Kitabı oxu: «Внешняя политика Советской России и СССР в 1920-1939 годах и истоки Второй Мировой войны»

© Айрапетов О. Р., 2020

© Российское военно-историческое общество, 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Дорогие читатели!

Вы держите в руках уникальную монографию известного отечественного историка Олега Рудольфовича Айрапетова, в которой он шаг за шагом распутывает клубок международных противоречий, проложивших дорогу ко Второй мировой войне.

Международные отношения – один из наиболее сложных предметов исторических исследований, поскольку требует учета множественных контекстов, различения дипломатических игр и подлинных целей, глубочайшего анализа документов внешнеполитических ведомств разных стран. Обилие документов, материалов, а иногда и мифов создают, вместе с тем, возможность недобросовестным «исследователям» (осознанно и специально) манипулировать фактами, выдергивать их из исторических реалий и приправлять ими откровенную ложь. Так рождаются политические спекуляции – обвинения Советского Союза в сговоре с гитлеровской Германией и в развязывании войны, в тайных и явных претензиях Сталина на мировое господство, и так далее.

Президент России В.В. Путин в своей статье «75 лет Великой Победе – ответственность перед историей и будущим» предостерегает о тяжелой расплате за забвение уроков истории. «Мы будем твердо защищать правду, основанную на документально подтвержденных исторических фактах. Продолжим честно и непредвзято рассказывать о событиях Второй мировой войны», – подчеркивает глава государства.

Именно в таком ключе и следует рассматривать выход в свет книги Айрапетова О.Р. «Внешняя политика Советской России и СССР в 1920–1939 годах». На более чем тысяче страниц монографии изложены многолетние исследования автора, опирающегося на многочисленные архивные документы и сотни работ российских и зарубежных историков. Это своеобразный итог развития отечественной историографии в этой области, и теперь каждый желающий может углубленно, во всей комплексности и противоречивости вникнуть в международную политику предвоенных десятилетий, в те предпосылки, которые привели ко Второй мировой войне.

Уверен, что книга станет серьезной научной основой для дальнейшего изучения проблематики и в деле отстаивания исторической правды.

Помощник Президента

Российской Федерации

В. Р. Мединский

Вступление

Внешняя политика СССР в период с 1920 по 1939 год прошла через несколько этапов. Это был путь от завершения Гражданской войны и интервенции, от военно-политического бессилия страны во враждебном окружении до резкого усиления СССР и превращения его в важнейшего игрока на политическом поле Европы. После выхода Советской России из кольца фронтов в 1918–1920 гг. довольно быстро наступило время внешнеполитической нестабильности. Первой проверкой стал 1923 год, когда резко ухудшились советско-английские отношения. Кризисы 1927–1929 годов, 1931–1933 годов, 1938 и 1939 годов несли угрозу большой войны на два фронта в Европе и Азии. Первый раз советское руководство столкнулось с ней еще на завершающем этапе Гражданской войны во время борьбы с польским нашествием в 1920 г., когда реальной стала перспектива столкновения с Японией. Естественно, что Москва пыталась избежать опасности одновременного конфликта на Западе и Востоке. Она была чрезвычайно велика, что определяло задачу оборонительной стратегии СССР. И после 1925 г., когда японские интервенты последними покинули территорию РСФСР, угроза со стороны Токио была гораздо более серьезной, чем угроза на европейских границах, хотя и там у Советского Союза были крайне недружелюбные соседи.

Вплоть до осени 1939 года СССР не был решающей силой для политических процессов, которые шли в мире, созданном после окончания Первой мировой войны в Версале. Политическое влияние Советской России, а затем и СССР в эти годы было отнюдь не сравнимо с авторитетом, приобретенным Москвой после победы над гитлеровской Германией и ее союзниками в Европе и Азии. В 1917–1918 годах обрушились сразу несколько традиционных Великих Держав. Первая Мировая война закончилась крушением Российской, Германской, Австро-Венгерской и Оттоманской империй и перестройкой политического пространства Центральной и Восточной Европы, Малой Азии и Ближнего Востока. Новый мир возник на руинах старого, который рухнул неожиданно для многих и быстро.

28 октября 1918 года Австро-Венгрия обратилась к союзникам с просьбой о перемирии, 30 октября капитулировала Османская империя. В конце октября 1918 г. на кораблях германского флота начались волнения, 4 ноября на военно-морской базе в Киле вспыхнуло восстание – в Германии началась революция. 9 ноября кайзер Вильгельм II бежал в Голландию. 11 ноября 1918 года было подписано Компьенское перемирие, фактически это была капитуляция Германии. Первая Мировая война закончилась. Париж ликовал. Все правительственные учреждения были закрыты, по улицам разъезжали украшенные флагами беспрерывно сигналящие машины, забитые ликующими людьми, обнимавшими всякого человека в военной форме¹. Казалось, закончилась последняя война. Вскоре это стало почти всеобщим убеждением. На самом деле делалось все для того, чтобы это было не так. Началась подготовка к мирной конференции, заседания которой открылись 18 января 1919 года в Версале, в том самом дворце, где 18 января 1871 года было провозглашено создание Германской империи².

В Версале большая тройка победителей – Жорж Клемансо, Дэвид Ллойд Джордж и Вудро Вильсон – перестраивала мир по новым лекалам. При этом никто не собирался следовать знаменитым 14 пунктами американского президента. Во всяком случае, по отношению к проигравшим. Как отмечал один из современников – «Кончилась «Защита демократии и свободы малых народов», во имя которых собирался вести войну Вильсон, – начались оргии триумфа»³. По словам участвовавшего в работе конференции Джона Кейнса, там царила атмосфера хаоса и интриг⁴. При подписании Версальского мира Клемансо, глядя на внезапно появившееся на покрытом тучами небе солнце, сказал вполголоса: «О солнце, спутник победителей! Солнце Аустерлица… Солнце Марны, останься нам верным! Согревай всегда наши сердца и древнюю землю Франции!»⁵ Условием такого благоденствия было закрепление поражения ее врагов. Они были низвергнуты в состояние ничтожной политической величины. Берлин перестал быть центром военного могущества. Он превратился в пария Европы. И это демонстративно подчеркивалось. Даже после подписания договора Клемансо демонстративно отказался пожать руку немецкому представителю барону Курту фон Лерснеру⁶. Премьер-министр Франции ни в чем не расходился с ее президентом. Раймонд Пуанкаре прежде всего думал о сохранении результатов победы. Его британский коллега отмечал: «Он не признавал ни компромисса, ни уступок, ни примирения. Он был склонен считать, что поверженная Германия всегда должна оставаться такой»⁷.

По требованиям победителей армия Германии – рейхсвер – ограничивалась 100 тыс. чел, в том числе 4 тыс. офицеров (из них 400 – санитарных и ветеринарной службы). Срок службы рядовых равнялся 12 годам, офицеров – 25. Армия состояла из 7 пехотных и 3 кавалерийских дивизий. Ликвидировались воинская повинность, подготовка офицеров запаса в гражданских учебных заведениях, мобилизационная подготовка любого рода (Часть V. Военные, морские и воздушные положения; Глава III. Комплектование и военное обучение. Ст. 173–179)⁸. Германия лишалась права иметь танковые и химические войска, ограничения касались и тяжелой артиллерии, и мобилизационных запасов боеприпасов к имеющемуся оружию – не более 1,5 тыс. снарядов к орудиям полевой артиллерии и т. п. (Часть V. Военные, морские и воздушные положения; Глава II. Вооружение, снаряжение и материальная часть. Ст. 164–172)⁹. Укрепления и крепости на западных границах Германии подлежали разоружению и уничтожению (Часть V. Военные, морские и воздушные положения; Глава IV. Укрепления. Ст. 180)¹⁰.

С января 1920 по январь 1923 года в Германии работала миссия союзников. Она проинспектировала 6 935 фабрик и заводов, 6 743 из которых вынуждены были сменить производство. Немцы сдали 33 550 орудий разных видов (33 516 уничтожено), 11 616 траншейных минометов (11 615 уничтожено), 87 950 пулеметов (87 946 уничтожено), 4 560 861 единицу ручного стрелкового оружия (4 553 907 уничтожено), 459 903 800 патронов (456 078 800 уничтожено), также было сдано 59 танков, 31 бронепоезд, 1072 огнемета – все были уничтожены¹¹. Что касается флота, то союзники оставили немцам только несколько устаревших броненосцев и крейсеров (Часть V. Военные, морские и воздушные положения; Отдел III. Морские положения. Ст. 181–187)¹². «Все эти корабли, – вспоминал гросс-адмирал Эрих Редер, – представляли собой нестоящий антиквариат, и было непохоже на то, что найдутся деньги на строительство нового флота»¹³. Германия теряла право иметь военную и военно-морскую авиацию (Часть V. Военные, морские и воздушные положения; Отдел III. Положения, касающиеся военного и морского воздухоплавания. Ст. 198–202)¹⁴.

По словам Ллойд Джорджа, в Версале был достигнут огромный успех и создан договор, «который держит в своих руках судьбы Европы на многие поколения»¹⁵. Британский премьер ошибся. Судьба континента оказалась в совсем других руках. «Нет более грубой ошибки в политике, – отмечал сотрудник бывшей русской Ставки генерал В.Е. Борисов, – как оскорбление национального чувства. А Версальский договор совершил этот акт над четырьмя народами»¹⁶. Версальская система была построена на исключении влияния Германии и России в Европе и Турции на Ближнем Востоке. На руинах Австро-Венгрии, Российской, Германской и Оттоманской империй возникли новые государства.

На смену старым, традиционным империям приходили новые национальные республики и королевства. Каждая из этих стран стремилась реализовать собственную национальную мечту вопреки желаниям своих соседей, а иногда и за счет их существования. Часто декларации о национальном принципе формирования политических новообразований оставались только словами. Ни Чехословакия, ни Румыния, ни Королевство Сербов, Словенцев и Хорватов не были этнически однородными государствами. Не была национальным государством и Польская республика. После разгрома Польши в сентябре 1939 года Председатель Совета Народных Комиссаров В.М. Молотов, выступая на Внеочередной 5-й сессии Верховного Совета СССР, назвал это государство «уродливым детищем Версальского договора, жившим за счет угнетения непольских национальностей»¹⁷. В этих словах было немало правды. Как довольно остроумно и верно заметил еще в 1920 г. Ллойд Джордж, Польша – это страна, у которой пять своих Эльзасов с Лотарингией: Восточная Галиция, Белоруссия, Вильно, Силезия и Данцигский «коридор»¹⁸.

Таких уродливых детищ было немало и в Восточной Европе, и на Ближнем Востоке. Большая их часть находилась к тому же в недружественных или прямо враждебных отношениях друг с другом. Между тем на этих уродцах лежала непосильная задача хранителей созданного в Версале нового порядка. В Европе было обеспечено союзами не более 13,5 % границ, 70 % границ были враждебными или недружественными¹⁹. Гарантом невозможности германского, венгерского и болгарского реванша, а также непроникновения влияния СССР в Европу была сложная система союзов, установленная Францией при помощи созданных Версалем государств. Основу «санитарного кордона» против СССР составил польско-румынский союз, против Венгрии и Болгарии были объединены государства Малой Антанты – Румыния, Югославия и Чехословакия. Франко-чехословацкий и франко-польский союзы были направлены против Германии.

Но, как оказалось, новому политическому порядку угрожали сами новые «национальные» государства со значительным чужеродным элементом (от 26 % до 51 %), к тому же часто имевшим родственные страны по соседству. Ситуация ухудшалась и тем, что меньшинства зачастую не были связаны экономическими интересами со своими новыми отечествами²⁰. Национальная проблема становилась краеугольным камнем будущего Восточной и Южной Европы. Журнал НКИД весьма верно заметил еще в начале 1925 года: «Для целого ряда стран (Польша, Чехо-Словакия, Югославия, Румыния) она является основным вопросом, от разрешения которого зависит вся их государственная, общественная и культурная жизнь, вся их будущность»²¹. Из этих стран в созданной французской дипломатией системе именно Польше придавалось особое значение. Польская армия должна была заменить на восточных границах Германии армию исчезнувшей Российской Империи. Мегаломания была естественным спутником польского политического мышления периода борьбы за восстановление независимости. Создатели новой Речи Посполитой получили шанс реализовать свои великодержавные идеи. Кроме того, та роль, которую Польша должна была играть в планах Парижа, переполняла Варшаву чувством особой значительности. Оно легко совмещалось с негативными качествами национального характера.

Дипломатия Польской республики в межвоенный период продемонстрировала все слабые стороны традиционной польской фанаберии. Даже к своим союзникам румынам она относилась без особого доверия и несколько пренебрежительно. Пилсудский давал это понять при встречах с королевской семьей²². В отношении к Германии и СССР польский МИД вел себя просто безумно. «Поляки, – писал один из первых британских исследователей Второй Мировой войны, – были в безопасности только пока Германия и Россия были слабыми париями»²³. Это положение не могло продолжаться вечно, но столь очевидная истина упорно отрицалась в столицах и старых Великих Держав, и политических новообразований. Коррекция Версаля была неизбежной – но упорство в удержании того, чего нельзя было сохранить, привело к полному крушению системы. Шесть разновеликих сил были заинтересованы, хоть и по-разному, в пересмотре послеверсальских реалий – Германия, СССР, Турция, Венгрия, Болгария и Литва. И если с последними тремя не особенно считались, то возрождение первых трех в качестве мировых или региональных лидеров было неизбежностью. То, что происходило, по меткому замечанию американского историка и современника событий, было «фантомом безопасности»²⁴.

Нельзя не учитывать, что политические процессы в Европе и Азии развивались не только под влиянием военно-политических факторов, но и под спудом идеологической борьбы. Противостояние Советского Союза как альтернативной формы организации общества западным демократиям проходило в период, когда эти последние явно переживали период кризиса. Попытки экспорта британской политической системы на континент в качестве универсального механизма решения социальных и политических проблем закончились крахом. Одним из способов преодоления кризиса либерализма была борьба с его внешним врагом. Советская Россия идеально подходила для этой роли и по причине своей слабости, и потому, что привносила идеологическую остроту в традиционное русско-британское противостояние на Проливах, в Персии и Афганистане. Резкое усиление левых сил после окончания Мировой войны, поддержка Коминтерном рабочего движения и внезапно образовавшийся фактор солидарности рабочего движения – все это не могло не волновать Лондон и Париж. В 1923 году это привело к знаменитому ультиматуму Керзона, в 1927 г. Лондон пошел дальше и разорвал отношения с Москвой. Во Франции, Польше и Литве были организованы террористические акты против советских полпредств. Угроза войны против СССР показалась реальной, что очень вдохновило «белую эмиграцию», мечтавшую вернуться домой вместе с интервентами или даже в их обозе.

Малая Азия, Ближний Восток и Египет в начале 1920-х годов стали региональными центрами борьбы против европейского нового порядка. Это рано или поздно должно было сказаться и в Индии и на британской системе управления ею. Мировая и даже европейская революция не состоялись, но слабым звеном империалистических держав постепенно становились колонии. Движение турецких националистов и их сторонников в Афганистане создавало надежду, что революционный кризис на Западе будет подстегнут кризисом европейского империализма на Востоке. Это стало причиной поддержки эмира Амануллы в Афганистане и советско-турецкого сотрудничества. РСФСР оказала поддержку Мустафе Кемаль-паше во время греко-турецкой войны и тем обеспечила сочувствие со стороны руководства Турции при советизации Закавказья. Надежды на турецкую революцию в борьбе с Англией и Францией не оправдались, но советско-турецкое сотрудничество оставалось в межвоенный период фактором, стабилизирующим регион. Между тем здесь хватало проблем, угрожавших серьезными потрясениями. Сирия, Ливан, Ирак, Трансиордания не были монолитными государствами и проведенные между ними границы не были стабильными. Кроме того, на коррекцию границ с Ираком и Сирией в свою пользу претендовала Турция.

Как показали дальнейшие события, более всего интересы Анкары и Москвы совпадали в вопросе о режиме Проливов. Это совпадение было во многом парадоксальным и неожиданным. Дореволюционная Россия в войне 1914–1917 гг. претендовала на контроль над Проливами, а в какой-то момент и на их захват. Советская Россия с ее слабым флотом хотела лишь закрыть Босфор и Дарданеллы для возможного нового вторжения через Черное море. В 1923 году во время проведения Лозаннской конференции турецкая делегация пошла на уступки, и в результате Проливы остались без укреплений, а каждая из держав, подписавших соглашение, получила право ввода в Черное море в мирное время флота, равного сильнейшему из тех, которые имелись здесь. Это означало, что Англия, Франция и Италия могли послать сюда эскадры, вместе втрое превосходившие по силе советский Черноморский флот.

Если очаги будущей войны были созданы Версальской системой как в Центральной, Восточной и Южной Европе, так и на Ближнем Востоке, то на Дальнем Востоке творцом политики, приведшей к тем же результатам, стал Токио. Ослабевший Китай превратился в жертву захватнической политики Японии. Здесь, разумеется, никто не собирался копировать британскую парламентскую систему. После свержения маньчжурской династии в стране шла гражданская война. Республика как единое государство не существовала, из противоборствующих лагерей наиболее близким к СССР был тот, который возглавил доктор Сунь Ят-сен. На начальном этапе государственного строительства Гоминьдана Москва попыталась повлиять на партийное, государственное и военное строительство китайских националистов, одновременно укрепляя положение формирующейся Коммунистической партии Китая. Военная помощь – оружием и консультантами – была очень эффективной. Правительство Сунь Ят-сена, которое контролировало только часть юга страны в районе Кантона, в короткое время достигло целого ряда военных успехов и де-факто превратилось в правительство Китайской республики с центром в Нанкине.

В 1925 году Сунь Ят-сен умер. Его преемник Чан Кай-ши в 1927 году взял курс на политическую ориентацию на Великобританию и США и начал борьбу с коммунистами. Этот крутой поворот в китайской политике в отношении своего единственного в 1923–1927 гг. союзника совпал и с резким ухудшением советско-британских отношений. В результате новой политики Нанкина советско-китайские отношения были разорваны. Политические противоречия между Китайской республикой и СССР вскоре переросли в военный конфликт на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) в 1929 году. Вопреки надеждам эмигрантов и расчетам многочисленных стратегов война была кратковременной, а успех Красной Армии – решительным. Конфликт на КВЖД завершил кризис, начавшийся с разрывом советско-британских отношений в 1927 году, но советско-китайские отношения не были восстановлены. Китай остался наедине с Японией. Чан Кай-ши развивал свои армию и флот, опираясь на сотрудничество с Германией, Италией и Англией.

Для советской внешней политики предвоенного периода решающим стал период между 1931–1932 и 1939 годами. Этот этап начался с захвата Японией Северо-Восточного Китая и создания там марионеточной империи Маньчжоу-го. Очаг военной напряженности на Дальнем Востоке стал очевидным. Неспокойно было и в Европе. С 1930 года рейхсвер приступил к подготовке развертывания на случай войны 21 дивизии. В 1933 году к власти в Берлине пришли нацисты. Теперь Версальская система была обречена, но неизвестностью оставалось то, каким станет мир после ревизии послевоенного устройства Европы. Германия боролась за отмену явно несправедливых по отношению к германскому народу условий Версаля, но в Москве понимали, что для гитлеровской дипломатии это исправление являлось не целью, а лишь промежуточным средством на пути к борьбе за мировое господство. В марте 1935 года Берлин заявил о восстановлении всеобщей воинской повинности – началось возрождение германской армии.

В 1937 г. американские исследователи провидчески заметили: «Немцы просили военного равенства; они безусловно на пути к превосходству. Европейские страны снова охвачены военным психозом, поскольку прилагают усилия, чтобы избежать войны, к которой сами же лихорадочно готовятся. Послевоенный период определенно подошел к концу. Европа смотрит вперед, а не назад»²⁵. Странно, но столь очевидная истина не была очевидной для Парижа и Лондона. Последующие события показали, что Англия и Франция склонялись к сотрудничеству с Германией, которая к тому же так явно демонстрировала свою готовность к борьбе с коммунизмом и Советской Россией.

Первой жертвой процесса передела мира стала Абиссиния, в которую в октябре 1935 года вторглась Италия. В мае 1936 года страна была завоевана. Лига Наций ограничилась протестами и экономической блокадой, средством достаточно чувствительным для итальянской экономики, но все же недостаточным для того, чтобы заставить режим Муссолини остановить агрессию. Рост итальянских флота, армии и авиации и агрессивная политика Рима вызвали опасения Анкары. В 1936 г. на конференции в Монтрё Турция и СССР выступили вместе и новый режим Проливов в гораздо большей степени соответствовал интересам обеих стран. Успехи итальянского фашизма и германского национал-социализма привели к желанию следовать этим примерам во многих странах. В 1930-е годы практически по всей Европе мирным или насильственным путем происходит фашизация правящих режимов.

Самым известным и наиболее важным звеном этих превращений стала Гражданская война в Испании. Образовавшаяся в 1931 году республика не смогла решить ни одной из стоявших перед страной проблем. Их было немало, с начала XIX века королевство находилось в постоянном кризисе. Быстрый экономический рост периода Первой Мировой войны сменился стагнацией, из которой попытались выйти, опираясь на диктатуру. Испанские военные ориентировались на использование опыта фашистской Италии. Определенные успехи были достигнуты, но они оказались временными. Мировой экономический кризис снес все достижения, а последовавшая революция привела лишь к созданию парламентской республики. Её ценности разделяло меньшинство населения. Кризис управления привел к радикализации общества, противостояние правых и левых нарастало, раскол затронул даже армию и флот.

Конфликт стал неизбежен, и его начали кадровая армия и Иностранный легион. Центром мятежа стало испанское Марокко и наиболее отсталые районы севера страны, мятежников поддержала католическая церковь. Переворот провалился, но в начавшейся Гражданской войне Республика оказалась изолированной. Самую активную и разностороннюю помощь националистам оказали Германия, Италия и Португалия при молчаливой, но весьма существенной поддержке со стороны США. Англия и Франция проводили политику «невмешательства», которая на практике оказалась политикой блокады Республики. СССР после недолгих колебаний установил с Испанской республикой дипломатические отношения и оказал ей помощь, направив оружие и военных специалистов. Разобщенность лагеря республиканцев, явная неспособность социалистического руководства правительства Республики к организации армии и тыла ослабили её. Помощь СССР и Коминтерна, огромные усилия Коммунистической партии Испании не могли преодолеть этих недостатков. Внутренняя слабость Республики в конечном итоге стала одной из важнейших причин того, что победу в войне весной 1939 года одержали националисты. Парламентская республика рухнула, левые силы потерпели поражение, фашисты праздновали успех, либеральный лагерь считал, что не дал распространиться войне по континенту.

Это преображение Европы совпало с изменениями в Азии, и прежде всего на Дальнем Востоке. Захватывая одну область бывшей империи Цинов за другой, японцы создавали основу уже своей будущей континентальной империи, готовя армию к решающим столкновениям с СССР. Режим Чан Кай-ши в это время делал все возможное для того, чтобы разбить коммунистов, но его усилия не приносили успеха. Перед угрозой войны с внешним врагом силы Китая были разделены и истощались в войне гражданской. Начавшаяся в 1937 году японо-китайская война привела к колоссальным потерям китайского народа, но ни успехи императорской армии, ни развязанный ею террор против китайцев не принесли победы Японии. Чан Кай-ши не получил поддержки от тех, на кого рассчитывал. Помощь оказал СССР. Советско-китайские отношения были восстановлены. В армию Китая были направлены советское оружие и военные специалисты. Китай, несмотря на поражения, продолжал сопротивление, и оно поглощало все большие силы японской армии. Тем не менее она была достаточно сильна для того, чтобы нанести удар и по Советскому Союзу осенью 1938 года.

Насыщенность событий в это время была чрезвычайно велика, но семь месяцев между сентябрем 1938 года и мартом 1939 года стали наиболее важными. Они почти окончательно уверили руководство СССР в бессмысленности надежд на создание системы коллективной безопасности в Европе. Политика, осуществляемая главой НКИД М.М. Литвиновым, завершилась внешнеполитической изоляцией и угрозой войны на два фронта против коалиции держав во главе с Германией и Японией. Это произошло во время чехословацкого кризиса. Усилившись, Берлин успешно осуществил несколько важнейших операций – возвратил под свой контроль Саарскую и Рейнскую области, осуществил аншлюс Австрии. Вслед за этим гитлеровская дипломатия приступила к реализации планов уничтожения Чехословацкой республики. Инструментом этой политики стал вопрос о статусе национальных меньшинств этого государства и прежде всего немцев Судетского края.

Дискриминационная политика в отношении второй по численности национальной общины ЧСР, т. е. немцев, а также недовольство словаков своим статусом в республике подорвали ее стабильность. Потенциал чехов оказался недостаточен для удержания под контролем внутриполитической ситуации, в то время как внешнее окружение Чехословакии было или явно враждебным (Германия), или недоброжелательным (Польша, Венгрия), или двусмысленным (союзная Румыния). Ставка на Малую Антанту (союз Чехословакии, Румынии и Югославии) не оправдала себя, а советско-чехословацкий договор был поставлен в зависимость от готовности Парижа выполнить франко-чехословацкий. Вскоре выяснилось, что такой готовности не было, а единство созданной Антантой Чехословакии зависит от внешнего покровителя. Франция и Англия не готовы были защищать это создание Версаля, а готовность СССР выполнить свои союзнические обязательства блокировалась германо-польским союзом de facto.

Что касается Варшавы, то её политику определяли люди, которые мечтали лишь о превращении Польши в великую державу за счет сотрудничества с гитлеровцами и захвата территорий соседних стран. Не сумев реализовать агрессию в отношении Литвы после объединения Германии и Австрии, польские политики превратили свою армию в надежный и прочный щит, охранявший тыл Гитлера во время его действий против Чехословакии. Мобилизация Красной Армии совпала с пограничным столкновением на Дальнем Востоке у озера Хасан. Японцы были отбиты, но не разбиты, результат боев не был для них обескураживавшим. Москва столкнулась с угрозой войны на два фронта. Франция и Англия не захотели сражаться за Чехословакию, а Чехословакия не захотела сражаться даже за себя. Результатом стало согласие Парижа и Лондона на отторжение Судетского края от ЧСР и капитуляция Праги. Она была оформлена в Мюнхене.

Вскоре Чехословакия вынуждена была согласиться на передачу ряда земель Польше и Венгрии и превращение того, что осталось, в федерацию Чехии и Словакии. Новая Чехо-Словакия оказалась нежизнеспособной, и в марте 1939 года ей пришел конец. Чехия стала германским протекторатом, Словакия – зависимым от Германии государством, Подкарпатская Русь, власть в которой попытались захватить украинские националисты, была оккупирована Венгрией. Вскоре настала очередь Польши. Берлин предложил Варшаве смириться с возвращением в германское государство немецкого свободного города Данциг (совр. Гданьск). За эту уступку Гитлер готов был предложить польскому союзнику компенсацию в Советской Украине. Варшава хотела сотрудничать с Берлином, но она хотела получать не теряя. Переговоры СССР с Францией и Англией по вопросу о соглашении для противоборства гитлеровской агрессии проходили в условиях, когда Москве приходилось решать задачу со многими неизвестными.

Неясным оставалось, можно ли было доверять Лондону и Парижу, которые за несколько месяцев до этого предали Чехословакию. Нельзя было не учитывать, что в это же время союзная им Варшава отказывалась от сотрудничества с Москвой, а на Дальнем Востоке начался очередной конфликт с Японией, вдобавок ничего не гарантировало, что он будет успешным, а в случае успеха – что он ограничится районом реки Халхин-Гол. Особую сложность задаче придал «дальневосточный Мюнхен», а именно соглашение между Великобританией и Японией в июле 1939, на пике советско-японского противостояния на границе Монголии и Маньчжоу-го. Лондон признал тогда японские завоевания в Китае, и этот шаг британской дипломатии не мог быть не учтен в Москве, где и так уже имели все основания для недоверия западным партнерам: уклонявшимся от ответственности англичанам, не желавшим идти без их санкции на сотрудничество французам и не скрывавшим своей враждебности полякам. В результате советское руководство во главе с И.В. Сталиным пришло к единственно верному решению принять предложение немцев заключить договор о ненападении. Угроза войны на два фронта была снята, и огонь войны был направлен в сторону ее разжигателей. Это дало СССР два года для подготовки к неизбежному столкновению с Третьим рейхом. Таким был идеологический и стратегический контекст решений советской внешней политики в межвоенный период.

С конца 1980-х в СССР, а затем и в государствах, образовавшихся на его развалинах, с подачи тех, кого в кругу политиков новой волны принято называть «нашими партнерами», была развернута колоссальная программа пропаганды по очернению советской внешней политики, а СССР был изображен одним из виновников Второй Мировой войны. В конце 1980-х и начале 1990-х годов был заложен фундамент историографии, основанной на презумпции вины Советского Союза, в которой большие работы советского периода оцениваются с лихостью традиций института красной профессуры. В сборнике документов «Фашистский меч ковался в СССР» практически все выстроено по принципу осуждения не требующего доказательств. СССР обвиняется в невыполнении условий Версальского договора, который, кстати, он никогда не признавал. Советские дипломаты даже не подписывали этот договор, но авторам идеологической поделки это было безразлично. Они выходили из подобных логических тупиков, козыряя способностью соответствовать потребностям современной им политики. Например, «История Великой Отечественной войны Советского Союза» названа «идеологической миной под процесс обновления нашего общества»²⁶.

На мой взгляд, эти обороты – явное свидетельство того, что цитируемый шедевр начал готовиться по заказу еще во время перестройки. При этом авторы явно сознательно допускают смешение понятий «нацистский» и «немецкий», ведя речь о догитлеровском периоде сотрудничества СССР и Веймарской Германии. Идеологическая зашоренность сквозит в оценках, которыми пестрит авторский текст сборника. Часто они не отягощены доказательствами, как, например, в случае с утверждением о том, что в Генуе у советской дипломатии была возможность заключения договора «с Западом», но она коварно выбрала соглашение с Германией²⁷. Недопустимость подобного рода приемов в серьезном исследовании, претендующем на объективный анализ прошлого, авторов скандального сборника не останавливает. Представляется, что ветеран советской дипломатии академик И.М. Майский был более прав, говоря о том, что случилось в Генуе в отношениях с тем самым «Западом»: «Разумеется, соглашения не произошло, да и не могло произойти…»²⁸

Традицию разоблачений продолжили работы петербургского историка О.Н. Кена. Так, например, в своем исследовании о советско-польском договоре о ненападении, написанном при поддержке (или по заказу) генконсульства Польши, нежелание Варшавы отказываться от участия во враждебных группировках в случае войны одного из участников соглашения он объяснил… членством Польши в Лиге Наций²⁹. Следуя этой логике, можно предположить, что Литва, Германия, Финляндия, Франция и т. д., заключавшие соглашения с СССР с включением этого положения, в Лиге Наций не состояли. Иногда демагогическое прочтение истории доходит почти до паранойи. Разумеется, пальму первенства прочно держат западные исследователи. Возможно, такой вид этой болезни естественен для некоторых работ, явно написанных под определенный заказ. В конечном итоге, нет ничего более политически мотивированного, чем версия истории внешней политики потенциального противника. И уж безусловно по заказу идет отбор исследований для перевода на русский язык.

В случае с фондами Ельцина, «Мемориалом» и т. п. это просто очевидно. В качестве примера можно привести работу французской исследовательницы Сабин Дюллен, которая, в частности, называет политику развития нашей страны «сталинскими “идеями фикс”» и, разумеется, объясняет ими и противостояние с Западом, и жизненно важную необходимость догнать его в промышленном развитии, и опасение быть смятым нашествием из Европы³⁰. Американский историк Деннис Данн на страницах своей работы пытается убедить читателей, что задача американского посольства в СССР в 1930-е годы сводилась к борьбе за демократию³¹. 17 мая 1939 года, выступая в парламенте с критикой правительства Чемберлена в отношении СССР, Дэвид Ллойд Джордж заявил: «Вы не доверяете им. Нет ли у них оснований не доверять нам?»³² На такого рода вопрос современные западные авторы без колебаний дают отрицательный ответ. Как и Чемберлен и его окружение в 1939 г. Впрочем, я категорический противник одноцветных размашистых оценок. В США и Европе есть глубокие серьезные авторы, с работами которых по истории русско-американских и советско-американских отношений можно и должно ознакомиться³³. Из недавних работ наиболее обширный обзор западной научной историографии начала Второй Мировой войны представлен в работе московского исследователя Р.А. Сетова³⁴, знакомство с его книгой будет весьма полезно для понимая процессов, приведших к 1939 году.

Исторический факт должен анализироваться в его контексте. Внешняя политика государства должна анализироваться с учетом его интересов. Я придерживаюсь той точки зрения, что эти подходы вполне применимы и к прошлому Советского Союза. Исходя из этого, я и работал над этой книгой. Во время работы мне пришлось столкнуться с проблемой источников и литературы. Не все они были доступны в Москве, а с некоторыми было проще поработать дома³⁵. Благодарю за оказанную помощь моих дорогих коллег – Альберта Адылова (Калининград), Григория Асланова (Лондон), Олега Аурова (Москва), Андрея Ганина (Москва), Далибора Денда (Белград), Василия Каширина (Москва), Брюса Меннинга (Канзас-сити), Чиро Паолетти (Рим), Валерия Степанова (Москва), Пола Чейсти (Оксфорд), Давида Схиммелпенника ван дер Ойе (Сент-Катарина), Мустафу Танрыверди (Стамбул), Кирилла Шевченко (Минск), Максима Шевченко (Москва). Особенно благодарю моего литературного редактора Филиппа Колерова (Москва). Моя сердечная благодарность городу Светлогорску Калининградской области. Это прекрасное место для того, чтобы задумать, начать или закончить книгу.

Глава 1
Советско-польская война и завершение Гражданской войны в Европейской России. Завязка новых конфликтов

Одним из самых враждебных соседей советских республик, а затем и СССР была Польша. Окончание Первой Мировой войны дало ей шанс на возрождение. Уже 10 ноября 1918 года под влиянием вестей из Берлина, где шла революция, в Варшаве начали разоружать германский гарнизон. Очаги сопротивления не могли что-либо изменить. Образовались солдатские Советы, армия хотела вернуться домой. 11 ноября в занятом немцами бывшем Царстве Польском, а также в австрийских губернаторствах Западная и Восточная Галиция власть перешла к полякам. Впрочем, в Восточной Галиции с центром в Лемберге (совр. Львов) все было не так просто – на контроль над городом и провинцией претендовала и Западно-Украинская Народная республика. В январе-феврале 1919 года новое правительство Польши во главе с Юзефом Пилсудским было признано странами Антанты. Польское государство восстановилось. Его «начальник» с первых же дней прихода к власти был уверен в неизбежности войны с Россией³⁶.

Кроме Галиции для возрожденной Польши сразу же стал проблемным Виленский край. На Вильно претендовала и Литва, желавшая сделать его своей столицей. Литовские процессы походили на польские. Преимущественно литовской по данным переписи 1897 г. была всего лишь одна губерния – Ковенская. Из 1,544 млн её населения абсолютное большинство составляли католики – 76,2 % (православных 3,01 % и старообрядцев 2,13 %, иудеев 13,78 %). По национальному составу: литовцы – 66,02 %, в то время как русские, белорусы и малоросы – 7,28 %, поляки – 9,04 %³⁷. Поначалу местные националисты взяли курс на Германию. В сентябре 1917 года литовский Совет – Тариба – провозгласил в Вильно необходимость воссоздания литовского государства. Тарибу возглавлял Атанас Сметона. Он был готов пригласить на престол возрожденного государства немецкого принца под именем Миндовга II³⁸. 11 декабря Тариба провозгласила возрождение Литвы с центром в Вильно³⁹. По данным переписи 1897 года наиболее многочисленной частью населения Виленской губернии – свыше 1,5 млн чел. – были католики (935 847 чел.), за которыми шли православные (415 296 чел.) и иудеи (204 686 чел.)⁴⁰. Своим родным языком белорусский назвали 56,05 % населения губернии, литовский – 17,58 %, идиш – 12,72 %, польский – 8,17 % и русский – 4,94 %. В городе Вильно евреи составляли 40 % населения, поляки – 30,1 %, русские – 20,2 %, белорусы – 4,3 %, литовцы – 2 % и прочие (в основном немцы и татары) – 2,4 %⁴¹. Еврейский элемент превалировал во всех городах губернии.

Тариба претендовала также и на Гродненскую губернию с 1,6 млн чел., хотя в ней проживали преимущественно православные (919 346 чел.), а католиков было только 386 519 и иудеев – 230 489 чел⁴². Литовский язык родным признало 0,2 % населения губернии, польский – 10,08 % (161 662 чел.), в то время как белорусский – 43,97 % (705 045 чел.). Таким образом, литовцы были в ничтожном меньшинстве, а поляки не составляли большинства даже среди католиков. Оставшуюся часть православного населения составляли великорусы (4,62 %) и малоросы (22,61 %)⁴³. Этноконфессиональная структура населения была достаточно стабильной и почти не изменилась с середины XIX столетия. В 1863 г. в Виленской, Ковенской и Гродненской губерниях проживало 2,7 млн чел., из них 1,185 млн литовцев (44 %), 0,95 млн русских (по современной классификации – белорусов, 35,2 %), 0,275 млн евреев (10,2 %), 0,22 млн поляков (8,1 %) и 0,07 млн прочих (2,6 %). Ковенская губерния была преимущественно литовской, Гродненская – преимущественно белорусской, Виленская – контактной зоной двух народов с преимущественным белорусским населением в районе Вильно⁴⁴.

Разумеется, подобного рода «мелочи» не останавливали ни литовских, ни польских националистов. Первой реакцией Пилсудского было заявление о том, что Польша признает независимость Литвы, но при условии тесного политического союза с Польшей. Переговоров не было⁴⁵. Для Пилсудского борьба за Вильно была особо важным делом – это была его малая родина. Польские, литовские националисты и сторонники Советской власти готовились к схватке за этот крупнейший город региона, из которого в конце 1918 года уходили немецкие войска. Их командование заключило соглашение с поляками. При уходе своих частей немцы оказывали им всяческую поддержку и брали на себя обязательство не допускать на контролируемые территории красных⁴⁶. Наиболее серьезной силой в Вильно были польские националисты и большевики. 1 января 1919 года поляки осадили городской совет и после суточной осады овладели зданием⁴⁷.

Но победа польских националистов была временной. 5 января вслед за уходящими немцами в город пришла Красная Армия. Польские отряды самообороны почти не оказывали сопротивления. 27 февраля была провозглашена Литовско-Белорусская республика. Тариба переехала в Ковно (совр. Каунас). Польша наращивала силы и постепенно отторгала в свою пользу территории на линии разграничения, пользуясь тем, что начавшаяся Гражданская война в России не позволяла Москве сосредоточить на Западе сколько-нибудь значительные силы⁴⁸. Красных частей в Литве было всего около 12 тыс. чел. и время работало против них. 13 марта эти войска были переименованы в Белорусско-Литовскую армию⁴⁹.

Реализовав после Первой Мировой войны лозунг возрождения национального государства, Польша начала борьбу за свои «исторические» границы, каковыми в Варшаве упорно считали те, что существовали до первого раздела Польского королевства в 1772 г. Это было минимальным требованием. На Версальской конференции польская дипломатия повела активную борьбу за максимальное расширение своих будущих границ. «Возрожденные народы, – вспоминал Ллойд Джордж, – восстали из своих могил, голодные и прожорливые после долгого поста в подземных казематах угнетения»⁵⁰. Почти все они желали теперь построить собственные казематы, и многим это удалось. Польский и русский революционер Юлиан Мархлевский дал приблизительно такую же оценку политике «своего» правительства: «Но польские политики, едва освободившись сами от чужого ига, тотчас же обнаружили наклонность к подавлению других народов…»⁵¹

США и Франция активно поддерживали Польшу – она была нужна им как противовес Германии в послевоенном устройстве Европы. Между тем польские претензии были самыми гигантскими и самыми проблемными для союзников⁵². Не зря именно в это время глава МИД Франции Аристид Бриан назвал Польшу «ревматизмом Европы»⁵³. Впрочем, в Париже эту болезнь поддерживали. Клемансо говорил: «Целью нашей политики должно быть укрепление Польши для того, чтобы обуздать Россию и сдерживать Германию»⁵⁴. Эти расчеты были довольно очевидны. Реализация польской мегаломании и французских расчетов продолжилась и после конференции, и в результате привела к территориальным спорам Варшавы практически со всеми своими соседями, за исключением Румынии.

Наиболее обширными претензии Варшавы были на востоке. Пилсудский планировал присоединение около 200 тыс. кв. км с предполагаемым населением около 20 млн чел⁵⁵. В январе 1919 года польская жандармерия устроила кровавую расправу над миссией российского общества Красного Креста, прибывшей на территорию Польши по предварительному согласию её правительства и под гарантии общества Красного Креста Дании. Четверо из пяти членов миссии, одна из них женщина, подверглись пыткам, а затем были убиты. Пятому врачу удалось спастись, в результате чего зверское убийство не удалось списать на преступление «неизвестных лиц»⁵⁶. 13 февраля 1919 года Польша нанесла первый удар по советской территории в районе Барановичей⁵⁷. Началась советско-польская война. Поляки активно практиковали массовые расправы над пленными и гражданскими, как и другие формы террора местного населения. В убийствах принимал участие, по его собственному признанию, и будущий глава польского МИД – Юзеф Бек⁵⁸.

20 апреля 1919 г. поляки захватили Вильно. Пилсудский издал обращение к жителям города и края, извещая их о том, что сделал это для того, чтобы они сами смогли решить свою судьбу⁵⁹. Попытки советского командования парировать этот удар и восстановить контроль над городом успеха не имели, хотя для этого пришлось и приостановить переброску части войск на Южный фронт, действовавший против армий генерала А.И. Деникина⁶⁰. Захват Вильно был особым успехом для Пилсудского, и пан «начальник государства» не собирался ограничиваться им⁶¹. Его армия, пользуясь численным и техническим превосходством, постоянно и постепенно теснила советские части на восток. 10 июля поляки взяли Лунинец, 8 августа – Минск, 10 августа – Слуцк, 18 августа – Борисовский плацдарм, 28 августа – Бобруйский район. Выйдя на линию Березины, польский враг остановился⁶². Пилсудский тем временем готовил переворот в Ковно с целью присоединения оставшейся части Литвы. Он должен был состояться в ночь с 28 на 29 августа 1919 г. Но этот план провалился – офицеры литовской армии провели аресты заговорщиков⁶³.

На оккупированных территориях был развязан террор. «Хозяйничанье польских оккупантов было ужасным, – писал Мархлевский. – Белорусский крестьянин стал жертвой безжалостных преследований со стороны помещиков, офицерство издевалось над безоружным населением; еврейские погромы и убийства людей, подозреваемых в большевизме, стали обыкновенным явлением»⁶⁴. Действия польских оккупантов привели к неизбежным последствиям, они оттолкнули от себя даже лояльные слои населения, недовольные политикой большевиков. «Ситуация на литовско-белорусских землях, подчиненных польским властям, – гласил отчет польской контрразведки, – очень быстро меняется не в нашу пользу»⁶⁵.

Население Белоруссии с надеждой смотрело на восток, но положение Красной Армии вплоть до осени 1919 г. оставалось весьма тяжелым. 3 июля ген. А.И. Деникин подписал «Московскую директиву», предусматривавшую широкое наступление для взятия столицы⁶⁶. 10 августа Южный фронт был прорван, конница ген. К.К. Мамонтова пошла в рейд по советским тылам. 19 сентября Мамонтов соединился с наступавшим корпусом ген. А.Г. Шкуро⁶⁷. Уже летом Главное командование начало переброску войск с Восточного фронта, где шло успешное наступление против войск адм. А.В. Колчака, на Южный, против Деникина⁶⁸. Но эти части еще нужно было перевезти и сосредоточить на необходимых направлениях. Между тем в ходе боев белыми были взяты Одесса, Киев, Воронеж, Добровольческая армия устремилась в центр страны⁶⁹. В сентябре наступление Деникина успешно продолжалось, Красная Армия несла большие потери и не была в состоянии справиться с кризисом⁷⁰. Советское правительство старалось выйти из враждебного окружения.

Весьма недружественными были и северо-западные границы РСФСР. В январе 1918 году в Финляндии началась собственная гражданская война. Промышленный юг поддерживал красных, аграрный по преимуществу север – белых. Здесь образовалось правительство ярого националиста Пера Эвинда Свинхувуда. Советская Россия оказала помощь своим собратьям по классу оружием, но белые оказались на более высоком организационном уровне⁷¹. Еще во время Первой Мировой войны финны-добровольцы отправлялись в Германию, чтобы воевать на её стороне. Они составили 27-й егерский батальон⁷². Егеря по призыву Свинхувуда стали возвращаться домой. 18 февраля 1918 года прибыли первые их части, к 25 февраля их насчитывалось около 1 тыс. чел. Тогда же прибыла и первая партия шведских офицеров – около 28 чел⁷³. Добровольцы начали формирование отряда, который затем вырос до отдельной бригады. Но в целом белая армия, командовать которой поручили генерал-лейтенанту русской службы Карлу-Густаву-Эмилю Маннергейму, была немногочисленной. Поначалу в её рядах числилось не более 3 тыс. чел., которые к тому же были плохо вооружены⁷⁴.

Финские левые социал-демократы не уделили достаточно внимания этой опасности и слишком увлеклись парламентской борьбой и выборами. Демократические институты работали на них, но только до тех пор, пока противная сторона не прибегла к насилию. Добровольческие отряды финской Красной армии были плохо обучены, офицерских кадров практически не было, а унтер-офицерские были крайне редки, – они закономерно не смогли выстоять против удара местных белых, поддержанных немецкими ветеранами⁷⁵. Опорой Красной армии стали отряды рабочей Красной гвардии, которые начали формироваться после Февральской революции 1917 года.

Рабочие, приходившие в отряды красногвардейцев, поначалу попросту не умели даже зарядить винтовку. Успешно действовать против опытных и слаженных соединений они не могли⁷⁶. В созданной Красной армии числилось около 100 тыс. чел. В стране находилось около 120 тыс. русских солдат и 70 тыс. моряков, в Гельсингфорсе стоял Балтийский флот. Однако русские части уже утратили дисциплину и были небоеспособными⁷⁷. Многие из них не имели полного комплекта, они плохо снабжались продовольствием, испытывали проблемы с обеспечением обмундированием. Солдаты и матросы рвались домой, но часть из них готова была добровольно поддержать финляндских революционеров⁷⁸. До прихода немцев белые не могли похвастаться успехами, несмотря на значительную помощь со стороны Швеции, присылавшей оружие, медикаменты, предоставлявшей 5 госпиталей и данные разведки⁷⁹. Офицеры шведской армии помогали строить армию буржуазного правительства. Кроме офицеров Генерального штаба, шведы сформировали добровольческую бригаду численностью до 1 тыс. чел⁸⁰. На положение дел самое мощное влияние оказывало наступление германских войск на разваливавшемся русском фронте.

Уже 22 февраля корабли Балтийского флота начали готовиться к уходу из своей главной базы – Гельсингфорса⁸¹. Одновременно, ввиду опасности взятия немцами Ревеля (совр. Таллин), приступили к его эвакуации. Финский залив замерз, так что путь в Кронштадт был закрыт. Корабли уходили в Гельсингфорс⁸². Обычно в конце февраля – начале марта лед в восточной Балтике достигал максимальной толщины. 1918 год не был исключением⁸³. Море и тогда было сковано льдом, движение по нему было возможно лишь благодаря героической работе команды ледокола «Ермак»⁸⁴. 25 февраля немцы вошли в Ревель, последние русские корабли покинули свою базу под прикрытием тяжелого крейсера «Адмирал Макаров». Всего было выведено 56 кораблей⁸⁵.

3 марта 1918 г. был подписан Брестский мир. По его условиям Советское правительство обязалось вывести из Финляндии военные части и корабли. Москва могла помочь красным финнам оружием и боеприпасами, командование Красной армией было поручено бывшему начальнику 106-й пехотной дивизии полковнику М.С. Свечникову⁸⁶. Организовать эвакуацию из Гельсингфорса по морю было не просто. Ледовая обстановка в Финском заливе была чрезвычайно сложной, торосы достигали высоты до пяти метров. Тем не менее 12 марта в море вышло 7 лучших кораблей Балтийского флота – это были 4 линкора дредноутного типа и 3 тяжелых крейсера. Сопровождаемые ледоколами «Ермак» и «Волынец», они смогли достичь Кронштадта только на шестые сутки. Даже мощных машин и корпусов дредноутов типа «Севастополь» было недостаточно для прорыва. При малейшей остановке корпуса кораблей вмерзали в лед. За 5 дней корабли прошли 180 миль. В Гельсингфорсе тем временем белые финны захватили и угнали в Ревель два мощных ледокола – «Сармо» и «Волынец». Положение резко усложнилось⁸⁷.

В конце февраля 1918 года немецкий ледокол Hindenburg погиб на русских минных заграждениях при попытке провести группу кораблей из Данцига к Аландам. Лед на некоторое время остановил открытое вмешательство Берлина в гражданскую войну в Финляндии⁸⁸. 3 апреля 1918 года германская эскадра начала высадку десанта на Ханко. Проход немецких кораблей обеспечивал один из захваченных в Гельсингфорсе ледоколов⁸⁹. Намерения немцев относительно Балтийского флота после высадки десанта поначалу были не ясны, но вскоре они потребовали оставить корабли в Гельсингфорсе с минимальным экипажем на борту (30 на дредноут, 20 на крейсер, 10 на эсминец типа «Новик», 30 на все подводные лодки и т. п.). По мере успехов немцев постоянно росли аппетиты финских белых относительно флота⁹⁰.

Никто уже не сомневался – корабли нужно уводить. Старались эвакуировать все, что только можно, в том числе и торговые суда. Днем и ночью шла погрузка угля и флотского имущества⁹¹. Стоявшие на рейде Свеаборг 7 британских подводных лодок и 3 парохода были взорваны их экипажами⁹². 15–22 апреля в Кронштадт пришел последний караван из Гельсингфорса⁹³. На последнем этапе флот уходил под угрозой занятия его базы немцами⁹⁴. Всего было выведено 211 кораблей, в том числе 6 линкоров, 5 крейсеров, 54 эсминца и миноносца, 15 сторожевых кораблей, 7 ледоколов, 45 транспортов и т. д⁹⁵. На судах вывозилось имущество флота, но многое пришлось оставить. Ценность оставленных судов и портовых сооружений, складов с углем и т. п. в довоенных ценах составила 50 млн руб. золотом⁹⁶. Командовавший Балтийским флотом во время похода бывший капитан 1-го ранга А.М. Щастный вскоре после прибытия в Кронштадт был арестован по распоряжению Троцкого, обвинен в заговоре и 21 июня 1918 года расстрелян⁹⁷.

Появление 10-тысячной германской Балтийской дивизии в тылу войск красных финнов резко изменило расклад сил⁹⁸. «Моральное впечатление, произведенное немецкой интервенцией, было огромно, – вспоминал Свечников. – Последняя буквально парализовала действия правительства, не говоря уже о массах, у которых после большого подъема, небывалого еще в истории рабочего движения, наступила пора нервозности, неуверенности в своих успехах, и навлекала панику»⁹⁹. Немецкими войсками командовал генерал граф Рюдегер фон дер Гольц. Вместе с немецкой Балтийской дивизией и шведами егеря начали формировать ядро кадров армии «белых финнов»¹⁰⁰. В течение нескольких месяцев они создали 30-тысячную армию, в составе которой было около 1700 офицеров¹⁰¹. К концу войны армия белых финнов достигла уже около 70 тыс. чел¹⁰². По свидетельству командовавшего ей Маннергейма, «красные сражались героически и упорно…», но недостаток организации и внешняя поддержка обеспечили победу их противников¹⁰³. Бывший бойцом Красной гвардии полковник Тойво Вяхя вспоминал об этих днях: «…не хватало умения, не было единого командования, и уже не оставалось времени, чтобы его организовать»¹⁰⁴.

В ночь с 22 на 23 апреля 1918 года красное правительство переехало в Выборг. Вместе с красногвардейцами отходили жены, дети – это был настоящий исход. Под Выборгом отступавшие попали в окружение¹⁰⁵. 29 апреля белые взяли Выборг, последнюю опору красных на юге Финляндии, и устроили в городе страшную резню. Было убито около 4 тыс. чел. – это были пленные красногвардейцы и «русские», то есть все славянские жители города¹⁰⁶. «Русская кровь, – вспоминал участник боев с белыми Тууре Лехен, – нужна была белогвардейской буржуазии для того, чтобы показать мобилизованным в ряды белой армии крестьянам, что белые творят «национальное» дело»¹⁰⁷.

15 мая сдались последние отряды финской Красной армии, остававшиеся в стране, до 10 тыс. бойцов сумело прорваться в Россию¹⁰⁸. В ходе войны погибло около 7 тыс. чел., казнено – около 10 тыс. чел., уничтожено в концентрационных лагерях – около 12 тыс. пленных финских красногвардейцев. Из 30 тыс. жертв этой войны около 25 тыс. были красными¹⁰⁹. Победа над ними была во многом обеспечена поддержкой Германии. За три недели боев немцы потеряли около 1,1 тыс. чел. убитыми и ранеными и поставили под контроль Финляндию. 16 мая 1918 года белофинские и германские войска торжественно провели парады в Гельсингфорсе¹¹⁰. Правительство Свинхувуда, объявленного регентом Финляндской монархии, пригласило на вакантный престол германского принца – герцога Фридриха Карла Гессен-Кассельского. Впрочем, это было уже не важно. В ноябре 1918 года в Германии началась революция, и финские власти переориентировались на победителей. Немецкие войска покинули страну в конце 1918 года¹¹¹.

30 декабря с помощью британского флота финские части были переброшены в Ревель и к концу февраля 1919 года им удалось очистить от отрядов Красной Армии территорию Эстонии¹¹². В Латвии началось формирование сводного добровольческого отряда полковника князя А.П. Ливена. Он был подчинен русскому командованию, что было оформлено приказом адмирала Колчака в июне 1919 года. Ливенцы действовали вместе с немецкими добровольцами¹¹³. В бывшем Остзейзском крае Российской губернии традиционно сильным было противостояние германского, латышского и эстонского элементов. В 1918–1919 гг. оно переросло в борьбу.

Немецкое население сформировало ополчение – ландесвер, к которому примкнула добровольческая немецкая «Железная» дивизия. Соединение добровольцев и здесь возглавил фон дер Гольц¹¹⁴. Оно насчитывало около 4,5 тыс. чел., действовать пришлось в крайне недружественной обстановке – по немецким оценкам, до 60 % населения поддерживало большевиков. В ряде районов этот процент был и больше¹¹⁵. Немецкие части, хорошо организованные, вооруженные и дисциплинированные, помогли уничтожить местные советские республики. 22 мая 1919 года они взяли Ригу. В Латвии немцы развязали террор, ими было убито около 15 тыс. чел, при этом в Риге – около 4,5 тыс. чел¹¹⁶. Вскоре добровольцы вступили в противостояние с местными националистами. В июне 1919 года эстонцы вместе с латышами выдавили немцев из Эстляндской губернии, а 3 июля войска фон дер Гольца вынуждены были оставить Ригу. Союзное командование настояло на приостановке боев¹¹⁷.

Представители Антанты в лице британского бригадного генерала Ф. Марша попытались изменить ситуацию. В Курляндии началось формирование из русских пленных, приходивших из Германии, корпуса под командованием полковника П.Р. Бермондта-Авалова. Ему доверяли в Берлине¹¹⁸. Помощь полковнику при этом оказывали и немцы, и англичане. Фон дер Гольц должен был закончить эвакуацию своей дивизии в Германию не позже 31 августа¹¹⁹. На этом настаивал Берлин, который после поражения в Мировой войне под давлением Антанты взял на себя обязательство вывести из Прибалтики и Финляндии части германской регулярной армии¹²⁰. В августе 1919 года под командованием Авалова находилось около 6 тыс. чел. 26 августа 1919 года в Риге под председательством Марша было созвано совещание представителей Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии, Польши и русских подразделений. Обсуждались планы совместного выступления против Советской России¹²¹.

31 августа 1919 года Совнарком предложил вступить в переговоры правительству Эстонии. Ответственность за то, что в случае отказа «…советские войска в своих передвижениях будут руководствоваться одними лишь военными соображениями», возлагалась на Ревель¹²². 11 сентября соответствующие предложения были сделаны Финляндии¹²³ и Литве¹²⁴. 13 сентября советское правительство объявило о предложении начать мирные переговоры, которое было направлено и Хельсинки, и Ревелю, и Риге¹²⁵. В последнем заявлении говорилось о видении Москвой сложившейся военной ситуации, которая должна была ускорить начало переговоров: «Планы концентрированного нападения на Советскую Россию кончились полной неудачей. Колчак уже бежит из Омска, Деникина мы начинаем бить и покончим с ним ближайшие недели. Попытки наступления на Петроград привели лишь к укреплению военной позиции красной северной столицы»¹²⁶. 14–15 сентября 1919 года в Ревеле состоялась конференция министров иностранных дел Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии, на которой обсуждались возможные действия. Было принято решение вести переговоры с Москвой совместно¹²⁷. Прибалтийские дипломаты явно не торопились. На самом деле в сентябре обстановка на фронтах советской республики была не столь радужной, как это говорилось в заявлении НКИД от 13 сентября.

20 августа 5 армия советского Восточного фронта перешла Тобол и двинулась далее. К концу месяца она ушла 180 км на восток, но 1 сентября армии Колчака перешли в контрнаступление. Начались ожесточенные бои, и в результате к 30 сентября 5 армия вынуждена была отступить за Тобол¹²⁸. Администрация Колчака, несмотря на поражения, была все еще в состоянии проводить наборы и укреплять свою армию. В сентябре-октябре 1919 г. его фронт получил около 30 тыс. вновь призванных солдат¹²⁹. 24 сентября Добровольческая армия после овладения Курском активно продвигалась вперед. Командование Южным фронтом собирало резервы для подготовки контрнаступления¹³⁰.

Одним из ослабленных направлений стал прикрывавший Петроград Западный фронт. Еще в марте 1919 года в Балтику вошла английская эскадра контр-адмирала Уолтера Коуена. В её составе действовали 12 легких крейсеров, 20 эсминцев, 12 подводных лодок, переделанный из крейсера авианосец HMS Vindictive, 3 минных заградителя, 11 тральщиков, 7 торпедных катеров, 30 вспомогательных судов и монитор HMS Erebus, вооруженный 15-дюймовыми (381 мм) орудиями¹³¹. Положение Балтийского флота было тяжелым. В относительной готовности к выходу в море имелось два линкора, пять эсминцев, четыре сторожевика, четыре тральщика и транспорт¹³². Перед осенним наступлением Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича британское командование решительным ударом перехватило инициативу на море. В ночь с 17 на 18 августа 1919 г. семь британских торпедных катеров совершили дерзкий набег на базу Балтийского флота. Англичане потеряли три катера, но потопили крейсер, плавбазу подводных лодок и повредили старый линкор. Эти события получили название «Кронштадтской побудки»¹³³.

26 сентября Политбюро приняло решение о переброске всех боеспособных частей Западного фронта с петроградского направления на Южный фронт¹³⁴. Вскоре выяснилось, что это решение было преждевременным. 28 сентября с Гдовского плацдарма у границы с Эстонией Юденич перешел в наступление против Петрограда. В первый же день наступления его Северо-Западная армия прорвала фронт на ширине 50 км и устремилась вперед¹³⁵. Она наступала по линии Ямбург-Гатчина. Армия была немногочисленной – около 13 тыс. чел¹³⁶., она была плохо снабжена боеприпасами, обмундированием и обувью. В тылу ее по мере наступления действовали карательные отряды, которые довольно успешно и быстро сумели настроить крестьянство против солдат Юденича¹³⁷. С моря его войскам помогали корабли британского флота, наступление поддержала часть эстонской армии¹³⁸.

В сентябре 1919 года было заключено перемирие с Польшей, с 10 октября по 13 декабря 1919 г. на станции Микашевичи в Белоруссии шли советско-польские переговоры. Советскую сторону представлял Ю.Ю. Мархлевский, польскую – граф Михал Косаковский. Поляки вели себя вызывающе, отказывались от обязательств, диктовали условия. Они требовали прекращения репрессивной политики Советов, но заявляли, что будут и дальше расстреливать советских служащих и пленных военных на занятых территориях и т. п¹³⁹. Мархлевский позже довольно точно описал приемы польской дипломатии: «…политика Пилсудского с компанией: тут все расплывчато, неясно, романтично и лживо, прежде всего лживо!»¹⁴⁰

В начале октября угроза Москве становилась все реальнее, 8 октября командовать Южным фронтом был назначен А.И. Егоров. Он вспоминал: «В эти дни октября 1919 года в окрестностях Орла и Воронежа решались судьбы пролетарской революции»¹⁴¹. 13 октября Добровольческая армия взяла Орел. 15 октября Южный фронт в очередной раз стал собирать силы для подготовки контрнаступления¹⁴². Положение было столь сложным, что 13 октября ЦК принял решение снять все, что возможно со всех фронтов и направить их против Деникина. Ленин был исключительно энергичен: «Ограбить все фронты в пользу Южного»¹⁴³.

Экономическое положение РСФСР было тяжелейшим. Республика находилась на грани топливной катастрофы. Перед началом Первой Мировой войны Россия занимала 6-е место в мире по добыче угля, при этом объем его добычи составлял всего 3 % мировой. В 1909 году добыча составила 1595,4 млн пудов, а потребление – 1857 млн пудов. В 1910 эти показатели составили 1522 и 1817; в 1911–1734,7 и 2067; в 1912–1901,5 и 2279; в 1913–2223,7 и 2685. Примерно 70 % отечественного угля обеспечивал Донецкий бассейн. В 1913 году, например, его добыча составила 1561 млн пудов¹⁴⁴. В ходе Мировой войны Россия потеряла контроль над польским углем и промышленностью Риги и Ревеля. С началом Гражданской войны был утрачен контроль над Дальним Востоком, Туркестаном и Уралом. Поставки угля из Донбасса, которые в 1916 году равнялись 1 661 млн пудов, в 1918 году упали до 325 млн пудов¹⁴⁵. Бои в этом районе неизбежно сказались на уровне добычи угля. В январе 1919 года он составил 36 660 тыс. пудов, летом регион попал под контроль Деникина и поставки угля прекратились¹⁴⁶. Поставки нефти из Астрахани, которые в 1917 году составили 275,3 млн пудов, в 1918 году упали до 61 млн, в 1919 сошли на нет¹⁴⁷.

Все это не могло не сказаться на металлургии и машиностроении. После того, как Добровольческая армия поставила под контроль Криворожский район, а Урал еще оставался под контролем Колчака, РСФСР лишилась собственного чугуна и стали. Использование резервов дало шанс выйти из кризиса к моменту перелома положения на Южном фронте, но к этому моменту запасы были почти исчерпаны¹⁴⁸. Из кризиса выходили максимально усилив эксплуатацию Подмосковного угольного района. В 1918 году он дал 23,4 млн пудов, в 1919 – 24,2 млн и в 1920 – 40 млн пудов. Добыча угля в Кузнецком районе в 1918–1920 гг. колебалась от 55 до 57 млн пудов¹⁴⁹. Также это не могло не сказаться и на железнодорожном транспорте. Потребление дров здесь выросло с 13,1 % в 1913 году до 64,2 % в 1920 году¹⁵⁰. Как результат, выросло количество паровозов, которым требовался ремонт.

Положение флота было еще хуже. Потери материальной части, многочисленные, спешные и плохо организованные эвакуации привели к тому, что в начале 1920 года Наркомвоенмор поставил задачу завершить учет имеющегося – более-менее точная информация имелась только по Кронштадту¹⁵¹. Весьма тяжелым было и положение с конским составом. В 1914–1917 гг. для нужд армии было изъято 6 % всех лошадей (в их числе 28 % от всех лошадей, годных для военной службы). С 9 сентября 1918 года Наркомат по военным делам приступил к первой конской мобилизации. Изъятие лошадей нанесло значительный удар по сельскому хозяйству. В 1918–1920 гг. в армию было взято 792 937 лошадей – в 2 раза меньше, чем в Первую Мировую войну, но для ослабленной деревни это был весьма чувствительный удар. На покупку лошадей, телег, упряжи и т. п. было потрачено 42 299 031 371 руб. 23 коп., однако компенсировать потери крестьян быстро обесценивавшиеся деньги не могли¹⁵².

Стратегическим направлением для РСФСР становился Южный фронт и Донбасс, но осенью под ударом оказался второй промышленный центр страны и символ большевистской революции. На Петроград при поддержке англичан и эстонцев наступал Юденич. Ленин правильно оценил наступление на Петроград как попытку отвлечь часть сил Красной Армии с Южного фронта. 14 октября он призвал руководство города напрячь силы для контрудара¹⁵³. В это время вперед шли белые и интервенты. 14 октября эстонские эсминцы¹⁵⁴ под прикрытием британской эскадры высадили десанты у стратегически важных фортов «Серая Лошадь» и «Красная Горка», артиллерия которых прикрывала вход в Финский залив. Около 3 тыс. чел. составили серьезную угрозу этим позициям¹⁵⁵.

Сталин, руководивший обороной Петрограда весной и летом 1919 года, справедливо назвал «Красную Горку» ключом Кронштадта¹⁵⁶. Форт пострадал в результате взрыва 20 августа 1918 года и восстания 13–16 июня 1919 года. Тем не менее на нем оставались действующими семь 12-дюймовых и два 10-дюймовых орудия. Они не дали возможности флоту интервентов подойти близко к форту, даже несмотря на огонь HMS Erebus¹⁵⁷. 15 октября десант и белые части подошли на 14, а 16 октября – уже на 7 верст к фортам, но овладеть ими так и не смогли¹⁵⁸. В ночь на 17 октября была атакована «Серая Лошадь», бои шли до 21 октября, однако эстонский десант был отражен. В тот же день Красный флот понес серьезные потери – на минах, выставленных англичанами, взорвались и потонули три эсминца «Гавриил», «Свобода» и «Константин»¹⁵⁹. 16 октября Юденич взял Красное (бывшее Царское) Село, 17 октября – Гатчину¹⁶⁰. Генерал был убежден – через два дня Петроград будет взят. Он приказал беречь несколько имевшихся в его армии танков, которые, по его мнению, пригодились бы в уличных боях в городе¹⁶¹.

16 октября Совет обороны принял решение «…удерживать Петроград во что бы то ни стало до прихода подкреплений, которые уже посланы… Поэтому защищать Петроград до последней капли крови, не уступая ни одной пяди и ведя борьбу на улицах города»¹⁶². На следующий день, 17 октября, Ленин обратился к защитникам «колыбели революции»: «В несколько дней решается судьба Петрограда, а значит наполовину судьба Советской власти в России… Помощь Питеру близка, мы двинули ее, мы гораздо сильнее врага»¹⁶³ Возможности и резервы Красной Армии действительно значительно превосходили ресурсы, на которые мог рассчитывать Юденич. 7-я советская армия насчитывала 24 850 штыков, 800 сабель, 148 орудий, 2 бронепоезда. В Петрограде и Кронштадте начались партийные мобилизации на защиту города. Активно велась борьба с дезертирами. С сентября по ноябрь 1919 г. в Петроградском Военном округе было задержано 29 609 и добровольно явилось 17 608 дезертиров. Но Юденич продолжал наступать. К вечеру 17 октября передовые отряды Северо-Западной армии подошли на 15 километров к линии Николаевской железной дороги, связывавшей Петроград и Москву. 21–22 октября начались бои за Пулковские высоты¹⁶⁴.

В решающий момент лагерь противников РСФСР в Прибалтике был не един – его раздирали внутренние конфликты. Выполнить требование Антанты уйти к 31 августа немцы не смогли. Большая их часть перешла под командование Бермондта-Авалова, сводный отряд которого вырос после этого до 50 тыс. чел. (40 тыс. из них составляли немцы). Командир «Железной дивизии» полковник Йозеф Бишоф стал начальником штаба отряда. В начале сентября латыши потеснили немцев. А 8 октября немецко-русское соединение начало наступление на Ригу. Уже 9 октября эти войска вошли в предместья города и овладели мостами через Даугаву. Латышские войска – около 6 тыс. чел. – оказали упорное сопротивление, а вскоре им на помощь пришли эстонцы. В ходе боев немецко-русское наступление удалось остановить, после чего в дело вмешались англичане и французы. 19 ноября было подписано перемирие, а к концу года добровольцы покинули Латвию¹⁶⁵.

Юденич рассчитывал на поддержку и со стороны Финляндии, правительство которой буквально разрывалось между социал-демократами, не желавшими войны, и националистами¹⁶⁶. С января 1919 года последние начали организовывать постоянные провокации на границе с РСФСР – обстреливать пограничников, вторгаться и убивать русских крестьян и т. п. В апреле финны приступили к масштабному вторжению в Карелию¹⁶⁷. Для этого была организована и вооружена «Олонецкая добровольческая армия», её численность первоначально составила около 2 тыс. чел. Интервенты и их сторонники организовали съезд «представителей Карелии» в селе Ухта, который проголосовал за присоединение к Финляндии¹⁶⁸. В краткий промежуток времени, воспользовавшись слабостью пограничного заслона, интервенты захватили Олонецк. 12 мая, получив подкрепления, Красная Армия смогла отбить этот город, контроль над линией границы был восстановлен только к июлю¹⁶⁹. 1 июля был проведен I Всекарельский съезд, депутаты которого высказались за сохранение единства с РСФСР¹⁷⁰.

«Настоящая фактическая власть в Финляндии, – писал в мае 1919 г. из Гельсингфорса представитель Колчака, – была не правительство, не Маннергейм, а общественный союз егерей. Эти егеря – это финляндцы, служившие во время войны в германских войсках; до сих пор они следуют директивам из Германии»¹⁷¹. Впрочем, дело не сводилось к немецкому руководству. Стоявшие у власти националисты ненавидели своего соседа и вполне самостоятельно и упорно враждебно относились к любой России. Их отношение не изменилось и когда был установлен мир на границе¹⁷², но позиции сторонников войны в Хельсинки после провала вторжения в Карелию резко ослабли.

Надежд на поддержку «белого дела» из Финляндии не было никаких¹⁷³. Сам Маннергейм считал необходимым оказать помощь белому движению, но правительство, состоявшее из социал-демократов, было против этого. Во всяком случае, до того, как вожди белых признают независимость Финляндии¹⁷⁴. А те, в свою очередь, не торопились сделать это: в июле против соглашения Юденича с финским правительством на основе признания независимости Финляндии выступил Колчак¹⁷⁵, в августе 1919 года против участия финнов в Гражданской войне в России высказался и Деникин¹⁷⁶. Со своей стороны, бывшее Великое Княжество еще не стабилизировалось после окончания гражданской войны 1918 года и весьма зависело от внешних сил, которые активизировались по мере успехов наступления белых на Петроград. В Койвисто (совр. Приморск, Ленинградская обл.) базировались корабли британского флота, действовавшие против Кронштадта¹⁷⁷.

23 октября руководство Финляндии сформулировало свои претензии к РСФСР: признание независимости, право на занятие войсками железной дороги от Белоострова до Петрограда (то есть фактически всей Финляндской железной дороги), передача Печенги и части Карелии¹⁷⁸. Президент объяснял это необходимостью учитывать интересы широких кругов в сейме¹⁷⁹. Осенью 1919 года финским националистам удалось преуспеть и, по словам лидера коммунистов Отто-Вильгельма Куусинена, «значительные слои населения Финляндии были охвачены шовинистическим угаром…»¹⁸⁰ В это время в Хельсинки стали формировать «правительства» тех территорий, которые хотели бы присоединить¹⁸¹. Положение Советской России оставалось очень сложным.

В этих обстоятельствах продолжались переговоры с Польшей об условиях мира. Польская делегация демонстрировала вседозволенность – у Москвы не было выбора. «Состояние Советской России было таково, – гласил отчет Полевого штаба РККА, – что мы заинтересованы были в водворении мира на Западе и в первую голову с Польшей, хотя бы ценой огромных уступок»¹⁸². Главнокомандующий С.С. Каменев признавал, что нет другого способа быстро оказать помощь Южному фронту, как только допустив «временное ослабление Западного фронта»¹⁸³. Поляки понимали это и убеждали, что территориальные уступки дадут возможность Москве сосредоточить силы против Юденича и Деникина. В ноябре 1919 года Верховный Совет Антанты определил восточные границы Польши – в целом они должны были проходить по границам бывшего Царства Польского.

Деникин надеялся на создание единого фронта с поляками. Эти надежды оказались ошибочны. Попытки договориться закончились неудачей¹⁸⁴. Зато договориться удалось противникам генерала, и эта политика позволила советскому командованию осенью 1919 года сосредоточить против Деникина значительные силы. Если у Деникина в середине октября имелось 63 800 штыков и 48 800 сабель при 542 орудиях и 2 326 пулеметах, то против него было собрано 160 тыс. штыков и 26 тыс. сабель при 1 тыс. орудий и 4,5 тыс. пулеметов¹⁸⁵. К 20 октября кризис на московском направлении был преодолен, войска Деникина потерпели поражение и оставили Орел¹⁸⁶. Потери Добровольческой армии достигали 50 %. Она отходила с тяжелыми оборонительными боями, контроль над тылом был утерян¹⁸⁷.

Маннергейм, находившийся в отставке, 28 октября обратился к президенту Финляндии Карлу-Юхану Стольбергу с призывом поддержать наступление на Петроград, но тот колебался¹⁸⁸. Вскоре подобное вмешательство утратило смысл. Еще 26 октября был принят план обороны города, по которому должны были быть организованы три линии обороны – одна по обводу города, а две других – уже по Обводному каналу и Неве¹⁸⁹. Необходимость в них отпала. 25–26 октября войска Юденича были разбиты в боях на Пулковских высотах, началось отступление. В конце ноября Северо-Западная армия как боеспособная единица уже не существовала¹⁹⁰. 9 декабря был разбит ударный кулак Вооруженных сил Юга России – конный корпус Мамонтова. Деникинские армии откатывались к Черному морю¹⁹¹.

