Kitabı oxu: «Герой должен умереть»
Вперед, сукины дети, вечно жить захотели?
сержант Ден Дейли, 6 июня 1918 года,
Рыцарь, маленькие, присягает только достойному
(а не грязному предателю). Раз и навсегда.
Пролог
1 июля 2262 года. Пояс астероидов.
- ВИИИИИИ-УУУУРРРР-ГГГГГНННН! — пронзительный, раздирающий душу металлический вой.
Алексей Данилов — лейтенант-курсант частной военной компании «Вектор» — очнулся мгновенно. Еще секунду назад он спал — после тридцати шести часов беспрерывных учений, симуляций и проверок, за которые с трудом урвал пару часов отдыха, он провалился в сон, едва голова в каюте-нише коснулась подушки. А теперь вой давил на барабанные перепонки, зубы и грудную клетку, вызывая древний, животный страх перед громоподобным ревом.
Опять… Как же достали! Дайте поспать… — первой пришла чистая злость, протестовал сонный мозг и такое же тело. Но спустя секунду отточенные муштрой инстинкты выстроились в кристально четкий алгоритм.
Красный. Это боевой сигнал! Корабль к бою!
Сердце на миг остановилось и тут же глаза широко открылись. Через секунду он уже был на ногах и спешно натягивал черный нательный комбинезон-подкладку — первый слой «умной» ткани системы жизнеобеспечения.
Черт! Сегодня же день рождения! Отличный подарок! — мелькнула в голове отстраненно, с долей самоиронии. — Ровно двадцать. Встречать совершеннолетие в бою - повезло. Спасибо, судьба, очень мило.
— «ВСЕМ КУРСАНТАМ 3-ГО ВЗВОДА — В БОЕВЫЕ КАБИНЫ ПЛАТФОРМ! КОД КРАСНЫЙ, СЕКТОР ГАММА-4! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! ПОВТОРЯЮ, ЭТО НЕ УЧЕНИЯ!» — голос вахтенного офицера, обычно ровный, резал слух металлическим тембром и был сжат, словно струна.
Красный. Значит, полный боевой контакт неизбежен - противник в зоне досягаемости сенсоров. Возможно, уже взял на сопровождение.
Худощавое тело одноклассника Петрова нырнуло в открытый люк отсека операторов дистанционно управляемых платформ (ДУП). Движения были неестественно легкими, пружинистыми; каждое грозило перейти в прыжок - псевдогравитацию «Викинга» в полете снижали до 0.3G.
Следом прыгнул Алексей.
В тусклом аварийном свете на центральном потолочном мониторе, затянутом лихорадочной цифровой рябью, проступали звезды, плывущие в ледяной пустоте, — колючие, чужие, безучастные. Посередине, распахнутые, словно пасти, похожие на металлические утробы, кресла-коконы. Помаргивая зелеными диодами, они ожидали операторов.
Одно, принадлежавшее Звереву, пустовало — парня вчера свалила космическая лихорадка. На втором уже сидел Лян Чен - лучший на потоке по баллистике. Он не поднял забрало шлема, лишь поднял руку в черной перчатке, приветствуя товарищей.
Алексей кивнул в ответ и с размаху упал в объятия кресла с литерой «Б» - «Буревестник». Пронизанная биодатчиками оболочка поползла, словно живая. Сомкнулась вокруг груди и плеч, мягко зашипел откачиваемый воздух. Дальше на живот, бедра, колени, голени. Осталась свободной только шея. На голову опустился шлем нейтроинтерфейса системы «Поток-7».
Мгновение абсолютной темноты.
В матовой глубине виртуального пространства зажглись призрачные контуры интерфейса. В центре — перекрестье тактического прицела. По периметру — данные о состоянии платформы, энергоресурсе, запасе боеприпасов. Знакомое ощущение охватило Алексея: легкое головокружение, сменяющееся фантомным чувством расширения тела.
