Kitabı oxu: «Камни власти. Книга 1. Начало»

© Олег Бризинский, 2022

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2022

* * *

Вступление

Давно это было, не в нашем мире и времени, или происходит прямо сейчас, сегодня, в одном из параллельных отражений. Мифы и сказки – вымысел досужих рассказчиков, а может быть, прозрение сквозь мутное стекло далёких пространств истинных событий. Возможно, то, что вам кажется жизнью, – просто сон, а сон и есть реальная жизнь, битвы чудовищ, уродующие души правителей, и океан божественного света в распахнутых глазах малыша. Что общего в историях Атлантиды и нашего общества? Магия? Магия! Наука говорит: «Это сделать невозможно». Философия: «Невозможного не бывает». Даже в математике все случайные числа подвержены закономерности. Что такое чудо? И так ли невозможно творить чудеса лично для Вас? Вас все убеждают, и вы находите тут же этому подтверждение – НЕВОЗМОЖНО!!! Из множества предоставленных вариантов лично вы выбираете «НЕВОЗМОЖНО». Ни «возможно», ни «может быть», а именно «не-воз-можно»!

Хочу вас разочаровать: вас кто-то очень жестоко обманул в детстве, и вы в это поверили. Причём на всю жизнь. Чуду нет подтверждений. Это невозможно, потому что невозможно никогда. «Да нет», – замечательное сочетание слов, просто вы огорчились, не достигнув желаемого совсем чуть-чуть, усомнившись в себе, в своих безграничных возможностях, в силе творить собственные миры. Кто вам сказал, что для вас что-то недоступно? Ваш враг, лжец, близкий родственник? Ваше зеркало, Вы сами. Страх – вот основа сомнений, опыт – единственный поводырь на путях мироздания.

Мы все пришли на эту землю из материнского лона познать жизнь, а смерть – лишь проводник по лестницам бытия. Мы, люди, рождены стать богами, превратить пространство вокруг себя в рай! Мы просто обречены на успех! Это наш выбор, закреплённый основным законом Вселенной. Или у вас другие планы? От Демиурга до мельчайшего минерала – мы гости на этой планете, сказочно красивой и доброй ко всем, кто сюда пришёл.

Желайте, и сбудется всё, к чему приложите руку свою! Счастья вам и радости жизни!

Люди и не люди, животные и не очень ещё видят друг друга наяву, а не во снах, пугающих кошмаром грядущих перемен. Демоны упрятаны в бездну, но всё же творят слои пространств великих мучений. Ещё туман неизвестности прячет расы хозяев и того, кто станет господином, изменяя лики Земли.

Могучие замки встают на скалах, в дремучих лесах бродят орки и гоблины. Возникают и исчезают империи. Звенит золото и клинки, возводя на престолы красавиц и низвергая зарвавшихся властелинов. Мужчина и женщина, вы ещё равны в сознании друг друга, но уже боитесь и не доверяете один другому. Вы только примеряете роли на зыбких весах истории, истории о камнях власти и хранителях равновесия, о силе бесстрашных рыцарей и могуществе прекраснейших фей, о свирепых драконах и позабытых колдунах, когда героям помогали боги, а эльфийская лютня воспевала звёзды у подножия великих валинов. Мир был юн и беспечен, кровь с ихором¹ мгновенно мешались как в жилах младенцев, так и на лезвиях прославленных королей.

Пролог

– Дедушка, расскажи, как великий Бальтрон обретал себя.

– Ты сам станешь великим, когда обретёшь себя.

– Ну расскажи, как устроен мир, как солнце светит, где живут боги.

Костёр догорал, и круг света очертил часть небольшой поляны в лесу, деревья остались где-то далеко за гранью восприятия, которую мог ощутить глаз деда и внука, ночевавших летом в открытом царстве природы на пути к дому. Им осталось ещё два дня идти к родному очагу, где их ждут и любят близкие люди, где нет опасностей и всё привычно с рождения.

Дед улыбнулся сквозь уставшие языки пламени и начал давно известную историю рассказывать по-новому.

– Наш мир представляет собой шар, мчащийся по спирали вокруг солнца. Солнце – непростая звезда. Она ведёт за собой множество больших и малых земель вокруг центра звёздного дома.

– Деда, так земли, в конце концов, упадут на Солнце?

– Конечно, всё может случиться. Они движутся точно так же по спирали, как и светило, набирая опыт развития, а тебе отсюда кажется, что мы движемся по кругу. Всё, что не развивается, должно умереть. Сменить меру. Возможно, как ты говоришь, упасть на Солнце. В центре нашего мира сияет сердце, оно согревает его внутреннюю часть, которая населена другими разными и отличными от нас жизнями. Внутри земли очень жарко, если исходить из наших ощущений. Там также есть суша и океаны, горы и леса, но они тебе покажутся чудными. Воды из нашего мира переливаются внутрь и обратно, создавая движение жизни. Между их поверхностью и нашей простирается твёрдая оболочка, переходящая в расплавленную вязкую массу, которая вновь застывает, образуя уже наши горы и равнины, во впадинах которой плещутся воды мирового океана. Из него выступают континенты и острова, на которых обитают все, кого ты знаешь и кого ещё не видел. Все мы дышим воздухом, окружающим шар нашего дома. Если ты подымешь голову, то увидишь голубые небеса, днём нас согревает солнце. Раньше их было три, и ночи не было. Были только ясные сумерки, когда светила ночная звезда. Она вела по великому пути меньше земель, чем наше солнце, потому и называлась звездой. Тогдашним днём в небе мы видели два светила, и у нас не было смен времён года, не было снега и холодной поры. Наши спутники-луны светят только отражённым светом, и были видны в старину хуже, чем теперь.

– Дедушка, а кто живёт в воздушном океане, который мы видим, как облака, когда туман ложится на землю?