Даже в период острого кризиса на своем фронте Деникин не соглашался на уступки далее «конгрессовой» Польши, то есть её этнографических границ. Разумеется, это весьма неприязненно воспринималось в Варшаве¹⁹². Пан «начальник государства» во время личной встречи с Маннергеймом убеждал его, что готов изменить свою позицию, в случае, если её изменят и лидеры белых¹⁹³. Частным образом Пилсудский выражался категоричнее. Он инструктировал Косаковского о том, как он относится к русской проблеме: «Большевикам, как и Деникину, я могу сказать одно: мы могучая сила, а вы – трупы. Говоря иначе, солдатским языком: давитесь друг другом, бейте друг друга, меня это не касается, пока вы не затрагиваете интересов Польши. А если где затронете их, буду бить. Если где-либо и когда-либо я вас не бью, то не потому, что вы не хотите, а потому, что я не хочу. Пренебрегаю вами, презираю вас. Вы погрязли в руках евреев и немецких юнкеров, не верю вам, вашему сорту людей». Русские, по убеждению Пилсудского, «…должны стоять перед нами покорными и просящими»¹⁹⁴.

В это время Вооруженные силы Юга России испытывали глубочайший кризис. Белые армии отходили. Один из организаторов контрнаступления красных – Серго Орджоникидзе – 19 ноября 1919 г. докладывал Ленину: «Повидимому, наше продвижение вперед будет довольно быстрым. Деникин безусловно сломал шею на украинском мужике (украинский мужик сломал шею не только Деникину), Деникин не нашел себе поддержки у крестьян Орловской и Курской губерний»¹⁹⁵. Пилсудский использовал контрнаступление Красной Армии для того, чтобы поддержать перед Антантой свои претензии на контроль над Галицией. Свое противостояние с Россией Польша использовала для защиты этих претензий. В кампании 1919 года петлюровские войска потерпели ряд существенных поражений от Вооруженных сил Юга России. 5 декабря 1919 года Петлюра, к удивлению своих подчиненных, бросил их и направился в Варшаву. Что он там делал – его армия не знала¹⁹⁶.

«Войска Деникина потерпели поражение, Киев взят, большевики наступают на Харьков, – извещал 4 декабря 1919 г. посла в Париже глава польского МИДа. – Войска Петлюры дезорганизованы. В любой момент вся защита Запада от большевиков может лечь исключительно на нашу армию и, возможно, именно на те войска, которые защищали Львов и очистили Галицию от украинских банд. В этих условиях вынесение мирной конференцией постановления, окончательно решающего проблемы Галиции, по которому Польша потеряет Львов и всю Восточную Галицию, а все усилия её армии сведутся на нет, и она лишится плодов победы, – будет иметь роковые последствия. Для нас речь идет прежде всего о поддержке дисциплины и морального духа в армии. Сегодня они уже поколеблены…»¹⁹⁷ Иначе говоря, Польша была готова защищать Европу только при условии поддержки политических амбиций и претензий Варшавы.

Агрессивность польской стороны, а также её уверенность в собственных силах усиливались по мере того, как Москва демонстрировала готовность идти на уступки. Вплоть до декабря 1919 года основной задачей глава Реввоенсовета РСФСР Л.Д. Троцкий назвал ликвидацию Южного фронта¹⁹⁸. Но положение РСФСР на её западных границах постепенно улучшалось. 22 декабря 1919 г. остатки Северо-Западной армии ген. Юденича перешли на территорию Эстонии¹⁹⁹. 31 декабря 1919 г. было заключено перемирие с этой страной²⁰⁰. Накануне, 30 декабря 1919 года, латыши заключили соглашение о совместных с поляками действиях против Советской России, которые должны были начаться 3 января 1920 года. Латышские войска (10 тыс. чел.) и польские (30 тыс. чел.) составляли единую группировку под командованием генерала Эдуарда Рыдз-Смиглы. Союзники уже договорились о разделе захваченного имущества. Военные и продовольственные трофеи должны были поступить латышской стороне, подвижной состав железной дороги – делиться пополам²⁰¹. Польское командование ждало разочарование – на фоне успехов Советской власти латыши не рвались в бой.

Взяв под контроль Донбасский район, Красная Армия разрезала территорию, контролируемую Вооруженными силами Юга России, и их фронт надвое. Теперь советское командование ставило задачу добить остатки армий Деникина²⁰². Одновременно началась зачистка Правобережной Украины от петлюровцев²⁰³. На Восточном фронте агонизировал фронт Колчака. Его армия постоянно отступала, в тылу царил хаос, активизировались все противники Верховного правителя²⁰⁴. 14 ноября 1919 года была взята временная столица белой Сибири – Омск. Отступавшим удалось сохранить основную часть живой силы, но им все же пришлось бросить огромные склады с оружием, боеприпасами, обмундированием и продовольствием. С потерей Западной Сибири Колчак потерял свою основную базу для пополнения живой силой и снабжения продовольствием и фуражом²⁰⁵. Отход колчаковцев был скверно организован, на железной дороге действовали партизаны, которые сорвали регулярное движение. 22 ноября Красная Армия вошла в Томск, 6 января 1920 г. – в Красноярск²⁰⁶.

Впереди отступавших шли эшелоны с чехами, которые устроили очередной поголовный грабеж по дороге. Опорой белого движения в Сибири стало Забайкалье, контроль над которым удерживал атаман ген.-л. Г.М. Семенов. 24 декабря 1919 года Колчак назначил его главнокомандующим Вооруженными силами Дальнего Востока и Иркутского Военного округа, а 4 января 1920 года адмирал передал атаману политическую власть²⁰⁷. Сам «Верховный правитель» 5 января 1920 г. был передан в руки образовавшемуся после восстания в Иркутске Военно-революционному комитету. Чехи предали его взамен за право беспрепятственного движения по железной дороге. К Иркутску подходили войска ген.-л. В.О. Каппеля, они требовали освобождения пленных. 6 февраля адмирал и глава его правительства В.Н. Пепеляев были приговорены к казни и 7 февраля расстреляны²⁰⁸.

5 января 1920 года президент Вильсон принял решение о выводе американских войск из Сибири и Дальнего Востока не позднее 1 апреля 1920 г. Интервенты и так уже несли потери в результате действий партизан. Вашингтон опасался, что при столкновении с частями Красной Армии эти цифры увеличатся²⁰⁹. 16 января 1920 года Верховный Совет Антанты принял решение о снятии блокады с Советской России. Разрешалось восстановление «некоторых торговых отношений», при этом особо отмечалось: «Эти решения не составляют перемены в политике союзных держав по отношению к Советскому правительству»²¹⁰. Вместе с успехами Красной Армии этот дипломатический демарш произвел соответствующее впечатление в окружавших РСФСР враждебных лимитрофах²¹¹.

Отношение соседей на северо-западе немедленно стало меняться. И хотя Эстония и Латвия находились в значительной финансовой зависимости от Великобритании и США, а их представители в Риге и Ревеле препятствовали заключению мира²¹², – вслед за Эстонией 30 января 1920 года перемирие было заключено и с Латвией²¹³. 2 февраля 1920 года в Юрьеве (совр. Тарту) был подписан советско-эстонский мирный договор, статья 7 которого обязывала эстонское правительство разоружить и распустить остатки армии Юденича²¹⁴. Вслед за этим 12 февраля 1920 г. ВЦИК обратился по радио к польскому народу. В нем говорилось об опасности войны, которую развязывала Варшава. «Нашими мирными предложениями, сделанными польскому правительству, – говорилось в нем, – мы доказали уже на деле, что стремимся не к завоеванию Польши, а к миру с ней»²¹⁵. Действительно, в январе и феврале 1920 года полякам предлагались варианты весьма выгодного мирного соглашения²¹⁶. Делалось это и потому, что весьма реальной была угроза войны на Дальнем Востоке, к которой РСФСР не была готова.

Наиболее опасным противником была Япония. Она приступила к интервенции раньше других. В правительстве империи были и противники вмешательства, однако победила другая сторона. В любом случае в Токио не признавали и не собирались признавать Советское правительство, а к активным действиям японцев подталкивали и их союзники²¹⁷. Сразу же после Октябрьской революции начали рассматриваться планы расширения зоны японского влияния в Азии, в том числе за счет Сибири. Уже 1 января 1918 года генеральный консул Японии во Владивостоке запросил правительство о присылке военных кораблей. 3 января в поддержку совместной интервенции на Дальнем Востоке выступил Лондон. 6 января командиры нескольких японских кораблей получили устное распоряжение готовиться к походу в Россию для подавления «экстремистов»²¹⁸.

12 января 1918 года в бухту Золотой Рог пришел эскадренный броненосец «Ивами» (бывший русский «Орел», захваченный в Цусимском сражении), формально для защиты японских подданных, проживавших во Владивостоке. Во Владивостоке в конце 1917 года проживало 3 883 японских подданных, на всем Дальнем Востоке, вплоть до Читы, – около 10 тыс. Через два дня к японскому броненосцу присоединился британский крейсер HMS Suffolk. Еще через день пришел еще один японский броненосец – «Асахи». 4 апреля 1918 года неизвестные убили во Владивостоке одного и тяжело ранили двух японских подданных. Один из раненых вскоре умер. Местные власти сразу же начали искать нападавших, но так и не смогли их найти. Между тем уже 5 апреля командующий японской эскадрой на рейде Владивостока к. – адм. Хирохару Като высадил десант из двух рот. Предлогом была защита японцев, проживавших в городе, и «горячая любовь к русскому народу», о которой известил горожан японский адмирал. Британцы немедленно высадили свой собственный десант – 60 морских пехотинцев²¹⁹.

Так началась интервенция на Дальнем Востоке. Позже она только развивалась, разумеется, из любви к порядку и из интересов сохранения порядка. Интервенты вели себя соответствующим образом, то есть грабили и распоряжались в стране по собственному усмотрению. С русскими властями, которым они пришли помогать в борьбе с большевиками, японцы мало считались. Помощник Военного министра правительства Колчака ген.-л. В.И. Марковский отмечал в начале февраля 1919 года, что «…действия японских властей в Амурской области носят характер полного хозяйничанья и произвола…»²²⁰ Хозяйничанье интервентов внесло немалый вклад в подъем партизанского движения в Сибири на Дальнем Востоке. 30 января 1920 г. партизаны вошли во Владивосток, накануне в городе была свергнута колчаковская администрация. Возникло Приморское правительство, состоявшее из эсеров и большевиков²²¹.

Еще ранее, 14 января, колчаковская администрация была свергнута на Северном Сахалине. Здесь была установлена власть Военно-Революционного комитета, который передал ее представителям земцев и различных партий. Вскоре к власти пришли сторонники Советов²²². В начале февраля японцы заявили о прекращении враждебных действий против Красной Армии и начали отвод своих частей из Амурской области в Приморье. 16 февраля советские войска вошли в Хабаровск²²³. 18 февраля глава партизан Приморья С.Г. Лазо докладывал в штаб в Благовещенске: «Ни в какие соглашения с другими политическими партиями и земством мы, коммунисты, не вошли; поддерживаем земство, поскольку оно ведет работу вместе с нами»²²⁴. Во Владивостоке находились войска США, Великобритании, Франции, части Чехословацкого корпуса. 19 февраля В.И. Ленин выступил с идеей создания буферного государства, которое должно было отделить РСФСР от Японии накануне возможного нападения поляков. Это было весьма своевременное предложение²²⁵. В действительности Токио не собирался прекращать интервенцию в России, скорее наоборот. На рейде Владивостока стояла японская эскадра, численность японских войск на Дальнем Востоке равнялась 100 тыс. чел²²⁶.

Японцы оказывали активную помощь атаману Семенову. Соединившись вместе с отступавшими отрядами Каппеля, его отряды – свыше 20 тыс. чел. при 78 орудиях и 496 пулеметах – были сведены в корпус, который сумел удержать Читу. Здесь же находился 6-тысячный японский гарнизон. Возникла «читинская пробка», которая препятствовала осуществлению железнодорожной связи красных Дальнего Востока и европейской части России²²⁷. С помощью японцев Семенов начал заигрывать с панмонголистами, и даже создал в Чите правительство Внешней Монголии во главе с Найсе-гэгэном. Вскоре тот был захвачен и казнен китайцами²²⁸. Формировался и кадр будущей монгольской армии – Азиатская дивизия под командованием ген-л. Р.Ф. Унгерна фон Штернберга. В её состав входили казаки, буряты и монголы²²⁹.

Обстановка на Дальнем Востоке была весьма напряженной, столкновения с японцами были частыми. Самым известным стал т. н. Николаевский инцидент²³⁰. Партизаны с боем взяли крепость и достали зарытые в свое время замки от орудий. Японцы ушли в город. Укрепления быстро были приведены в боевую готовность. 27 января командование партизанскими отрядами направило в Николаевск-на-Амуре, где стоял японский гарнизон, своих парламентеров. Они были убиты после зверских пыток. Тогда командир партизан – анархист А.И. Тряпицын – заявил, что начнет обстрел города из орудий. Угроза возымела действие²³¹. 28 февраля партизаны подписали соглашение с японскими войсками. Те обязались разоружить стоявших в городе белогвардейцев и передать партизанам посты и казармы²³². Отряды Тряпицына вошли в Николаевск-на-Амуре. С 1918 года в городе было убито немало сторонников большевиков. Теперь партизаны начали террор против настоящих и вымышленных противников революции²³³.

В ночь с 11 на 12 марта 1920 г. японцы напали на партизанские посты и штаб. Здание штаба им удалось поджечь, по окнам и дверям велся прицельный огонь. Внезапная атака была отбита, партизаны перешли в контрнаступление. Теперь уже японцы были блокированы в казармах и домах, которые поджигали партизаны. 14 марта оккупанты были разбиты, за этим последовала расправа. Пленных (называлась цифра в 27 и 130 чел.) и японскую общину города (ок. 450 чел.) перебили²³⁴. В Японии эти трагические события вызвали значительный резонанс. Правительство использовало их как повод к мобилизации общественного мнения к продолжению интервенции на Дальнем Востоке²³⁵. Как только Амур очистился ото льда, к Николаевску были направлены новые отряды японской армии, и в конце мая партизанам пришлось покинуть город²³⁶. В результате событий он был практически уничтожен – для восстановления Николаевска и его порта после окончания войны пришлось приложить немалые усилия²³⁷. Организаторы террора – сам Тряпицын и 6 человек из его ближайшего окружения – были расстреляны 9 июля 1920 г. по приговору революционного военного трибунала за самоуправство и неподчинение властям ДВР²³⁸.

Советское правительство торопилось ликвидировать оставшиеся очаги Гражданской войны, которые могли бы отвлечь силы с западного направления. Весной 1920 года Красная Армия окончательно разгромила белых в Поморье. Северный фронт был ликвидирован²³⁹. 20 февраля был взят Архангельск, 13 марта – Мурманск²⁴⁰. 22 марта 1-я Конная армия вошла в Майкоп. Деникин был разбит, бои на этом фронте также закончились²⁴¹. 27 марта был взят Новороссийск. Сопротивления уже не было. В городе взрывались и горели склады, царил полный беспорядок, войска сдавались в плен массами²⁴².

Единственным успехом белых на этом этапе стала оборона Крыма. Командование Красной Армии явно недооценило значение полуострова. На его взятие была направлена 46-я стрелковая дивизия, к которой потом присоединилась 8-я дивизия Червонного казачества²⁴³. Крым был переполнен беженцами и беглецами, отходившие части почти полностью утратили дисциплину, они по 3–5 месяцев не получали жалованья и занимались «самоснабжением», то есть грабили местное население. Защита этого плацдарма была поручена ген.-м. Я.А. Слащеву. Он оказался блестящим организатором, сумевшим крутыми мерами восстановить порядок в тылу и создать мобильную оборону, в которой упор делался на маневр, а не на удержание первой линии укреплений²⁴⁴. 25 января 46-я дивизия перешла в наступление. Наступавшие имели численное превосходство: 4120 штыков, 1100 сабель, 16 орудий и 4 бронепоезда против 2200 штыков, 1200 сабель, 32 орудий, 8 бронепоездов, 6 танков и 6 самолетов²⁴⁵. Мораль большей части оборонявшихся была весьма низкой. Все понимали – война проиграна. Бои с перерывами продолжались до апреля. Слащеву удалось отразить все атаки красных, причем с большими потерями для атакующих²⁴⁶. Он был произведен в генерал-лейтенанты с добавлением к его фамилии приставки «Крымский». На полуострове сохранился еще на год очаг Гражданской войны в Европейской части России.

После разгрома и ликвидации Колчака мир в Приморье и Забайкалье так и не наступил. Более того политическое и военное положение здесь резко усложнилось. Между тем на этом этапе Гражданской войны контроль над Сибирью был особенно важен для советского правительства. Здесь имелись и хлеб, и топливо, которые были так необходимы в европейской части страны²⁴⁷. Для того, чтобы вывезти их, как минимум была необходима передышка в военных действия. 28 марта 1920 г. был созван Учредительный съезд Прибайкалья, на котором депутаты, после разъяснительной работы большевиков, согласились создать особое государство на Дальнем Востоке²⁴⁸. 1–2 апреля последние англо-франко-американские войска и чехословаки покинули Владивосток²⁴⁹. С японским командованием также велись переговоры об условиях эвакуации и 4 апреля было подписано соответствующее русско-японское соглашение. А в ночь с 4 на 5 апреля японцы вновь атаковали советские гарнизоны по всему Дальнему Востоку²⁵⁰.

5 апреля командующий экспедиционными войсками генерал-лейтенант Сигэмото Оой подписал объявление, в котором заявил, что это русские напали на японские войска во Владивостоке, что и потребовало их разоружения, разумеется, исходя из необходимости сохранения мира и порядка: «В данном случае японское командование не преследует какой-либо личной цели, не может допустить дальнейшего развития беспорядков, для чего и примет меры после переговоров с русскими властями»²⁵¹. Никаких доказательств японской версии представлено не было²⁵². Генерал Оой не стал объяснять, почему его подчиненные организовали нападения одновременно и в Хабаровске, и в Никольске-Уссурийском, и в Спасске и т. п., и повсюду без предупреждения о прекращении перемирия.

Во Владивостоке японцы начали настоящую резню. С особой жестокостью они расправились с жителями корейской слободы Владивостока. Город был центром корейской эмиграции. В марте 1919 года Корейский Национальный Совет принял и опубликовал Декларацию независимости Кореи, которая стала распространяться по всему Приморью. Совет приступил и к формированию корейских партизанских отрядов. Теперь японцы расправлялись над теми, кто, по их мнению, был способен носить оружие²⁵³. Патрули интервентов зверствовали повсюду – они попросту расстреливали попавшихся им на глаза прохожих, не разбирая пола и возраста. Военные объясняли это местью за события в Николаевске²⁵⁴. Что касается переговоров, то в ряде случаев красные командиры действительно приглашались японскими командирами обсудить создавшееся положение, но приходивших арестовывали или убивали. Захваченные в плен члены Дальбюро РКП(б) во главе с С.Г. Лазо были сожжены в паровозных топках²⁵⁵. Эти события ускорили неизбежное уже событие.

6 апреля 1920 года в Верхнеудинске (совр. Улан-Удэ) представители Учредительного собрания Забайкальской области провозгласили создание Дальневосточной республики. Она делилась на 5 областей – Забайкальскую (Чита), Прибайкальскую (Верхнеудинск), Амурскую (Благовещенск), Приамурскую (Хабаровск), Приморскую (Владивосток) – и включала зону отчуждения КВЖД. Столицей государства до взятия Читы был Верхнеудинск. 9 ноября это решение подтвердило собрание представителей всех этих территорий²⁵⁶. 14 мая 1920 г. ДВР официально была признана Советской Россией²⁵⁷. Республика должна была стать буфером между РСФСР и Японией, поддерживавшей белые правительства Приморья²⁵⁸. На площади в 1542 тыс. кв. км проживало около 1,8 млн чел²⁵⁹. У Дальневосточной республики не было еще собственной организованной армии, она создавалась на базе отрядов Красной Армии и партизан. Численность Народно-Революционной армии ДВР поначалу не превышала 27 тыс. чел., она была плохо вооружена. Главкомом был назначен Г.Х. Эйхе²⁶⁰.

Свои окраины новое государство не могло защитить. 21 апреля на рейд Поста Александровска на Сахалине пришел крейсер «Мисими», вскоре к нему присоединились броненосец «Микаса» и несколько миноносцев. Под прикрытием флота японцы высадили десант – 2 тыс. чел. с пулеметами и артиллерией. Северная часть острова Сахалин была оккупирована²⁶¹. В Токио поначалу планировали создать здесь марионеточное государство Сахалин-го, но затем перевели территорию в военное управление²⁶². Любая политическая, издательская деятельность, даже распространение рисунков были запрещены под страхом жесткого наказания²⁶³, все предыдущие законы отменялись, действовали только распоряжения японских властей²⁶⁴. В Петропавловск-Камчатский также пришел вспомогательный крейсер «Кошу», который высадил десант. Командир корабля капитан 2 ранга Мицита Хара объявил, что это было сделано для защиты японских подданных и «покровительства всей рыболовной промышленности вообще»²⁶⁵. В случае угроз столь достойной цели офицер грозил немедленно предпринять соответствующие меры²⁶⁶.

У ДВР были проблемы и на западном направлении, в районе Забайкалья, где по-прежнему держался атаман Семенов и оставалась проблема «читинской пробки»²⁶⁷. 27 марта Эйхе отдал приказ о подготовке наступления на Читу²⁶⁸. По отношению к японцам наступавшим предписывалось придерживаться нейтралитета и по возможности воздерживаться от столкновений, но в случае наступления японских частей – «упорно обороняться»²⁶⁹. На оккупированных территориях против японцев и семеновцев развернулось широкое партизанское движение. Оно было массовым, и интервенты несли потери²⁷⁰. 25 апреля 1920 года НРА начала наступление на Читу, которое семеновцы отразили при активном содействии частей японской армии²⁷¹. Столкновения с японцами приобретали все более массовый характер. 11 мая Эйхе отдал приказ о переходе к обороне²⁷².

Международная обстановка складывалась не в пользу Японии. Уже её действия 4–5 апреля вызвали негативную реакцию в Англии, США и Китае. Там опасались, и не без основания, что Токио перейдет к захватам в Приморье, Сибири и КВЖД. В 1920 году в Японии начался финансовый кризис, что негативно сказалось на возможностях Токио реализовать захватнические проекты в России. Японское командование планировало создать собственную буферную зону в Забайкалье на территориях, которые контролировал Семенов²⁷³. 11 мая 1920 г. японцы предложили создать нейтральную зону между армией ДВР и своими войсками. 24 мая на станции Гонготта в 100 км юго-западнее Читы начались переговоры, к которым японская делегация попыталась подключить и делегацию семеновцев. Переговоры были сорваны – представители Дальневосточной республики категорически отказались пойти на такую уступку, которая могла быть истолкована как формальное признание режима Семенова. Делегация ДВР увязывала отказ от военных действий, включая партизанские, с согласием японцев начать эвакуацию. 2 июня войска атамана нарушили перемирие, в июне-июле в Забайкалье и Амурской области шли бои. 24 июня переговоры возобновились. 2 июля японцы заявили о выводе войск из Забайкалья²⁷⁴.

15 июля было подписано перемирие, которое должно было начать действовать с 18 июля. Со стороны ДВР оно распространялось только на «регулярные войска». Японцы гарантировали соблюдение его условий и со стороны войск Семенова. Там же было достигнуто соглашение о нейтральной зоне. «Срок окончания договора о прекращении военных действий между воюющими сторонами определен на момент окончания работ созываемого съезда представителей, правильно выражающих волю населения русского Дальнего Востока. В случае же каких-либо обострений до наступления этого момента для прекращения мирного состояния и перехода на положение войны необходимо уведомление противной стороны за 7 дней»²⁷⁵. Токио нарушил это перемирие – и причем немедленно. Правительство империи попыталось использовать передышку в свою пользу. 19 июля парламент Японии объявил захваченную русскую половину Сахалина «собственной территорией»²⁷⁶.

Состояние экономики РСФСР после трех лет мировой войны и двух лет гражданской войны исключало возможность успешного конфликта одновременно с Японией и Польшей, за спиной которой стояли Франция и Англия. Впрочем, надеятся на благоприятный исход изолированного столкновения с такой мощной силой, как Япония, также было невозможно. Экономическое положение Советской республики было тяжелейшим. Угрозу топливной катастрофы удалось снять, но кризис оставался и был очень серьезным. В январе 1920 года добыча угля в Донецком бассейне составила всего 14 тыс. пудов и вплоть до сентября (26 тыс. пудов) так и не достигла уровня января 1919 года. То же наблюдалось и с уровнем добычи нефти в Бакинском районе²⁷⁷. Потребление каменного угля в 1920 году составило 27 % от уровня 1913 года (467 против 1738 млн пудов), а нефти, при сравнении показателей тех же годов, – 40 % (243 против 554,8 млн пудов)²⁷⁸.

Разумеется, это не могло не сказаться на общем положении промышленности. Крупная и кустарная промышленность практически перестали обеспечивать рынок товарами широкого потребления: в 1912 их было произведено на 2 млрд руб., в 1920 – на 250 млн. Часть кустарных промыслов исчезла, сельское хозяйство практически утратило связь с городом²⁷⁹. При обеспечении потребностей деревни в городских товарах на уровне лишь 12 % крестьянство стало тяготеть к экономической автаркии²⁸⁰. Число рабочих в 1920 году составило 1,273 млн чел. – 53 % от уровня 1917 года, выплавка чугуна сократилась в 10 раз, производство паровозов – в 7 раз, вагонов – в 24 раза²⁸¹. Вооруженность железнодорожного транспорта подвижным составом резко упала, при этом нагрузка на железную дорогу резко увеличилась.

В 1918 году было перевезено 5787 воинских и 1150 грузовых воинских эшелонов, в 1919 году – 10 299 воинских и 2160 грузовых воинских эшелонов, в 1920 году – 17 582 воинских и 3423 грузовых воинских эшелона. Средний пробег эшелона в 1918 г. составил 750 верст, в 1919 г. – 1250 верст, и в 1920 г. – 1,5 тыс. верст. В среднем эшелоны пребывали в дороге 3 суток в 1918 г., 5 суток в 1919 г. и 6 суток в 1920 году. Среднесуточная скорость в 1920 г. равнялась приблизительно 250 верстам (то есть чуть более 10 верст в час – очень низкий показатель)²⁸². В январе 1920 года на 100 верст железной дороги приходилось всего 8 локомотивов (против 27 в январе 1916 г.), в сентябре 1920 года разного рода ремонт был необходим 55,4 % паровозов (из них 19,6 % полный), в то время как в ремонте находилось 45,1 % (из них 6,4 % в полном)²⁸³. Даже война на одном фронте требовала исключительно высокого напряжения сил. Обеспечив свой глубокий тыл на Дальнем Востоке, Москва получала возможность начать подготовку к борьбе с Польшей. Увеличился поток воинских эшелонов на Западный фронт. Если в марте их было 83, то в апреле уже 203²⁸⁴.

Уступчивость РСФСР и невыгодная для неё международная обстановка – все это лишь убедило Пилсудского в слабости Советской России. В возможности своей армии и в ее превосходство он верил абсолютно, и поэтому не нуждался в мирном решении²⁸⁵. «Мы предлагали Польше немедленное перемирие на всем фронте, – писал 29 апреля 1920 г. Троцкий. – Но на свете нет буржуазии, более жадной, развращенной, наглой, легкомысленной и преступной, чем шляхетская буржуазия Польши. Наше честное миролюбие варшавские авантюристы приняли за слабость»²⁸⁶. Свою роль сыграла и международная поддержка. Кампания 1919 года закончилась победами Польши в Восточной Галиции, Белоруссии, Литве, Полесье и на Волыни. Это, безусловно, провоцировало аппетиты местных ястребов, хотя некоторые польские политики предупреждали, что сил для достижения границ 1772 года, о восстановлении которых мечтал Пилсудский, не хватит²⁸⁷.

Доход польского бюджета в 1919–1920 гг. равнялся 7 (семи!) млрд польских марок, в то время как расходы – 75 млрд польских марок. Огромный дефицит покрывался за счет внешних заимствований, которые фактически давались на войну с Советской Россией²⁸⁸. Еще зимой 1919 года польская армия была плохо обеспечена артиллерией, боеприпасами, обмундированием и медикаментами. Формирование новых частей еще не было закончено²⁸⁹. Помощь из-за границы ускорила решение этих проблем. Вашингтон предоставил Варшаве значительный кредит для покупки вооружения. В первой половине 1920 года американцы поставили в Польшу около 20 тыс. пулеметов, свыше 200 бронемашин и 300 самолетов, 3 млн комплектов обмундирования, 4 млн пар обуви и т. д; французы – 1494 орудия, 350 самолетов, 2800 пулеметов, 375,5 тыс. винтовок, 42 тыс. револьверов, 800 грузовиков, 518 млн патронов, 10 млн снарядов; англичане – 58 тыс. винтовок, 58 млн патронов²⁹⁰. Мобилизации позволили довести численность польской армии до 738 тыс. чел. Разумеется, у Пилсудского не было возможности сосредоточить все эти силы на востоке, но возможности его действительно были велики²⁹¹.

27 марта 1920 года Польша приступила к широкомасштабным военным действиям. Потом Пилсудский заявил, что готов начать 10 апреля переговоры в Белоруссии – в городе Борисов, который находился на линии фронта. Расчет был прост – такие переговоры сковали бы возможные действия в этом районе и развязывали бы руки полякам на Украине²⁹². 28 марта Москва вновь предложила Варшаве мирные переговоры вне линии фронта, и вновь это предложение было проигнорировано²⁹³. Польская дипломатия отказывалась переносить время и место переговоров, а польские политики тщательно готовили войну²⁹⁴. Свою работу вела и польская разведка. Планировалось, что петлюровское подполье во главе с Евгеном Коновальцем и Андреем Мельником поднимет восстание на Украине, на освобождение которой двинется вместе с поляками Петлюра²⁹⁵. 20 апреля польский МИД издал коммюнике – вся ответственность за начало войны возлагалась на РСФСР²⁹⁶. 21 апреля было подписано польско-финское соглашение о взаимной поддержке, финны должны были нанести удар по Петрограду (они так и не сделали это, сославшись на то, что обязательство распространялось только на случай агрессии со стороны России)²⁹⁷.

Перед тем, как спровоцировать новую и более масштабную войну на востоке, Пилсудский заверил своих критиков в Варшаве личным честным словом, что «не пойдет на Киев воевать за украинское государство для Петлюры»²⁹⁸. Разумеется, это была обычная ложь. Правда, как всегда, отличалась от слов польских политиков. 22 апреля Пилсудскому удалось установить соглашение о совместных действиях с Симоном Петлюрой²⁹⁹. «А там, в Варшаве, – вспоминал генерал-хорунжий Ю.О. Тютюнник, – дела шли своим путем. УНР вместе с Петлюрой катилась вниз в пропасть морального разложения»³⁰⁰. Низшей формой этого падения генерал считал польско-украинский договор³⁰¹. Петлюра и Пилсудский подписали договор о союзе 21 апреля. Петлюра уступал Галицию. Граница между Украиной и Польшей устанавливалась по линии бывшей границы между Российской империей и Австро-Венгрией. Петлюра взял на себя обязательство подкрепить это соглашение военной и экономической конвенциями³⁰².

По договору пан головной атаман уступал пану начальнику государства 162 тыс. кв. км с 11 млн населения, что вызвало значительное недовольство среди узнавших об условиях договора националистов³⁰³. Военная конвенция также была подписана. По её условиям украинские союзники поступали в распоряжение польского командования (Ст. 5), Петлюра обязан был обеспечить поляков продовольствием, фуражом и всем необходимым (Ст. 6), для чего при польских войсках должны были находиться петлюровские представители, которые должны были обеспечить реквизии и т. п³⁰⁴. Эту сделки лучше всего описал соратник Петлюры, украинский «сенатор» С.П. Шелухин: «Характер военного договора такой же, как и политического: все для поляков и ничего для украинцев»³⁰⁵. Эту схему безоговорочно и активно поддержал только глава униатской церкви – митрополит Галицкий Андрей Шептицкий³⁰⁶. «Будет Киев, будет и Львов», – успокаивал митрополит лидеров петлюровцев³⁰⁷. Позже Петлюра назовет этот договор «тактическим ходом для установления связей с Европой». Он надеялся, что Пилсудский установит новую границу и возьмет для него Киев, после чего европейские страны признают Украинскую Народную Республику³⁰⁸. После соглашения с Петлюрой Варшава заключила договор и с П.Н. Врангелем³⁰⁹. 25 апреля поляки вместе с петлюровцами начали наступление на Украине. Здесь наносился основной удар³¹⁰.

На первом этапе войны действия наступавших были весьма успешными: они сумели использовать численное преимущество. Полякам активно помогали петлюровские войска под командованием генерал-поручика М.В. Омельяновича-Павленко³¹¹. 23 и 24 апреля две галицийские бригады из состава армии ЗУНР, перешедшие незадолго до этого на сторону Красной Армии, изменили и перебежали к Петлюре. В тылах активизировались банды генерала Тютюнника. Тыл войск, оборонявших Киев, обнажился. Они начали отходить³¹². Ситуация несколько улучшилась после того, как на фронт была брошена кавбригада Г.И. Котовского. Прибытие этой сверхдоблестной части помогло исправить положение – галицийцы понесли большие потери и вынуждены были отступить³¹³. Этот успех был недолгим. 24 апреля для дестабилизации обороны Юго-Западного фронта в его тыл была брошена 1-я польская кавалерийская дивизия. 26 апреля она взяла город и железнодорожную станцию Казатин, где добровольно сдался гарнизон, составленный из украинских частей³¹⁴.

26 апреля к жителям Украины обратился Пилсудский: «По моему приказу армия Польской республики двинулась вперед и проникла глубоко в Украину. Сообщаю населению этих областей, что польская армия, вторгаясь в области, принадлежащие украинским гражданам, останется в Украине столько времени, сколько понадобится для того, чтобы эти области были приняты в управление регулярным Украинским правительством»³¹⁵. Пилсудский обещал всем жителям указанных территорий вне зависимости от национальной и религиозной принадлежности защиту и покровительство³¹⁶. После окончания этой войны Тютюнник вспоминал, что главной задачей Пилсудского было осуществление заветной мечты польских националистов – Польша «от моря до моря»: «Эта идея вела Пилсудского занимать Киев, конечно, не для того, чтобы создать из Киева столицу Украины, как надеялись наивные петлюровцы, эта идея и поныне в центре польской политики»³¹⁷.

26 апреля против примерно 36 тыс. поляков и 4 тыс. петлюровцев Юго-Западный фронт имел 13 тыс. штыков и 2 тыс. сабель³¹⁸. Польский враг имел преимущество в силах и технике, был хорошо снабжен боеприпасами. Поначалу Пилсудский получил поддержку на Украине, но она была временной и неполной. Еще две галицийские бригады остались верными советской власти, а перешедших на сторону интервентов ждало суровое разочарование относительно будущего их земель, переданных Петлюрой под власть Пилсудского. Что касается Белоруссии, то поведение поляков было лучше всего описано представителем оккупантов: «Наша армия – юная по годам службы – постепенно усваивает психологию старого солдата, что раз он несет военную службу, то все под его началом, и она вершит реквизиции и насилия над населением, которого не знает, которому не сочувствует, которое считает чуждым»³¹⁹. Белорусы убедились в правоте простой истины: «Польша – это паны»³²⁰. Соответственной была и реакция. Контрразведка 4-й польской армии докладывала в Варшаву: «В результате вся Минщина покрыта сетью боевых групп и в лесах растут вооруженные партизанские отряды»³²¹.

Советская дипломатия вела переговоры о заключении мира с Латвией и перемирия с Финляндией, оставался совершенно неясным вопрос об отношениях с Румынией, оккупировавшей Бессарабию (совр. Молдавия и частично Украина). Дальнейшее поведение Бухареста было непредсказуемо, что не могло не учитывать командование Красной Армии³²². Впрочем, то же самое можно было сказать и о Финляндии, где сильны были претензии на Восточную Карелию и Печенгу³²³. До заключения перемирия 7-я армия должна была находиться в состоянии повышенной готовности и охранять фронт от Ладожского озера до Ледовитого океана³²⁴.

29 апреля ВЦИК известил граждан России о том, что началась война с Польшей: «Войска польских помещиков и капиталистов захватили Житомир и угрожают Киеву. При содействии своего наемника Петлюры и при помощи французского золота польские белогвардейцы вовлекли в измену галицийские части, которые несколько месяцев тому назад перешли на сторону Советской власти. Господствующие в Польше классы отвечают на открытые и честные мирные предложения Советской России бесчестной попыткой захвата Правобережной Украины. Мало того: польское правительство открыто говорит о своем намерении захватить всю Украину, чтобы передать ее петлюровской директории. Правительство Пилсудского идет по стопам Гогенцоллерна, который вводил в Украину войска под видом помощи Киевской раде. Кровожадное насилие дополняется отвратительным маскарадом. Одновременно с этим буржуазная польская пресса требует захвата всех тех земель, которые принадлежали Польше 150 лет тому назад – почти до Смоленска»³²⁵. ВЦИК призывал к единству во имя защиты страны и завоеваний революции и в том числе к единству с польским пролетариатом и крестьянством, которые создадут «независимую рабоче-крестьянскую Польшу»³²⁶.

Но до победы советской власти было еще очень далеко, а в мае 1920 г. польские успехи провоцировали аппетит несостоявшихся союзников Варшавы. Переговоры о мире сразу же затянулись. Дипломатия лимитрофов немедленно начала поднимать планку своих условий. В столицах новых государств надеялись поживиться в случае победы армий Пилсудского³²⁷. О польских аппетитах можно судить по проекту экономического соглашения между польским и петлюровским правительствами, составленному 1 мая 1920 г. Польша должна была получить возможность использования железных дорог, ей планировалось предоставить многочисленные концессии, аренды пристаней в Херсоне, Одессе и Николаеве сроком на 99 лет и т. п³²⁸. Польская Ставка все больше поддавалась иллюзорным конструкциям будущего мира. 7 мая был взят Киев. Красная Армия не обороняла город, войска перешли на левый берег Днепра. Авангард противника въехал в центр столицы Украины на трамвае. Это был успех, но он не сопровождался серьезными поражениями отступавших и ничуть не улучшил положения наступавших. Скорее наоборот, они растянули свои коммуникации стали уязвимее. Вытянутые в нитку по фронту, они нигде не были достаточно сильны для обороны. Тем не менее ожидания дальнейших успехов были велики. Командовавший польскими армиями Пилсудский был доволен достигнутыми результатами и явно переоценил возможности своих сил³²⁹. Наступавшие изымали продовольствие и фураж, широко практиковали карательные акции против сопротивлявшихся «освобождению» крестьян и погромы еврейского населения³³⁰.

2 мая РВС РСФСР обратился с приказом к армии и флоту: «Непримиримый враг Рабоче-Крестьянской России, польское буржуазно-шляхетское правительство, вероломно прикрывшись заявлениями о согласии начать мирные переговоры, сосредоточило свои вооруженные франко-американской биржей силы и начало широкое наступление на советскую Украину с целью превращения ее в кабальную польскую колонию. В этих условиях Советская Россия, поставившая себе целью добиться честного и прочного мира с братским польским народом на основах взаимного уважения и сотрудничества, вынуждена ныне силой оружия сломить злобную и хищную волю польского правительства». Для этого при верховном командовании создавалось Особое Совещание из 12 генералов императорской армии под председательством А.А. Брусилова³³¹.

Брусилов немедленно обратился с письмом к начальнику Всероссийского Главного штаба бывшему генерал-майору императорской армии Н.И. Раттэлю. Оно начиналось словами «милостивый государь». Брусилов заявил о необходимости противопоставить польской агрессии народный патриотизм, «без которого крепкой боеспособности армии не будет». Необходимо было отразить «польское нашествие на земли, искони принадлежавшие русскому православному народу»³³². Одновременно с допущением столь не-советской по тем временам пропаганды советское и партийное руководство вновь поставило в порядок дня лозунг «Все для фронта!». В обращении ВЦИК и ЦК РКП (б) сущность войны была изложена весьма точно: «Польская буржуазия начала войну ради захвата земель, населенных русскими и украинскими трудящимися массам. Польские помещики хотят вновь подчинить себе украинских и русских крестьян. Кровавой авантюре польской шляхты должен быть положен быстрый и решительный конец»³³³.

Совнарком прилагал все усилия для подготовки контрнаступления. На Украину с Северного Кавказа была переброшена 1-я Конная армия. По пути она должна была ликвидировать действовавшие в тылах Красной Армии банды Н.И. Махно³³⁴. Этот человек, начавший в 1918 году с борьбы против всех – австрийцев и немцев, отрядов гетмана Скоропадского и Украинской Директории, казаков Краснова и добровольцев Деникина³³⁵, в 1919 и 1920 гг. то входя в соглашение с большевиками, то выступая против них, сумел сделаться весьма популярным среди крестьян. С февраля-марта 1920 г. недовольство крестьян продовольственной разверсткой стало приобретать явный и массовый характер. Деревня почти не получала промышленных товаров, город – достаточно хлеба. На этом фоне росла популярность Махно на Украине³³⁶. Ядро его отрядов было относительно невелико – около 500 шашек, но быстро передвигающиеся отряды имели сторонников в Екатеринославской, Донецкой, Херсонской, Полтавской губерниях³³⁷. Часто отколовшиеся отряды создавали небольшие банды, пополнявшиеся дезертирами разных сторон Гражданской войны. У Красной Армии возник еще один противник – он действовал в тылу войск, боровшихся с польским нашествием.

Политические отделы армий развернули пропагандистскую кампанию, объясняя бойцам и командирам причины войны и задачи, которые стояли перед РСФСР. Л.Д. Троцкий призывал готовиться к тяжелой борьбе, уверяя, что Польша лишена внутреннего единства³³⁸. 5 мая на Театральной площади в Москве перед красноармейцами, отправлявшимися на Польский фронт, выступил В.И. Ленин³³⁹. «Помните, товарищи, что с польскими крестьянами и рабочими у нас нет ссор, – сказал он, – мы польскую независимость и польскую народную республику признавали и признаем. Мы предлагали Польше мир на условии неприкосновенности ее границ, хотя эти границы простирались гораздо дальше, чем чисто польское население. Мы шли на все уступки, и пусть каждый из вас помнит это на фронте»³⁴⁰. Они помнили. Речь произвела большое впечатление³⁴¹.

7 мая ВЦИК издал обращение к польским рабочим, крестьянам и солдатам, убеждая их, что война, развязанная их правительством, противоречит их собственным интересам, и призывая к единству трудящихся. В обращении особо подчеркивалось, что Советская Россия сразу же признала независимость Польши и никоим образом не посягает на нее³⁴². В Москве надеялись на возможное развитие революции на запад от границ Белоруссии и Украины. 12 мая постановлением ВЦИК и СТО 24 европейские губернии РСФСР – от Архангельской до Орловской – были переведены на военное положение³⁴³. Укреплялся тыл Западного и Юго-Западного фронтов.

12 мая командующий Западным фронтом М.Н. Тухачевский отдал приказ армиям о переходе в наступление 14 мая. Он планировал сбить противника с занимаемых позиций, обойти его своим правым флангом и опрокинуть поляков в Пинские болота³⁴⁴. Наступление началось по плану, но к 18 мая войска фронта прошли всего от 70 до 80 километров. Противник отчаянно сопротивлялся³⁴⁵. Тухачевскому не удалось оттянуть на себя войска поляков с Украины, но Пилсудский вынужден был перебросить сюда часть сил из своего общего резерва³⁴⁶. Бои приобрели тяжелый характер, в результате контрударов 19–20 мая войскам Западного фронта пришлось отойти³⁴⁷. Население Восточной Белоруссии, почти на 90 % состоявшее из белорусов и на 5 % из евреев (поляков было только 3 %, и остальных – 2 %), радостно встречало Красную Армию, а при отступлении Западного фронта многие ушли с войсками³⁴⁸. На фронте установилось временное затишье, которое активно использовалось нашим командованием для подготовки нового наступления³⁴⁹. 19 мая правительства Советской России и Советской Украины обратились с совместной нотой к правительствам Англии, Франции, Италии и США, напоминая им о членстве Польши в Лиге Наций и призывая прекратить помощь агрессору. Обращение осталось без ответа³⁵⁰.

Западный фронт отвлек на себя внимание польского командования. Тем временем 1-я Конная быстро двигалась вперед, громя по пути махновцев и более мелкие банды³⁵¹. Очистка тылов Юго-Западного фронта весьма благоприятно сказалась на организации снабжения войск. Но она же затормозила движение армии. Кроме того, с 23 мая пошли сильные дожди, дороги раскисли, что затруднило движение обозов 1-й Конной³⁵². За 52 дня она проделала походным порядком около 1200 км. Положение было тяжелым, не хватало продовольствия и фуража, но 25 мая армия вышла к Умани³⁵³. К этому моменту она насчитывала 18 тыс. сабель, 52 легких орудия, 4 бронеотряда, 5 бронепоездов и авиаотряд – 18 самолетов³⁵⁴. С приходом Конармии общая численность войск Юго-Западного фронта достигла 22 400 штыков и 24 тыс. сабель. Им противостояли 40 400 штыков и 8200 сабель³⁵⁵. Даже на запланированных для прорыва участках было достигнуто только примерное равенство в живой силе³⁵⁶. Сосредоточение Конной армии С.М. Буденного на Юго-Западном фронте прошло незаметно для врага. Пилсудский не особенно опасался кавалерии, а создание конной армии считал «стратегической нелепостью»³⁵⁷. Вскоре фанаберия польского командующего дорого обойдется его подчиненным.

23 мая последовала директива командования фронта о подготовке наступления. Со стороны Крыма тыл войск, наносивших удар по полякам, должна была обеспечить 13-я армия³⁵⁸. В это время Врангель был явно вдохновлен успехами поляков, тем более что стоявшие напротив Перекопа ударные части красных, включая кавалерию, переводились на польское направление. В результате 13-я армия, несмотря на важность поставленной перед ней задачи, сократилась до 12 тыс. штыков и 3 тыс. сабель, уступая теперь в численности Русской армии в Крыму (около 40 тыс. чел.). 25 мая Врангель перешел в наступление³⁵⁹. 27 мая Конармия разгромила большой отряд петлюровцев, окончательно очистив тылы фронта от враждебного элемента³⁶⁰. После ряда боев 26–29 мая было уничтожено несколько банд и передовых частей поляков. 29 мая польская кавалерия провела ряд контратак, которые повторились в начале июня. Эти действия не были для неё удачными³⁶¹.

Командовавший 2-й кавалерийской дивизией бригадный генерал Александр Карницкий вводил свои полки по отдельности и не смог реализовать численного преимущества, в результате чего вынужден был отступить. Перехватить инициативу польскому командованию не удалось³⁶². 5 июня в районе деревни Езерно Конармия прорвала фронт противника и устремилась в его тыл³⁶³. «Рейд нашей конницы начался пятого июня, – подводил итоги через несколько дней Сталин. – Утром этого дня, свернутая в кулак, красная конница ударила по второй польской армии, прорвала неприятельский фронт, рейдом прошла район Бердичева и утром седьмого июня заняла Житомир»³⁶⁴. Пилсудский поначалу не придал значения прорыву, он был уверен – его скоро ликвидируют³⁶⁵. Не получилось.

Первые же бои убедили бойцов 1-й Конной в их превосходстве над противником³⁶⁶. «Наше продвижение было настолько внезапным и ошеломляющим, – вспоминал Буденный, – что застигнутые врасплох польские солдаты и офицеры сдавались без сопротивления»³⁶⁷. Впрочем, это в случае, если врага удавалось захватить врасплох. Большая часть солдат противника сражалась храбро и стойко, в том числе и в окружении³⁶⁸. 8 июня Конармия взяла Бердичев. Вражеский тыл был разгромлен, управление войсками нарушено. В городах были взяты богатые трофеи, освобождено до 7 тыс. советских пленных, в Бердичеве польский гарнизон успел взорвать армейские склады. Было уничтожено около 1 млн снарядов и огромное количество патронов. Польский фронт остался без огневых запасов³⁶⁹.

План советского командования сводился к организации окружения основных сил противника, действовавших на Киевском направлении³⁷⁰. 3-я польская армия потерпела существенное поражение. В её тылах и коммуникациях возник серьезный кризис. Задача наступавших облегчалась и тем, что польское командование не сразу осознало масштаб произошедшего. Вскоре оно пришло в себя и стало собирать силы для отхода³⁷¹. Только в ночь с 8 на 9 июня поляки стали выводить свои войска из плацдарма на левом берегу Днепра³⁷². 10 июня польская армия оставила Киев. Отход сразу же стал приобретать характерные черты бегства. Дороги от Киева на запад были забиты брошенными повозками, машинами, трупами людей и животных³⁷³. При отходе колонны противника были перехвачены красной кавалерией и понесли большие потери убитыми и пленными. 3-я армия потеряла свои обозы, 250 пулеметов и 84 орудия из 96³⁷⁴. Навстречу наступавшей красной кавалерии потянулись конвоируемые пленные³⁷⁵.

9 июня, предвидя возможный затяжной характер войны, Совет труда и обороны принял решение о пополнении резервных частей двух фронтов, действовавших против Польши: влить в эти части 250 тыс. чел. военнообязанных немедленно и по 150 тыс. чел. в ближайшие два месяца³⁷⁶. Тем временем польская армия бежала, уходя от угрозы окружения. Вскоре выяснилось, что на временно оккупированных территориях поляки вели себя, как делали обычно до и после них истинные европейцы, то есть зверствовали, убивали и грабили. Перед уходом из Киева оккупантами были взорваны водопровод, электростанция и Владимирский собор³⁷⁷. В Черкасах после ухода польской армии насчитали до 290 человек – стариков, женщин и детей до 1–2 года включительно, раненных поляками холодным (!) оружием. Оставив Борисов, поляки с западного берега Березины обстреляли его зажигательными и химическими (!) снарядами – город превратился в дымящиеся руины³⁷⁸. Зверства поляков были известны и ранее. Они стали причиной того, что еще 10 мая Троцкий отдал приказ по армии, призывая не мстить за расстрелы, пытки и издевательства над пленными красноармейцами: «Щадите пленных и раненых неприятелей!»³⁷⁹

Начальник штаба латышской армии генерал Петерис Радзиньш 10 июня 1920 г. заявил, что Рига не должна отказываться от совместных действий с поляками, но обстановка на фронте не располагала к вмешательству. Глава правительства Карлис Ульманис так и не решился на этот шаг³⁸⁰. В первых числах июня 1920 г. советские войска приступили к очищению Карелии от финских «добровольцев», которые развязали там военные действия одновременно с наступлением поляков, а 12 июня в Юрьеве открылись переговоры о заключении мира между РСФСР и Финляндией. Формально финская сторона согласилась приступить к ним еще 14 мая, но затягивала начало переговоров. Последнее особо важно, так как, несмотря на снятие Антантой блокады, торговое судоходство по-прежнему было невозможно – финские морские силы и британский флот основательно минировали Финский залив³⁸¹.

Для спасения Польши из Крыма в Северную Таврию нанес удар Врангель. Его успехи поставили под угрозу тыл наступавших красных войск и отвлекли часть сил, но польской армии это не помогло³⁸². Белый флот почти безраздельно господствовал на Черном и Азовском морях, красные морские силы находились на стадии формирования. Канонерские лодки создавались из ледоколов, паровых шхун, барж, на которые устанавливались орудия до 100–130 мм³⁸³. У Русской армии сохранялось значительное преимущество. Под прикрытием канонерских лодок с мощной артиллерией – до 152-мм включительно – была организована перевозка и десант корпуса ген.-л. Я.А. Слащева³⁸⁴. 6 июня он был высажен под Мелитополем, утром 7 июня началось наступление через Перекоп, 9 июня Мелитополь был взят, снабжение войск 13-й армии, оборонявших выходы из Крыма, было перерезано³⁸⁵. Красный флот после этого ограничился обороной и выставлением минных заграждений³⁸⁶. Наступление Врангеля развивалось очень успешно, что привело к попытке остановить его, организовав 15–23 июня контрнаступление³⁸⁷.

Только 24 июня натиск врангелевцев был остановлен, а в тылу 13-я армии стала собираться ударная группа из 1-го Конного корпуса Д.П. Жлобы и двух кавалерийских дивизий³⁸⁸. Начавшийся контрудар красной конницы поставил под угрозу связь Крыма с Мелитополем, однако вскоре эта угроза тылам Врангеля была снята. «Блестяще задуманная и плохо выполненная операция», как назвал её ген. Я.А. Слащев, провалилась. В последующих боях группа красной кавалерии была окружена и разгромлена³⁸⁹. Последствием катастрофы был срыв плана наступления всего фронта. 3 июля остатки корпуса Жлобы вырвались из окружения³⁹⁰. 16 июля командир 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии О.И. Городовиков был отозван с Польского фронта³⁹¹. На следующий день последовал приказ о начале формирования 2-й Конной армии на базе разбитых частей Жлобы с добавлением двух кавалерийских дивизий и двух кавалерийских бригад. Временно новая армия переходила в резерв командующего Юго-Западным фронтом³⁹². Армию еще надо было сформировать. По словам Городовикова, «…корпус Жлобы, получив жесткий отпор белых, практически перестал существовать как корпус»³⁹³. 2-ю Конную армию сформировали к 25 июля, поначалу она была рыхлым, малочисленным (3,5–4 тыс. сабель) соединением³⁹⁴.

На Украине поляки энергично продолжали отступление, стараясь вывести из-под удара живую силу. Это было верное решение. Фланги Юго-Западного фронта явно запаздывали. Группа И.Э. Якира – 2 дивизии, бригада пехоты и бригада кавалерии – должна была действовать на 105 км фронта. Тылы Якира были скверно организованы, и двигаться быстро группа не могла³⁹⁵. Не помогло и то, что радиоразведка перехватила приказ 3-й армии об организации отхода. Поляки шли тремя колоннами, штаб армии был в центральной³⁹⁶. Воспользоваться этой информацией не удалось. К 14 июня стало ясно – 3-я польская армия выскользнула из ловушки. 18 июня она закончила отход³⁹⁷. 25 июня 1-я Конная получила приказ двигаться на Ровно. Кавалерия вынуждена была переместиться в болотисто-лесистую местность, где её возможности были ограничены. В 23:00 4 июля Ровно был взят внезапным для его польского гарнизона ударом, но пришедшие в себя поляки сумели организовать контрудар. 7-10 июля разгорелись встречные бои, в ходе которых город несколько раз переходил из рук в руки³⁹⁸.

В Ровно были захвачены значительные трофеи, польское командование не справилось с эвакуацией складов. Но с другой стороны недостаточное качество связи и частая смена задач перед 1-й Конной привели к срыву планов окружения 3-й польской армии³⁹⁹. Полякам удалось на время приостановить движение Юго-Западного фронта, его ударная сила – кавалерия – все чаще использовалась как ездящая пехота. Конница все чаще сталкивалась с подготовленными позициями, которые приходилось преодолевать, спешиваясь, борясь с колючей проволокой и пулеметами. Возможности маневра не было⁴⁰⁰. Прорыв 1-й Конной был остановлен, но вскоре этот успех поляков сошел на нет.

4-7 июля Западный фронт вновь начал наступление. Прорыв состоялся. Для действий на коммуникациях противника был направлен 3-й Конный корпус под командованием Г.Д. Гая – 4100 сабель, 700 штыков, 28 орудий и 78 пулеметов. В результате и в Белоруссии польские силы потерпели поражение. В тылах армии противника началась паника. Только слухи о приближении красной кавалерии подчас вызывали бегство с занимаемых позиций. Впрочем, полного развала не было. Поляки в целом сохранили порядок и пытались оказывать сопротивление при отходе⁴⁰¹. По планам операции корпус Гая должен был пройти в 4 дня 160 км, в среднем его дивизии должны были ежесуточно проходить от от 40 до 45 км и выйти к Свенцянам, оседлав пути отхода польской армии⁴⁰². Кавалерия вела действия в весьма тяжелых условиях: в лесах и дефиле Белоруссии ей часто трудно было развернуться, дороги и мосты были разрушены⁴⁰³.

Болота и леса, многочисленные озера и немногочисленные дороги – все это сужало возможности маневра и облегчало задачи обороны для заслонов, которыми прикрывались поляки. В этих условиях корпус поначалу ежесуточно проходил по 25–27 км, и в результате Гай действовал не в тылу, а на флангах отступавшего польского врага. 11 июля был взят Минск, к Свенцянам корпус вышел не на четвертый, а на седьмой день преследования, после чего перед ним была поставлена задача взятия Вильно⁴⁰⁴. Красная Армия овладела городом 14 июля⁴⁰⁵. В Белоруссии и Литве, как и на Украине, полякам удалось избежать окружения. Они уходили, бросая материальную часть и по возможности выводя личный состав. Войска Западного фронта понесли значительные потери при прорыве фронта противника. В некоторых частях они доходили до 40–60 %. Наступавшие войска испытывали острую нужду в боеприпасах (обеспеченность на 55–60 %), инженерном имуществе (на 40 %) и транспорте (на 35 %)⁴⁰⁶. Положение со снабжением обмундированием и обувью также было весьма тяжелым – ВЦИК призывал бойцов Красной Армии бережнее относиться к своим сапогам, гимнастеркам и шинелям⁴⁰⁷.

У поляков таких проблем не было. Их снабжала англо-франко-американская коалиция. Правда, теперь перед польскими войсками возникла другая опасность. 11 июля командующий Юго-Западным фронтом А.И. Егоров отдал приказ о наступлении на Брест, навстречу войскам Западного фронта⁴⁰⁸. Перед войсками Пилсудского вставала угроза окружения. Некоторым разбитым польским и петлюровским частям удалось найти убежище в Румынии, к границе с которой на большом протяжении стали опять выходить советские войска. В связи с опасностью расширения конфликта 20 июля командование Юго-Западного фронта категорически запретило переход линии Днестра или какие-либо враждебные действия по отношению к румынам. «Поведение наших войск, – говорилось в приказе, – не должно давать повода к обвинению нас в агрессивных намерениях против Румынии»⁴⁰⁹. Во время разгрома польской армии крайне обострились пограничные споры на северо-восточных, западных и юго-западных границах Польши.

После освобождения Вильно из состояния нейтралитета вышла Литва, претендовавшая на древнюю столицу Великого Княжества Литовского. Литовские войска начали захватывать спорные территории, но уклонялись от сотрудничества с Красной Армией⁴¹⁰. Литовцы выступили как нельзя вовремя – их небольшие силы могли создать серьезную опасность растянутым и плохо защищенным тылам Западного фронта, шедшего на Варшаву. 12 июля в Москве был подписан советско-литовский договор. РСФСР признавала независимость Литовской республики (Ст. 1), а также переход к Литве не только Вильно, но и Гродно, Лиды, Августова, Ошмян и Свенцян (Ст. 2). В Литву должно было быть возвращено эвакуированное во время войны имущество, частное и государственное (Ст. 3 и 4). Для поддержки разоренной войной Литвы Москва согласилась отказаться от претензий по выплате пропорциональной части общего государственного долга, а также передать ей 3 млн руб. золотом и дать право на рубку леса на территории в 100 тыс. десятин (Ст. 12)⁴¹¹. Таким образом литовцы, только пострадавшие от насилия поляков, выступили с требованиями на территории, на которых представляли абсолютное меньшинство. Соглашение о разграничении между советскими и литовскими войсками было достигнуто только 18 июля⁴¹². Вильно был передан литовцам 27 августа, то есть на этапе отступления Западного фронта⁴¹³.

У Праги также было свое видение исторических границ, и в январе 1920 г. она подтвердила его, начав наступление в спорной области – т. н. Тешинской Силезии. Экономически развитый и стратегически важный район имел смешанное польско-чешское население. Конфликт был остановлен в результате вмешательства Антанты, стороны согласились на плебисцит. Но в июле 1920 года чехословаки потребовали раздела спорной территории без голосования. Варшава вынуждена была согласиться с чехословацким требованием. Из 2222 кв. км с населением в 435 тыс. чел. Прага получила 1200 кв. км и 293 тыс. чел. Были проблемы и на словацко-польской границе, которые удалось урегулировать только в 1925 году. Как выяснилось позже – ненадолго⁴¹⁴.

Весьма амбициозными планы поляков и в отношении Германии. Получив по решению Версальской конференции район Позена (совр. Познань), польские власти сразу же наметили план этнических чисток на этих территориях. Ответственный за полонизацию края Станислав Грабский отметил недопустимо большое количество немцев и изложил программу правительства на будущее просто и ясно: «Польская страна исключительно для поляков»⁴¹⁵. Варшава претендовала и на отторгнутый от Германии по условиям Версаля Данциг. Эти претензии поддерживала Франция, но Великобритания категорически воспротивилась подобной схеме⁴¹⁶. Немецкое население города и войска отбили в 1919 году попытки поляков решить этот вопрос силой, затем в город были введены войска Антанты⁴¹⁷. В Данциге разместилась ставка британского командования на польско-немецких территориях⁴¹⁸.

В результате по условиям Версальского мира Данциг был отторгнут от Германии в пользу союзников, которые обязались устроить тут вольный город. В промежуток он должен был управляться особым верховным комиссаром, назначаемым победителями, который и должен был решать все проблемы в отношениях города с Польшей (Часть III. Отдел XI, Вольный город Данциг, Ст. 100–108)⁴¹⁹. Перед 1914 годом 96 % его населения составляли немцы. Данциг был одним из центров германского судостроения – здесь на верфи «Шихау» стоили подводные лодки и линейные корабли. Пригород Данцига – Цоппот (совр. Сопот) с немецким населением – был передан Польше⁴²⁰. Горожане понимали неизбежность навязанного им силой статуса, но он был несравненно лучше перспективы оказаться под властью Польши – единодушие в неприятии этой угрозы было общим. Единственным выходом из положения было сотрудничество с представителями победителей, а затем и с Лигой Наций⁴²¹.

Два батальона союзников подчинялись первому верховному комиссару Лиги Наций сэру Реджинальду Тауеру⁴²². Он прибыл в Данциг из Парагвая, где представлял интересы британской короны. В 1903–1906 гг. сэр Реджинальд был министром-резидентом при баварском и вюртембергском Дворах, что, очевидно, определило его назначение в этот немецкий город. С февраля по ноябрь 1920 г. именно этот дипломат стал вершителем судеб Данцига. Положение было тяжелым – немцы не хотели уступать полякам ни в чем, а те пытались развить свои экономические права в политические⁴²³. В мае 1920 г. послы Антанты в Варшаве приняли решение – в городе не будет польских военных объектов⁴²⁴.

Жители Данцига с самого начала с надеждой смотрели на Берлин. Тем временем президент Германии Фридрих Эберт 20 июля 1920 года заявил о нейтралитете своей страны в советско-польской войне⁴²⁵. Между тем дважды – в июле 1919 и в августе 1920 года – поляки предпринимали попытки вооруженным путем отторгнуть у Германии промышленно развитую провинцию Верхняя Силезия. Были претензии и в отношении Восточной Пруссии, но здесь Варшава вынуждена была согласиться на плебисцит. В августе 1920 г. он был проведен в спорных районах. За присоединение к Польше проголосовало 15 тыс. чел., против – 447 тыс. чел⁴²⁶. Причина была простой. Каунасская газета «Литовское эхо» не без ехидства прокомментировала причину поражения Варшавы: «Стало уже трюизмом повторять, что всякая польская политика последних лет – политика отчаянного насилия»⁴²⁷. Этому насилию и сопротивлялось местное население. У немцев не было армии, бои в Силезии вело местное ополчение, но в основном это были ветераны войны, сумевшие отразить нашествие интервентов⁴²⁸.

Союзники заметили происходившее и в июне 1920 г. категорически потребовали от Берлина продолжить разоружение – в особенности это касалось иррегулярных частей, то есть тех самых ополчений⁴²⁹. С другой стороны, в условиях кризиса на советском фронте Варшава не смогла серьезно поддержать свою вооруженную авантюру на западе. В Силезию были введены итальянские и английские войска. Они в целом занимали довольно беспристрастную позицию, что, естественно, не нравилось Варшаве⁴³⁰. Но все же главным для Пилсудского был вопрос о землях на востоке. Следует отметить, что Лондон не всегда поддерживал польские территориальные увлечения⁴³¹. Поражения на Украине и в Белоруссии вызвали шок в Варшаве. Премьер-министр Владислав Грабский и министр иностранных дел Станислав Патек отправились во Францию, где на курорте в Спа 5-16 июля работала конференция Антанты⁴³². Польская делегация сразу же заявила о «большевистском вторжении»⁴³³. Она настаивала на военном вмешательстве в конфликт, развязанный их страной⁴³⁴.

Пилсудский слал письма, в которых сообщал о том, что считает ситуацию безнадежной⁴³⁵. В результате побед Красной Армии произошло чудесное прозрение польской дипломатии и изменение ранее твердой польской позиции. 9 июля Грабский заявил: «Польша понимает, что она сама виновата, оказавшись в таком положении, и что она должна изменить свою политику как в отношении своих соседей, так и союзных держав. Она признает необходимым предоставить решение вопроса о её жизненных интересах, даже вопроса о её собственных границах. До сих пор, хотя ей давали совет поступить подобным образом, она полагалась на свою собственную военную силу. Польша была увлечена с правильного пути сильными людьми, имевшими широкие планы, однако планы эти не соответствовали ни здравому смыслу, ни чувству патриотизма огромного большинства народа. Ни Киев, ни граница 1772 года не являются национальными целями»⁴³⁶.

Внезапно проявившееся миролюбие и здравомыслие Варшавы были направлены по верному адресу. Дэвид Ллойд Джордж и Джордж Керзон с трудом терпели Грабского, его претензии и раскаяние их раздражали, тем более что в Англии разворачивалось рабочее движение в поддержку Советов, а лозунг «Руки прочь от России!» стал появляться даже в газетах консервативного толка. В этой обстановке и появилась идея выступления главы Форин-офис с предложением перемирия и разграничения, причем по линии, которая категорически не устраивала поляков⁴³⁷. Впрочем, уступка все же была необходима. Даже демонстрация уступки усиливала внутриполитическое положение правительств Великобритании и Франции. С другой стороны, провалившаяся военная авантюра не должна была привести к провалу антисоветской Польши. «Участь правительства господина Пилсудского, – писал в это время Мархлевский, – всецело зависит от милости держав Согласия, властное слово которых должно определить очертания границ Польского государства. Купить эту милость можно было лишь одной ценой: борьбой против социалистической России»⁴³⁸.

11 июля лорд Джордж Керзон предложил провести конференцию в Лондоне на условиях заключения перемирия и отвода войск с линии возможного разграничения между РСФСР и Польшей. Она получила название «линии Керзона» и была близка к границе бывшего Царства Польского с Российской империей. В целом это был редкий случай, когда предлагаемая линия государственной границы совпадала с границей этнографической. В Восточной Галиции войска должны были остаться на занимаемых позициях. Кроме того, Керзон предлагал Москве немедленно заключить перемирие и с Врангелем, войска который обязался вывести свои войска в Крым, а Перекопский перешеек объявлялся при этом нейтральной зоной. Планировалось, что представители правительства генерала примут участие в конференции в Лондоне. Туда также предлагалось пригласить делегации Финляндии, Эстонии, Польши и Литвы. В случае отказа принять требования ноты Великобритания и её союзники «…сочтут себя обязанными помочь польской нации защищать свое существование всеми средствами, имеющимися в их распоряжении»⁴³⁹.

Глава НКИД Г.В. Чичерин предлагал принять предложения за основу, выйти на «линию Керзона» и начать переговоры с Варшавой, проводя их параллельно с Хельсинки, Ригой и Каунасом, но, естественно, не признавая правительства белого Крыма. Л.Б. Каменев возражал, и в конечном итоге Ленин прислушался к нему⁴⁴⁰. Он считал, что международная обстановка настоятельно требует «бешеного (выделено авт. – А.О.) ускорения наступления на Польшу», что глава Совнаркома и ожидал от Западного⁴⁴¹ и от Юго-Западного фронтов. Судя по всему, Ленин не доверял главе британского правительства, а предложения Ллойд Джорджа он охарактеризовал как «сплошное жульничество ради аннексии Крыма, которая нагло выдвигается в ноте»⁴⁴². 17 июля в ответной ноте Советское правительство не приняло предложения Лондона.

Чичерин подтвердил желание РСФСР жить в мире и напомнил Лондону, что именно Великобритания развязала интервенцию против Советской России и именно Польша начала неспровоцированную войну с ней, и что ни на этапе подготовки агрессии, ни на этапе, когда разворачивалось успешное наступление поляков, Лондон не вмешивался, что делает сомнительными его претензии на роль посредника в конфликте. Наркоминдел не ограничился критикой, а предложил следующую программу: Москва предпочитает прямые переговоры, которым должно предшествовать обращение правительства Польской республики; что касается трех прибалтийских стран и Литвы (в 1920-1930-е гг. к Прибалтике традиционно относились Латвия, Эстония и Финляндия), то с последней Москва уже заключила мирный договор 12 июля, а с остальными успешно ведутся соответствующие переговоры. В отношении Врангеля и попыток превратить Крым в освященное международным правом убежище для белогвардейцев нота Чичерина не оставляла ни малейших сомнений – данное предложение отвергалось. Это был полный отказ принять условия Антанты. Более того, нота содержала довольно прозрачный намек на возможность создания в Польше новой власти, что, по мнению наркома, стало бы залогом истинно мирных отношений этого государства с РСФСР⁴⁴³.

19 июля было создано Польское бюро ЦК РКП (б) во главе с Ф.Э. Дзержинским, которое должно было курировать вопросы польского направления⁴⁴⁴. 20 июля Керзон сообщил по радио в Москву, что не настаивает на посредничестве и что Польша и РСФСР могут самостоятельно вступить в переговоры, но если просьбы Варшавы о мире будут проигнорированы, то союзники окажут Польше поддержку⁴⁴⁵. 22 июля МИД этой страны направил телеграмму с просьбой о немедленном перемирии и начале переговоров. 23 июля Чичерин известил нового министра иностранных дел Польши Евстафия Сапегу о том, что Советское правительство дало распоряжение командованию Красной Армии немедленно вступить в переговоры⁴⁴⁶. До 30 июля поляки должны были прислать своих представителей. Встреча должна была состояться на шоссе Барановичи-Брест-Литовский 30 июля⁴⁴⁷.

Наступавшие Западный и Юго-Западный фронты должны были соединиться в районе Бреста, взяв наиболее сильную группировку противника в гигантские клещи в районе Полесья. Этот план поддержал и член РВС Юго-Западного фронта И.В. Сталин. Главнокомандующий Вооруженными силами РСФСР С.С. Каменев выступил против ускоренных темпов наступления, но командующий Западным фронтом М.Н. Тухачевский отстоял их⁴⁴⁸. Советское командование приняло ошибочное решение об изменении наступления двух своих фронтов – Западного и Северо-Западного⁴⁴⁹. 22 июля Главком отдал распоряжение Тухачевскому продолжить наступление и не позже 12 августа выйти на линию Вислы, овладев Варшавой⁴⁵⁰. 24 июля Юго-Западный фронт получил приказ наступать на Львов⁴⁵¹. Два советских фронта теперь двигались не по сходящимся направлениям к польской столице.

Антанта не могла допустить советизации Польши. Под такой же угрозой в этом случае оказалась бы Германия и, следовательно, вся Версальская система. США, Франция и Великобритания оказали огромную помощь Польше. Наиболее полонофильской была Франция. Её связывали с Варшавой и расчеты – чем больше будет новая Польша, тем увереннее она заменит Россию на восточных границах Германии, – и исторические и культурные связи⁴⁵². Впрочем, часто и личные. 21 июля было принято решение направить в Варшаву союзную миссию. Её возглавил французский бригадный генерал Максим Вейган⁴⁵³. Он был талантливым офицером Генерального штаба, убежденным антикоммунистом, а его супруга Мари-Рени де Форзанц, наполовину полячка, сумела воспитать в супруге убежденного сторонника Польши⁴⁵⁴.

25 июля миссия Вейгана прибыла в Варшаву. К этому моменту здесь уже работала французская миссия генерала Поля Анри. В нее входило около 400 офицеров (одним из них был капитан Шарль де Голль)⁴⁵⁵. Всего в польской армии с лета 1920 г. служило 9 французских генералов, 29 полковников, 196 капитанов, 425 лейтенантов, 2120 солдат⁴⁵⁶. Французы сделали очень много для того, чтобы поднять уровень боеспособности польской армии⁴⁵⁷. 26 июля начальник Генерального штаба генерал Тадеуш Розвадовский предложил организовать фланговый удар по основным силам Северо-Западного фронта, пытавшимся окружить польскую столицу. Поначалу Вейган предлагал отход вглубь страны с целью накопления сил⁴⁵⁸. Генерал исходил из опыта французов на Марне в 1914 г. Он фактически возглавил штаб Пилсудского и считал необходимым создать прочный фронт, прикрываясь которым можно было бы создать и накопить на флангах наступающей на Варшаву Красной Армии значительные резервы для контрудара. Ради этого Вейган был готов пойти и на территориальную уступки Галиции, где наступал Юго-Западный фронт. Речь шла даже о Львове и Дрогобыче, где располагались единственные в Польше нефтяные источники. Это было правильное, но весьма тяжелое для Пилсудского решение⁴⁵⁹.

На Западе Москва могла рассчитывать только на поддержку рабочего движения. Уже в мае забастовки лондонских докеров стали серьезным препятствием для поставок оружия в Польшу⁴⁶⁰. Всеобщая забастовка железнодорожников во Франции, которую поддержали рабочие портов, привела к тому, что в течение месяца стало невозможным отправлять военные грузы в Польшу⁴⁶¹. 21 июля II Конгресс Коминтерна призвал рабочих сделать все возможное, чтобы сорвать военные поставки в Польшу. В Англии под лозунгом «Руки прочь от Советской России!» начал работать «Совет действия»⁴⁶². В Данциге антипольские настроения совпали с движением пролетарской солидарности. 21 июля докеры порта отказались разгружать военные грузы для Польши с греческого парохода, 24 июля – с голландского⁴⁶³. Выгрузку произвели французские солдаты. Вскоре пришли еще три французских транспорта, и британский комиссар города заявил, что не ручается за последствия ввиду настроений рабочих⁴⁶⁴.

На этом этапе головокружение от успехов началось в Москве. Здесь надеялись на советизацию Польши и выход в Германию. Еще в первые дни наступления Сталин предупреждал, что противник еще силен и было бы ошибкой считать его разбитым⁴⁶⁵. «Нет сомнения, – говорил он, – что впереди еще будут бои и бои жестокие. Поэтому я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство, которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами на фронте и кричат о «марше на Варшаву», другие, не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на «красной советской Варшаве»⁴⁶⁶. Сталин был прав. РСФСР и Красная Армия не были готовы к походу в Европу или к битве за Варшаву. Не удалось вовремя взять Львов: поставленная на 29 июля задача по овладению городом не была выполнена; срок взятия города был перенесен на 30 июля⁴⁶⁷ – результаты были те же. 2 августа 1-я Конная армия вновь получила приказ двигаться на Львов, отражая контрудары поляков⁴⁶⁸. К этому времени её части находились в 10 километрах от города. Казалось, достаточно еще одного усилия – и Львов будет взят. Но армию вывели из боя⁴⁶⁹.