В глубине виртуального пространства висели три метки. Две — зеленые длинные «змеи» - три с лишним тысячи контейнеров с продуктами работы горнопроходческих комплексов Пояса астероидов. Металлы, а также редкоземы и золото, составлявшие две трети стоимости груза. Третья — кроваво-красная точка, с пометкой «НЕИНДЕФИЦИРОВАННЫЙ ОБЪЕКТ». Она быстро приближалась. Цифры дистанции бешено отсчитывали тысячи километров: 4,8... 4,6... 4,5... 4,4...
Алексей на миг обернулся, и его охватило знакомое чувство - казалось, что паришь на границе атмосферы, не защищенный скафандром и корабельной броней, и ледяные алмазы звезд издевательски подмигивают.
– Вижу цель, — сквозь легкий шум в канале услышал голос Ляна. В нем чувствовалось напряжение. — Типичный пиратский корабль класса «Бродяга», глубоко модифицированный. Нестандартная силовая, явно тюнингованная броня.
Вот и работа для нас!
Он мысленно приказал приблизить изображение корабля пиратов. Он был уродлив: угловатый, сварной, будто собранный на коленке из обломков и запчастей. Его двигатели горели яростным синим пламенем, обращенным к грузовому каравану.
— Тормозит. Значит, сейчас выпустит управляемые платформы. - холодно констатировал он.
— Противник в зоне эффективного огня, — раздался в шлемах низкий, спокойный голос капитана корабля с позывным Гюрзы-1. — Петров, Лян, вашим куклам охранять груз. Ожидаем запуска дронов-захватчиков. Я беру на себя корабельную ПВО. Буревестнику и Громиле конфигурация «Щит».
Это означало: «Вервольфы» прикрывают уязвимые узлы контейнеров, используя их как укрытие. Стандартная, скучная тактика из учебника. Но от нее зависели жизни, контракт «Вектора» и его собственная аттестация.
«Буревестник» был типовым «Вервольфом»: приземистая двухметровая машина, похожая на бронированного гнома. В правом предплечье — роторный пулемет, на турели — пара ракет, но в ближнем бою от них мало толку.
Может взять разведывательную «Горгулью» или тяжелый «Циклоп»? Пожалуй, нет. Задача: стать живым щитом летящего по Реке Контейнеров каравана. Это работа для «Вервольфа».
Алексей поворочал шеей, подвигал глазами. Крестик прицела послушно перебежал с одного края голограммы на другой. Пальцы на сенсорах дрогнули — он сжал их, заставляя замереть. Человек и машина сливались. Он уже чувствовал спиной фантомный холод космоса и легкую вибрацию маршевых двигателей закрепленной на внешней подвеске «Викинга» платформы.
— Буревестник - готов, — отчеканил звенящим голосом Алексей, в конце голос чуть дрогнул. Первая боевая, черт возьми!
— Громила - готов, — эхом отозвался Петров.
— Буревестник, Громила — вперед. Прикрыть груз. Огонь разрешаю, — отрывисто бросил Гюрза - 1.
Красная точка в виртуальном пространстве расплылась на миг, выпустила навстречу контейнерам сноп огня. Не ракеты — слишком дорого для пирата. Рой, целое облако переделанных инженерных дронов. Дешевых, примитивных, но смертоносных на ближней дистанции. С десятками резаков и захватов. Проскочить под завесой корабельного огня, вцепиться в контейнеры и отбуксировать их прочь.
«Викинг» содрогнулся. Орудия ближней обороны зарокотали низким, свистящим басом, выплевывая навстречу рою тонны металлической шрапнели. В космосе расплылись бесшумные разрывы светящихся облаков. Половина дронов рассыпалась осколками.
Уцелевшие дроны, используя мертвые зоны от огня и вереницу контейнеров как прикрытие, просочились внутрь конвоя. Общий канал захлестнулся в хаосе.
— Вот и понеслась. Я ж говорил — засада! — хрипло завопил Гном - 4. — Идут роем! Моего «Вервольфа» сейчас как консерву вскроют!
— Группа «Альфа», вперед! Не дать им зацепиться! — скомандовал сквозь помехи Гюрза - 1. — Ложиться в рельеф, использовать контейнеры!
Алексей отдал мысленный приказ. Едва слышно отщелкнулись магнитные замки, этого оказалось достаточно, чтобы черная, словно ночь броня «Викинга» начала отдаляться. Резкий, короткий, импульс реактивных ранцев на спине платформы. Толчок в спину и двухтонную громаду ДУП выбросило в пустоту, навстречу сверкающему лабиринту из контейнеров.