– Когда туман рассеивается, мы видим синее небо цвета моря, густое и прекрасное, особенно летом. Иногда мы видим проходящую над нами небольшую луну. Она единственная вытянута, как яйцо, из-за большого количества морей на её поверхности, и на ней живут боги. Половина её погружена в густой воздушный океан, а вторая половина окружена мягким покрывалом воздуха, нежнее чем тот, которым мы дышим.

– Дедушка, а кроме птиц в воздушном океане живут и другие животные? Почему они не спускаются к нам?

– Птицы и все, у кого перья на крыльях, летают ниже воздушного океана, иногда ныряя в него, как у нас в воду. К нам приходят те, кто имеет гладкие крылья, например, драконы, виверны, левиафаны, а все остальные падают только во время бури. Ты же видел рыб с крыльями?

– Да, они так высоко выпрыгивают из воды, как будто хотят достать до облаков.

– Они жили раньше там, и у нас им непривычно, вода плотнее, в ней тяжело дышать, но вернуться назад им не суждено, силы не хватает. Выше луны богов ходит ещё один спутник нашей земли. Он находится дальше, чем простирается воздух над парящим океаном, и имеет свою воздушную оболочку. Эта луна и следующая, самая большая, вращаются, как и наша земля, сами вокруг себя. Поэтому мы можем видеть в волшебные стекла всё, что происходит на их поверхности…

Глава I: В таверне «Золотой петушок»

В таверне «Золотой Петушок» царил полумрак, в котором тонули деревянные балки потолка. Вдоль стен, между дубовыми столами, пылали плоские чаши треногих светильников. Более тонкие, но необыкновенно яркие огоньки сияли в зеркальных фонариках, заправленных маслом, на стенах.

Центр зала между резными колоннами занимал созданный для развлекательных состязаний бассейн. Он заполнялся жидкой жирной грязью, доходившей до щиколоток. Соперницы появлялись из разных дверей, имея на теле только два лоскута материи, что особо возбуждало публику. Женщины боролись на скользкой арене, пытаясь сорвать друг с друга тонкие полоски ткани. Они падали и барахтались, хлюпая жижей, под одобрительные возгласы толпы. Побеждённая покидала сцену абсолютно голой. Острота обнажённого тела скрадывалась слоем мутной слизи, засыхающей мгновенно на коже.

В промежутках между поединками на мраморную плитку вокруг рукотворного болота выходили танцевать четыре девушки, грациозно разоблачаясь под чарующую слух музыку востока. Они кружились в хороводе, изгибались, опускались на колени, мягко ложась на пол, сплетались извивающимся клубком в откровенных ласках друг друга. Вставали, перетекая точно морская волна, и застывали призывными фигурами страсти, медленно сбрасывая мешающие им путы призрачных одежд. Наконец, одна из них, хрупкая белокурая танцовщица, позволила снять с себя пояс и выскользнула из хитона, оставшись в тонкой т-образной повязке, прикрывающей пах.

Её плавные струящиеся движения завораживали, а сочные бутоны набухших сосков заставили публику, затаив дыхание, податься вперёд. Мелодия ускорила темп. Зрители, разогретые до предела, стонали от нетерпения в ожидании желанной развязки.

Этот момент позволил остаться почти незамеченным тихо вошедшему в тёмном плаще мужчине. Не снимая капюшона, он присел за свободный столик в предпоследнем ряду, возле колонны. Проворно подскочил трактирный слуга, наклонился, выслушивая заказ. Через мгновение перед гостем паровал гусь в глиняном горшочке, и пузатый кувшин прохладного пива отекал испариной. Человек явно старался не привлекать внимание, приказав затушить возле себя настенную лампаду. Только после этого он снял и спрятал, видимо, обруч, обнажил голову и принялся за еду.

Кирлиана привычку к осторожности вырабатывала годами. В подобных заведениях садилась спиной к стене и всегда, даже помимо воли, наблюдала за каждым входящим, отмечая его последнее местонахождение, а также возможную степень исходящей опасности. Незнакомец под плащом был облачен в лёгкую броню, носил на шее толстую золотую цепь и меч на перевязи. Кисть крепкая, пальцы длинные без украшений, скорее всего, хороший фехтовальщик и знатный вельможа. Большая вероятность того, что ищет наёмника для какого-либо опасного дела. Ну, не поглазеть же пришёл на голых кур тайком от ревнивой жены? Ух ты, на одном из пальцев правой руки блеснул перевёрнутый внутрь ладони золотой перстень, который незнакомец с трудом снял и положил во внутренний карман под плащом. Странный тип, черты лица не разобрать. Явно хочет остаться неузнанным. Настолько знатен? А может быть, причина в другом? Даже когда мужчину скрыла полутьма, девушка чувствовала излучаемую им силу. Что-то влекло к нему. Хотелось проникнуть под завесу тайны. Странно, её никогда не донимал бес любопытства по отношению к неизвестным гостям в тавернах. Она только что покинула купцов, караван которых сопровождала до самых стен Орлиса, города Золотой Лилии. Последняя словесная перепалка с вожаком наёмников расставила все точки. Нужно искать другую команду, либо на обратном пути ей придётся кому-то размозжить голову по-настоящему. Да, они не бросили её, раненую, в лесу. Она обязана жизнью их добродетели, но уступить похотливым домогательствам, когда ты к тому же девственна, – это слишком.

Задача стояла трудная: Волчьи степи, Лунная долина, Зачарованный лес, Овраг некроманта, Болото гидр. А для неё – сложная вдвойне. Каждый привал – пытка, ночь в напряжении. Правду сказать, её ночное бодрствование и сон вполглаза неоднократно спасали караван от неминуемой гибели. И сейчас у неё в поясе не сто серебряных сильвестров, как обещали, а двести пятьдесят, часть из которых купцы выдали золотом как наградные. В её коллекции был и один полновесный орлис. Многие наёмницы старались быть более сговорчивыми, особенно с коллегами по цеху. Партнёр чаще прикроет в бою, да и так отдохнуть, как в последний раз, получить удовольствие, а там – трава не расти, вдруг убьют. В основном наёмницы стоили дешевле мужчин охраны, но её односторонний, широкий фальгион с удлинённой рукояткой ценился очень дорого. Опыт и мастерство такого класса могли оплатить только богатые торговцы или знатные вельможи. Почему согласилась на небольшие деньги? Ха! Да просто решила податься в богатый Орлис – столицу Королевства Трёх Лилий. К чему путешествовать за свой счёт? Вот и согласилась сопроводить купцов за полстоимости обычной ставки. Кирлиана любила общество мужчин, пользовалась их уважением, имела репутацию верного товарища по оружию. Девушка-воин хладнокровно била «морды» и ломала кости липучим ухажёрам, глухим к прямым и бесхитростным предупреждениям.