При наступлении на Варшаву сказались отсутствие подготовки тылов и проблемы разоренных войной коммуникаций Западного фронта. Часть войск, переброшенных с других направлений, вступила в Белоруссии и Литве в бои без обозов. Снабжение было столь плохим, что начальник 27-й стрелковой дивизии В.К. Путна начал готовить перевооружение своей дивизии трофейными винтовками Маузера, благо и их, и патронов к ним хватало⁴⁷⁰. В Белоруссии войска Западного фронта получили мощную поддержку населения. Это привело командование к неверным прогнозам. «Положение в Польше, – вспоминал Тухачевский, – также рисовалось в благоприятном свете»⁴⁷¹. После взятия Вильно войска вступили на территории с преимущественным польским населением, что сразу же почувствовали конники Гая, шедшие в авангарде наступления. Шляхта угоняла скот, крестьянство находилось под влиянием дворянства и католической церкви, комкор-3 вспоминал – «враждебное отношение к нам чувствовалось очень сильно»⁴⁷². Необходимо было что-то делать.

23 июля 1920 года на заседании Политбюро было принято решение «об организации Временного революционного комитета в Польше»⁴⁷³. Еще ранее, в 1919 году, в Москве было создано Польское бюро ЦК РКП (б), которое централизованно занималось пропагандой среди польской армии, для этого в части Красной Армии было направлено около 7 700 польских коммунистов⁴⁷⁴. 28 июля был взят Белосток. 30 июля здесь на многочисленном митинге было провозглашено создание Польского Временного Революционного комитета во главе с Юлианом Мархлевским. В его первом коммюнике определялась задача комитета – заложить основы «будущего строя Польской Социалистической Республики Советов»⁴⁷⁵. Фактически формировалось новое правительство, в составе которого были созданы отделы промышленности, сельского хозяйства, пропаганды и агитации, юстиции и чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией. Комитет приступил к созданию органов новой власти на местах⁴⁷⁶. В тылу Западного фронта под Минском началась работа по организации дивизии польской Красной армии. Её намеревались комплектовать из пленных и добровольцев. Работа шла с трудом⁴⁷⁷. «Было ошибкой, – вспоминал через год Мархлевский, – что этот комитет возник слишком поздно, но это объясняется тем, что военные события развивались с молниеносной быстротой»⁴⁷⁸.

1 августа Польревком обратился к польским солдатам с призывом к созданию Советов во имя будущего: «Гибнет Польша панов, но возникает новая великая Польша, Польша трудового народа, Польша воистину самостоятельная, независимая ни от царей, ни от кайзеров, ни от капитала Антанты, социалистическая Польша рабочих, крестьянских и солдатских депутатов»⁴⁷⁹. Ленин придавал исключительно важное значение созданию этого органа и призывал сделать все возможное для распространения этого манифеста Польревкома⁴⁸⁰. Поначалу Комитет совершил весьма серьезную ошибку – в его работе наметился перекос в сторону сотрудничества с евреями⁴⁸¹. Белосток был городом с преимущественно еврейским населением, в первых приказах Комитета использовались преимущественно русский язык и идиш, что оттолкнуло польских рабочих⁴⁸². Эта ошибка была вскоре исправлена, Польревком был укреплен группой польских коммунистов, которые развернули широкую работу среди польского населения, что привело к постепенному изменению отношения поляков.

Огромное внимание с самого начала уделялось образованию и медицине⁴⁸³. 5 августа Белостокский Комитет призвал рабочих Варшавы взять власть в свои руки⁴⁸⁴. 10 августа он принял декрет о национализации промышленности и конфискации помещичьих, церковных, монастырских земель – отчуждению подлежали и участки, превышающие 20 гектаров. РСФСР и УССР оказали Польревкому помощь деньгами и зерном⁴⁸⁵. Если в городе успехи были достигнуты, то реквизиции, которые проводила армия, не были популярны у крестьянства – внешне оно оставалось пассивным, нейтральным⁴⁸⁶, аграрная политика комитета не встретила поддержки⁴⁸⁷. И тем не менее работа с польским населением – раздача земли, хлеба, разъяснение политики коммунистов – была достаточно заметной. По свидетельству побывавшего в этих районах Пилсудского, усилия политотделов и поведение красноармейцев – все это не осталось без нежелательного для Варшавы следа⁴⁸⁸.

Британская дипломатия с 29 июля по 4 августа постоянно повышала рамку требований к Москве, угрожая силой в случае невыполнения требования остановить наступление Красной армии. Почувствовав поддержку, польская делегация, явившись на переговоры в Барановичи 1 августа, сорвала их и вернулась в Варшаву⁴⁸⁹. Командир 9-й пехотной дивизии генерал Владислав Сикорский 30 июня обещал Пилсудскому продержаться в Бресте не менее 10 дней⁴⁹⁰. 1 августа город был оставлен⁴⁹¹, в тот же день была провозглашена независимость Советской Белоруссии. Законы, принятые польскими оккупантами, объявлялись утратившими силу, новое государство вступало в тесный союз с остальными советскими республиками⁴⁹². 7 августа польское правительство телеграммой известило Москву о готовности приступить к переговорам о перемирии⁴⁹³. Обстановка оставалась крайне напряженной, и советское руководство ожидало начала враждебных действий англо-французского флота в ближайшее время, начиная с 8 августа. Был отдан приказ немедленно приготовиться к отражению такого нападения⁴⁹⁴.

Успехи Красной Армии в Белоруссии привели к изменению позиций латвийской дипломатии. Она поторопилась завершить переговоры о мире. Он был подписан в Риге 11 августа 1920 года⁴⁹⁵. 13 августа было подписано соглашение о перемирии с Финляндией, первоначально на 31 день с автоматическим пролонгированием по умолчанию⁴⁹⁶. Немедленно вслед за этим началось траление Финского залива. О масштабах работы можно судить по тому, что первое торговое судно после августа 1914 года в навигацию 1920 года прибыло в Петроград 11 ноября. Это был германский пароход Regina, который доставил на Родину около 800 русских пленных. Уже 25 декабря навигация была закрыта в связи с наступлением холодов⁴⁹⁷.

По-прежнему сложным оставалось положение дел на крымском направлении. 2 августа Юго-Западный фронт был разделен на Юго-Западный и Южный, который должен был действовать против Врангеля. Опасность была признана столь высокой, что в ЦК возникло стремление заключить мир с Польшей для ликвидации последнего в европейской части России очага Гражданской войны⁴⁹⁸. Сталин возражал против такого решения, но Ленин счел необходимым во всяком случае поддержать это разделение ввиду опасности со стороны Врангеля⁴⁹⁹. 6 августа на укрепление нового фронта были переброшены две бригады с Западного и одна дивизия с Карельского фронтов⁵⁰⁰. 11 августа 2-я Конная армия вступила в бой с врангелевцами⁵⁰¹.

10 августа Командзап Тухачевский отдал приказ о форсировании Вислы 14–15 августа. Он завершался словами «Политическая обстановка требует немедленного и полного разгрома живой силы противника»⁵⁰². Но время уже работало против Красной армии. В конце июля положение польской армии было очень тяжелым, её потери велики. К 25 июля она потеряла около 30 тыс. убитыми и 200 тыс. заболевшими и ранеными. В строю находилось около 172 тыс. чел. Польское правительство, политические партии, католическая церковь сделали все возможное для мобилизации своих сил против Советской России. Польская пропаганда сравнивала наступление Тухачевского с походом И.Ф. Паскевича на Варшаву в 1831 году. Национальный подъем был очевиден. Было призвано 140 тыс. чел., армию усилили и 80 тыс. добровольцев⁵⁰³. В результате мобилизационных усилий Пилсудскому удалось восстановить боеспособность своей армии и сосредоточиться на левом берегу Вислы. Разобщенность движения советских фронтов также объективно работала на противника. 6 августа был отдан приказ о перегруппировке оборонявшихся. Она должна была закончиться через 10 дней⁵⁰⁴.

В начале августа операция по взятию Варшавы достигла критического уровня. Польская столица была в полукольце, но оно не было прочным. Фронт был растянут, части понесли большие потери и ослабели, тылы отстали⁵⁰⁵. Не было систематического подвоза продовольствия, фуража, боеприпасов, подкреплений. Обеспечить питание войск за счет местного снабжения было невозможно. Обувь и обмундирование у бойцов, которые делали длительные переходы, износились. В корпусе Гая, шедшем на острие наступления, полки сократились до 200 сабель. Армии фронта сократились до размеров дивизий⁵⁰⁶. 14 августа Председатель Реввоенсовета Республики Л.Д. Троцкий подписал приказ о наступлении на польскую столицу, который заканчивался призывом: «Сейчас, как и в первый день войны, мы хотим мира. Но именно для этого нам необходимо отучить правительство польских банкротов играть с нами в прятки. Красные войска, вперед! Герои, на Варшаву!»⁵⁰⁷ В этот день в армиях Западного фронта самая крупная стрелковая дивизия насчитывала в строю 1,5 тыс., самая маленькая – 700 штыков⁵⁰⁸.

Очень тяжелые бои шли на Юго-Западном фронте, который приближался к Львову. Общие проблемы здесь были такими же, что и под Варшавой. 1-я Конная армия понесла значительные потери. Не хватало продовольствия, фуража, горючего для бронемашин, люди и кони выбивались из сил, поддерживая темп движения артиллерии и обозов⁵⁰⁹. Бригады армии сократились до 500 сабель. Сопротивление поляков резко возросло⁵¹⁰. В этот момент возникла идея перенаправить силы армии на помощь Западному фронту. 12 августа командование Юго-Западным фронтом предложило Главкому начать вывод 1-й Конной в резерв, для парирования возможного выступления Румынии на стороне Польши⁵¹¹. Сделать это быстро было невозможно, как нельзя было быстро и вывести армию из боя⁵¹². Тем не менее 13 августа последовало решение о переподчинении 1-й Конной Командзапу⁵¹³. Член РВС фронта Сталин отказался подписать приказ армиям на развитие этой директивы на основании её полной несвоевременности. По мнению Сталина, директива или опоздала на три дня, так как армия из резерва фронта тогда была вновь введена в бой, или была преждевременной, до взятия Львова⁵¹⁴. Сталин действовал в рамках своих полномочий и был абсолютно прав.

Армии Тухачевского достигли пика своего успеха, и 1-я Конная уже не могла бы успеть помочь им. 14–15 августа последние попытки атаковать под Варшавой отбивались противником огнем многочисленной артиллерии, бронепоездов и бронеавтомобилей⁵¹⁵. 15 августа поляки нанесли мощный фланговый контрудар по Западному фронту⁵¹⁶. Концентрация артиллерии и плотность огня приблизились к уровню Мировой войны⁵¹⁷. При наступлении противник не жалел патронов и снарядов, советская артиллерия, оторвавшаяся от тылов, вынуждена была молчать⁵¹⁸. Началось то, что поляки называли «чудом на Висле»⁵¹⁹. Вовремя и правильно оценить масштабы случившегося не удалось. Ленин опять и в категорической форме требовал взятия Варшавы и призывал Главное командование «не хныкать» и не требовать ускорения перемирия, а придумать «контрход»⁵²⁰.

15 августа Главком отдал распоряжение вывести из-под Львова 1-ю Конную армию и передать её в распоряжение командующего Западным фронтом⁵²¹. По приказу Тухачевского 12-я армия принимала фронт войск Буденного, которые, в свою очередь, за 4 дня должны были перейти в район Владимира-Волынского и сосредоточиться там для флангового удара по варшавской группировке⁵²². Это было тем более сомнительное решение, что в ночь с 16 на 17 августа Юго-Западный фронт получил задачу по овладению Львовом⁵²³. 19 августа его передовые части были уже 6 километрах от города⁵²⁴. 16 августа штаб Западного фронта еще надеялся контрударами восстановить положение на левом берегу Вислы под Варшавой⁵²⁵. В этот момент особое значение приобрела слабость Красной Армии в области связи. Быстрое наступление – и особенно кавалерии – сделало радио единственным способом оперативной связи корпуса Гая и армии Буденного со штабами фронтов. Недостаточное количество шифровальщиков и требование оперативной подачи материала приводили к тому, что приказы и отчеты передавались открытым текстом. Польская радиоразведка регулярно перехватывала эти радиограммы, что облегчало планирование действий штаба Пилсудского⁵²⁶.

Тем временем в Минске 17 августа начались переговоры. Стороны рассмотрели возможности условий будущего мира⁵²⁷. Советская делегация внесла свои предложения – РСФСР и УССР признавали независимость Польши, право польского народа выбрать форму правления (Ст. 1), отказывались от контрибуции (Ст. 2), в качестве границы принималась «линия Керзона» с небольшими отступлениями в пользу Польши в районе Белостока и Холма (Ст. 3), Польша брала обязательства ограничить армию численностью в 50 тыс. чел., которую предполагалось усилить рабочей и гражданской милицией (Ст. 4), сразу же после подписания прелиминарий Варшава должна была приступить к демобилизации (Ст. 5), выдать лишнее оружие и боеприпасы советской стороне (Ст. 6), прекратить производство вооружения на своей территории (Ст. 7) и т. п⁵²⁸.

Последним успехом Западного фронта был выход 18 августа красной кавалерии в Данцигский коридор. Это позволило перерезать на время кратчайший путь военных поставок из Европы⁵²⁹. Впрочем, это уже не имело значения. Очень скоро выяснилось, что маятник военной удачи качнулся в другую сторону и Варшава больше не нуждается в подобного рода переговорах. К 17 августа сражение под Варшавой было уже выиграно поляками⁵³⁰. В этот момент Ленин, очевидно, понимая, что советизация Польши провалилась, требовал держаться для другой цели. «Издайте, если считаете полезным, приказ войскам о том, – телеграфировал он 18 августа члену РВС Западного фронта И.Т. Смилге, – что удесятерив усилия теперь, они обеспечат России выгодные условия мира на много лет»⁵³¹. Сделать этого не удалось. Комфронта Тухачевский не справился с управлением войсками, последовала катастрофа. Территории с польским населением пришлось оставить. 19 августа Польревком покинул Белосток и переехал в Минск⁵³².

14 августа врангелевцы высадили десант на Кубани, надеясь поднять здесь восстание⁵³³. Командование Русской армии рассчитывало в случае успеха отрезать РСФСР от границы с Грузией и поставить под контроль нефтеносные районы Кавказа. Это могло вновь привлечь внимание Лондона к «белому делу» и укрепить положение правительства в Крыму⁵³⁴. Кубань не была окончательно поставлена под контроль Советской власти, остатки армии Деникина продолжали сопротивление, их численность оценивалась советским командованием от 7 до 10 тыс. чел. Бои на Кубани затянулись⁵³⁵. Отношение к этим событиям было самым серьезным. В условиях развернувшегося кризиса на Западном фронте 19 августа Политбюро ЦК РКП (б) приняло решение признать главным Врангелевский фронт⁵³⁶.

7 августа на Днепре Красная Армия заняла территорию в районе Каховки – это была территория площадью свыше 200 кв. км и 10–16 км в ширину. Она немедленно начала укрепляться. Было создано три линии обороны, последняя проходила непосредственно у местечка Каховка, которое внезапно приобрело стратегическое значение. Таким образом был создан плацдарм, без ликвидации которого врангелевская армия не могла рисковать дальнейшим развитием наступления в районе Днепра⁵³⁷. Красная Армия не ушла в пассивную оборону. 9 августа 2-я Конная армия прорвала фронт Врангеля и ушла в рейд по его тылам на плацдарме в северной Таврии. 1 сентября конники Городовикова вошли в связь со своими войсками⁵³⁸. На Кубань и в Таврию были направлены значительные резервы. 9 сентября Врангель вынужден был эвакуировать свой десант в Крым⁵³⁹. В тот же день Ленин известил Орджоникидзе: «Быстрейшая и полная ликвидация всех банд и остатков белогвардейщины на Кавказе и Кубани – дело абсолютной общегосударственной важности»⁵⁴⁰. К 10 сентября зачистка региона от отрядов деникинцев и мелких банд была в целом завершена, хотя сопротивление еще продолжалось, оно уже не могло принять угрожающие для новой власти размеры⁵⁴¹.

19 августа 1-я Конная армия получила приказ о выводе своих частей из-под Львова. Переход был затруднен начавшимися дождями, резко испортившими и без того разбитые дороги. В решающие дни сражения в центральной Польше 1-я Конная армия провела на марше, будучи уже выведенной из боев под Львовом и не имея еще возможности повлиять на положение у Варшавы. Только 25 августа она была брошена в рейд на Замостье. Господство польской авиации в воздухе сделало это сосредоточение очевидным, противник имел возможность подготовиться к рейду и отразить его. Люди и конский состав были утомлены длительными переходами и бесконечными боями. Полесье с его болотами, лесами и раскисшими от дождей дорогами было не лучшим районом для действий кавалерии. К 29 августа стало ясно, что набег не удался⁵⁴².

Часть Западного фронта была прижата к границам Восточной Пруссии и интернирована. 26 августа остатки героического корпуса Гая, совершив пять прорывов, уничтожив рацию и штабные документы, ушли на немецкую территорию. Они вели с собой 2 тыс. польских пленных и 11 трофейных орудий⁵⁴³. Другая часть войск Тухачевского отошла с боями в Белоруссию. Командзап утратил управление армиями при отходе. К 25–28 августа поляки снова взяли Гродно, Белосток, Лиду⁵⁴⁴. Над 1-й Конной также нависла угроза окружения, но 1 сентября Буденный начал прорыв. Он оказался успешным⁵⁴⁵. К 6 сентября армия установила контакт со своими во Владимире-Волынском⁵⁴⁶.

В результате поражения под Варшавой было утеряно 200 орудий и около 1 тыс. пулеметов, в плен попало до 70 тыс. чел., в Восточной Пруссии было интернировано около 80 тыс. чел⁵⁴⁷. Всего в ходе боев 1919–1920 годов в плен к полякам попало не менее 157 тыс. чел. (это были не только красноармейцы, но и войска Западно-Украинской Народной республики и т. п.), в том числе во время Варшавской битвы до 50 тыс. чел. В РСФСР вернулось 75 699 чел. Польский плен с самого начала могли пережить далеко не все. Поляки широко практиковали расстрелы красноармейцев, но в первую очередь убивали командиров, комиссаров и евреев. Те, кому повезло добраться до лагерей, попадали в настоящие застенки. Отсутствие медицины, адекватного снабжения и, наконец, тиф – все это привело к высокому уровню смертности. Учета умерших и расстрелянных не велось. Численность погибших только от болезней определяется условно – от 25 до 28 тыс. чел⁵⁴⁸. Одним из способов уничтожения зимой 1920–1921 гг. ослабевших пленных была баня – их раздевали на морозе и заставляли ждать очереди на помывку, а затем на переодевание. Смертность после таких экзекуций резко увеличивалась⁵⁴⁹. Общая численность казненных, замученных и умерших оценивается некоторыми историками до 60 тыс. чел⁵⁵⁰.

Вслед за поражением соседа вынужден был отойти и Юго-Западный фронт. Вместе с поляками вновь активизировались петлюровцы. 6 сентября Петлюра встретился с Пилсудским в Станиславове (совр. Ивано-Франковск), где пан «головной атаман» предложил пану «начальнику государства» осуществить новый поход на Киев. Тот не согласился повторять такой опыт, но предложил Петлюре добиться самостоятельного успеха в Подолье. В случае успеха, взятия нескольких крупных городов – например Винницы, Пилсудский обещал поддержку. 16 сентября петлюровцы заняли Проскуров (совр. Хмельницкий) и Каменец-Подольский. Казалось, у УНР вновь возникает своя территория⁵⁵¹. 8-12 октября польский кавалерийский корпус в составе двух дивизий прошелся рейдом по тылам фронта. 9-10 октября поляки взяли станцию Коростень Житомирской губернии и вывели из строя на несколько дней железнодорожное сообщение, питавшее фронт⁵⁵². Инициатива полностью принадлежала им.

Это был результат того, что, как отмечал В.К. Триандафилов, «наступление не было соразмерно с наличными ресурсами и с нашей экономикой вообще»⁵⁵³. Западный фронт продолжал отступление, стремясь оторваться от противника. В октябре от Немана до Бреста при отходе части делали по 40–60 верст в сутки, без соприкосновения с противником. Армии фактически вернулись на те позиции, с которых они начали наступление. «Моральный «эффект», о котором так много говорилось в газетах, – вспоминал начальник штаба 3-й армии Н.В. Лисовский, – конечно, мы произвели, но заплатили за него очень дорого. Может быть, этот эффект был очень силен в Европе. Но на нас, непосредственных участников кампании, возвращение к разбитому корыту произвело тягостное впечатление»⁵⁵⁴.

Состояние Западного фронта действительно было самым печальным. «Грандиозное здание смело построенной операции, – вспоминал в 1923 году командующий 4-й армии фронта Е.Н. Сергеев, – лежит в развалинах; из мощной массы армий Западного фронта остались только глубокие тылы и тонкая ниточка фронта, едва справлявшаяся с ролью сторожевого охранения»⁵⁵⁵. 12 октября был подписан договор о перемирии и предварительных условиях мира между Украиной, Россией и Польшей сроком на 21 день. Стороны имели право отказаться от него с предупреждением за 48 часов до разрыва⁵⁵⁶. Успехи в борьбе с советскими войсками дали Варшаве возможность сосредоточиться на других вопросах. Одним из самых желанных трофеев для Пилсудского был Виленский край.

9 октября 1920 г. генерал Люциан Желиговский захватил столицу Литвы Вильно. Формально он действовал по собственной инициативе, и даже был объявлен «начальником государства» мятежником⁵⁵⁷. Особого сопротивления корпус Желиговского не встретил, несмотря на призывы литовских властей остановить с оружием в руках польское нашествие на столицу. 12 октября Желиговский провозгласил создание «Срединной Литвы». Лига Наций была возмущена этим актом насилия и потребовала немедленно освободить занятые территории, иначе 26 октября она соберется на экстренное собрание. Желиговский остался, собрание было собрано⁵⁵⁸.

Схожие приемы попытались использовать и на других направлениях. Собственных сил на это не хватало. После подписания перемирия поляки предоставили возможность белогвардейским и петлюровским отрядам продолжать нападения на советскую территорию из-за линии разграничения. Для этого была развернута работа среди пленных красноармейцев. Из них пытались создать армию, которая должна была бы стать резервом других антисоветских отрядов. В Варшаве был сформирован Русский политический комитет во главе с Б.В. Савинковым⁵⁵⁹. Во время советско-польской войны тот полностью поддержал Польшу, его не любили белогвардейские офицеры, абсолютное большинство которых категорически не желало служить полякам и предпочитало уезжать в Крым к Врангелю. Впрочем, были и такие, которые предлагали польским военным различные планы сотрудничества⁵⁶⁰. На этом фоне Савинков был явно предпочтительнее для Пилсудского, хотя пан «начальник государства» как бывший революционер не доверял и ему. Маршал предпочитал переговоры на личных встречах и воздерживался от переписки и письменных соглашений⁵⁶¹.

Поддержка со стороны Польши была оказана. В результате началось формирование русской Народной Добровольческой армии. «Будет новая «Третья» Россия, Россия демократическая, крестьянская, свободная, никого не насилующая и живущая в дружбе с народами, – обещал его штаб. – Борцом за эту «Третью» Россию является Б.В. Савинков»⁵⁶². Выстроить светлое несоветское будущее страны, по убеждению этого политика, разумеется, должно было крестьянство, которое объединится не для реставрации старых порядков, а для строительства нового строя, основанного «на началах равенства и свободы»⁵⁶³. Именно крестьянство, по его убеждению, выступив за свои права, обеспечит спасение России от власти большевиков⁵⁶⁴.

Савинков обещал благодарность покровителям: «Мы никогда не забудем, что на польском фронте совместно с польскими войсками сражались русские войска ген. Булак-Балаховича, снабженные Польшей, поддержанные поляками»⁵⁶⁵. По заявлению нового кандидата в спасители России от власти большевиков, в составе его Народной армии к осени 1921 г. было три пехотные и одна кавалерийская дивизия. Главной ударной силой была 1-я пехотная дивизия, созданная на основе отрядов польского генерала Станислава Булак-Балаховича. Савинков не чаял в нем души и называл настоящим революционером и прекрасным солдатом, особо отмечая и то, что он боролся с погромами. Его бойцы, по словам бывшего бомбиста, были глубоко проникнуты идеей «третьей России», т. е. выступали «против старого строя и против коммуны»⁵⁶⁶.

Булак-Балахович был природным авантюристом, пользовавшимся значительным авторитетом на части территории Белоруссии. Его банда формировалась в Люблине. В ходе войны 1920 г. она отметилась дикими грабежами и еврейскими погромами⁵⁶⁷. Центром антисемитизма традиционно была Украина – за 1919–1920 гг. здесь произошло около 2 тыс. погромов, в Белоруссии их история была в основном связана с Булак-Балаховичем⁵⁶⁸. Сам он называл себя белорусом, так же как его коллега Желиговский называл себя литвином. Генерал был популярен среди части белорусского крестьянства: он предпочитал не реквизировать подводы, лошадей и хлеб, как это делали проходящие одна за другой армии, а расплачиваться за это вещами и деньгами, отнятыми во время погромов у евреев. Подобный подход имел успех – крестьяне даже называли Балаховича «Батькой», но Савинков требовал прекратить погромную практику⁵⁶⁹. При встрече с ним генерал стал излагать планы нанесения удара из Пинских болот (Пинск по условиям перемирия, а затем и мира оставался за Польшей) по Москве. Предполагалось создание белорусского государства, Балахович планировал объявить себя его начальником⁵⁷⁰. «Батька, – вспоминал брат Савинкова, присутствовавший на этих встречах, – был прирожденный актер и враль»⁵⁷¹.

Казачья бригада есаула В.С. Яковлева и отряд генерала Б.С. Пермикина должны были вместе с петлюровцами нанести удар через Украину на соединение с Врангелем. С ним было заключено соглашение, по условиям которого эти русские части соединялись в 3-ю Добровольческую армию. Их сотрудничество с командованием украинской армии начиналось не без анекдотической символики. Переговоры стартовали в местечке Сахарный Завод, на столе переговоров находился огромный торт с шоколадным трезубцем. Проблему поначалу вызвало финансирование. Польское казначейство через Савинкова передавало для расплат на контролируемых территориях в Подольской губернии бумажные рубли дореволюционного периода. В результате переговоров петлюровцами было принято решение не считать «царские карбованцы» монархической пропагандой⁵⁷². Как эта «Добровольческая армия» собиралась в случае успеха сотрудничать с Русской армией Врангеля – непонятно. Программа Савинкова строилась на идее созыва Учредительного собрания, признании права всех народов на самоопределение и признании права мелкой собственности на землю⁵⁷³.

14 октября 1920 года был подписан мир между РСФСР и Финляндией⁵⁷⁴. Финские претензии на Восточную Карелию были отвергнуты, но Москве пришлось уступить Печенгу (финск. Петсамо) и выход к Баренцеву морю. Финские националисты были недовольны – они хотели гораздо большего⁵⁷⁵. 10 октября под руководством Свинхувуда был создан «Карельский союз», пропагандировавший объединение Финляндии и Карелии, правительство не торопилось отдавать приказ об эвакуации территорий, которые должны были вернуться к РСФСР. Вместо положенных 45 дней прошло более полугода, а финские войска остались на занятых позициях⁵⁷⁶. В Финляндии тем временем активно шло военное строительство. По данным советской разведки, к лету 1921 года финская армия мирного времени (9 пехотных, 3 кавалерийских полка, 3 егерских батальона, артиллерийские, инженерные части и т. п. – всего 36 тыс. чел.) могла быть увеличена до 180 тыс., 126 тыс. из которых могли быть использованы для активных действий⁵⁷⁷. Хельсинки не упускал ни малейшей возможности и при каждом осложнении положения дел в России пытался захватить часть пограничных территорий. Граница с Финляндией была по-прежнему неспокойной.

Заключая перемирие с Польшей, Советское командование и политическое руководство не было уверено в том, что Пилсудский не нарушит мира. Для этих сомнений были все основания. Поэтому РСФСР вынуждена была держать значительные силы на польском направлении, ликвидируя белый Крым Врангеля⁵⁷⁸. Кроме того, на Подолье все еще оставался удерживаемый Петлюрой плацдарм. В это время для руководства борьбой с Врангелем из Ташкента был вызван М.В. Фрунзе. 10 сентября он сдал командование Туркестанским фронтом и выехал в Россию⁵⁷⁹. 21 сентября был вновь создан Южный фронт⁵⁸⁰, 26 сентября Фрунзе прибыл в Харьков, где располагался штаб фронта, и ранней ночью 27 сентября принял командование⁵⁸¹. Он должен был быстро решить крымскую проблему и не допустить, чтобы гражданская война затянулась в Европейской части РСФСР еще на один год⁵⁸². Но прежде всего его задача сводилась к тому, чтобы остановить наступление Врангеля с днепровского плацдарма и снять угрозу Донбассу. Потеря этого района даже на время исключалась Главным командованием⁵⁸³.

Гарантией удержания Донбасса становился Каховский плацдарм. С августа 1920 г. здесь шли бесконечные бои, положение было тяжелым. В октябре артиллерия была обеспечена снарядами на 5–6 дней боев, до 30 % бойцов не имели шинелей, многие были босыми, продовольствия не хватало. Тем не менее в боях 13–16 октября плацдарм удалось удержать⁵⁸⁴. В это время активизировались петлюровцы. К концу лета 1920 г. в петлюровской армии числилось 6 стрелецких, 1 пулеметная и 1 конная дивизии. Их численность постоянно менялась, подсчет велся условно, командование националистов насчитывало в рядах своей армии от 25 до 50 тыс. чел. Вместе с ними действовали отряды, подчинявшиеся Савинкову⁵⁸⁵. Это был «корпус» Пермикина и казачья бригада Яковлева. Петлюра решил наступать, но без прямой поддержки поляков это наступление было недолгим. Поддержки со стороны крестьян петлюровцы не получили. Власть здесь за 2 года Гражданской войны менялась 15 раз, люди устали, Подолье было разорено⁵⁸⁶.

В конце октября начал действовать и Булак-Балахович с савинковской «Русской народной Добровольческой армией»⁵⁸⁷. Тогда ее численность равнялась примерно 20 тыс. чел., но вскоре она быстро стала сокращаться – разбегались завербованные красноармейцы⁵⁸⁸. Савинков, по его позднему признанию, принял участие в походе «как простой солдат»⁵⁸⁹. Он описывал планы экспедиции следующим образом: «Предполагалось прорвать большевистский фронт в районе Мозыря и, не закрепляя тылов, двинуться на восток по любому из направлений – Смоленск, Брянск, Чернигов, Киев, словом, по обстановке»⁵⁹⁰. В начале ноября Балахович перешел Припять, 7 ноября он взял маленький городок Петриков Мозырского уезда, а 10 ноября – сам Мозырь. Это был небольшой город, где проживало примерно в 12 тыс. чел⁵⁹¹. Его население на 95 % было еврейским. Часть советского гарнизона перешла на сторону савинковцев. Немедленно начались погромы⁵⁹². Войска Балаховича приступили к ним сразу же после перехода границы⁵⁹³. Но более всего они развернулись в Мозыре⁵⁹⁴.

«Всю ночь, – вспоминал переживший погром свидетель, – по городу стояли душераздирающие крики»⁵⁹⁵. Здесь планы савинковцев изменились. Теперь они планировали завоевать Белоруссию. 12 ноября в Мозыре была провозглашена Белорусская Народная республика⁵⁹⁶. Её должен был возглавить Балахович, указавший на встрече с местными евреями на образец устройства – польский Пинск. Там, по его словам, был рай. Савинков обвинил в погроме красноармейцев и пожаловался на непонимание – «…евреи страшно любят преувеличивать»⁵⁹⁷. Призывы не подействовали. Вскоре Савинков вынужден был констатировать: «Крестьяне массою не восстали. Красные массою не положили оружия. Армия в целом не смогла удовлетворить требованиям, поставленным ей»⁵⁹⁸. Речь, разумеется, шла о той армии, которая шла грабить и убивать вместе с Булак-Балаховичем. Красная Армия действовала удачнее.

В середине октября 1920 г. командующий Южным фронтом готовил прорыв фронта, в который должна была пойти кавалерия. На этот раз подготовка удара была более тщательной. 9 октября Фрунзе отдал приказ Городовикову о начале рейда: «Теперь на вас лежит самая ответственная задача, от быстроты и энергии выполнения которой зависит вся судьба решающей операции. Сильным и энергичным ударом все, что переправилось, должно быть смято и уничтожено»⁵⁹⁹. В боях 21–28 октября в районе Северной Таврии основные силы Врангеля были разгромлены. Командование наступавших 4-й и 13-й армий Южного фронта не сумело справиться с управлением ими после прорыва. Движение советских войск было слабо организовано, что облегчило задачу противника по возвращению на полуостров⁶⁰⁰. Тем не менее белые вернулись на полуостров ослабленными численно и морально⁶⁰¹. В плен попало около 20 тыс. врангелевцев, было захвачено свыше 100 орудий, 100 паровозов, 2 тыс. вагонов, большое количество складов с боеприпасами и армейским имуществом⁶⁰². Понеся большие потери, остатки Русской армии смогли уйти в Крым. Врангель понимал – его войска были уже не боеспособны⁶⁰³.

Это понимал и Фрунзе. 5 ноября он дал директиву: «Дезорганизованный и надломленный морально последним разгромом противник, укрывшись за естественными и искусственными укреплениями перешейков, в связи с растущим повстанческим движением в тылу не в силах быстро оправиться и в случае дальнейшего наступления будет не в состоянии оказать серьезного отпора»⁶⁰⁴. Вскоре эта оценка подтвердилась на практике. В ночь на 8 ноября 15-я и 52-я стрелковые дивизии форсировали Сиваш и утвердились на северной окраине Литовского полуострова. 51-я стрелковая дивизия атаковала в лоб укрепления на Турецком Валу, но была отбита с большими потерями. Впрочем, это уже не имело значения. Угроза с Литовского заставляла командование белых брать части с Турецкого Вала. Вернуть позиции за Сивашем Врангелю не удалось, а утром 9 ноября был взят и сам Турецкий Вал. Войска Русской армии отходили к Юшуню⁶⁰⁵. Южный фронт 12 ноября овладел воротами на Крымский полуостров – Перекопским и Чонгарским перешейками. К 16 ноября остатки разбитой Русской армии покинули Крым, победа войск Фрунзе была полной⁶⁰⁶.

Сразу же после получения новости о поражении Врангеля савинковские части начали отступать из Подолья. Как отметил Пермикин: «Внезапная катастрофа в Крыму делает ненужными наши дальнейшие усилия»⁶⁰⁷. Практически одновременно с этим с территории Украинской Советской Социалистической республики были окончательно выбиты и петлюровцы. По ним ударила Красная Армия. 9 ноября против них начала действовать бригада Котовского. За 12 дней котовцы прошлись по тылам противника, громя их и лишая националистов малейшей надежды на успех. Петлюровцы откатились к пограничному Волочиску, где они снова были разбиты и отброшены через границу, за реку Збруч. Бежавшие оставили 18 легких и 2 тяжелых орудия, 200 пулеметов и 2 бронепоезда. Был захвачен и правительственный поезд Петлюры⁶⁰⁸. 21 ноября остатки армии УНР отступили в Польшу, где были разоружены, армия прекратила свое существование⁶⁰⁹. Практически одновременно был восстановлен и контроль над Советской Белоруссией. Здесь также вскоре после взятия Крыма появились опытные, надежные, мотивированные и вдохновленные победами части. Отряды Балаховича сразу же почувствовали их присутствие на себе⁶¹⁰. «Народная армия» Булак-Балаховича была разбита, 21 ноября она была вынуждена оставить Мозырь⁶¹¹. Отход этой армии превратился в паническое бегство к польской границе. Балахович уже 5 декабря был в Варшаве, а остатки его войск выскочили из окружения и укрылись в Польше⁶¹².

На Украине оставалась только одна организованная сила противников Советской власти – отряды Махно. 24–25 ноября 1920 г. его Повстанческая армия (до 3 тыс. чел.) также была разбита в районе Гуляй-поля, но сам атаман ушел с отрядом в 150 чел. и продолжал оказывать сопротивление⁶¹³. В декабре 1920 года Ленин говорил депутатам съезда Советов о причинах принятого правительством решения: «Товарищи, вы знаете, конечно, также, что временные неуспехи наши в войне с Польшей и тяжесть нашего положения в некоторые моменты войны зависели от того, что мы должны были бороться против Врангеля, официально признанного одной империалистической державой и получавшего колоссальные средства материальной, военной и иной помощи. И мы должны были, чтобы закончить войну как можно скорее, прибегнуть к быстрому сосредоточению войск, чтобы нанести Врангелю решительный удар»⁶¹⁴. Гражданская война в европейской части России закончилась. За её границами в самом первом приближении к началу 1921 года насчитывалось 1 964 000 беженцев⁶¹⁵.

Глава 2
Польша – уродливое детище Версаля

Итоги советско-польской войне подвел Рижский договор 18 марта 1921 г. Обе стороны признавали независимость Украины и Белоруссии, но Варшава удержала за собой территории Западной Украины и Западной Белоруссии (Ст. 2). Польша обязалась предоставить лицам русской, украинской и белорусской национальности все права и возможности для свободного развития культуры, языка, выполнения религиозных обрядов. Те же обязательства в отношении поляков брали на себя Украина и Россия (Ст. 7). Правительства Советской России и Украины брали на себя обязательства вернуть в Польшу культурные и исторические ценности и трофеи, захваченные или вывезенные с территории Польши в период с 1772 по 1918 гг. (Ст. 11), компенсировать экономический вклад Польши в развитие России выплатой в течение года 30 млн рублей золотом (Ст. 13), вернуть захваченный железнодорожный и речной транспорт (Ст. 14), компенсировать потерянные частными лицами вклады, депозиты, имущество (Ст. 15 и 16)⁶¹⁶.

Вряд ли будет преувеличением утверждение, что Варшава говорила в Риге с делегациями советских республик языком победителя. Бессмысленное после подписания мира «правительство новой Польши» – Польревком – пришлось распустить⁶¹⁷. В это время «начальник государства» в Варшаве думал о расширении границ за счет Германии. Решив вопрос на востоке, Пилсудский поспешил перебросить высвободившиеся силы на запад. Польская дипломатия напрягала все усилия, чтобы получить контроль над Данцигом или право располагать там свой гарнизон или военные корабли. На все последовал отказ. В период 10-месячной оккупации города силами Антанты поляки ввели туда и свой контингент под предлогом обеспечения военных поставок во время войны с Советской Россией. Забастовки докеров в Данциге поставили под угрозу снабжение Варшавы военными грузами. Солдаты разгружали суда вместо грузчиков. Но после ухода союзников польское присутствие стало очевидным и под давлением Лиги Наций Варшава вынуждена была вывести войска⁶¹⁸.

15 ноября 1920 г. Данциг с прилегающей территорией был объявлен «вольным городом» под покровительством Лиги. Это было маленькое независимое государство (1950 кв. км) с собственной конституцией, парламентом, правительством, валютой (данцигский гульден). Население его составляло 410 тыс. жителей, из них 210 тыс. были горожанами. 95 % граждан «вольного города Данцига» были немцами, 3 % – поляками и кашубами⁶¹⁹, 2 % – евреями. Государственным языком стал немецкий. Все в новом государстве было немецким, но Данциг был объединен таможенной унией с Польшей⁶²⁰. Вследствие этого все таможенные доходы города шли в польскую казну, поляки получили право на владение железной дорогой, в порту под их контроль перешла почта⁶²¹. Курс городской валюты – гульдена – был привязан к золотому фунту (1 фунт равнялся 25 гульденам), первый заем в 50 млн марок в 1920 году был предоставлен Рейхсбанком, вслед за чем был создан Данцигский Банк с активом в 300 тыс. фунтов. Городские власти старались защитить свою финансовую независимость от Варшавы⁶²².

По особому соглашению, оформленному с санкции представителей союзников от 22 июня 1921 г., Польша получила право оставить собственных «сторожей» у используемых пирсов и складов на небольшом полуострове Вестерплатте. Суверенитет Данцига над этой территорией сохранялся и признавался особым соглашением⁶²³. Польша не имела права вмешиваться в работу администрации порта или ограничивать полномочия данцигских таможенных чиновников. Вольный город сохранял право таможенной проверки товаров, поступавших на Вестерплатте под маркировкой «Военные материалы и взрывчатка»⁶²⁴. После этого успеха в августе 1921 г. Варшава вновь перешла в наступление, потребовав передачи под контроль польских властей управления и эксплуатации железных дорог. План провалился исключительно в результате вмешательства британской администрации⁶²⁵.

Гораздо активнее поляки вели себя в Силезии, на которую они также претендовали. Здесь также были размещены войска Антанты – англичане, французы и итальянцы. Их численность росла и от нескольких батальонов достигла 16 тыс. чел. В августе 1920 г. в Верхней Силезии появились польские вооруженные отряды, которые начали терроризировать местное немецкое население. Происходила классическая для XX века борьба за перераспределение территории, на которую по тем или иным причинам претендовали две стороны. Оккупационные войска, которые должны были поддерживать порядок, не вмешивались⁶²⁶. Еще в декабре 1918 года немцы начали организовывать самооборону и формировать фрайкоры. Это делалось практически по всей стране. Цели могли быть разными – от борьбы с левыми до противостояния местным инонациональным силам. В Силезии центром формирования фрайкоров стали промышленные центры Позен и Бреслау (совр. Вроцлав). Население первого было преимущественно немецким, во втором немцы доминировали. Первоначально ландверы боролись с городскими рабочими организациями – «красными», но в 1919 и 1920 гг. активно выступили и против поляков⁶²⁷.

В марте 1921 года по настоянию Варшавы в Верхней Силезии был проведен плебисцит, 707 605 голосов было подано за Германию, 497 359 – за Польшу. За выбор в пользу Варшавы в основном голосовало сельское население, против него – жители индустриальных центров⁶²⁸. Поражение поляков на плебисците было полным. Но Пилсудского это не остановило. Внешнеполитическое положение изменилось. При полной поддержке Франции Польша организовала очередную провокацию однотипную с той, которой командовал Желиговский в Литве. В ночь со 2 на 3 мая на спорную территорию были введены войска под видом повстанцев. Была захвачена основная часть оспариваемых территорий⁶²⁹. Даже по польской официальной статистике в 7 воеводствах Силезии непольское население составило около 50 % населения, в 3 воеводствах – свыше 75 % населения⁶³⁰.

В результате 12 октября 1921 года Лига Наций, вопреки результатам плебисцита, передала Польше 29 % спорной территории, на которой проживало 46 % населения провинции и была сосредоточена большая часть ее промышленности: 76 % угольных шахт, 97 % добычи железной руды, все производство цинка и олова, около 50 % доменных печей и т. п⁶³¹. Агрессивность Польши в отношении Силезии станет более понятной, если оценить приобретение в сравнительных цифрах. Три её угольных района – Домбровский, Краковский и Верхнесилезский в 1922 году дали по 7095, 1986 и 25 791 тыс. тонн соответственно. Выплавки чугуна в границах бывшего Царства Польского в 1922 году составили 79 тыс. тонн, в Верхней Силезии – 401 тыс. тонн; показатели производства мартеновской стали по этим регионам составили 49 083 и 70 833 тыс. тонн, проката – 38 759 и 41 417 тыс. тонн соответственно⁶³². Очевидно, что без оторванной от Германии Силезии экономика Польши была совсем другой.

Первыми шагами во внешнеполитическом устройстве связей Польской республики был польско-французский договор, подписанный в Париже 19 февраля 1921 года⁶³³. Он был направлен против Германии. Польская армия после демобилизации в 1921 году составила 350 тыс. чел., Франция помогла Варшаве преодолеть колоссальный дефицит 1921 года в 241 млрд польских марок при доходе в 135,2 млрд. Франция фактически взяла на себя содержание новой союзной армии на востоке⁶³⁴. 3 марта 1921 года Польша заключила сроком на 5 лет союзный договор с Румынией, к которому прилагалась и военная конвенция. Этот союз означал единый фронт против Советской России⁶³⁵. Договор продлялся в 1926, 1931 и в 1936 годах. Одновременно польская дипломатия вела работу по военно-политической консолидации Прибалтики. Определенные шаги предпринимались и местными государствами. 7 июля 1921 года был подписан договор о военном союзе между Латвией и Эстонией. Прилагавшаяся к нему военная конвенция разъясняла, что союз направлен именно против России. 1 ноября 1923 г. он был развит в военно-политический союз сроком на 10 лет. Попытка Литвы присоединиться к этому договору была блокирована в результате протестов польской дипломатии⁶³⁶.

13 марта в столице Польши началась конференция представителей прибалтийских стран. Это был, по верной оценке советского обозревателя, «приступ к польской концепции Балтийского союза»⁶³⁷. 17 марта 1922 года в Варшаве был подписан гарантийный договор между Польшей, Латвией, Эстонией и Финляндией, весьма приближавший эти страны к союзным отношениям. Они взаимно подтверждали признание договоров, заключенных с Советской Россией и брали на себя обязательства в случае нападения на них войти в консультации относительно возможных действий. Договор делал Польшу политическим центром лимитрофов северо-запада, но из стран, подписавших соглашение, ратифицировала его только Эстония⁶³⁸. Одной из причин этого была чрезвычайно нервная реакция в Германии. Берлин беспокоило укрепление позиций Польши в регионе и 20 апреля 1922 года последовало успокаивающее разъяснение сторон, что Варшавское соглашение направлено исключительно против РСФСР⁶³⁹. Польская дипломатия не останавливалась на достигнутом. 19–20 августа 1923 г. в Риге прошло тайное совещание военных экспертов Польши, Латвии, Эстонии и Финляндии, в результате чего был подписан секретный протокол о создании в случае войны с Россией объединенного флота и использовании портов⁶⁴⁰.

В результате завоеваний Пилсудского Польша стала страной с населением в 27 млн чел. (5-е место среди европейских государств), но при этом собственно поляки составляли абсолютное большинство только в бывшем Царстве Польском и австрийской Западной Галиции с центром в Кракове. В Польской республике, согласно польской же статистике, поляки составляли 54,5 % населения, украинцы – 17,22 %, евреи – 10,6 %, немцы – 8,3 %, белорусы – 5 %⁶⁴¹. «Захватывая направо и налево земли соседей, – отмечал в 1926 г. Ф.Я. Кон, – Польша оказалась в положении древних троянцев, втащивших в свою страну коня, внутри которого скрывались вражеские силы, вызвавшие ее разрушение»⁶⁴².

Восточная граница Польши не устраивала польских военных – они считали, что естественные рубежи их страны должны проходить восточнее, за Витебском⁶⁴³. На приобретенные земли они смотрели, по словам генерала Сикорского, следующим образом: «…нужно возможно сильнее и существеннее спаять окраины с остальной страной, ассимилируя их в истинно-государственном, а не в механическом значении этого слова»⁶⁴⁴. Нацменьшинства рассматривались в Польше исключительно как объект культуркампфа, и никакие обязательства Рижского договора ни в чем Варшаву не ограничивали. На западных окраинах Варшава предприняла ряд мер по дегерманизации и полонизации захваченных территорий. Польские власти вытесняли немецкое население. Практиковались самые различные методы, включая организацию массовых нападений на непольские семьи. В частности, только отошедшее Польше Поморье, т. е. часть Померании, покинули 400 тыс. чел., кроме этого, поляки фальсифицировали данные переписей. Совокупность дискриминационных мер дала желаемый для Варшавы результат: немецкое титульное население на захваченных землях с 1921 по 1926 гг. сократилось с 2,5 до 1,032 млн чел⁶⁴⁵.

Весьма жестким был польский режим в Западной Белоруссии. Уже в 1922 года один из основателей белорусистики академик Е.Ф. Карский писал: «Унизительно тяжкое положение закордонных белорусов общеизвестно, и симпатии к западному соседу могут быть только у слепых и политически неразвитых людей. Если теперешнее положение продолжится, то белорусского вопроса в Польше лет через 30 совсем не будет: потомки теперешних белорусов станут ренегатами-поляками. Ясно, что одно теперь должно озабочивать всех – поскорее вырвать из неволи наших отторгнутых братьев…»⁶⁴⁶

Авторитетный пражский славяноведческий журнал «Слованский преглед» в 1936 г. писал о положении белорусского национального меньшинства в Польше: «Белорусское население не могло найти справедливости у польских властей… В целом можно утверждать… что белорусы как народ являются в Польше бесправными. Ни польские власти, ни польская общественность не сотрудничают с белорусским меньшинством»⁶⁴⁷. О масштабах и темпах полонизации можно судить по следующим цифрам: если в начале 1919 г. существовало 359 белорусских школ, 2 учительские семинарии и 5 гимназий, то к 1938–1939 учебному году не осталось ни одной белорусской школы. Желание получить образование на родном языке становилось поводом к подозрению в симпатиях к советской власти⁶⁴⁸. В захваченном у Литвы Виленском крае по литовским данным проживало 3,2 % поляков, 54 % белорусов, 1,4 % русских, 32,6 % литовцев, 7,1 % евреев, 1,7 % караимов, немцев и др. В 1922 году поляки провели свою перепись и насчитали уже 68,4 % поляков, 11,5 % евреев, 8,8 % белорусов, 7,2 % литовцев и т. д. Статистика исправлялась легко и просто – в поляки записывали всех католиков-славян, в том числе и сохранивших идентичность белорусов⁶⁴⁹.

Самым развитым в промышленном отношении регионом Польши была отторгнутая у Германии Верхняя Силезия. Здесь 436 тыс. человек было занято в промышленности и 282 тыс. – в сельском хозяйстве. Восточные области нового государства в промышленном отношении напротив были развиты слабо. В Виленском крае только 52 тыс. чел. работали в промышленности и 343 тыс. – в сельском хозяйстве⁶⁵⁰. Основу польского экспорта составляли сельхоз продукция, уголь из Силезии и нефть, которая добывалась в Галиции. После Румынии Польша занимала второе место в Европе по нефтедобыче⁶⁵¹.

Планы Варшавы относительно своих восточных окраин так и не были реализованы: ей не удалось абсорбировать население «восточных кресов» – когда в 1939 году это государство рухнуло как карточный домик, оказалось, что из 13 млн чел. населения перешедших к Советскому Союзу территорий Западной Украины и Западной Белоруссии только 1 млн был поляками⁶⁵².

Глава 3
Турция и РСФСР, начало отношений, советизация Закавказья

В Первой Мировой войне Османская империя потерпела поражение. 14 октября 1918 года, осознав последствия разгрома армии, младотурецкое правительство обратилось через испанского посла к президенту Вильсону с предложением начать мирные переговоры. 30 октября 1918 года представители Османской империи вынуждены были подписать перемирие на борту английского линкора HMS Agamemnon, стоявшего в бухте Мудрос на острове Лемнос. С 12:00 31 октября военные действия прекращались, турецкое правительство обязалось демобилизовать армию, передать военные корабли союзникам, вывести войска из Киликии, Сирии, Йемена, Месопотамии, передать стратегически важные туннели в районе горного хребта Тавр союзникам. Страны Антанты получили также право на оккупацию ряда территорий, включая армянские вилайеты и т. п⁶⁵³. За перемирием, которое больше походило на капитуляцию, последовал распад и расчленение Турции. Члены младотурецкого правительства бежали в Германию⁶⁵⁴.

«Долгие годы мировой войны, – вспоминал первый президент Турецкой республики Мустафа Кемаль Ататюрк, – утомили и разорили турецкий народ. Те же, кто вовлек его в войну и явились виновниками разорения страны, скрылись, заботясь лишь о своей собственной жизни. Сам Вахеддин⁶⁵⁵, этот выродок, порочащий трон султана и халифа, занят был лишь тем, чтобы спасти ценой хотя бы самых низких средств свою персону и трон, единственный предмет его забот»⁶⁵⁶. Страна воевала с небольшими перерывами начиная с 1911 года и была страшно разорена. Финансовые, человеческие и территориальные потери были колоссальными⁶⁵⁷.

Османская империя была разделена на зоны оккупации, во главе оккупационных сил Антанты был поставлен британский генерал Джордж Милн, верховным комиссаром также стал британец – адмирал Сомерсет Калтроп. Оккупация Константинополя и района Проливов открыла для флота союзников Черное море и возможность активного вмешательства в Гражданскую войну на юге России⁶⁵⁸. Что касается Турции, то худшее для нее было впереди. Греция, оказавшись после победы в Мировой войне в стане победителей, решила воспользоваться этим обстоятельством. На кону стоял вопрос о возрождении Византии. Перед началом военных действий премьер-министр Элефтериос Венизелос обратился к герою Балканских войн полковнику Ионнису Метаксе за консультацией. Тот дал ответ – Греция не готова к войне и без активной и масштабной поддержки союзников в Анатолии не может рассчитывать на успех. Тем не менее противник казался таким ослабленным, а цель, о которой мечтали многие поколения греков, – такой близкой… Афины все же решили выступить⁶⁵⁹.

15 мая 1919 года греческие войска высадились в Смирне. В гавани их ждали тысячи местных греков. Они торжествовали. Войска благословлял митрополит Хризостом. Начались расправы над турецким населением⁶⁶⁰. Война сразу же стала приобретать форму межэтнического конфликта. Греки постепенно наращивали свои силы на занятых территориях. Десанты осуществлялись при поддержке или прямом участии со стороны британского флота⁶⁶¹. Высадившиеся греческие войска терроризировали турецкое население, что сразу же усложнило положение. Началось партизанское движение⁶⁶². Действия греков в Смирне, по словам Фрунзе, вызывали «особое озлобление среди турецких националистов»⁶⁶³.

23 июля 1919 года в Эрзеруме был собран конгресс турецких националистов, на котором выступил генерал Мустафа Кемаль-паша (с 1934 г. – Ататюрк), один из лучших высших командиров османской армии в прошедшую войну. Он сформулировал курс на национальную революцию, выступил за сохранение национальных границ и категорически против превращения Турции в подмандатную территорию⁶⁶⁴. 28 января 1920 года созванный в Константинополе парламент неожиданно для султана Мехмеда и его покровителей принял Национальный обет. Его положения стали основой нового турецкого национализма: разделение арабов и «оттоманов» по этническим границам на основе свободного голосования (Ст. 1), возвращение Турции Карского, Ардаганского и Батумского пашалыков, население которых «со дня своего освобождения торжественным голосованием подтвердило свою волю возвратиться в лоно матери-родины» (в крайнем случае допускалось повторное голосование на данных территориях, Ст. 2), плебисцит в Западной Фракии (Ст. 3), безопасность Константинополя (Ст. 4), права меньшинств будут гарантированы так же, как и в других странах (Ст. 5), отказ от капитуляций (Ст. 6)⁶⁶⁵.

В ответ на это в марте 1920 года союзники ввели войска в турецкую столицу и установили там военное положение. Парламент был разогнан. 23 апреля в Анкаре было созвано Великое Национальное собрание Турции, которое избрало своим председателем Мустафу Кемаль-пашу. Накануне генерал призвал войска и власти подчиняться только власти этого Собрания. 2 мая в противовес султанскому правительству в Анкаре было создано новое революционное правительство, которое поначалу не выдвигало антимонархических лозунгов. Его и возглавил Мустафа Кемаль-паша⁶⁶⁶. Султанское правительство, в это время остававшееся легитимным, находилось в столице под контролем Антанты, а точнее – Великобритании. Оно не признало ВНСТ и вынесло смертный приговор Мустафе Кемалю⁶⁶⁷. Первым внешнеполитическим актом генерала было обращение к председателю Совета народных комиссаров РСФСР В.И. Ленину с предложением взаимного признания и установления дипломатических отношений⁶⁶⁸. Турецкую делегацию в Москву возглавил глава МИД анкарского правительства Бекир Сами-бей⁶⁶⁹.

В Москве надеялись, что восстановление Турции на Проливах приведет к их закрытию для флотов Антанты и будет способствовать улучшению положения РСФСР на Черном море. Кроме того, на кемалистское националистическое движение возлагались определенные надежды как на таран англо-французской колониальной системы на Ближнем Востоке. Англичанам и французам пришлось потратить немало сил для установления контроля над подмандатными территориями на Ближнем Востоке. Более того, резко усложнилась обстановка в Египте, оккупированном еще в 1882 году и с 18 декабря 1914 года ставшем британским протекторатом⁶⁷⁰. С марта 1919 года здесь начались студенческие выступления, сразу же поддержанные горожанами, последовали забастовки рабочих и волнения феллахов. Египетская армия и полиция казались надежными, но британское командование предпочло перебросить сюда европейские армейские части – несколько десятков тысяч человек, которые давно уже ждали демобилизации. В кратчайший промежуток времени более 1 тыс. протестующих было убито, более 1,5 тыс. арестовано, 57 казнено⁶⁷¹. Весьма тяжелым было и положение в британской Индии.

В 1917 году государственный секретарь по делам Индии лорд Эдуард Монтегю заявил о начале реформы в деле управления Индией – внедрения системы ответственного правительства в колонии как неотъемлемой части Британской Империи. Затянувшаяся подготовка вызвала активизацию Индийского Национального конгресса⁶⁷². Положение в колонии было чрезвычайно сложным. Численность англо-индийской армии выросла со 155 тыс. чел. в 1914 году до 573 тыс. чел. в 1918 году. Формировалась она на добровольческой основе, большая часть солдат отправилась воевать за пределы субконтинента⁶⁷³. За годы войны через армию прошло свыше 1 млн чел., 62 тыс. из них было убито и 67 тыс. ранено. После её окончания индийские части по-прежнему активно использовались в Египте, на Ближнем Востоке, в Африке⁶⁷⁴. Людские и финансовые потери британской Индии были весьма велики.

В 1918–1919 годах только от эпидемии «испанки» умерло около 12 млн чел., власти ничего не предпринимали. Призывы Махатмы Ганди к ненасильственным протестам были поддержаны лишь частично. Выступления сопровождались столкновениями с полицией. В марте 1919 года в Дели колонна демонстрантов была обстреляна полицией, были жертвы. Митинги протеста стали собирать по несколько десятков тысяч человек. Один из них, проведенный 13 апреля 1919 г. в Амритсаре, закончился нападениями на европейцев. Бригадный генерал Реджинальд Дайер приказал открыть огонь. Войска – британцы и гуркхи – сделали 1650 выстрелов. Улицы покрылись трупами. Количество жертв колебалось от 500 до 1 тыс. чел. Генерал приказал индусам ползать по улице, на которой были совершены нападения на британку. Все индусы должны были приветствовать каждого европейца и т. д. Реакция колонии была весьма болезненной⁶⁷⁵. Даже Пенджаб, который традиционно давал значительное количество добровольцев для англо-индийской армии, оказался под впечатлением от случившегося. Здесь было введено осадное положение⁶⁷⁶.

В ноябре 1919 года французы приняли решение приступить к оккупации Сирии⁶⁷⁷. Номинальным правителем её был принц Фейсал ибн Хусейн – союзник англичан в годы Первой Мировой войны. После её окончания он попытался создать единое арабское государство с центром в Дамаске, которое должно было включить в себя Сирию, Палестину и Ливан⁶⁷⁸. Эти планы не были реализованы. В июне 1920 года Лига Наций передала Сирию и Ливан в управление Парижу. 75–77 % населения были представлены мусульманами, которые весьма негативно встретили эту новость⁶⁷⁹. Французские войска были введены в Ливан и двинулись в Сирию. Фейсал понимал свою обреченность и капитулировал, но его сторонники попытались остановить французов. 24 июля 1920 года около 3 тыс. арабов попытались остановить французские колонны в 12 км от Дамаска, на перевале Майсалун. Против 12 тыс. обученных войск генерала Анри Гуро, имевших поддержку артиллерии, авиации и бронетехники, у арабских ополчений не было ни единого шанса⁶⁸⁰. Они были разбиты, и 26 июля французы заняли Дамаск, через день Фейсал вынужден был покинуть Сирию⁶⁸¹.

Гуро победил, но настоящие проблемы для Парижа только начинались. Французских сил было совершенно недостаточно, чтобы контролировать территорию в 168 тыс. кв. км с населением около 2,882 млн чел⁶⁸². Этнические и религиозные меньшинства Сирии, и прежде всего алавиты, начали оказывать вооруженное сопротивление⁶⁸³. Восстания следовали одно за другим, в июле 1920 года провинция была оккупирована и разделена на несколько «государств»⁶⁸⁴. Это были Великий Ливан, Дамаск, Алеппо и автономная территория алавитов, Государство друзов и районы военного управления. 1 июля 1922 года первые три из них были объединены в «Сирийскую Федерацию»⁶⁸⁵. В июле 1925 года в Сирии началось восстание друзов, на подавление которого Франция была вынуждена направить значительные силы⁶⁸⁶. Положение усложняло то, что движение на этот раз быстро приобрело черты общеарабского⁶⁸⁷.

Весьма сложным в 1920 году было положение и в британских зонах – Трансиордания была на грани восстания⁶⁸⁸. С 1919 года волнения начались еще в одном новообразованном государстве. Это был Ирак, созданный из трех османских провинций, оккупированных в ходе войны Англией – Басры, Багдада и Мосула, где проживало около 2,85 млн чел⁶⁸⁹. Здесь было провозглашено новое королевство, переданное Лигой Наций в управление Лондону. 75 % населения составляли кочующие и часто враждебные друг другу племена⁶⁹⁰. В июне 1920 года в Ираке вспыхнуло восстание⁶⁹¹. Его руководителями были бывшие офицеры из арабской армии Фейсала, имевшие опыт военных действий. Англичане опасались проникновения сюда большевистских идей⁶⁹². На подавление были брошены значительные силы. В северной Персии и Месопотамии действовало 12 тыс. британских и 61 тыс. индийских солдат и офицеров⁶⁹³. Их содержание в 1919 году обошлось британской казне в огромную сумму в 32 млн фунтов и правительство собиралось сократить численность контингента вдвое⁶⁹⁴. Общие потери англо-индийской армии в течение самой горячей фазы восстания составили 2 226 чел., потери повстанцев оценивались в 8 450 чел⁶⁹⁵. К январю 1921 года оно было подавлено, власти изъяли около 35 тыс. винтовок⁶⁹⁶. 23 августа 1921 года королем был избран Фейсал, началось строительство органов государственной власти⁶⁹⁷ – но спокойствие так и не наступило: в новом королевстве восстания следовали одно за другим⁶⁹⁸. В Иране разворачивалось массовое движение протеста против англо-иранского договора, заключенного 9 августа 1919 года. Фактически это было соглашение о протекторате⁶⁹⁹. Революция на Востоке могла способствовать революции на Западе, на которую советское руководство возлагало немалые надежды.

Следует учесть, что между Анкарой и Москвой существовали значительные разногласия относительно Кавказа и Закавказья, так как на контроль над этими территориями претендовали и РСФСР, и кемалистская Турция. С другой стороны, обе страны были заинтересованы в наведении порядка в этом регионе, который раздирался на части межнациональными конфликтами враждующих националистических правительств. Грузия, Армения и Азербайджан провозгласили границы, которые исключали возможность мирного сосуществования соседей. Они начали войны друг с другом. Политика Тифлиса, где к власти пришли меньшевики, должна была учитывать и необходимость борьбы с «внутренним врагом», прежде всего с не признававшими власть Грузии абхазами и осетинами. Далеко не все было просто и в Аджарии, где большинство местного крестьянства было представлено грузинами-мусульманами со сложным этническим самосознанием. Батумская область была присоединена к Российской империи только в 1878 году и местные мусульмане (часть их составляли этнические турки) в культурном и политическом отношении тяготели к Турции.

Впрочем, если верить заявлениям главы правительства Грузии – Ноя Жордания, как раз внутреннего врага он не боялся, так как опирался на энтузиазм объединенных свободных масс⁷⁰⁰. Возможно, это было и так, если считать под свободными массами собственно грузинское население. Что до других национальностей, то практика правительства Жордания никак не свидетельствует в пользу правоты его слов. Тут уместнее другое свидетельство современника. Л.П. Берия вспоминал: «Меньшевики, – организаторы политики национал-шовинизма и натравливания народов Закавказья друг против друга. Это они – грузинские Пуришкевичи – организовали кровавый поход против национальных меньшинств Грузии – осетин, абхазцев, аджарцев»⁷⁰¹. Интересно, что в эмиграции Жордания вновь заговорил о том, что «принцип равенства народов это принцип последовательной демократии, а так как ныне таковой является лишь социалистическая демократия, то и это учение составляет её монополию, один из характерных признаков, отличающих её от других партий»⁷⁰².

«”Самоопределившиеся“ и “независимые” республики Закавказья, – гласило Обращение Краевого Комитета большевиков летом 1919 г., – возглавляемые с одной стороны националистической интеллигенцией, а с другой – верхами народов, будучи насквозь пропитаны узконационалистическим эгоизмом и крайним шовинизмом, культивируют по отношению друг к другу национальную ненависть и национальный антагонизм в интересах господствующих классов. Уже за короткое время существования этих республик земли их не раз орошались кровью братских народов, и в настоящее время отношения между татарами и армянами с одной стороны, между армянами и грузинами – с другой, между грузинами и осетинами с третьей стороны, до такой степени натянуты, что в каждую минуту можно ожидать кровавых столкновений на этой почве. Что же касается национальных меньшинств в пределах образовавшихся республик Закавказья, – армян, осетин, абхазцев и т. д. в пределах Грузии, мусульман в пределах Армении, и наоборот, армян – в пределах Азербайджана, благодаря шовинистической политике и империалистическим поползновениям каждой из трех господствующих партий Закавказья (меньшевиков, дашнаков и мусаватистов), то их положение в высшей степени ненормально и плачевно»⁷⁰³.

Действительно, в Закавказье шла война всех против всех и такое положение не могло продолжаться бесконечно. Соседние державы были твердо намерены покончить с этим, но каждая имела свой взгляд на умиротворение региона. Москве был необходим мир для возможности сосредоточиться на других направлениях. Правительству Мустафы Кемаля необходима была поддержка в той борьбе, которую оно вело, не имея при этом ни военной промышленности, ни золотого запаса. В конечном итоге весной 1920 года стороны решили договориться, что обусловило относительно безболезненный характер советизации Азербайджана. Поначалу Ленин колебался относительно необходимости отвлечения сил с польского и финского направлений, но вскоре эти колебания были преодолены⁷⁰⁴.

Занятие Бакинского нефтяного узла считалось абсолютно необходимым условием для нормализации экономики РСФСР. «Взять Баку нам крайне желательно, – инструктировал Ленин руководство Кавказского фронта. – Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти. Тоже относится к Грузии, хотя к ней относиться советую еще более осторожно»⁷⁰⁵. Силы 11-й Красной армии начали концентрироваться на границе Азербайджанской Демократической республики в Дагестане. На 18 апреля их основу составили три стрелковые дивизии и вспомогательные части – всего 20 тыс. штыков и 6–7 тыс. сабель. К ним на помощь шли еще две стрелковые дивизии и кавалерийский корпус⁷⁰⁶. Силы азербайджанской армии оценивались приблизительно в одну дивизию пятиполкового состава (12 тыс. штыков) и одну кавалерийскую бригаду (2 тыс. сабель). Вместе с полицией и разного рода добровольческими подразделениями в ней насчитывалось до 30 тыс. чел., 20 тыс. из них находились на линии фронта с Арменией в районе Зангезура⁷⁰⁷.

27 апреля 1920 года в Баку началось восстание, подготовленное большевиками. Его поддержали рабочие, экипажи канонерских лодок «Карс» и «Ардаган», часть гарнизона. Созданный Азревком обратился с просьбой о признании и поддержке к Совнаркому РСФСР. Войска Красной армии перешли границу. На острие наступления шли 4 бронепоезда с десантом. Сопротивления почти не было⁷⁰⁸. Солдаты мусаватисткой армии разбегались, бросая артиллерию, пулеметы, обозы⁷⁰⁹. Передовой бронепоезд был несколько раз обстрелян, на этом все кончилось. Уже в 5:00 27 апреля бронепоезд «III Интернационал» прибыл на бакинский вокзал⁷¹⁰. Турецкие солдаты и офицеры, находившиеся в Баку, перешли на сторону большевиков по приказу своего командования⁷¹¹. В городе был образован Временный Революционный Комитет во главе с Н.Н. Наримановым⁷¹². Комитет немедленно обратился за помощью в борьбе с контрреволюцией к РСФСР⁷¹³ и сформировал Совнарком новой советской республики, который также возглавил Нариманов⁷¹⁴. Первые части 11-й армии подошли в город через два дня и до 30 апреля «III Интернационал» с его десантом был единственной вооруженной силой, пришедшей в город из РСФСР⁷¹⁵. 5 мая «освобождение трудовых масс независимой Азербайджанской республики» приветствовал Совнарком РСФСР⁷¹⁶.

В Баку находилось около 300 млн пудов нефти, ежемесячная добыча равнялась 20 млн пудов. Это давало возможность быстрого решения проблемы топливного кризиса в РСФСР. Но нефть необходимо было довезти до Астрахани⁷¹⁷. По окончании Гражданской войны на юге России остатки белогвардейцев на кораблях Каспийской флотилии уничтожили имущество в Петровск-Порте и ушли сначала в Баку, где правительство мусаватистов предложило им поднять флаг АДР. Принять это предложение команды отказались и ушли в персидский порт Энзели⁷¹⁸. Они увели туда торгово-пассажирские и нефтеналивные суда, частично переделанные во вспомогательные крейсера. Техническая часть кораблей пришла в упадок, их команды, по сообщениям советской разведки, находились в угнетенном состоянии. Белое командование заменяло судовой состав офицерами, которые были настроены сражаться до последнего⁷¹⁹.

В Энзели находился британский гарнизон. В северную Персию англичане начали входить в январе 1918 года по мере того, как её покидали разложившиеся после революции русские войска. Поводом для этого было недопущение в бывшую русскую зону оккупации турецких и германских войск. Уже в феврале 1918 года британцы заняли Энзели, который превратился затем в одну из важнейших баз для их действий в районе Каспия⁷²⁰. В августе 1918 года 1,5 тыс. солдат ген.-м. Лайонелла Данстервилла высадились в Баку и уничтожили там Советское правительство во главе со С.Г. Шаумяном. Вскоре им пришлось покинуть город, но уже в ноябре 1918 г. они вернулись. Британские военные находились в Баку до января 1919 года, после чего ушли в Энзели, что, разумеется, не означало ухода из региона. В Лондоне считали необходимым защищать в Закавказье свои экономические и идеологические интересы. Британцы поддерживали местных националистов и белых в борьбе против Советской власти. Не упускались из вида и стратегические задачи – защита дальних подступов к Индии⁷²¹.

Лорд Керзон мечтал прикрыть её «мусульманской цепью государств». Целостность Персии рассматривалась при этом как одно из важнейших условий создания этой преграды⁷²². В январе 1919 года в Имперском Генеральном штабе была проведена стратегическая игра по отработке плана по защите Индии – он предполагал необходимость удержания трех линий обороны: 1) Константинополь – Батум – Баку – Красноводск – Мерв; 2) Константинополь – Батум – Баку – Энзели – Тегеран – Мешхед; 3) Северная Плаестина – Мосул – Ханекин – Бирдженд. Для удержания первых двух было признано необходимым перебросить в регион еще 7 дивизий (две в Закавказье и 5 северную Персию). Такой возможности у Лондона не было. Военные считали, что смогут прочно удержать только третью линию. Форин-офис с января 1919 года постоянно получал информацию о том, что большевики наращивают свою силу и вскоре проявят её в Закавказье и северной Персии. Адмиралтейство также било тревогу – Первый лорд Уолтер Лонг считал абсолютно недопустимым потерю контроля над нефтью Персидского залива и готов был защищать её на Каспии⁷²³. К 1920 году советско-английское противостояние на этом море имело, таким образом, уже двухлетнюю историю. Энзелийский гарнизон мог получить поддержку со стороны оккупационных сил Месопотамии и северной Персии. Это не остановило решимости красного командования вернуть корабли⁷²⁴.

Еще 18 марта 1920 года командующий Волжско-Каспийской флотилией Ф.Ф. Раскольников запросил руководство страны, что делать с кораблями в Энзели – ограничиться блокадой, перейти к комбинированным действиям на суше и море, или Совнарком ограничится дипломатическими требованиями вернуть корабли⁷²⁵. 20 апреля Троцкий предложил проект ответа на запрос Раскольникова: «Очищение Каспия от белогвардейских сил должно быть осуществлено во что бы то ни стало». Предлогом для операции должна была стать неспособность персидских властей самостоятельно разоружить ушедшие корабли белых. Ленин согласился с этим предложением⁷²⁶. 1 мая 1920 г. командующий Морскими силами РСФСР А.В. Немитц подписал директиву на имя Раскольникова. Задачей операции было названо очищение Каспия от флота противника. «Так как для достижения этой цели потребуется десант на персидской территории, то он и должен быть осуществлен вами»⁷²⁷.

14 мая Раскольников отдал приказ по Волжско-Каспийской флотилии о проведении операции в Энзели: «С целью не допустить возможности противнику вновь воссоздать боевую силу на море и в корне обеспечить за нами господство на Каспийском море необходимо захватить в свои руки все находящиеся в Энзели плавучие средства»⁷²⁸. По оценкам советской разведки в городе находилось 2–3 полка британской пехоты при 6–8 шестидюймовых орудиях на батареях приморского фронта (эти данные были завышены). На самом деле там стояли несколько батальонов 36-й индийской бригады под командованием ген.-м. Хью Фредерика Бетмен-Чемпэйна и персидские «казаки». Против них действовала Каспийская флотилия (три эсминца и три вспомогательных крейсера), усиленных двумя трофейными азербайджанскими канонерскими лодками (бывшие русские «Карс» и «Ардаган»), вооруженным пароходом. Раскольников командовал флотилией на эсминце «Карл Либкнехт». По берегу из Ленкорани шел кавалерийский дивизион⁷²⁹.

17-18 мая 1920 года флотилия внезапно нанесла удар по порту, принудив белогвардейцев к бегству, а британцев к капитуляции. Для советских моряков это была месть за «Кронштадтскую побудку»⁷³⁰. В 1920 году у Красного флота возникла возможность вернуть долг, и он ее не упустил. Уведенные корабли (10 крейсеров и 10 транспортов) и многочисленные трофеи – имущество, оставленное по условиям капитуляции, – были перевезены в советские воды и порты⁷³¹. Среди призов флотилии было и 12 быстроходных английских минных катеров, 6 гидропланов, 50 орудий, 20 тыс. снарядов к ним и т. п⁷³². Конечно, операция была проведена не ради эмоций красных моряков. Каспийское море стало безопасным для транспортных перевозок. «Притоку нефти к сердцу Республики, – докладывал Ленину Раскольников, – не угрожает никакая опасность»⁷³³.

