления должны были все сильнее терзать симптомы бесчисленных недугов. Теперь же приснившийся мир, подобно предрассветной мгле, медленно, но верно рассеивался жемчужным светом проясняющегося сознания, забирая с собой в небытие все то, чем манит он желающих пройти через невообразимые наяву переживания. Когда Нейлу наконец стало ясно, куда он возвращается из своего сновидения, и к поразительной легкости тела добавилось понимание собственной неуязвимости перед только что казавшимися такими грозными напастями в виде мучительной болезни, тоски по ушедшим временам и безотчетного страха навсегда распрощаться с близкими по причине приближающейся смерти, его охватила настолько мощная эйфория блаженства, что глаза долго не просыхали от наворачивающихся слез благодарности за счастье родиться в лишенном подобных ужасов мире.

Встав с кровати, он первым делом принял освежающий душ, затем позавтракал сыром и виноградом, после чего убегающей вниз от своего возвышающегося на холме дома дорожкой отправился к набережной, где имел обыкновение прогуливаться по утрам. Безбрежная морская гладь мерцала отблесками розоватых лучей уже поднявшегося над горизонтом во всем своем великолепии светила. Широкая набережная была малолюдна, отчего на ней царила атмосфера умиротворения и особой, уходящей в вечность под редкие крики морских птиц гармонии. Нагулявшийся вдоволь Нейл опустился на шелковистую траву в двух шагах от могучего ствола поющего дерева, собираясь в завершении своего утреннего променада по заведенной традиции посидеть под сенью его пышной кроны. С чуть тревожимых легким бризом ветвей лилась мелодия удивительной красоты, которую из века в век повторяли на разные лады музыканты со всего света. Светящиеся в ночи плоды угасли до вечера, лишь в наиболее спелых из них будто трепетал слабый огонек. Собираясь при предстоящей днем встрече с друзьями поделиться пережитым в сновидении, Нейл освежил его в памяти и пришел к выводу, что все-таки самым светлым из всего испытанного, включая отцовские чувства, была его первая любовь к взбалмошной девице, а самым невыносимым оказалось известие о ее гибели. Благодаря удивительно ярким воспоминаниям Нейл вдруг почувствовал отголоски щемящей грусти и даже на мгновение ощутил столь редкую на просторах реального мира горечь утраты. «Как жаль, как безумно жаль, что подобной девушки теперь нет со мной рядом! – думал он, сокрушаясь. – Она единственная, кого бы я хотел забрать сюда из той иллюзии!». Его приятно обдувал морской ветерок, подсушивая такую же соленую, как и сам он одинокую слезу, медленно скатывающуюся по щеке.

– Ну привет, хулиган! – раздался за спиной сидящего на траве Нейла такой родной и такой узнаваемый голос, после чего на его плечо мягко легла теплая ладонь.

Он машинально обернулся и тут же вскочил на ноги с возгласом изумления и восхишения одновременно:

– Не может быть!

Перед ним стояла Шейла, такая же неотразимая и манящая, как на их безумных свиданиях. Ее сапфировые глаза блестели радостью, чувственные губы изогнулись в приветливой улыбке, а темные волнистые пряди слегка подрагивали от утреннего бриза.

– У меня тоже были сомнения, но захотелось проверить… , – успела сказать она перед тем, как угодить в тесные объятия ошарашенного молодого человека, продолжив лишь после того, как вновь ощутила некоторую свободу: – Проснувшись в полночь, я поначалу расстроилась, что сновидение прервалось так рано, но принимать еще одну пилюлю побоялась, ведь это не рекомендуется, а вскоре и вовсе успокоилась, поскольку успела прожить во время недолгого сна пусть короткую, зато насыщенную жизнь, полную самых разных переживаний. Случалось там хорошее и плохое, но все самое теплое было связано с тобой…

– Со мной? Погоди, погоди! Но ведь все персонажи иллюзорного мира такие же нереальные, как и он сам! – опять прервал ее Нейл.

– Я тоже так считала, ведь об этом написано в инструкции по применению препарата, – продолжила Шейла. – Однако всю оставшуюся часть прошедшей ночи не могла уснуть, вспоминая твои слова о том, что ты утром имеешь обыкновение прогуливаться по набережной и сидишь под поющим деревом здесь, в настоящей реальности, которая мне иногда снилась в собственном сновидении с поразительной точностью. Конечно, там я считала свои сны лишь сладкими грезами, поэтому не приняла всерьез твои слова. Но после пробуждения вырвавшаяся у тебя фраза про набережную и поющее дерево уже не казалась мне чепухой, и я с рассветом отправилась сюда из другого конца города с робкой надеждой на нашу встречу вопреки всем доводам рассудка.

– Плевать на его доводы! – воскликнул переполняемый радостью Нейл. – Главное – мы встретились снова, а рассудку придется выдумать этому объяснение!

– Только наяву я не такая оторва, какой была в сновидении! Да и настоящее имя мое не Шейла! – заметила снова оказавшаяся в его объятиях девушка.

– Это мелочи, – улыбнувшись, сказал Нейл и тихо добавил: – Сущие пустяки по сравнению с твоей гибелью.

Тем временем прогуливающихся по набережной становилось все больше. Они вдыхали морской воздух, вели между собой неспешные разговоры, иногда останавливались рядом с поющим деревом и слушали его удивительной красоты мелодию, совершенно не обращая внимания на двух молодых людей с блестящими от слез радости глазами, потому что слезы в реальном мире наворачивались чаще всего от радости и счастья.