На этот раз компания подобралась весьма паршивая. Отряду охраны больше пристало именоваться бандой грабителей, чем проводниками караванов, как на юге, её родине, называли таких наёмников. Она пришла в ужас, узнав, что её временные сотоварищи по оружию получают по 50–60 сильвестров за проводку купцов в одну сторону, плюс премиальные. Мысли о несостоятельности их во владении оружием развеялись в Волчьих степях. Это были особо упрямые негодяи, хотя и неплохие бойцы. Урок фехтования и крепкую «зуботычину» получил каждый без исключения, а командир этого сброда даже трижды. Выяснить с ним отношения до конца мешал старший из нанимателей, постоянно обрывая поединки. За последнюю ссору пригрозил не выплатить гонорар, если кто-нибудь из них двоих пострадает, всему отряду. Премиальные на неё сыпались дождём. Разгорячённая после рубки, в голом виде, с четырьмя искателями женских ласк из её отряда… хм… девушка даже слегка улыбнулась, скривив губы, вспоминая своё приключение. Болваны посчитали удачной идею захвата её врасплох без оружия на озере, когда она моется. Кто же бросает деньги где не попадя, когда всё твоё состояние спрятано в поясе, на котором висит меч? Конечно, после хлопотно ухаживать за оружием, да и мыться неудобно, но очень, как оказалось, практично. Сломанный нос, располосованное лицо, основательно отбытые яйца и вывернутые обе руки – таковыми оказались общие потери шутников. Ощущая лёгкость во всём теле после купания, она успела только одеться, как учуяла варгов – огромных чёрных волков, говорящих человеческим языком. Она спасла незадачливых приставал и подняла тревогу в лагере, командир успел построить вагенбург² из телег, и они отбились…

Её находчивость и отвага поощрялась купцами в виде золотых аурелей. Несмотря на побои и совместные испытания, желание переспать с ней у бриганов почему-то только усиливалось. В Лунной долине, ведя тяжёлый бой, в котором нельзя было остановить движение каравана, когда отставший на пару шагов считался покойником, и после того, как проехала последняя телега, за раненым не возвращались, вчерашние обидчики надёжно прикрывали спину, работали на подхвате, гордясь жестоким напором её смертоносного фальгиона. Один даже умудрился закрыть от когтей альпа³. Жаль, «героя» выручить не успела.

В начале пути, когда караван шёл через заселённые людьми территории, ей никто не досаждал. Несколько раз под утро видела командира и несколько его подельников, стирающих кровь с доспехов и оружия. Они и днём выглядели с похмелья. Пьяные драки среди мужчин, особенно из-за женщин, не редкость, поэтому она не придавала большого значения увиденному. Заглянули в деревеньку неподалёку, там и подрались. Плохо, конечно, что отлучились и, скорее всего, убили кого-то не за понюшку табака, но это их дело. Первым к ней начал подкатывать Больрад, молодой крепкий белокурый парень, ещё недостаточно опытный как боец, но честный и прямой. Она ему прямо и ответила: «Нет». Потом на привале они гуляли за селом, много говорили. Она показала ему несколько приёмов, кое-что интересное было и в его арсенале умений. Во время проведения уклонения с поворотом Больрад попытался её поцеловать. До настоящей драки не дошло, она угостила его пивом в таверне, на том и расстались. Ночью он исчез из лагеря вместе с бойцами Тара, а через пару привалов попытался купить её ночь шикарным ожерельем с рубинами. Парень ей нравился, потому всё и обошлось без серьёзных травм. Вот так она узнала, что, помимо охраны каравана купцов, бриганы промышляют грабежами. С Больрадом они больше не разговаривали. Во время боя он всегда молча старался занять место рядом. Кирлиана не противилась, да вот от альпа не уберегла. Ей стало почему-то грустно.

В караване было только два серьёзных клинка: её фальгион и «Монстр» вожака бриганов. Мечом его назвать было трудно. Он был настоящим чудовищем, более похожим на огромный тесак с длинными шипами разной величины, выкованный самостоятельно хозяином. Тар сам придумывал приёмы боя. Неординарно центровал лезвие. Оружие действительно было именное и даже, попав в руки постороннего человека, каким бы он ни был хорошим воином, было бы просто куском железа. Односторонняя широкая полукруглая заточка окончания лезвия, тяжёлый обух, три шипа в середине торчат параллельно клинку, уменьшаясь к гарде. Сама гарда лукообразно выгнута назад, следующие два шипа-клинколома направлены в сторону острия, ещё два заменили бы прямую гарду. Весь этот арсенал игл позволял исполнять фантастические приёмы боя, ломать оружие противника, выводить из строя без замаха и на обратном движении клинка срывать броню, наконец. Что не могло сокрушить лезвие, добивали шипы. Завершала шедевр оружейного искусства полуторная рукоять с удлинённым «яблоком». Оружие совмещало универсальность меча и мощь топора, как и её фальгион, но умело ещё и кроваво раздевать противника. Когда караван шёл по волчьим степям, отлучки хозяина «Монстра» прекратились, и он практически никогда не покидал расположения лагеря, кроме того раза, когда искал её в лесу и отказался без неё идти дальше. А вот она работала сталкером, торила дорогу, разведывала обстановку на пути каравана. Хм, даже как-то сейчас не хотелось вспоминать его отвратительные попытки заигрывать, идиотский шлем с длиннющими рогами, разведёнными в стороны, как ноги красотки. Пусть он останется в другой жизни.