Огромный успех, сделавший Каспий безопасным для советского судоходства, не менял общего положения. Необходимо было наладить контроль над нефтедобычей. В мае 1920 года объём добычи нефти составил в Баку 18 500 тыс. пудов и в Грозненском районе 1741 тыс. пудов, после чего рос только в Грозном, достигнув в августе 5 819 тыс. пудов, в то время как в Баку упал до 12 200 тыс. пудов. Рост здесь начался только в 1921 году⁷³⁴. Новая власть сделала все возможное для мобилизации рабочих для восстановления нефтедобычи⁷³⁵. Но весной 1920 года положение Советской республики было по-прежнему сложным. В конце апреля и начале мая 1920 года поляки наступали на всем фронте на Украине и в Белоруссии. 4 мая Ленин поддержал предложение Чичерина о приостановке действий в Закавказье и Крыму⁷³⁶, в тот же день Г.К. Орджоникидзе получил телеграмму главы Совнаркома, обязывающую его «воздержаться от наступления на Грузию»⁷³⁷.

Весна 1920 года была весьма тяжелым временем для Грузии. Многие районы страны были поражены голодом, что никак не делало ее позиции прочными⁷³⁸. Вопрос так и не был решен к концу года. Республика стояла на пороге острого продовольственного и топливного кризиса⁷³⁹. Тяжелой была и обстановка в национальных окраинах республики, которые не раз уже пытались освободиться от власти националистов. В марте 1920 года Кавказский краевой Комитет РКП (б) принял решение о подготовке восстания в Южной Осетии, центром которого должен был стать Цхинвал⁷⁴⁰. Тем не менее положение на фронтах РСФСР требовало концентрации сил на других направлениях. Только во второй половине мая стратегическая обстановка на Западном и Юго-Западном фронтах, противостоящих Польше, начала складываться в пользу Красной Армии⁷⁴¹. Непростым было положение и на Дальнем Востоке, где по-прежнему велика была опасность столкновения с Японией. Необходимо было учитывать и тот факт, что с начала 1919 г. Батумская область была занята войсками Антанты. Преимущественно это были англичане, которые сразу же поставили вопрос о контроле над железными дорогами в Грузинской республике и по всему Закавказью⁷⁴². «Приход британских войск в Грузию в январе 1919 года, – заверяли лейбористов грузинские меньшевики, – был встречен всеми слоями населения с чувством удовлетворения»⁷⁴³. Среди оккупантов присутствовали также итальянцы и французы. С моря экспедиционный корпус прикрывала мощная эскадра⁷⁴⁴.

В Москве начались переговоры между заместителем Чичерина Л.М. Караханом и посланцем Жордания Григорием Уратадзе. 7 мая они завершились подписанием мирного договора⁷⁴⁵. Мирный договор устанавливал границы по реке Псоу и Кавказскому хребту, но обязывал грузинские власти воздержаться от поддержки враждебных РСФСР действий, в частности – интернировать отступившие на территорию Грузии части белогвардейцев и передать РСФСР корабли русского торгового флота⁷⁴⁶. Секретное приложение к договору обязывало правительство Грузии признать право компартии на легальную работу, Тифлис обязывался воздержаться от репрессий против членов партии⁷⁴⁷. 12 мая было подписано дополнительное соглашение о будущей границей между Грузией и Советским Азербайджаном, которую должна была определить смешанная комиссия. Стороны обязались воздержаться от ввода дополнительных войск в Закатальский район⁷⁴⁸. В Закавказье РСФСР остановила свое наступление.

В мае 1919 года началась третья англо-афганская война, в ходе которой британцам не удалось добиться безусловного успеха. Формально она продолжалась до 1922 года⁷⁴⁹.

В 1920 году регион от Батума до Кабула был политически нестабилен, и возникающие здесь проблемы могли существенно осложнить внешнеполитическое положение Советской России. В Центральной Азии антиколониальное движение все отчетливее принимало антибританскую направленность. «Энзелийская побудка» произвела значительное впечатление на регион. Это была демонстрация силы на фоне начавшихся волнений в Персидской монархии. 15 апреля 1920 года в Тегеране началось восстание под лозунгом изгнания из страны англичан и их сторонников. Восстание против англичан началось и в провинции Гилян. Бои здесь шли с перерывами с весны 1918 года. С января 1920 г. в советском руководстве обсуждались даже планы возможной советизации этого региона⁷⁵⁰. После высадки в Энзели была предпринята попытка оказать военную и политическую помощь вождю повстанцев Кучук-хану⁷⁵¹. Он привел сюда свой отряд численностью около 200 сабель⁷⁵². Эти силы, разумеется, не могли претендовать на самостоятельную роль в регионе, но именно эту роль и хотел играть Кучук-хан. Ему было все равно, с чьей помощью бороться за власть – зимой 1918 года он пытался получить поддержку от британцев⁷⁵³.

Центральное правительство в Тегеране имело в своем распоряжении вполне боеспособные силы: дивизию шахских «казаков» (создана русскими инструкторами в 1879 г. – 8 тыс. чел.), жандармерию (создана шведскими инструкторами в 1911–1915 гг. – 8 400 чел.) и бригаду южно-персидских стрелков (создана британскими военными в 1916 году – 6 тыс. чел.). Для борьбы с красными частями они не годились, но для победы над небольшой группой повстанцев этих сил хватило бы с избытком. Известие о высадке десанта в Энзели вызвало в Тегеране панику⁷⁵⁴. Шах немедленно обратился за помощью к Британии⁷⁵⁵. В Лондоне забили тревогу – «The Times» заявила о том, что англо-персидское соглашение оказалось под угрозой⁷⁵⁶. Правительство Великобритании колебалось, Военное министерство настаивало на выводе войск из северной Персии. Генералы считали, что не могут противостоять большевикам в этом районе⁷⁵⁷. Впрочем, вскоре выяснилось, что оснований для беспокойства все же нет. Поначалу Москва категорически запретила вмешательство во внутренние конфликты соседней страны: «Наши части не должны выходить за пределы Энзели ни под каким видом. Необходимо немедленно же декларировать, что, не смотря на присутствие русских частей, власть в Энзели принадлежит Персии»⁷⁵⁸. Масштабный и открытый конфликт с Англией не входил в планы Москвы. В мае из Персии были выведены войска, и ее воды покинули корабли Волжско-Каспийской флотилии.

Временная приостановка наступила и в советизации Закавказья. Поэтому, когда 9 мая в Карсе и 10 мая 1920 г. в Александрополе (совр. Гюмри) началось восстание армянских большевиков и их сторонников⁷⁵⁹, оно не было поддержано Москвой. Положение на Польском фронте требовало от Москвы концентрации сил на другом направлении. Уже 28 апреля последовало распоряжение Главкома С.С. Каменева о переброске войск с Кавказского фронта на Западный и Юго-Западный⁷⁶⁰. С другой стороны, Грузия приступила к мобилизации сразу после советизации Азербайджана⁷⁶¹. После первых столкновений на границе в начале мая в районе Красного Моста через реку Храми части Красной армии отошли назад. В Грузии восприняли это как победу, началось ликование⁷⁶². До 10 июня с Кавказского фронта на Западный были отправлены 4 стрелковые дивизии, 6 авиаотрядов, 3 дивизиона тяжелой артиллерии, два бронеотряда, два танковых дивизиона, два бронепоезда и т. д., на и Юго-Западный фронт – 3 стрелковые дивизии и 2 бригады, 1-я Конная армия, 1-й Конный корпус – всего 8 кавалерийских дивизий, 8 бронепоездов и т. д., большое количество вооружения, боеприпасов, 295 командиров и 54 политработника⁷⁶³.

Закавказье временно перестало быть приоритетным направлением, помощь восстанию в Армении не была оказана. Против восставших большевиков были брошены превосходящие силы, верные правительству⁷⁶⁴. Восстание было подавлено 17 мая, когда дашнаки вернули себе контроль над Сарыкамышем. Последние очаги сопротивления были ликвидированы к 23 мая⁷⁶⁵. Начались расправы над участниками восстания и руководителями большевистских организаций⁷⁶⁶. 17 мая Министерство иностранных дел Армении известило через Тифлис правительства стран Антанты, что «большевистские движения в Армении окончательно подавлены благодаря крутым мерам, принятым правительством»⁷⁶⁷.

Устанавливая контроль над новой советской республикой – Азербайджаном, партийно-советское руководство сразу же особое внимание уделило и проблеме межнациональных конфликтов. Уже 5 мая 1920 года С.М. Киров, выступая на Бакинской партконференции, заявил: «Тому, что делается в Карабахе и в других местах Азербайджана, тому, что называется племенной враждой, должен быть положен конец окончательно раз и навсегда, под знаменем Советов»⁷⁶⁸. К середине 1920 г. Красная армия заняла пограничные спорные между Азербайджаном и Арменией районы – Нахичевань, Карабах, частично Зангезур⁷⁶⁹. В июле в районе Нахичевани был установлен контакт с войсками турецких националистов. Были остановлены межнациональные конфликты, начали возвращаться беженцы⁷⁷⁰. По приказу, отданному войскам 11 армии, они должны были занимать эти территории до определения вопроса об их принадлежности, выставляя при этом гарнизоны «достаточно сильные для поддержания порядка и недопущения национальной резни»⁷⁷¹.

Этих сил явно не хватало. Представители власти на низовом и среднем уровне остались на месте. Воинскими частями в гарнизонах вне Баку командовали офицеры армии мусаватистов. Они подготовили и возглавили мятеж в Гяндже, который начался внезапным нападением на части Красной армии в ночь с 25 на 26 мая 1920 г. Успехи националистов были временными, к 31 мая мятеж был подавлен⁷⁷². Уже 9 июня 1920 г. мусаватисты во главе с турецким генералом Киллигилем Нури-пашой подняли мятеж в районе Гянджи. Основные районы мятежа были разгромлены немедленно, сопротивление не было долгим⁷⁷³. 13 июня Орджоникидзе докладывал в Москву о полном подавлении мятежа, руководители которого бежали за границу⁷⁷⁴. Он был уверен – их поражение вызвано тем, что крестьянская масса не поддержала контрреволюцию⁷⁷⁵. Мятежники бросили 8 орудий с упряжкой и лошадьми, 26 пулеметов, большое количество боеприпасов⁷⁷⁶.

8 июня 1920 года большевики начали восстание в Южной Осетии. Гарнизоны грузинского меньшевистского правительства были разоружены, чиновники изгнаны. Восставшие провозгласили установление Советской власти, центром Южной Осетии стал город Цхинвал⁷⁷⁷. Подавление восстания быстро приобрело характер этнической чистки. Тифлисское правительство не склонно было доверять кадровым офицерам императорской армии, которых оно подозревало в сочувствии Белому движению, – в противовес армии меньшевики предпочитали развивать отряды Народной гвардии, которые не отличались дисциплиной и высокой боеспособностью. Наиболее яркие свои качества они проявили во время карательных операций. Эти отряды и были направлены на Цхинвал. «Мы спешно перебрасываем туда силы и скоро проучим этих прохвостов, – отметил в своем дневнике Валико Джугели, командир Наргвардии. – Осетинские националисты – наши злейшие враги… И нам уже надоели эти бесконечные мятежи. И мы решительно отобьем у южно-осетинских банд всякую охоту к вооруженному импрессионизму»⁷⁷⁸.

Грузинские каратели методически разрушали одно осетинское село за другим. Всего за 10 дней было уничтожено 25 крупных и множество мелких сел, жители которых были уничтожены⁷⁷⁹. Народная гвардия фактически была неуправляемой силой. Гвардейцы буйствовали и убивали людей, военные и политики делали вид, что не замечают этого⁷⁸⁰. Джугели был образованным человеком и эстетом. Он сравнивал юг Осетии с Вандеей. Грузинский якобинец спасал Республику и был безжалостен и поэтичен в описании зрелища деяний своих подчиненных: «Повсюду вокруг нас горят осетинские деревни. Ужасная расправа, но иного пути нет»⁷⁸¹.

Всего наргвардейцы сожгли около 40 селений, спасаясь от террора националистов, на север Осетии через горы ушло около 20 тыс. беженцев⁷⁸². Джугели особенно раздражало, что восставшие подняли красный флаг: «Осетины, эти безмолвные рабы старого самодержавия, эти верные псы наших помещиков и старых приставов, эти прирожденные стражники – теперь выступают в красной мантии, под видом революционеров»⁷⁸³. В Грузии после подавления восстания начались преследования членов компартии, аресты и закрытие органов печати коммунистического управления. Полпред РСФСР в Грузии С.М. Киров постоянно протестовал против нарушения условий договора с Советской Россией со стороны Тифлиса⁷⁸⁴.

Положение советского постпредства в столице Грузинской республики было исключительно тяжелым. Оно фактически было взято в осаду местной полицией, которая подвергала аресту или задержанию каждого посетителя. Дело дошло до того, что Киров вынужден был предупредить местный МИД, что в случае продолжения провокаций те же меры будут предприняты в Москве против грузинского посольства⁷⁸⁵. Меньшевистские власти нарушали соглашение и в отношении остатков белогвардейских войск, допуская их переход в Крым через Батум⁷⁸⁶. «Каждый успех Врангеля, – докладывал советский постпред Ленину, – вселял здесь большие надежды, и это чувствовалось во всем»⁷⁸⁷. Кроме того, грузинское правительство ввело дополнительные войска в нейтральную зону, что также было нарушением советско-грузинского договора⁷⁸⁸. Тифлис постоянно колебался между Антантой и РСФСР в выборе, который все равно пришлось сделать. Экономическое положение республики продолжало ухудшаться. 30 августа Киров докладывал Ленину: «А тем временем хозяйственная жизнь Грузии расстраивается с каждым днем все больше и определеннее, и весьма уже недалек тот момент, когда Ною Жордания вместе с экзархом Грузии придется запеть “На реках Вавилонских”»⁷⁸⁹.

Что касается Армении, то поначалу её руководство попыталось удержать за собой пограничные с Азербайджаном спорные территории. Попытки дашнаков организовать сопротивление Красной армии в Карабахе провалились, в том числе и по причине массовой поддержки жителями армянских сел советской власти. Они, как докладывал в Эривань Дро⁷⁹⁰, «…отказались признать нашу власть и открыто признали себя большевиками. Выяснено, что у них с большевиками тесная связь, усиленно работают агитаторы»⁷⁹¹. Приход Советской власти был весьма своевременен. Местное население явно устало от межэтнических конфликтов и видело в 11 Красной армии силу, которая вернет в регион мир и порядок. Что касается собственно Армянской республики, то Политбюро 30 июня 1920 года приняло решение о приостановке движения советских войск в Армению⁷⁹².

10 августа 1920 г. полпред РСФСР в Армении Б.В. Легран подписал с представителем дашнакского правительства Аршаком Джамаляном договор. Военные действия прекращались, стороны договорились, что занятием спорных территорий «не предрешается вопрос о правах на эти территории», и он должен быть решен в будущем соглашении между Арменией, РСФСР и Советским Азербайджаном⁷⁹³. По иронии судьбы в тот же день, 10 августа 1920 года, под Парижем был подписан Севрский мирный договор – единственный из системы, порожденной Версалем, который не удалось реализовать⁷⁹⁴. Возможно, одной из причин этого было то, что даже как проект Севрский договор не устраивал никого – ни французов, ни итальянцев, ни американцев, ни греков, считавших, что больше всего получают англичане, ни самих англичан. И уж естественно, он не устраивал турок⁷⁹⁵.

Турция обязана была уступить значительные территории соседям – Греции, Армении, новые границы проводились в Сирии и Месопотамии (Часть II, Ст. 27)⁷⁹⁶. Константинополь оставался столицей Османской империи, но находился в зоне международного контроля. В случае несоблюдения условий договора Державы оставляли за собой право изменить статус города (Часть III. Политические положения. Отдел I. Константинополь. Ст. 36)⁷⁹⁷. Укрепления на Проливах уничтожались, контроль над ними фактически переходил к союзникам (Отдел III. Ст. 37–61)⁷⁹⁸. Смирна формально оставалась автономией в составе Турции, но получала широкое самоуправление, а через 5 лет должно было быть принято решение Лиги Наций о переходе этой территории к Греции (Отдел IV. Смирна. Ст. 65–83.)⁷⁹⁹. Фактически за Турцией оставалось только Малоазиатское нагорье. Территория страны сокращалась на 4/5. Флот сокращался до 6 миноносцев и 7 шлюпов, армия сокращалась до 50 тыс. чел, жандармерия – до 35 тыс. чел., войска были ограничены в вооружении, лишались права иметь тяжелую артиллерию и т. п. (Часть V. Ст. 151–181)⁸⁰⁰. Восстанавливался режим капитуляций, устанавливались репарационные выплаты, внешнее управление финансами страны (Часть VIII. Финансовое положение. Ст. 231–243)⁸⁰¹. Это была программа окончательного уничтожения турецкого государства. Не удивительно, что ВНСТ отказалось ратифицировать и принять этот документ⁸⁰².

Анкарское правительство не желало рисковать остатками своего флота, а правительство РСФСР предоставило убежище нескольким турецким кораблям⁸⁰³. 17 сентября 1920 г. в Новороссийск пришла турецкая канонерская лодка «Айдин-реис», 17 октября – однотипная с ней канлодка «Превез». Правительство Мустафы Кемаля предоставило советскому командованию эти корабли в распоряжение для борьбы с Врангелем, их экипажи вывез 12 ноября транспорт «Шан»⁸⁰⁴. Начавшаяся советизация Закавказья дала возможность Советскому правительству оказать поддержку Анкаре. Между тем новое правительство установило контакты с французскими оккупационными властями в Киликии и заключило с ними перемирие на 20 дней⁸⁰⁵. Французы были явно недовольны ростом влияния Англии, поддерживавшей греков. В феврале 1920 года французы покинули часть Киликии, куда вошли войска националистов и добили оставшееся там армянское население в ходе ряда погромов⁸⁰⁶. 11 июля 1920 года греческую армию возглавил король Константин и она вновь продвинулась вперед в зоне своего контроля⁸⁰⁷. Большим сторонником наступления был премьер-министр Венизелос. Вскоре успехи закончились. В военном отношении греческая армия, как и предсказывал начальник её Генерального штаба Иоаннис Метаксас, не была подготовлена к длительной и масштабной войне. Пока сопротивление оказывали полупартизанские формирования, грекам сопутствовал успех, но потом пришлось бороться и с турецкой армией, и с партизанами. Греки вынуждены были остановиться для организации своих тылов⁸⁰⁸.

Разобщенность действий противников Анкары позволяла ей концентрировать силы на одном из направлений. В июле-августе 1920 года на переговорах в Москве были оговорены формы и размеры помощи кемалистам. Москва предоставляла Анкаре 10 млн золотых рублей и оружие⁸⁰⁹. Но реализовать эти обещания было сложно. Между государствами не было общей границы, перевозки по морю были затруднены. Тем не менее летом 1920 года туркам было передано 6 тыс. винтовок, свыше 5 млн патронов, 17,6 тыс. снарядов и около 200 кг золота в слитках⁸¹⁰. 1 сентября 1920 г. в Баку был открыт Съезд представителей народов Востока. Он проводился в дни поражения в Польше и Белоруссии, демонстрируя готовность Москвы приветствовать революцию на Востоке⁸¹¹.

Официально на нем был представлен 1 891 делегат от народов от Ближнего до Дальнего Востока (именной список несколько выше – 2050 чел.). Примерно половина делегатов была представлена людьми коммунистической ориентации – 1071 коммунист, 31 комсомолец, 334 сочувствующих. 336 делегатов были азербайджанцами, 273 – турками, 218 – лезгинами, 204 – персами, 160 – армянами, 110 грузинами, 109 русскими и т. д⁸¹². На съезде присутствовал бывший военный министр Оттоманской империи Энвер-паша. Весной 1920 года на него сделали ставку К.Б. Радек и Г.Е. Зиновьев. Присутствие Энвера в Баку вызвало беспокойство Мустафы Кемаля. Они не симпатизировали друг другу. Вскоре и в Москве пожалеют о своей ставке на этого интригана и палача⁸¹³. Съезд принял Манифест, в котором содержался призыв к священной войне под красным флагом «против вековой угнетательницы всех народов Востока, против империалистической Англии»⁸¹⁴.

Руководство Армении в этот период явно переоценило свои возможности и недооценило готовность противника к военным действиям. Уже в боях 1918 года проявились все недостатки армянской армии. Она так и не смогла преодолеть болезни роста периода формирования⁸¹⁵. Период был явно неблагоприятен для армейского строительства. В республике царили голод и эпидемии, она была переполнена беженцами из Западной Армении. Их насчитывалось более четверти миллиона⁸¹⁶. Значительная часть призывников попросту бежала из армии даже в мирное время. В конце декабря 1919 года в 11 уездах, контролируемых Эриванским правительством, было арестовано 17 665 дезертиров. Пальму первенства держали уезды: Александропольский – 4 516 чел., Эриванский – 3747 чел., Нор-Баязетский – 2 840 чел., Карский – 1729 чел⁸¹⁷. 24 сентября 1920 г. армянские войска перешли в наступление, которое было остановлено уже через несколько дней. Началось контрнаступление противника. 29 сентября турки уже были в Сарыкамыше, 30 октября – в Карсе. Его не обороняли. Взятие этой крепости, где по-прежнему находились большие запасы еще русской императорской армии, было весьма важным успехом для кемалистов⁸¹⁸. По словам Ататюрка, сопротивления почти не оказывалось⁸¹⁹.

Между тем дашнакское правительство успокаивало своих граждан. Накануне падения Карса, 25 октября в «Правительственном бюллетене» говорилось: «Имеется большая надежда, что в близком будущем все будет ликвидировано и турки будут отброшены от наших границ»⁸²⁰. А войска кемалистов продолжали наступление. 30 октября Эривань обратилась за помощью к Антанте, 5 ноября – к США. 6 ноября турки взяли Александрополь⁸²¹. Вмешиваться в конфликт ни одна из Великих Держав не имела желания, Армения была брошена на произвол судьбы⁸²². Турецкое наступление сопровождалось резней, а фактически этническими чистками на подконтрольной территории. Новое правительство Симона Врацяна было вынуждено констатировать безвыходное для Армении положение⁸²³. Капитан С.Г. Мусаелян, один из расстрелянных руководителей майского восстания в Александрополе, в начале большевистского выступления предсказывал: «…я верю, что при дашнакском правительстве действительно наши соседи предпримут поход против Армении и тогда мы ни от кого никакой помощи ожидать не можем. Единственный народ, который может спасти нас, – это русский революционный пролетариат»⁸²⁴. Вскоре эти слова подтвердились.

8 ноября Эривань обратилась к командующему турецкой армией генералу Кязым Мусе Карабекир-паше с просьбой о переговорах. На следующий день тот изложил условия: в 24 часа сдать в полном порядке 20 тыс. винтовок, 20 станковых и 40 легких пулеметов, 3 батареи, передать значительное количество снарядов и патронов, начать отвод войск⁸²⁵. К этому времени армянское государство агонизировало. «В настоящее время в Армении почти нет никакой власти, – докладывали в бюро ЦК РКП (б) с места. – Вся железная дорога от Кучука до Айрума находится в руках Кемаля»⁸²⁶. 12 ноября турки вышли в Араратскую долину, возникла угроза взятия Эривани. 15 ноября правительство Армении предложило кемалистам перемирие для заключения мира. 26 ноября 1920 г. начались армяно-турецкие переговоры⁸²⁷. Они сопровождались новой массовой резней армянского населения, устроенной турецкими войсками⁸²⁸.

Ход переговоров не прервало даже восстание в Армении, подготовленное большевиками. Оно началось 29 ноября, была провозглашена Советская Армения⁸²⁹. В «Декларации» подводился итог власти дашнаков: «Города разорены, деревни опустошены, железные дороги приостановлены, лучшие силы народа загублены в авантюрных войнах из-за границ и межнациональных распрей, которыми питало народ и питалось само дашнакское правительство. Стон и вопль проносится из конца в конец по всей Армении, и в этот момент, покинутые своей покровительницей Антантой, остатки дашнакской плутократии при помощи пары жалких соглашателей из лагеря меньшевиков и эсеров пытаются спасти свое положение заключением какого угодно мира»⁸³⁰. На следующий день был взят город Дилижан, откуда образовавшийся Временный Ревком обратился к правительству РСФСР с просьбой о помощи⁸³¹. К этому времени власть дашнаков ослабла настолько, что сопротивления почти не было. Часть левых дашнаков и генерал Дро заявили о своей готовности к сотрудничеству⁸³². До приезда в столицу Ревкома власть была передана военному командованию во главе с Дро⁸³³. «Итак, еще одна Советская Республика», – торжествовал Орджоникидзе⁸³⁴. В Армению вошла 11-я Красная армия. Спорные территории – Зангезур, Карабах и Нахичевань – немедленно были признаны председателем СНК АзССР Наримановым перешедшими под власть АрмССР. «Этого ужасного вопроса больше нет», – заявил он под бурные аплодисменты⁸³⁵.

Это решение было поддержано Серго Орджоникидзе: «Товарищи! Советский Азербайджан, выступивший сегодня в лице т. Нариманова, доказал всему миру и прежде всего рабочим и крестьянам Армении, что только советская власть способна разрешить все проклятые вопросы, связанные с межнациональной враждой, которые были здесь и которых очень много во всем мире»⁸³⁶. 2 декабря было подписано соглашение между РСФСР и Советской Арменией – до съезда Советов республики признавалась власть Ревкома (Ст. 2), оговаривались границы Армении – Эриванская губерния, части Тифлисской, находившиеся под контролем Армянской республики до 23 октября 1920 г., Зангезурский уезд, часть Казакского уезда (Ст. 3). Офицеры армянской армии и члены партии дашнакцутюн освобождались от ответственности за действия, совершенные до провозглашения Советской власти (Ст. 4 и 5). Советское правительство брало на себя обязательство к «немедленному сосредоточению сил, необходимых для защиты независимости ССРА» (Ст. 7)⁸³⁷. Вслед за заявлением 2 декабря последовала соответствующая декларация Ревкома Азербайджана: Зангезур и Нахичевань были признаны неотъемлемой частью Армении, Карабаху предоставлялось право самоопределения⁸³⁸. 4 декабря это решение приветствовал Сталин. «Только идея Советской власти принесла Армении мир и возможность национального обновления»⁸³⁹.

В тот же день дашнаки, формально еще контролировавшие столицу, подписали в Александрополе мир. Это был первый международный договор, заключенный правительством Анкары, и это была полная победа. Фактически Армения капитулировала. «Она, – вспоминал Ататюрк, – передала нам, т. е. национальному правительству, территорию, которые «оттоманское» правительство потеряло в 1876–1877 гг»⁸⁴⁰. Потери Армянской республики были огромными. Она отказывалась от условий Севра и отзывала свои делегации из стран Антанты (Ст. 9). Дашнаки отказывались от претензий на спорные с Азербайджаном территории, уступали Карскую область и т. п. Армения сокращалась до территории вокруг Эривани и частично Севана, признавала особую администрацию в Нахичевани и право Турции держать её под защитой, обязалась не вмешиваться в этот вопрос (Ст. 2). Воинская повинность отменялась. Республика сохраняла небольшие жандармские силы и «армию» в 1,5 тыс. чел. с 20 пулеметами и 8 орудиями, горными или полевыми. Иметь артиллерию калибром свыше 150 мм запрещалось (Ст. 4). Турецкий посланник получал право на военную инспекцию, Анкара обещала оказать военную помощь в случае необходимости (Ст. 5). Эривань передавала Анкаре контроль над своими железными дорогами, предоставляла льготный беспошлинный режим перевозок и т. п. (Ст. 11). Правительство Турции получало право предпринимать в случае необходимости «военные меры» (Ст. 12). За это Турция обещала помощь дашнакскому правительству «в развитии и укреплении его авторитета (Ст. 8)⁸⁴¹.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что договор фактически превращал Армянскую республику в турецкий протекторат⁸⁴². Дашнаков устраивало и это, потому что они надеялись получить помощь от турок для борьбы с большевиками⁸⁴³. Впрочем, это уже не имело значения. 2 декабря было подписано соглашение между РСФСР и АрмССР о признании независимости Армении. Статья 7 гласила: «Российское Советское правительство принимает меры к немедленному сосредоточению сил, необходимых для защиты ССРА»⁸⁴⁴. 4 декабря Красная армия овладела Эриванью⁸⁴⁵. Александропольский договор не был ратифицирован, новая, советская Армения не признала его, а Турция, по свидетельству её первого президента, пошла на уступки ради сохранения контактов с Москвой⁸⁴⁶. Полного контроля над Арменией не было, дашнакские отряды или не разоружались, или разоружение проводилось частично и формально⁸⁴⁷. Часть дашнаков во главе с премьер-министром Врацяном и полковником Гарегином Нжде ушли в горные районы Зангезура⁸⁴⁸.

Не было полного контроля и над всей территорией Азербайджана. С июля 1920 г. в районе Ленкорани началось активное повстанческое движение. Граница с Персией фактически не существовала на деле, её легко переходили вооруженные отряды, усиливавшие сопротивление мусаватистов. Формировались бандгруппы до 150–200 сабель. Местность весьма способствовала успеху партизанских действий – это были лесистые горы, болотистые низины Куры и Аракса, отделенные от Баку солончаками Муганской степи. Численность войск 11-й армии здесь была крайне невелика, гарнизоны разбросаны по прибрежной полосе длиной около 50 км и шириной от 3 до 10 км, остальная часть уезда контролировалась бандами. Они и составили ядро повстанческой армии в 5–6 тыс. чел. Связь с гарнизонами к концу 1920 г. поддерживалась только по морю. Возглавивший повстанцев турецкий офицер Джемаль-паша в первых числах декабря 1920 г. начал наступление на Астару. Город пришлось сдать, советский гарнизон – около 150 человек – вывезти по морю. Успехи повстанцев были остановлены действиями группы эсминцев Каспийской флотилии. Попав под огонь корабельной артиллерии, они разбежались. В конце декабря 5 транспортов при поддержке трех эсминцев и одной канонерской лодки высадили десант в Астаре. Контроль над городом был возвращен, к началу 1921 года восстание было подавлено⁸⁴⁹.

Вслед за Азербайджаном и Арменией наступила очередь Грузии. Большевики организовали восстание в Лорийской области. Это был спорный между Эриванью и Тифлисом район, бывший уже ареной армяно-грузинской войны в 1918 году. По распоряжению британских представителей он был объявлен нейтральной зоной, но во время армяно-турецкой войны грузинские власти ввели сюда войска и развернули здесь сеть гарнизонов. Армия развязала террор, который в конечном итоге лишь помог большевикам. Выступление было подготовлено извне, приказ о его начале был отдан 8 февраля⁸⁵⁰. Восстание вспыхнуло в ночь на 12 февраля. Повстанцам удалось добиться успеха, частично разоружить и оттеснить грузинские части из Лорийского района. 16 февраля 1921 года в селе Шулаверы был образован Ревком Грузии, который обратился за помощью к Совнаркому РСФСР⁸⁵¹.

В обращении Ревкома говорилось об опасности подавления восстания силами грузинской и международной контрреволюции. «Мы надеемся, мы уверены, – говорилось в нем, – что страна не только Великой пролетарской революции, но и великих материальных возможностей не оставит нас в неравной борьбе и придет на помощь новорожденной Советской Социалистической Республике Грузии»⁸⁵². 11-я Красная армия немедленно начала наступление по трем направлениям – из Азербайджана и Осетии в сторону Тифлиса и по побережью Черного моря в Абхазию. В Кахетии войска поначалу столкнулись с серьезным и упорным сопротивлением⁸⁵³. В грузинском правительстве царила полная растерянность⁸⁵⁴, но командующий войсками ген. Георгий Квинитадзе сумел организовать оборону. Был взорван стратегически важный мост на границе, на ремонт которого у тылов 11-я армии ушло три дня⁸⁵⁵. Премьер Жордания не доверял командующему⁸⁵⁶, но тот оказался единственным способным человеком среди руководства грузинской республики.

Задержку наступления 11-й армии вызвало и восстание, которое началось 13 февраля в тылу группы советских войск. Она была относительно немногочисленной – в Армении Красная армия насчитывала 6 тыс. штыков, 900 сабель, 45 орудий и 400 пулеметов. Накануне восстания численность красных сил в республике понизилась до 4 тыс. чел. и 2 бронепоездов⁸⁵⁷. Восстание подготовили и возглавили дашнаки. Их силами командовал Нжде. Поначалу движению явно не уделили должного внимания. Часть дашнацких отрядов не была разоружена, некоторые из них перешли к Нжде. Ему удалось нанести поражение нескольким отрядам Красной армии⁸⁵⁸. 17 февраля стало ясно, что положение в республике действительно является сложным и требуются подкрепления. 18 февраля дашнаки вновь овладели Эриванью. В городе было введено осадное положение, начались расправы над большевиками⁸⁵⁹.

Красная армия и советское правительство контролировали до половины территории республики. В Эривани был организован «Комитет спасения Родины» во главе с Врацяном⁸⁶⁰. Он обратился за помощью к Турции. В письме Врацян убеждал Мустафу Кемаля в том, что Турции необходима независимая Армения, и просил оказать помощь боеприпасами, а также освободить армянских пленных. Бывший премьер при этом ссылался на обязательства Турции по Александропольскому договору вводить войска и защищать Армянскую республику⁸⁶¹. К 25 февраля силы дашнаков выросли до 6 тыс. штыков, 1 тыс. сабель и 28 орудий⁸⁶². Для того, чтобы удержаться у власти, этого было явно недостаточно. Нужна была внешняя поддержка. Очевидно, что Нжде был прав, описывая политическую культуру своих единомышленников следующим образом: «Попрошайничество и плаксивость – психология целого периода, наше единственное политическое оружие»⁸⁶³. Разумеется, воевать ради неудавшегося протектората с единственным союзником в Анкаре не собирались, особенно во время наступления греков на Анкару, но восстание поставило крест на планах передачи спорных территорий Эривани. Даже советской.

Используя предоставленную обстоятельствами передышку, войска Квинитадзе даже перешли в частичное контрнаступление при поддержке бронепоездов, 58-я стрелковая бригада понесла серьезные потери. Но вскоре мост был отремонтирован, и уже 23 февраля по железной дороге пошли бронепоезда, которые взломали оборону грузин. Большую роль в успешном наступлении сыграли несколько танков, которые также были перевезены под Тифлис по отремонтированному мосту. Командующий 11 армией А.И. Геккер планировал обходящими ударами окружить основные силы противника. Попытки оборонявшихся перехватить инициативу и контратаковать сметались красноармейцами. Тифлис к 24 февраля оказался в мешке, из города оставался только один свободный выход – в направлении на Мцхету. 25 февраля Квинитадзе начал отступление. Вечером того же дня в столицу Грузии вошла 11-я армия⁸⁶⁴. 25 февраля Орджоникидзе сообщил телеграммой: «Над Тифлисом реет Красное знамя Советской власти! Да здравствует Советская Грузия!»⁸⁶⁵ Войскам Красной армии был дан строгий приказ поддерживать дисциплину и порядок: «Пусть трудовые массы Тифлиса и всей Грузии на опыте убедятся в сознательности и дисциплинированности красноармейцев»⁸⁶⁶.

Восстание началось и в Абхазии, куда также вошли советские войска. «Темная ночь опустилась над нашей Абхазией! – гласил призыв Абревкома. – Но эта ночь не надолго. Уже близится рассвет, уже наступает день освобождения!»⁸⁶⁷ Меньшевистское правительство бежало в Аджарию. Квинитадзе надеялся организовать оборону в Батуме, но застал в городе полный хаос⁸⁶⁸. Еще в 1887 году здесь была основана Михайловская крепость, которая постоянно укреплялась⁸⁶⁹, разумеется, эти работы продолжились и во время Первой Мировой войны. После крушения Кавказского фронта город и крепость последовательно переходили в руки грузин, турок, англичан и снова грузин. Еще в феврале 1920 года Джугели заверял: «Батум – наши легкие, наши глаза, наша прекрасная легенда, наша мечта и надежда! Батум – это мы сами. И никакой силе мы не уступим его. Тем более Турции! Этой варварке, преступнице, авантюристке…»⁸⁷⁰

«Меньшевистской армии нет, – заявил 9 марта Орджоникидзе. – Она разошлась по домам, а небольшие остатки ее не выдерживают ни малейшего соприкосновения с поступательным движением Красной Армии»⁸⁷¹. Народная гвардия Джугели тоже разбегалась, на железных дорогах творился хаос, Военное министерство не имело представления, где и какие части находятся, в правительстве, по словам Квинитадзе, «царствовала растерянность». В это время на улицах Батума уже начали наводить порядок турецкие патрули⁸⁷². Жордания был занят организацией совещания Учредительного собрания и на всякий случай жил в вагоне⁸⁷³. 14 марта было объявлено перемирие, а 16 марта бывшее уже правительство Грузии капитулировало, признав Ревком и подписав с его представителями соглашение о передаче власти. Оставалась еще одна проблема в Аджарии. Советское руководство еще перед началом операции в Грузии приняло решение о недопустимости захвата Батума турками⁸⁷⁴.

В Аджарию была направлена 18-я кавалерийская дивизия под командованием Д.П. Жлобы. Он получил приказ не допустить захвата Батума турецкими войсками, не допустив при этом вооруженных столкновений с ними⁸⁷⁵. Это была сложная задача. Сопротивления со стороны грузинской армии уже не было. Главной проблемой была погода. Дивизия Жлобы должна была пройти через труднопроходимый Годерзский перевал, где лежал высокий снег⁸⁷⁶. 17 марта турецкое командование отдало приказ о переходе Батума под юрисдикцию Турции. В городе был введен комендантский час, был назначен генерал губернатор⁸⁷⁷. На подходе к Батуму турки несколько раз попытались задержать движение красной кавалерии, но без успеха. Конники Жлобы вошли в город, а вскоре на помощь к ним подошла и стрелковая дивизия. Карабекир предпочел не рисковать и отступил⁸⁷⁸.

В Москве тем временем шла советско-турецкая конференция, определявшая характер и размер помощи, которую РСФСР должна была оказать кемалистам. Без сомнения, эти обстоятельства также сыграли свою роль в решении судьбы Батума⁸⁷⁹. Турецкая армия покинула город. Его заняла Красная армия⁸⁸⁰. «Наши части заняли г. Батум 18 марта, – сообщало командование 11-й армии. – Правительство меньшевистской Грузии эвакуировалось на итальянском пароходе в Константинополь под прикрытием французских миноносцев. Все ценности и большое имущество правительство увезло с собой»⁸⁸¹. Победа в Грузии позволила высвободить часть сил для решения проблемы с тылом 11 армии в Армении. 27 марта началось контрнаступление на Эривань, и 2 апреля город был взят, Советская власть восстановила контроль над столицей Армении⁸⁸². Командование Красной армии предложило дашнакам переговоры с целью мирного очищения горных районов Зангезура. Те отказались. За этим последовали военные действия⁸⁸³. Остатки отрядов Нжде в июле бежали в Иран⁸⁸⁴. По требованию НКИД персидское правительство взяло на себя обязательство по их разоружению⁸⁸⁵.

Сотрудничество Турции и Советской России не затрагивало идеологии. Мустафа Кемаль в интервью «Таймс» в марте 1921 года заявил: «Наши отношения с русскими продолжают быть дружественными, но коммунизм – социальный вопрос. Положение и социальные условия нашей страны не позволяют нам применить коммунизм»⁸⁸⁶. Это не мешало партнерству. 16 марта 1921 года в Москве был подписан советско-турецкий договор «О дружбе и братстве»⁸⁸⁷. Обе стороны договорились не признавать соглашений, которые будут навязываться им силой (Ст. 1), Турция отказывалась от претензий на Батум в пользу Грузии, которая обязывалась предоставить соседу право беспошлинного пользования портом (Ст. 2). Спорная между Арменией и Азербайджаном территория – Нахичевань – передавалась Азербайджану на правах автономии при условии, что Баку не уступит эту территорию третьей стороне (Ст. 3). Обе стороны признавали «соприкосновение» освободительной борьбы народов Востока с социальной революцией трудящихся России (Ст. 4). В будущем режим Проливов должен был быть установлен на международной конференции, но с тем условием, что безопасность Турции и Константинополя будет соблюдена (Ст. 5). Советская Россия отказывалась от прав на капитуляции (Ст. 7). Обе стороны обязались не допускать на своих территориях существования «организаций или групп, претендующих на роль правительства другой страны или части её территории, равно как и пребывания групп, имеющих целью борьбу против другой страны». (Ст. 7)⁸⁸⁸

Советские войска и кемалисты установили контакт на границе, через которую проходила железная дорога. Это обусловило возможность резкого роста военных поставок в Турцию в рамках обещанной помощи. В 1921 году туркам было передано 6,5 млн руб. золотом, 33 275 винтовок, 57,986 млн патронов, 327 пулеметов, 54 орудие, 129 479 снарядов, 1,5 тыс. сабель и 2 эсминца Черноморского флота – «Живой» и «Жуткий»⁸⁸⁹. Положения, заложенные в отношениях между двумя странами Московским договором, были развиты в Карском договоре от 13 октября 1921 года. Правительства трех новых Советских республик Закавказья при участии РСФСР подписали договор о дружбе с Турцией. Прежние соглашения о территориях в регионе объявлялись утратившими силу, за исключением Московского договора 1921 г. (Ст. 1), все правительства советских республик обязались не признавать навязанные силой Турции договоры, если они не признаны ВНСТ (Ст. 2), подтверждали отмену режима капитуляций (Ст. 3), новые границы – Ардаган и Карс с областями оставались за Турцией (Ст. 4), подтверждалась автономия Нахичеванской области «под покровительством Азербайджана» (Ст. 5), передача Батумской области Грузии при условии предоставлении ей «широкой автономии»; Турция получала право на свободный и беспошлинный транзит через Батум (Ст. 6). Предусматривались установление в будущем режима свободного торгового судоходства на Проливах (Ст. 9), обмен военнопленными (Ст. 16) и т. п⁸⁹⁰.

Если политика Москвы в Закавказье была успешной, в Турции – продуктивной, то в Персии – в целом безуспешной. 6 июня 1921 г. Кучук-хан провозгласил создание в Гиляне Советской власти и обратился за поддержкой к Москве: «Волей трудового народа в Персии образовалась Советская власть, которая начала создавать Красную Персидскую Армию на принципах создания Российской Красной Армии для уничтожения поработителей персидского народа»⁸⁹¹. 6 июня был сформирован Совнарком новой республики во главе с Кучуком. Главным лозунгом этого правительства стал призыв «Долой англичан!». По словам явно сочувствовавшего движению Раскольникова, персидская казачья дивизия в Тегеране была готова присоединиться к Кучук-хану, а англичане, отходившие в сторону Багдада, больше всего боялись своих индийских солдат, которые могли выйти из подчинения⁸⁹². Разумеется, лозунг борьбы с англичанами был недостаточен для сколько-нибудь серьезного государственного строительства, и 7 июня Совнарком Персидской Советской республики в Гиляне издал Манифест. В нем говорилось об уничтожении монархии, создании Советской власти, равноправии наций и защите ислама⁸⁹³.

Путаница между декларациями и неспособностью найти сколько-нибудь надежную социальную опору убедили советское руководство – своими силами Кучук-хан справиться не сможет и массовую поддержку его движение не получит⁸⁹⁴. Попытки создать более или менее значительную армию гилянскому правительству не удалось. Военная поддержка из Москвы также не была предоставлена. Небольшие столкновения с шахскими отрядами, которые опирались на поддержку Великобритании, окончились неудачно для Кучук-хана. В ноябре 1921 года шахское правительство восстановило контроль над Гиляном⁸⁹⁵. Часть лидеров бежала в Советский Азербайджан, Кучук-хан ушел партизанить. «В Персии все кончено, – известил Киров Москву 8 ноября 1921 г. – Энзели взят иранскими войсками»⁸⁹⁶. Вскоре отряды партизан были разгромлены, Кучук-хан убит, его голову отправили в Тегеран⁸⁹⁷.

Глава 4
Завершение активной фазы Гражданской войны в Средней Азии. Хива и Бухара, начало басмачества

С началом белочешского мятежа и Гражданской войны советский Туркестан – территория с центром в Ташкенте – был отрезан от РСФСР. Связь поддерживалась только по радио⁸⁹⁸. К лету 1918 года Советская власть победила по всему Туркестану, за исключением Бухарского эмирата, Хивинского ханства – а также горных районов Памира, которые удалось советизировать в конце года⁸⁹⁹. С конца 1918 года положение усложнилось: Закаспийскую область (Туркмению) частично контролировали белогвардейцы и англичане, частично – ополчения националистов; а в степях нынешнего Казахстана попытались установить свою власть казахские националисты. Туркестанский фронт действовал в окружении⁹⁰⁰. Сказывались и проблемы, доставшиеся в наследство от предреволюционного периода. Еще летом и осенью 1916 года в Туркестане произошло крупное восстание в результате неудачной попытки императорского правительства провести трудовую мобилизацию.

В результате к концу 1916 г. в Туркестане на нужды фронта было мобилизовано 92 423 рабочих, еще 9 500 чел. было направлено на работы в пределах генерал-губернаторства. В ходе восстания было разорено около 9 тыс. хозяйств, убито около 4 тыс. русских, армия потеряла 97 убитых, 86 раненых и 76 пропавших без вести⁹⁰¹. К началу февраля 1917 г. количество призванных несколько увеличилось – 110 тыс. было направлено на работы в прифронтовой полосе и около 10 тыс. оставлено в Туркестане⁹⁰². Бедствия и потери местного населения были весьма велики. Около 300 тыс. казахов и киргизов откочевало в китайский Туркестан, 3 тыс. человек были приговорены к различным наказаниям, из них 347 – к смертной казни⁹⁰³.

Подавление восстания не прошло бесследно. С конца 1918 года в Туркестане (Средней Азии и Казахстане) началось массовое басмаческое движение. Его целью поначалу стали русские поселки и деревни. Советские власти согласились с просьбами крестьян и вооружили их, положив начало независимой «крестьянской армии». Басмачи и крестьяне поначалу уничтожали друг друга, но с лета 1919 года, когда была объявлена продразверстка, они начали объединяться в борьбе против Советов⁹⁰⁴. В январе 1919 года войска Восточного фронта взяли Оренбург. Оборонявшая это направление Оренбургская армия ген. А.И. Дутова блокировала связь Советской России с красным Туркестаном и упорно защищала контролируемый участок железной дороги⁹⁰⁵. В апреле 1919 года Красная армия очистила путь в Туркестан, но не надолго и не прочно. По дороге могли двигаться только воинские поезда. Вскоре и эта возможность была потеряна в результате контрнаступления белых⁹⁰⁶.

18 августа 1919 год Туркестанский фронт возглавил Фрунзе. Это означало скорые изменения⁹⁰⁷. 29 августа последовало новое наступление Восточного фронта, 29 августа Красная армия овладела Орском⁹⁰⁸. Уже 30 августа Ленин в преддверии будущей победы отправил телеграмму в Ташкент – железнодорожники должны были сделать все возможное для ремонта паровозов и налаживания движения по железной дороге. «Победу революции и красных армий, – писал он, – нужно использовать для поднятия экономической жизни Туркестана и России»⁹⁰⁹. 2 сентября после тяжелейших боев был взят Актюбинск. Остатки Южной армии Колчака попали в окружение⁹¹⁰. 12 сентября Фрунзе доложил о полном разгроме Южной армии, в плен попало свыше 45 тыс. чел⁹¹¹. 13 сентября 1919 года контроль над железной дорогой между Ташкентом и Оренбургом был восстановлен. Фрунзе телеграфировал Ленину: «Войска Туркестанского фронта поздравляют Вас и Республику с этой радостной вестью»⁹¹².

Контроль над Уральской областью позволил перебросить в РСФСР в краткое время до 45 млн пудов хлеба⁹¹³. Теперь необходимо было быстро восстановить движение по дороге в Ташкент. На участке Актюбинск-Оренбург было взорвано и повреждено до 150 мостов, повреждения пути были также значительны⁹¹⁴. Уже в октябре 1919 года удалось наладить движение поездов. «Месячная упорная работа по восстановлению линии Оренбург-Актюбинск 8 сего месяца закончена, – сообщил Фрунзе в Москву 11 октября. – Исправлено и восстановлено свыше сотни мостов. 9 сего месяца открыто сквозное движение Оренбург-Ташкент. На ст. Оренбург из Туркестана прибыл первый поезд с хлопком»⁹¹⁵.

В приказе по фронту от 23 октября 1919 года Фрунзе обратил особое внимание своих подчиненных на недопущение грабежей и насилий над местным населением. Вводилось постоянное дежурство для принятия жалоб. Командующий распорядился: «Объявить во всех частях и учреждениях, что всякий красноармеец, учиняющий какое-либо насилие, грабеж, незаконный захват подвод и т. п., будет рассматриваться как сознательный контрреволюционер, с которым будет поступлено по всей суровости революционного закона, вплоть до расстрела»⁹¹⁶. Жесткая политика была успешной. Из Туркестана уже осенью 1919 г. было вывезено 3,4 млн пудов хлопка, 2 млн пудов шерсти и т. д. Поставки сырья позволили восстановить работу простаивавших фабрик. Из России ввозились мука, сахар, мануфактура⁹¹⁷. Пропускная способность дороги все же оставалась низкой, что обусловило логику действий командования Туркестанского фронта – поэтапное решение военно-политических проблем⁹¹⁸. Окончательно разбить Дутова и отбросить его в степь удалось только в декабре 1919 года⁹¹⁹. 6 февраля 1920 г. был взят Красноводск, ликвидирован Закаспийский фронт⁹²⁰. Эта победа среди прочего дала возможность организовать вывоз нефти. В Красноводск весной 1920 года ежедневно доставлялось по железной дороге до 45 тыс. пудов этого продукта⁹²¹. После отступления фронта Колчака и установления прочной связи с Туркестаном огромное значение для РСФСР приобретали отношения с Афганистаном. Отношения с этой страной были чрезвычайно важны и в интересах противостояния с Англией на Востоке, и в интересах укрепления позиций в Средней Азии.

Накануне Первой Мировой войны Афганистан находился в британской зоне влияния. После младотурецкой революции в Кабуле появилась небольшая турецкая колония – 15–20 чел. – это были врачи, учителя и офицеры, которые работали инструкторами в афганской армии. Эмир организовал и первую школу с европейским образованием, в которой преподавали индусы – как правило, это были бежавшие из британской колонии революционеры⁹²². После 1914 года стране стали уделять особое внимание отдаленные государства. В 1915 году в Кабул прибыла германская миссия капитана Оскара фон Нидермайера (ок. 100 чел.) с целью спровоцировать восстание мусульман в Британской Индии и русском Туркестане⁹²³. Эмир Афганистана Хабибулла-хан активно использовал в качестве инструкторов специалистов из этой миссии, а также турок, немецких и австро-венгерских офицеров и солдат, бежавших из русского плена⁹²⁴. Еще в ноябре 1914 года произошли первые инциденты на афгано-индийской границе. На британские посты начали нападать пуштуны из провинции Хост⁹²⁵.

Наиболее опасным районом была провинция Вазиристан, населенная рядом воинственных племен, из них больше всего проблем англо-индийской администрации создавали махсуды (масиды). Местное население не хотело подчиняться и охотно шло за проповедями мулл, призывавших к борьбе с «неверными». Еще эмир Абдур Рахман-хан в 1888–1892 гг. пытался уговорить англичан вернуть Вазиристан под контроль Кабула, но без особого успеха⁹²⁶. В 1915 г. под влиянием воззвания османского султана Халифа улемами был объявлен джихад – в 1915 и 1916 годах количество вооруженных конфликтов на границе увеличилось⁹²⁷. Но эмир Хабибулла не поддержал планы восстания пуштунских племен против британской власти, которое собирались начать в 1916 году⁹²⁸. Со своей стороны, и Правительство Великобритании в этот период старалось воздержаться от ненужного обострения отношений с Кабулом. Тем не менее спокойствия на границе не было. Части англо-индийской армии и мятежники обменивались набегами друг на друга⁹²⁹. В 1917 году терпение вице-короля Индии закончилось, против махсудов была проведена карательная экспедиция⁹³⁰. Они вынуждены были сдать несколько сотен винтовок, отпустить всех пленных и похищенных индийцев⁹³¹.

На фоне этих событий популярность афганского монарха была поколеблена, летом 1918 года его машину обстреляли неизвестные⁹³². Это недовольство только увеличивалось. Хабибуллу упрекали в том, что он самолично растрачивает получаемые от англичан субсидии⁹³³. 2 февраля 1919 года эмир обратился к правительству Британской Индии с требованием предоставить его стране независимость⁹³⁴. Он хотел получить ее как своеобразный приз за нейтралитет во время Первой Мировой и предлагал, чтобы Афганистан принял участие в Версальской конференции⁹³⁵. Уже в ночь с 20 на 21 февраля Хабибуллу застрелили. После охоты в резиденции под Джелалабадом была разбита роскошная палатка эмира. И сам он, и его охрана мирно спали, внезапно раздались выстрелы. Командование гарнизоном в Джелалабаде взял на себя брат эмира Насрулла-хан. Он объявил себя эмиром, но его не поддержали войска и пуштуны. Насруллу поначалу подозревали в организации убийства брата. Власть перешла к сыну убитого Аманулле, который был наместником в Кабуле⁹³⁶.

Армия и большая часть вождей племен поддержали именно Амануллу. Тот уже в первом своем манифесте заявил, что будет добиваться полной независимости страны⁹³⁷. 3 марта 1919 г. новый эмир обратился к вице-королю Индии с предложением обсудить условия признания независимости Афганистана. Ответ пришел 15 апреля. Лорд Фредерик Челмсфорд согласился обсудить новые условия торгового соглашения⁹³⁸. Уже 13 апреля Аманулла-хан собрал в Кабуле дурбар⁹³⁹, который высказался за независимость⁹⁴⁰. Эмир несколько раз повторил свой вопрос присутствовавшему на дурбаре британскому агенту – понял ли он то, что произошло. Последовал положительный ответ⁹⁴¹. Отношение Амануллы к Советской России было двусмысленным. 7 апреля 1919 года он обратился к «Его Величеству Президенту Великого Российского государства» с письмом, извещающим об убийстве отца и о своём восшествии на престол. Новый правитель Афганистана предлагал признать независимость его страны и вступить в переговоры об установлении двусторонних отношений⁹⁴².

После событий в Амритсаре в апреле 1919 года северо-западную Индию лихорадило. Волнения перекинулись во все крупные города. Начались частые нападения на железные дороги и телеграфные линии. Британских войск не хватало для эффективного контроля над территорией. Власти вынуждены были направить в Пенджаб авиацию и броневики⁹⁴³. Особенно тяжелым было положение на Северо-Западной Границе – провинции, которая была выделена из состава Пенджаба в ноябре 1901 года. Она располагалась вдоль так называемой линии Дюранда, отделявшей Афганистан от Британской Индии. Здесь всегда было неспокойно. Предполагалось, что милиционные части из местных племен, созданные под контролем британских офицеров, будут обеспечивать безопасность на Границе⁹⁴⁴. Англо-индийская армия в 1919 году была разделена на самостоятельные армии – Северную (3 дивизии, 3 отдельных пехотных бригады, 3 кавалерийских бригады и 2 отдельных кавалерийских полка, большая часть войск находилась на границе с Афганистаном) и Южную (2 пехотных дивизии и 2 бригады); в резерве командования находились 3 пехотных дивизии и 1 кавалерийская бригада; пограничными войсками командовал генерал Артур Горатт⁹⁴⁵.

Уже через два дня после Амритсара Аманулла вновь собрал дурбар и провозгласил священную войну против Англии под предлогом защиты «братьев-мусульман». Амритсар – священный город сикхов, среди жертв превалировали именно они, но для разжигания страстей среди подданных это не имело значения⁹⁴⁶. В начале мая 1919 года начались стычки на границе между Афганистаном и Британской Индией. Аманулла вновь собрал дурбар и провозгласил священную войну против Англии. 4 мая афганцы вторглись в нейтральную зону. В Пешаваре начались волнения⁹⁴⁷. В Джелалабад стекались тысячи ополченцев из пограничных племен, милиция Северо-Западной Границы перестала быть более или менее надежной опорой властей⁹⁴⁸. Англичане вынуждены были эвакуировать несколько пограничных гарнизонов, оказавшихся под угрозой блокады и уничтожения⁹⁴⁹.

Афганской армией командовал троюродный брат эмира Мухаммед-Надир-хан. В ней числилось 78 пехотных батальонов и 21 кавалерийский полк, но большую часть эмирских войск по-прежнему составляли племенные ополчения, их численность оценивалась весьма неточно. Считалось, что полевая армия Амануллы в ходе войны никогда не превышала 20 тыс. чел. Стрелковое вооружение было разномастным, пулеметов почти не было, хотя имелись и современные скорострельные орудия⁹⁵⁰. Первые успехи вызвали шок и у наступавших, и у британцев. К масштабным действиям афганцы были не готовы. Они вынуждены были остановиться⁹⁵¹. Свою роль сыграла и начавшаяся эпидемия холеры. Британцы тоже несли потери, но у них была неплохая медицинская служба. Тыл англо-индийской армии был лучше организован, главным преимуществом были железные дороги. В ряде мест приходилось перекладывать грузы из вагонов широкой колеи на узкоколейки, но у афганцев не было и этого⁹⁵². Британское командование подготовило контрудар с применением авиации и броневиков. На афганцев эти новшества произвели сильное впечатление⁹⁵³.

Параллельно с ухудшением положения на афгано-индийской границе устанавливались отношения между Кабулом и Москвой. 27 мая 1919 года последовало согласие глав ВЦИК и СНК на предложение Амануллы-хана о переговорах⁹⁵⁴. Командование англо-индийской армией собрало весьма значительные силы на границе с Афганистаном – до 340 тыс. чел. Их численность на основном направлении – в Вазиристане – составила 83 040 чел. (включая 37 870 вспомогательных войск), в основном это были индусы⁹⁵⁵. 17, 20 и 24 мая британская авиация атаковала Джелалабад. Эффект был весьма серьезным – после удара британцев афганские ополчения бежали. Организованная армия сражалась лучше, но её было недостаточно для того, чтобы сдержать натиск противника⁹⁵⁶.

24 мая британские двухмоторные бомбардировщики Handley Page 0/400 нанесли первый воздушный удар по Кабулу⁹⁵⁷. Бомбежка афганской столицы вызвала в городе панику. Эффективными были удары с воздуха и на линии противостояния войск. Взаимодействие сухопутных сил и авиации было хорошо налажено и привело к самым положительным для англо-индийских сил результатам⁹⁵⁸. 3 июня было подписано англо-афганское перемирие, а 25 июля начались переговоры в Равал-Пинди об условиях мира⁹⁵⁹. 8 августа был заключен прелиминарный мир⁹⁶⁰. Масштабные военные действия были остановлены, афганская армия вытеснена за «линию Дюранда», в боях отличилась бригада генерала Р. Дайера (что не помогло ему исправить репутацию после Амритсара), но временное оставление позиций в Вазиристане вызвало у местных племен иллюзию того, что эта территория будет уступлена Афганистану. В январе 1920 года была организована карательная экспедиция, которую возглавил ген.-м. Эндрю Скин. Потеряв около 2 тыс. чел. и уничтожив до 4 тыс. повстанцев, он заявил о восстановлении порядка⁹⁶¹. Но партизанская война продолжалась и часто принимала весьма серьезный масштаб. По сути дела, до 1921 года на границе с британской Индии продолжались бои. Окончательно англо-афганский мирный договор был подписан только 22 ноября 1921 года⁹⁶². Такое развитие военных действий было воспринято афганцами как победа. Поначалу эмир был популярен. Он сам ходил по улицам своей столицы, чтобы собирать жалобы подданных на злоупотребления властей⁹⁶³. Вскоре в верхах начались интриги, популярность исчезла⁹⁶⁴. Эмир вызывал сомнения у соотечественников, подозревавших Амануллу в причастности к убийству отца. Хабибуллу не любили высшие слои общества, его сына невзлюбили все⁹⁶⁵.

Единственным успешным для нового эмира полем была внешняя политика. 10 июня 1919 года специальной афганской миссии в Ташкенте было передано сообщение о согласии РСФСР признать независимость Афганистана и установить с ним дипломатические отношения⁹⁶⁶. Москва сделала это первой, и, хотя РСФСР и сама находилась еще в дипломатической изоляции, это было большим достижением для Кабула. Афганистан традиционно рассматривался как государство, интересы которого на международном уровне представляет Великобритания. Курс эмира на достижение полной независимости страны на фоне прекращения британской интервенции в Средней Азии также был символом падения авторитета Лондона на Востоке⁹⁶⁷. В декабре 1919 года советский полпред Я.З. Суриц вручил эмиру верительные грамоты⁹⁶⁸. Вскоре Аманулла-хан занял враждебную позицию по отношению к действиям РСФСР в Средней Азии.

Контроль над этим регионом после разгрома колчаковцев осложняло басмаческое движение. Ещё до восстания 1916 года регион был нестабилен. С 1911 по 1914 гг. здесь произошло 1100 «разбойных нападений», фактически это было начало басмачества. Одним из его центров стала Ферганская долина, которая была и главным центром хлопководства Туркестана – на нее приходилось 40 % общей посевной площади и 2/3 хлопковых посевов региона⁹⁶⁹. В Фергане басмачи проявили себя в полную силу уже в сентябре 1919 года⁹⁷⁰. Численность их отрядов доходила от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Им удавалось достигнуть серьезных успехов над отдельными частями и гарнизонами⁹⁷¹. Между тем Средняя Азия как источник хлопка имела жизненно важное значение для советской экономики. В 1913 году потребление хлопка составило 14,5 млн пудов, в 1916 году – 16 млн пудов. Хлопчатобумажная промышленность уже в 1918 году дала 38,2 % от уровня 1913 года. Лишенная в ходе Гражданской войны поставок американского и британского хлопка, она могла получить его только в Туркестане. Уже в 1920 году хлопка в России практически не было, в 1921 году его потребление равнялось всего 500 тыс. пудов⁹⁷².

К приходу Советской власти в Среднюю Азию здесь было два государства, которые до революции находились в зависимости от Российской империи – Хивинское ханство и Бухарский эмират. Бухара была небольшим государством с населением в 3,5 млн чел⁹⁷³. В Хивинского ханстве проживало около 800 тыс. чел. Примерно половину населения составляли узбеки, остальные – туркмены, каракалпаки, киргизы и др⁹⁷⁴. Бухара также была многонациональным государством – здесь жили узбеки, таджики, киргизы, туркмены, бухарские евреи.

Бухара была неограниченной восточной монархией, особую роль в государстве играли духовные лица, исправлявшие судебные обязанности. Высшим органом духовно-судебной власти был совет 12 муфтиев во главе с ахуном и главным кади. Значимость города в исламском мире была исключительно велика. Среди суннитов эмир Бухары считался вторым государем после султана-халифа⁹⁷⁵. 85 % населения эмирата были крестьяне – самая бесправная часть подданных, зависевшая не только от земли, но и от воды, принадлежавшей эмиру. Только 14 % всей земли эмирата было орошаемо⁹⁷⁶. Земля и вода были главной причиной конфликтов, особенно межнациональных.

Кочевники-туркмены со второй половины XIX века садились на землю. Во главе Хивинского ханства стояли узбекские беки. Ханы селили туркмен в качестве наемников-воинов на низовьях оросительных систем. Это были худшие по качеству земли. Туркмены были вооружены и настроены изменить это положение⁹⁷⁷. Все это определило их враждебные отношения с оседлыми узбеками. Орошаемой земли не хватало⁹⁷⁸. Одной из форм сопротивления местной власти был уход от злоупотреблений ханских властей в русское подданство. Так поступали и туркмены, и каракалпаки, и узбеки⁹⁷⁹.

В начале XX века в Бухаре под влиянием идей революции в Турции сформировался небольшой кружок младобухарцев выступавших за реформы. В основном это были образованные люди, жители города⁹⁸⁰. Мусульманское духовенство называло их джадидами – то есть обновленцами или отступниками⁹⁸¹. После Февральской революции эмир объявил о начале реформ, сделал он это не совсем самостоятельно – один из лидеров младобухарцев обратился за помощью в деле реформ в Петроград и получил там поддержку⁹⁸². После Октябрьской революции эмир отказался от этого обещания. Он предпочел ставку на силу⁹⁸³. Впрочем, у Сеид-Алим-хана не было выбора. Джадиды попытались свергнуть его с престола с помощью отряда красногвардейцев из Ташкента. Нападение было отражено, красногвардейцы отошли, в эмирате прошла резня джадидов и их сторонников. Многих убивали с семьями⁹⁸⁴.

В Хиве после Февральской революции также активизировались свои сторонники реформ – младохивинцы⁹⁸⁵. Стоявший в столице ханства русский гарнизон начал митинговать, на улицы вышли и сторонники реформ. Сеид-Асфендиар-хан в этой ситуации решил пойти на уступки и 5 апреля согласился созвать меджлис. Первоначально в него должны были войти 32, а затем 49 чел. Уже 27 апреля меджлис был созван. Депутаты были представителями верхушки или сторонниками младохивинцев. Те считали, что революция уже достигла своей цели⁹⁸⁶. В январе 1918 года хан распустил меджлис и началась анархия⁹⁸⁷.

В отношении народов Востока и этих государств IV съезд Коммунистической партии Туркестана принял следующую резолюцию: «Советский Туркестан должен всеми силами поддерживать народы Востока в их освободительном движении – войне с империалистическими государствами за свою самостоятельность, так как лишение империалистических государств колоний на Востоке должно подорвать их экономическую и военную мощь. Те же руководящие принципы должны лечь в основу наших отношений к Хиве и Бухаре. Поддерживая революционное движение младохивинцев и младобухарцев, организуя революционные колонии⁹⁸⁸ там, мы не должны стремиться к насильственному революционному перевороту. Мы должны ожидать естественного прихода его внутри самого населения Хивы и Бухары, но не позволяя, конечно, Хиве и Бухаре стать опорой английского военного могущества, угрозою бытию Туркестанской Советской республики»⁹⁸⁹.

Хива оставалась типичной восточной деспотией, где сила неизменно была решающим фактором внутренней политики. Одним из наиболее видных военных вождей в ханстве был лидер хивинских туркменов-иомудов Магомед Курбан Сердар Джунаид-хан. Он начал восстание еще в 1916 году и добился немалых успехов и поддержки местного населения⁹⁹⁰. Сеид-Асфендиар был непопулярен, а популярность Джунаид-хана только росла. В январе 1918 года он занял Хиву. Хан и курбаши поклялись забыть старые обиды, и Асфендиар возвел Джунаида в звание «Сердар-Карима» – благородного начальника. Он и стал фактическим диктатором в ханстве. Вместе с ним к власти в ханстве пришли иомуды, что резко обострило межнациональные отношения. Джунаид резко увеличил налоги, жестоко преследовал джадидов. В ханстве возникло весьма своеобразное двоевластие по-хивински: дань собирали представители и Асфендиара, и Джунаида. Хозяйничанье курбаши и его подчиненных вызвало большое недовольство. В итоге 30 октября 1918 года сын Джунаида Эши-хан зарезал Асфендиара во время аудиенции в его дворце. На престол был посажен его слабовольный младший брат Сеид-Абдулла⁹⁹¹. Положение в ханстве стало особенно тяжелым – на пограничных территориях советского Туркестана укрылось около 20 тыс. беженцев⁹⁹².

4 ноября 1919 г., после полугодичной подпольной пропагандисткой работы большевиков, в Хиве началось восстание, которое было названо восстанием пролетариата (в городе не было промышленности, только кустарное ремесло⁹⁹³), которому необходимо было оказать помощь⁹⁹⁴. На самом деле восстание подняли дехкане узбеки и та часть иомудских племен, которая не была близка к клану Джунаида и тоже была жертвой его произвола. Активную роль в подготовке восстания сыграли младохивинцы⁹⁹⁵. Приказ о начале наступления войска получили только 23 декабря. Они должны были выступить против союзника англичан и белогвардейцев в защиту местного населения. Всякое насилие над ним было строго запрещено, наказание было жестоким, вплоть до расстрела. «Для всей Хивы мы несем не меч, но мир», – гласил приказ⁹⁹⁶.

Началась операция Красной армии, Джунаид-хан был разбит и отступил в пустыню Кара-Кум⁹⁹⁷. 1 февраля 1920 года Хива была взята без боя. Население города приветствовало Красную армию. Власть Сеид-Абдуллы-хана была свергнута, хан с семьей выслан в Россию⁹⁹⁸. 26 апреля 1920 г. Первый Всехорезмский курултай объявил создание Хорезмской Народной Советской республики⁹⁹⁹. Та часть иомудов, которая ранее находилась в привилегированном положении, продолжала оказывать сопротивление и поддерживать Джунаида. Его противники – узбеки и туркмены – активно поддержали новую власть и выставили добровольцев, которые сформировали два полка пехоты и полк кавалерии¹⁰⁰⁰. Начиналась новая война. Хан и эмир были не самыми опасными противниками. Оказалось, что справиться с басмачами было сложнее, чем победить армии белогвардейцев.

22 февраля командующий Туркестанским фронтом Фрунзе прибыл в Ташкент. Он сразу же взялся за работу. Хорошо зная местные традиции, командующий отрастил бороду (он даже требовал этого от подчиненных) и совершил поездку на священную для мусульман гору Тахт-и-Сулейман у города Ош¹⁰⁰¹. 18 апреля 1920 года он приказал сформировать отряды «для окончательного искоренения басмачества»¹⁰⁰². Фрунзе обещал амнистию сдавшимся и даже распорядился создать из перешедших на сторону Советской власти басмачей конный Узбекский полк¹⁰⁰³. 4 мая командующий фронтом дал распоряжение: «Немедленно приступить к решительным действиям против остатков басмаческих шаек, поставив целью их полное уничтожение»¹⁰⁰⁴. 23 мая командующий поставил перед Политуправлением фронта задачу усилить пропагандистскую работу, обратив особое внимание на привлечение «работников лекторов из мусульман для агитационно-организационных курсов, открываемых для коренного населения»¹⁰⁰⁵.

Выполнить приказ по полному уничтожению басмачей не удалось, однако удалось все же наладить, несмотря на тяжелейшее положение армии, вывоз хлопка из Средней Азии¹⁰⁰⁶. О том, каким оно было на самом деле, можно судить по докладу Фрунзе на имя Ленина от 27 мая 1920 г. – «фронт кругом, а наши силы недостаточны». Часть отрядов, составленных из местного населения, перешла к басмачам, верные войска с трудом держали под контролем линию железной дороги и города¹⁰⁰⁷. Активную поддержку многим курбаши оказывал и эмир Бухары Сеид-Алим-хан¹⁰⁰⁸, которого в свою очередь поддерживал Аманулла-хан¹⁰⁰⁹. Басмачам передавалось оружие, боеприпасы, обмундирование, их активно поддерживало духовенство¹⁰¹⁰. Эмир пытался укрепить свои силы.

Регулярная бухарская армия была создана еще в конце XIX века русскими инструкторами. Она состояла из 10 четырехротных батальонов, двух гвардейских сотен и конной батареи¹⁰¹¹. Среди солдат попадались 15-летние мальчики и 70-летние старики, команды отдавались на русском языке, который многие не понимали, офицеры активно использовали для объяснения военной науки затрещины и палки¹⁰¹². На 15 мая 1920 г. в строю числилось 19 585 штыков и сабель. Регулярная армия могла быть усилена ополчением – наукер, численность которого колебалась от 10 до 15 тыс. чел. Войска были вооружены винтовками Бердана, Мосина, Ли Энфилд и дульнозарядными образца 1850 года. В Бухаре имелся свой патронный завод, который производил до 12 тыс. патронов в день, на военные заказы работало около 200 бывших германских и австрийских пленных¹⁰¹³. По численности армия эмира превосходила силы Туркестанского фронта – около 10 тыс. чел. при 40 орудиях, 8 бронемашинах и 11 самолетах. По качеству, разумеется, эти силы были несопоставимы¹⁰¹⁴. С начала 1920 года армия Бухары постоянно была занята на учениях, одновременно разведка Туркфронта донесла о появлении в Бухаре вооруженных афганских солдат¹⁰¹⁵. Аманулла-хан действительно концентрировал войска на границе, направлял в Бухару своих солдат и инструкторов¹⁰¹⁶.

Фрунзе опасался, что выступление Бухары, которую поддерживал Афганистан, совпадет с массовым восстанием басмачей. В лояльность сложивших оружие он до конца не верил. Туркестанский фронт нуждался в подкреплениях¹⁰¹⁷. Сеид-Алим-хан весной 1920 года издал фетву о подготовке к войне и стал собирать ополчение¹⁰¹⁸. Обзор разведотделения штаба Туркестанского фронта, составленный 15 мая 1920 г., гласил: «1. Бухарская армия не боеспособна, ввиду чего единичное вооруженное выступление её исключается; 2. Военные приготовления Бухары против Советской России являются результатом работы афгано-английских агентов, ввиду чего выступление Бухары повлечет за собою выступление Афганистана. Совместное выступление двух мусульманских государств без сомнения будет протекать под руководством заинтересованной в восточных делах Англии»¹⁰¹⁹. Поддержки эмира со стороны широких народных масс разведотдел не предвидел¹⁰²⁰.

В этой ситуации действие было предпочтительней выжидания. Враждебное отношение бухарских властей не оставляло сомнений у руководства фронта – в ближайшее время предстоит схватка с силами эмира¹⁰²¹. Фрунзе сообщал Ленину, что выжидать созревания условий для революции в Бухаре нет смысла, и логичнее будет привнести ее снаружи. Разумеется, это не означало отказа от поддержки внутренних сил революции¹⁰²². 16 августа 1920 г. на станции Чарджуй был проведен курултай большевиков Бухары, депутаты призвали готовиться к революции. 23 августа на станции Сары-Базар началось восстание¹⁰²³. В чарджуйском бекстве в основном проживали туркмены, в то время как эмир назначал для управления узбеков. Это вызывало недовольство и крайне обостряло и без того сложные межнациональные отношения. Обстановка способствовала успеху движения¹⁰²⁴. Восставшие провозгласили создание новой власти и Бухарской Красной армии¹⁰²⁵. 25 августа Фрунзе дал директиву прийти на помощь бухарской революции. Операция должна была начаться с 28 на 29 августа¹⁰²⁶.