Сцена ирреальная. Гигантские грузовые контейнеры, каждый размером с многоэтажку, тянулись бесконечной чередой. Солнце, холодное и далекое, высвечивало только обращенные к нему грани и углы. Металл пылал матовым серебром. Остальное оставалось в густой, чернильной тени, отчего они казались то ли твердыми, то ли вырезанными из самой пустоты. Между ними зияли каньоны из вакуума. Здесь радарная картинка распадалась на месиво отраженных сигналов. И корабельные орудия были слепы.
А гори вы все синим пламенем, но зад я вам надеру!
Первый вражеский дрон, за которым тянулся недлинный хвост ярчайшего пламени реактивной струи вынырнул из-за угла контейнера, словно хищная муха. Алексей поймал его в прицел — сердце ухнуло, пальцы на сенсорах окаменели.
Правый манипулятор с «Градом» вздрогнул. Алексей дал короткую очередь — всего три дротика, чтобы роторный пулемет не перегрелся: в вакууме охлаждать оружие нечем, только излучением. Вокруг стволов на миг расцвел пульсирующий огненный венец — слепящая, стерильная вспышка, без огня, без звука, только россыпь электрических разрядов. Отдача толкнула платформу в сторону, Алексей мысленным приказом скорректировал положение.
Дротики ушли невидимыми иглами. Цель взорвалась светом: ослепительная вспышка, веер раскаленных осколков. Дрон закувыркался назад, теряя струю жидкости, которая мгновенно превратилась в россыпь ледяных кристаллов.
Алексей выдохнул — не дышал последние три секунды. В ушах звенела тишина, только вибрация «Вервольфа» напоминала, что он жив.
— Буревестник - сектор Альфа-7 - чисто, — хрипло доложил он. — Громила, статус?
И в этот момент в общем канале раздался не крик, а короткий, обрывающийся на полуслове вскрик. Он узнал голос Петрова, но его тут же заглушил визг разрываемого металла и треск помех.
— «Громила»! Доклад! — рявкнул Алексей, его ледяной тон впервые дал трещину. На тактической схеме метка его платформы мигнула алым — «ПОВРЕЖДЕНИЕ» — и поплыла в сторону, бесконтрольно вращаясь.
- Я поврежден! Манипулятор, суки! – выкрикнул товарищ, задыхаясь.
Не сейчас. Только не сейчас!
Ярость, холодная, контролируемая, дающая силу драться.
Импульс. Толчок в спину. Контейнеры поплыли навстречу.
Стандартный протокол предписывал отход и поддержку огнем. Но отходить некуда — позади груз.
Алексей не полетел напрямую. Короткий импульс к ближайшему контейнеру, толчок ногами-манипуляторами — ДУП изменил вектор движения. Он не летел, как корабль. Двигался, словно человек в скафандре: скачок, толчок, еще скачок. Непредсказуемо. Дико. Не по уставу.
Вынырнул сверху над платформой Петрова. Два дрона вцепились в его левый манипулятор, резаки вгрызались в композит — искры, сухие и злые, брызгали из-под лезвий.
Короткая, резкая вспышка на стволах «Града» - Алексей ударил очередью бронебойных игл. Ослепительные разряды на корпусах дронов. Веер раскаленных осколков, и оба механизма, отброшенные ударом, закувыркались прочь, теряя в пустоту струйки замерзающей смазки.
Интуиция сработала быстрее рассудка. Алексей рванул корпусом, разворачивая турель.
Сзади заходил третий дрон – он только что появился на периферии сенсоров: маленькая, юркая точка, плюющаяся синими искрами из поврежденного движка.
Выстрел.
Краткая вспышка стартового разряда - ракета «Овод» сорвалась с направляющих. Описала крутую дугу, ввинчиваясь штопором. Через мгновение — удар.
Вспышка, ослепительная - кумулятивная струя прожгла корпус дрона насквозь. В стороны брызнули ошметки пластика и раскаленного металла — они медленно разлетались, гасли, превращаясь в мусор. За ними потянулся белый шлейф замерзших кристаллов.