* * *

Кирлиана вошла в таверну получасом раньше интригующего незнакомца. Фальгион, наручи, двенадцатидюймовое лезвие кинжала да перетянутые матерчатыми жгутами крепкие руки остудили игривые взгляды местных придурков. Девушка также выбрала спокойное место в углу, где царил сумрак, на другой стороне центральной мраморной площадки. В то время, когда вход был перед ней как на ладони, незнакомец имел возможность следить за входящими только боковым зрением. Сам трактирщик направился к её столику. Привлекли хозяина заведения не только стройные ноги в облегающих замшевых легинсах, но и резьба наплечника с дорогой и короткой всепогодной накидкой.

– Что пожелаете, госпожа? – улыбка из сальной превратилась в угодливую под холодным взглядом серо-голубых глаз.

– Курицу, вина и что сам сумеешь придумать, – Кирлиана повертела перед собой золотой аурелис, тихо продолжив: – Послушай, трактирщик, я наёмница, и мне нужна работа. Я в столице впервые. В «Петушке» собирается приличная публика? Сложность работы любая, я мастер лезвия. И ещё: серебро меня не интересует, – кивнув на меч с рукоятью, украшенной ярко-синей бирюзой, добавила: – Надеюсь, ты понял.

– Если вы не очень щепетильны, то много времени не потратите. В большом городе всегда найдутся богатые заказчики…

Он внимательно посмотрел в лицо гостьи, но, не обнаружив ничего, кроме профессионального бесстрастия воина, осторожно добавил:

– И не только люди.

– Это не имеет значения, главное – чтобы они смогли оплатить услуги.

Хозяин прикрыл глаза и наклонился чуть глубже.

– Просто имей в виду, – она позволила, к облегчению трактирщика, перекочевать монете в потайной карман фартука.

– Конечно, сударыня. Сделаю всё, что в моих силах, и даже больше. Вы останетесь ночевать?

– Если ничего не придумаю, то простая комната с крепкой дверью и тёплой постелью меня вполне устроит на несколько дней.

Ей пришлось отдать ещё один золотой.

Стол в мгновение ока сервировали для её персоны. Душистое мясо, сыр, травы, бутылка кларета и рыбный пирог скрасили вечер одинокой наёмницы.

Она заканчивала десерт, стараясь решить для себя загадку:

«Что же он за человек, этот незнакомец? Рассмотреть его сейчас, даже когда он сбросил капюшон, невозможно. Праздный вельможа, ищущий развлечений, или осторожный заказчик с предложением, достойным моего внимания?»

Убийством по договору она ещё не промышляла. Да и не хотелось бы.

«Вот охранять кого-нибудь в опасном походе, даже бродить по городу в качестве телохранителя – тоже ничего. На крайний случай достать какой-либо артефакт или вещь – говорят, за это тоже платят большие деньги».

После того, что она пережила в последнем походе, ей было всё нипочём, главное, чтобы хорошо заплатили…

«Да, такой может заплатить. Или нет? Главное, уезжать в ближайшее время он явно не собирается. С чего я взяла, что он хочет кого-то нанять?» – рассердилась неожиданно на себя Кирлиана.

Мало того, что её раздражали оголённые девицы на парапете в центре и пьяные, заплывшие жиром «рожи» горожан, а тут ещё мысли о новой работе привязались.

«Тьфу на них! На первое время денег хватит – и баста, а потом что-нибудь само собой нарисуется». – И воительница, разогретая вином, решила закончить трапезу.

«А потом подойду и познакомлюсь. Почему мужчины могут подходить первыми и знакомиться, а я нет? Не искусает же он меня, наконец. Чем я хуже? И постоять за себя могу, если нахамит. Возможно, он и не человек вовсе, потому-то и прячется. А иллюзию сохранять в полутьме легче лёгкого, даже меня кто-то когда-то этому научил, уже и не вспомнить… Чёрт побери, грёбаные раздолбаи», – вздрогнула Кирлиана от неожиданного грохота распахнувшейся двери.

Такое поведение в «Золотом Петушке» не позволялось никому. Заведение считалось изысканно респектабельным и хорошо охранялось.

В таверну вломились трое орущих и сквернословящих бриганов, обвешанных оружием. Их арсенал скорее подходил грабителям с большой дороги, чем подгулявшим весельчакам, заглянувшим в очередной кабачок. Кирлиана узнала всех сразу. Особенно Тара, её бывшего командира. Высокий, могучий, немного обрюзгший молодой человек с хамскими манерами варвара и небритым лицом, играючи шлёпнул лбами друг о друга защитников правопорядка на входе, которые пытались преградить ему путь. Они тут же, как куклы, рухнули на пол, разбросив ноги и оружие в разные стороны, слегка подёргиваясь.

– Видит бог, я сегодня угомоню тебя, вонючий кобель, – скрипнула зубами Кирлиана, схватившись за рукоять фальгиона, с трудом сдерживая порыв.

Троица, не торопясь, спустилась по деревянным ступенькам с помоста возле входа, нагло ухмыляясь и скаля гниловатые зубы, прошлась почти к самому центру зала, поглядывая в оторопевшие лица посетителей, которые боязливо отводили либо опускали глаза. Освобождение стола в первом ряду от двух маленьких, толстых бюргеров заняло ещё минуту. Одного Тар взял за шиворот, придушил и приподнял на вытянутой руке, показывая всей таверне недюжую силу вздувшихся бицепсов. На другого даже не взглянув, освободил двумя ловкими подсечками от стула и поставил на четвереньки. Далее последовал увесистый пинок чуть пониже спины. Бедняга подлетел, ударился головой о соседний столик. Его перевернуло на спину прямо на тарелки с ужином. Трое рослых парней в кожаных одеждах егерей вскочили, вытирая разбрызганные остатки пищи, и недоуменно уставились на затихшего без сознания коротышку, который нелепо раскинул руки посреди черепков битой посуды. Тар дико взревел, раскручиваясь на месте, придавая ускорение жертве, и второй бюргер отправился в полёт. Окончание его было столь же драматично. Несчастный глухо крякнул, сочно чавкнув пухлым лицом о пол в дальнем конце зала. Он ещё попытался приподняться, но безвольно затих в медленно растекающейся луже крови.