28 августа войска получили приказ начать движение: «В ряде местностей Бухары вспыхнуло революционное движение. Настал час решительной схватки подавленных и порабощенных трудящихся масс Бухары с кровожадным правительством эмира и беков. Полки нарождающейся Бухарской Красной армии двинулись на помощь родному народу. Красные полки рабоче-крестьянской России обязаны стать подле них. Приказываю всей нашей вооруженной мощью прийти на помощь бухарскому народу в этот час решения его участи»¹⁰²⁷. В ночь с 28 на 29 августа части Туркфронта овладели Чарджуем¹⁰²⁸. Наступление проходило исключительно успешно. 31 августа эмир бежал¹⁰²⁹. Сеид-Алим захватил с собой гарем и казну и двинулся в Восточную Бухару (горная часть современных Таджикистана и Узбекистана). Здесь эмир сумел продержаться до конца 1920 года¹⁰³⁰.

Уже 2 сентября Фрунзе докладывал Ленину: «Крепость Старая Бухара взята сегодня штурмом соединенными усилиями красных бухарских и наших частей. Пал последний оплот бухарского мракобесия и черносотенства. Над Регистаном победно развевается красное знамя мировой революции. Эмир с остатком приверженцев бежал, меры к его задержанию приняты»¹⁰³¹. При взятии города красными войсками было захвачено знамя афганской горной батареи¹⁰³². В городе было введено военное положение, порядок поддерживал сводный отряд курсантов. За попытки грабежа вводился расстрел на месте¹⁰³³. 14 сентября 1920 года курултай провозгласил Бухарскую Народную Советскую республику¹⁰³⁴.

Летом 1920 года окончились военные действия между афганцами и англичанами¹⁰³⁵. В Афганистане и Индии это было воспринято как победа афганцев. Во всяком случае, 21 августа 1920 г., по окончанию войны, эмир Аманулла вновь провозгласил полную независимость своей страны¹⁰³⁶. В ноябре 1921 года был подписан англо-афганский договор, война завершилась. Независимость Афганистана стала признанным фактом¹⁰³⁷. 13 сентября 1920 года был заключен союзный договор между РСФСР и Хорезмской республикой. Оба государства заключали военно-политический союз, Москва оказывала Хорезму помощь в размере 500 млн руб. (Ст. 19)¹⁰³⁸. В тот же день было подписано и экономическое соглашение, которое предполагало сотрудничество властей при заготовках сырья, в первую очередь хлопка. Взамен предполагались поставки промышленных товаров и их реализация по фиксированным ценам¹⁰³⁹. В октябре 1920 г. было подписано военно-политическое соглашение между РСФСР и Бухарской республикой, предполагавшее координацию действий штаба Туркфронта и Военного назирата (министерства) БНСР¹⁰⁴⁰, а 6 ноября – договор о военно-политическом союзе между БНСР и РСФСР¹⁰⁴¹. Таким образом завершилось юридическое оформление нового государственного порядка в регионе.

Победы Красной армии не остановили сопротивление басмачей. Главной проблемой было отношение к войне народа. Неудачная политика Советской власти в начале 1920-х годов привела к массовой поддержке басмачей со стороны местного населения¹⁰⁴². Сказывались и злоупотребления, которые иногда допускала армия. Командующий Туркестанским фронтом напрямую говорил об этом в своих приказах, объясняя своим подчиненным: «Басмачи не просто разбойники; если бы это было так, то, понятно, с ними давно было бы покончено. Нет, главные силы басмачества составили сотни и тысячи тех, коих так или иначе задела или обидела прежняя власть; не видя нигде защиты, они ушли к басмачам и тем придали им небывалую силу. Вместе с собой они принесли басмачам и поддержку мусульманского населения… Трудность не в военном преодолении врага, – это для вас не очень трудно, – трудность в том, чтобы всё многомиллионное трудовое мусульманство поняло, что басмачество и есть враг его, что борьба с ним – священная задача и опора трудящегося народа. Выполнения этой задачи ждет от вас Социалистическое отечество»¹⁰⁴³.

На октябрь 1920 года только в Ферганской долине действовало 12 басмаческих банд общей численностью свыше 5600 чел. при 11 пулеметах¹⁰⁴⁴. В 1920 году они сожгли 56 хлопкоочистительных заводов и 153 тыс. пудов хлопка-сырца¹⁰⁴⁵. Количество басмачей увеличивалось. Свою роль сыграл и религиозный фактор – в апреле 1921 года эмир Бухарский провозгласил священную войну против Советов¹⁰⁴⁶. Отряды басмачей, как правило, не выдерживали открытого боя с войсками, но на пересеченной местности и из засад они действовали весьма эффективно¹⁰⁴⁷. В 1921 году стало очевидным движение в сторону организации и централизации басмачества¹⁰⁴⁸. «Главарями басмачества, – как отмечал обзор штаба Туркестанского фронта, – обращено серьезное внимание на агитацию среди населения»¹⁰⁴⁹.

Действия басмачей в немалой степени были причиной того, что экономическое положение Бухарской республики в 1921 году резко ухудшилось. Вывоз хлопка сократился с 2 млн пудов в 1917 году до 142 тыс. пудов в 1921 году. Показатели по второй основной статье экспорта Бухары – каракулевым шкуркам – составили 2 млн и 100 тыс. штук соответственно. РСФСР не смогла сохранить уровень ввоза в Бухару. Он также падал. В 1917 году в эмират было ввезено 550 тыс. пудов мануфактуры, 500 тыс. пудов чая и 150 тыс. пудов сахара. В 1921 г. в Бухарскую республику было ввезено 3 850 пудов сахара, 1 тыс. пудов чая¹⁰⁵⁰. Стало расти недовольство. Им неизбежно попытались воспользоваться внешние силы. 8 ноября 1921 года в Бухару приехал Энвер-паша. Через три дня он выехал в сопровождении трех турецких телохранителей на охоту. Энвер воспользовался обстоятельствами, чтобы сбежать к сторонникам эмира¹⁰⁵¹. Бывший военный министр Оттоманской империи мечтал о создании в Туркестане единого мусульманского государства. Как профессиональный военный и зять султана-халифа он был человеком, который оказался как нельзя кстати для бывшего эмира Бухары. Тот назначил его командовать своей армией¹⁰⁵². Под знамена Сеид-Алим-хана и Энвер-паши стали собираться басмачи, а также часть добровольцев из Афганистана. В конце 1921 г. армия Энвера насчитывала уже до 10 тыс. чел., в начале 1922 г. она удвоилась. Возникла опасность вмешательства со стороны Амануллы-хана. В Ташкенте опасались совместного выступления афганцев, сторонников эмира Бухары и басмачей¹⁰⁵³.

В горном Таджикистане в этот момент почти не было войск, а младобухарцы также поддержали Энвера¹⁰⁵⁴. С их помощью в марте 1922 года он сумел захватить Душанбе¹⁰⁵⁵. 19 мая 1922 года Энвер потребовал вывести советские войска из Туркестана и даже обратился к красноармейцам с воззванием, убеждая их возвращаться домой для борьбы с большевиками¹⁰⁵⁶. В этой обстановке ЧК провела в Бухаре ряд арестов и с санкции центра организовала в центре города публичные казни заговорщиков, в том числе и афганских подданных¹⁰⁵⁷. Очередная авантюра Энвера закончилась как предыдущие. В начавшихся военных действиях он быстро потерпел поражение. 4 августа Энвер был захвачен в плен и расстрелян. Его армия стала разбегаться¹⁰⁵⁸. Теперь базой басмаческого движения против СССР фактически стали пограничные территории Афганистана. Авторитет молодого эмира резко повысился после окончания удачной для афганцев третьей англо-афганской войны 1919–1922 годов¹⁰⁵⁹.

«Как человек и правитель Аманулла-хан очень жестокий и подозрительный, – отмечал обзор региона за 1921 г., – систематично устраняет всех заподозренных в несочувствии ему, результатом чего сыпятся казни из пушки, пытки, отстранения от должностей»¹⁰⁶⁰. Расстрел из пушки афганцы переняли из практики британской Индии. Особое внимание эмир уделял армии: Аманулла изменил порядок её комплектования – вместо наемной пожизненной службы был введен призыв на трех-, а потом двухлетний срок службы¹⁰⁶¹. До 1923 года Аманулла-хан оказывал прямую помощь басмачам в советской Средней Азии, в Кабуле регулярно проводились совещания их руководителей¹⁰⁶². Со своей стороны Советское командование прилагало усилия для того, чтобы переломить ситуацию в свою пользу. Красноармейцам приходилось нелегко: непривычный климат, свыше +50 градусов летом, низкое качество воды, антисанитария – в результате, крайне высоки были санитарные потери, прежде всего от малярии.

Участник этой «малой войны» отмечал: «Война с басмачеством – это сложная комбинированная связь между прямым военным нажимом, работой по хозяйственному восстановлению края и целой системой политических мероприятий, вытекающих из нашей национальной политики»¹⁰⁶³. Инструкция РВС Туркестанского фронта гласила: «Части Красной армии должны пользоваться среди населения и авторитетом, и любовью. Чтобы этого достичь, надо зорко следить за деятельностью частей и даже отдельных бойцов. На каждом шагу разъяснять, указывать и учить, как воевать и как обращаться с местным населением. Не нужно забывать, что местное население с недоверием относится к европейцам, смотрит на них как на колонизаторов. Этот взгляд надо рассеять, ибо мы никаких колонизаторских целей не преследуем»¹⁰⁶⁴.

Действия собственно военные по приказанию Главкома С.С. Каменева сводились к «оккупации» (занятию населенных пунктов постоянными гарнизонами), созданию летучих (которые должны были использоваться для энергичного преследования басмаческих отрядов) и истребительных (которые должны были уходить в самостоятельные рейды для поиска и уничтожения противника) отрядов¹⁰⁶⁵. Сдавшимся гарантировалась амнистия. Инструкция РВС фронта категорически запрещала захват заложников, за вычетом «особо исключительных случаев» с санкции РВС, в качестве пособников басмачей запрещалось рассматривать укрывавших их детей или близких родственников¹⁰⁶⁶. В 1923 году басмачи начали терпеть одно поражение за другим, резко выросло число их потерь. В 1923 году оно составило 320 курбаши и 3200 рядовых, причем половина приходилась на добровольно сдавшихся¹⁰⁶⁷.

Глава 5
Завершение Гражданской войны на Дальнем Востоке. Новые политические реалии

Последним очагом Гражданской войны и интервенции оставался дальний Восток. Принципиально важным потенциальным союзником в борьбе против наиболее агрессивного и опасного соседа – Японской империи – для Москвы был Китай. Первые попытки установить отношения с Китаем были предприняты уже 1 августа 1918 года, когда глава НКИД обратился с письмом к лидеру китайской революционной партии Гоминьдан доктору Сунь Ят-сену с призывом к «совместной борьбе», предупреждая о том, что Пекинское правительство готово поддержать действия империалистов¹⁰⁶⁸. В России шла Гражданская война, а Пекинское правительство находилось под контролем Великих Держав и само слабо контролировало положение в стране¹⁰⁶⁹. 25 июля 1919 года Совнарком обратился к народу и правительствам Китая. В обращении излагалась история советско-китайских отношений, были перечислены заявления Москвы об отказе от того, что было захвачено у китайского соседа силой, в том числе от контрибуции за «боксерское» восстание 1901 г¹⁰⁷⁰. Пекинское правительство довело эту информацию до своих граждан только в марте 1920 года, но эффект был весьма велик. Все китайские газеты напечатали это обращение с комментариями и поддержкой. Общественность стала требовать установления отношений с РСФСР и ДВР¹⁰⁷¹.

Другим весьма важным для России соседом была Монголия, которая с 1911 года стала автономией в составе Китая. Осенью 1912 г. автономию Монголии признала Российская империя¹⁰⁷². Петербург направил в Монголию инструкторов для обучения первой бригады будущей монгольской армии, выделил оружие и предоставил беспроцентный заем в размере 2 млн руб¹⁰⁷³. Формальным главой автономии был духовный глава монголов верховный лама Богдо-гэгэн VIII Богдо-хан. В 1918 году в Ургу вошли китайские войска, наместник Чень И начал оказывать давление на Богдо-гэгэна и его окружение с целью заставить их выступить с инициативой об отмене автономии. В конце концов делом занялся генерал Сюй Шу-чжен, и 17 ноября Богдо-хан подал требуемую петицию. А уже 22 ноября 1918 г. президент Китая издал декрет о ликвидации автономии Внешней Монголии. При этом интересы высших лам обеспечивались особыми положениями и выплатами, сам Богдо-хан получал 72 тыс. лан в год, а китайские войска в Монголии содержались за счет аратов¹⁰⁷⁴.

Присутствие китайских гарнизоном чрезвычайно негативно воспринималось местным монгольским населением. Сюй Шу-чжен восстановил старые налоги и обязал выплачивать отмененные во время революции 1911 года долги и проценты по ним¹⁰⁷⁵. Недовольство подавлялось жесткими мерами. 25 июня 1920 года группа революционеров во главе с Сухэ-Батором приняла решение об организации Монгольской Народной партии. Летом партийцы установили контакты с представителями Коминтерна, а вслед за этим небольшая группа революционеров во главе с Сухэ-Батором отправилась в Москву, где им удалось установить контакты с Советским правительством¹⁰⁷⁶. Одновременно велись переговоры и с представителями Гоминьдана. В конце 1920 года в Благовещенск приехал представитель Сунь Ят-сена. Он хотел рассмотреть возможность заключения военного договора с РСФСР в будущем¹⁰⁷⁷. Контакты продолжились. Тем временем в Забайкалье происходила ликвидация «читинской пробки».

К осени 1920 года японцы завершили эвакуацию своих войск из Забайкалья. Позиции японцев занимали семеновцы, они стали вступать в нейтральную зону. 16 сентября Главком Народно-революционной армии ДВР Эйхе поручил провести наступление на Читу Амурскому фронту¹⁰⁷⁸. Фронт возглавил бывший партизан, освобожденный из плена в 1920 году, – С.М. Серышев. Его войскам должны были оказать содействие партизаны¹⁰⁷⁹. 18 октября командфронта отдал приказ о подготовке наступления: «Час военных действий с каппелевцами и семеновцами настал»¹⁰⁸⁰. Общая численность войск Семенова составила на этот момент 11 786 штыков, 14 640 сабель, 369 пулеметов и 100 орудий. В распоряжении Серышева имелось 10 250 сабель, 7 600 штыков, 107 пулеметов, 31 орудие, 4 бронепоезда и 4 танка. Вместе с ними действовали и многочисленные партизанские отряды¹⁰⁸¹. 20 октября белые были окончательно разбиты, Семенов бежал на самолете. На следующий день Чита была взята, движение по Транссибирской магистрали восстановлено¹⁰⁸². Атаман попытался сохранить контроль над железной дорогой в районе станции Даурия, на стыке границ с Монголией и Китаем. Бои здесь начались 13 ноября, и 21 ноября семеновцы покинули территорию ДВР¹⁰⁸³.

Эта победа повлияла на развитие дел в регионе. Остатки армии атамана ушли в Маньчжурию, а затем частично были переброшены в Приморье¹⁰⁸⁴. Разбитая Азиатская дивизия ген. Унгерна вынуждена была отступить в Монголию. Местная автономия, учрежденная по Кяхтинскому договору 1915 года между Россией, Китаем и Монголией, была ликвидирована китайскими властями¹⁰⁸⁵. В ноябре 1919 года под предлогом борьбы с советским влиянием подчиненный правителю Маньчжурии Чжан Цзо-лину китайский генерал Сюй Ши-чин занял столицу Монголии Ургу¹⁰⁸⁶. В городе жило около 60 тыс. чел., 15 тыс. из них были монгольскими монахами. Значительную часть города занимал квартал китайских торговцев. Здесь была и русская колония, группировавшаяся у здания резидента. В нее входило около 2 тыс. чел., действовали четыре частные школы и библиотека. В городе жили несколько американцев и европейцев, а также тибетцы и маньчжуры. Теперь к ним добавился и китайский гарнизон – около 6 тыс. солдат и офицеров¹⁰⁸⁷.

Китайские войска развязали террор против населения. Монголы называли их гаминами, от китайского слова гэмин – революция¹⁰⁸⁸. Правление китайских военных вызывало значительное недовольство среди монгол. Началось партизанское движение, которое и стало основой для массовой поддержки Унгерна¹⁰⁸⁹. Относительно небольшие силы Унгерна – около 800 всадников при поддержке около 200 монгольских воинов – осадили Ургу. Число осаждавших выросло за счет добровольцев до 3 тыс. чел. 4 февраля Барон взял город, разгромил китайский гарнизон и установил монархию местного верховного ламы¹⁰⁹⁰. После взятия города начался грабеж и разгром китайского квартала. Монголы и пришедшие с Унгерном войска грабили лавки. Барон железной рукой остановил грабежи и начал собственные и весьма жестокие экзекуции¹⁰⁹¹. Если монголы расправлялись с китайцами, то солдаты Унгерна уничтожали русскую колонию – воображаемых и реальных социалистов, и евреев с семьями¹⁰⁹². Богдо-гэгэн возвел Унгерна в звание «потомственного великого князя Дархан Хошой Цин-вана в степени Хана» и присвоил ему титул «Дающий Развитие Государству Великий Батор-Генерал Джин-джин»¹⁰⁹³.

«Великий Батор-Генерал» начал собственную мобилизацию. Все мужчины от 19 до 25 лет должны были быть постановлены на учет, а те, кому исполнилось 25 лет, явиться на мобилизационные пункты. Барон предупреждал: «Родители и родные дезертиров и вообще ослушавшиеся настоящего приказа будут придаваться смертной казни, а имущество будет конфисковано»¹⁰⁹⁴. Новое правительство Богдо-гэгэна вскоре заверило правительство Китая в том, что столкновения с его войсками не означали курса на независимость, а были лишь следствием злоупотреблений китайского гарнизона. 2 марта была направлена соответствующая нота, в которой говорилось: «Монгольское Правительство сознает, что монгольский народ неразрывно связан с судьбами Срединной монархии и что автономная Монголия только под суверенитетом Китая может процветать и улучшать свое состояние»¹⁰⁹⁵. Армии Унгерна не удалось поставить под контроль всю территорию Внешней Монголии. На севере страны, куда отступили остатки разбитых под Ургой китайских войск, революционерам удалось организовать недовольных.

В феврале 1921 года отряды Сухэ-Батора успешно провели первые бои с китайскими отрядами. Началось формирование Монгольской народно-революционой армии¹⁰⁹⁶. 13 марта в Троицкосавске было организовано Временное правительство Монголии¹⁰⁹⁷. 16 марта оно обратилось с просьбой о помощи к Совету Народных комиссаров РСФСР¹⁰⁹⁸. 18 марта 1921 г. после ряда боев МНРА взяла город Маймачен – монгольскую Кяхту^10991100. 21 марта 1921 года монгольские революционеры заявили о создании собственного правительства уже на территории своей страны. Целью его было освобождение Родины и развитие монгольского народа¹¹⁰¹.

Советское командование уже с начала ноября 1920 года планировало провести операцию в Монголии с целью разгрома Унгерна¹¹⁰². 14 апреля в Пекине было организовано совещание оставшихся руководителей белого движения региона, на котором было принято решение готовиться к наступлению против ДВР. Одновременно при участии японцев шла подготовка к перевороту в Приморье¹¹⁰³. Этот план активно поддерживал Семенов, который находился в Порт-Артуре¹¹⁰⁴. Со своей стороны Унгерн активизировал пропаганду объединения всех монголов и кочевников для борьбы с большевиками за восстановление Маньчжурской династии и создание новой великой империи по заветам Чингиз-хана¹¹⁰⁵. Лидеры белого движения надеялись на реванш за поражение в Гражданской войне, и казалось, что история вот-вот даст им такой шанс. После победы над белыми армиями советские республики столкнулись с огромной проблемой.

На них рассчитывал не только Унгерн. В январе 1921 года Савинков обратился к правительствам Польши, Франции и Англии с письмом от имени Русского Эвакуационного Комитета (РЭК), в котором говорилось, что «…1) всякая попытка свержения большевиков при помощи иностранных вооруженных сил не будет иметь успеха, 2) единственно массовое восстание, под руководством людей на местах, – людей, знающих психологию крестьянина, может положить конец большевистской власти. Для подготовки и выполнения такого массового восстания: 1) необходимо выработать политическую программу, базирующуюся на знании интересов и психологии русского крестьянина, 2) установить заранее связь между отдельными партизанскими группами, «зелеными», и тайными крестьянскими сообществами, 3) иметь живую силу – кадр регулярных армий, для объединения указанных выше организаций и координирования их действий в поле»¹¹⁰⁶.

В письме излагались конкретные действия, уже предпринятые савинковской организацией для связи с крестьянским антисоветским движением, разработки политической программы, в основу которой была положена частная собственность на землю и т. п. Комитет отчитывался о том, что его эмиссарами уже налажена масштабная подрывная война на территории Советской России и для дальнейших действий он нуждается в масштабной финансовой поддержке¹¹⁰⁷. Письмо заканчивалось призывом: «При могущественной и благожелательной поддержке Польской республики комитет надеется довести свои начинания до конца и, подготовив массовое крестьянское восстание, выступить весной с регулярной армией в поле, опирающейся на крестьянские организации. Опасение комитета заключается в том, что Польша, ввиду переживаемого ей экономического и финансового кризиса и не взирая на дальновидную политику своих руководящих кругов, не будет в состоянии оказать надлежащую денежную, моральную и всякую иную поддержку комитету»¹¹⁰⁸. Савинков просил 125 млн польских марок или 10 млн франков для содержания 15 тыс. чел. Помощь была оказана¹¹⁰⁹.

И Унгерн, и Савинков имели все основания ожидать, что их планы будут приняты серьезно. Крестьянская масса Советской России относительно спокойно мирилась с курсом на установление прямого продуктообмена между городом и деревней, получившего позже название «военного коммунизма», но только во время Гражданской войны. Теперь, когда опасность реставрации старых порядков, в том числе и земельных, исчезла, крестьянство довольно дружно начало сопротивляться этому курсу. Символом его для деревни стала продразверстка. Для большевиков же продуктообмен был важнейшим средством строения нового общества. Они не собирались отказываться от продовольственной разверстки. Её объем постоянно рос. В отчетном 1918/1919 году было собрано 111 млн пудов, 41 % разверстки, в 1919/1920 – 212 507 408 пудов, 54 % разверстки¹¹¹⁰. Несколько улучшилось положение с продовольственными перевозками, в 1919 году в среднем они выполнялись на 26,4 %. В январе 1920 года они составили 58 %, в мае опустились до 50 %, а в сентябре дошли до 93 %¹¹¹¹.

Член коллегии Народного комиссариата продовольствия рисовал блестящие перспективы: «Теперь ясно должно быть для всякого, чем обуславливаются успехи, достигнутые Советской властью в деле продовольственных заготовок: трудящиеся сами идут в деревню за хлебом, осуществляют в деревне классовую политику, проводя различие между ее имущей и неимущей частью, и устанавливают необходимую связь между деревней и городом, между крестьянином и рабочим. Идя дальше в том же направлении, развивая и укрепляя созданный ими самими и находящийся уже в их руках продовольственный аппарат, трудящиеся идут к несомненной победе над голодом в широком смысле этого слова и к разрешению тех грандиозных задач в области организации снабжения, которые ставит перед ними жизнь»¹¹¹². Вскоре жизнь поставила перед этим аппаратом новую проблему, и он с ней не справился. В 1920–1921 гг. страну потряс целый ряд восстаний – на Дону, Астраханщине, в Калмыкии, на Северном Кавказе.

В августе 1920 года началось восстание в Тамбовской и частично Воронежской губерниях под руководством бывшего начальника уездной милиции А.С. Антонова¹¹¹³. Его причиной было массовое недовольство самых разных слоев населения губернии и прежде всего широких крестьянских масс продовольственной политикой Советской власти. В результате деревня, если не участвовала в восстании напрямую, то пассивно поддерживала его¹¹¹⁴. Волнения в Тамбовщине начались уже в конце 1917 года, но в 1920 они приобрели масштабный характер. В губернии почти не было войск, все было направлено на польский фронт. Количество повстанцев достигло 50 тыс. чел¹¹¹⁵. Они были разбиты по территориальному принципу на полки, в каждом из которых числилось от 400 до 1000 чел¹¹¹⁶.

14 июля 1920 года в городе Бузулук Саратовской губернии началось восстание 2-й Туркестанской дивизии, вызванное недовольством по поводу смены начдива А.В. Сапожкова¹¹¹⁷. Тот был левым эсером, смотревшим сквозь пальцы на нарушение дисциплины своими подчиненными¹¹¹⁸. Восстание было подавлено 15 сентября, Сапожков был убит¹¹¹⁹. Его отряд, достигавший свыше 2 тыс. чел., был разбит, но не уничтожен, часть восставших рассыпалась по губернии¹¹²⁰. В октябре 1920 г. в Саратовской губернии вновь появились крупные банды. 15 марта 1921 года восстание началось сразу в нескольких уездах на правом берегу Волги. Идеологически движение развивалось под сильнейшим влиянием идей Кронштадтского мятежа. Количество его участников на пике восстания в 14 уездах достигало 20 тыс. чел. К маю 1921 года властям удалось подавить это выступление¹¹²¹.

20 июля 1920 г. в связи с тяжелым продовольственным положением Республики Советов Совнарком принял решение провести продовольственную разверстку в Сибири. Для продотрядов мобилизовывалось 6 тыс. рабочих, местные власти должны были усилить их еще 20 тыс. чел. Сдача разверстки – 110 млн пудов – должна была закончиться к 1 января 1921 г¹¹²². Экономика Западной Сибири находилась в тяжелейшем состоянии. Промышленность производила только 1/4 продукции от уровня 1912 года, железная дорога действовала с трудом. В ходе военных действий было взорвано 167 железнодорожных мостов, 66 водокачек, грузооборот равнялся 10 % довоенного. Сбор зерна в Тюменской и Омской губерниях равнялся 1/3 от уровня 1916–1917 гг., общее поголовье скота сократилось на 30 %¹¹²³.

Власти не могли компенсировать крестьянину изымаемое продовольствие, фактически это было силовое изъятие. Губпродкомиссар Г.С. Инденбаум настаивал на проведении его самыми беспощадными мерами, не останавливаясь перед реквизициями имущества и арестами (позже он попал в плен к повстанцам и был ими расстрелян)¹¹²⁴. Не удивительно, что разверстка была принята крестьянами с большим недовольством. Предгубчека П.С. Студитов после окончания волнений отмечал в докладной записке: «В массе своей крестьянство глухо волновалось против коммунистов и грубых поступков продработников»¹¹²⁵. В конечном итоге эти волнения переросли во враждебное отношение к Советам и коммунистам. Накануне начала восстания проходила частичная демобилизация, увольняемым красноармейцам приходилось сдавать обмундирование и обувь, взамен им выдавались обноски. Домой они должны были возвращаться сами. Разумеется, в армии также накапливалось недовольство¹¹²⁶. К 1 января 1921 г. было собрано только 44 млн пудов зерна, что составляло 40,2 % плана разверстки. Выполнить план не удалось. 31 января 1921 года началось восстание в Ишимском уезде¹¹²⁷. Причиной его, по мнению местных чекистов, была продразверстка и злоупотребления при её проведении. Локализовать восстание не удалось. Войск было мало, имевшиеся части бросались от одной восставшей деревни к другой и не могли надежно контролировать территорию¹¹²⁸.

Вскоре восстание охватило значительную часть Западной Сибири. 7 февраля восставшие прервали движение по железной дороге и телеграфную связь Центральной России с Сибирью. Связь осуществлялась окольными путями через Верный и Ташкент. Это не могло не сказаться на положении ДВР. Восставшие взяли значительную часть Петропавловска и Тобольск, осадили ряд городов. Была создана Тобольская Народная армия под командованием В.А. Родина. Он был эсером и сельским учителем, бывшим поручиком¹¹²⁹. У восставших было несколько руководителей, и они не смогли организовать сопротивление. На подавление восстания были брошены значительные силы – стрелковая дивизия, кавалерийская бригада, курсанты, 4 бронепоезда¹¹³⁰: они и расчистили зону железной дороги; 26 февраля большая её часть была отбита у повстанцев; 3 марта полностью восстановлена связь с Центральной Россией¹¹³¹. Вплоть до апреля 1921 г. шла ликвидация крупных крестьянских отрядов, которые рассыпались на мелкие и переходили к политическому бандитизму. Север Тюменской губернии был освобожден от власти восставших к началу июня 1921 года¹¹³². Победа над крестьянской армией в открытом сражении не означала ликвидации банд – они продолжали действовать. «Общее политическое состояние губернии плохое», – гласил доклад губчека от 17 сентября 1921 г¹¹³³. Вплоть до конца лета 1921 года не удавалось справиться с анархистами Махно на Восточной Украине. В Тюменской губернии обстановка стала улучшаться только к концу 1921 г., когда резко ослабла активность банд¹¹³⁴.

Самым символическим и самым опасным из всех стало восстание в Кронштадте. Положение на Балтийском флоте и в гарнизоне крепости было весьма тяжелым уже в конце 1920 года. В их составе числилось до 50 тыс. чел. Значительная часть революционного элемента была вымыта наборами для фронта в ходе Гражданской войны. Пришедшие по мобилизации молодые матросы принесли с собой настроение деревни. Большая часть кораблей стояла в гавани. Выходов в море почти не было. Концентрация людей на небольшом пространстве, не занятых службой, недовольных снабжением и слабо связанных дисциплиной создавала опасную смесь. Кроме того, после окончания войны масса матросов и солдат ожидала демобилизации. К декабрю около 40 % членов партийной организации флота и Кронштадта вышли из партии. Новый командующий флотом – Ф.Ф. Раскольников – с управлением явно не справлялся. Его попытки подтянуть дисциплину провалились¹¹³⁵. В конечном итоге даже партийная организация Балтфлота высказала недовольство методами командующего. 23 января 1921 г. Раскольников не нашел ничего лучшего, чем попросить Троцкого о своей отставке¹¹³⁶. В тяжелом состоянии находилась «колыбель революции» – Петроград. В 1917 г. его население составило 2,42 млн чел., в 1920 оно сократилось до 722 229 чел., число рабочих в городе сократилось на 38,9 %, достигнув 91 229 чел. в августе 1920 г. Основным топливом стали дрова, они занимали 78,9 % потребления топлива в городе. В результате часть заводов стояла, или работала с перерывами. 23 февраля 1921 г. в Петрограде начались забастовки¹¹³⁷.

25 февраля в городе было введено военное положение. Вводился комендантский час, после 23:00 запрещалось перемещение по улицам без специальных разрешений военных властей. Вводился запрет на «всякие митинги, сборища и собрания как на открытом воздухе, так и в закрытых помещениях, без надлежащего на то разрешения Военного совета»¹¹³⁸. Тем не менее на ряде заводов прошли забастовки, рабочие и работницы вышли на улицы. Демонстрации удалось разогнать с помощью морских курсантов, без применения огнестрельного оружия¹¹³⁹. В Кронштадте было неспокойно, среди матросов, солдат и рабочих распространялись слухи о расстрелах в Петрограде. В результате уже 28 февраля заволновались экипажи кораблей флота. 1 марта начались собрания моряков на линейных кораблях «Петропавловск» и «Севастополь»¹¹⁴⁰. Попытка перехватить инициативу не удалась. Приехавшего выступать Председателя ВЦИК РСФСР М.И. Калинина никто не захотел слушать¹¹⁴¹. Как отмечал один из командиров, «…ему почти не дали говорить»¹¹⁴². Очевидно, на Калинина это произвело впечатление. Через несколько дней он заявил: «Самым ярким проявлением бандитизма является, несомненно, кронштадтское восстание»¹¹⁴³.

К вечеру 2 марта город, порт и корабли флота были в руках восставших¹¹⁴⁴. Они представляли из себя плохо организованную толпу из нескольких тысяч матросов, артиллеристов и портовых рабочих¹¹⁴⁵. Они избрали Временный революционный комитет во главе с писарем с линкора «Севастополь» анархистом С.М. Петриченко, не проявившим особых организаторских способностей¹¹⁴⁶. Лозунгом восставших было установление настоящей Советской власти, свободной от диктата коммунистов. Они начали готовить свободные выборы. Первое обращение Временного Ревкома заканчивалось призывом: «Итак, товарищи, к порядку, к спокойствию и выдержке, к новому честному социалистическому строительству на благо всех трудящихся»¹¹⁴⁷.

Организация обороны крепости строилась недостаточно эффективно. Офицеров было мало, формально командовавший войсками бывший ген.-м. артиллерии А.Н. Козловский фактически был случайно оказавшимся в городе человеком, имя которого было широко использовано потом в пропаганде против восставших, подчинившихся «царскому генералу»¹¹⁴⁸. Восставшие даже не смогли провести стоявший почти без команды ледокол «Ермак» вокруг крепости, что сделало бы ее практически неприступной¹¹⁴⁹. 5 марта была сформирована 7-я армия под командованием Тухачевского. У него возникла возможность восстановить свою репутацию после Варшавы. Реввоенсовет сделал восставшим последнее предложение сдаться, ответа не было¹¹⁵⁰. Первый штурм 8 марта был отражен, пехоте удалось подойти только к проволочным заграждениям, выставленным на льду, после чего она вынуждена была отступать с большими потерями¹¹⁵¹. Впрочем, это был временный успех. У восставших было мало боеприпасов, прежде всего снарядов, и практически не было пехоты для занятия укреплений¹¹⁵². Кронштадтский кризис совпал с началом работы X съезда РКП (б). Выступая на нем 8 марта, Ленин оценил происходящее следующим образом: «Тут проявилась стихия мелкобуржуазная, анархическая, с лозунгами свободной торговли и всегда направленная против диктатуры пролетариата. И это настроение сказалось на пролетариате очень широко. Оно сказалось на предприятиях Москвы, оно сказалось на предприятиях в целом ряде пунктов провинции. Эта мелкобуржуазная контрреволюция, несомненно, более опасна, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые, потому что мы имеем дело со страной, где пролетариат составляет меньшинство, мы имеем дело со страной, в которой разорение обнаружилось на крестьянской собственности, а кроме того, мы имеем еще такую вещь, как демобилизация армии, давшая повстанческий элемент в невероятном количестве»¹¹⁵³.

Часть депутатов съезда была направлена под мятежную крепость для укрепления политической работы в войсках. В некоторых частях наметился кризис. В двух стрелковых полках 79-й бригады 27-й дивизии – одной из лучших – под влиянием потерь первого штурма начались волнения. В результате было публично расстреляно 60 человек, вслед за чем перед строем выступили делегаты X съезда – К.Е. Ворошилов и Е.И. Вегер. Настроение красноармейцев изменилось¹¹⁵⁴. В ночь с 16 на 17 марта войска пошли во второе наступление, начались тяжелые бои. Ряд фортов и кораблей оказал ожесточенное сопротивление¹¹⁵⁵. Тяжелая артиллерия пробивала гигантские полыньи во льду, проход по которому под огнем становился смертельно опасным. В городе наступавших также встретили огнем. Тем не менее к 05:00 18 марта Кронштадт был взят. Было захвачено 2 444 пленных, штурмующие потеряли около 500 чел. убитыми и свыше 3 тыс. ранеными и обмороженными¹¹⁵⁶. Остатки повстанцев ушли по льду в Финляндию¹¹⁵⁷. Таких сразу же насчитали до 10 тыс. чел¹¹⁵⁸. Тухачевский был доволен собой. Днем 18 марта он уже просился назад на Западный фронт. «В общем, полагаю, что наша гастроль здесь закончилась, – докладывал он Главкому Каменеву. – Разрешите возвратиться восвояси». Тот просил его задержаться¹¹⁵⁹. Скоро Тухачевского ждало новое назначение.

17 апреля 1921 г. он был направлен командовать войсками в Тамбовской губернии. Перед ним была поставлена задача – в месячный срок подавить восстание. Была проведена партийная мобилизация: в губернию перебросили значительные силы – 1 тыс. коммунистов, а на лето там должна была разместиться бригада курсантов¹¹⁶⁰. К приезду нового главкома власти уже вовсю практиковали взятие заложников, коллективную ответственность деревень. Тухачевский значительно ужесточил карательную политику. Он предлагал амнистию добровольно сдавшимся, вводил аресты семей не сдавшихся и дальнейшую их высылку в отдаленные губернии, реквизицию имущества и передачу его сторонникам Советской власти и т. п¹¹⁶¹. Ядро армии Антонова составляли 2–2,5 тыс. всадников, хорошо организованных, дисциплинированных, на сменных лошадях, которых охотно поставляло симпатизировавшее повстанцам крестьянство. За этим ядром охотились лучшие части Тухачевского – бригады Уборевича и Котовского при поддержке бронемашин¹¹⁶². Повстанческую армию удалось с огромным трудом разбить только в июле 1921 года. К августу 1921 г. крупных банд уже не осталось, началась массовая явка с повинной¹¹⁶³. Самого Антонова чекистам удалось ликвидировать только через год, 24 июля 1922 г¹¹⁶⁴.

«Кронштадтское восстание, – гласил орган НКИД, – внушило политическим кругам русской эмиграции мысль о том, что Советская власть доживает последние дни в России»¹¹⁶⁵. Кризис в Советской России вдохновил белогвардейцев на действия, они рассчитывали получить поддержку со стороны недовольных Советской властью соотечественников¹¹⁶⁶. Японцы, пытаясь закрепить свой контроль над Приморьем, 26 мая 1921 г. организовали с опорой на остатки колчаковцев государственный переворот в Приморье. Сторонники ДВР были разбиты. Во Владивостоке к власти пришло правительство С.Д. Меркулова¹¹⁶⁷. Дальневосточная республика готовилась к неизбежному столкновению. 27 мая был отдан приказ о приведении НРА «в боевое состояние» в связи с возможным выступлением белогвардейцев¹¹⁶⁸. 28 мая Политбюро ЦК было принято решение о направлении на Дальний Восток В.К. Блюхера, который должен был возглавить армию ДВР. Кроме того, ей оказывалась помощь командными, и политическими кадрами, а также необходимым количеством бронепоездов¹¹⁶⁹. В конце 1920 года в НРА числилось 35 330 штыков и сабель, 458 пулеметов, 82 орудия, 9 бронепоездов, 8 танков, 7 самолетов и 3 парохода¹¹⁷⁰.

28 мая войска Унгерна перешли границу ДВР, в районе Троицкосавска начались тяжелые бои. Советское командование оценило их как попытку отвлечь внимание от Приморья и сочло время удобным для направления собственных войск в Монголию¹¹⁷¹. Основу сил Унгерна по-прежнему составляла Азиатская конная дивизия, но вместе с ополчениями монгольских князей и мобилизованными его силы составляли около 10 тыс. чел. при 37 пулеметах и 21 орудии. Границу с Монголией прикрывала 5-я армия – это были три стрелковые бригады, и всю территорию защитить ими было невозможно¹¹⁷². На укрепление 5-й армии были выделены 35-я стрелковая и 5-я кавалерийская дивизии Красной армии¹¹⁷³. 1-13 июня в боях под Троицкосавском Унгерн был разбит и отступил на территорию Монголии. Для преследования и поддержки монгольских революционеров был сформирован Экспедиционный корпус 5-й армии в Монголии. В его состав вошли две стрелковые бригады, одна кавалерийская дивизия и одна кавалерийская бригада – 7 660 штыков и 2526 сабель, 20 орудий, 215 пулеметов, 2 бронемашины и 4 самолета¹¹⁷⁴.

20 июня командарм-5 М.С. Матиясевич отдал приказ о наступлении на Ургу¹¹⁷⁵. Красноармейцев предупредили особым приказом – они входят в Монголию не как враги, а как освободители. Это требовало особого поведения: «Мы должны с уважением относиться ко всем обычаям и нравам монгольского народа, должны бережно относиться к их религиозным убеждениям, к их храмам, реликвиям, к их национальным чувствам»¹¹⁷⁶. Командование армии обратилось и к монгольскому народу: «Наши красные войска будут действовать в полном согласии с Народным революционным правительством Монголии и Народной революционной монгольской Красной армией. Между нашими войсками и монгольским народом не должно быть никакой вражды»¹¹⁷⁷. В обращении Политуправления РВС войск Сибири к красноармейцам и командирам Экспедиционного корпуса подчеркивалось: «Наша задача только помочь монгольскому народу сбросить со своей шеи ярмо баронского произвола. Когда мы убедимся, что со стороны Монголии нашим границам уже не угрожает опасность со стороны белогвардейских банд, наши войска покинут Монголию»¹¹⁷⁸. 7 июля 1921 года части Монгольской народной и Красной армии вошли в Ургу¹¹⁷⁹. Им удалось разбить гарнизон Унгерна, но основная часть его армии ещё оставалась серьезной по местным условиям силой. 11 июля была провозглашена Монгольская Народная республика¹¹⁸⁰.

Осенью 1921 года в Пекин была направлена советская торговая делегация с целью обсуждения условий передачи Китаю Китайско-Восточной железной дороги. Её деятельность была малоуспешной¹¹⁸¹. Пекин предпочитал ограничиваться переговорами (они начались в ноябре¹¹⁸²), но не торопился принимать решение¹¹⁸³. Причина была проста: Китай рассчитывал на возвращение Циндао – территории на полуострове Шаньдун, отданной в аренду Германии по договору от 3 марта 1898 года и захваченной Японией в 1914 году. Интересно, что в августе 1914 года, перед вступлением в Мировую войну, Токио потребовал от Берлина передать японцам Циндао «с видом дальнейшего восстановления его Китаю»¹¹⁸⁴. По окончанию Первой Мировой войны японцы вовсе не торопились сделать это. По условиям Версальского мира Германия передала свои права на Циндао и свою собственность там Японии (Часть III. Отдел VIII, Шаньдун. Ст. 156–158)¹¹⁸⁵. Кроме того, Германия передала часть своих прав и собственности в Китае Великобритании и США, отказывалась от своих прав на контрибуцию за «боксерское» восстание, обязалась вернуть захваченное во время грабежа Пекина имущество (Часть IV. Отдел II, Китай. Ст. 128–134)¹¹⁸⁶.

Китай вовсе не был удовлетворен условиями Версальского мира и его делегация отказалась подписать договор. Пекин требовал возврата Шаньдуна. После окончания войны в Вашингтоне начало меняться отношение к политике Токио¹¹⁸⁷. Надежды Пекинского правительства на помощь США в данном вопросе были прозрачны. Американских политиков не устраивала японская концепция Азии для азиатов (т. е. для японцев), противоречия между США, Японией и Великобританией нарастали. 10 июля 1921 г. государственный секретарь США Чарльз Хьюз заявил о созыве в Вашингтоне международной конференции для обсуждения вопросов, связанных с военно-морскими вооружениями и для урегулирования проблем Тихоокеанского региона¹¹⁸⁸. РСФСР и ДВР не были приглашены принять участие в её работе¹¹⁸⁹.

В Москве узнали о планируемой конференции из сообщений прессы. Уже 19 июля 1921 года Г.В. Чичерин направил ноту протеста против неприглашения на конференцию делегаций РСФСР и ДВР правительствам стран – участниц конференции, предупреждая, что решения, принятые в отсутствии представителей России, не будут для нее обязательны¹¹⁹⁰. Между тем претензии Токио на лидерство на Дальнем Востоке и диктат в отношении Советской России оставались неизменными. Они полностью проявились во время проведения конференции в Дайрене (бывший Дальний, совр. Далянь – КНР). Она работала с 26 августа 1921 по 16 апреля 1922 г¹¹⁹¹. Здесь японская дипломатия попыталась добиться реализации своей программы¹¹⁹². Проект договора включал в себя 17 несекретных и 3 секретные статьи. Открытые статьи включали полный отказ ДВР от права иметь военный флот, разоружение и уничтожение береговых укреплений в Приморье, обещание никогда их не восстанавливать. Владивосток должен был стать чисто коммерческим портом под международным контролем. ДВР обязывалась заключить новую рыболовную конвенцию с Японией, предоставить японским подданным экономические льготы и свободу плавания по всему Амуру. Секретные статьи включали в себя обязательство придерживаться нейтралитета в случае войны Японии с третьим государством, согласие на право Японии эвакуировать свои войска из Приморья по собственному усмотрению и в срок, который Япония определит самостоятельно. Северная часть Сахалина передавалась в аренду Японии на 80 лет в качестве компенсации за «Николаевский инцидент»¹¹⁹³. Выполнение этих требований превратило бы Дальневосточную республику в японский протекторат¹¹⁹⁴. Её представители категорически отказались принять предложения Японии. При этом они продолжали вести переговоры, чтобы не допустить обвинения в том, что те были сорваны по вине ДВР. Дипломатия РСФСР и ДВР по-прежнему пыталась выйти из положения, угрожавшего столкновением с Японией¹¹⁹⁵.

Одновременно РСФСР налаживала отношения с новым государством, которе возникло в регионе. В Москву в октябре 1921 года для заключения договора приехала специальная монгольская миссия во главе с Сухэ-Батором¹¹⁹⁶. Советско-монгольские отношения с самого начала были непростыми. Монгольская сторона требовала признания и своей независимости, что чрезвычайно усложняло отношения РСФСР с Китаем и Японией, не желавшими признавать независимость этой страны¹¹⁹⁷. 12 июля 1921 года Сухэ-Батор обратился к Москве с призывом оставить советские войска в стране¹¹⁹⁸. Оставалась опасность прихода китайских войск. Глава мукденской группировки Чжан Цзо-лин, который с 1919 года при поддержке Японии установил свою власть над Маньчжурией¹¹⁹⁹, сделал заявление о том, что он готов направить в Монголию две своих дивизии, чтобы выгнать оттуда русских и восстановить власть Китая. Правителя Маньчжурии останавливали лишь финансовые сложности – он просил 200 тыс. долларов для снаряжения экспедиции у центрального правительства¹²⁰⁰.

Революционеры еще не полностью контролировали обстановку в Монголии, а Унгерн не был еще разбит. 24 июля он вновь вторгся в пределы ДВР с целью отвлечения сил Красной армии от Урги. Поначалу Унгерну удалось добиться частных успехов, но вскоре он потерпел поражение и бежал в степь. Его войска разлагались¹²⁰¹. Тем не менее обстановка в Монголии оставалась неопределенной. Новое правительство страны просило Москву оставить войска Красной армии «до момента окончательной ликвидации угрозы со стороны общего врага, в настоящее время укрепившегося в восточных степях». 10 августа Чичерин известил Сухэ-Батора о том, что войскам отдан приказ «нанести сокрушительный удар общему врагу, царскому генералу Унгерну, который подверг монгольский народ неслыханному порабощению и насилию…» По окончанию этой миссии Москва была намерена вывести войска из Монголии¹²⁰². 22 августа 1921 года Унгерн попал в плен¹²⁰³, через 5 дней на заседании Политбюро было принято решение, предложенное Лениным – т. к. виновность барона была очевидной, предлагалось «устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять»¹²⁰⁴. Генерал был предан суду трибунала и 15 сентября 1921 г. расстрелян¹²⁰⁵.

Экспедиционный корпус был расформирован и выведен 14 сентября 1921 г., но по просьбе монгольского правительства оставлен один стрелковый полк Красной армии¹²⁰⁶. Договор о взаимном признании РСФСР и Монголии был подписан 5 ноября 1921 года. Стороны признавали независимость друг друга (Ст. 1–2) и обязывались обменяться представительствами и консульствами (Ст. 4–5). Вопрос о присутствии советских войск в Монголии договором не рассматривался¹²⁰⁷. Тем не менее они оставались там. Также на территории Монголии все еще находились остатки колчаковской армии – около 1,5 тыс. чел. под командованием ген.-л. А.С. Бакича. В конце ноября 1921 года большая часть этих отрядов сдалась, а Бакич был пленен 20 декабря. 25 мая 1922 года генерал был предан суду, приговорен к расстрелу и 8 июня 1922 года казнен¹²⁰⁸. Монгольская республика была очищена от белогвардейцев.

МНР рассматривалась в Москве как ближайший союзник. С 1923 года в программу оснащения РККА новой техникой и оружием было включено обеспечение тем же и МНРА. По договорам, заключенным в 1924 и 1925 гг., СССР взял на себя расходы по перевооружению монгольской армии и обучению её кадров¹²⁰⁹. В Монголию были направлены инструкторы, которым удалось проделать большую работу по усилению боеспособности монгольской армии. Она получила единообразную форму, знаки отличия, однообразное вооружение, были открыты школы для подготовки военных специалистов¹²¹⁰. 24 января 1925 года Чичерин известил главу правительства Монголии Балингийна Цэрэндоржи о том, что в связи с «окончательной ликвидацией остатков белогвардейских банд» Правительство СССР не считает более необходимым пребывание своих войск на территории Монголии. Начинался их вывод. 27 февраля в ответной ноте Цэрэндоржи отметил, что «части Красной Армии за время пребывания с 1921 по 1925 г. как в отношении командного, политического, так и красноармейского состава проявили себя с самой лучшей стороны в смысле высшего образца дисциплины, культурности и лояльности по отношению к населению, властям и также в области внешних сношений с соседними странами, в частности с великой Китайской Республикой»¹²¹¹.

Одной из главных задач политики на Дальнем Востоке стала консолидация революционного движения в регионе, которое объективно выступало в качестве союзника РСФСР. 21 января – 2 февраля 1922 г. в Петрограде и Москве прошел Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока. На нем присутствовали представители разных провинций Китая, включая представителей Гоминьдана¹²¹². Она была названа национально-революционной партией Китая, не коммунистической, но солидарной с Коминтерном в борьбе против империализма¹²¹³. Редактор коммунистической газеты Чен-По в своем выступлении назвал эту партию самой революционной из тех, которые представляют «третье сословие». Он отметил стремление доктора Сунь Ят-сена к «социал-реформизму», но отметил – «его последователи и вообще все члены партии – истинные революционеры. Их, по правдивости, можно считать носителями революционной идеи»¹²¹⁴. Совершенно однозначным было выступление представителя Гоминьдана: «Партии Гоминьдан не по дороге с империалистами, и мы охотнее пойдем с Коммунистическим Интернационалом, чем с милитаристами Китая»¹²¹⁵.

Конференция в Дайрене закончилась провалом. В конце октября 1921 года возобновились боевые действия на Дальнем Востоке – их начало правительство Меркулова, за спиной которого стояла Япония¹²¹⁶. Армия этого правительства называлась «белоповстанческой» и насчитывала в своих рядах около 4,5 тыс. штыков и 2,5 тыс. сабель при 100 пулеметах и 14 орудиях¹²¹⁷. Меркуловцы начали накапливать силы в нейтральной зоне, которую гарантировали японцы¹²¹⁸. Командование НРА, до этого момента сдерживавшее активность партизан, издало распоряжение перейти «от пассивной обороны к активным мерам борьбы партизанами с меркуловцами в Приморье»¹²¹⁹. 1 ноября белые перешли в наступление. Оно велось по линии железной дороги в направлении на Хабаровск. Они имели значительное превосходство в силах над Народно-революционной армией ДВР и прочно удерживали инициативу¹²²⁰.

Военный кризис в Уссурийском крае совпал с подготовкой и началом работы Вашингтонской конференции. 2 ноября 1921 года Советское правительство повторило свой протест из-за отсутствия своих представителей и вновь отметило, что не будет считать для себя обязательными её решения¹²²¹. Конференция начала работу 12 ноября 1921 года, проблема ограничения военно-морских вооружений сразу же вызвала значительные противоречия между бывшими союзниками¹²²². Тем временем войска правительства Приморской области подошли к Хабаровску. 19 декабря В.К. Блюхер докладывал: «Переход в наступление Меркуловым начат при несомненном содействии и поддержке японцев, выразившихся в широком снабжении каппелевцев оружием и в создании благоприятных условий как в подготовке, так и в самом наступлении. Такой резкий сдвиг японцев в пользу Меркулова является результатом наших неудач в Дайрене – непримиримостью нашей позиции и отказом удовлетворить их требования экономического характера – и имеет целью принудить нас к уступкам и оправдать в Вашингтоне пребывание своих войск в Приморье, в случае успеха наступления и расширения территории Меркулова – получить от него экономические преимущества, кои он требует в своих 17 пунктах, порывая переговоры с нами»¹²²³.

Наступление меркуловцев упрощало и то, что Блюхер не успел еще закончить переформирование партизанских отрядов в настоящую армию¹²²⁴. 23 декабря после нескольких дней боев белые взяли Хабаровск, 29 декабря их наступление остановилось. Резервов не было, а в тылу активизировались советские партизаны¹²²⁵. Красные отступать также не могли – у них в тылу тоже было не спокойно. Командование не было уверено в том, что в случае дальнейших успехов белых не восстанут станицы амурских казаков¹²²⁶. Под влиянием внешних сил центральное правительство Китая хотело передать вопрос о КВЖД на решение Вашингтонской конференции¹²²⁷. 8 декабря 1921 года Советское правительство отправило ноту протеста против попыток решения вопроса о железной дороге без участия представителей РСФСР. Совнарком считал, что этот вопрос находится в ведении исключительно двусторонних советско-китайских отношений, и не признавал права решать его за конференцией, участвовать в которой представители Москвы не были приглашены¹²²⁸.

Тем не менее невозможно было не учитывать тот факт, что обстановка в мире и, уж во всяком случае, расклад сил на Тихом океане во многом зависели в новых условиях от взглядов и интересов США. Первая Мировая война полностью изменила расклад сил в мире. Общий долг 64 государств мира в 1913 году равнялся 10 700 250 фунтов, в 1921 году он вырос до 95 413 000 фунтов (только процентные выплаты по долгам в 1921 году равнялись 44 % суммы общего долга 1913 года). Основным кредитором мира стали США¹²²⁹. Объем консолидированного долга этой стране достиг гигантской суммы 10 141 000 000 долларов или около 60 млрд золотых франков. Основными должниками Вашингтона стали бывшие до войны кредиторами мира Великобритания (4,166 млрд долл.) и Франция (3,35 млрд долл.). Обескровленные участием в Мировой войне страны не могли позволить себе предвоенную гонку вооружений¹²³⁰.

Зато это могли сделать США. В 1921 году у Америки было 17 линкоров общим водоизмещением 467 250 тонн, у Великобритании – 26 линкоров (632 700 тонн) и у Японии – 7 линкоров (209 140 тонн). К 1924 эти показатели должны были составить у американцев – 27 (856 850 тонн), у японцев – 9 (273 140 тонн), у англичан изменений не предполагалось¹²³¹. В этих условиях Лондон был вынужден отказаться от политики «двойного стандарта» – то есть политики, при которой Англия должна была иметь флот, равный двум мощнейшим флотам мира. Морские державы вынуждены были согласиться на 10-летний мораторий в строительстве линейного флота¹²³². Экономические соображения заставили Лондон, Токио, Париж и Рим пойти на уступки. Сами США легко остановили строительство и вывели из строя 30 судов общим тоннажем в 845 700 тонн. Великобритания вынуждена была сделать то же в отношении 19 судов тоннажем в 583 375 тонн, Япония – 17 судов в 448 928 тонн¹²³³. Несмотря на значительные уступки, превосходство американского флота над японским было полным и очевидным¹²³⁴. В общем, при том что валовый национальный продукт Японии равнялся в 1925 году только 8 % американского, то даже при росте военных расходов с 1910 по 1921 гг. на 350 % (на флот шло 80 % военных расходов) другого результата быть не могло¹²³⁵. Япония должна была идти на уступки.

Делегация ДВР прибыла в Вашингтон, так как планировалось обсуждение проблемы Сибири, но к полноценному участию в работе конференции так и не была допущена¹²³⁶. Тем не менее 23 января 1922 года она добилась постановки вопроса о Сибири. Японский представитель барон Сидехара Кюдзюро немедленно заявил о том, что вмешательство Токио в Гражданскую войну в России сыграло самое положительную роль в регионе¹²³⁷. Делегация ДВР представила документы, свидетельствующие о японских зверствах. Кроме того, был предан гласности текст японо-французского соглашения о предоставлении Токио свободы рук на русском Дальнем Востоке¹²³⁸. 24 января Хьюз заявил, что США отказываются признавать права Японии в России, полученные в результате интервенции. 28 января делегация ДВР потребовала немедленного ухода японских войск с территории республики¹²³⁹.

Тем временем армия ДВР перешла в контрнаступление. Белое командование стало активно укреплять подступы к Хабаровску. Ключевой позицией стала Волочаевская сопка. Фронт длиной около 18 км был укреплен несколькими рядами колючей проволоки, пулеметными точками, окопами. Склоны были политы водой, а 40-градусные морозы превратили ее в лед¹²⁴⁰. 10–12 февраля 1922 года в боях под Волочаевской сопкой была сорвана последняя попытка белых остановить наступление НРА¹²⁴¹. 12 февраля Блюхер докладывал в Реввоенсовет Сибири: «Действующие части, несмотря на неимоверные условия боевой жизни Восточного фронта, в глубоком сознании своего революционного долга, перейдя в наступление и выдержав целый ряд крайне упорных боев, проведя 6 суток под открытым небом, взяли Нижне-Спасское и Волочаевку»¹²⁴². 14 февраля был взят Хабаровск¹²⁴³. 5 марта был отдан приказ о переходе войсками ДВР нейтральной зоны и об организации наступления на Владивосток¹²⁴⁴.

Даже ослабевшая после Гражданской войны Россия могла позволить себе твердую позицию в Вашингтоне. Не менее твердой была и позиция представителей Пекинского правительства. 4 февраля конференция приняла резолюцию относительно особого отбора служащих и охраны на Китайско-Восточной железной дороге¹²⁴⁵. В тот же день Китай отказался поддержать резолюцию о переложении ответственности за положение дел на КВЖД на него (она оставляла лазейку для вмешательства держав)¹²⁴⁶. Конференция приняла решение об основных принципах политики по отношению к Китаю. Признавались его суверенитет, независимость, административная и территориальная целостность, право на прочное правительство, провозглашался принцип равных возможностей держав и отказ от использования «специальных прав и преимуществ» (Ст. 1), принцип «открытых дверей» (Ст. 3), участники конференции обязались воздерживаться от «создания сфер влияния» (Ст. 4) и т. д¹²⁴⁷. Это была американская программа.

Кроме того, в ходе конференции был подписан договор о возвращении Циндао под власть Китая¹²⁴⁸. Правда, Китай должен был выплатить Японии стоимость железной дороги (53 406 141 золотая марка) и компенсировать те траты, которые Токио понес, приводя ее в порядок после захвата Циндао¹²⁴⁹. Это была дипломатическая победа, тем более значительная, так как власть Китайской республики и в начале 1920-х годов была призрачной, её правительство самостоятельно не смогло создать ни армии, ни системы управления¹²⁵⁰. Большая часть Китая находилась под властью четырех генеральских группировок, каждая из которых к тому же находилась под контролем Англии, Франции или США¹²⁵¹. У местных правителей были собственные армии, они формировали союзы и вели войны друг с другом¹²⁵². Опасности для кого-либо еще они не представляли. Но войны этих армий становились все более жестокими и интенсивными, никакой власти над собой милитаристы не признавали¹²⁵³.

19 июля 1922 года японский генеральный консул в Харбине официально известил представителя ДВР о том, что в Токио было принято решение об эвакуации войск не позднее 1 ноября 1922 года. Японская сторона предложила начать переговоры по этому вопросу¹²⁵⁴. В действительности в Токио продолжали колебаться, и поэтому ни одно из решений не было окончательным. 4 августа 1922 г. правительство Японии под влиянием известий о победах Красной армии в Европе и неблагоприятной международной обстановки ввиду позиции, занятой США, приняло решение: «Настоящее положение вынуждает нас отказаться от оккупационных планов в Сибири на некоторое время, оставаясь укрепленными на тех территориях, где имеются наши войска»¹²⁵⁵.

В Приморье тем временем шла смена политических декораций. 23 июля во Владивостоке был созван Приамурский Земский собор, который 10 августа избрал нового главу правительства Приморской области. Его возглавил ген-л. М.К. Дидерихс. Он немедленно известил вдову Александра III императрицу Марию Федоровну и Великого Князя Николая Николаевича – мл. о том, что признает власть Романовых¹²⁵⁶. Генерал назвал себя Правителем и Земским воеводой, а армию – Земской ратью. Создать единение в борьбе с противником ему так и не удалось¹²⁵⁷. Земская рать провела единственное удачное наступление 6 сентября 1922 г. Её отряд силой до 1 тыс. штыков и 250 сабель потеснил уступавший ему по численности отряд ополченцев ДВР. Успех был недолгим. Началось контрнаступление и «рать» оказалась не в состоянии противостоять Народно-революционной армии и все более усиливавшемуся партизанскому движению. 11 сентября был взят Уссурийск, 16 октября – Никольск-Уссурийский¹²⁵⁸.

Дитерихс мог рассчитывать лишь на помощь японцев, каковую они оказывали ему фактически до конца «белого Владивостока». 19 октября передовые части НРА столкнулись с японскими частями на подступах к городу, в котором шел грабеж и уничтожение государственного имущества. Они вынуждены были остановиться¹²⁵⁹. Впрочем, эта остановка уже ничего не могла изменить. 25 октября 1922 года войска ДВР вошли во Владивосток. Надобность в буфере отпала¹²⁶⁰. 14 ноября Народное собрание Дальневосточной республики приняло решение о самороспуске и присоединении к РСФСР¹²⁶¹. 6 ноября 1922 года красные партизаны заняли Петропавловск-Камчатский, в течение 1923 года полуостров был очищен от последних белогвардейских отрядов¹²⁶². Под оккупацией оставался лишь Северный Сахалин: японцы поначалу отказывались уходить оттуда, а в 1923 году даже предложили Москве продать эту территорию – последовал отказ¹²⁶³.

15 сентября 1922 года представитель Советского правительства А.А. Иоффе обратился к доктору Сунь Ят-сену с письмом, предлагая ему сотрудничество. «Мое правительство, – писал советский дипломат, – вообще является решительным противником разделения Китая на сферы влияния и для себя на такие сферы никогда не претендует (так в источнике – А.О.). Ввиду определенных условий Россия имеет специфические интересы в Китайско-Восточной железной дороге и так называемой полосе её отчуждения, и я не сомневаюсь, что эти интересы будут поняты и удовлетворены Китаем на предстоящих русско-китайских переговорах»¹²⁶⁴. Одним из законных желаний Москвы было недопущение превращения Северой Маньчжурии в плацдарм для разбитых белогвардейцев. Иоффе сообщал, что советское правительство не собирается идти на уступки японцам или на переговоры с Чжан Цзо-лином, но будет вести их только с единым правительством Китая¹²⁶⁵.

Глава 6
1921 год. Голод как международная проблема

Политика Советской России строилась на здравом понимании того факта, что при ослабленных Германии и России и уничтоженной Австро-Венгрии резко возрастали мощь и влияние Франции. Господство одной державы на континенте противоречило традиционной политике Великобритании – и значит, новые противоречия в большой политике были неизбежны. Франция, возвеличенная результатом войны, была ослаблена той же войной, и потому была против восстановления и России, и Германии. Это, естественно, делало Берлин и Москву союзниками против системы, выстроенной в Версале Парижем¹²⁶⁶. У Германии и России были основания и для взаимных претензий друг к другу. Германские подданные потеряли после Октябрьской революции значительную собственность. С другой стороны, союзники декларировали в Версале отмену мира, заключенного в Брест-Литовске 3 марта 1918 года, и «формально» оговорили «права России на получение с Германии всяких реституций и репараций, основанных на принципах настоящего договора». (Часть III. Отдел XIV, Россия и русские государства. Ст. 116). Германия, со своей стороны, обязалась признать все договоры государств Антанты с государствами, которые возникнут в пределах бывшей Российской империи (Часть III. Отдел XIV, Россия и русские государства. Ст. 115)¹²⁶⁷.

В целом небольшой реверанс в сторону России, сделанный победителями в Первой Мировой войне, практически ничего не менял. Оценка, которую дал глава Советского правительства Версалю, была однозначной и явно разделялась немцами: «Это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов. Это не мир, а условия, продиктованные разбойниками с ножом в руках беззащитной жертве»¹²⁶⁸. Единству интересов противоречил лишь вопрос о собственности западных стран и их подданных и граждан, изъятой в ходе национализации Советским правительством. Но Европа нуждалась в Советской России. С 1916 по 1920 годы Италия, Франция, Англия и Германия собирали на 25 млн тонн хлеба меньше, чем до войны. Потеря еще 8 млн тонн ежегодного ввоза русского хлеба становилась существенным ударом по ослабленным войной экономикам¹²⁶⁹.

В особо тяжелом положении оказалась Германия. В 1913 году она ввозила в Россию 1/8 всего своего экспорта и вывозила оттуда 1/10 всего своего импорта. При этом до 1913 года эти показатели были еще более значительными. Потребности в хлебе почти полностью обеспечивались ввозом из России. 25,5 % всей германской довоенной продукции шли на экспорт. В 1919 году германская промышленность достигла лишь 37 % довоенных показателей, в 1920 году – 54 %. Возвращение мощной промышленной Германии на мировой рынок не приветствовалось победителями. В США, Великобритании и Франции был принят ряд законов, повышавших ввозные пошлины на германские товары. В Москве не собирались следовать этому опыту¹²⁷⁰.

Своих возможностей в России не хотели упускать и англичане. Советская делегация находилась в Лондоне с весны 1920 года. Переговоры шли сложно, в очень непростой атмосфере¹²⁷¹. «Начало переговоров с Англией, – вспоминал глава делегации Л.Б. Красин, – совпало с моментом, когда Антанта, если не вся, то по крайней мере Англия, пришла к тому выводу, что одной военной интервенцией Советскую власть сломить невозможно»¹²⁷². Некоторые руководители британской внешней политики не скрывали своего негативного отношения к Советской России. При начале переговоров с советской делегацией в мае 1920 г. на Даунинг-стрит 10 лорд Керзон даже отказался обмениваться рукопожатием с Л.Б. Красиным. Ллойд Джорджу пришлось вмешаться, чтобы преодолеть неприятный инцидент¹²⁷³.

Британская сторона постоянно увязывала установление торговых отношений с выполнением ее условий в ходе советско-польской войны, во время ликвидации армии Врангеля в Крыму и т. п¹²⁷⁴. Все это затягивало успешное окончание переговоров. И все же 16 марта 1921 года Красиным и министром торговли Робертом Хорном в Лондоне был подписан торговый договор. Условия соглашения были признанием без признания, агенты, представляющие государства в столицах стран, фактически пользовались почти теми же правами, что и официальные послы. Соглашение включало и отказ от блокады и враждебной пропаганды по отношению друг к другу, «в особенности в Индии и в независимом Государстве Афганистан»¹²⁷⁵. Красин в телеграмме, отправленной в Москву, назвал этот договор крупным успехом Советской республики¹²⁷⁶.

Следующий прорыв был достигнут в Германии. Здесь также против сотрудничества с Москвой выступали ультраправые, но наиболее классово чуждый большевикам элемент – деловые круги и особенно руководители промышленности – твердо стояли за развитие торговых отношений с Советами¹²⁷⁷. В результате 6 мая 1921 года было заключено советско-германское временное торговое соглашение. Это было признание de facto, такое же, как и англо-советское, но с одним исключением – Германия признавала Советское правительство единственным законным на территории России¹²⁷⁸. Германо-советская торговля развивалась, и тенденции ее развития свидетельствовали о больших перспективах: если в 1920 г. вывоз из Германии в РСФСР составил 28,1 млн руб. золотом, то в 1921 г. – 160,2 млн¹²⁷⁹. Казалось, что внешнеполитическое положение РСФСР начало улучшаться. Торговые отношения означали неизбежность скорого политического признания. Но, как оказалось, все это происходило на фоне весьма неблагоприятных для Советской власти событий.

Масштабы этих событий руководство страны вовремя не сумело понять. 22 июня 1921 г., выступая на Третьем Конгрессе Коминтерна, Ленин заявил: «Продовольственная политика Советской России в 1917–1921 годах, несомненно, была очень груба, несовершенна, порождала много злоупотреблений. Был ряд ошибок при ее осуществлении. Но она была единственно возможной при тех условиях, в общем и целом. И она выполнила свое историческое задание: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой стране. Бесспорный факт, что она постепенно совершенствовалась. В первый год нашей полной власти (1. VIII. 1918 – 1. VIII. 1919) государство собрало 110 миллионов пудов хлеба; во 2-ой – 220; в 3-ий – более 285. Теперь, имея уже практический опыт, мы ставим себе задачей собрать и рассчитываем собрать 400 миллионов пудов (размер продналога = 240 миллионов пудов)»¹²⁸⁰. Между тем страна уже находилась на пороге продовольственной катастрофы.

Естественно-природные причины делали неизбежными колебания урожайности, неурожайные годы весьма существенно усложняли положение деревни еще до революции. Первое упоминание о таком неурожае относится к 1024 году. С XI до конца XVIII века было зафиксировано 43 случая неурожая. Часто они охватывали значительные регионы, а в случае повторения неурожаев голод принимал катастрофические размеры, как это было в 1230–1231 и 1601–1602 гг. В первой половине XIX века неурожайными были 1833, 1844–1846, 1848, 1851 и 1855 годы. Во второй половине – с 1867 по 1879 гг. неурожаи охватывали по 3–4 губернии, в 1880 – 10 губерний. Самым тяжелым оказался период 1890–1891 гг., когда засуха поразила 17 губерний¹²⁸¹. Уже весной 1890 г. солнце выжгло траву, начался падеж скота. Урожай в 50 губерниях был менее среднего в целом на 26 %, при этом по пшенице падение составило 33 %, ржи – 30 %, овсу – 26 %. По ряду отдельных губерний цифры были более тяжелыми¹²⁸². В 1901 г. неурожай поразил 18 губерний и 2 области, в 1906 г. – 49 губерний, из них 14 пострадали особо сильно¹²⁸³. С 1863 по 1909 годы неурожай поражали Таврическую губернию 21 раз, Самарскую – 19 раз, Пензенскую – 18 раз, Оренбургскую и Новгородскую – по 17 раз, Вятскую, Саратовскую и Псковскую – по 15 раз, Казанскую и Симбирскую – по 14 раз, Екатеринославскую – 13 раз, Херсонскую – 12 раз, Орловскую и Уфимскую – по 11 раз, Воронежскую, Нижегородскую, Смоленскую, Тамбовскую – по 10 раз и т. п¹²⁸⁴. Неурожайным был и 1911 год¹²⁸⁵.

Но то, что произошло в 1921 г., не имело прецедентов. Климатические условия были чрезвычайно тяжелыми. Сельское хозяйство, и без того ослабленное изъятием рабочих рук и тяглового скота, потерями, связанными с Первой Мировой и Гражданской войнами, оказалось практически беззащитным перед очередным неблагоприятным годом. Численность лошадей по стране сократилась на 24,9 %, в Поволжье – на 26,1 % (при сокращении числа рабочих лошадей на 28,7 %), по волам убыль составила 62 %. Общее поголовье крупного рогатого скота сократилось на 21 %, в Поволжье – на 41,2 %¹²⁸⁶. Не удивительно, что оно и стало центром голода. Весна 1921 года выдалась засушливой, к середине июня стало ясно – посевы зерновых культур выгорели. К осени 1921 г. неурожай стал катастрофой. Не уродился картофель, выгорела трава, при отсутствии подножного корма начался падеж скота. Джуг – гололедица в казахских степях – нанесла такой же удар по стадам кочевников в зиму 1920–1921 гг¹²⁸⁷.

Летом 1921 г. стало очевидно, что самостоятельно правительство разоренной страны не может справиться с катастрофой. 13 июля 1921 года к международной общественности с призывом о помощи обратился Максим Горький. Великий писатель был потрясен происходящим. «Положение – трагическое, – писал он 13 июля академику С.Ф. Ольденбургу. – Такого голода Русь еще не испытывала»¹²⁸⁸. В тот же день он написал М.И. Будберг (Закревской): «В России – голод. Размеры его ужасны. Несчастье [18]91-2 гг. – незначительно в сравнении с этим»¹²⁸⁹. Телеграмма Горького, по версии милюковской газеты, заканчивалась словами «Я прошу всех честных людей прийти немедленно на помощь населению голодающих губерний и организовать посылку помощи в Россию»¹²⁹⁰. Она была напечатана многими крупнейшими газетами 23 июля¹²⁹¹. В английском варианте телеграмма начиналась словами «Ко всем честным людям!» и заканчивалась несколько иначе: «Я прошу всех честных людей Европы и Америки немедленно оказать помощь русскому народу. Дайте хлеб и лекарства»¹²⁹².

14 июля на телеграмму Горького ответил делегат Генеральной ассамблеи Лиги Наций и знаменитый норвежский исследователь Севера Фритьоф Нансен. Он считал, что только США в тот момент были способны оказать реальную помощь голодающим¹²⁹³. Разумеется, Нансен и публично выступил с призывом о помощи Советской России¹²⁹⁴. После окончания Первой Мировой войны США действительно были единственной страной, которая могла позволить себе масштабную помощь такого рода, и они уже оказывали её беженцам и жертвам различных войн, потрясавших Восточную Европу и Азию. С 1918 по 1921 гг. на это было потрачено около 50 млн долларов, в основном – в Польше (всего в 21 стране)¹²⁹⁵. Одновременно с телеграммой Горького было опубликовано и обращение патриарха Тихона к епископу Нью-Йорка Вилльяму Томасу Маннингу с просьбой о помощи¹²⁹⁶. Патриарх обратился и к архиепископу Кентерберийскому Рэндаллу Девидсону. Информация о том, что происходит в России, приходила в Европу и Америку и из многочисленных частных источников¹²⁹⁷.

К концу июля 1921 г. всем за границей стало ясно, что неурожай в России приобрел масштабы бедствия. Газета Милюкова «Последние новости» сразу же заявила, что пострадало уже около 20 млн чел. и что центром катастрофы являются поволжские губернии¹²⁹⁸. Спутником голода стала эпидемия холеры¹²⁹⁹. Кадетский «Руль» в Берлине призывал к единству для помощи соотечественникам¹³⁰⁰. 23 июля её передовица заявила, что бедствие в России гораздо хуже голода 1891 и даже 1873 года¹³⁰¹. Общественные круги эмиграции надеялись использовать это несчастье для активизации своих сторонников и своеобразного реванша на фоне управленческого фиаско большевиков¹³⁰².