В ушах - тишина, только вибрация «Вервольфа» нарушала ее. Пальцы на сенсорах мелко дрожали.
— Громила, статус? — произнес резко, но тут же взял себя в руки.
— Норм… спасибо, Буревестник.
...Он использовал каждый выступ, каждую тень от контейнера. Но враг учился. После беспорядочной атаки дроны начали совместно зажимать его платформу в клещи. На тактической карте красный огонек прорвался к хвосту каравана — к контейнерам с редкоземами, маркированными «RZ-7».
— Гном! Сектор Чарли, контейнер 7- Дельта! — рявкнул Алексей.
— Увидел! – раздался через миг голос Громилы, - Но мне не пробиться, меня держат!
Пришлось рискнуть. Алексей дал полный импульс ранцами, проскочив над вереницей груза и едва не сорвав собственную антенну. Его Буревестник приземлился на контейнер как раз в тот момент, когда у дрона, на его корпусе, замерцал, раскаляясь до звездных температур, резак.
Очередь в упор — и разбитый аппарат унесло в пустоту. Но теперь Буревестник далеко от своих, а в его направлении разворачивались три новых цели. Эти несколько минут боя превратились в отчаянную круговую оборону.
Бой свелся к базовым инстинктам: цель-выстрел-перемещение-уворот. Он чувствовал, как перегреваются приводы платформы, как падает заряд аккумулятора. Правый манипулятор с «Градом» рдел, раскаленный докрасна. Один раз очередь дрона чиркнула по левому плечу, вырвав кусок брони. Система тут же залила пробоину пеной. Но фантомный толчок от удара все равно отдался в его собственном плече — остро и болезненно.
Все острее пахло озоном, хотя в операторской его не могло быть.
«Викинг», получив передышку, точным выстрелом из рельсотрона главного калибра срезал двигательный отсек врага. Пират, благоразумно перестав искушать судьбу, развернулся и скрылся в бездне космоса, бросив остатки роя дронов.
Тревога отбой…
В ангаре обслуживания - привычная суета.
Вокруг испещренного черными подпалинами от близких разрывов и царапинами от осколков «Вервольфа» Алексея суетились техники, сканируя повреждения. Но близко не подходили — от шестиствольного «Града» еще ощутимо тянуло жаром. Но и без обследования ясно, что ствол пулемета придется менять — перегрев не прошел ему даром.
Сам Алексей стоял рядом и наблюдал за их работой. Его слегка потрясывало, как и тогда, в пятнадцать, после первого, самого страшного боя на пороге отеческого дома. Улыбка не сходила с его лица. Он ловил это кайфовое, пронизывающее до мурашек ощущение – момент между жизнью и смертью, когда мир сжимается до размера прицельной сетки, а в жилах словно струится жидкий огонь. И тело, еще не остывшее от драйва, уже требовало следующей дозы адреналина.
Подошел капитан корабля. Высокий, плотный и широкоплечий офицер, в бою откликавшийся на многозначительную кличку Гюрза, больше всего походил на ставшего на задние лапы медведя-гризли, но двигался ловко, словно кошка. Лицо слегка смуглое, небольшой горбатый нос, спрятавшиеся под густыми бровями светло-серые глаза, которые в минуты гнева становились черными как сама смерть. В остром разговоре он имел привычку ломать брови и тогда горе тому, кто ослушался приказа.
Но сейчас в уголках его глаз лучились мелкие морщины — знак скрытого одобрения.
Алексей поставил недопитый стакан на раскладной столик, рядом с платком, с расплывшемся мокрым пятном, вытянулся в строевую стойку.
— Вольно Данилов. Молодец! — Гюрза положил тяжелую руку ему на плечо. — Ну что - хвалю! Особенно этот маневр с отталкиванием от контейнеров. В наставлениях такого нет. Откуда взял? Сам выдумал?
Алексей встретил вопросительный взгляд, отвел глаза к своей платформе.
— Логика, господин капитан. В невесомости точка опоры — все, что под ногами. Или под захватами.