Старший из оскорблённых охотников, придя в себя, схватился было за меч, но тут же застонал, его кисть «пришило» к поясу брошенное кем-то из сотоварищей Тара лезвие швыркового ножа. Сзади пострадавших, казалось, прямо из воздуха появился третий громила. С лёгкой ленцой, не торопясь, он подхватил на лету отброшенную вскочившими табуретку и взорвал её щепками о затылок второму парню, решающему лезть в драку или заняться чем-то другим. Последний из компании замер в растерянности, настолько быстро всё происходило, как будто каждое движение обидчики продумали заранее.

Тар примиряюще пьяно улыбался. Он поднял открытые руки вверх, слегка качнувшись, и притворно растерянно произнёс:

– Опочки, недоразуменьице, – и уже громко добавил: – Всё нормально, господа. Мир дому сему. Мы щедро платим, – бриган похлопал в гробовой тишине над головой в ладоши. – Отдыхаем дальше!!!

Развязал кошель на поясе и сыпанул в сторону хозяина увесистую горсть серебряных монет. Ситуация, казалось, разрешилась. Слуги бросились подбирать деньги, попутно помогая раненым и унося пострадавших.

Под звон падающего на пол серебра дружок Тара с оторванной мочкой уха и жутким шрамом через всю щеку мимоходом подобрал свой швырковый нож, отброшенный в сторону раненым, и, вытерев его о рукав, спрятал в петлю на перевязи. Кирлиана скривилась, ей Прыщ был особо отвратителен из-за своей нечистоплотности. Он, неторопливо прохаживаясь, подошёл вплотную к танцовщицам и неожиданно резко сорвал набедренную повязку с белокурой. Девушки завизжали и сбились в кучу. Жадными «клешнями» грязных рук он умудрился обхватить всех красоток сразу и под гогот сотоварищей опрокинулся с ними в грязевую яму арены.

Из-за столика справа поднялся молодой человек в доспехах офицера охраны города.

– Нет, Холин Хок, больше ни слова. Это моя работа, – он мягко освободился от удерживающего его друга. Далматика с широкими рукавами, вышитая по краю древними рунами, шаровары и загнутые кверху остроносые концы обуви говорили о том, что их обладатель посвящён в тайные знания магов. Но его осторожность и нервозность выдавали неуверенность в своих силах. Нет, скорее всего, тот, кого назвали Холин Хоком, в лучшем случае ученик, да и то оставшийся не у дел, без наставника на последних шагах к получению посоха. Обычное дело – компенсировать отсутствие официальных атрибутов профессии одеждой, вводящей в заблуждение обывателей, – худо-бедно, но на прокорм хватает.

– Тансил, да успокойся. Их трое, все «профи» – ты один… – Хок завертел головой в поисках поддержки среди посетителей. Егеря уже покинули зал.

– Тансил, ещё раз повторяю, они не уличные шалопаи. Будет худо… здесь никто не поможет, знакомых нет… Мы с ними не справимся.

– Прости, но я обязан вмешаться, – и офицер поднял правую руку.

– Именем короля и вольного города Орлис я требую прекратить безобразие и покинуть заведение!

Компания мерзавцев в ответ расхохоталась. Гневно сверкнув очами, офицер указал на Тара, привлекая к своим словам его внимание.

– Как твоё имя, негодяй? – молодцеватость голоса сменилась отчаянным стоном боли.

Один из бриганов, а это был Хвост, пока Тансил пытался утихомирить Тара, незаметно для офицера поменял позицию и в удобный момент молниеносно нанёс удар не бог весть откуда появившимся в руках шестопёром. Наручь смялся с противным треском ломающейся под ним кости. Парня скрутило пополам. Он побелел и начал заваливаться на бок, отчаянно стараясь сохранить сознание.

– Держись, Тансил, – крикнул его друг в далматике.

Вскакивая с места, он выбросил вперёд кулак и разжал пальцы. Огненный шар величиной с голубиное яйцо отделился от ладони и тут же попал в поднятую булаву нападающего, как раз напротив переносицы. Брызнули искры, куски металла вспороли воздух со звоном лопнувшей струны. Бандит дико заверещал и выронил случайно спасшее его от верной гибели изувеченное оружие. Он схватился обеими руками за лицо, закрывая глаз, упал. Встал на колени, упираясь лбом в пол, опять упал, не прекращая громко стонать. Тар уже успел присесть за свободный столик. Он не ожидал досадной заминки в кутеже, но всё же резко развернулся и на одних рефлексах, неуловимым движением метнул нож в грудь мага. Холин Хок замысловато взмахнул руками. Лезвие, изменив траекторию полёта, разбило светильник, укреплённый сверху на колонне, но неудачно. Горящее масло попало на его одежду и волосы. Юноша бросился на пол, стараясь перекатами сбить пламя. Он молча кувыркался между столиками.

Вскрикивали испуганные женщины, отпрянув от проходов. Втягивали поглубже шею в плечи, трусливо озираясь, мужчины, безнадёжно ища друг у друга поддержки. Паника, грозившая разразиться вот-вот, нависла вплотную, готовая сорваться с хлипких устоев приличия в любую секунду, превращая кичливых купцов и обросших заскорузлыми традициями горожан в омерзительно вопящее, безумное стадо.

Тар выпрямился во весь свой могучий рост. Он обводил взглядом притихший, переглядывающийся зал, небрежно почёсывая волосатую грудь сквозь распахнутую куртку.

– Эй, Прыщ, бросай девок да посмотри, что с Хвостом! – Тар указал на затихшего подельника.

– Если он помер, мне придётся перерезать глотку этому акробату.

Прыщ неохотно полез из бассейна, разбрызгивая вокруг себя жижу и смрад намокшего, давно не мытого тела.