21 июля был создан Всероссийский Комитет помощи голодающим. Помгол получил огромные полномочия, в том числе право закупок в России и за рубежом, и действовал под знаком Красного Креста¹³⁰³. Параллельным правительством, как на то надеялись ветераны Земгора, он так и не стал¹³⁰⁴. Руководители Союза Земств и Городов в эмиграции попытались подключиться к работе международного Красного Креста¹³⁰⁵, а когда стало ясно, что это не получится, обвинили во всем Советскую власть¹³⁰⁶. Эмигрантские круги призывали не доверять советским органам, не допускать сотрудничества с ними, а помощь голодающим оказывать исключительно самостоятельно, на собственных условиях¹³⁰⁷. 23 июля с призывом о всенародной помощи обратился М.И. Калинин. В зернопроизводящих губерниях с населением в 23,5 млн чел. голодало 10 млн чел. – таковыми были первые оценки катастрофы¹³⁰⁸. В тот же день к Горькому обратился Герберт Гувер – министр торговли США и глава American Relief Amdninstration, или A.R.A. – Американской Администрации помощи¹³⁰⁹.

Гувер в 1914–1917 гг. возглавлял комиссию по оказанию помощи Бельгии (это была филантропическая организация), а в 1917–1919 гг. Администрацию по продовольствию (правительственную), затем – A.R.A. До начала работы в России она занималась поддержкой беженцев и сирот в послевоенной Европе¹³¹⁰. В Европе и Америке, разумеется, знали, что после Гражданской войны Россия испытывает хронический недостаток продовольствия и лекарств. Уже в 1918 году советник президента Вильсона полковник Эдвард Хаус предложил тому подготовить программу помощи России по модели, отработанной в Бельгии. Собственно, это и было одной из причин создания A.R.A¹³¹¹. Гувер предлагал Москве через Горького помощь при условии невмешательства властей в действия его организации, свободы передвижения её сотрудников по стране, освобождения арестованных в РСФСР американцев и т. п¹³¹². США уже оказывали помощь голодающей России в 1892 году. Тогда в кратчайший срок была собрана весьма значительная для того времени сумма в 125 тыс. долларов, на которую было закуплено 2 100 тонн муки, 100 тонн пшеницы и, кроме того, значительное количество консервов. Все это было доставлено в Либаву на зафрахтованном пароходе «Миссури». На счет американского посольства США в Петербурге поступило 77 тыс. долларов, Красный Крест этой страны собрал 117 тыс. бушелей¹³¹³ зерна, 731 мешок муки, 400 мешков кормового зерна, консервы, лекарства – все это также было доставлено пароходами в Ригу¹³¹⁴. Опыт работы в России у американцев был.

Уже 28 июля Горький телеграфировал Гуверу принципиальное согласие Советского правительства на условия американцев¹³¹⁵. Согласие на освобождение пленных и, прежде всего, журналистки Маргерит Харрисон, арестованной по подозрению в шпионаже, произвело самое благоприятное впечатление в США¹³¹⁶. Харрисон действительно занималась сбором разведывательной информации и проникла в Советскую Россию без разрешения властей со стороны Польши¹³¹⁷. Эта женщина была ищущей приключений авантюристкой, имевшей хорошие, в том числе и родственные, связи в Конгрессе США. Она была освобождена и получила возможность выехать в Ригу вместе с посетившим Россию сенатором от Мериленда Джозефом Ирвином Франсем¹³¹⁸. Франс встретился с Лениным 15 июля, и сенатору явно удалось убедить главу Советского правительства в том, что освобождение Харрисон поможет нормализации отношений с США¹³¹⁹.

Все эти события практически совпали с инициативами эмигрантских организаций, в основном кадетских, призывавших оказать помощь русскому народу на определенных условиях, которые должна была выработать международная комиссия. Разумеется, это вызвало сильнейшее раздражение у Советского руководства¹³²⁰. 2 августа Ленин обратился с просьбой о помощи к мировому пролетариату: «В России в нескольких губерниях голод, который, по-видимому, лишь немногим меньше, чем бедствие 1891 года. Это – тяжелое последствие отсталости России и семилетней войны, сначала империалистской, потом гражданской, которую навязали рабочим и крестьянам помещики и капиталисты всех стран. Требуется помощь. Советская республика рабочих и крестьян ждет этой помощи от трудящихся, от промышленных рабочих и мелких земледельцев»¹³²¹. В тот же день по радио к правительствам всех стран обратилось и правительство РСФСР. Оно призывало не чинить препятствий при оказании помощи голодающим в России¹³²². Помощь рабочих и коммунистических организаций была немалой. К середине октября 1921 г. в Чехословакии было собрано 7,5 млн крон и на 2 млн крон продовольствия, компартия Германии собрала 1,3 млн марок деньгами и на 1 млн марок продовольствия, коммунисты Италии собрали 1 млн лир и т. д¹³²³.

Гувер надеялся на то, что кризисная ситуация будет способствовать изменению настроений населения страны и считал необходимым исследовать реальное положение вещей на месте¹³²⁴. Следует отметить, что Ленин был весьма недоволен условиями, которые выставила A.R.A. 11 августа 1921 года он писал В.М. Молотову: «Тут игра архисложная идет. Подлость Америки, Гувера и Совета Лиги наций сугубая. Надо наказать Гувера, публично дать ему пощечины, чтобы весь мир видел, и Совету Лиги наций тоже. Это сделать очень трудно, а сделать надо»¹³²⁵. Сделать это не удалось, советское правительство вынуждено было пойти на уступки. Уже 12 августа было дано разрешение на свободный выезд из страны для всех американских граждан¹³²⁶.

15 августа Нансен был назначен главой Комиссии Лиги Наций, с которой 27 августа Чичерин заключил договор о сотрудничестве¹³²⁷. Комиссия Нансена собрала весьма крупную по тем временам сумму – 1,2 млн долларов, которая была потрачена на нужды голодающих¹³²⁸. 20 августа 1921 г. в Риге было подписано соглашение о сотрудничестве между A.R.A. и РСФСР. В целом это была принятая Москвой программа Гувера – свобода въезда в Советскую Россию, перемещения и выезда из нее всех сотрудников его организации (не только американских граждан), гарантия безопасности, дипломатические привилегии при пересечении границ, использование ввозимых продуктов по назначению, неполитический характер деятельности и т. п¹³²⁹. Уже через несколько недель после подписания соглашения организация Гувера начала действовать. В Россию въехало несколько сотен её сотрудников, сразу же развернувших бурную деятельность¹³³⁰. Она осложнялась тем, что советские представители, выделенные для контактов с американцами, явно не годились для этого. Таким был латыш А.В. Эйдук – член коллегии ВЧК, привыкший решать возникавшие проблемы расстрелами и не отличавшийся, по мнению сотрудников Гувера, организаторскими способностями¹³³¹.

На счету A.R.A. весной 1921 г. было около 5 млн долларов. И даже такой огромной суммы оказалось совершенно недостаточно для успешной борьбы со столь масштабным бедствием, как голод в России. Конгресс США выделил 20 млн долларов (!!!), что дало возможность начать беспрецедентную по объемам работу¹³³². Со своей стороны Советское правительство сняло с депонента 11 млн золотых рублей, что вместе с отпущенной Конгрессом суммой составило 78 млн долларов¹³³³. Всего же в США было собрано свыше 60 млн долларов¹³³⁴. Программа закупок позволяла правительству освободить ненужные военные склады и провести закупки продовольствия у фермеров – Западное полушарие столкнулось с проблемой перепроизводства сельскохозяйственных продуктов¹³³⁵. На собранные средства для перевозок в советские порты из Америки было зафрахтовано 150 транспортов общим водоизмещением 833 875 тонн¹³³⁶.

А в РСФСР голод охватил все основные хлебопроизводящие районы страны. Голодало около 23 млн чел¹³³⁷. На территории УССР от голода страдало еще 8 280 тыс. чел. Не менее четверти населения страны было поражено этим страшным несчастьем¹³³⁸. То, что увидели повидавшие уже немало сотрудники A.R.A., было нелегким испытанием. Один из них сообщал: «Голод сверх всякого воображения. Это самое душераздирающее зрелище, которое я когда-либо видел. Миллионы людей обречены на смерть, и они смотрят ей спокойно в лицо. В следующем году умрут другие миллионы, потому что посева почти не было, а урожай этого года уничтожен, и население слабеет»¹³³⁹. Страшная катастрофа сопровождалась всем тем, что несет с собой наследие Гражданской войны, сведшей ценность человеческой жизни к нулю, – грабежами, убийствами, даже каннибализмом¹³⁴⁰.

Опасения Ленина относительно активизации врагов Советской власти на внешнеполитической арене скоро начали оправдываться. Перспектива оказания помощи Советской России и Украине привела к активизации белогвардейских организаций, которые надеялись, что Великобритания и в первую очередь Франция воспользуются сложным положением Советов¹³⁴¹. К концу августа 1921 года помощь Советской России в борьбе против голода оказывали только правительства Норвегии, Италии и США, остальные готовили общую позицию в отношении условий предоставления помощи¹³⁴². 30 августа по инициативе Франции в Париже было собрано первое заседание Международной комиссии по оказанию помощи России под руководством бывшего посла Третьей республики в нашей стране Жозефа Нуланса. Он потребовал связать эту помощь с согласием допустить представителей комиссии в РСФСР и предоставить им широкие полномочия для сбора информации и т. п¹³⁴³. Французская и английская дипломатия постоянно пыталась увязать вопрос об оказании помощи с обязательствами со своими требованиями к Москве и на заседании даже прозвучало требование передать транспорт под контроль союзников¹³⁴⁴.

Еще до начала Парижской комиссии все было ясно и Москва твердо дала понять, что не собирается с ней сотрудничать. «Советская Россия голодна, – писал о работе комиссии Нуланса член ЦК РКП(б) К.Б. Радек, – но, несмотря на голод и нужду, она имеет достаточно чувства достоинства, чтобы провокаторам Quai d’Orsay сказать “руки прочь”»¹³⁴⁵. Положение на границах нашей страны было крайне тяжелым. Условия Рижского мира систематически нарушала Польша. Как гласила нота Совнаркома правительству Польши, польские власти оказывали «всяческое содействие враждебным Советскому Правительству бандам, производившим налеты на территорию Советских Республик»¹³⁴⁶. Не отставала от Польши и Румыния, с её территории также вторгались многочисленные вооруженные банды. Центром бандитизма на Украине стала Кременчугская губерния, по территории которой проходили важные линии железных дорог¹³⁴⁷.

В Белоруссии летом 1921 г. активизировались банды Савинкова. Действиями руководил полковник С.Э. Павловский¹³⁴⁸. Он был руководителем военной организации савинковцев – «Народнго союза защиты Родины и свободы»¹³⁴⁹. Действия «зеленых» отличались особой жестокостью. Как отмечал Савинков, он отдавал приказы соблюдать определенные правила – но его никто не слушал: «В большинстве случаев вместо дисциплины была разнузданность, вместо идейной борьбы – бандитизм, вместо планомерных действий – разрозненные и потому ненужные выступления. Выходило так, что пытается синица море зажечь»¹³⁵⁰. На самом деле все было не так просто. Польский и румынский Генеральные штабы были заинтересованы в диверсиях, подрывающих возможность нормального использования железных дорог, и летом 1921 г. банды явно активизировали нападения на них¹³⁵¹. Но главной угрозой весной и летом 1921 года оставался Махно: его небольшой летучий отряд постоянно ускользал от преследования и провоцировал крестьянские восстания. К середине лета стало ясно, что и он проигрывает¹³⁵².

10 июля 1921 года контроль над границами советских республик был передан войскам ВЧК и Особому отделу ВЧК, начала создаваться система контроля¹³⁵³. Личный состав для формирования погранвойск передавали органы ВЧК и армия¹³⁵⁴. Времени для обустройства границ и развертывания не хватало. Уже 15 июля командование отдало приказ о приведении пограничных частей в повышенную готовность в связи с возможными восстаниями и провокациями из-за рубежа¹³⁵⁵. 24 августа Реввоенсовет известил руководство ВЧК о том, что, по информации, полученной разведкой, следует ожидать масштабных пограничных инцидентов, вторжения крупных отрядов с территорий Финляндии, Эстонии, Польши¹³⁵⁶. Сложным положением РСФСР попытались воспользоваться и Польша, и Румыния. Советская граница с этими государствами на всем протяжении оставалась крайне неспокойной. Разведка докладывала о концентрации румынской и польской армий на границах, усилении их охраны, появлении отрядов петлюровцев и т. п¹³⁵⁷. Начать новую войну Варшаве и Бухаресту не дало возможности их собственное тяжелое финансовое положение¹³⁵⁸.

Но на провокации ресурсов хватало с избытком. На территориях этих двух стран оседали разбитые армии проигравших в Гражданской войне. 28 августа 1921 г. в Румынии укрылся разбитый Махно¹³⁵⁹. Остатки его повстанческой армии были прижаты к Днестру и ушли в Бессарбию, где были разоружены¹³⁶⁰. После окончания войны 1920 года воевавшие на стороне поляков белогвардейские и украинские части были разоружены и интернированы в Польше. Из них формировались отряды для нападений на советскую территорию¹³⁶¹. 9 сентября 1921 г. Советское правительство в очередной раз заявило протест и перечислило случаи пограничных инцидентов в ноте, врученной поверенному в делах Польши в РСФСР¹³⁶².

Только 7 октября 1921 года был подписан польско-советский протокол, по условиям которого между 8 и 20 октября территорию Польши должны были покинуть руководители антисоветских соединений – Булак-Булакович, Петлюра, Тютюнник, Савинков и т. д. Советское правительство должно было начать выплаты за железнодорожное имущество (по условиям Рижского договора) и реэвакуацию имущества и культурных ценностей¹³⁶³. В тяжелейшее время польский сосед советских республик фактически шантажировал Москву, выторговывая мир требованиями выплат. 21 октября 1921 г. ввиду опасного положения на границе и активизации действий крупных банд Совет Труда и Обороны расформировал Войска пограничной охраны – контроль над границей теперь обеспечивала армия. Пограничные войска будут восстановлены только через год¹³⁶⁴. 17 октября 1921 года Савинков и Петлюра подписали договор о взаимодействии против большевиков. Савинков признавал УНР и предоставлял ей заем – 30 млн польских марок, а также часть оружия, переданного ему французами¹³⁶⁵. Развернуться Петлюре так и не удалось. За него это попытался сделать его подчиненный.

23 октября Тютюнник, ставший генерал-поручиком армии УНР, издал приказ № 1 о переходе всех войск, подчинявшихся Петлюре, под его команду¹³⁶⁶. С 27 октября 1921 при поддержке поляков он начал готовиться ко вторжению на территорию УССР. Те предоставляли генералу оружие, боеприпасы, обмундирование¹³⁶⁷. Финансовую и идеологическую поддержку вместе с поляками оказал и глава униатской церкви¹³⁶⁸. Разведка ВЧК сумела внедриться в окружение Тютюнника. Кто и как готовил его банды – все это не составляло секрета, но неясным оставалось время выступления¹³⁶⁹. Организационным центром диверсии был Львов. 5 ноября отряд Тютюнника перешел границу и двинулся к Кременчугу¹³⁷⁰. Он воспользовался тем, что в связи с голодом силы Красной армии были направлены в помощь голодающим на сельскохозяйственные работы и не успели вернуться к границе. Единственным крупным успехом отряда, который Тютюнник поначалу называл дивизией, было уничтожение пограничного взвода – около 40 чел. – и расстрел раненых пленных вместе с сестрой милосердия. Двигаясь вглубь страны, отряд расправлялся со сторонниками Советской власти¹³⁷¹. После начала действий «дивизия» насчитывал в своих рядах до 1,5 тыс. штыков и сабель. Тютюнник называл её уже «Повстанческой армией Украины»¹³⁷². Однако ему так и не удалось поднять новое восстание – массовой поддержки у них не было. Люди явно устали от длительной войны и смены властей. За 12 дней боев Тютюнник нес одно поражение за другим¹³⁷³.

Против вторгшихся бандитов была брошена 9-я кавалерийская дивизия во главе с Котовским. Её ударной составной частью стала знаменитая кавбригада, которая была переброшена на Украину из Тамбовской губернии, где в июле 1921 г. под его же руководством разгромила лучшую, ударную часть повстанческой армии Антонова¹³⁷⁴. Именно 2-я бригада 9-й дивизии нанесла поражение противнику 16 ноября – тютюнниковцы бежали, бросив обозы и раненых. Ранним утром 17 ноября 3-я бригада во главе с самим Котовским вышла на след беглецов и в полдень атаковала банду на привале в деревне Малые Минки. «Дивизия» стояла без постов охранения, котовцы ворвались в деревню и открыли пулеметный огонь. Банда побежала. Тютюнник бросил своих подчиненных и ушел с 37 всадниками один из первых. Было захвачено 22 пулемета и 547 пленных, около 200 бандитов было убито. Потери котовцев составили всего несколько человек – сопротивления практически не было¹³⁷⁵.

Остатки банды были разгромлены Котовским 21 ноября 1921 г. у местечка Базары (совр. Житомирская обл.)¹³⁷⁶. Пленные отданы под суд созданной Чрезвычайной комиссии во главе с командующим войсками Киевского Военного округа И.Э. Якиром. Часть из них была расстреляна, часть отправлена на доследование¹³⁷⁷. Это была решающая победа, вскоре после нее поляки приступили к массовому разоружению петлюровцев, остатки их армий были заключены в лагеря для военнопленных. Ряд мощных ударов был нанесен и савинковским организациям. За шесть месяцев 1921–1922 гг. на советской территории силами контрразведки было выявлено более 500 активных савинковцев¹³⁷⁸. Их количество в пограничных государствах также сокращалось. На 15 июня 1922 г. по данным советской разведки в Польше числилось 35 банд – 3530 бандитов при 4 пулеметах, а в Литве – 3 банды (около 1100 чел.)¹³⁷⁹. В конечном итоге полякам пришлось разоружить и их. Советско-польская граница стала чуть спокойнее.

Опасное положение в 1921 г. возникло и на северном участке советской границы. Примерно 2 тыс. километров границы с Финляндией прикрывало около 400 бойцов 379-го стрелкового полка и 300 бойцов пограничных частей ВЧК. Этого, разумеется, было недостаточно для сколько-нибудь прочного контроля. В Карелии в это время шел переход с продразверстки на продналог и часть крестьянства, недовольная продовольственной политикой большевиков, была готова к восстанию¹³⁸⁰. В 1921 г. в Финляндии было сформировано «Центральное Карельское правительство», которое планировало вторжение в РСФСР¹³⁸¹. В сентябре 1921 года через границу стали проникать боевики из Финляндии. 14–15 октября они сформировали «Карельский лесной партизанский отряд» из 19 чел., который избрал «Временный Карельский Комитет». Тот обратился за помощью к Хельсинки с просьбой о защите и направлении нот к правительствам других стран для того, чтобы привлечь внимание к борьбе карельского народа.

Вскоре Комитет начал действовать, на помощь ему пришли отряды из Финляндии. 26 ноября делегация Комитета была принята правительством Финляндии, а 27 ноября представитель этой страны в Лиге Наций поставил вопрос о положении в Карелии. 1–7 декабря в Финляндии была проведена «Карельская неделя». К концу декабря отряды белокарелов и финнов поставили немногочисленные советские гарнизоны в кризисное положение. Их численность насчитывала уже до 4 тыс. чел, они сумели создать угрозу ряду городов. Финны использовали тактику действия лыжными группами – до батальона, их местные сторонники шли проводниками. На ряде участков противник вышел к Мурманской железной дороге, был сожжен деревянный мост, совершены нападения на станции, развязан террор против сторонников Советской власти. Все это вызвало ответные меры. С 18 декабря Карелия была объявлена на военном положении. Противники финского выбора ответили на террор террором. Началась партизанская война против повстанцев. В Карелию было переброшено около 8,6 тыс. бойцов Красной армии при 22 орудиях и 165 пулеметах. Еще 5 тыс. чел. составили резерв. Железную дорогу стали патрулировать 3 бронепоезда и автодрезины с пулеметами.

Боевые действия усложнялись сильными морозами – до 30–40 градусов ниже нуля. Даже в столь сложном положении Красная армия оказалась достаточно сильной для того, чтобы отразить вторжение. Ввиду сложности использования в местных условиях кавалерии началось формирование отрядов лыжников. К концу декабря против отрядов, подготовленных правительством Финляндии, было начато наступление. Закрепиться где-либо им не удалось. Красная армия наступала по трем направлениям, и действия её были успешными¹³⁸². Тем не менее не все шло гладко – специфические условия Карелии требовали особых навыков, которые часто отсутствовали у красноармейцев. Вскоре преимущество противника в «малой войне» в лесах было ликвидировано. 7-20 января 1922 г. по тылам белофинов прошел лыжный рейд красных финнов – учащихся Интернациональной Военной школы – во главе с Тойво Антикайненом, одним из организаторов КПФ. Он отличился в боях при взятии Олонца в 1919 году, был блестящим организатором. Его отряд состоял из 122 курсантов и 14 командиров при 7 пулеметах. Все они имели опыт Гражданской войны в Финляндии и на Русском Севере. Они быстро передвигались, пользовались поддержкой местных жителей – сторонников Советской власти, умело и беспощадно действовали.

20 января лыжники без единого выстрела сняли караулы, а затем разгромили штаб повстанцев в дер. Кимасозеро. Руководитель восстания сумел бежать в Финляндию, но были захвачены склады с боеприпасами, продовольствием и обмундированием. Только ружейных патронов было захвачено около полумиллиона. Разумеется, что эти потери не могли не сказаться на организации обороны интервентов и повстанцев. Их остатки укрылись на финской территории. 17 февраля 1922 г. военные действия прекратились. 6 марта 1922 г. военное положение было отменено¹³⁸³. «Эта зимняя кампания, – вспоминал позже Антикайнен, – показала значение воинских частей из лыжников и необходимость их для успешных кампаний в северном районе»¹³⁸⁴. К сожалению, эта истина потом будет забыта. Потери для малонаселенной Карелии были очень большими – было убито несколько тысяч человек, целый ряд уездов был разорен, ущерб, нанесенный авантюрой только государственному и общественному имуществу, оценивался примерно в 5,61 млн рублей золотом¹³⁸⁵. Каждый из пограничных инцидентов мог быть использован Великими Державами для более масштабного конфликта.

6-8 октября 1921 года в Брюсселе была проведена конференция представителей 20 стран – Бельгии, Франции, Великобритании, Италии, Германии, Японии, Польши, Румынии и др¹³⁸⁶. Представители Польши и Румынии сразу же заявили, что помощь оказывать не будут и в любом случае ограничатся лишь предоставлением транспортных возможностей¹³⁸⁷. Условием оказания помощи РСФСР конференция назвала признание дореволюционных долгов¹³⁸⁸. Редакция кадетского «Руля» сразу же назвала эти требования «невыполнимыми». «Советской власти поставлены политические требования, – предупредила газета. – Не надо быть пророком, чтобы знать, как она на них ответит»¹³⁸⁹. Представитель РСФСР в Великобритании Красин вскоре описал действия европейской дипломатии следующим образом: «Что сказать про врача, который у постели смертельно больного человека условием помощи ставит уплату или признание какого-то прежде невыплаченного гонорара, а между тем буквально так ставится сейчас вопрос о помощи России, хотя бы в резолюциях тех же Парижской и Брюссельской конференций. Понятно, что такое отношение является помощью голоду, а не помощью голодающему населению»¹³⁹⁰.

28 октября Советское правительство ответило официальной нотой на требования Брюссельской конференции. «Английский премьер-министр г. Ллойд Джордж в своей речи от 16 августа в британском парламенте назвал дьявольским замыслом предложение использовать голод в России для того, чтобы принудить ее признать долги царского правительства. Тем не менее Брюссельская конференция, вполне осведомленная о том, что, ввиду размеров голодного бедствия в России, Советское Правительство не в состоянии собственными силами спасти пострадавшее население от гибели, поставила условием предоставления России кредитов, без которых серьезная помощь голодающим невозможна, признание Советским Правительством старых долгов. Обращая внимание трудящихся масс всех стран и всех граждан, которым дороги соображения человеколюбия, на эти действия Брюссельской конференции, Российское Правительство в то же время заявляет, что предложение признать на известных условиях старые долги идет в настоящее время навстречу его собственным намерениям. С самого начала своего существования Советское Правительство ставило одной из основных целей своей политики экономическое сотрудничество с другими державами. Оно всегда заявляло о своей готовности предоставлять достаточно прибыли иностранным капиталистам, которые помогли бы ему в разработке естественных богатств России и в восстановлении ее хозяйственного аппарата. В настоящее время оно констатирует, что в официальных заявлениях как президента Северо-Американских Соединенных Штатов, так и великобританских министров постоянно высказывается та мысль, что по истечении трех лет после окончания мировой войны все еще нет настоящего мира, нужда народных масс становится все более острой, увеличиваются государственные долги и растет разруха»¹³⁹¹.

Готовность признания долгов не была безусловной и оговаривалась временными и политическими ограничениями: «Исходя из этих требований, Российское Правительство заявляет, что оно готово признать за собой обязательства перед другими государствами и их гражданами по государственным займам, заключенным царским правительством до 1914 года, при предоставлении ему льготных условий, обеспечивающих ему практическую возможность выполнения этих обязательств. Само собой разумеется, что непременным условием этого признания является одновременное обязательство великих держав безусловно положить конец всяким действиям, угрожающим безопасности Советских Республик и дружественной Дальневосточной Республике, их суверенным правам и неприкосновенности их границ, и безусловно соблюдать принципы их полного суверенитета и территориальной неприкосновенности. Другими словами, Советская Республика может принять на себя эти обязательства лишь в том случае, если великие державы заключат с ней окончательный всеобщий мир и если ее Правительство будет признано другими державами»¹³⁹². Это была программа, которая со временем разовьется в позицию НКИД на Генуэзской конференции.

Объем работы, которая велась для спасения голодающих, был огромен¹³⁹³. К 1 августа 1922 г. иностранными организациями было ввезено 32 072 546 пудов грузов (в основном продовольствие, кроме того, лекарства, одежда, обувь) на сумму в 114 914 474 золотых рубля. Больше всего помощи поступило через A.R.A. – 26 089,61 тыс. пудов или 81,3 %. За ней следовала Международная комиссия Нансена – 4 618,4 тыс. пудов или 14,4 %. За ними с большими отрывом шли Межрабпомгол (1,8 %), ДВР (1,2 %), Красный Крест Франции (0,7 %), британские трейд-юнионы (0,5 %), организации меннонитов (0,2 %)¹³⁹⁴. Международные организации кормили около 11 млн чел¹³⁹⁵. Кроме продовольствия и медикаментов A.R.A. ввезла в районы бедствия 450 тыс. одеял, 700 тыс. простыней, 600 тыс. полотенец, 800 тыс. пижам и комплектов нательного белья, 100 тыс. пар госпитальной обуви и т. д¹³⁹⁶. Даже после того, как пик голодного кризиса был преодолен, Гувер настаивал на том, чтобы продолжала оказываться помощь детям¹³⁹⁷. A.R.A. обеспечивала питание 2 916 100 детей, другие международные организации кормили 662 132 детей. Всего голодало около 10,5 млн детей¹³⁹⁸.

2 декабря 1923 г. в статье, опубликованной в «Крестьянской газете». Калинин признал: «Заграничная помощь в очень солидных цифрах. Главная их составная часть падает на АРА»¹³⁹⁹. По окончанию работы организации Гувера Совнарком направил в его адрес резолюцию, в которой отмечалось: «Благодаря огромным и полностью бескорыстным усилиям Американской Администрации помощи, миллионы людей всех возрастов были спасены от смерти и целые районы и даже города были спасены от страшной катастрофы, которая угрожала им»¹⁴⁰⁰. Правительство приносило глубокую благодарность Гуверу и его представителю в России полковнику Вилльяму Хаскелу и заявляло, «что народы, населяющие Союз Советских Социалистических Республик никогда не забудут помощь, оказанную им Американским народом»¹⁴⁰¹. Знаки благодарности были уделены и Нансену. Он лично посещал пораженные голодом районы. «Впечатление, которое, мне кажется, создается в результате анализа различных областей экономической жизни России, – писал великий норвежец, – сводится к тому, что эта великая страна перенесла тяжелую болезнь, от которой она только начинает оправляться»¹⁴⁰². И тем не менее потери были огромны. Погибло около 1 млн чел., 2 млн детей осиротели¹⁴⁰³. Таким был контекст подготовки к первому международному выступлению советской дипломатии.

Глава 7
Генуезская конференция – выход из дипломатической блокады

6 января 1922 года на конференции в Каннах представители победивших стран решили созвать следующую конференцию в Генуе 8 марта того же года и пригласить к участию в ней Россию. Конференция должна была решить финансовые, экономические и торговые вопросы¹⁴⁰⁴. Прежде всего это были вопросы отношений с Германией и Россией. В 1922 году Германия должна выплатить союзникам 500 млн марок репараций и поставить товаров на 1 450 млн марок (включая расходы на оккупацию). Еще 38 млн составляли расходы по мирному договору. Все расчеты делались в золотых марках. В бумажных эта сумма вырастала до 195,5 млрд при том, что бюджет Германии в 1922 году равнялся 83 млрд марок в бумаге. Выступая в январе 1922 г. в Верховном Совете Антанты глава МИД Германии Вальтер Ратенау предупредил, что Веймарская республика не в состоянии будет одновременно выплачивать репарации в таком объеме и стабилизировать свое финансовое положение. Даже удвоение налогов не дало бы требуемого результата. Весьма тяжелым было и положение с доходным ранее балансом внешней торговли. Экспорт Германии перед Первой Мировой составлял 10 млрд марок золотом, к 1922 году он упал до 2,5 млрд¹⁴⁰⁵. 7 марта 1922 года Ратенау выступал перед комиссией Рейхстага. «В центре нашей внешней политики, – сказал он, – стоит по-прежнему проблема репараций»¹⁴⁰⁶.

Сроки созыва конференции были перенесены, впрочем, все остальное оставалось неизменным¹⁴⁰⁷. Все свои надежды Ратенау связывал с тем, что на будущей конференции в Генуе Германию поддержат представители США. «Власть Америки возросла значительнее в результате войны, чем какой-либо иной страны»¹⁴⁰⁸. Мощное влияние американской экономики и финансов на Европу становилось все более очевидным. США превратились в экспортера угля и контролировали до 90 % мировой добычи нефти – с этим невозможно было не считаться, что, кстати, уже показала Вашингтонская конференция¹⁴⁰⁹. Надежды Ратенау не оправдались – США не приняли участия в конференции, ограничившись ролью наблюдателя. 11 марта 1922 г. победители заключили в Париже соглашение о разделе репараций с Германии. 65 % выплат должна была получить Франция¹⁴¹⁰. Оставалось немного – сделать так, чтобы побежденная страна оказалась в состоянии платить. В Германии работал печатный станок, курс марки постоянно падал, союзники надеялись перевести репарационные выплаты в натуру, т. е. товары и сырье¹⁴¹¹. В немалой степени экономическая реконструкция Германии и Европы была связана и с возвращением в систему экономики континента Советской России. Но восстановление экономических связей с Россией Великобритания и Франция предваряли весьма существенными требованиями, в которые входило и восстановление имущественных прав иностранцев¹⁴¹².

В Наркомате иностранных дел активно готовились к конференции. Демонстрировалась полная уверенность в силах: «В противовес буржуазной Европе особняком стоит Советская Россия. Материально положение ее бесконечно тяжело: она разорена семилетней империалистической и гражданской войной; громадные районы страны охвачены голодом; миллионы десятин остаются незаселенными; тысячи фабрик и заводов не работают. Но Советская Россия совершенно точно и определенно знает, чего она хочет. Советская Россия знает, что и мировая и российская разруха могут быть преодолены только с помощью новых, крутых, сильно действующих средств. И у нее есть великая идея, открывающая перед ней, как и перед всем миром, пути исцеления, – идея социализма»¹⁴¹³. Руководство подготовкой делегации взял на себя Чичерин. Работа была очень напряженной. Лишь по вечерам нарком позволял себе немного расслабиться и играл на рояле музыку своих любимых композиторов¹⁴¹⁴.

Советская делегация прибыла в столицу Германии инкогнито, тем не менее её там ждали друзья, враги и плотная охрана полиции¹⁴¹⁵. 3 апреля 1922 года на советско-германских переговорах в Берлине обсуждался вопрос о взаимном отказе двух стран от финансовых претензий¹⁴¹⁶. Был составлен проект протокола соответствующего соглашения¹⁴¹⁷. Вестник НКИД публиковал прогнозы углубления противоречий между Англией и Францией ввиду возвращения в большую политику Германии и России¹⁴¹⁸. Но переговоры в Берлине не завершились подписанием какого-либо документа. Их участник с советской стороны отметил: «После этого стало совершенно ясно – на подписание договора до Генуи немцы не пойдут, что в их интересы входит лишь создание видимости русско-германского соглашения»¹⁴¹⁹. Другой участник переговоров – Иоффе – подвел итоги следующим образом: «Но, по-видимому, европейское настроение и, так сказать, удельный вес России еще не настолько определились в тот момент, чтобы Германия рискнула на такой важный шаг, и поэтому все наши попытки прийти к соглашению в Берлине были безуспешны»¹⁴²⁰. Этого надо было ожидать.

Ратенау, который определял политику Германии, собирался в Геную для окончательного преодоления наследия войны: «С этими настроениями мы едем в Геную, в этом смысле мы надеемся, что Генуя явится поворотным пунктом на пути к действительному умиротворению земли»¹⁴²¹. Тем не менее советско-германские контакты не были и безрезультатны. Формула будущего соглашения была озвучена¹⁴²². 10 апреля 1922 г. приступила к работе Генуэзская конференция. Город был заполнен войсками, на улицы вышли многочисленные жители, приветствовавшие начало новой эпохи мира¹⁴²³. Конференция должна была решить финансовые проблемы нового мира. На ней было представлено 29 стран¹⁴²⁴, а с учетом доминионов Великобритании – 34¹⁴²⁵. Поскольку приглашение об участии было сделано только РСФСР, 22 февраля 1922 года советские республики заключили договор о едином представительстве – их интересы в Генуе должна была защищать делегация РСФСР¹⁴²⁶. Лойд-Джордж назвал 1922 год годом выздоровления – прежде всего благодаря этой конференции¹⁴²⁷.

Все на словах подавалось как преодоление наследия войны, все на деле подчеркивало, что мир разделен на победителей и побежденных. Даже при открытии конференции впереди был поставлен стол, за котором сидели представители победителей. Остальные – «приглашенные» выстраивались в алфавитном порядке в соответствии с правилами итальянского языка. Французский был отвергнут, иначе «Allemagne» могла бы оказаться на одном из первых мест, в то время как «Germania» должна была затеряться среди остальных. Россия в соответствии с этим порядком вообще не могла претендовать на какое-либо первенство¹⁴²⁸.

Пленарное заседание конференции открылось выступлениями представителей Великих Держав. Итальянский премьер Луиджи Факта призвал к экономическому сотрудничеству во имя будущего Европы¹⁴²⁹. Ллойд Джордж и Пуанкаре приветствовали представителя великой итальянской нации и предложили его кандидатуру в качестве председателя. Конференции¹⁴³⁰. Факта уже в этом качестве призвал к окончательному преодолению наследия Великой войны: «Здесь сгладились следы ненависти и неприязни, порожденных войной. Здесь нет уже ни друзей, ни врагов, ни победителей, ни побежденных; здесь только люди и нации, желающие сгруппировать все наличные силы для совместного достижения весьма возвышенной цели»¹⁴³¹. Глава британской делегации Дэвид Ллойд Джордж также заявил о готовности, пусть и не абсолютной, принять политику равноправия: «Мы участвуем в этом собрании на началах абсолютного равенства. Это в том лишь случае, однако, если принимаем равные условия»¹⁴³². Глава МИД Франции Луи Барту подтвердил, что права, добытые его страной, не помешают достижению этой цели¹⁴³³. С союзниками солидаризировался представитель Японии виконт Кикудзиро Исии¹⁴³⁴.

Весьма радостно встретил эти заявления рейхсканцлер Карл Йозеф Вирт: «Отрадно вспомнить, что созыв Генуэзской конференции является признаком возрастающего признания того факта, что господствующая ныне экономическая и финансовая разруха привела к настоятельной необходимости совместной работы и сотрудничества всех народов в целях предупреждения зла. Теперь, в момент наибольшей нужды, общее признание этого факта привело к решению созвать народы для врачевания как их собственных болезней, так и болезней всего человечества»¹⁴³⁵. Советская делегация во главе с Г.В. Чичериным также выступила с призывом к сотрудничеству. Глава НКИД выступал на французском: «Проблема восстановления мирового хозяйства при настоящих условиях настолько неизмерима и обширна, что она может быть разрешена лишь при искреннем желании координации своих действий со стороны всех европейских и неевропейских стран и при готовности их, в случае надобности, на временные жертвы. Экономическое восстановление России, как самого крупного государства в Европе, обладающего неисчислимыми запасами природных богатств, является непременным условием всеобщего экономического восстановления. Россия, со своей стороны, заявляет о своей полной готовности содействовать разрешению стоящей перед конференцией задачи всеми находящимися в ее распоряжении средствами, – а средства эти далеко не малы»¹⁴³⁶.

К этим средствам внимательно присматривались, но сотрудничество на Западе понимали по-своему. Предложения Чичерина о созыве всеобщего конгресса для установления мира на основе права каждого народа распоряжаться своей судьбой, разоружения, запрета на варварские способы ведения войны и т. п. с самого начала были отвергнуты Барту как не входившие в программу конференции¹⁴³⁷. Позиция представителей Антанты, готовых забыть прошлое, сводилась к признанию необходимости экономического возрождения России, но только на основе отказа Москвы от национализации и монополии внешней торговли, выплаты долгов предыдущих правительств и частных лиц, и т. п¹⁴³⁸. Эти предложения были отвергнуты¹⁴³⁹.

Союзники попытались перетянуть на свою сторону германскую делегацию, отправив на переговоры с Ратенау итальянского представителя. Антанта хотела, чтобы Берлин примкнул к ее требованиям. Ратенау категорически отказался сделать это. «Устроили роскошный обед, нас на него не пригласили, а спрашивают, как нам нравится меню», – съязвил он¹⁴⁴⁰. Положение было сложным, конференция постоянно колебалась на грани разрыва, её европейские участники пикировались по поводу того, чья страна более виновна в революции – Россия, Франция или Англия¹⁴⁴¹. В кулуарах конференции ходили слухи о возможном соглашении на предмет будущего бакинской и грозненской нефти¹⁴⁴². Положение советской делегации, лишенной к тому же возможности установить и поддерживать экстренную и прямую связь с Москвой, было весьма сложным¹⁴⁴³. Разочарование в возможности удачного исхода конференции наступило быстро. Приближалось время неизбежного принятия решения. 13 апреля советская делегация получила приглашение посетить виллу Альбертис, где располагался Ллойд Джордж, для встречи с ним и Барту. 14 апреля состоялась встреча, дискуссия носила исключительно длительный и непродуктивный характер. Единственное, до чего удалось договориться, – это согласие встретиться еще раз 15 апреля¹⁴⁴⁴.

Утром 15 апреля начали работу эксперты, а днем возобновилась встреча делегаций на вилле Ллойд Джорджа¹⁴⁴⁵. Вновь выяснилось, что предварительным условием диалога с союзниками те считают безоговорочное признание долгов Советским правительством. Переговоры подошли к точке, за которой их вести уже и не имело смысла¹⁴⁴⁶. В тот же день Чичерин докладывал в НКИД: «Началось обсуждение лондонского меморандума, которое превратилось в рассмотрение основных спорных вопросов между нами и державами. Выяснилось еще раз громадное различие между взглядами другой стороны и нашими»¹⁴⁴⁷. Очевидно, убедившись в бесперспективности попыток установления диалога, Чичерин принял решение обратиться к Ратенау¹⁴⁴⁸.

Глава немецкой делегации находился в напряженном ожидании. Он знал о консультациях советской делегации с представителями союзников и опасался внешнеполитической изоляции Германии¹⁴⁴⁹. В два часа ночи на виллу, в которой жила немецкая делегация, пришел человек с трудно выговариваемой для европейцев фамилией. Это был глава НКИД. В результате сделанного им предложения началось знаменитое «пижамное совещание» германской делегации¹⁴⁵⁰. В результате 16 апреля 1922 года был подписан советско-германский договор о взаимном признании на основе отказа от претензий (возмещение военных убытков, расходов на военнопленных и т. п.) (Ст. 1), Германия отказывалась от претензий по потерям частных лиц и государства вследствие применения советских законов (Ст. 2), дипломатические и консульские отношения немедленно восстанавливались (Ст. 3), устанавливался режим наибольшего благоприятствования для граждан обеих стран (Ст. 4), оба правительства договорились о благожелательном отношении к хозяйственным потребностям своих стран (Ст. 5)¹⁴⁵¹. Единый дипломатический фронт Европы был прорван¹⁴⁵². 17 апреля о заключенном с РСФСР соглашении сообщила германская делегация. «Оба правительства стали на почву действительности, устранив все препятствия прошлого, – говорилось в этом документе, – единственное средство сделать возможным все то развитие, которое можно ожидать от их сотрудничества в будущем»¹⁴⁵³. Эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы¹⁴⁵⁴.

Договор в Рапалло вызвал взрыв возмущения среди союзников, на германскую делегацию посыпались протесты. Большая и Малая Антанта, Португалия и Польша потребовали от Германии отказаться от дальнейшего участия в конференции, так как между РСФСР и Веймарской республикой был достигнут договор¹⁴⁵⁵. Немцы согласились, но советская делегация ответила обращением в адрес Польши, предлагая ей отказаться от участия в переговорах на основании того, что советско-польский договор был подписан еще в 1920 г. в Риге¹⁴⁵⁶. 20 апреля советская делегация представила свой меморандум, в котором говорилось о разногласиях между принципами Каннских деклараций, заявленных в качестве программы конференции, и практикой конференции. Обязательства Советского правительства и его постановления останутся неизменными, со своей стороны Москва заявила об огромных убытках, вызванных иностранной интервенцией и ставшей возможной благодаря ей Гражданской войной. Они далеко превосходили убытки иностранцев в Советской России, и при их исчислении советская делегация требовала учитывать потери РСФСР¹⁴⁵⁷.

С каждым днем немецкая делегация становилась все более трезвой в отношении возможности договориться с Францией и Англией. Рейхсканцлер Вирт 21 апреля заявил: «Мы прибыли сюда, не питая больших надежд, однако рассматриваем эту конференцию как шаг вперед»¹⁴⁵⁸. Советская делегация последовательно придерживалась положений меморандума от 20 апреля и отказывалась возвращаться к вопросу о финансовых обязательствах императорского, Временного и «белых» правительств. Что касается военных долгов и просроченных процентов по ним, то их предлагалось аннулировать¹⁴⁵⁹. 21 апреля последовал официальный ответ немецкой делегации на протесты относительно Рапалло. Было отмечено, что дипломатические отношения между Германией и РСФСР были уже установлены несколько лет назад, а полное восстановление нормальных отношений было неизбежным¹⁴⁶⁰. 26 апреля Ратенау подготовил дополнительные разъяснения: «Союзные государства нарушили основные принципы конференции, а не Германия»¹⁴⁶¹.

Великобритания опасалась, что далее последует рост влияния большевиков на Германию, что по мнению британских консерваторов «сделало бы ее добычей русской хитрости и русского влияния»¹⁴⁶². Это означало угрозу самим основам устройства Франции и Англии¹⁴⁶³. 2 мая победители в Первой Мировой представили советской делегации свои требования: они включали в себя отказ от антиправительственной пропаганды, восстановление мира в Азии и нейтралитет в конфликтах, которые шли там¹⁴⁶⁴, признание долгов императорского и Временного правительств, кроме того, требовалось признать «все финансовые обязательства всех властей в России, как провинциальных и местных, так и учреждений общественной пользы, заключенных по настоящий день в отношении иностранных подданных». Со своей стороны союзники готовы были временно отказаться от выплаты процентов за военные кредиты¹⁴⁶⁵. Папская Курия призвала к защите Церкви и церковной собственности¹⁴⁶⁶.

Советское правительство ответило с контр-иском. В нем отмечалось, что смешение финансового и политического вопросов (в отношении революционной пропаганды) вызвало изумление делегации, которая увидела в этом требовании одностороннее отношение к РСФСР. Соседние с ней страны вели пропаганду и даже организовывали посылку вооруженных банд на советскую территорию, но претензий к ним не было¹⁴⁶⁷. Вывод из разбора претензий к Советской России был однозначен: «Для русского народа неприемлемы никакие соглашения, в которых его уступки не компенсируются действительными выгодами для него»¹⁴⁶⁸. Возлагая на правительства Антанты и Германии ответственность за интервенцию, развязывание гражданской войны, поддержку «белого движения» разных оттенков и экономическую блокаду РСФСР в течение 3 лет¹⁴⁶⁹, советская делегация заявила: «Эти убытки русского народа и государства имеют гораздо более бесспорное право на возмещение, чем претензии бывших владельцев имуществ в России или русских займов, принадлежащих к нациям, победившим в мировой войне и получившим с побежденных колоссальные контрибуции, тогда как их претензии предъявляются к стране, разоренной войною, иностранной интервенцией и отчаянно борющейся за собственное существование в тех государственных формах, которые она считает для себя единственно возможными»¹⁴⁷⁰.

Советская делегация варьировала гибкость с твердостью. Много лет спустя Ллойд Джордж признал мастерство её главы в разговоре с Майским: «Чичерину в Генуе было нелегко: один против всех нас! Но он превосходно маневрировал и вместе с тем твердо отстаивал позиции своего правительства»¹⁴⁷¹. Все претензии Москвы были разделены на 4 категории – 1) русское золото: – а) вывезенное в Англию в 1915–1916 гг. (567,04 млн руб. золотом); б) вывезенное в Германию по условиям Брест-Литовского договора и хранившееся во Франции (120,04 млн руб. золотом); вывезенное Временным правительством в Швецию (5 млн руб. золотом); размещенное под разными видами правительством адм. Колчака за границей (275 млн руб. золотом) – итого 967,8 млн руб.; в) счета за ущерб от интервенции, недоставленные грузы и реквизированные средства Государственного Банка – всего 12 210,85 млн руб.; 2) убытки железнодорожного и водного транспорта – всего 2259,41 млн руб., потери муниципального, сельского и лесного хозяйств – всего 9270,78 млн руб.; 3) убытки народного хозяйства – 15560,62 млн руб. 4) потери от убыли скотоводства, птицеводства, еврейских погромов и т. п. По всем 4 категориям объем претензий СНК равнялся сумме в 50 млрд рублей золотом¹⁴⁷².

Сам Майский писал в эти дни: «Кое что и даже больше, чем можно было предполагать, мы уже получили. Мы не сомневаемся, что в дальнейшем получим, если не все, то достаточно много. Нужны только выдержка и твердая воля. История работает на нас»¹⁴⁷³. Советская делегация действовала именно с полной уверенностью в этом. От имени правительства она объявила о готовности признать долги при условии компенсации потерь России, предоставлении займов и приостановке выплат по задолженностям на 30 лет¹⁴⁷⁴. Конференция вошла в тупик, выступавший 19 мая Ллойд Джордж требовал признания Москвой долговых претензий союзников, предупреждая, что в противном случае изолированные Советы не решат проблему восстановления страны в течение жизни одного поколения. Ему вторил представитель Франции Луи Барту, который рассыпался при этом в заверениях в любви к России. Чичерин в ответ напомнил англичанам и французам о том, что ими было сделано во время интервенции и грабежа нашей страны¹⁴⁷⁵. В тот же день работа конференции была завершена. По мнению Чичерина – провалом¹⁴⁷⁶.

28 мая, отчитываясь в рейхстаге о том, что произошло в Генуе, Ратенау процитировал Лойд-Джорджа: «Если так мучить две нации, как это имеет место в отношении немцев и русских, то не приходится удивляться, если обе эти нации объединятся»¹⁴⁷⁷. Справедливости ради следует отметить, что публично британский премьер оценивал случившееся по-другому. На людях он называл советско-германский договор «зловещей нотой»¹⁴⁷⁸. Глава МИД Германии успокаивал своих соотечественников: «Мы заключили не военный и не политический договор, а договор мира и, как я думаю, также и дружбы»¹⁴⁷⁹. Но Ратенау не верил в продолжительный мир и считал, что будущее поколение падет жертвой войны народов¹⁴⁸⁰. Глубокий скепсис вызывали у него и надежды на справедливое устройство мира: «Человечество чересчур глубоко страдало и много пережило для того, чтобы новые границы и конституции, денежные и материальные компенсации могли искупить души, почтить мертвых, примирить живых»¹⁴⁸¹.

Эти слова быстро подтвердились на практике. Реакция на договор с Советской Россией в Германии была в целом положительной. Разумеется, особенно энергично его приветствовали коммунисты. Сдержанно, но твердо – представители деловых кругов, которые не преминули вспомнить, что Советскую власть признали еще при кайзере в 1918 году. Умеренно негативно отзывались о соглашении центристы, и категорически негативно – ультраправые¹⁴⁸². Курс Ратенау вообще не был популярен среди германских правых. Национальность (а он был евреем) лишь добавила убежденности группе радикалов, которая в конечном итоге составила против него заговор. 24 июня 1922 группа офицеров обстреляли машину министра из револьверов и бросили в нее гранату. Покушение было удачным, Ратенау был убит на месте¹⁴⁸³.

Но дипломатический фронт Европы был прорван, начался резкий рост советско-германской торговли. Если в 1921 году импорт из Германии в РСФСР составил 160,2 млн руб., то в 1922 году он достиг уже суммы в 367,1 млн руб. Значительно выросли и показатели советского экспорта в Германию¹⁴⁸⁴. До весны 1921 года весь импорт в РСФСР шел через Ревель, за исключением хлеба, поставляемого из США в помощь голодавшим, – американцы использовали для этого Ригу. Но с открытием навигации 1921 года стало возможно плавание в Петроград. В этот порт в 1921 году пришло 250 судов суммарной грузоподъемностью в 333 тыс. тонн¹⁴⁸⁵. В мае-июне 1922 года Балтийский флот обеспечил, наконец, надежную очистку фарватеров, ведущих в Петроград. В торговый порт прибыло 682 парохода, а всех видов судов – 785 (более всего финских (176), германских (172), норвежских (140), остальные страны были представлены более скромными показателями). Было доставлено 58 118 300 пудов (в 1913 году – 244 667 000 пудов)¹⁴⁸⁶. Внешняя торговля РСФСР восстанавливалась.

Отношения между Берлином и Москвой все же не были идиллическими. СССР нуждался в долгосрочных кредитах под небольшие проценты, финансовое положение Германии было не идеальным. Кроме того, немецкие деловые круги не были уверены в прочности советского режима и не хотели рисковать. Первый кредит был дан 6 октября 1925 года. Его размер составил 75 млн марок (затем его повысили до 100 млн), процент – 8,5. Кредит был погашен через Нью-Йорк 29 января и 20 февраля 1926 г. Советская сторона была недовольна этими условиями¹⁴⁸⁷. Далее выяснилось, что Дойче Банк не хотел давать кредиты СССР под проценты менее 11,75 при ставке в Германии 8 %, а Москва не хотела идти навстречу этим требованиям и принять кредиты выше 8 %. В конечном итоге договориться удалось только в июле 1926 г¹⁴⁸⁸. Кредит в 300 млн марок был погашен в конце 1928 и 1930 гг¹⁴⁸⁹. Несмотря на разногласия, в Рапалло были созданы новые реалии послевоенного мира. Вместе с ними возникали и новые возможности. Даже Ллойд Джордж, недавно требовавший подчинения от советской делегации в Генуе, в декабре 1922 года заявил о необходимости принять действительность и пойти на признание Советов, исходя из политических и экономических интересов Великобритании¹⁴⁹⁰.

Глава 8
1923 – год кризиса и ультиматумов

1923 год стал годом начала полноценного признания Советского государства на международном уровне. В военном отношении оно оставалось слабым и остро нуждалось в мире для развития и преодоления последствий Мировой и Гражданской войн. РККА победила в Гражданской войне, но для большой войны с современными западными армиями она была явно не готова. Выступая в парламенте в декабре 1922 года, Ллойд Джордж описал Красную армию следующим образом: «Она не имеет ни транспортных средств, обеспечивающих подвижность, ни артиллерии, необходимой для атак. Состояние русских арсеналов и фабрик таково, что всякая попытка заново экипировать русскую армию должна кончиться неудачей»¹⁴⁹¹. Эта оценка весьма близка к истине. Отсталость была особенно заметной в технических родах оружия.

В 1922 году в авиации РККА числилось 509 самолетов, в морской – 49, и в учебной – 270. 90 % советских военных самолетов было закуплено за границей (с этой практикой было покончено только в 1925 году)^14921493. Для сравнения отметим, что численность французской военной авиации в 1923 году составила 1566 самолетов (174 эскадрилий), британской – 371 самолет (26 эскадрилий). Британцы планировали увеличить численность Royal Air Forces к 1925 году на 1200 самолетов (на 100 эскадрилий)¹⁴⁹⁴.

У Красной армии была еще одна особенность – она была построена по классовому принципу, исходя из интересов будущей, мировой революции. Уже в конце 1917 года при демобилизации старой армии и увольнении в запас старших возрастов местные советские власти распорядились «приступить тотчас же к созданию красной революционной армии», которую должны были сформировать люди, готовые «идти на борьбу с контрреволюционной буржуазией, откуда бы она не повела наступление изнутри или извне России»¹⁴⁹⁵. 14 января 1918 г. Ленин заявил о необходимости создания новой социалистической армии, в которую «вольются пролетарские силы других стран»¹⁴⁹⁶. 28 января был издан Декрет о создании «новой армии, которая явится оплотом Советской власти в настоящем, фундаментом для замены постоянной армии всенародным вооружением в ближайшем будущем и послужит поддержкой для грядущей социалистической революции в Европе»¹⁴⁹⁷.

Армия поначалу строилась на добровольческой основе, вступить в нее мог любой гражданин страны, готовый отдать жизнь «для зашиты завоеваний Октябрьской революции, власти Советов и социализма», но при условии рекомендации партийных или советских органов¹⁴⁹⁸. С началом белочешского мятежа и Гражданской войны начали практиковаться и мобилизации¹⁴⁹⁹ по принципу классовой принадлежности – призывались рабочие и крестьяне, не использующие наемного труда¹⁵⁰⁰. V Всероссийский съезд Советов 10 июля 1918 г. признал справедливым предложение Совнаркома о введении всеобщей воинской повинности от 18 до 40 лет¹⁵⁰¹. Определенные ограничения все же были. Лица от 18 до 45 лет, не призываемые по классовому признаку в армию, призывались в ополчение (бывшие офицеры, присяжные поверенные, артисты, монахи, инженеры и т. п.)¹⁵⁰². Впрочем, офицеры ставились на особый воинский учет для использования их опыта в строительстве новой армии, которая должна была стать централизованной, хорошо обеспеченной и обученной, построенной на принципах централизма и железной дисциплине¹⁵⁰³.

В начале 1920-х Рабоче-Крестьянская Красная Армия, созданная в 1918 году по классовому признаку, сохранила этот характер обоюдоострого оружия, направленного как против внешних, так и против внутренних врагов победившей в Гражданской войне революции. Победители явно не собирались ничего менять. В январе 1923 года Троцкий обратился к бойцам Красной армии с памяткой, ряд положений которой вошли в её Устав: «Красная армия есть вооруженная сила, предназначенная для защиты интересов трудящихся от насилий и покушений со стороны эксплоататоров. Красная армия будет существовать до тех пор, пока на свете остаются монархии или помещичье-буржуазные республики… Красная армия состоит из рабочих и трудовых крестьян, не эксплоатирующих чужого труда. Буржуи, нэпманы, кулаки, равно как развращенные элементы из среды трудящихся, в состав Красной армии не допускаются…. Буржуазные элементы военнообязанного возраста призываются только в команды обслуживания для вспомогательных работ и остаются во время службы невооруженными. В Советской Республике ношение оружия есть привилегия трудящихся. Эксплоататоры к оружию не могут иметь доступа, дабы они не овладели им и при помощи иностранных эксплоататоров не подчинили себе снова рабочих и крестьян»¹⁵⁰⁴. Советское общество вовсе не было монолитом, а руководство партии явно опасалось союза побежденных классов с возможными интервентами.

В октябре 1922 г. Ллойд Джордж подал в отставку с поста премьер-министра. Его преемником стал Эндрю Бонар Лоу. Пост главы Форин-офис сохранил за собой лорд Керзон. Он был одним из последовательных противников России, и императорской, и тем более – советской. Керзон с явным неодобрением относился к советско-английскому торговому договору 1921 г., который заключил Ллойд Джордж¹⁵⁰⁵. НЭП способствовал исцелению экономики РСФСР, что немедленно отразилось на росте экспорта. В 1921 году вывоз из страны составил 12 960 млн пудов (20,195 млн руб.), а в 1922 г. – уже 56,3 млн пудов (81,6 млн руб.)¹⁵⁰⁶ Англо-советская торговля в условиях НЭПа развивалась вполне успешно. По итогам 1921 года Великобритания вышла на первое место во внешней торговле РСФСР. На Англию приходилось 6,352 млн пудов вывоза (на 9,344 млн руб.) в 1921 г., и 22,440 млн пудов (на 25,177 млн руб.) – в 1922 г. Занимавшая второе место Германия – 0,637 млн пудов (на 1,666 млн руб.) в 1921 г. и 8,353 млн пудов (на 14,749 млн руб.) в 1922 г¹⁵⁰⁷. Основными статьями советского экспорта были хлеб, разные виды продовольствия (мясо, яйца, масло и т. п.), нефть, лес, пушнина, лен, пенька. В 1922–1923 гг. вывоз из СССР составил 187 млн руб¹⁵⁰⁸. Объем советских закупок в Великобритании в 1921 г. достиг 61,7 млн руб. золотом, более чем в 10 раз превысив показатели 1920 г. (6 млн руб.)¹⁵⁰⁹.

В июне 1920 г. было создано общество «Аркос» («All Russian Cooperative Society»), через которое поначалу проходила вся советская торговля с Англией. В правовом отношении это было британское акционерное общество, регулируемое британским законодательством¹⁵¹⁰. Единственным акционером общества был Наркомат Внешней Торговли. Основной капитал общества в 1920 г. равнялся всего 15 тыс. фунтов, с 1 января 1922 г. он вырос до 150 тыс. фунтов, а к 1 января 1924 – до 1 млн фунтов¹⁵¹¹. Основными статьями советского ввоза в Англию (в порядке убывания) были меха, лес, лен, кудель, пенька, хлеб¹⁵¹². В июле 1922 года «Аркос» удачно провел выставку на международной торговой выставке в Лондоне. Основным рекламным товаром были меха¹⁵¹³. Положение с рынком хлебов в 1921–1922 годах было невыгодным для Москвы. В европейских странах, Северной Африке, да и в России урожай был незначительным, и потребности обеспечивались поставками из Канады, США, Австралии и Аргентины¹⁵¹⁴. Тем не менее торговля шла удачно. В 1921 г. объемы продаж в Англии через «Аркос» составили 1 765 287, в 1922 г. – 4 942 245 и в 1923 году 6 107 068 фунтов¹⁵¹⁵. Объем закупок в Великобритании также уверенно рос, они составили: в 1920 г. – 2 809 641, в 1921 – 7 281 258, в 1922 – 8 981 874 фунта¹⁵¹⁶. Это были значительные суммы.

В новом британском кабинете Керзон получил большую свободу действий в отношении «советской» политики Лондона¹⁵¹⁷. Бонар Лоу, как и большинство членов его правительства, не был воинственно настроен, но он тяжело болел, ходили слухи о его скорой и неизбежной отставке. Керзон мечтал стать главой правительства¹⁵¹⁸. Вскоре министр стал действовать. Слабость провоцирует… И не только в случае с Россией. 1923 год начался глубоким кризисом в Германии. Тяжелое положение её экономики привело к задержкам при расчетах по репарациям. За 1922 год Берлин смог заплатить от 12 до 16 % годовых выплат¹⁵¹⁹. Конференция союзников в Париже, последовавшая за Генуей, не привела ни к чему. 12 декабря 1922 г. Бонар Лоу сообщал Керзону: «Конференция полностью провалилась, потому что Пуанкаре убежден в двух вещах: 1) что бы не случилось, он оккупирует Эссен; 2) он не сможет сократить объем французских требований, разве только до уровня, до которого мы сократим долг французов нам…» Более того, Пуанкаре был уверен – британцы не откажутся от долгов и не будут протестовать против силовых действий в Руре¹⁵²⁰. По ряду вопросов британский представитель голосовал все же против решений конференции. Итальянский занимал примирительную позицию, но это не имело значения¹⁵²¹. Бонар Лоу высказал особое мнение относительно планов Франции, предупреждая, что «не будут достигнуты желанные результаты», но и попытки достичь их «будут по всей вероятности иметь тяжкие и даже роковые последствия для экономического положения Европы»¹⁵²².

Французы все же выбрали силовые действия. 10 января французское правительство издало акт о предстоящем вводе войск в Рур с целью обеспечения репарационных выплат. Итальянцы поддержали союзников¹⁵²³. Их поддержали и бельгийцы. Рейнская область была уже занята 280-тыс. французской армией, что облегчило выполнение задачи. 11 января войска двух стран стали входить на территорию Германии. 18 января намеченные к оккупации районы были заняты¹⁵²⁴. Протесты германского правительства были игнорированы. Президент Эберт обратился к согражданам с воззванием «К германскому народу», в котором заявил о необходимости протестовать «против насилия над правом и мирным договором»¹⁵²⁵.

Союзники заняли 2/3 территории важнейшего для Германии промышленного региона¹⁵²⁶. В Руре проживало 1,6 млн из 6,9 млн немецких промышленных рабочих. Здесь добывали 92 % каменного угля страны, 40 % олова, 44 % цинковой руды, выплавляли 41 % железа и 74 % чугуна, на Рур приходилось 70 % всех грузовых железнодорожных перевозок Германии¹⁵²⁷. Беззащитная страна не могла сопротивляться силой – в результате стартовала кампания неповиновения оккупантам, к которой призвал рейхстаг. За это проголосовали 283 депутата, против – 28¹⁵²⁸. Вскоре против французов начали действовать вооруженные группы немецких патриотов. Последовали репрессии¹⁵²⁹. Кризис в Руре имел явную угрозу расширения.

Одновременно с франко-германскими резко ухудшились и советско-английские отношения. Резкое ухудшение положения в Ираке, Персии, Афганистане и даже самой Индии глава Форин-офис был склонен связывать с влиянием Москвы, осуществляемым через агентов Коминтерна¹⁵³⁰. Уже с конца 1922 года начались атаки британской прессы против «Аркоса» и отказы Министерства иностранных дел в предоставлении въездных виз советским торговым сотрудникам¹⁵³¹. Тем не менее торговая деятельность «Аркос» продолжалась и была довольно удачной. В феврале 1923 года общество продало товаров на 178 451 фунт и купило на 724 356 фунтов¹⁵³². Поводом для развернувшегося затем кризиса Керзон выбрал проблему положения церкви в Советской России и инциденты с британскими рыбаками у советских берегов в Баренцевом море.

Весной 1922 года в 6 милях от Мурманского побережья были задержаны два британских рыболовецкого траулера, – «Магнета» и «Св. Губерт». Экипажи вели себя крайне вызывающе, они портили сети советских рыбаков и топили их лодки. Это и послужило причиной вызова пограничников. К сожалению, во время следования кораблей в Мурманск начался шторм – «Магнета» затонул, погибло 10 британских и 2 советских моряка¹⁵³³. Вскоре за первыми тральщиками последовал и рыболовный пароход «Джеймс Джонсон». Британское правительство еще в октябре 1921 года заявило, что не признает «границу территориальных вод более чем в три морские мили». В ответ Совнарком заявил, что международных соглашений по территориальным водам не существует, а 24 мая 1921 г. ширину своих собственных Советское правительство определило в 12 морских миль, и потому промысел рыбы английские моряки вели незаконно¹⁵³⁴. 28 апреля британский официальный агент в Москве Роберт МакЛеод Ходжсон представил в НКИД ноту протеста своего правительства относительно задержанных рыболовецких судов¹⁵³⁵. А еще 30 марта Ходжсон заявил протест против смертного приговора католическому священнику Константину Ромуальду Буткевичу за его контрреволюционную деятельность. Исполнение приговора, гласил документ, вызовет «ужас и негодование во всем цивилизованном мире, что едва ли может быть желательно для Российского правительства, хотя бы с точки зрения его материальных интересов, помимо прочих соображений»¹⁵³⁶.

Советское правительство не признало законность подобного вмешательства¹⁵³⁷. Представитель НКИД Г.И. Вайнштейн ответил на британский демарш нотой, в которой говорилось о праве независимого Советского государства судить по своему законодательству и отмечалось, что «всякая попытка извне вмешаться в это право и защитить шпионов и предателей России является актом недружелюбия и возобновления интервенции, которая успешно была отражена русским народом»¹⁵³⁸. В ноте говорилось (со ссылкой на власти Ирландской республики) о том терроре, который был развернут против ирландцев, где были убиты тысячи людей, в т. ч. «женщины и молодые девушки». Ходжсон категорически отказался принимать ноту, составленную таким образом и со ссылками на власти «Ирландской республики» (Ирландия с 1921 г. считалась доминионом)¹⁵³⁹. Очередной ответ НКИД не был дипломатичным – Вайнштейн заявил, что ввиду того, что вся переписка предается гласности, он надеется, что британское правительство узнает содержание ноты, не принятой Ходжсоном¹⁵⁴⁰.

Этот обмен выпадами вскоре перерос в нечто более серьезное. В начале мая 1923 года британское правительство распространило информацию о готовящемся обращении к ССР, которое будет весьма жестким¹⁵⁴¹. 7 мая заместитель наркоминдела Литвинов ответил на претензии Лондона подробной нотой, смысл которой сводился к тому, что НКИД вынужден был «…констатировать, что разгадку той непримиримости, которую Британское Правительство ныне проявляет в вопросе о территориальных водах в общей его постановке, следует искать вовсе не в принципиальном раз навсегда решении не допускать компромиссов в этой области, а, по-видимому, в нежелании установить точки соприкосновения с Российским Советским Правительством в этом осложняющем взаимоотношения обеих сторон деле»¹⁵⁴². Действительно, к этому времени все было более или менее ясно. 8 мая Ходжсон вручил Литвиному ноту с требованиями своего правительства¹⁵⁴³.

Она действительно оказалась исключительно жесткой – это был ультиматум из 26 пунктов. В нем перечислялись британские претензии относительно ответов НКИД по вопросу об освобождении задержанных траулеров и преследовании религии на советской территории (в марте был арестован патриарх Тихон, прошли аресты высших экзархов Грузинской православной церкви, был арестован католический архиепископ Ян Цепляк), отмечена недопустимость тональности ответов Вайнштейна, антибританский характер советской политики в Персии, Афганистане и Индии, преследование британских подданных под видом борьбы с разведкой и т. д. Власти РСФСР обвинялись в оказании финансовой помощи британской и индийской компартиям. Керзон требовал освободить арестованных британских подданных, заплатить им компенсацию, прекратить практику антибританской деятельности в колониях, поддержки революционеров и т. п. Ответ эти требования нужно было дать в течение 10 дней¹⁵⁴⁴.

Ходжсон был взволнован – он опасался последствий и просил предоставить британской миссии охрану. Британский агент также беспокоился относительно судьбы своих соотечественников, находившихся в РСФСР, и британских учреждений. Литвинов заверил его, что ни миссии, ни британцам ничего не угрожает¹⁵⁴⁵. «Правда» поначалу отметила, что речь идет об угрозе разрыва торговых отношений¹⁵⁴⁶, но уже 11 мая назвала ультиматум дипломатическим нападением¹⁵⁴⁷. 9 мая пограничные суда РСФСР задержали в 4 милях от мурманского берега еще один тральщик – «Лорд Астор»¹⁵⁴⁸. Британское правительство заявило о посылке к советским берегам для охраны своих рыбаков посыльного судна «Харибел» и канонерки «Годолия»¹⁵⁴⁹. 10 мая произошло еще одно важное событие: в Лозанне был убит В.В. Воровский – полпред и торгпред РСФСР в Италии, направленный в Швейцарию для участия в переговорах. Сопровождавший его сотрудник НКИД М.А. Дивилькович был тяжело ранен в живот, спецкор РОСТА И.И. Арис получил легкое ранение в бедро. Убийцей был швейцарский гражданин и бывший белогвардеец Морис Конради¹⁵⁵⁰. Конради заранее готовил покушение. Взяв с собой браунинг, он пошел в ресторан гостиницы «Сесил», выпил там несколько рюмок, и, прокричав «Вот вам, коммунисты!», открыл огонь¹⁵⁵¹.

16 мая Чичерин поставил в известность власти Швейцарии, что после его отъезда из Лозанны Воровский был приглашен для официального участия в работе конференции в составе советской делегации и имел право находиться в Лозанне в таком качестве, но его безопасность не была обеспечена властями¹⁵⁵². В тот же день Совнарком обвинил Федеральный Совет Швейцарии в попустительстве убийцам и возложил на него ответственность за случившееся. Москва ожидала наказания убийц и ответственных. Федеральный Совет немедленно отверг эти обвинения. Было отмечено, что правительство Швейцарии с самого начала осудило убийство, а степень наказания убийцам определит суд, в действия которого правительство не полномочно вмешиваться¹⁵⁵³.

Вскоре последовали новые протесты Москвы, а 20 июня был издан декрет ВЦИК и СНК «О бойкоте Швейцарии». Все отношения РСФСР со Швейцарией были разорваны¹⁵⁵⁴. Как выяснилось, вместе с Конради покушение готовил другой бывший участник Белого движения А.П. Полунин. Оба они были арестованы и предстали перед судом в кантоне Во. Он был публичным и проходил в здании казино в Лозанне¹⁵⁵⁵. Процесс продолжался 9 дней, с 5 по 16 ноября. Защитник Полунина Шарль Обер заявил на процессе: «Но большевиков мы любить не можем. Нравственный закон повелевает ненавидеть большевизм. Большевизм это олицетворение зла»¹⁵⁵⁶. Полунин и Конради, к вящей радости эмиграции, были оправданы судом присяжных и освобождены¹⁵⁵⁷.

Весной и летом 1923 г. по советским городам прокатилась волна многочисленных демонстраций протеста. Один из лозунгов демонстрантов был недвусмысленным предупреждением кандидатам в интервенты: «Советская Россия не Рур!»¹⁵⁵⁸ С другой стороны, демонстрации в поддержку мира прошли и в Англии. Лейбористы и либералы были против войны с Россией, и даже умеренная британская пресса критиковала излишне резкий тон ноты¹⁵⁵⁹. Время для ухудшения отношений было выбрано неудачно. Британская экономика испытывала трудное время. Экспорт сократился с 1557,2 млн фунтов в 1920 г. до 885,8 млн фунтов в 1923 г. Предприниматели не хотели новых внешнеполитических осложнений¹⁵⁶⁰.

Уже 11 мая в ответной ноте Советское правительство ответило по пунктам на обвинения Керзона. По большей части это было отрицание обвинений как не доказанных (частности в случае финансовой поддержки Коммунистической партии Великобритании), в отношении арестованных британских подданных отмечалось, что они были задержаны за антисоветскую деятельность, и советская сторона, в свою очередь, также может потребовать компенсаций за многочисленные аресты и казни, практиковавшиеся британцами во время интервенции и Гражданской войны. В отношении траулеров Совнарком согласился сделать жест добровольной воли и отменить их конфискацию и штрафы, наложенные на владельцев. Спорные вопросы предлагалось обсудить на международной конференции¹⁵⁶¹.

Советская пресса недвусмысленно назвала этот ответ предложением Лондону мирного решения возникших разногласий¹⁵⁶². В тот же день было заявлено, что НКИД не видит препятствий к освобождению «Джеймса Джонсона» и еще одного задержанного парохода – «Лорда Астора»¹⁵⁶³. 23 мая Керзон продлил срок действия ультиматума еще на 10 дней¹⁵⁶⁴. Накануне его ждал очень сильный удар. Керзон ожидал назначения на пост премьера и даже говорил о том, что не переедет на Даунинг-стрит 10, а будет использовать это здание исключительно для официальных приемов. Но главой Консервативной партии и преемником Бонар Лоу был объявлен Стэнли Болдуин. Керзон был потрясен, но нашел в себе силы поздравить Болдуина, добавив, что планирует уйти в отставку¹⁵⁶⁵.

В это время по советским республикам проходили демонстрации под лозунгами её защиты от внешней угрозы. Случайно получилось так, что 8 мая в Обществе друзей Воздушного флота (оно было создано в марте того же года) прошло заседание под руководством С.С. Каменева и В.А. Антонова-Овсеенко. Они объявили о начале сбора средств на развитие советской авиации и объявили о проведении с 10 по 17 июня «Недели Воздушного флота»¹⁵⁶⁶. Даже подготовка к ней в условиях возможного конфликта с внешним врагом приобрела ярко выраженный политический характер¹⁵⁶⁷. 3 июня «Правда» вышла с программной статьей Троцкого о необходимости создания Красного Воздушного флота, который будет защищать воздушные границы Советской страны¹⁵⁶⁸.

4 июня Советское правительство дало официальный ответ на требования англичан – он представлял собой комбинацию формальных уступок (в частности, Москва была готова рассмотреть вопрос о замене полпредов в Тегеране и Кабуле и заплатить компенсации двум арестованным британским подданным – женщинам) и фактических отказов¹⁵⁶⁹. Общественное мнение Англии в этот момент не было настроено в пользу войны. В Англию вернулся «Джеймс Джонсон» и рассказы его капитана о том, что они неплохо провели время в России – ходили в театр, играли в футбол с охранниками и т. п. – сыграли очень положительную роль. Ранее официальная пресса сообщала о мучениях британцев в большевистских застенках. В Лондоне активно работал Красин, деловые круги были настроены против разрыва отношений¹⁵⁷⁰.