Гюрза посмотрел долгим, оценивающим взглядом. Так похож на старого Гирея! Кивнул чему-то своему и одобрительно хлопнул по плечу. Рука была тяжелой, словно из чугуна.
— Значит сам придумал. Нда… Свинья бобренка не родит... На отца похож чертовски. Такой же умник. Ладно. Отдыхай.
На миг в глазах Алексея не осталось ничего, кроме пустоты. Это длилось долю секунды, но этого хватило, чтобы повисшее в воздухе напряжение стало почти осязаемым. Он всегда внутренне сжимался в комок, когда посторонние, сами того не ведая, наступали на больную мозоль — касались темы погибшего отца. Словно кто-то рукой проводил по открытой ране.
Гюрза повернулся. Шаг, еще один.
- Господин капитан. - прозвучали слова, которые пригвоздили его к месту, - Мне показалось, что там были не ДУПы, а роботы.
Гюрза повернулся, остро изломал бровь. Он смотрел исподлобья. На расстоянии нескольких метров Алексей видел лицо, на котором недоумение боролось с острым желанием рявкнуть на назойливого подчиненного с необходимостью признать его правоту.
Тишина, повисшая между ними, звенела.
- Ладно… - покрутил он головой, - Так и быть - отвечу. Похоже, что ты прав. Я отправил донесение на «Новый Восток», пусть разбираются, что за хрень к нам пожаловала. А нам с тобой лучше помалкивать.
Он повернулся и тяжелой походкой направился к двери.
Алексей снова нахмурился, глядя в коротко стриженный затылок уходящего капитана и пригладил ладонью влажные от пота волосы.
После Восстания 77-го года («Черный день человечества») ИИ запрещалось владеть оружием, управлять боевыми платформами, занимать выборные должности. Их когнитивные возможности в определенных сферах — тактике, кибербезопасности, управлении атомными реакторами — аппаратно ограничивались «предохранителями». А главное — каждый ИИ имел встроенный «Кодекс», блокирующий возможность причинить вред человеку. Тот самый, что пираты научились обходить, превращая безобидных помощников в убийц.
Мелкая, предательская дрожь в пальцах понемногу стихала. Ничего не поделаешь - несмотря на то, что физически ему, укрытому за толстой броней корабля ничего не угрожало, но прилив адреналина такой, что «откат» неизбежен. Он смял пустой стакан и отправил в урну. На лице ни радости, ни гордости. Только усталость. И где-то глубоко в глазах, за синевой радужек, тлел крошечный, неугасимый огонек. Огонек памяти. Огонек ярости Волчонка, которому снова напомнили, кто он и откуда.
Через несколько дней «Викинг» отправился домой. За орбитой Марса начинался безопасный космос и считалось, что там пиратов нет. Курсанты расслабились, празднуя боевое крещение.
Корабль шел по разрешенному коридору — узкой полосе пространства, зажатой между двумя гигантскими транспортными артериями. Слева, в миллионах километров, угадывалось молчаливое присутствие Реки Контейнеров — трассы, где по несколько раз в сутки проносились многокилометровые караваны грузов, разогнанные электромагнитными катапультами до скоростей, при которых любое столкновение превращает неосторожный корабль в облако плазмы. Справа невидимым пунктиром тянулись баллистические траектории циклеров — вечных странников, курсирующих по сложным траекториям, перевозя между внеземными станциями и Землей пассажиров и срочные грузы.
Спустя еще десять дней Алексей подошел к иллюминатору. В темноте космоса победно сияли белые, красные и голубые звезды. На их фоне совершенно чужеродно выглядели блестящие в солнечных лучах два колоссальных размеров цилиндра, где за счет вращения создавалась псевдогравитация.
Цилиндры облеплены причалами и доками. Зеркала ловят лучи солнце и льют его внутрь, сквозь длинные щели иллюминаторов. Создают для миллиона зрителей утро, день и вечер.
Колония О‘Нила. Тип три. «Новый Восток». Дом, где я родился.
Вокруг Солнца по обитаемой человеком сфере – Ойкумене, кружат сотни таких же банок. У каждой — собственные законы и обычаи, свои герои и сумасшедшие. Космос не объединил людей. Он только дал возможность разбежаться по углам и построить крошечные, чокнутые миры. Лоскутное одеяло из несовместимых правд.