Глава II: Поединок

Кирлиану распирало негодование. Ярость горела в налитых кровью глазах. Все мерзости, чинимые троицей в походе, казались детской забавой по сравнению с оскорбительным цинизмом вседозволенности поведения бриганов в таверне. Простить изгаженный вечер она не могла.

«Тар и его прихвостни уважают только силу, и я её покажу с удовольствием, выпустив пар с чьими-то кишками наружу», – девушка-воин была полностью готова к бою.

Её била лёгкая дрожь от противоречия мыслей и желаний.

«Нет, ты здесь чужая… Не лезь на рожон с законом. Смотри, как жмётся вокруг от страха местный «перегной». Спасать таких нельзя. Всегда найдётся среди них навозник, который после драки ударит в спину или донесёт. Эта серость не простит свидетелю-избавителю своих унижений».

– О-о-о-о, – после очередного куража бандитов простонала, скривив гримасу, Кирлиана.

На лбу и шее вздулись жилы. Но наконец клокотание безудержного гнева, дойдя до возможного предела, сорвало оковы терпения и выплеснуло чистый поток лавы. Издав боевой клич, Кирлиана освободила упругие пружины молодых мышц, устремившись в едином порыве к неистовству схватки через столы и перекошенные лица.

– Тар, сколопендра тебе в печень! Жирный урод! Скрести клинок с воином!

Вожак, конечно, узнал её голос и досадно выругался. Вскочил. Рывком разбросал мебель, освобождая площадку для поединка. Обернулся к противнице и надсадно захохотал.

– Решила уступить на виду всей таверны?! Похвально для недотроги. Я знал, что нужна публика …, в тёмных углах зажиматься тебя не прёт.

Оставшееся расстояние девушка преодолела кувырком в воздухе, заняв позицию на длину клинка от главаря бандитов. Кирлиана держала меч перед собой двумя руками. Стройные ноги слегка согнуты в коленях. Пышные рыжие волосы перехвачены на лбу узкой тройной лентой. Кожаный колет расстёгнут, едва прикрывает широкую грудь с интригующе вздымающимися полушариями. Плоский живот с большой медной бляхой пояса в центре туго зашнурован. Аура света вокруг девушки создала прекрасный образ богини военной доблести, сделав сходство неотразимым.

– Смотри, не обрыгайся от удовольствия, – сплюнула в сторону противника Кирлиана.

Небритый детина продолжал ухмыляться, медленно растягивая слова, переступая с ноги на ногу, двинулся по кругу, готовясь к драке. Пустые руки направлены к противнику, согнуты в локтях. Ладони открыты. Длинная рукоять его странного оружия торчит над правым плечом.

– Здесь нам никто не помешает, – противница сделала замедленный обманный финт.

– А-та-та, вот такую я тебя люблю… – Тар отшатнулся и продолжил, – кусачую, царапучую, – но неожиданно издал боевой клич, – йа-ха!!!

В его руках появился разящий меч. Клинки с грохотом сошлись над головами.

– Я сделаю тебя прямо здесь! Ха-ха-ха! Недотрога! – Ещё удар, мощный и короткий. – Ты станешь молить меня о пощаде…

Звон стали, грохот перевёрнутых стульев просто растаял во взорвавшемся воплем бедламе мечущихся беспорядочно тел. Кирлиана умудрилась дотянуться кулаком на развороте до лица хулителя. Губы Тара вздулись, выпустив тонкую солёную струйку крови.

Бойцы продолжали кружение, изредка прощупывая защиту соперника серией резких коротких ударов. Тар знал, что имеет дело с профессионалом, объективно не уступающим ему в мастерстве. Он её хотел до смерти. Странно!?

Да, именно так, и никак иначе. Если не сможет обладать, он просто убьёт её, но не позволит сделать этого никому другому.

Подспудно хотелось обнять разруб ленное им некогда прекрасное тело и рыдать от горя, пачкаясь в крови для большего драматизма. Фантазии? Да, они приходили ему во снах, которые наутро не помнил. Тонкий отблеск какого-то чувства, чего-то глубокого и томно шевелящегося внутри, которое он не мог высказать даже себе, не мог долго удерживать в поле своих ясных ощущений. Тар был нарочито груб. Его терзали винные пары и ущемлённое мужское самолюбие. Вот то, что пекло сильнее всего грудь, ещё азарт. Азарт физической игры, пусть даже смертельной. В последнем оба противника находили полное и единственное удовлетворение.

– Я порву тебя надвое, – рычал Тар.

Удар справа, отбил, нижний рубящий, ушёл, финт, контратака.

– Га-га-га! Готовься к «тянитолкаю», тебе понравится. – Кирлиана парировала и заткнула ему рот серией быстрых ударов. Последняя защита Тара оказалась активной и слишком мощной для воительницы, что позволило противнику сделать разворот, перехват рукояти и длинный «тычок» мечом назад. Кирлиану спасли только рефлексы. Отскочив, она оказалась на самом краю бассейна. Для своей комплекции Тар был на удивление подвижен, но опьянение давало о себе знать, лёгкие работали как кузнечные меха. Боец пошёл в лобовую атаку, рассчитывая на свою бычью силу. Удары усилились, посыпались искры. Знаменитый фальгион не «доезжал» до коварных шипов-захватов на лезвии «Монстра», как последний ни старался.

«Нужно кончить поединок как можно быстрее. Чёрт побери, она «профи»! – волнения не было, холодный расчёт, взмокли спина, шея, лицо. – Если она взвинтит темп, мне конец».

Кирлиана взвинтила темп. У неё было мизерное преимущество в длине клинка, у Тара – в массивности и наличии «ловушек». Бриган постоянно хочет «связать» мечи, помешать девушке егозить вокруг него, как осе. Сильнейший рубящий удар, почти без замаха, скрестил оружие, и Кирлиана почувствовала, что попалась. Металл заскрипел, бессильно подались назад руки. Заросшая харя, дышащая перегаром, приблизилась к самому лицу, противно шепча:

– Тварь болотная, на колени… возможно, я тебя и пощажу, если сильно попросишь, – водянистые зелёные глаза сверкнули злобой, рот перекосило.