Советский импорт продолжал расти. В 1923–1924 гг. он составил 439 млн руб., а в 1925–1926 гг. – уже 1 009 млн руб. Основную его часть составляли предметы, необходимые для промышленности (53,2 % в 1922–1923 гг. и 74,3 % в 1923–1924 гг.)¹⁵⁷¹. Естественно, что британские промышленники хотели принять участие в торговле с Советской Россией. В 1923 году объем закупок «Аркоса» сократился до 4 137 874 фунтов¹⁵⁷². Эти показатели начали расти только после преодоления политического кризиса, в 1924 году¹⁵⁷³. Между тем послевоенное положение финансов Великобритании не располагало в пользу крупных военных приключений на севере или востоке. Доход за 1922–1923 финансовый год составил 758 959 060 фунтов, а расход – 910 777 000 фунтов. При этом государственный долг страны равнялся 314 млн фунтов¹⁵⁷⁴. Лондон был рад предоставившейся возможности выхода из создавшегося положения. 13 июня 1923 г. Лондон признал переписку по вопросам ультиматума законченной¹⁵⁷⁵. В этот день Керзон написал лорду Крю: «Я думаю, что могу заявить о том, что нами одержана значительная победа над Советским правительством, и ожидаю, что они будут вести себя с большей осмотрительностью некоторое время в будущем»¹⁵⁷⁶. 16 июня Чичерин ответил нотой, подтверждавшей окончание переписки, но с особым удовлетворением отмечавшей отказ Лондона от компенсаций, требование которых содержалось в ультиматуме.

Наркоминдел связал отказ советской стороны от поддержки антибританских движений с отказом властей Великобритании от поддержки антисоветской эмиграции. Что касается отзыва Раскольникова с поста полпреда в Афганистане, который действительно был переведен в центральный аппарат НКИД, то Чичерин подчеркнул, что это внутреннее дело РСФСР и поэтому оно не может ни обсуждаться, ни рассматриваться в качестве прецедента¹⁵⁷⁷. Обе стороны записали результат кризиса в копилку своих побед. 21 июня «Известия» констатировали – дипломатический конфликт преодолен, но опасность конфликта в будущем остается весьма большой¹⁵⁷⁸. В декабре 1923 года британский ультиматум был представлен и Афганистану. Лондон требовал пересмотра договора 1921 года и также запугивал разрывом. Ничего не произошло. Раскольников был настроен скептически: «Эти керзоновские ультиматумы, по существу, просто блеф»¹⁵⁷⁹.

Англо-советский кризис несколько оттенил события в Руре. В августе 1923 г. здесь началась забастовка, в которой приняло участие около 400 тыс. чел. Лозунгом был уход оккупантов¹⁵⁸⁰. Германию поразила дикая, невиданная инфляция. В январе 1923 года британский фунт стоил 83 тыс. марок, в сентябре – 18 миллиардов¹⁵⁸¹. Доллар в январе стоил 18 тыс. марок, осенью уже триллионы. К инфляции добавилась массовая безработица. Не хватало продовольствия, тепла, недостача была во всем¹⁵⁸². В стране резко обострилась внутриполитическая ситуация. При поддержке французов сепаратисты на Рейне попытались создать «независимую Рейнскую республику». Она была провозглашена 21 октября 1923 г. Была сделана и попытка получить поддержку от баварских сепаратистов. В октябре 1923 года в Саксонии и Гамбурге восстали коммунисты и социал-демократы, 8–9 ноября в Мюнхене попытались захватить власть нацисты. Выступления были подавлены при помощи армии. Положение Франции также было далеко не блестящим – оккупация стоила ей 1 млрд франков (при общем военном бюджете 1923 г. в 4 191 060 324 франка¹⁵⁸³). Французы вынуждены были уйти из Рура¹⁵⁸⁴.

Глава 9
Угрозы с Востока и Запада в 1920-е годы

1924 год стал годом внешнеполитического прорыва СССР. Дипломатические отношения были установлены с Англией, Францией, Италией, Австрией, Норвегией, Швецией, Данией, Мексикой и т. п.¹⁵⁸⁵. Это немедленно сказалось на темпах роста внешней торговли страны: в 1924–1925 гг. ее показатели выросли более чем вдвое по сравнению с уровнем 1923–1924 гг., достигнув 1020,3 млн руб. Далее рост был уже незначителен и определялся политической и экономической конъюнктурой¹⁵⁸⁶. Задача выхода из международной изоляции была решена, наступало время большой политики. «Ориентация у нас была и остается одна: мы ориентируемся на СССР и его преуспеяние как внутри нашей страны, так и вовне. Никакой другой ориентации нам не нужно. Какие бы пакты не были заключены, они не могут ничего изменить в этом деле»¹⁵⁸⁷. Эти слова И.В. Сталин сказал 14 октября 1925 г. Позже он неоднократно повторял их. Советская политика не могла не быть прагматичной. 1920-е годы были периодом абсолютной военной слабости СССР, находившегося к тому же в далеко не дружественном окружении. Проблемы возникали как на восточных границах, с Китаем, так и на западных – в Европе.

Отношения СССР с Пекинским правительством, которое в 1923 году контролировала то одна группировка, то другая¹⁵⁸⁸, после окончания Гражданской войны были сложными, и, во всяком случае, Москва не считала их дружественными: так северная группировка милитаристов поддерживала белых в период Гражданской войны, а после их поражения приняла беженцев из Сибири и Приморья и 4 января 1923 г. обратилась к СССР с требованием компенсации тех сумм, которые были потрачены на их размещение (в чем, естественно, было отказано)¹⁵⁸⁹. Правительство Сунь Ят-сена в 1923–1924 гг. контролировало около трети территории провинции Гуандун на юге Китая¹⁵⁹⁰. Оно располагалось в гор. Кантон (совр. Гуаньчжоу). Контроль был шатким. Против Сунь Ят-сена дважды выступали военные. В 1918 году он вынужден был покинуть страну, в ноябре 1922 года против него восстал глава местной военной группировки. Кризис был преодолен только в конце февраля 1923 г¹⁵⁹¹.

Не удивительно, что с самого начала личных контактов с представителями советской стороны (они состоялись уже в сентябре 1922 г. в Шанхае) Сунь Ят-сен прежде всего заинтересовался в материальной поддержке и помощи при создании вооруженных сил¹⁵⁹². В 1922 году китайская делегация из 39 чел. приняла участие в работе съезда народов Дальнего Востока (21 января – 2 февраля 1922 г., Москва-Петроград). В её состав, наряду с коммунистами, социалистами и беспартийными, входил и представитель Гоминьдана¹⁵⁹³. Не удивительно, что скоро кантонское правительство стало основным партнером СССР в Китае. 4 января 1923 года Политбюро ЦК РКП (б) обсудило вопрос о политике в Китае. Было решено «принять предложение НКИД об одобрении политики т. Иоффе, направленной на всемерную поддержку партии Гоминьдана, и предложить НКИД и нашим делегатам в Коминтерне усилить работу в этом направлении»¹⁵⁹⁴. В январе 1923 г. Иоффе снова встретился с Сунь Ят-сеном в Шанхае¹⁵⁹⁵.

27 января стороны зафиксировали полное совпадение взглядов и отсутствие каких-либо разногласий¹⁵⁹⁶. Сунь Ят-сен даже был готов отложить решение проблемы КВЖД и до поры до времени согласился с присутствием советских войск во Внешней Монголии¹⁵⁹⁷. Он относился с живой симпатией к Ленину и его идеям и даже был готов присоединиться к Коминтерну¹⁵⁹⁸. 2 августа 1923 года по предложению И.В. Сталина Политбюро ЦК РКП (б) приняло решение назначить М.М. Бородина¹⁵⁹⁹ политическим советником при Сунь Ят-сене. При этом отмечалось: «Поручить тов. Бородину в своей работе с Сунь Ят-сеном руководствоваться интересами национально-освободительного движения в Китае, отнюдь не увлекаясь целями насаждениями коммунизма в Китае»¹⁶⁰⁰.

Первая группа советских специалистов прибыла уже летом 1923 года. За ними последовали другие, включая и политработников¹⁶⁰¹. Бородин приехал в Гуаньчжоу 6 октября 1923 года. К этому времени здесь работали 5 советских советников¹⁶⁰². Вскоре после прибытия в Китай Бородин пользовался полным доверием главы Гоминьдана¹⁶⁰³. Когда осенью 1923 ближайший соратник Сунь Ят-сена Чень Цзюн-мин попытался изгнать его, Бородин предложил в случае необходимости уехать в Советскую Россию. Сунь Ят-сен согласился¹⁶⁰⁴, но такой необходимости не возникло. В октябре 1923 года Сунь Ят-сен приступил к реорганизации Гоминьдана¹⁶⁰⁵. Бородин сумел в 1924–1925 гг. наладить взаимодействие между Гоминьданом и китайскими коммунистами, огромное значение имело и то, что через него шла и материальная помощь правительству, кроме того, он активно делился опытом партийного строительства и агитационно-пропагандистской работы¹⁶⁰⁶. 20 января 1924 года открылся I съезд Гоминьдана¹⁶⁰⁷. В ходе работы пришла новость о смерти Ленина. Сунь Ят-сен почтил его память телеграммой съезда Советскому правительству и публично заявил о необходимости учиться на опыте Ленина и укреплять партию¹⁶⁰⁸.

С самого начала стала очевидной потребность в создании новой армии. По просьбе Сунь Ят-сена в Китай была отправлена советская военная миссия, которая сделала немало для создания и укрепления армии Китайской республики¹⁶⁰⁹. Все армии китайских правительств не отличались качеством – как правило, вербовка проводилась во время неурожаев и голода и солдаты были неграмотными и плохо обученными. Обучение офицеров также было весьма низким. Стрелковое и артиллерийское вооружение было разномастным и разнокалиберным, что весьма усложняло проблему снабжения. Даже обучение стрельбе проводилось не всегда¹⁶¹⁰. В январе 1926 года группа советских советников составила уже 27 человек. Кроме командиров, приехало еще 20 технических работников¹⁶¹¹. С 1924 по 1927 год в Китай было направлено 135 советников, 40 из них – в Северную армию Фэн Юй-сяна¹⁶¹².

Авторитет советников из СССР среди и военного и политического руководства в Китае быстро рос¹⁶¹³. При создании армии республики они уделили особое внимание созданию офицерских школ: одной из первых стала школа на острове Вампу¹⁶¹⁴. Открывая её, Сунь Ят-сен заявил: «Мы хотим с нынешнего дня возродить дело революции и создать революционную армию, использовав в качестве её костяка слушателей этой школы»¹⁶¹⁵. Начальником школы был назначен Чан Кай-ши, а политическую работу вел коммунист Чжоу Энь-лай¹⁶¹⁶. Поначалу в школе числилось 1,5 тыс. чел, 950 из которых было курсантами. Вскоре их численность достигла 2,5 тыс. чел., в школу принимались выходцы из других районов Китая, а также из Вьетнама и Кореи¹⁶¹⁷.

В школе было создано три учебных полка, которые готовили офицеров артиллеристов, инженеров и пехотинцев. Курсанты и выпускники Вампу в первых же боях проявили себя с самой лучшей стороны – но не всё было гладко. С самого начала работы школы проявилось и напряженное отношение Чан Кай-ши к деятельности коммунистов¹⁶¹⁸. Его подозрительность вскоре достигла пика. Многие молодые офицеры следовали идеям марксистов – большинство выпускников стали или левыми гоминьдановцами, или коммунистами¹⁶¹⁹. Влияние школы Вампу на другие военные школы Китая было очень сильным и заметным. Она становилась популярной в народе. Курсанты других училищ требовали обучения по такой же программе¹⁶²⁰. Военная школа по образцу Вампу была создана и на севере, в армии генерала Фэн Юй-сяна¹⁶²¹.

С октября 1924 года военным советником в Китае служил В.К. Блюхер. Ради шутки он выбрал себе псевдоним генерала Зоя Всеволодовича Галина¹⁶²². Он разработал план и фактически командовал армией во время знаменитого первого Восточного похода¹⁶²³, в ходе которого армия республики впервые проявила себя мощной и самостоятельной силой¹⁶²⁴. Финансовая помощь СССР составила около 2 млн долларов, к октябрю 1926 года Советский Союз поставил правительству республики 24 самолета, 157 полевых и 48 горных орудий, 295 станковых пулеметов, 50 тыс. снарядов и 124 млн винтовочных патронов¹⁶²⁵. Для сравнения стоит отметить, что в 1927 Гуаньчжоуский арсенал республики ежемесячно производил 500–700 винтовок и 800 тыс. патронов, а ремонтировал 10–20 пулеметов¹⁶²⁶. Каким-то образом увеличить эти показатели было невозможно. Большая часть китайской промышленности контролировалась иностранцами. Под контролем иностранного капитала находилось 85 % добычи железной руды и 70 % угля, 89 % выплавки чугуна и т. д¹⁶²⁷. В сентябре 1924 г. новая армия начала свой Северный поход. Его задачи, по словам Сунь Ят-сена, были не только военными, но и политическими. Он должен был закончиться разгромом милитаристов и созданием «независимого и свободного государства, призванного защищать интересы страны и народа»¹⁶²⁸.

Весной 1925 года заболел создатель Гоминьдана. Диагноз – рак печени – делал исход дела ясным. 11 марта глава Китайской республики обратился к ЦИК СССР. Текст Сунь Ят-сен продиктовал лично¹⁶²⁹. Он сообщил, что завещал Гоминьдану продолжить борьбу за свободный Китай. «С этой целью, – писал он, – я поручил партии быть в постоянном контакте с вами. Я твердо верю в неизменную поддержку, которую вы до сих пор оказывали моей стране»¹⁶³⁰. 12 марта 1925 году Сунь Ят-сен умер. Эта смерть сказалась на сотрудничестве Гоминьдана и китайских коммунистов: его преемник Чан Кай-ши вскоре взял курс на борьбу с быстро усиливавшимися коммунистами¹⁶³¹. Разумеется, этот курс проявился не сразу. В сентябре 1925 г. делегация Гоминьдана во главе с генералом посетила Москву. Военные посетили казармы 144-го пехотного полка. Встреча прошла хорошо. Воодушевленный увиденным, Чан Кай-ши заявил красноармейцам: «Мы, революционеры, члены революционной партии Гоминьдан, мы военные, мы борцы. Мы тоже готовы умереть в борьбе с империализмом и капитализмом. Мы приехали сюда учиться и объединиться с вами. Когда мы вернемся к китайскому народу поднять его военную мощь и, победив военные силы Северного Китая, протянем вам, красноармейцы, нашу дружественную союзническую руку, чтобы бороться вместе»¹⁶³². Настроения вскоре вступили в противоречие с расчетами. Развитие международной обстановки в Европе не могло не сказаться на положении СССР и внешнеполитической ориентации Чан Кай-ши.

5 октября 1925 года в небольшом швейцарском курортном городке Локарно под председательством министра иностранных дел Великобритании Остина Чемберлена открылись заседания конференции Великих Держав. В начале года министр изложил свое видение положения. Европа была разделена на победителей, побежденных и Россию. «Русский вопрос, эту вечную, хотя и неясную угрозу, можно рассматривать лишь как проблему; невозможно предвидеть, какое влияние будет иметь развитие России на состояние европейских государств в будущем. С одной стороны, верно, что чувство неуверенности, которое подрывает состояние стабильности в Западной Европе, не в последнюю очередь вызвано исчезновением России из числа значительных держав Европы. С другой стороны, русский вопрос в настоящее время есть скорее азиатский вопрос, чем европейский; завтра, быть может, Россия снова будет играть решающую роль в равновесии на континенте, сегодня же она нависла, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы – угрожающая, не поддающаяся учету, но прежде всего обособленная. Таким образом, в известном смысле Россия не только не является фактором стабильности, она скорее – один из самых опасных моментов, порождающих нашу неуверенность; поэтому необходимо определить политику безопасности вопреки России, и даже, пожалуй, именно из-за России»¹⁶³³. Вывод был прост: «…при построении системы своей безопасности Европа не должна учитывать Россию»¹⁶³⁴.

16 октября конференция в Локарно завершила свою работу. Главным результатом было подписание т. н. Рейнского пакта – гарантийного договора между Германией, Бельгией, Францией, Италией и Великобританией. Державы гарантировали западные границы Германии, судьбу восточных решали арбитражные договоры между Берлином и Варшавой, Берлином и Прагой. Если Германия, Франция и Бельгия обещали «…взаимно не предпринимать друг против друга какого бы то ни было нападения или вторжения и ни в коем случе не прибегать к войне друг против друга». Исключением были те случаи, когда речь идет о самообороне от агрессии. Спорные вопросы между Германией, Польшей и Чехословакией должны были быть переданы на арбитраж Великих Держав, как говорилось в преамбуле двусторонних договоров – «признавая, что права каждого государства могут быть изменены лишь с его согласия…»¹⁶³⁵. Безопасность Польши и Чехословакии подтверждали гарантийные договоры с Францией, заключенные 19 октября 1925 года¹⁶³⁶.

Рейхстаг проголосовал за Локарно 292 голосами, против выступили 174 депутата¹⁶³⁷. Немецкая дипломатия через 13 лет начнет использовать положение об арбитраже и удачно добьется своего в случае с Чехословакией. Важно отметить, что Локарно гарантировало даже демилитаризацию Рейнланда (она была введена по решению Версальского договора, см.: Отдел III, Левый берег Рейна, Ст. 43–44¹⁶³⁸), в то время как существенно понижало уровень гарантий Австрии, Чехословакии и Польши по сравнению с теми, что были даны Уставом Лиги Наций в 1919 году¹⁶³⁹. Поль Рейно, противник уступок Германии, будущий премьер-министр Франции и узник концентрационного лагеря в 1940–1945 гг., после своего освобождения вспоминал: «Было что-то от Мюнхена уже в Локарно»¹⁶⁴⁰. Его творец был настроен по другому. Остин Чемберлен не скупился на красивые фразы. «Локарно осветит сердца и умы людей»., «Водораздел между войнами и годами мира». Британская пресса полностью поддерживала премьера¹⁶⁴¹. Во Франции царил «всеобщий энтузиазм», в Париже публика аплодировала куплетам «Локарно… Локарно… Все прекрасно!»¹⁶⁴² Для радости были все основания. Германию подталкивали на восток. Что касается остальной части Европы – ничего не свидетельствовало о прочности её замирения.

19 октября, через три дня после подписания Локарнского пакта, в районе Демиркапу на болгарско-греческой границе произошел инцидент, в ходе которого был убит греческий солдат. По болгарским данным – на болгарской, а по греческим – на греческой территории. Афины потребовали извинений, София – расследования. Обе стороны стали стягивать войска к границе и эвакуировать население. Болгария, чья армия была ограничена по условиям Нейиского договора 1919 года 20 тыс. чел., была в заведомо худшем положении¹⁶⁴³. Тем не менее София и не думала отступать. Положение в стране после переворота 1923 года было нестабильным, националисты, социалисты и коммунисты жестко противостояли друг другу. Правительство декларировало готовность защищать национальные интересы. Не лучшим было положение Греции, где после чудовищного поражения в войне с Турцией была установлена республика. Греческая армия заняла часть болгарской территории¹⁶⁴⁴. София обратилась к Лиге Наций, но решающим было вмешательство Англии, Франции и Италии¹⁶⁴⁵. София и Афины вынуждены были принять арбитраж Лиги, и в результате Греция вынуждена была вывести войска и заплатить 45 тыс. фунтов за их оккупацию, Болгария – выплатить компенсации семьям убитых¹⁶⁴⁶. Конфликт был преодолен в результате действий Великих Держав в условиях отсутствия противоречий между ними. Что могло быть гарантией того, что вполне возможные конфликты на многочисленных и небесспорных границах на востоке и юге Европы будут иметь мирное окончание?

«Локарно чревато новой войной в Европе», – заявил 18 декабря 1925 г. И.В. Сталин¹⁶⁴⁷. Он не сомневался, что никакие гарантии не обеспечат долгую жизнь Версаля. Сталин был категоричен в его оценке – «…договор, искромсавший целый ряд государств и создавший целый ряд противоречий»¹⁶⁴⁸. Конференция, по его мнению, «…никаких противоречий не уничтожила, а только обострила их»¹⁶⁴⁹. Но в 1925 году в Европе радовались. Прежде всего радовала перспектива восстановления стабильности в Германии. «Безумный год», то есть 1923, закончился относительной финансовой, экономической и политической стабилизацией в 1924 году. В феврале 1925 года скончался первый президент Веймарской Германии Ф. Эберт. Его преемником был избран 77-летний генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург¹⁶⁵⁰. Он был категорически против курса на «политическое взаимопонимание», которого придерживался министр иностранных дел Густав Штреземан. Курс сводился к решению мирным путем проблем репараций, оказанию помощи 10–12 млн немцев, оказавшихся за рубежами своего Отечества и решению проблем с коррекцией границ в Восточной Силезии¹⁶⁵¹. Тем не менее победила линия министра.

Советско-германские отношения не были безоблачными. 3 мая 1924 года полиция организовала налет на советское торговое представительство в Берлине. Провокация была частью санкционированного Штреземаном плана давления на СССР с целью вынудить советское правительство отказаться от монополии внешней торговли. Реакция была жесткой. Полпред Н.Н. Крестинский покинул Германию, переговоры по новым контрактам были остановлены, германский импорт в СССР начал сокращаться. Если в 1922–1923 гг. он составил 48,2 млн руб. (41 % всего ввоза), то в 1923–1924 гг. уже 35,5 млн руб. (19 %). Немецкие политики, рассчитывавшие на совсем другие результаты, предложили примирение¹⁶⁵². 29 июля 1924 г. был подписан протокол, по которому инцидент считался исчерпанным (Ст. 1), германское правительство признало действия полиции самовольными (Ст. 2), обязалось возместить причиненный в здании материальный ущерб (Ст. 3), советской правительство подтвердило запрет служащим вмешиваться во внутренние дела Германии (Ст. 4), был подтвержден статус торгового представительства (Ст. 5)¹⁶⁵³.

Штреземан еще в сентябре 1925 г. встретился с проезжавшим через Берлин Чичериным – переговоры были успешны. В Берлине не желали портить отношения с Москвой, а к этому их могла обязать статья 16 Устава Лиги Наций, в которую собиралась вступить Германия¹⁶⁵⁴. 24 апреля 1926 года СССР и Германия заключили Берлинский договор о ненападении и нейтралитете, который подтверждал, что основой взаимоотношений двух стран остается Рапалльский договор (Ст. 1). В случае нападения третьей стороны на одну из стран вторая обязалась сохранять нейтралитет, и, кроме того, не примыкать к враждебной коалиции, в том числе в экономическом и финансовом бойкоте (Ст. 3)¹⁶⁵⁵. Выступая по столичному радио глава МИД Густав Штреземан заявил: «Берлинский договор не является случайностью. Он заключен между двумя великими державами и их народами. Договор построен на основе дружбы и мира между Германией и Россией»¹⁶⁵⁶. Посол Великобритании был ироничен: «В рейхстаге случилось чудо. Советско-германский договор принят единогласно»¹⁶⁵⁷.

10 сентября 1926 г. Германия была принята в Лигу Наций, это была победа Берлина и Штреземана, продолжавшего придерживаться политики лавирования между Востоком и Западом¹⁶⁵⁸. При вступлении в Лигу Германия потребовала постоянное место в Совете и Секретариате, т. е. признания статуса Великой Державы. Того же хотели добиться Польша, Испания, Китай и Бразилия. Все эти страны получили отказ, а Бразилия в ответ вышла из Лиги. То же угрожали сделать в Мадриде и Варшаве. Уступок не последовало¹⁶⁵⁹. Кризис Лиги и приход туда страны, выступающей против конфликта с СССР, был своевременным. Международная обстановка менялась. Главным идеологом новой внешнеполитической конструкции был Лондон. Не удивительно, что за свой вклад в Локарнские соглашения Чемберлен стал лауреатом Нобелевской премии мира 1925 года. По иронии судьбы, именно этот борец за мир стал инициатором разрыва отношений с СССР в 1927 г. Рост популярности СССР в Китае и антианглийские настроения китайского общества весьма волновали британскую прессу и правительство. В результате Лондон продемонстрировал китайскому правительству готовность пойти на уступки в ряде вопросов¹⁶⁶⁰.

Советско-английские отношения вновь начали ухудшаться с весны 1926 года, и одной из причин тому стало обострение внутриполитического положения Великобритании. Положение рабочих, и особенно горной промышленности, постоянно ухудшалось. Во время войны контроль над управлением угольными шахтами перешел к государству¹⁶⁶¹. Заработок горняков с 1914 года вырос на 50–60 %, в то время как официальный индекс стоимости жизни вырос на 75 %¹⁶⁶². Перед войной до трети добываемого британского угля (98 млн тонн) шло на экспорт. Особенно востребован был кардиф, который добывали в Уэльсе. Во время войны и после ее окончания объем добычи и экспорта стал сокращаться. В 1920 г. в Англии добыли 230,7 млн тонн, из них было вывезено 43,75 млн тонн, в 1921 году эти показатели составили 163,3 и 24,7 млн тонн. Хозяева шахт считали, что выходом из положения станет увеличение объема добычи и понижение стоимости угля – для этого они отстаивали увеличение рабочего дня и снижение зарплаты¹⁶⁶³.

После окончания Первой Мировой резко увеличилась численность британских профсоюзов. В 1913 году в них состояло 4,189 млн чел., в 1920 г. – 8,493 млн чел. Трижды тред-юнионы рабочих горной промышленности стояли на пороге всеобщей стачки. Первым их испытанием стал 1921 г. ¹⁶⁶⁴ В марте 1921 года с шахт был снят государственный контроль, горняки начали забастовку, на которую правительство ответило силой – на территорию шахт и рабочих районов были введены войска, установлены пулеметы. Рабочие вынуждены были пойти на уступки¹⁶⁶⁵. Правительство сделало вывод из забастовок 1919–1920 гг. и готовилось к новому столкновению. С 1920 г. в специальный фонд для этого ежегодно выделялось по 15 тыс. фунтов¹⁶⁶⁶. Положение рабочих постоянно ухудшалось, росла безработица. В июне 1925 года количество безработных в угольной отрасли составило около 300 тыс. чел¹⁶⁶⁷. Весной 1926 года отношения между трудом и капиталом приобрели неразрешимый характер. В ответ на требования профсоюза угольщиков 30 апреля предприниматели приступили к локауту. 2/3 рабочих были уволены. Одновременно король подписал указ о введении в стране чрезвычайного положения на основе закона, принятого в 1920 г¹⁶⁶⁸.

30 апреля Генеральный совет союза рабочих призвал к всеобщей стачке, 1 мая этот призыв ободрила конференция трейд-юнионов¹⁶⁶⁹. В субботу 1 мая прошли массовые демонстрации рабочих. Хозяева шахт не изменили решения. Профсоюз принял решение начать забастовку и объявить её всеобщей. На поддержку других рабочих горняки имели возможность рассчитывать – но сам термин «всеобщая» в практике британского рабочего движения указывал на то, что стачка будет иметь не только экономическое, но и политическое значение¹⁶⁷⁰. 2 мая наборщики газеты «Daily Mail» отказались набирать статью «За короля и Отечество», в которой содержались выпады против профсоюзов и рабочих. Правительство готовилось к конфликту и в ответ на это немедленно прервало переговоры с профсоюзами¹⁶⁷¹. 3 мая 1926 года началась стачка. 4 мая из 1100 профсоюзов только 3 (журналистов, механиков электрических станций, моряков и кочегаров) отказались присоединиться к ней¹⁶⁷². Страна была парализована. Не работал транспорт, закрылись фабрики и предприятия. В метро Лондона вышло 15 из 315 поездов и только на короткие дистанции. Из 4,4 тыс. лондонских автобусов на линию вышло около 300 машин со специально подготовленными добровольцами. Из 1870 британских газет выходило 40¹⁶⁷³. Забастовщики стали издавать свои информационные бюллетени – всего их было около 70 и некоторые достигали тиража в 10 тыс. экземпляров в день¹⁶⁷⁴.

Правительство вынуждено было призвать на улицы войска и специальных констеблей¹⁶⁷⁵. Этого оказалось мало. Из Атлантики к берегам метрополии были возвращены корабли, которые бросили якорь в Кардифе, Ньюкасле-на-Тайне, Абердине и т. д. На лицах городов появились вооруженные патрули. Даже на Оксфорд-стрит в Лондоне были выведены бронемашины. Главным полем борьбы стал транспорт – перевозка на грузовиках и по железной дороге. Для обслуживания перевозок были вызваны специально подготовленные добровольцы¹⁶⁷⁶. Под охраной военных и полиции для обеспечения городов двигались конвои грузовиков с продовольствием из сельской округи. Лондон снабжали перевозками по 267, 153, 239 машин¹⁶⁷⁷. Со своей стороны профсоюзы только за первые дня забастовки мобилизовали 2280 пикетчиков. Противостояние было очень жестким. Но Англия есть Англия… Между полицейскими и бастующими был проведен футбольный матч. Он прошел довольно спокойно, болельщики подрались по окончанию игры¹⁶⁷⁸.

С июля 1925 года правительство Болдуина взяло курс на подготовку возможного разрыва с СССР. После этого начиналась самая внимательная слежка за британской компартией¹⁶⁷⁹. Теперь настало время действовать. Черчилль назвал руководство профсоюзов Советом¹⁶⁸⁰. Полиция обыскала штаб-квартиру коммунистической партии. Ничего найдено не было. 6 мая бастовало уже 4 млн чел¹⁶⁸¹. В СССР забастовка получила самую широкую поддержку. По призыву Всесоюзного Центрального Совета профессиональных союзов (ВЦСПС) был объявлен сбор средств в помощь бастующим. За первые несколько дней было собрано 270 тыс. рублей, по линии советских профсоюзов собранная сумма составила 2,25 млн руб¹⁶⁸². В конечном итоге горнякам из СССР была передана гигантская сумма – 1 млн фунтов¹⁶⁸³. Это не помогло – 12 мая бастующие сдались¹⁶⁸⁴. Британская пресса начала дружно писать о «красном золоте», которое Москва тратила на создание проблем для британского правительства¹⁶⁸⁵.

10 июня министр Внутренних дел Великобритании Вилльям Джойнсон-Хикс, выступая в парламенте, заявил: «Во время всеобщей стачки Российское правительство посылало деньги в Англию, переводя их на нужды стачки». Последовал протест Советского правительства, которое указало, что никогда ничем подобным не занималось, потому что не вмешивается и не может вмешиваться в дела профсоюзов¹⁶⁸⁶. 12 июня британское правительство заявило официальный протест против перевода средств в пользу бастующих, но что через три дня последовал ответ: в СССР нет общего запрета на переводы за границу, а есть только определенные ограничения. С другой стороны, рабочее правительство не могло запретить инициативу советских профсоюзов и средства переводила негосударственная организация – ВЦСПС¹⁶⁸⁷. Конечно, это была формальная отговорка. В СССР профсоюзы были отделены от государства, но контролировались ими. Тем не менее – правила игры соблюдались.

Британское правительство одержало победу, в удержании которой оно явно не было уверено. Еще 7 октября 1926 года съезд консервативной партии единогласно потребовал разрыва отношений с СССР¹⁶⁸⁸. С начала 1927 года советское полпредство в Англии с тревогой стало сообщать о значительном росте антисоветских настроений в высших кругах британского общества. В дело вмешался Народный комиссариат иностранных дел. Заместитель главы НКИД М.М. Литвинов 21 февраля 1927 года выступил с пространной речью, особо отметив в ней то, что правительство королевства выдвигает обвинения, не предъявляя доказательств и что подобный подход угрожает двусторонним отношениям¹⁶⁸⁹. Уже 23 февраля 1927 года последовала нота Чемберлена. Он обвинял Москву в «антибританской деятельности». Доказательств, как это принято в случае военных тревог, не было представлено (если не считать за таковые ссылки на публикации в британской прессе и выступления советских и партийных руководителей в советской печати). Лондон требовал прекращения этой деятельности под угрозой полного разрыва отношений¹⁶⁹⁰.

Через три дня на ноту Чемберлена ответил НКИД – он отрицал обоснованность британских претензий. Литвинов заявил, что обвинения требуют доказательств, а на тезис об антибританских высказываниях партийно-советского руководства ответил ссылками на антисоветские выступления британских политических деятелей¹⁶⁹¹. Следует отметить, что Берлин категорически отказался поддерживать антисоветский курс Лондона. Выступая в рейхстаге 22 и 23 марта 1923 года Штреземан категорически отказался прерывать экономические отношения с СССР, пропускать через территорию Германии французские войска и вообще нарушать нейтралитет¹⁶⁹². Чемберлен все же добился своего в Азии – Чан Кай-ши круто изменил свой внешне- и внутриполитический фронт. Вскоре развитие международной обстановки вскоре в очередной раз продемонстрировало правоту простой мысли – безопасность страны гарантируют только её Вооруженные силы.

Глава 10
Состояние Вооруженных сил СССР в 1920-е годы

Выступая в декабре 1920 г. на VII Всероссийском съезде Советов Ленин говорил о задачах на будущее: «Надо помнить, что если мы сейчас одержали военную победу, получили мир, то, с другой стороны, история учит нас, что ни один крупный вопрос, ни одна революция не решались иначе, как в ряде войн. И этого урока мы не забудем. Сейчас мы целый ряд могучих держав отучили от войны с нами, но надолго ли, мы ручаться не можем. Надо быть готовыми к тому, что при малейшем изменении положения империалистические хищники снова направятся на нас. Надо быть готовыми к этому. Поэтому прежде всего надо восстановить хозяйство, надо прочно поставить его на ноги. Без оборудования его, без машин из капиталистических стран сделать этого скоро нельзя»¹⁶⁹³. Но в начале 1920-х трудно было даже удержать боевую готовность армии на имеющемся уже уровне. По окончании Гражданской войны Советское правительство по соображениям экономии приступило к сокращению армии и переводу ее на кадрово-территориальную систему. Напряжение было слишком сильным.

За 1,5 года с сентября 1918 по июнь 1920 года было проведено 27 призывов, в армию направлено 3,866 млн чел., в конце августа 1920 г. в ней числилось 2,892 млн чел¹⁶⁹⁴. 14 мая 1921 года Ленин поставил задачу сократить численность армии к сентябрю 1921 года до 1,6 млн чел., а еще через год – до 800 тыс. чел¹⁶⁹⁵. Реввоенсовет, естественно, был готов к этому решению. Его цель также была ясна: «Красная Армия Советской России возможно сделается основным кадром революционной армии вообще, в грядущей схватке трудящихся с буржуазией мира. Милиционная система после её осуществления послужит богатым источником боевых резервов и энтузиазма для международной Красной Армии в её борьбе за окончательное торжество рабочего класса»¹⁶⁹⁶.

Главной задачей реорганизации было сокращение расходов на оборону, численность армии должна была стать меньше, уровень подготовки её бойцов – выше. При этом командование не забывало о значительных проблемах армии – прежде всего, о её слабом командном составе¹⁶⁹⁷. Между тем в идеале, как отмечал Троцкий, эта армия должна была стать источником командных кадров в случае необходимости создать большую армию при мобилизации¹⁶⁹⁸. Реформы были неизбежны. У страны не было возможностей содержать многочисленную армию. Председатель Реввоенсовета и народный комиссар по военным и морским делам М.В. Фрунзе отмечал: «Наш государственный бюджет является той решающей силой, которая накладывает свой отпечаток на все стороны государственной деятельности, в том числе и на деятельность военную»¹⁶⁹⁹.

12 января 1923 года РВС СССР издал приказ о переводе 9 кадровых стрелковых дивизий и 1 милиционной бригады на территориальную основу. 23 июля 1923 года был издан приказ «О срочности переформирования дивизий на территориальных началах»¹⁷⁰⁰. К подготовка этого решения приступили уже на излете Гражданской войны, весной 1920 г¹⁷⁰¹., его предложил и активно продвигал Троцкий¹⁷⁰². Тем не менее внешние обстоятельства в Европе и на Дальнем Востоке временно оттянули реализацию проекта. 1924 год стал, по мнению Фрунзе, по-настоящему годом реформ в РККА. Они предполагали сокращение не только численности, но и штатов, а также и повышения уровня обученности войск¹⁷⁰³. К 1926 году армия сократилась почти в три раза по отношению уровню 1922 года, достигнув 560 тыс. чел¹⁷⁰⁴. Если в 1923 году 17,2 % всех стрелковых дивизий РККА были территориальными, то уже в 1928 году – 56 %, а в 1930 – 58 %. Постоянный состав территориальной дивизии равнялся 16–20 % кадровой дивизии¹⁷⁰⁵. Впрочем, кадровая дивизия также была слабой – она имела постоянный состав лишь 25 % от штата военного времени. У французов этот показатель для пограничных дивизий равнялся 50–60 %¹⁷⁰⁶.

В кадровых частях красноармеец служил 2 года, в территориальных – 8 месяцев за 5 лет (бойцы обучались на сборах по несколько месяцев в год). Целью такого деления была экономия. Содержание кадрового рядового бойца обходилось в 1165 руб. в год, в территориальной – 512 руб. в год. Качество подготовки территориальных частей было невысоким, полностью подготовленные дивизии старались держать по границам на потенциально опасных направлениях. Самой многочисленной частью армии были стрелковые части. В 1927 году в РККА числилось 26 кадровых и 40 территориальных стрелковых дивизий, 12 кадровых и 3 территориальные кавалерийские дивизии и 3 кадровые кавалерийские бригады¹⁷⁰⁷. Учитывая особое значение, которое придавалось кавалерии и сложность обучения всадника, большую часть этого рода войск оставили в кадровом составе¹⁷⁰⁸.

Очевидно, что прав был эмигрантский исследователь этой армии, который не испытывал к ней теплых чувств, – РККА была «скелетом регулярной армии»¹⁷⁰⁹, но самым слабым её местом был прежде всего низкий уровень образования её командного состава¹⁷¹⁰. Эти оценки не расходились с теми, которые дал комсоставу и армии председатель Реввоенсовета СССР еще в 1924 году: «При таком положении ясно, что постоянной армии в истинном смысле этого слова, то есть достаточной вооруженной силы, готовой принять на себя удар врага, у нас нет. У нас есть только кадры, только остов будущей армии, да и то недостаточно сильный»¹⁷¹¹. Что касается ВМФ, то после окончания Гражданской войны, по словам того же Фрунзе, его у нас просто не было¹⁷¹². Между тем из 65 тыс. км границ СССР 47 тыс. (70 %) приходилось на морские¹⁷¹³. При этом на относительно прикрытые природой северные моря – от Баренцева до Чукотки – приходилось всего 15,7 тыс. км¹⁷¹⁴.

Относительно неплохой ситуация была на Балтике, где в 1921 году числилось 7 линейных кораблей, 8 крейсеров, 9 эсминцев типа «Новик» и около 20 эсминцев других типов, 2 канонерские лодки, 9 подводных лодок и т. п. Но почти все корабли не годились к выходу в море. Они требовали капитального ремонта¹⁷¹⁵. В 1922 году началось возрождение флота. Впервые за долгое время приступили к текущему ремонту кораблей, был сформирован Сводный отряд в составе 18 вымпелов, который в том же году вышел в море на практическое плавание¹⁷¹⁶. В 1923–1924 гг. впервые были организованы работы по капитальному ремонту судов¹⁷¹⁷. К 1928 году его прошли 1 линкор, 9 эсминцев, 1 канонерская лодка, были достроены 1 крейсер и 1 эсминец¹⁷¹⁸. Черноморский флот пострадал гораздо больше – в 1922 году в его составе числилось 2 эсминца, 2 подводные лодки, 3 канонерские лодки, 18 сторожевых катеров, 14 тральщиков¹⁷¹⁹. Его порты были абсолютно дезорганизованы, складов практически не существовало, даже здания на 70–90 % имели неисправные крыши¹⁷²⁰.

В начале 1920-х годов здесь, как и на Балтике, приступили к восстановительным работам и подъему потопленных еще в 1918 году кораблей. В 1923 году был восстановлен легкий крейсер «Профинтерн» (бывший «Светлана», для доводки в доке его пришлось перевести в Кронштадт)¹⁷²¹. Обстановка на Черном море упрощалась фактически союзными отношениями Москвы и Анкары, советские корабли часто посещали порты Турецкой республики¹⁷²². Правда, кроме Турции советские республики имели водную границу и с Румынией. Речная флотилия этой страны была представлена 7 мониторами, 2 из которых были новыми; их могли поддержать 7 канонерских лодок (5 из них новых). Основу морского флота составляли 2 новейших эсминца итальянской постройки, гораздо более сильных, чем имевшиеся у Черноморского флота. Имелось и 6 старых миноносцев. Бухарест также планировал усилить свои позиции на море путем покупки двух крейсеров – впрочем, и без этого румынский флот являлся самой мощной силой на Черном море¹⁷²³. Его корабли нарушали границу, заходили в Днестровский лиман и даже обстреливали там советские торговые суда. Советское руководство поначалу могло противопоставить этому только протесты¹⁷²⁴.

Особенно тяжелым было положение на Дальнем Востоке. В 1922 после освобождения Приморья здесь не осталось ни одного исправного корабля¹⁷²⁵. Белогвардейцы при эвакуации использовали весь корабельный состав по мере возможности, все остальное японцы систематически топили, сжигали, приводили в негодность. С орудий на кораблях и укреплениях снимались замки, а сами укрепления, доки и судоремонтные заведения взрывались¹⁷²⁶. В результате обследования наследия хозяйничанья интервентов в 1922 году специальная комиссия пришла к выводу, что порта и крепости во Владивостоке не существует¹⁷²⁷. Несколько лучше положение обстояло на Амуре, где удалось сохранить остатки флотилии. К 1923 году на 1 250 километров границы с Маньчжурией по Амуру имелось 3 башенных монитора, 2 канонерские лодки, 2 бронекатера и минный заградитель¹⁷²⁸.

У государства не хватало средств на поддержание даже мизерных сил на окраинах. В 1920 г. была создана небольшая Беломорская флотилия (2 эсминца и 12 тральщиков), которую в 1922 году пришлось расформировать¹⁷²⁹. Для развития флота на северных морях необходима была база, Архангельск для этого не годился, а Мурманская дорога, построенная в годы Первой Мировой войны в чрезвычайных условиях, к 1920 году пришла в полуразрушенное состояние¹⁷³⁰. В 1926 году была принята программа модернизации имевшихся на вооружении линейных кораблей и обновления состава подводных сил Балтийского и Черноморского флотов, но полностью выполнить ее не удалось¹⁷³¹. В 1927 году был достроен и введен в строй Черноморского флота легкий крейсер «Червона Украина» (бывший «Адмирал Нахимов»), в том же году были подняты и отремонтированы 3 эсминца. В 1928 году в составе флота находилось 2 крейсера, 4 эсминца, 4 сторожевых корабля и 4 канонерские лодки, 5 субмарин, 6 торпедных катеров¹⁷³². Для его усиления в Севастополь были переведены линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Профинтерн»¹⁷³³. 22 ноября 1929 года корабли вышли из Кронштадта, а 18 января 1930 года вошли в гавань главной базы Черноморского флота¹⁷³⁴. За исключением Черного и Балтийского морей, сколько-нибудь значительных морских сил у Советского Союза не было вплоть до начала 1930-х годов¹⁷³⁵.

К концу 1920-х годов была восстановлена и реконструирована Мурманская железная дорога, в 1933 году реконструирована станция Мурманск, а в 1931–1933 гг. построен Беломоро-Балтийский канал¹⁷³⁶. В 1933 году была создана и Северная военная флотилия. В ее состав вошли два эсминца, два сторожевых корабля и две подводные лодки. В том же году приступили к созданию базы флотилии на Кольском полуострове в Полярном районе¹⁷³⁷. Почти одновременно шло восстановление флота на Дальнем Востоке. С 1927 г. во Владивостоке по плану начал работать судоремонтный завод «Дальзавод»¹⁷³⁸. 21 апреля 1932 года был создан советский Тихоокеанский флот. Поначалу все было очень скромно – только 3 минных заградителя, переделанных из старых торговых и промысловых пароходов. В том же году к ним прибавился дивизион торпедных катеров (12 вымпелов) и стали поступать подводные лодки в разобранном состоянии. К концу 1932 года флот был усилен 12 батареями береговой обороны, стационарными и железнодорожными, 6 батареями зенитной артиллерии, 5 эскадрильями и 1 авиаотрядом¹⁷³⁹.

В 1934 году в составе Тихоокеанского флота было уже 42 торпедных катера, 27 подводных лодок типа «Малютка» и 17 – типа «Щука»¹⁷⁴⁰. Это были мизерные силы. На морях Русского Севера англичане и норвежцы¹⁷⁴¹, на Тихом океане японцы¹⁷⁴² систематически, открыто и хищнически занимались браконьерством, разорявшим советские воды¹⁷⁴³, а при появлении немногочисленных советских пограничных судов вызывали на помощь свои военные корабли, которые, как правило, находились неподалеку и прикрывали своих браконьеров. Японцы действовали особенно бесцеремонно и не останавливались даже перед обстрелом советской территории с моря¹⁷⁴⁴.

В 1920-е годы РККА была отсталой и плохо вооруженной армией. Руководство страны регулярно обращалось к армии с призывами об экономии ради интересов индустриализации – беречь обмундирование и обувь, увеличивать сроки их ношения и т. п¹⁷⁴⁵. Тяжелое положение страны определяло видение того, как будет действовать ударная сила её армии – кавалерия. Временный Боевой Устав конницы 1924 года гласил: «Исключительным свойством конницы, отличающим её от всех прочих родов войск, является способность наносить могучие сокрушающие удары в конной атаке; моральное воздействие таких ударов огромно и сохраняет свое значение и ныне, несмотря на возрастание разрушительной силы современного огнестрельного оружия. Поэтому конница должна всегда стремиться к использованию этого своего свойства до конца и к развитию и завершению всех своих действий в бою конными атаками» (Введение, Ст. 2.)¹⁷⁴⁶. Удары в конном строю должны были стать завершающей фазой маневра, так как огневые средства определяли будущее как комбинированный бой, «в котором действия спешенных частей, пулеметов, конной артиллерии, авиа- и бронечастей и других средств поражения, приданных коннице, сочетаются с конными атаками как со способом развития и завершения их» (Введение, Ст. 6.)¹⁷⁴⁷. Такая двойственность определялась положением дел с техникой в армии.

В 1924 году Фрунзе отмечал: «Надо не допускать самообольщения мыслями, что нам в скором будущем удастся сесть на «механизированного коня». Это было бы прекрасно. «Улита едет, но… когда будет?»¹⁷⁴⁸ Фрунзе попросту не верил в возможность быстрого перевооружения. В 1925 году он заявил: «Необеспеченность современной боевой техникой – слабейшее место нашей обороны. Наша военная промышленность еще далеко не стала на ноги… Военная промышленность не удовлетворяет требованиям армии на ряд важнейших орудий борьбы: мотора, газа, танка, автомобиля и многого другого отечественного производства в достаточном количестве и надлежащего качества Красная армия еще не имеет»¹⁷⁴⁹. Будущее кавалерии виделось во взаимодействии с механизированной артиллерией, пулеметами и авиацией¹⁷⁵⁰. Бронетехника и легкие танки должны были сопровождать её для того, чтобы сломить сопротивление пехоты противника, если она укроется за колючей проволокой и атака в конном строю станет невозможной¹⁷⁵¹. В январе 1925 года статьей Буденного «Задачи красной конницы на 1925 год» было начато обсуждение проблем кавалерии. Задачи были поставлены довольно точно. Перспектива этого вида оружия была определена довольно ясно – усиление кавалерии огневыми возможностями и «включение машинного оружия» в ее состав¹⁷⁵².

В апреле 1925 года по инициативе наркомвоенмора было собрано совещание комсостава конницы РККА, в ходе которого совещавшиеся пришли к выводу – будущая война будет маневренной, и в ней особое значение будут играть конные массы, вооруженные «большой огнесилой»¹⁷⁵³. Конница должна была решать следующие задачи: «1) разведывательная деятельность, 2) действия на флангах и в ближайшем тылу противника, 3) производство рейдов в тылу противника с оперативно-политическими целями, 4) преследование опрокинутого противника, 5) прикрытие отхода своих войск, 6) ликвидация прорыва противником нашего фронта»¹⁷⁵⁴. Эти положения были отражены и во временном Полевом Уставе РККА 1925 г. Основной ударной силой при развитии прорыва обороны противника считалась конница (Ст. 1001–1007)¹⁷⁵⁵. Разумеется, это не означало отказа от механизации. Командование на апрельском совещании 1925 года единодушно выступило за насыщение кавалерии огневой силой и техникой¹⁷⁵⁶. Впрочем, поддержание кавалерии на должном уровне также было весьма непростым и затратным делом. За годы Первой Мировой и Гражданской войн было уничтожено огромное количество лошадей, разрушены конезаводы, потерян племенной состав¹⁷⁵⁷. Все это необходимо было восстанавливать.

После окончания Первой Мировой Франция сократила свою кавалерию на 50 %, остальные не спешили следовать ее примеру. Будущее этого рода войск в Красной армии предпочитали связывать с увеличением мобильности и огневой силы¹⁷⁵⁸. При этом было твердо убеждение в необходимости насыщения кавалерии и техникой: «На одной шашке и пике в современной войне, даже в условиях, создавшихся на нашем гражданском фронте, далеко не уедешь. Трехлетний опыт гражданской войны ясно показал, что красная конница умело пользовалась могущественным содействием современной техники»¹⁷⁵⁹. Под техникой в том числе понималось и насыщение кавалерии огневыми средствами – от пулеметов до орудий разных систем¹⁷⁶⁰.

Эти идеи были полностью поддержаны командованием и также нашли свое отражение в Полевом Уставе 1925 года. Он был явно написан «на вырост» армии, в том числе и технический. В нем предполагалось использование артиллерии непосредственной поддержки при наступлении пехоты, танков «для разрушения препятствий и подавления вражеских пулеметов» (Ст. 986)¹⁷⁶¹, подчеркивалась особая роль авиации при подавлении обороны противника (Ст. 989), для взаимодействия с «бронесилами» (Ст. 991) и разведки (Ст. 304)¹⁷⁶². Использование бронесил определялось следующим образом: танки для непосредственного содействия пехоте, бронеавтомобили для преследования противника по дорогам, бронепоезда для подготовки наступления и укрепления обороны на участках, прилегающих к железным дорогам (Ст. 994)¹⁷⁶³. Это соответствовало взглядам на использование техники в это время.

Такой безусловный авторитет в вопросах использования танков, как организатор прорыва под Камбре полк. Джон Фуллер, считал, что хорошо подготовленная атака танков при поддержке пехоты, артиллерии и авиации «является для достижения успеха самым верным способом, какое когда-либо применялось в истории войны»¹⁷⁶⁴. Уже в ходе Первой Мировой войны практиковались совместные действия при атаке укрепленной позиции тяжелых танков и бронированных тракторов, которые могли перевезти до 50 солдат или легкий танк¹⁷⁶⁵. Кавалерия, имеющая поддержку брони и хорошо обеспеченная артиллерией и авиацией, считалась вполне способной к самостоятельным действиям. Во всяком случае, во Франции кавалерийская дивизия строилась по такому принципу и считалась стратегическим соединением¹⁷⁶⁶.

Журнал «Военный вестник» весной 1924 г. отмечал: «Танк приобрел в настоящее время полные права гражданства во всех империалистических армиях и вошел отдельной боевой единицей в организационные формы»¹⁷⁶⁷. Необходимость усиления Красной армии танками, как отмечал один из ее деятелей в феврале 1925 г., «начинает сознаваться все яснее и яснее»¹⁷⁶⁸. Между тем технически это новое оружие оставалось еще очень несовершенным. Следует учитывать и тот факт, что в начале 1920-х годов в Европе и США все еще шла дискуссия относительно того, каким должен был стать танк будущего – легким, маневренным и дешевым, или тяжело бронированным и способным выдерживать огонь артиллерии и противотанковых ружей, но при этом нескоростным и дорогим в производстве.

Расхождения касались и вооружения: первый танк должен был быть однобашенным и вооруженным легкой пушкой и пулеметом, второй – многобашенным и имеющим несколько орудий для борьбы с противотанковой обороной и танками противника. Второй тип танка был не нужен кавалерии, а от первого во Франции и Англии собирались отказываться¹⁷⁶⁹. Эволюция танков продолжалась, и уже в начале 1920-х годов в Америке талантливый инженер Джон Уолтер Кристи разработал новую схему ходовой части – она позволяла комбинировать гусеничный и колесный ход. Возникала перспектива создания быстроходного легкого танка, который мог бы стать мощной поддержкой кавалерии¹⁷⁷⁰. Уже в 1924 году такой танк появился в Англии – «Виккерс Медиум II» имел скорость до 20 км в час (против 8 у французских «Рено», 12 у британского «Уиппета» и 15 у итальянского «Фиата»). Радиус его действия равнялся 150 км (в 3–4 раза больше, чем у предшественников), вооружение было мощным – 47 мм пушка и пять пулеметов¹⁷⁷¹.

Неясность с решением вопроса о танке будущего давало отсрочку, можно было выждать результаты экспериментов более развитых стран. Но, с другой стороны, долго ждать было нельзя – обеспечение военной техникой Красной армии этого периода было весьма слабым. Также одним из наиболее молодых и технологичных родов оружия была авиация. Здесь положение долгое время было близко к катастрофическому. Курс на развитие производства самолетов в СССР был взят в 1923 году. Советская промышленность в 1923–1924 годах выпустила 13 самолетов, в 1926–1927 годах – 495 самолетов¹⁷⁷². Производство авиации явно отставало от потребностей армии и флота как по количественным, так и по качественным показателям. Основной истребитель – Р-1, который составлял до 50 % выпуска самолетов середины 1920-х, явно устарел¹⁷⁷³. В конце 1928 года в сухопутной авиации (включая учебную) числилось уже 914 самолетов, в морской – 94¹⁷⁷⁴. И все же этого было явно недостаточно. Положения Полевого Устава 1929 года предполагали весьма значительные задачи, которые должна решать авиация – завоевание господства в воздухе, штурмовка позиций, разведка, бомбежка (Ст. 136–138)¹⁷⁷⁵.

Первые танки, произведенные в РСФСР, поступили на вооружение в 1920–1922 гг. Это были копии французского танка периода Первой Мировой войны типа Renault FT, часть из которых была захвачена в годы Гражданской войны. Всего заводом «Красное Сормово» было произведено 15 штук. Вскоре они стали выходить из строя. В 1926 году была принята трехлетняя программа танкостроения. В 1927 году был принят на вооружение первый танк советского производства МС-1 (Т-18), в 1929 году – два типа танкеток¹⁷⁷⁶. МС-1 был развитием танка Renault FT, уже к моменту принятия на вооружение это была совершенно устаревшая машина¹⁷⁷⁷. В 1927 году был принят на вооружение и первый советский бронеавтомобиль – пушечно-пулеметный БА-27, также не отличавшийся высокими боевыми качествами¹⁷⁷⁸.

Положение с другими видами оружия также было тяжелым. Вплоть до начала 1930-х годов шла модернизация имевшегося стрелкового оружия – пистолетов, винтовок – и поиск новых видов¹⁷⁷⁹. Что касается такого важного рода оружия, как артиллерия, то по его количеству РККА явно и значительно уступала потенциальным противникам. В 1923 году на наш батальон приходилось всего 3,3 орудия, в то время в польской армии на батальон приходилось 11,9, во французской – 15,5 орудия¹⁷⁸⁰. Значительно улучшить готовность армии к ведению современной войны до начала 1930-х не удалось. Требования экономии и незначительные производственные возможности диктовали модернизацию имевшихся образцов артиллерии, в основном доставшихся от императорской армии. То же самое касалось и боеприпасов к имевшимся артиллерийским системам¹⁷⁸¹.

В 1925 году объем продукции промышленности составил 75,5 %, а в 1926 году – 98 % уровня 1913 года. Вплоть до 1928 года уровень 1913 года в производстве не был превзойден по целому ряду важных показателей. Доля СССР в мировой торговле колебалась от 1,2 до 1,4 %¹⁷⁸². Скверно дело обстояло и с транспортом. По грузообороту уровень железнодорожных перевозок 1913 года был достигнут в 1925–1926 гг., по перевезенным пассажирам – на год раньше¹⁷⁸³. Тем не менее эти показатели были уже совершенно недостаточны для того, чтобы удержать уровень обороноспособности страны на должной высоте, даже против Румынии и Польши, которые рассматривались в это время в качестве основных потенциальных противников СССР на западе¹⁷⁸⁴. Польско-румынский союз был основан на противостоянии «русской угрозе» – Варшава и Бухарест к 1926 году согласовали планы мобилизаций и действий своих армий¹⁷⁸⁵. Отсталость советских железных дорог диктовала необходимость оборонительного периода до 40 дней в случае войны с Польшей и Румынией и до 45 дней в случае войны, в которой примут участие страны Прибалтики (в то время Латвия, Эстония и Финляндия)¹⁷⁸⁶.

Армии прибалтийских государств были относительно невелики, но имели вполне приличную подготовку: они насчитывали 65 тыс. чел (без Литвы – 25 тыс. чел. в мирное время) или 11 дивизий. Вместе с союзниками на западе они могли представлять значительную опасность границам СССР¹⁷⁸⁷. Суммарная численность армий Польши, Румынии, Финляндии, Латвии и Эстонии выросла с 479 тыс. чел. в 1923 году до 531 тыс. чел. в 1925 и 556 тыс. чел. в 1926 году¹⁷⁸⁸. Наиболее боеспособной и сильной была польская армия. В её составе было 30 пехотных дивизий по 3 полка в каждом, 4 кавалерийские дивизии по 6 полков и 5 отдельных кавалерийских бригад по 3 полка. В мирное время в её составе числилось около 300 тыс. чел., считалось, что в случае войны поляки смогут развернуть армию до 1,5–2 млн, а при наличии достаточного количества оружия – до 3 млн¹⁷⁸⁹ Польская армия строилась по французскому образцу. С помощью французов поляки преодолевали разнобой в вооружении. Специалисты высоко оценивали обученность польской пехоты¹⁷⁹⁰, артиллерии¹⁷⁹¹, авиации¹⁷⁹². Слабым местом была зависимость от иностранных поставок, и особенно в авиации, танках и артиллерии. Собственное их производство было недостаточным. В польской армии в 1925 г. было около 200 танков типа «Рено». Для сравнения – у Румынии их было 80 и все расположены в Бессарабии, у Латвии – 25, Финляндии – 30 и Эстонии 16¹⁷⁹³.

Польские танки были распределены по дивизиям (1 батальон – 3 роты по 22 танка в каждой – на пехотную дивизию). Танки имели среднюю скорость 4–5 км в час, при благоприятных условиях её можно было увеличить до 7–8 км в час. Запас хода у этой машины равнялся 60 км по шоссе. Разумеется, маневренной войны с такой техникой вести было нельзя¹⁷⁹⁴. Благодаря помощи из Франции в 1925–1926 гг. численность польской авиации достигла 1–1,2 тыс. самолетов. Польские инструкторы и уставы обусловили копирование приемов и тактики, принятых в ВВС Франции¹⁷⁹⁵.

К началу 1930-х годов польское правительство сумело создать основы своей военной промышленности: 3 завода производили порох и взрывчатку, 3 – стрелковое оружие и пулеметы, 2 – орудия, 4 – самолеты, 2 – авиационные моторы, 3 – автомобили и бронетехнику, 2 – химическое оружие, противогазы, инженерное и тыловое оборудование. В основном они были расположены на западе страны и активно сотрудничали с промышленностью соседней Германии. На заводах казенной военной промышленности работало около 45 тыс. чел. и создание такого комплекса было большим успехом Варшавы. С другой стороны, польская военная промышленность находилась в зависимости от заводов соседей – Чехословакии и Германии¹⁷⁹⁶.

Вслед за польской по численности шла румынская армия, но она имела очень разномастную артиллерию, при этом практически без зенитной и противотанковой (910 различных систем и 16 калибров)¹⁷⁹⁷, её офицерский корпус был недостаточно хорошо подготовлен для ведения современной войны и, кроме того, имеющиеся в строю кадры не покрывали потребностей армии даже мирного времени. Не хватало 6653 офицеров, из них 4069 младших лейтенантов и лейтенантов и 1458 капитанов¹⁷⁹⁸. Значительно выросла с начала 1920-х годов и финская армия. Она состояла из 8 пехотных полков, сведенных в 3 дивизии; 6 егерских батальонов, составивших 2 бригады; 2 кавалерийских, 4 легких и 1 тяжелого артиллерийских полков. Войска были хорошо подготовлены и обучены, имели опору в военизированных отрядах шюцкора¹⁷⁹⁹.

Состояние советской экономики долгое время исключало и возможность строительства оборонительных линий, которые давали бы шанс остановить или хотя бы приостановить поляков или румын в случае войны и успеть завершить мобилизацию. Характерно, что строительство таких укрепрайонов началось в 1927 году именно с Полоцка, то есть на самом опасном, польском направлении¹⁸⁰⁰. Одновременно руководство армии стало разворачивать в западных округах сеть и материальную базу будущих партизанских отрядов, которые в случае оккупации должны были приступить к подрывной деятельности в тылу противника – и прежде всего, на железной дороге¹⁸⁰¹.

Производственные мощности советской военной промышленности в 1926 году были ниже уровня 1916 года. Программа военных заказов в 1925–1926 годах была увеличена на 11 млн рублей, но была выполнена всего на 81,3 %. Промышленность столкнулась с большими проблемами при выполнении военных заказов. В 1925 году недоделы по производственным программам достигли 6 млн рублей, в 1926 они выросли до 19 млн рублей¹⁸⁰². По расчетам советского военного руководства, в 1928–1929 гг. успешная борьба против враждебной коалиции была невозможна¹⁸⁰³. 26 декабря 1926 года заместитель наркома по военным и морским делам командарм 1-го ранга М.Н. Тухачевский подал доклад в СТО, в котором говорилось, что армия и страна к войне не готовы и на существующих мобилизационных ресурсах в случае войны удастся продержаться не больше года¹⁸⁰⁴.

На фоне быстрого прогресса техники на Западе и в Японии разоренный Гражданской войной СССР явно отставал. В 1927 году советская военная промышленность по сравнению с Францией производила в 7 раз меньше самолетов, орудий корпусной артиллерии и патронов, в 5 раз меньше снарядов и в 20 раз меньше танков¹⁸⁰⁵. К концу 1920-х Красная армия по-прежнему была и небольшой, и плохо вооруженной. Авиационные, бронетанковые и технические части составляли только 10 % численности Вооруженных сил¹⁸⁰⁶. Требование моторизации конницы, её штабов и тылов, усиления кавалерии средствами подавления, включая дальнобойную артиллерию, озвучивалось постоянно¹⁸⁰⁷. Буденный, который был склонен переоценивать роль кавалерии в будущей войне (сама она виделась ему только как классовая), вовсе не был адвокатом сабельных атак. Он считал необходимым оснащение ее и авиацией, и танками, и химическими войсками¹⁸⁰⁸. Полевой Устав РККА 1929 года уже предполагал, что стратегической коннице «могут придаваться танки и бронеавтомобили, иногда и пехота» (Ст. 164)¹⁸⁰⁹. В обучение кавалериста по Боевому Уставу Конницы 1928 года входила и подготовка пехотинца – действие штыком, гранатой, окапывание (Ст. 261–273.)¹⁸¹⁰.

Стратегическая кавалерия вместе с танками, батареями и, в случае необходимости, одиночными дальнобойными орудиями должна была использоваться в прорывах, а войсковая конница при поддержке пехоты на автомобилях – для преследования отступающего противника (Ст. 245)¹⁸¹¹. Конные и механизированная части предназначались для обхода (Ст. 115), в то время как танки – для прорыва (Ст. 116)¹⁸¹². В общем это соответствовало тенденциям развития «сотрудничества коня и мотора» и в европейских странах, кстати, гораздо более развитых в техническом отношении, чем СССР¹⁸¹³. Сотрудничество с мотором предполагало не только броню, но и моторизацию артиллерии и поддержку авиации¹⁸¹⁴. К концу 1920-х разногласия и споры были преодолены, и в конечном итоге в самой мощной и передовой армии того времени – французской – начали насыщать оставшиеся кавалерийские части артиллерией, пулеметами и бронетехникой¹⁸¹⁵. Таким же образом действовали и американцы¹⁸¹⁶. Имевшаяся кавалерия получала мотоциклы, автомобили, броневики, легкие танки и т. д¹⁸¹⁷. Впрочем, американская армия (весьма немногочисленная – 132–135 тыс. чел.) и национальная гвардия (183 тыс. чел.) были весьма щедро обеспечены техникой, хотя в области брони американцы и отставали от англичан. Американские танки были устаревшими и тихоходными, и армия собиралась перевооружаться¹⁸¹⁸.

В СССР на обладавшие небольшой скоростью танки смотрели следующим образом: «Танки, обычно, придаются пехоте и действуют с её ударными группами как оружие пехоты» (Ст. 134)¹⁸¹⁹. Они должны были использоваться а) для совместной атаки с пехотными частями; б) для выполнения самостоятельных задач в глубине оборонительной полосы противника в связи с действиями пехоты и артиллерии; в) для совместных действий с конницей на флангах противника; г) в составе моторизованных частей на флангах и при прорывах. «Танки в наступлениях с решительной целью применяются в значительных массах и на широком фронте» (Ст. 206)¹⁸²⁰. Танки должны были всегда сопровождаться пехотой. «Пехота должна усвоить, что танки не могут захватить и удержать за собой местность, что они могут лишь облегчить эту задачу пехоте, которая остается решающим родом войск» (Ст. 210)¹⁸²¹. Все эти абсолютно верные положения фактически оставались лишь пожеланием на будущее. К началу 1931 года на вооружении стояло около 300 МС-1 и 100 БА-27¹⁸²².

В Красной армии росло понимание того, что будущая война не будет походить на Гражданскую. Действительно, Первая Мировая война на Западном фронте заканчивалась как война технологий и промышленных потенциалов, а не как война наполеоновских «больших батальонов». Успех стали приносить массовые атаки танков, за которыми шла пехота¹⁸²³. В наступлении союзников 26–27 сентября 1918 г. приняло участие свыше 700 танков и 1 тыс. самолетов при поддержке 4 тыс. орудий¹⁸²⁴. «Начало войны 1914–1918 гг. больше походило на войну 1870–1871 гг., чем на войну 1918 года, – отмечал в 1930 году начальник Управления по войсковой мобилизации и укомплектованию Главного Управления РККА Я.Я. Алкснис. – Начало будущей войны, несомненно, больше будет походить на конец минувшей (1914–1918 гг.) войны, чем на середину или конец грядущей войны»¹⁸²⁵. Между тем уже с весны 1927 года резко ухудшились отношения СССР с Великобританией, а затем и с Польшей, вслед за чем интенсифицировалась разработка мобилизационных планов промышленности¹⁸²⁶, а с 1929 года зоной напряжения стала Китайско-Восточная железная дорога и советско-китайская граница в Маньчжурии.

Глава 11
1927–1929 годы. Первая угроза войны на два фронта. Китай и Англия

Обстановка на Китайско-Восточной железной дороге обострилась уже в 1926 году. КВЖД проходила по территории, контролируемой войсками главы мукденской группировки Чжан Цзо-лина. Поначалу он был рядовым хунхузом, то есть бандитом, сотрудничал с японцами во время русско-японской войны, после её окончания стал служить в китайской армии. Революцию 1911 года он встретил уже начальником дивизии, опираясь на которую захватил власть в Мукдене (совр. Шеньян), а затем и во всей Маньчжурии¹⁸²⁷. Токио постоянно настаивал на наличии особых интересов в этом районе Китая¹⁸²⁸. Для этого были все основания. Маньчжурия была основным центром приложения японских капиталов в Китае. По японским данным, они составили здесь 1 322 055 млн иен, за Маньчжурией шел Шанхай – 315 млн, Циндао – 88 млн и Ханькоу с 47 млн иен¹⁸²⁹. «В собственно Китае Япония, – гласил обзор состояния северных провинций, – только одна из многих значительных держав, которые если не в отдельности, то в совокупности много сильнее ее в каждом отдельном пункте; в Маньчжурии, в частности, в Южной, Япония – хозяин, с которым ничье другое влияние конкурировать не может»¹⁸³⁰.

Чжан Цзо-лин создал группировку из ближайших родственников и доверенных лиц, опираясь на которую начал управлять огромной территорией фактически на правах независимого правителя. Он присвоил себе звание маршала, а затем и генералиссимуса. В конце 1920 года маршал, воспользовавшись ослаблением России во время Гражданской войны, заключил соглашение с Русско-Азиатским банком о временной передаче ему управления КВЖД до установления в России признанного Китаем правительства¹⁸³¹. В 1920 году китайские власти начали вводить на дорогу свои войска и полицию¹⁸³², бывшая полоса отчуждения получила название «Особого Района Восточных провинций Китайской республики». В 1923 году на ней проживало 133 705 китайцев, 98 994 русских и 5 384 чел. прочих национальностей. В 1923 г. Чжан Цзо-лин назначил первого управляющего районом¹⁸³³. По мере укрепления Советской власти на Дальнем Востоке и Забайкалье все очевиднее становилась необходимость урегулировать вопрос о постоянном статусе дороги. Местное правительство не могло игнорировать мнение Москвы.

31 мая 1924 года в Пекине был подписан советско-китайский договор об общих принципах урегулирования вопросов. СССР отказывался от неравноправных соглашений с Китаем, заключенных до революции 1917 г., признавал Внешнюю Монголию частью Китая, обе стороны признавали необходимость урегулировать вопрос о КВЖД на основе следующих принципов: дорога является чисто коммерческим совместным предприятием; все некоммерческие вопросы, включая и военный, переходят в юрисдикцию китайских властей; СССР признает право Китая на выкуп дороги китайским капиталом. От всех специальных прав, привилегий, контрибуции за «боксерское» восстание советское правительство отказывалось¹⁸³⁴.

Одним из положений договора было обязательство уточнить условия владения дороги с правительством Трех Восточных провинций. 20 сентября 1924 года в Мукдене было подписано соответствующее соглашение. Подтверждался коммерческий характер КВЖД (Ст. 1), срок контракта на эксплуатацию сокращался с 80 до 60 лет, после чего дорога бесплатно передавалась Китаю (Ст. 2)¹⁸³⁵. Оговаривалась возможность обсуждения сокращения срока «при наличии согласия обоих Договаривающихся Сторон», признавалось право Китая на выкуп дороги «на его национальные средства по справедливой цене» (Ст. 2). Третья сторона в управлении дорогой исключалась (Ст. 3)¹⁸³⁶. Один из современников довольно точно описал значение произошедшего: «Советский Союз подписал с Чжан Цзо-лином соглашение о КВЖД, но это соглашение, при наличии новой обстановки в Китае, отнюдь не гарантирует СССР от возможностей новых сюрпризов, которые могут иметь место в связи с усилением позиции Японии в Китае»¹⁸³⁷. Среди опасных военными осложнениями направлений для СССР в 1924 году Фрунзе прямо указывал границу с Афганистаном и Дальний Восток¹⁸³⁸.

После соглашений 1924 года железная дорога, хотя и находилась в управлении СССР, потеряла военное значение для Москвы¹⁸³⁹. При этом она по-прежнему являлась прямой и надежной дорогой, связывающей Дальний Восток с Европейской частью России (в 1916–1917 гг. была построена дорога по Амуру, но она была более протяженной, да и к тому же проходила вблизи границы. В связи с перегруженностью Транссиба же в 1926–1928 гг. были проведены изыскания относительно возможности строительства дорог в глубине советской территории¹⁸⁴⁰). Тем не менее изменения все же были: с 1920 г. транзит по дороге практически полностью исчез, а в связи с Гражданской войной и ее последствиями резко в начале 1920-х упало значение Владивостока как торгового порта дороги, зато значительно выросло значение японского Дайрена¹⁸⁴¹.

Южно-Маньчжурская железная дорога (ЮМЖД), перешедшая к Японии по результатам русско-японской войны 1904–1905 гг., активно развивалась в самом благоприятном режиме. В 1927 году в зоне отчуждения и на арендованных территориях проживало 172 405 японцев, 863 599 китайцев, 11 051 кореец и 2052 иностранца. Фактической столицей ЮМЖД был Дайрен, население которого в 1921 году перевалило за 210 тыс. чел. (130 107 из них были китайцами, 80 682 – японцами). В 1927 году ЮМЖД перевезла 8,29 млн пассажиров и свыше 16,5 млн тонн грузов. Дайрен стал основным торговым портом трех Восточных провинций. В 1927 году сюда прибыли 3 813 пароходов, доставивших 7,364 млн тонн груза. Вывоз из Маньчжурии в основном шел в Японию (56 %) и в Китай (28 %), на все европейские страны приходилось 7,5 %, на США – 1 %. Во ввозе также лидировала Япония (46 %), за ней шли Китай (28 %) и США (14 %), на все европейские страны приходилось 8 % импорта¹⁸⁴².

В конце 1925 – начале 1926 года начались аресты советских служащих и закрытие профсоюзов¹⁸⁴³. Чжан Цзо-лин начал использовать дорогу для военных перевозок (за них предполагалась 50 % оплата тарифа), не оплачивая их. Солдаты захватывали локомотивы и вагоны, арестовывали служащих дороги¹⁸⁴⁴. В качестве протеста директор дороги приостановил движение по южной её ветке от Харбина в направлении на Мукден до станции Каунченцзы. Его тоже арестовали, но в конечном итоге вынуждены были освободить¹⁸⁴⁵. Последовали протесты советского правительства против бесчинств военных властей, которые практически сорвали возможность нормального движения по дороге¹⁸⁴⁶. 22 января 1926 г. Советское правительство отправило ноту протеста в адрес министра иностранных дел Китайской республики. Ответ был неопределенным, т. к. власти в Мукдене не подчинялись центральному правительству¹⁸⁴⁷. Отношения между советскими властями и Чжан Цзо-лином весь 1926 год постоянно ухудшались¹⁸⁴⁸. Тем временем новая армия Китайской республики сумела преодолеть сопротивление ряда независимых, а иногда открыто враждебных ей групп милитаристов, управлявших отдельными провинциями Китая. В марте 1927 года были взяты Шанхай и Нанкин, в который была перенесена столица республики¹⁸⁴⁹.

Но советско-китайские отношения вскоре после этого резко ухудшились. Успехи националистов беспокоили британцев и американцев. Первые признаки грозы имели место уже в мае 1925 г. в Шанхае. Убийство рабочего-коммуниста на японской фабрике вызвало массовые протесты¹⁸⁵⁰. При попытке толпы прорваться в международный сеттльмент гуркхи¹⁸⁵¹ и китайская полиция открыли огонь, было убито 9 человек, что вызвало взрыв возмущения и весьма эффективный бойкот британских товаров. Последовали жесткие предупреждения со стороны западных держав¹⁸⁵². События привели к всекитайскому движению «30 мая», во главе которого стали коммунисты. Их численность за два года, с 1925 по 1927 год, выросла с 900 до 57 900 человек¹⁸⁵³. По официальной статистике в Шанхае в 1926 году на 165 заводах и фабриках прошло 169 забастовок, 82 из которых закончились частично или полностью удачно для участников стачек. За год в них приняло участие 202 297 человек¹⁸⁵⁴. В начале января 1927 года давно назревавшая проблема прорвалась наружу: в Ханькоу горожане праздновали приход гоминьдановских войск, демонстрации проходили близ границы британского сеттльмента – стоявшая здесь морская пехота открыла огонь, были жертвы¹⁸⁵⁵.