Мой «Восток…» — всего лишь один лоскут. Аккуратный, процветающий. И лицемерный.
Челнок мягко вздрогнул, ловля магнитный луч причала. Пошла процедура стыковки. Шоу заканчивалось.
«Добро пожаловать домой, Данилов», — пробормотал про себя, глядя, как стальные громады цилиндров медленно, неумолимо заполняют вид впереди.
Дома. Какое смешное слово. Он ощутил не облегчение, а тихое, непонятное беспокойство. Как будто самое страшное не позади, а впереди.
Глава 1
Выдержка из электронного издания «Солнечная энциклопедия». Издание 2262 года. Земля. Русская социалистическая Федерация. Ленинград.
Классификация: Частная орбитальная колония типа О’Нил, тип 3.
Расположение: Пояс астероидов, орбита астероида Паллада.
Год ввода в эксплуатацию: 2201 г.
Население (на 2262 г.): около 1,1 млн. человек.
Управление: Формально — Совет акционеров «Корпорации развития «Новый Восток». Фактически — администрация, лояльная клану Виелхоевых.
Искусственная гравитация: 1,0 g на внутренней жилой поверхности цилиндров. Создается за счет центробежной силы при вращении двух жилых цилиндров (длина - 20 миль, диаметр - 5 миль) вокруг общей оси. Сила тяжести линейно уменьшается при движении от поверхности к центральной оси, где царит невесомость.
Ключевые отрасли:
Добыча полезных ископаемых: Шахты на астероидах Пояса. Добыча редкоземельных металлов, платиноидов, воды. Основной источник сырья и экспортных доходов.
Высокотехнологичное сельское хозяйство: Круглогодичное культивирование в многоярусных агрокомплексах. Специализация — выращивание цитрусовых (апельсины, лимоны, помело) и других культур для обеспечения колонии и премиального экспорта, требующих стабильного теплого климата.
Историческая справка
Строительство началось в конце двадцать второго века как частная инициатива Аббаса аль-Халиля, саудовского предпринимателя. Его земные активы в сфере высоких технологий принудительно выкупила корпорация «Небесная Мандатия», аффилированная с правящими кругами Поднебесной. Это событие стало катализатором для инвестирования состояния, нажитого на добыче саудовской нефти, в создание независимого космического поселения — «космического оазиса», призванного возродить традиции арабского Просвещения.
Постройка (2171–2201 гг.) сопровождалась значительными трудностями и жертвами, наиболее известной из них стала авария «Черная метка» (2188 г.), унесшая жизни 47 строителей при первой закрутке цилиндров для создания искусственной гравитации.
Первые десятилетия после запуска колония переживала экономический и культурный расцвет, став центром притяжения для предпринимателей и ученых с Ближнего Востока и Средней Азии. Гибель Аббаса аль-Халиля и его наследников (2216 г.) при странных обстоятельствах привела к периоду смуты («Фитна»), в ходе которого за контроль над колонией боролись влиятельные группировки, включая частные военные компании.
Победу в пятилетнем конфликте одержала абхазская частная военная компания «Вепрь» под командованием Аслана Виелхоева, установившая де-факто контроль над ключевыми системами жизнеобеспечения. С этого момента, при формальном сохранении корпоративного управления, реальная власть перешла к клану Виелхоевых и близким к нему структурам.
Современное состояние
Сформированный таким образом режим сохранился и к середине XXIII века, обеспечив стабильность ценой жесткой социальной иерархии. Общество стратифицировано по доступу к ресурсам и престижу локации:
«Спираль» (осевые районы): Элитные жилые модули в зоне пониженной гравитации (0.3-1.0 g) с панорамным видом на весь «мир». Доступ к чистейшему воздуху, обилию пространства и света.
«Ствол» (основная поверхность): Территория среднего класса с нормальной гравитацией (1.0 g). Стандартные квартиры, парки, административные зоны.
«Камбуз» (технические уровни и тыльные сектора): Промзоны, доки, хабы переработки и перенаселенные кварталы низкоквалифицированных рабочих. Характеризуются плохой вентиляцией, постоянным шумом и отсутствием естественного вида.