Неожиданно по телу разлилась приятная лёгкость, стало всё равно абсолютно всё. У неё открылось второе «дыхание», что в пьяном угаре совершенно не грозило сопернику. Усталости как не было, будто только вступила в бой. Плавным скольжением ушла в сторону, без напряжения, за мгновение до безнадёжной позиции, и вновь восстановила дистанцию. Тар потерял контроль над вскипевшим вихрем раздирающих тело эмоций. Движения стали размашистей, исчез экспромт. Остались голая техника и сбитое дыхание. Бойцы периодически раздавали пинки зазевавшимся, снующим в разные стороны посетителям, сбивали их с ног, не отрывая взгляда от глаз противника. Девушка-воин выжидала и отступала по кругу назад, стараясь не оставлять за спиною Прыща, который всё-таки изловчился чем-то ударить её под колени. Кирлиана споткнулась, упала, перекатилась, изворачиваясь от наседающего соперника. Тар дважды поразил на полу места, где исчезли за мгновение до этого то голова, то живот наёмницы. Он не давал ей подняться. Девушка между замахами успела провернуться волчком на спине и одним движением отрубила по щиколотки шутнику Прыщу обе ноги. Тар взревел от ярости за неудачу приятеля, перехватил меч обеими руками, занёс над головой и со скачка попытался разрубить подымающегося врага.

Дальше Кирлиану охватила полная тишина. Пропали звуки, шум и суматоха. Всё вокруг резко замедлило скорость перемещения, звуки потянулись, как кисель. Вот приближается Тар с поднятым мечом.

«Дальше продолжать подыматься нельзя, рука с оружием на полу опорная, наручи левой не удержат сумасшедший напор стали, это проигрыш…»

Тело, преодолевая инерцию подъёма, ложится на пол. Над ним нависает волосатой горой бриган. Огромный меч приближается к ней. Как же медленно она поворачивается на бок. Одновременно дюйм за дюймом подымается её клинок, быстрее, быстрее, ещё быстрее, наконец, лезвие едва касается плоскости меча противника. Слышен оглушительный звон, руку с оружием рвёт вниз. Её фальгион стоит вертикально, кончик меча Тара вошёл в доски почти у самого тела, между локтем и грудью, едва оцарапав кожу колета на уровне сердца. Руки Кирлианы не выдержали, приняв вес напоровшегося животом на острие её бывшего командира, и рукоять упёрлась «яблоком» в пол.

Почувствовав неладное, Тар в прыжке начал проворот ещё до кувырка, но не успел. Напоролся животом на фальгион. От смерти его спасли заблаговременное изменение движения и собственный меч, воткнутый в доски пола, удача и отчаянное желание выжить. Его перебросило через лежащую соперницу.

Кирлиана вскочила на ноги. Злость улетучилась. Они смотрели в глаза друг другу. Тар стоял, согнувшись, и зажимал широкую рану в животе.

«Это конец, – подумала воительница, – ему не выжить».

Перекрывая шум паники, раздался властный голос.

– Стойте и слушайте! – незнакомец встал, отбросил назад полы плаща, широко распахнув его так, что не осталось сомнений в том, кто скрывается под ним.

В дверях таверны показались латники гвардии. Они заталкивали древками алебард не успевших выскочить посетителей. Возня утихла сама собой. Люди стали приходить в себя, почувствовали присутствие хозяина. Покорно замерли, давая возможность страже восстанавливать порядок.

– Я, король Анкар I, повелеваю арестовать нарушителей спокойствия города Золотой Лилии.

– Да это же король… это сам король, в таверне Анкар, король… Анкар, – зашелестело вокруг.

Солдаты окружили раненых бриганов.

– Я гулял инкогнито, но ты испортил вечер не только мне… Здесь правит закон и справедливость, а не грубая сила. Любой житель страны вправе рассчитывать на мою защиту.

В кровавой жиже скулил Прыщ, баюкая в руках отруб ленные ступни. Анкар перевёл на него брезгливый взгляд.

– Окажите им помощь в тюрьме. Бандиты будут казнены на площади, когда поправятся.

– Будет исполнено, Ваше величество, – резко кивнул, ударил себя в грудь офицер латников и подал знак.

Шестеро воинов его отряда уволокли бывших наёмников. Остальные замерли в ожидании распоряжений.

– А тебя, воин, – он благосклонно посмотрел в разгорячённое лицо девушки, – я хочу видеть утром во дворце. Надеюсь, урок пошёл впрок, и никто не посмеет нарушить отдых нашей гостьи, – он обвёл взглядом притихший зал и остановил его на трактирщике. – Лучшая комната за мой счёт, верни деньги!

– Да, да, конечно, Ваше Величество, – согнув плечи и опустив голову, хозяин постоялого двора вернул Кирлиане золотой.

– Подойди ближе, – Кирлиана молча повиновалась. Перстень перешёл из королевского кармана к ней в руки. – Предъяви завтра капитану дворцовой стражи. Я встаю рано! – Лицо короля озарила хитрая улыбка. – Но мне почему-то кажется, тебя узнают и без моей безделушки.

В центре обруча, охватывающего голову Анкара, сиял камень власти, о котором ходили легенды по всей стране. Когда он снова водрузил его на чело, девушка не помнила. Говорили, король даже спит с ним. Кирлиана впервые опустила глаза перед мужчиной. Возможно, потому что он – король. Поклон вышел не совсем удачный, её шатало от пережитого напряжения.

«Вот так нисходят на землю боги», – подумал про себя Анкар, с трудом отрывая взгляд от волнующей груди тяжело дышащей воительницы. Напоследок он ободряюще улыбнулся и, как показалось Кирлиане, едва заметно подмигнул.

«Показалось?!»