Казни проводили и местные китайские власти. Все это лишь ухудшило кризис. Рабочие вышли на улицу с лозунгами «Да здравствует Национальная армия» и «Да здравствует Чан Кай-ши!». В забастовках приняли участие свыше 350 тыс. чел. Руководили движением коммунисты¹⁸⁵⁶. 21 марта 1927 года около 5 тыс. вооруженных рабочих начали занимать полицейские участки и разоружать гарнизон. Были захвачены арсенал, вокзал, телефонная и телеграфная станции. Во главе восставших стоял коммунист Чжоу Энь-лай¹⁸⁵⁷. Успех вызвал излишние эмоции. В результате толпа протестующих ворвалась на территорию британской концессии, со здания консульства был спущен флаг. Англичане организовали эвакуацию женщин и детей в Шанхай и вызвали корабли военно-морского флота¹⁸⁵⁸. Толпа попыталась проникнуть в международный сеттльмент и была обстреляна британской командой. Было убито 12 человек, несколько десятков получили ранения. Лондон поначалу взял паузу, но пресса безусловно связала события с ростом влияния коммунистов в Китае¹⁸⁵⁹.

Вскоре колебания были преодолены, было призвано 4 батальона резервистов, начата подготовка частей англо-индийской армии¹⁸⁶⁰. Для отправки в экспедицию было собрано 3 бригады британской армии¹⁸⁶¹. На Дальний Восток было послано 3 крейсера и две флотилии эскадренных миноносцев. В результате силы британского флота в китайских водах достигли 8 крейсеров, 2 лидеров, 16 эсминцев, 12 подводных лодок, 1 авианосца и 15 речных канонерских лодок¹⁸⁶². О своем желании принять участие, но самостоятельное, в действиях против нарушителей экстерриториальности концессий заявили и США¹⁸⁶³. В марте 1927 г. после взятия Нанкина инциденты имели место и здесь. Гоминьдановские солдаты попытались провести обыски в зданиях консульств. Было убито 5 иностранцев, включая генконсула Великобритании, еще 5 было ранено. Всего было разграблено 10 миссий западных держав, произошли нападения на иностранцев и их имущество. Стоявшие на рейде британские и американские военные суда открыли заградительный огонь. ¹⁸⁶⁴

Армия Китайской республики, как отмечал орган РККФ, «…встала лицом к лицу с силами империализма»¹⁸⁶⁵. В апреле 1927 года в Китае находилось уже до 16 батальонов британской пехоты со вспомогательными частями, 1 батальон морской пехоты – всего до 14 тыс. чел., эскадра выросла до 13 крейсеров, 2 авианосцев, 20 эсминцев и лидеров, 17 речных канонерок, 40 сторожевых судов и т. д. Кроме того, там у Японии было 11 крейсеров, 22 эсминца; у США – 4 крейсера, 12 эсминцев и 11 канлодок; действовали небольшие эскадры Франции, Испании, Италии и Португалии¹⁸⁶⁶. В мае 1927 года в китайских водах находилось уже 105 иностранных военных судов, из них в Шанхае – 51 и Гонконге – 32. Только с осени их количество стало сокращаться¹⁸⁶⁷. Ситуация была непредсказуемой, но она стала развиваться совсем не по сценарию столкновения революционеров с империалистами¹⁸⁶⁸.

События развивались слишком быстро и грозили Китаю внешним конфликтом. Тем временем назревал и внутренний кризис. В 1926 году Коминтерн принял решение поддержать оппозицию Чан Кай-ши при поддержке коммунистов. Желательной комбинацией стало бы разделение власти на политическую во главе с другим ближайшим сотрудником Сунь Ят-сена – Ван Цзин-вэем (он считался тогда более левым политиком) – и военную во главе с Чан Кай-ши¹⁸⁶⁹. Одновременно с этим Бородин все более стал склоняться в сторону ставки на аграрную революцию¹⁸⁷⁰. В апреле 1926 года Политбюро рассмотрело и возможность соглашения с Чжан Цзо-лином. Оно должно было оградить Монгольскую Народную республику от покушений со стороны маньчжурских войск, а также оградить интересы СССР на КВЖД¹⁸⁷¹. Курс Бородина, поддержанный секретарем Исполкома Коминтерна К.Б. Радеком и членом Политбюро Н.И. Бухариным¹⁸⁷², привел к самым негативным последствиям.

10 марта 1927 года Политбюро рассмотрело ситуацию в Китае. Докладчиками были И.В. Сталин и Л.М. Карахан. Выводы были однозначны: «Оформление в Южном Китае двух центров, двух Гоминьданов, двух правительств и, значит, двух партий, считаем опасным и недопустимым»¹⁸⁷³. Недвусмысленны были и рекомендации – немедленный созыв единого пленума ЦК Гоминьдана с обязательным участием Чан Кай-ши и безусловное подчинение всех членов партии принятым на нем решениям. Тесное сотрудничество КПК и Гоминьдана было признано «абсолютно необходимым»¹⁸⁷⁴. Впрочем, дело зашло уже слишком далеко и исправить ошибки не удалось.

27 марта 1927 года Чан Кай-ши прибыл в Шанхай на канонерской лодке из Нанкина. В городе его приветствовали, на улицах проходили многочисленные демонстрации, в иностранных концессиях стояли готовые ко всему войска. Обстановка была очень напряженной. Сразу же по приезду Чан Кай-ши вступил в переговоры, одновременно подготавливая расправу над левыми¹⁸⁷⁵. 7 апреля 1927 года на секретном заседании руководство Гоминьдана взяло курс на установление прямой военной диктатуры Чан Кай-ши. 11 апреля 1927 года США, Англия, Япония, Франция и Италия направили Чан Кай-ши совместный ультиматум, требуя наказать виновных в инцидентах, произошедших с иностранными подданными на территориях, контролируемых его правительством. Действия против иностранного капитала всегда возглавляли коммунисты¹⁸⁷⁶. США уже начали рассматривать планы интервенции для защиты своих граждан. По расчетам, требовалось около 50 тыс. военных, в близлежащих районах у Вашингтона имелось около 13 тыс. Впрочем, воевать не пришлось¹⁸⁷⁷.

30 ноября 1926 года И.В. Сталин пророчески предупреждал китайских коммунистов о том, что в сложившихся обстоятельствах внешние силы предпочитают уже не прибегать к прямой интервенции. «При современных условиях империализм предпочитает интервенировать путем организации гражданской войны внутри зависимой страны, путем финансирования контрреволюционных сил против революции, путем моральной и финансовой поддержки своих китайских агентов против революции»¹⁸⁷⁸. 23 февраля 1927 г., выступая на праздновании годовщины образования РККА, преемник Фрунзе на посту наркомвоеномра – К.Е. Ворошилов – отметил, что «…разумная политика нашего государства в Китае, все улучшающиеся отношения с Японией и отвлечение внимания Чжан Цзо-лина победоносным движением кантонской армии на север обеспечили в истекшем году мир на советском Дальнем Востоке»¹⁸⁷⁹. Но этот мир оказался хрупким и недолговечным.

6 апреля 1927 года около 500 солдат маньчжурского правителя совершили налет на советское консульство в Пекине¹⁸⁸⁰. Заказчиком провокации выступили японские покровители «старого маршала»¹⁸⁸¹. Ограблению и насилию подверглись сотрудники консульства¹⁸⁸², находившегося на территории советского посольства, а также их семьи, жены и дети. Протесты поверенного в делах СССР А.С. Черных¹⁸⁸³ и заместителя главы НКИД Л.М. Карахана¹⁸⁸⁴ остались без последствий. В 4:00 12 апреля 1927 г. в резиденции Чан Кай-ши в Шанхае прозвучал сигнал горна. Вслед за этим китайская канонерка включила сирену. Последовали сигналы по всему городу, вслед за ними – стрельба. Правительственные войска атаковали коммунистов и рабочие организации. К рассвету армия установила контроль над городом, был захвачен арсенал, отбиты полицейские участки и вокзал и т. п. Но Чан Кай-ши решил не останавливаться на этом и приказал уничтожать пленных. Началась резня. Гоминьдановцам активно помогала местная мафия¹⁸⁸⁵. За голову Чжоу Энь-лая была назначена премия в 200 тыс. американских долларов, но ему удалось ускользнуть от расправы¹⁸⁸⁶.

18 апреля та же история произошла в Гаунчжоу. Одновременно по центрам Китая, контролировавшимся сторонниками Чан Кай-ши, прошли демонстрации с требованием изгнать советских советников. 18 апреля на пленуме Гоминьдана в Нанкине Чан Кай-ши обрушился с обвинениями на китайских коммунистов¹⁸⁸⁷. Репрессии против КПК были чрезвычайно масштабными. Были убиты тысячи её членов¹⁸⁸⁸. В результате КПК в 1927–1928 гг. была поставлена на грань почти полного уничтожения¹⁸⁸⁹. Коммунисты никоим образом не были инициаторами разрыва с Гоминьданом – наоборот, Коминтерн настраивал их на расширение сотрудничества с ним¹⁸⁹⁰. Но после случившегося, по словам представителя Коминтерна, Гоминьдан перестал быть революционной партией¹⁸⁹¹. Американский журналист и историк Гаррисон Солсбери, не испытывавший симпатии к коммунистам, был прав, назвав эти события водоразделом в отношениях китайских коммунистов и Гоминьдана¹⁸⁹².

Позже Чан Кай-ши заявил, что Коммунистическая партия Китая лишь паразитировала на теле Гоминьдана и что она является «порождением Советского Союза», стремящегося к мировому господству. Подавление же коммунистических выступлений он объявил спасением Китая от опасности стать жертвой коммунистического эксперимента и т. п¹⁸⁹³. Совершенно очевидно, что Чан Кай-ши не желал ухудшения отношений с ведущими европейскими державами, Японией и США. Кроме того, он опасался резко увеличившегося влияния коммунистов и роста авторитета СССР в Китае¹⁸⁹⁴. Еще в марте 1927 года была арестована команда торгового судна «Память Ленина» (47 чел., были отпущены только в январе 1928 г.). Неудивительно, что после переворота начались проблемы у всего советского судоходства в китайских водах. Совторгфлот был вынужден остановить рейсы в китайские порты¹⁸⁹⁵. 19 апреля из Пекина был отозван советский представитель¹⁸⁹⁶. Изъятые в советском генконсульстве в Пекине документы были сортированы и подготовлены к печати с участием военных атташе США, Франции¹⁸⁹⁷.

Внешнеполитическое положение СССР постоянно ухудшалось. 12 мая 1927 года произошел разгром полицией помещения англо-советского торгового общества «Аркос»¹⁸⁹⁸. Обыск продолжался в течение четырех дней. Легальным основанием для него послужили Секретные Акты 1911 и 1920 гг., позволявшие проводить обыск в случае подозрения относительно возможной подготовки преступления, причиной – исчезновение в Военном министерстве секретного документа, обнаруженное министром – сэром Лаймингом Вортинг-Эвансом. Ввиду полной убежденности последнего, что документ был выкраден советской разведкой и находится в здании Аркоса. Министр внутренних дел Джойнсон-Хикс запросил разрешение на обыск и получил его от премьера Стенли Болдуина и министра иностранных дел Остина Чемберлена¹⁸⁹⁹. Около 200 полицейских и детективов внезапно блокировали здание и потом ворвались в него. Несколько сот человек были задержаны на месте¹⁹⁰⁰. Среди них были советские граждане и британские подданные, женщины и даже дети. Немедленно последовал энергичный протест представителя СССР в Англии¹⁹⁰¹, но это не помешало обыску. Пропавший документ так и не был найден, зато полиция изъяла около 250 000 страниц документов¹⁹⁰².

17 мая свой протест против такого образа действий заявило советское правительство. Оно категорически возражало против такого образа действий, как избиение сотрудников представительства, в том числе и имевших дипломатическую неприкосновенность, обыски женщин мужчинами, изъятие переписки полпредств и т. п¹⁹⁰³. Она заканчивалась словами: «Советское Правительство считает себя вправе требовать от Великобританского Правительства ясного и недвусмысленного ответа, из которого можно было бы сделать надлежащие выводы. Оно вместе с тем оставляет за собой право предъявления требований об удовлетворении за нарушение Великобританским Правительством договорных обязательств, за нанесенное оскорбление и причиненный действиями полиции материальный ущерб»¹⁹⁰⁴. Позиция правительства в вопросе необходимости ужесточения линии по отношению к Советам не была единой, но Болдуин был настроен решительно¹⁹⁰⁵. 27 мая 1927 г. Лондон разорвал советско-британские отношения. Москва могла лишь вновь отметить безосновательность британских обвинений¹⁹⁰⁶. 3 июня советские дипломаты покинули Великобританию¹⁹⁰⁷.

Глава 12
Советско-польские отношения в конце 1920-х годов. Попытки эмиграции спровоцировать войну

Угроза военного столкновения в Европе постоянно увеличивалась. Весьма напряженными были отношения с Польшей. 12–14 мая 1926 года в Варшаве произошел государственный переворот, власть захватил опиравшийся на армию Пилсудский. В ходе боев столице было убито 379 и ранено 920 чел. 15 мая победитель объявил о начале т. н. режима «санации»¹⁹⁰⁸. Внешняя политика оказалась под полным контролем диктатора. Он провел чистку армии от нелояльных элементов (таковыми были признаны до трети офицеров). В мае 1932 года был избран президентом страны¹⁹⁰⁹. Диктатура Пилсудского практически исключала возможность нормализации советско-польских связей.

Более чем дружественными, хотя и не союзными формально, были отношения СССР с Литовской республикой¹⁹¹⁰. Созданная Желиговским марионеточная «Срединная Литва» стала неразрешимой проблемой для польско-литовских отношений. 9 января 1922 года польские военные организовали выборы в сейм этого псевдогосударства. 13 января в связи с проведением выборов Совет Лиги Наций постановил считать процедуру Лиги по польско-литовскому конфликту законченной. Белорусское, литовское, еврейское население игнорировало выборы, что, вместе с контролем армии, обеспечило победу нужных депутатов. 20 февраля собравшийся Сейм провозгласил «Срединную Литву» неотъемлемой частью Польши¹⁹¹¹. Захват поляками Виленского края в 1920–1922 годах упорно официально не признавался Литвой, которая объявила Каунас своей временной столицей и разорвала дипотношения с Польшей¹⁹¹². Маленькое государство с трехмиллионным населением вынуждено было содержать 50-тысячную армию¹⁹¹³. С самого начала советское правительство не признало этого захвата, что создало основу для советско-литовского сотрудничества¹⁹¹⁴. Вильно был не единственной проблемой Литвы – вторую она создала себе сама, хотя и не без англо-французской помощи.

Решением Версальской конференции город Мемель был отторгнут от Германии в пользу союзников по образцу Данцига: они должны были решить его судьбу (Часть III. Отдел X, Мемель, ст. 99)¹⁹¹⁵. Мемель был основан крестоносцами в 1252 году и с тех пор находился в составе германских государственных образований. Население города и округа было преимущественно немецким. В 1920 году Мемель был оккупирован французскими войсками. Возродившееся литовское государство считало его своим, как будто 650 лет его немецкой истории не значило ничего. Позиция Каунаса была изложена в ноте от 6 ноября 1922 года, где на первое место были поставлены экономические и финансовые соображения – Мемель был необходим Литве. Что касается соображений национальных, то литовская дипломатия была лаконичной и не разменивалась на доказательства и статистику: «Территория Мемель, а также некоторые земли к югу от Немана, не отделенные от Германии, по своему происхождению и языку является неотъемлемой частью Литвы. Немецкому господству удалось частично германизировать только регионы, расположенные к югу от Немана». ¹⁹¹⁶

Представители Каунаса энергично протестовали против проекта союзников, которые 27 июля 1923 года снова предложили создать здесь фактически отдельное государство под названием «территория Мемель» с весьма широкой автономией (со своей администрацией, полицией, законами, финансами и т. п.) под общей политической властью Каунаса, т. е. формально в составе Литвы¹⁹¹⁷. Население «территории» равнялось 140 760 чел., площадь – 241 093,3 гектара¹⁹¹⁸. Здесь проживало 69,1 % немцев и 30,9 % литовцев. Абсолютное большинство последних были протестантами, то есть германизированными литовцами¹⁹¹⁹. Даже в условиях союзной оккупации основными экономическими партнерами города оставались немецкие фирмы. В 1921 году в Мемель пришли 9 британских, 2 французских, 3 финских, 1 бельгийское судно – и 390 немецких и 51 данцигское. В 1922 году под английским флагом пришло 8, французским 10, финским 31 и бельгийским 1 судно – а под немецким 495 и данцигским 19¹⁹²⁰.

Развитие кризиса вокруг Виленского края и явное желание завершить затянувшийся вопрос привели к паллиативному решению, в целом в пользу Литвы. 8 мая 1924 года была подписана конвенция между Литвой и державами-победительницами о передаче Мемельского края, который литовцы предпочитали называть Клайпедским¹⁹²¹. Для Литвы получение порта на Балтике при разрыве отношений с Польшей (граница была закрыта, включая движение по шоссе и железной дороге) имело огромное значение. Как и для ее финансов: с 1923 по 1938 год доходы Мемельского порта в 3–4 раза превосходили расходы на его содержание (в 1924 году – 489 440 литов против 2 338 014; в 1929 – 499 073 литов против 1 965 124, в 1938 – 1 598 474 литов против 3 078 840)¹⁹²².

В январе 1926 года журнал НКИД опубликовал статью с разбором Виленской проблемы. Она справедливо утверждала: «Завеса над будущей судьбой Виленщины далеко еще не приподнята. Та игра политических сил, которая ведется в течение десяти лет вокруг этого края, далеко еще не закрыта, а наоборот, грозит новым взрывом, поскольку в эту игру втянуты могущественные политические группировки Европы»¹⁹²³. 28 сентября 1926 года Советский Союз и Литва заключили договор, в котором подтверждали приверженность принципу территориальной целости и неприкосновенности друг друга (Ст. 2), что явно свидетельствовало о непризнании оккупации Виленского края поляками¹⁹²⁴.

Официально Литва декларировала, что не собирается добиваться возвращения края силой, но при этом считала себя в состоянии войны с Польшей, не налаживала с ней дипломатических отношений, не вела торговли, даже дорожное сообщение между двумя странами было прервано¹⁹²⁵. Советско-литовский договор был подписан в период очередного обострения польско-литовских отношений. Осенью 1927 года в Литве были уволены 68 польских учителей, не выдержавших экзамена по литовскому языку. В ответ польские власти закрыли 48 литовских школ в Виленском крае, начались преследования и аресты литовских общественных и культурных деятелей¹⁹²⁶. Аресту подверглось 180 человек. Часть из них после заступничества костела была освобождена и позже депортирована из Польши¹⁹²⁷. Чтобы избежать двусмысленных трактовок, НКИД в день подписания советско-литовского соглашения известил советских полпредов, что Москва никогда не поддерживала захвата Вильно и не изменила своего отношения по этому вопросу¹⁹²⁸. Последовали протест польской стороны, заявившей, что вопрос решен¹⁹²⁹, и разъяснения Москвы, которая не считала его решенным¹⁹³⁰. Этой же позиции Москва придерживалась и далее, в том числе при продлении советско-литовского договора в 1931 и 1934 годах¹⁹³¹.

24 августа 1926 года советская сторона вручила полякам проект договора о ненападении. Только 30 октября Варшава заявила о готовности приступить к переговорам¹⁹³². Поляки не торопились и явно затягивали время, надеясь выждать более благоприятных обстоятельств «для более активной политики»¹⁹³³. Теперь у Варшавы возникла иллюзия возможности такого выбора. Министерство иностранных дел Польши весьма позитивно восприняло новость о разрыве англо-советских отношений. Оно было настроено продолжать, не ускоряя, обсуждение с СССР условий договора о ненападении. Причина, по словам главы МИД Аугуста Залеского, была проста: несколько тысяч километров польских границ с Германией и Советским Союзом не имели никаких гарантий¹⁹³⁴. С самого начала переговоров Польша не хотела брать на себя ряд обязательств, отсутствие которых явно обесценивало соглашение, – польским дипломатам не нравилось положение о нейтралитете в случае войны договаривающейся стороны с третьим государством или группой государств, которое требовало гарантий относительно статуса Финляндии, Латвии, Эстонии и Румынии¹⁹³⁵. Споры продолжались, и тут внезапно начался серьезный кризис.

В 1924 г. был нанесен серьезный удар по радикально настроенному эсеровскому сегменту эмиграции. 16 августа с фальшивым паспортом на имя В.И. Степанова в Минске был арестован Борис Савинков. Об этом немедленно сообщила советская пресса¹⁹³⁶. Арест стал результатом операции, проведенной разведкой – Объединенным государственным политическим управлением. Она проходила под названием «Синдикат-2». Создав видимость существования мощной эсеровской организации, ОГПУ сумело завлечь в СССР Савинкова. Еще ранее та же судьба постигла полковника Павловского. Савинков был приговорен к смерти¹⁹³⁷. По ходатайству Верховного Суда смертная казнь Савинкову была заменена заключением, но 7 мая 1925 г. он совершил самоубийство, выбросившись из окна кабинета следователя на пятом этаже¹⁹³⁸. Против монархической эмиграции в 1922 г. была организована операция «Трест». Контрразвдека использовала для этого контролируемую ей МОЦР – «Монархическую организацию Центральной России». Целями её были удержание радикального крыла монархистов от политического террора и передача разведкам соседних стран (в первую очередь Польше, Финляндии и Эстонии) дезинформации¹⁹³⁹.

Организационным центром радикалов был созданный в 1924 году Русский Общевоинский Союз (РОВС) насчитывавший в своих рядах около 100 тыс. членов. Большинство из них были офицерами, имевшими опыт Мировой и Гражданской войн. РОВС имел структуры по подготовке молодого поколения эмигрантов к военным действиям, пытался сохранять в изгнании традиции русского офицерского корпуса и белого движения. Главой Союза был ген. П.Н. Врангель¹⁹⁴⁰. Сторонником активных действий был генерал А.П. Кутепов. Его эмиссары – М.В. Захарченко-Шульц и Г.Н. Радкевич – активно работали в Москве в МОЦР, не подозревая, что их деятельность находится под контролем ОГПУ. Успех был временным, тем не менее в 1922–1925 гг. советской разведке удалось оказать серьезное влияние на действия своих противников. Большим успехом был организованный чекистами 27 сентября 1925 г. арест в Москве приглашенного по каналам МОЦР в Советскую Россию английского разведчика Сиднея Рейли. 3 ноября 1925 г. он был расстрелян¹⁹⁴¹. Для того, чтобы не возникло подозрений в отношении «Треста», на границе была устроена имитация перестрелки, при которой Рейли был якобы убит, а сопровождавший его пограничник (это был чекист Тойво Вяхя) захвачен пограннарядом. Вяхя был объявлен предателем, ему пришлось менять фамилию на новую, под которой он и продолжал свою службу¹⁹⁴².

Разрыв англо-советских отношений совпал с решением руководства военного крыла белой эмиграции перейти к активным действиям, то есть к вооруженной борьбе против СССР. Идеологом «активизма» был тесно связанный с РОВС философ И.А. Ильин. Первую Мировую и Гражданскую войны он провел в Москве, продолжая читать лекции в Московском университете. В 1922 году он был выслан из России на «философском пароходе». В 1925 году он выступил с призывом к насильственному сопротивлению советской власти в своей работе «О сопротивлении злу силой». Он призывал ветеранов Белого движения, рядом с которыми он никогда не сражался: «Да будет ваш меч молитвою и молитва ваша да будет мечом!»¹⁹⁴³ Выступления Ильина в Праге, Берлине и Париже 26 апреля, 24 мая и 5 июня 1925 года пользовались большим успехом. Философ фактически призывал к террористическим актам, а правая часть эмиграции слушала эти призывы с восторгом. В начале 1927 года сторонник активной борьбы с Советским Союзом, то есть террора, – генерал Кутепов – создал «Союз национальных террористов»¹⁹⁴⁴.

В то же время советская контрразведка была вынуждена прекратить операцию «Трест». Поняв, что его водили за нос, Кутепов приступил к действиям. В марте 1927 года он посетил Финляндию. Здесь, в Териоках (совр. Зеленогорск) было проведено совещание о подготовке к терактам¹⁹⁴⁵. Финляндия стала базой «Союза национальных террористов», так как местный Генеральный штаб решил поддержать радикалов. Летом 1927 года было принято решение перейти к действиям¹⁹⁴⁶. В ночь на 3 июня 1927 г. боевики РОВС во главе с Захарченко-Шульц произвели атаку с гранатами на приемную ОГПУ на Лубянке и попытались подорвать общежитие чекистов. После этого террористы попытались уйти в Польшу и были уничтожены при попытке перехода границы в Белоруссии. Была предпринята, пусть и неудачная, попытка совершить диверсию на Мурманской железной дороге¹⁹⁴⁷.

7 июня 1927 г. в 9:55 на главном вокзале Варшавы Б.С. Коверда¹⁹⁴⁸, сотрудник издававшегося при поддержке польского правительства националистического еженедельника «Белорусское слово»¹⁹⁴⁹, стрелял в советского полпреда в Польше П.Л. Войкова, тот получил два пулевых ранения и через час скончался в госпитале¹⁹⁵⁰. Даже по свидетельству врагов СССР, полпред вел себя мужественно. Истекая кровью – смертельным было ранение в легкое – он, придя в себя, прежде всего дал распоряжения по службе – относительно бывших при нем ключей и документов¹⁹⁵¹. Коверда сдался подбежавшему полицейскому. На вопрос, почему он совершил покушение, террорист ответил: «Я за национальную Россию и против интернационала». Это не мешало ему работать в белорусской националистической газете, издававшейся на деньги польского правительства¹⁹⁵².

Реакция СССР была чрезвычайно острой, характерно, что в день убийства было созвано заседание Политбюро, где обсуждались польский и китайский вопросы¹⁹⁵³. Москва энергично протестовала, возложив ответственность за произошедшее на польское правительство. НКИД немедленно потребовал роспуска белоэмигрантских организаций, действовавших в Польше. В ответной ноте польский МИД осудил «гнусное убийство», совершенное представителем «непольской национальности в ущерб Польскому государству». Взять на себя ответственность за действия польского гражданина Варшава категорически отказалась¹⁹⁵⁴. Вдохновителями убийства в советской прессе были недвусмысленно названы британские власти. В Народном комиссариате иностранных дел приказом М.М. Литвинова был объявлен двухнедельный траур¹⁹⁵⁵. Русская эмиграция объявила Коверду героем и начала сбор средств в его пользу. За месяц было собрано 12636 франков¹⁹⁵⁶.

В тот же день, 7 июня 1927 года, произошел еще один теракт – в Ленинграде. Группа во главе с В.А. Ларионовым¹⁹⁵⁷, из числа боевиков организации Кутепова, проникла на территорию СССР через Финляндию и забросала бомбами здание партийного клуба. Им удалось уйти¹⁹⁵⁸. По подсчетам эмигрантской печати погибло не менее 20 человек¹⁹⁵⁹ (в официальном сообщении говорилось о 31 раненом¹⁹⁶⁰). 8 июня вышло «Правительственное сообщение» о росте терроризма в СССР. Среди предотвращенных покушений назывались попытки убить представителей высшего партийного руководства страны¹⁹⁶¹. 9 июня были расстреляны 20 человек из числа монархистов, захваченных при попытке осуществления террористического акта или незаконно перешедших советскую границу и пытавшихся создать в СССР подпольную деятельность¹⁹⁶². Разумеется, это никого не остановило. Газета «Возрождение» с восторгом писала о росте терактов в СССР¹⁹⁶³, её редактор П.Б. Струве под влиянием новостей внешней политики призывал к единению «царистов» и социалистов в борьбе с Советами¹⁹⁶⁴, для которых, по его мнению, наступили «последние времена»¹⁹⁶⁵. Как показали события, Струве явно принимал желаемое за действительное.

25 июня Совет труда и обороны принял постановление об организации мобилизационных отделов во всех центральных наркоматах¹⁹⁶⁶. В СССР и его столице проходили массовые демонстрации, тем не менее, по свидетельству польского посланника, власти сделали «все возможное, чтобы избавить Миссию (то есть посольство – А.О.) от неприятности непосредственного соприкосновения с гневом масс… никто из членов Миссии не испытывал никаких неприятностей»¹⁹⁶⁷. То же самое делалось и в Варшаве. Правда, здесь власти столкнулись с другой проблемой – огромная масса людей, и прежде всего это были рабочие, захотела проститься с телом советского полпреда. После прощания на вокзале с военными почестями полиция и армия начали разгонять демонстрации¹⁹⁶⁸.

Посланник в СССР Станислав Патек убеждал свое правительство в том, что мягкий приговор убийце советского полпреда будет чрезвычайно негативно воспринят в СССР, и рекомендовал решение, которое в конечном итоге и было принято: «Что касается меня, то если речь не идет о смертной казни, размеры наказания политических преступников меня мало пугают, так как политическая ситуация часто меняется и эти изменения вместе с амнистиями создают множество удобных случаев для пересмотра приговоров и смягчения наказаний»¹⁹⁶⁹. Дело Коверды было передано в военно-полевой суд в Варшаве. В своей речи представитель государства – прокурор Казимир Рудицкий – однозначно осудил акт террора и назвал его преступлением, требующим самого сурового наказания¹⁹⁷⁰. 15 июля суд приговорил убийцу к бессрочным каторжным работам¹⁹⁷¹. Просьба о смягчении наказания была отклонена президентом республики¹⁹⁷². Но уже в 1928 году она была принята и приговор смягчен до 10 лет тюремного заключения. 15 июня 1937 года Коверда был освобожден¹⁹⁷³. Впрочем, в 1927 году инцидент был исчерпан, а опасность советско-польского столкновения – снята с повестки дня. 14 августа Министерство внутренних дел Польши предупредило эмигрантские организации о необходимости соблюдать правовые нормы польского законодательства, в противном случае обещая приступить к роспуску организаций и высылкам из страны¹⁹⁷⁴.

11 августа в советское генконсульство в Париже вошла женщина с двухмесячным ребенком на руках. А.В. Щепихина напала на швейцара и нанесла ему несколько ударов ножом. Она была задержана и передана полиции, при первом же допросе она заявила, что хотела убить кого-либо среди сотрудников полпредства или консульства¹⁹⁷⁵. 2 сентября 1927 г. была предпринята попытка застрелить советского полпреда в Литве, антисоветская пропаганда в Англии и Франции сопровождалась призывами к «крестовому походу» против Советского Союза. Доказательств агрессивных намерений Москвы не предъявлялось¹⁹⁷⁶. 4 сентября история повторилась в Варшаве. Правда, здесь нападавший был мужчиной, которого застрелила охрана. Польские власти вынуждены были приступить к высылке русских эмигрантов¹⁹⁷⁷. Военная слабость СССР была очевидной, и поэтому не требовала доказательств его агрессивности, и поэтому заинтересованная сторона провоцировала поводы к войне. Один за другим. Но если в Европе эти усилия не были удачными, то неожиданно для многих они отозвались в Китае.

Глава 13
1927–1929 гг. Кризис в Китае, конфликт на КВЖД

Апрельский переворот Чан Кай-ши сопровождался расширением репрессий, в том числе и против крестьян¹⁹⁷⁸. Между январем и августом 1928 года было проведено 27 699 зарегистрированных казней, в 1931 году их число достигло 39 778¹⁹⁷⁹. В начале мая 1927 г. Бородин еще верил в успех выбранного им курса в Китае. Главное, по его мнению, было достичь успеха в Маньчжурии – разбить Чжан Цзо-лина, после чего «легче будет ликвидировать Чан Кай-ши». По словам представителя Коминтерна, нужно продержаться всего 3–4 месяца – и победа будет за коммунистами¹⁹⁸⁰.

Рекомендованный им курс на аграрную революцию летом 1927 года получил поддержку в Исполнительном комитете Коминтерна. Как показали дальнейшие события, это было ошибочное решение¹⁹⁸¹. В июле 1927 года КПК организовала Наньчанское восстание, поддержанное дивизией республиканской армии, в которой было сильно влияние коммунистов. Оно было разгромлено чанкайшистами в сентябре¹⁹⁸². Командовавший войсками восставших Чжу Дэ приказать отступать. В октябре 1927 года в центральном и южном Китае началось «восстание осеннего урожая»¹⁹⁸³. Единого выступления коммунистов не получилось, что сказалось на судьбе восстаний. Чанкайшисты стянули значительные силы и разгромили и второе восстание¹⁹⁸⁴.

Остатки разбитых отрядов отступили в горы, где приступили к созданию советских районов¹⁹⁸⁵. Горный район Цзинганшан стал основой этого движения. Поначалу все было непросто. Под командованием Мао Цзе-дуна осталось около 1 тыс. чел. «Казалось, наше движение обречено на неудачу, – вспоминал он. – Тем не менее мы не распустили армию в Цзинганшане, уверенные, что мы проводим правильную линию; последующие события полностью подтвердили это». ¹⁹⁸⁶ Нуклеус будущей Красной армии Китая был спасен. Вскоре к нему подошли отряды Чжу Дэ. Началась партизанская война, нападения на небольшие гарнизоны гоминьдановцев, которые фактически снабжали отряды коммунистов оружием и боеприпасами. Поддержка со стороны крестьян была значительной, в результате чего разбитые отряды в течение нескольких месяцев значительно выросли в числе¹⁹⁸⁷.

21 июля 1927 г. Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение об отзыве советников из армии Китайской республики. Бородин должен был немедленно покинуть страну¹⁹⁸⁸. Это было своевременное решение. Положение советских военных советников в Китае стало небезопасным: в Гуаньчжоу их вместе с семьями начали брать под охрану, которая весьма походила на домашний арест¹⁹⁸⁹. Останавливалась материальная и финансовая помощь СССР Китайской Республике. На первое полугодие 1926–1927 гг. она составила 94 547,7 руб. и 183 819 американских долларов, 3 тыс. винтовок, 5 млн патронов, 4 орудия, 5 тыс. трехдюймовых снарядов¹⁹⁹⁰. Советский Союз продолжал поддерживать китайских коммунистов. В 1927 году в советских военных училищах и академиях училось около 200 китайцев, половина из них была коммунистами¹⁹⁹¹. В 1930 году, в связи с изменившимися обстоятельствами, обучение китайских военных было перепрофилировано на партизанскую войну¹⁹⁹².

Тем временем репрессии против коммунистов расширялись. 11–13 декабря 1927 г. они подняли восстание в Гуаньчжоу, которое было быстро подавлено¹⁹⁹³. 14 декабря Нанкинское правительство приняло решение о закрытии всех советских представительств в Китае¹⁹⁹⁴. На следующий день генеральному консулу СССР в Шанхае была вручена соответствующая нота, в которой, по британскому примеру, советские представительства обвинялись во всех мыслимых грехах: «Уже в течение некоторого времени национальное правительство получало различные сообщения о том, что советские консульства и советские государственные коммерческие агентуры на территории, находящейся под юрисдикцией национального правительства, использовались в качестве центров для красной пропаганды и как убежище для коммунистов. Ввиду международных отношений, существующих между Китаем и Россией, мы до сих пор воздерживались от публичного изложения этих фактов. 11 декабря в Кантоне произошло восстание, закончившееся насильственным занятием города коммунистами, прервавшими средства сообщения и учинившими по всему городу пожары, грабежи и убийства. Это неслыханное происшествие со всеми сопутствующими трагическими последствиями приписывается, главным образом, тому обстоятельству, что коммунисты пользовались в качестве базы для руководства своими операциями советскими консульствами и советскими государственными коммерческими агентурами. Существуют опасения, что происшествия аналогичного характера могут иметь место и в других местах. Исходя из желания сохранения мира и порядка и предупреждения дальнейшего распространения таких бедствий, правительство считает, что такое положение вещей, чреватое неисчислимыми опасностями для партии и государства, не может быть далее терпимо. Ввиду этого настоящим устанавливается, что предоставленное консулам СССР, находящимся в различных провинциях, признание будет аннулировано, что советские государственные коммерческие агентуры в различных провинциях должны будут прекратить свою деятельность, с тем чтобы можно было уничтожить в корне дурное влияние и произвести тщательное расследование»¹⁹⁹⁵.

16 декабря последовал ответ Г.В. Чичерина. Наркоминдел отрицал право Нанкинского правительства решать вопрос о представительстве советских учреждений, так как их статус был определен соглашением 1924 года с Пекинским правительством. Что касается обвинений правительства Чан Кай-ши, то ответ Москвы был категоричен: «Советское Правительство должно самым решительным образом отвергнуть голословные заявления ноты от 15 декабря о том, что советские консульства и государственные коммерческие агентуры используются «для красной пропаганды и как убежище для коммунистов». В частности, мы должны самым решительным образом отвергнуть обвинение «по адресу» нашего консульства в Кантоне, которое якобы служило базой для руководства революционным движением рабочих и крестьян в Гуандуне. Нет ничего нового в том, что революционное движение рабочих и крестьян в Китае рассматривают как результат деятельности советских официальных учреждений. Вот уже несколько лет, как враги китайского народа, империалисты всех стран, рассматривают великое революционное движение китайского народа как результат интриг «внешних сил». Тот факт, что «национальное правительство» в Нанкине повторяет теперь контрреволюционные легенды угнетателей китайского народа, этот факт как нельзя лучше свидетельствует о том, чью волю выполняет оно теперь»¹⁹⁹⁶.

Тем не менее уже ничто не могло защитить советские представительства на территориях, которые контролировал Гоминьдан. 27 декабря 1927 года чанкайшисты совершили вооруженный налет и разгром генконсульства СССР в Ханькоу¹⁹⁹⁷. Тем временем в Европе говорили о пацифизме. Десятилетие вступления США в Первую Мировую войну послужило поводом к началу франко-американских переговоров об отказе от войны как средства политики. Они стартовали весной 1927 года¹⁹⁹⁸. 27 августа 1928 года главы внешнеполитических ведомств двух стран – Аристид Бриан и Френк Келлог – подписали в Париже соответствующий договор. Десять лет после окончания Первой Мировой США воздерживались от вмешательства в европейскую политику. Теперь, хотя и по формальному предложению французского правительства, но явно по инициативе общественного мнения Америки, происходил процесс возвращения Вашингтона в Европу. Так казалось многим, но почти всем неясными оставались его намерения¹⁹⁹⁹. Позже к пакту присоединились Англия, Бельгия, Германия, Италия, Польша, Франция, Чехословакия, Япония. 6 сентября того же года это сделал и Советский Союз²⁰⁰⁰.

К концу 1920-х Япония сблизилась с Нанкинским правительством. Капиталовложения японского бизнеса в Китае составили 1 831 млн иен, займы – около 700 млн иен²⁰⁰¹. Японские власти разумеется не руководствовались концепцией «единого Китая» и пытались добиться в Маньчжурии уступок в ряде вопросов: земельная собственность, железные дороги, контроль над денежным обращением и налогами. Чжан Цзо-лин не отказывался от предложений, но постоянно саботировал переговоры²⁰⁰². Между тем в Токио стали приходить к мысли о необходимости занять более жесткую линию по отношению к Китаю. 27 июня 1927 года в столице Японии была созвана «восточная конференция» – совещание, в котором приняли участие главы правительства, Военного, Морского министерств, МИДа, дипломаты, аккредитованные в Китае. 7 июля была принята «Политическая программа в отношении Китая»²⁰⁰³. В ней излагался японский взгляд на Маньчжурию и Монголию – эти территории признавались не китайскими. Но эта программа включала в себя и внутриполитические задачи. Необходимо было вернуть страну на путь, который повел бы её к настоящему величию, а также вывести армию из под влияния и контроля коррумпированных политиков. Участники совещания требовали проведения твердого правительственного курса²⁰⁰⁴.

25 июля Глава императорского правительства генерал Гиити Танака подал императору меморандум. Поскольку оригинала текста этого документа после окончания Второй Мировой войны не было обнаружено, японские историки отрицают его существование. Безусловным, впрочем, является то, что содержание меморандума созвучно с принятой «восточной конференцией» решением²⁰⁰⁵. Безусловно и то, что содержание меморандума весьма точно описывает последовавшую после 1927 года политику Японии на Азиатском континенте вообще и в Китае в частности. Особое внимание в меморандуме уделяется Маньчжурии и Монголии и по очевидным причинам: «Страна привлекает к себе внимание не только своей обширностью и незначительной плотностью населения: нигде в мире нет таких лесных богатств, такого изобилия минеральных ресурсов и сельскохозяйственных продуктов»²⁰⁰⁶. Захват Маньчжурии объявлялся условием для завоевания Китая, а захват Китая – условием для глобальной победы. Абсолютной необходимостью признавалось установление контроля Токио как над Внутренней, так и над Внешней Монголией, для чего требовалось установить прочные связи с местной феодальной верхушкой. Основными противниками Японии были объявлены США и СССР. Война с Советским Союзом признавалась неизбежной²⁰⁰⁷. Дальнейшие события никак не свидетельствуют о подложном характере меморандума.

С начала 1928 года Чжан Цзо-лин стал проявлять признаки неповиновения японцам. Танака хотел добиться добровольной отставки правителя Маньчжурии, но тот заартачился, рассчитывая на свою армию – формально около полумиллиона человек²⁰⁰⁸. «Старый маршал» пытался переориентироваться на Англию²⁰⁰⁹. Под прикрытием Управления ЮМЖД действовал разведывательный центр во главе с полковником Доихара Кэндзи²⁰¹⁰. По приказу командующего Квантунской армией генерал-лейтенанта Сигэру Хондзё он начал подготовку к захвату Маньчжурии²⁰¹¹. Вскоре Доихара получит прозвище «Маньчжурского Лоуренса»²⁰¹². В 5:30 4 июня 1928 года в одном километре от Мукдена на поезде, следовавшем в город, произошел взрыв. Правитель Манжурии был убит²⁰¹³. Покушение организовала группа офицеров Квантунской армии во главе с полковником Дайсаку Комото²⁰¹⁴. Технически акцию готовил капитан Такаеси Танака. Заговорщики закололи штыками двух солдат китайского патруля, уложили их трупы у полотна железной дороги у места планируемого взрыва. Третий солдат сбежал. Покушение не остановило и то, что в вагоне с Чжан Цзо-лином находился японский офицер – майор Гига Нобуя, доверенное лицо Токио²⁰¹⁵.

«Старый маршал» был ликвидирован, ему наследовал сын – «молодой маршал» Чжан Сюэ-лян²⁰¹⁶. Спасшийся солдат из патруля сумел добраться до преемника Чжан Цзо-лина и рассказал о том, что произошло. Тот сделал из этого рассказа соответствующие выводы²⁰¹⁷. Уже 8 июня 1928 года он поздравил Чан Кай-ши со вступлением его войск в Пекин, а 29 декабря поднял над своей резиденцией флаг Китайской республики²⁰¹⁸. На встрече оба лидера стали побратимами. Таким образом 41-летний Чан Кай-ши стал старшим братом 27-летнего Чжан Сюэ-ляна²⁰¹⁹. Дальнейшее развитие событий пошло по сценарию, в высшей мере нежелательному для Токио, официально стремившегося избежать обострения обстановки на северо-востоке Китая²⁰²⁰. Вновь возникла проблема Китайско-Восточной железной дороги. Позиция Чан Кай-ши сводилась к тому, что нужно сначала взять КВЖД под контроль, а уж потом обсудить возникшие проблемы. Спорные вопросы предполагалось решать силой оружия²⁰²¹.

Маньчжурия или Три Восточные провинции (Хейлунцзянская, Гиринская и Мукденская) долгое время были запретной территорией для не маньчжуров²⁰²². Изменения начались во второй половине XIX века. В 1860 году китайцам разрешили селиться к северу от Харбина, в 1878 году в Маньчжурии разрешили проживать китаянкам²⁰²³. После русско-японской войны в Токио планировали колонизовать Южную Маньчжурию и перевезти туда до 1 млн переселенцев. Этот план рухнул. Из 200 тыс. японцев, проживавших здесь к 1928 году, 90 тыс. были служащими железной дороги, остальные – чиновниками, торговцами и т. п. Крестьян почти не было. Зато корейцев, спасавшихся от японской власти, было уже около 700 тыс., – и почти все они были крестьянами. Больше других, конечно, в Маньчжурию приезжали китайцы. Военные власти использовали для колонизации армию²⁰²⁴. Только в 1927 году в Маньчжурию приехало около 1 млн китайских переселенцев²⁰²⁵.

В 1928 г. в Трех Восточных провинциях проживало приблизительно 29 млн чел., это были территории, активно осваивающиеся китайским населением (85 % жителей занимались земледелием). Сельскохозяйственная продукция составляла до 91 % всего вывоза провинций²⁰²⁶. После урегулирования правового положения КВЖД и политической стабилизации региона начался постоянный рост перевозок по дороге. В 1921 году вывоз по ней составил 2036 тыс. тонн, а к 1927 г. он более чем удвоился, достигнув 4 882 тыс. тонн²⁰²⁷. В 1927 году вывоз во Владивосток превысил показатели Дайрена. Основной статьей вывоза были хлебные грузы (в 1921 году показатели составили 985 тыс. тонн, в 1927 – 3 280 тыс. тонн), за которыми следовал уголь (в 1921 г. – 137 тыс. тонн, в 1927 г. – 408 тыс. тонн)²⁰²⁸. На Приморье выпадало только 0,5 % экспорта и 1,6 % импорта Маньчжурии. В основном дорога использовалась для транзита местных товаров во Владивосток, откуда их развозили в Европу, Японию и центральную часть Китая²⁰²⁹. Чистая прибыль от КВЖД в 1924–1929 гг. составляла 15–20 млн руб. золотом²⁰³⁰.

Весьма осложняло положение дел на границе и наличие в Маньчжурии организованных сил белой эмиграции. Постоянные набеги на пограничные пункты и советские организации на КВЖД вызывали контрмеры. В 1926 году с помощью Фэн Юй-сяна был организован арест и передача советским органам разведки ген.-л. Б.В. Анненкова – одного из самых злейших и жестоких врагов Советской власти в Сибири. Ответом на этот успех была активизация набегов белогвардейцев, за которой последовали контрдействия советской разведки²⁰³¹. Кризис на КВЖД привел к новой активизации эмигрантов. Попытка продолжить серию терактов против советских дипломатов в 1928 году не увенчалась успехом²⁰³².

В апреле 1928 года в Брюсселе умер Врангель, в январе 1929 года в Ницце скончался Великий Князь Николай Николаевич – мл. Главой РОВС стал ген. Кутепов, который был убежденным сторонником необходимости вооруженной борьбы с СССР с целью его уничтожения²⁰³³. Еще 23 апреля 1929 года Кутепов дал инструкцию своим подчиненным, в которой сообщал о том, что Китай провоцирует вооруженное выступление СССР, и в случае войны русская эмиграция должна исходить из интересов России, то есть сохранения её контроля над КВЖД. Поэтому белая эмиграция могла принимать участие в войне с СССР, но на личном уровне, не организуя при этом отрядов до тех пор, пока китайские власти не дадут каких-либо письменных обязательств относительно будущего. В таком случае нужно было идти на активное сотрудничество с китайскими властями «для освобождения русской территории»²⁰³⁴. Формула коллаборационизма будущего легко угадывалась уже тогда.

27 мая 1929 года полиция ворвалась в здание генерального консульства в Харбине и арестовала 39 граждан СССР²⁰³⁵. Местные китайские власти, начиная с апреля-мая 1929 года начали разворачивать террор против советских служащих на КВЖД. Участились пограничные провокации²⁰³⁶. Попытки советских властей урегулировать грядущий конфликт мирным путем игнорировались, предложения вступить в переговоры явно воспринимались как признак слабости²⁰³⁷. 13 июля НКИД известил китайского посла о том, что с 10 июля мукденские власти приступили к захвату телеграфа и имущества железной дороги и замене советских служащих на белогвардейцев, а также о концентрации войск Чжан Сюэ-ляна на советской границе. Перечислив многочисленные нарушения Пекинского и Мукденского договоров 1924 года, Советское правительство предложило созвать конференцию для обсуждения проблем, а также немедленно отменить принятые Мукденом решения и освободить арестованных советских граждан²⁰³⁸.

15 июля 1929 г. ЦК ВКП (б) принял постановление «О состоянии обороны СССР». Первый пятилетний план должен был создать благоприятные условия для «количественного и качественного повышения обороны СССР» был предложен курс на дальнейшее увеличение технических войск и на уменьшение вспомогательных частей. Постановление гласило: «Необходимо достигнуть соотношения между родами войск современных армий»²⁰³⁹. ЦК одобрил результат работы комиссии под председательством наркома во военным и морским делам К.В. Ворошилова, которая еще в 1928 году пришла к выводу, что результатом пятилетки должно быть уравнение сил с потенциальными противниками на основных возможных театрах военных действий. При этом по танкам, авиации и артиллерии Советский Союз должен был достигнуть превосходства над потенциальным противником²⁰⁴⁰. Очевидно, причиной этого решения была угроза войны. Дальнейшее развитие событий на КВЖД подтвердило своевременность принятых решений.

15 июля Чан Кай-ши выступил на заседании ЦК Гоминьдана с антисоветской речью²⁰⁴¹, 17 июля китайское правительство ответило на ноту НКИДа от 13 июля, возложив ответственность за ухудшение отношений между двумя странами на СССР. Эту ноту в Москве сочли совершенно неприемлемой. Ссылки на необходимость борьбы с коммунистической пропагандой действительно звучали издевательством. В тот же день НКИД ответил на эту ноту развернутой критикой. Нанкин ставили в известность об отзыве советских дипломатических, консульских, торговых представителей, прекращении железнодорожной связи с Китаем. Китайским официальным лицам предлагалось немедленно покинуть пределы СССР²⁰⁴². 20 июля Чан Кай-ши призвал армию к борьбе с Советским Союзом²⁰⁴³.

Вслед за этим вновь стала поступать информация о концентрации китайских войск на советской границе²⁰⁴⁴. Возникла реальная перспектива военного столкновения с силами маньчжурской группировки. Численность армии Чжан Сюэ-ляна достигала почти 300 тыс. чел²⁰⁴⁵. Китайский солдат был выносливым, неприхотливым и храбрым бойцом, но плохо обученным и плохо управляемым в бою. Вооружение армии было разномастным – русские, немецкие, японские и даже итальянские винтовки, пулеметы, весьма пестрой по составу была и артиллерия. Все это чрезвычайно усложняло проблему снабжения войск боеприпасами, а их обучение сводилось к муштре. Маневрировала эта армия плохо, но могла упорно обороняться. Оборона и была излюбленным методом действий ее командиров²⁰⁴⁶. Генералитет этой армии современники называли бандитами: более всего они были заинтересованы в грабеже контролируемых территорий. Армия была многочисленной, но слабой²⁰⁴⁷.

С июля-августа 1929 года участились столкновения на советско-китайской границе. Маньчжурские власти активно использовали остатки белогвардейских армий, явно надеясь получить в их лице опору в ближайшем будущем. Все это происходило на фоне продолжавшихся репрессий против советских граждан в зоне КВЖД²⁰⁴⁸. 6 августа 1929 года Политбюро приняло решение образовать на Дальнем Востоке особую армию и поставить во главе её В.К. Блюхера²⁰⁴⁹. В тот же день последовал приказ Реввоенсовета о создании Дальневосточной армии²⁰⁵⁰. В её состав вошли 4 стрелковые и 2 кавалерийские дивизии, а также бурят-монгольский кавдивизион. Позже они были усилены двумя территориальными стрелковыми дивизиями, ротой танков МС-1 и пятью самолетами²⁰⁵¹. 7 августа «Красная звезда» вышла с редакторской статьей «Лисий хвост, волчьи зубы», в которой содержалось открытое предупреждение (этот отрывок был выделен в статье жирным текстом): «Советский Союз не может допустить ни захвата КВЖД гоминьдановскими бандитами, ни захвата ее империалистическими разбойниками. Мы будем бороться и против того, и против другого»²⁰⁵².

16 августа СНК и ЦИК, заслушав ответ Китайской республики на ноту НКИД от 13 июля, приняли решение «О прекращении отношений Союза ССР с Китаем»: «Прервать дипломатические, консульские и иные сношения с Китайской республикой»²⁰⁵³. Положение продолжало ухудшаться. 18 августа 1929 года китайские войска совершили вторжение на советскую территорию, около 2 тыс. арестованных советских граждан были заключены в концлагерь²⁰⁵⁴. 19 августа последовало заявление Совета Народных комиссаров, в котором перечислялись многочисленные нарушения границы и нападения на советских граждан, советский речной и железнодорожный транспорт, пограничников, суда Амурской флотилии и т. д. Москва недвусмысленно намекала на то, что больше предупреждений не будет²⁰⁵⁵.

31 августа китайское правительство через посла Германии в Москве Герберта фон Дирксена сделало предложения относительно возможного урегулирования кризиса. Их смысл сводился к согласию СССР на выкуп КВЖД на китайских условиях. Контрпредложения советской стороны исключали такую возможность²⁰⁵⁶. Главным советником Чан Кай-ши в это время был подполковник Т. Судзуки. По его свидетельству, 28 сентября 1929 года на совещании военно-политического руководства глава Гоминьдана заявил: «Нет более серьезной опасности для Китая, чем коммунистическая. Вся страна опутана деятельностью агентов Коминтерна, они поднимают на борьбу против нас всех, кому по вкусу анархия и неподчинение законной власти, завещанной нам великим Сунь Ят-сеном»²⁰⁵⁷.

Корреспонденты американской прессы сообщали в сентябре 1929 года о том, что Чжан Сюэ-лян открыто готовится к столкновению с СССР, война была неизбежна²⁰⁵⁸. Русская эмиграция с интересом и надеждой следила за происходившим. Сколько-нибудь серьезной информации о том, что происходило в стране, у эмигрантских экспертов не было, но они были уверены – китайская армия уже не столь плоха, а война будет гибельной для большевиков²⁰⁵⁹. С октября 1929 года на советско-китайской границе уже фактически шли бои. В них в форме китайских солдат и на их стороне приняли участие русские эмигранты. 10 октября один такой отряд прорвался в район Хабаровска. «Убили много советских служащих», – радостно отметила газета «Возрождение»²⁰⁶⁰. Впрочем, конфликт на Дальнем Востоке достиг пика, когда внешнеполитическое положение СССР резко улучшилось.

После разрыва отношений с Советским Союзом политика правительства подверглась серьезной критике в Англии. Протестовали деловые круги, недовольные потерями значительных заказов на фоне далеко не блестящего положения экономики. Ллойд Джордж публично назвал налет на Аркос «монументальным примером политического слабоумия»²⁰⁶¹. 3 октября 1929 года Советский Союз и Великобритания подписали в Лондоне протокол о процедуре урегулирования споров (касающихся торговли, рыболовства, применения законов и договоров), предусматривалось восстановление дипломатических отношений и обмен послами²⁰⁶². Угроза конфликта на западной границе СССР была снята. Но на востоке война все же началась.

Руководство Коминтерна поставило в известность китайских коммунистов о причинах конфликта на КВЖД, ответственность за который возлагалась на международный империализм и группировки милитаристов²⁰⁶³. Перспектива конфликта была совершенно не ясной, и советское руководство начало обсуждать возможность организации крупномасштабного партизанского движения в Маньчжурии, в случае успеха которого планировалось попытаться свергнуть на северо-востоке Китая власть милитаристов²⁰⁶⁴. Залогом успешных действий против войск Чжан Сюэ-ляна было уничтожение китайской речной флотилии, в состав которой входили: речной крейсер, 3 канонерские лодки, 5 вооруженных пароходов и плавбатарея. Амурская флотилия состояла из дивизиона мониторов, дивизиона канлодок, дивизиона бронекатеров (по 4 корабля) и группы тральщиков (2 корабля)²⁰⁶⁵. 11 октября китайская флотилия была разгромлена, спаслось только несколько судов, ушедших с Амура вверх по Сунгари²⁰⁶⁶. Эти успехи позволили приступить к осуществлению десантов на китайский берег Амура. 20 октября остатки китайской флотилии – речной крейсер, вооруженный пароход и военный транспорт – были потоплены советской авиацией²⁰⁶⁷. В ночь с 16 на 17 ноября китайские войска потеснили советских пограничников в Забайкалье и в районе озера Ханко в Приморье²⁰⁶⁸.

17-30 ноября Дальневосточная армия под командованием В.К. Блюхера перешла в наступление и разгромила китайские войска. В занятых китайских городах была захвачена значительная военная добыча. Части Красной армии вынуждены были останавливать грабежи, которые устроили разбитые и вышедшие из подчинения китайские войска²⁰⁶⁹. Последующие действия показали важность технического превосходства в бою. Дальневосточная армия имела всего одну танковую роту танков МС-1 – 10 единиц. Они и прорвали хорошо укрепленную оборону китайцев под Джалайнором²⁰⁷⁰. 20 ноября был взят этот город, 27 ноября советские войска вошли в Хайлар. Потери были невелики – всего 281 убитый. Успехи наступления произвели должное впечатление²⁰⁷¹. Эмиграция, ожидавшая крушения Советского Союза, быстро изменила тональность и стала возмущаться вторжением большевиков в Маньчжурию, атаками советской авиации²⁰⁷² и, разумеется, распространять слухи о зверствах и грабежах «красных»²⁰⁷³.

Уже 21 ноября местные китайские власти начали освобождать советских граждан и сотрудников консульств и пользоваться ими в качестве парламентеров для передачи информации о согласии немедленно приступить к переговорам. Их основой стало немедленное освобождение всех советских граждан и восстановление status quo на КВЖД²⁰⁷⁴. 3 декабря 1929 г. в гор. Никольске-Уссурийском был подписан протокол, по которому Мукденское правительство маршала Чжан Сюэ-ляна обязалось восстановить существовавший до конфликта порядок на железной дороге и соблюдать прежние соглашения²⁰⁷⁵. «Дела с Китаем должны пойти, – писал 5 декабря Сталин В.М. Молотову. – Видно здорово попугали их наши ребята из дальневосточной армии»²⁰⁷⁶. 22 декабря в Хабаровске был подписан договор с представителями центрального правительства Китая. Нанкин подтвердил согласие с условиями договора в Никольске-Уссурийском, признал право и возможность советских граждан вернуться на занимаемые ими должности и получить полагающиеся им выплаты. Очень важным было и положение, по которому местные власти обязались провести разоружение белогвардейских отрядов и выслать из Маньчжурии «их руководителей и вдохновителей»²⁰⁷⁷. СССР и Китайская республика так и не восстановили дипломатических отношений. Это произошло только через три года. Казалось бы, угроза войны на дальневосточной границе была снята. «Конфликт на КВЖД разрешен, – извещал армию в приказе Ворошилов. – Но будем начеку, будем зорко следить за каждым движением империалистов»²⁰⁷⁸.

Оснований для беспокойства хватало. Обстановка на дальневосточной границе вскоре опять ухудшилась, а пока что Советское руководство использовало передышку и обратило особое внимание на эмигрантские организации. Многие из них не скрывали своей готовности быть в первых рядах противников СССР в случае новой большой войны. Одной из самых крупных организаций правого толка среди эмиграции был РОВС. На продолжение борьбы в новых условиях и насильственными методами были настроены «Национально-трудовой союз нового поколения», «Народный союз защиты Родины и свободы», «Борьба за Россию» и т. п. Боевики РОВС проводили теракты на территории Советского Союза²⁰⁷⁹. В конце концов, по словам одного из боевиков РОВС, «ОГПУ перешло в контратаку»²⁰⁸⁰. 25 января 1930 года удар был нанесен по главе Общевоинского Союза. Советская разведка организовала похищение Кутепова в Париже²⁰⁸¹.

Генерал обычно перемещался по городу только в людных местах, ездил на трамвае, автобусе или автомобиле с надежным шофером. В этот раз он отправился на панихиду в Союз Галлиполийцев пешком. Нужно было пройти 15–20 минут по улице. В 5–7 минутах ходьбы от дома Кутепов исчез²⁰⁸². С самого начала не было сомнений в том, кто похитил главу РОВС²⁰⁸³. Не было и доказательств. Под видом французских полицейских разведчики остановили генерала и вывезли его из города. По одной из версий, Кутепова под видом выпившего члена экипажа провели на советский транспортный корабль, по дороге в Одессу генерал скончался от сердечного приступа²⁰⁸⁴. По другой версии он был убит сразу же после похищения²⁰⁸⁵. Главой РОВС стал ген. Е.К. Миллер. Уже 27 января он известил об исчезновении своего бывшего руководителя²⁰⁸⁶. Вскоре стало ясно, что речь идет не о простом исчезновении. 7 февраля Миллер официально сообщил о похищении Кутепова²⁰⁸⁷. Официальное следствие закончилось без результатов, похитителей не нашли²⁰⁸⁸. Интесивность террора радикальной эмиграции резко пошла на убыль. В 1934 году идеи активизма стал пропагандировать в Варшаве издаваемый на средства польской разведки еженедельник «Меч». Его редакторы – Д.С. Мережковский и Д.В. Философов – так же как и И.А. Ильин, внезапно потянулись к оружию и непримиримости и провозгласили, что активизм должен проявляться везде: «…и в литературе, и в искусстве, и в общественности, и в политике»²⁰⁸⁹. Особого успеха их пропаганда не имела.

Глава 14
На южном направлении: Турция и Проливы

Помощь, оказанная Москвой Турции, в немалой степени способствовала её победе в войне с Грецией. В боях с 14 августа по 1 сентября 1921 греки понесли первое серьезное поражение на реке Сакария²⁰⁹⁰. Кризис был в некоторой степени исправлен усиленными мобилизациями. Греческая армия готовилась наступать. 20 октября 1921 года был подписан франко-турецкий договор. Париж признал правительство в Анкаре. За этим последовали крупные военные поставки кемалистам, получившим от французов около 1,5 тыс. пулеметов и боеприпасы²⁰⁹¹. В разгар боев с греками Турцию посетила делегация РСФСР и УССР во главе с М.В. Фрунзе. Она прибыла в порт Самсун из Батума 26 ноября 1921 г. Город еще совсем недавно имел преимущественно греческое население – но оно было вырезано. Выжившие ушли в горы и стали партизанами. «Борьба между греками-повстанцами и турками, – отмечал высокий визитер, – приняла, как здесь обыкновенно бывает, форму поголовного истребления и превратила в развалины цветущий край»²⁰⁹². Фрунзе был потрясен зрелищем убитых греков – женщин, детей и стариков. На одном из участков дороги он встретил свыше 50 таких трупов²⁰⁹³.

Со своей стороны, греческая армия также занималась систематическим уничтожением турецкого населения – на занятой греками территории исчезали целые города и деревни²⁰⁹⁴. Эта практика способствовала популярности политики правительства Мустафы Кемаля. После многих лет войны были практически исчерпаны запасы боеспособного населения. В деревнях в тылу оставались только женщины, старики и дети²⁰⁹⁵. Анкарское правительство не могло быть уверено относительно своего будущего и желало укрепить связь с единственной страной, которая оказывала ему и военную, и финансовую, и политическую поддержку. Виды возможного сотрудничества не могли не устраивать Москву. «Эта связь, – докладывал по возвращению из Анкары Фрунзе, – у многих деятелей Турции представляется в виде образования, в противовес грабительской Антанте Запада, Антанты народов Востока, имеющей целью защиту от западно-европейского империализма»²⁰⁹⁶. Летом 1922 года греческая армия вновь начала наступление и к августу вышла на подступы к Анкаре, но положение наступавших было очень тяжелым. Греки понесли большие потери, на их коммуникациях действовали партизаны. 26 августа армия Мустафы Кемаля перешла в контрнаступление и рассекла греческую группировку надвое. 30 августа недавно назначенный командующим генерал Николаос Трикупис попал в окружение вместе с 5 дивизиями, а затем в плен. Поражение было полным. Общие потери греков составили до 75 тыс., турок – до 12 тыс. чел²⁰⁹⁷.

Греки стали откатываться к морю. Вместе с их отступлением начался исход греческого населения. Война националистов повсюду сопровождалась чудовищным истреблением гражданского населения, вершиной которого стала резня в Смирне. 9 сентября триумфальные войска кемалистов вошли в город – центр эллинизма в Малой Азии был сожжен и превращен в руины²⁰⁹⁸. Митрополит Хризостом отказался покинуть город или укрыться в консульстве. Он был зверски замучен – комендант города Нуреддин-паша выдал его толпе с приказом убить. У греков ещё оставалась возможность бежать (формально турецкое командование не возражало против этого), а армянский квартал Смирны был полностью окружен и уничтожен в течение трехдневной резни. На рейде все это время стояла эскадра союзников. По словам британских офицеров, море вокруг их кораблей порыжело от крови²⁰⁹⁹.

10 сентября в город въехал Мустафа Кемаль, 16 сентября остатки греческих войск покинули Анатолию²¹⁰⁰. 26 сентября группа военных потребовала отречения короля Константина. Через день он покинул страну. Правительство подало в отставку, 9 министров были преданы суду трибунала, 4 из них и бывший главнокомандующий были повешены²¹⁰¹. Турецкая армия продолжила наступление. Начались переговоры о заключении перемирия, они шли с большим трудом²¹⁰². 11 октября 1922 года было подписано Муданийское перемирие. В течение 3 дней греческие войска должны были отступить за реку Марица и очистить Западную Фракию²¹⁰³. Греко-турецкая война закончилась. Вне контроля кемалистов остался лишь Константинополь, где располагался небольшой британский гарнизон. В Мраморном море стояли корабли английского флота. Ни Лондон, ни Анкара не были заинтересованы в военном столкновении²¹⁰⁴.

Вся Европа и, разумеется, новая Турция были заинтересованы в создании приемлемых условий для нового устройства постосманского пространства. 20 ноября 1922 года начала свою работу Лозаннская конференция. В ней принимали участие представители балканских стран и Великие Державы²¹⁰⁵. Позицию Москвы кратко и ясно изложил В.И. Ленин в интервью накануне конференции. Позиция эта сводилась к трем положениям: 1) «удовлетворение национальных стремлений Турции», 2) «закрытие проливов для всех военных кораблей в мирное и военное время», 3) свобода торгового судоходства²¹⁰⁶. Конференция началась с противостояния между британским и турецким представителями – лордом Керзоном и Исмет-пашой²¹⁰⁷. Наряду с Проливами, капитуляциями и финансовыми обязательствами Оттоманской империи мосульская проблема стала одной из центральных в отношениях между Турцией и странами Антанты. Британцы заявляли, что обязательства перед арабами, нефтяные поля вокруг города и его стратегическое значение для прикрытия подступов к Персии – все это делает невозможным передачу Мосула Турции²¹⁰⁸.

Британская и турецкая делегации, как часто бывает в такого рода вопросах, расходились не только в видении будущего, но и в оценках настоящего этой территории. По британским данным, в районе Мосула проживало 58,5 % курдов, по турецким – 39,1 %. Сам Мосул был в основном населен арабами-мусульманами, езидами, евреями и арабами-христианами. Население окружавших город деревень в то время было преимущественно курдским²¹⁰⁹. В отношении двух других национальных общим района Мосула британские и турецкие цифры также существенно различались: 7,7 и 21,9 % турок, 23,5 и 6,4 % арабов. Что касается мосульской нефти, то, строго говоря, тогда еще никто не знал точно, насколько велики её запасы и какова глубина заложения. Тот факт, что эти районы были населены курдами, имел на конференции большое значение. Британцы опасались, что Курдистан станет центром исламистского движения: это могло привести к углублению кризиса в Персии²¹¹⁰. Как вскоре оказалось, опасались не без оснований.

Советскую делегацию возглавил Чичерин. Он выступил за восстановление прав Турции на Проливах и их закрытие для военных кораблей. В результате на конференции началось обычное для региона противостояние России и Англии²¹¹¹. В ходе переговоров турецкая делегация постепенно стала склоняться на сторону британцев. С 4 февраля по 9 апреля 1923 года переговоры не велись: стороны исчерпали возможность их ведения. Тем не менее 24 июля 1923 года после длительных дискуссий Лозаннский договор был подписан. Турция сохранила за собой только Малую Азию и небольшой плацдарм на Балканах вокруг Константинополя. Режим капитуляций был отменен, Проливы открывались для военных судов, но максимальная сила эскадры, которая имела право войти в Черное море, не должна была превосходить силу самого сильного флота этого моря. Турция признавала долги Оттоманской империи²¹¹².

«Побежденные вернулись к себе домой в Ангору (т. е. в Анкару – А.О.), подбрасывая фески в воздух, – пошутил Ллойд Джордж. – Победители вернулись с поджатыми хвостами»²¹¹³. Турецкая делегация имела основания разделить эту оценку. От условий Севра не осталось практически ничего. Советская дипломатия была не удовлетворена условиями договора – ограничения максимальной силы касались лишь одной страны, и поэтому в случае обострения Англия, Франция и Италия, например, могли ввести в Черное море эскадру, по совокупности втрое превосходившую Черноморский флот. Договор не был ратифицирован Советским Союзом²¹¹⁴.

Советско-турецкие отношения осложнялись и положением в Закавказье. Эмиграция по-прежнему пыталась использовать внешнеполитическую обстановку для организации международного вмешательства. 22 сентября 1922 года Лига Наций призвала свой Совет «со вниманием следить за событиями» в Грузии до восстановления там порядка²¹¹⁵. Открытое для военных флотов Черное море было угрозой для сторонников Советской власти и надеждой для тех, кто рассчитывал на интервенцию. Утром 28 августа 1924 года сторонники меньшевиков во главе с князьями Кайхосро Чолокошвили и Георгием Церетели попытались поднять восстание в Грузии. Практически повсюду мятежники были разбиты в первый же день, а в нескольких уездах им удалось продержаться 2–3 дня²¹¹⁶. Многочисленные выступления лидеров грузинских меньшевиков в эмиграции с призывом к вмешательству не привели к желаемому для них результату: их поддержала Лига Наций – но далее дело не пошло²¹¹⁷. 1 октября 1924 года в Тифлисе выступал Орджоникидзе. Он предупредил тех, кто «с надеждой смотрел на Черное море»: «Мы им советуем не слишком напрягать зрение, а то могут испортить. Если они очень хотят, пусть поедут по Черному морю туда, где находится их невеста – Ной Жордания». ²¹¹⁸

Мир завершился огромными вынужденными миграциями населения. Только из Малой Азии в Пирей и Салоники в течение двух недель начала 1923 года прибыло около 750 тыс. греков²¹¹⁹. В Лозанне был заключен договор об обмене населением. Около 53 тыс. болгар вынуждены были переехать из Греции в Болгарию, около 40 тыс. греков – из Болгарии в Грецию; около 400 тыс. турок покинули Грецию и около 1,3 млн греков – Турцию. Выселение не затронуло только греков Константинополя и Западной Фракии²¹²⁰.

6 октября 1923 г. турецкая армия вошла в Константинополь. Султан был низложен и выслан из страны. 29 октября провозглашена республика, её президентом стал Мустафа Кемаль. Оставался только один институт – халифат. 2 марта 1924 года он был ликвидирован²¹²¹. Ататюрк считал, что он имел для новой Турции «значение только историческое»²¹²². Столицей республики стала Анкара.

У нового государства были спорные или, во всяком случае, небесспорные границы, прежде всего с новыми государствами, находившимися под покровительством Англии и Франции. Это были Сирия и королевство Ирак. Первый президент республики Мустафа Кемаль в качестве возможных изменений в доверительной беседе называл Ионические острова, Киркук и Мосул²¹²³. Но прежде всего Анкару не устраивала передача Мосула Ираку, а Александретты (совр. Искендерун, Турция) Сирии. Мосул считался богатым нефтеносным районом, в переговоры о его судьбе вмешались Франция и США²¹²⁴. Турция попыталась решить проблему через Лигу Наций, но без особого успеха²¹²⁵.

Кроме ожиданий доходов от нефти были и другие проблемы. Мосульский район в основном был населен курдами, что также усложняло проблему. Курдов в Турции, Иране, Сирии и Ираке насчитывалось 2,788 млн чел. Многие из них, в том числе и в Турции, не приняли политику своих новых правительств. 13 февраля 1925 года в Турции началось огромное восстание курдов под руководством шейха Саида. Это было исламистское движение, вызванное недовольством секуляристской политикой Ататюрка. Вожди курдов также были недовольны потерей привилегий, которые были у них еще до младотурецкой революции, и требовали их восстановления. Восставшие собрали армию до 40 тыс. чел., захватили город Харпут и осадили Диарбекир. Шейх Саид собирался сделать его своей столицей. Правительство ввело военно-полевые суды, мобилизовало до 9 дивизий. 28 марта армия перешла в масштабное контрнаступление. К концу апреля 1925 года восстание курдов было подавлено, Саид и 46 руководителей восстания были схвачены и повешены²¹²⁶. В конечном итоге 5 июня был подписан договор между Великобританией, Турцией и Ираком. Мосул был передан Ираку, Турция получала 10 % нефтедобычи Мосульского района²¹²⁷. Ирак на 25 лет объявлялся подмандатной территорией Великобритании, 16 июля 1925 года спорная территория перешла под контроль иракских властей²¹²⁸.

Наркоминдел СССР Г.В. Чичерин на пресс-конференции в Париже 15 декабря 1925 года охарактеризовал советско-турецкие отношения как «чрезвычайно дружественные», но тем не менее не имеющие формального военного партнерства²¹²⁹. 17 декабря 1925 года Чичерин и его турецкий коллега Тевфик Рушди-бей подписали в Париже договор, по которому СССР и Турция обязались придерживаться нейтралитета по отношению друг к другу в случае военного конфликта с третьей стороной (Ст. 1), воздерживаться от нападения друг на друга или от участия в союзе, направленном друг против друга, а также от враждебных актов (Ст. 2). Договор заключался сроком на три года²¹³⁰.

30 мая 1926 года было подписано франко-турецкое соглашение о дружбе и добрососедстве. Одновременно с ним было подписано 5 протоколов, в том числе и о турецко-сирийской границе. Александретта оставалась за Сирией, а сама Сирия оставалась подмандатной территорией Франции²¹³¹. По условиям франко-турецкого Лозаннского соглашения об эвакуации Киликии 1921 года²¹³², Ангорского соглашения 1921 г²¹³³., Лозаннской конвенции 1923 года и договора 1926 года Франция обязалась ввести в Александреттском санджаке «специальный административный режим» с учетом интересов турецкой общины (использование языка, национальное представительство в административном аппарате, особый флаг с использованием турецкой символики). Фактически речь шла о достаточно широкой автономии. Эти обязательства Париж не выполнил²¹³⁴.