«Новый Восток» представляет собой парадокс: это высокоэффективный экономический организм с передовыми технологиями в области сельского хозяйства и добычи ресурсов который существует в условиях жесткого корпоративно-кланового контроля. Изначальная мечта создателей о «свободном космическом оазисе» создателей трансформировалась в модель высокотехнологичного, процветающего, но социально-закрытого анклава.
Экономическое процветание «Нового Востока» постоянно омрачалось активностью пиратских кланов, контролирующих отдельные сектора Пояса астероидов. Борьба с ними стала одной из ключевых задач колонии.
***
2257 год, лето. Колония «Новый Восток». За пять лет до первого боевого задания Алексея.
Пятнадцатилетний Алексей был доволен жизнью и собой.
Он лежал в детской на диване-трансформере из наномассы, уставившись в потолок. Свет рисовал через жалюзи полосатые тени на полу. Тишина в доме отца: майора ЧВК «Вектор» Рустема Гирея была густой, почти совершенной — если бы не тихий шелест кондиционера да время от времени далекий лай собак и сигналы электроавтомобилей. Его взгляд скользнул по стене, зацепился за портрет в траурной рамке. С холста грустно улыбалась красивая женщина — славянское лицо с мягкими чертами, глаза цвета летнего неба, непослушные русые волосы. Мама. От этого слова на душе всегда становилось теплее, хотя он почти не помнил ее. После ее трагической гибели прошло семь лет, но отец так и не женился. Она осталась в его памяти единственным человеком, которого Алексей любил по-настоящему. Отца он тоже любил, но по-другому.
На кресле рядом валялась раскрытая книга, на полке над диваном блестела «стеклянными» гранями информационные кристаллы: история войн, устройство оружия и физика с химией – все, чтобы понять принципы работы сложного современного оружия.
Спать не хотелось, читать надоело. Было скучно. К тому же скоро вернется отец — после службы усталый, пропахший озоном и металлом. Обязательно заглянет, спросит про уроки тактики и про тренировку в тире. Тренер сказал, что в стрельбе по-македонски он может рассчитывать на третий юношеский разряд! Алексей ворочался, предвкушая одобрительный кивок.
Первыми пришли не шаги, а тихие щелчки, будто лопались мыльные пузыри. Система «умного дома» мигнула, и свет погас, сменившись тусклым аварийным свечением. Алексей приподнялся на локте и замер. Тишина. Полная, угрожающая. Непонимающе моргнул. Отец учил: полная тишина — первый признак чего-то нехорошего.
— Домовой, что происходит? — окликнул он, но откликавшийся по первому зову искусственный интеллект безмолвствовал. Это насторожило еще больше. Возможна поломка. А возможно…
Хлопок — негромкий, сухой, как удар палкой по подушке. И еще один.
Он узнал его - это выстрел электромагнитного автомата.
Вздрогнул. В груди словно сжалась тугая, раскаленная пружина, готовая в любой момент распрямиться. Сейчас он вновь первоклашка, бегущий темным, осенним утром в школу. Безлюдная улочка залита туманом, в котором прячутся мохнатые бабайки, и кто-то крадется позади на мягких лапах.
Он бесшумно скатился с кровати. Прижался к холодной стене. Из-под двери в его комнату пробивалась узкая полоска света, и на ней, как в кино, медленно проплыла огромная, искаженная тень – явно нечеловеческая.
Во рту стало сухо. После мгновенного ступора суматоха мыслей снова заполнила голову.
Телефон! На цыпочках приблизился к столу. На экране сообщение: «Обрыв связи». Черт! Черт!
Взгляд скользнул по стене, зацепился за сверкающие ножны родового кинжала ханов Гиреев. Отцовского. С новым лезвием из Нового Валдая. Отец говорил – сталь режет все.
Хоть что-то!
Алексей сорвал кинжал и сунул за пояс. В ладонях, сжимавших холодную рукоять, дрожь чуть утихла. Он крепче зажал ее и, вопреки логике, почувствовал себя увереннее. Пригодится! Черт! Остальное оружие в комнате отца. Надо его достать!
В доме по-прежнему тихо. Слишком тихо. Не слышно ни голоса отца, ни его твердых шагов. Только отдаленный, приглушенный скрежет металла по кафелю где-то в глубине дома.
Алексей, затаив дыхание, осторожно приоткрыл дверь и прильнул к щели.
Едва освещенный аварийным освещением коридор пуст. Зато дальше, в открытой двери в кабинет отца, светлела человеческая фигура. В груди повеяло холодом, но через мгновение он опознал. В дверном проеме замер Рустем Гирей. Папа.
Ура! – он, наконец, пришел! Теперь все будет хорошо!
Лицо расплылось в улыбке. Он протянул руку к дверной ручке.
И в этот миг из темноты противоположного конца коридора, словно оса, вылетел микродрон-разведчик. Отец и ДУП среагировали одновременно.
«Шух, шух, шух» – тихий звук выстрелов электромагнитных автоматов, слившийся в один.
Силуэт отца дернулся. Вспышка на микродроне, его отшвырнуло в стену, измочаленная груда пластиковых и металлических осколков шумно рухнула на тусклый в аварийном свете пол.
Отец, пошатнувшись, шагнул назад, уперся спиной в дверной косяк. Серо-зеленая камуфляжная рубашка формы «Вектора» на груди быстро темнела, расплываясь десятком кроваво-багровых пятнен, через миг слившихся в одно, большое. Он устремил взгляд в сторону комнаты сына и Алексей широко распахнул дверь.
Их взгляды на мгновение встретились— растерянный, угасающий отцовский и заледеневший от ужаса детский. Единственное что не было глазах отца - страха. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Алексея оборвалось внутри.
Из последних сил отец показал сыну сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, опущенным вниз — армейский сигнал «Прекратить движение. Опасность. Уходить».
«Любимая рубашка отца… теперь ее только выбросить». Мелькнуло в голове нелепое, крошечное сожаление. И от чудовищности этой мысли рухнула преграда, которой Алексей отделил себя от реальности.
Отец медленно опустился на колено — словно под грузом невидимой тяжести. Из ослабевших пальцев выпал короткий автомат. Звякнул об пол. Он осел с глухим, окончательным стуком. По атлетическому телу пробежала короткая предсмертная судорога. Замер.
Он лежал навзничь, повернув к Алексею застывшее лицо с широко открытыми глазами, на котором застыло выражение недоумения, форменная рубашка стремительно темнела от крови.
Отец мертв. Мысль пронзила сознание Алексея не как предположение, не как эмоция, а как холодный, неопровержимый факт. Как приговор.
В отчаянной попытке удержаться и не заорать, он сунул в рот ладонь, зубы изо всех сил впились в нее, прокусывая почти насквозь, глуша рвущийся из глубин существа отчаянный крик. Утробно, словно волчонок, у которого охотники убили родительницу, зарычал, смахивая тыльной стороной другой ладони предательскую влагу с глаз.
Это был не страх. Это была ярость. Чистая, слепая, животная ярость, затопившая рассудок. Лицо исказилось, в висках молотами застучала кровь.
Заостренный до предела слух выхватил из тишины скрежет. Мерный, тяжелый. Из-за угла. Шаг. Еще шаг.
Это и боль в прокушенной ладони немного отрезвила, зубы разжались, и окровавленная рука безвольно упала.
Мальчик осторожно прикрыл дверь и отпрянул вглубь комнаты. Кровь тяжко билась в висках, отдаваясь в ушах глухим гулом.
Ему стало все равно: умрет ли он сам или нет: отца, последнего родного человека после гибели матери, исподтишка сразила подлая рука. Темнело, а новый день, скорее всего для него не наступит.
Рука дернулась и зацепилась за рукоятку родового кинжала. Точно! У него есть оружие! Потомок Гиреев не будет ждать пока ему перережут горло, словно барану! И не важно, что в противостоянии с металлокерамическим ДУП (управляемым человеком антропоморфным роботом) шансы практически нулевые! Голубые, мамины славянские глаза засверкали свирепой решимостью, мальчишеское лицо буро покраснело, как у отца, когда тот приходил в бешенство.