Король прошествовал к выходу из таверны, за ним убрались латники. Люди успокоились и стали рассаживаться за столики, подымая стулья. Суетились слуги, накрывая заново на столы и меняя разбитую мебель. Кое-кто из посетителей, дождавшись, когда эскорт короля удалится подальше, покинул заведение.

А перед Кирлианой остался не светлый образ монарха, а мерцающий глубиной, почему-то зловещий камень из его обруча.

Девушка вздрогнула и распахнула широко глаза.

«Не сон ли это?»

Глава III: Таверна «Бим-Бом»

Авенсоль – маленький городок среди бескрайних Волчьих степей, столица вольницы бегущих с рабовладельческого юга людей, теснимых фанатиками изгоев «веры» и множества других говорящих существ-анималов⁴, лишённых крова, земли и обречённых на вымирание сильными мира сего, их последнее пристанище на западном берегу континента. Здесь все свободны и терпимы друг к другу, даже люди. Высокие готические башни, уходящие в пасмурное небо, чередуются с открытыми бревенчатыми теремами Лесвлянских купцов и кварталами мастеровых с нависающими над мостовой верхними этажами. Закрытые дворики с глухими стенами скрывают райские уголки внутренних миров их хозяев: осколки радости и воспоминаний о Родине, спрятанные за каменным плащом опасений. Южную границу Волчьих степей прикрывают холмы, испещрённые ходами чертогов подземных жителей. Тех, которые хотят жить в мире, торговать и трудиться, возводить на поверхности каменные шедевры под лучами доброго Солнца, а не только корпеть над сокровищами в подземных кладовых, уподобляясь драконам. Им чужды амбиции правителей Андеграунда⁵. У них между собой нет королей. Живут родами, споры решают кругом, а не выбирают правителя, как в республике холмов, Долине Золотого песка.

Далеко на востоке, за пеленой моросящего дождя встают перевалы Шабберских гор, мрачные и жуткие в своей непознанности, узкие тропы которых стерегут тёмные пятна ужаса зловещих чудовищ. В зелёной долине, на той стороне, живут самые прославленные воины нашего времени. Шабберская тяжёлая пехота на своих алебардах⁶ держит троны могущественных королей. Где-то у самых вершин, на плоскогорьях, так говорят могущественные союзники людей, находится сосредоточение мудрости мира. Но к мудрецам добраться нелегко. Скорее увидишь летящего на грифоне всадника или закованного в латы марбаса⁷. Немногочисленные очевидцы рождают легенды о встречах с невероятным. Им охотно верят в придорожных трактирах и открытых приморских тавернах Запада, где раскинул щедрые объятия бескрайних просторов океан, приглашая белокрылые чайки купеческих парусов найти своё счастье.

Поселенцы основали здесь, на Северо-Западе, в Серебряной бухте верфь. Лунный свет, струящийся волнами сверкающей белой дорожки на водной глади, дал имя безмятежной гавани. А выросшие за несколько лет кузни и оружейные мастерские, прикрытые бастионами трёх замков, назвали Железным портом.

Дальше легла граница высоких трав долины замка Лионель. На восток от его стен раскинулось гнилое болото Волчьих топей с охотничьими тропами стай Авенсоля, на запад – владения графа Бронэ, повелителя кадавров⁸. Сотни големов⁹, каменных, железных, деревянных, бредущих по улицам, покорно выполняют волю своих хозяев. Ожившие статуи, сходящие с пьедесталов, и раздирающий уши ночной клёкот горгулий¹⁰ на карнизах зданий удивляют путешественников, заглянувших в этот приветливый городок.

Всё меняется, как только купец пересекает по каменному мосту широкий Ордан и попадает в столицу долины. Высокие стены Пантервиля спасли жителей от нашествия орды орков, спустившихся с голодных гор. Работать в поле возможно только под охраной вооружённого отряда, и то, не теряя из виду башен крепости. Младшая дочь графа, красавица-амазонка, железной рукой правит в долине двух рек. Завидная невеста для того, кто сможет усмирить строптивый характер воительницы. В отличие от долины Бронэ, изобилующей на побережье садами, от Ордана до Западного Фогта тянется равнина с одинокими деревьями и травой гигантских размеров, в которой к самой дороге незаметно могут подбираться даже огры¹¹. Вдоль дороги группами по три-пять фигур стоят каменные воины Бронэ. Только посвящённый может запустить эти боевые машины. И, наконец, замок-мост Тэндрэ – мрачное место: суровые лица, безумно высокие пошлины, и счастлив торговец платить за то, что к Железному порту его караван получит в спутники пятёрку конных латников и кудесника. Путь не долог, но весьма насыщен впечатлениями. Как только исчезнет из виду жильё, дорога может оказаться заваленной каменными осколками, остатками разбитых телег, обильно политых кровью разорванных людоедами лошадей и неудачников. Трупы искать бесполезно, здесь кадавры потерпели поражение, и подмоги латникам на этом участке не будет.

* * *

На развилке дорог, недалеко от Северного тракта из Карбоны в Орлис и в четверти мили от Авенсольского моста через речку Арь построил трактир предприимчивый человек по имени Лементий, или просто Лем. Заведение назвали «Бим-Бомом». В его просторном зале, даже когда он бывал забит до отказа крестьянами из близлежащих деревень и рабочими из серебряного рудника, гам толпы, утоляющей жажду пивом, приглашал заглянуть на огонёк мужиков, был всегда отчётливо слышен бой городских часов.

Лементий недолго оставался холостым и сосватал дочь уважаемого всеми винодела. Земфира в том же году родила ему мальчика. Ох и прыткий же был в молодости Лементий, коль сумел обскакать одного из хогменов¹², претендующего на её руку. Коротышка карлик отступил и зла не держал на удачливого соперника. К свадьбе в подарок заговорённый скот пригнал, который никогда не болеет и даёт только двойной приплод. Карк лишь вздыхал по невесте. Многие шептались, если бы он был дворфом или гномом, забрал бы нашу красавицу к себе под холмы. Не увидеть ей больше света белого. Зато Лементий знал точно: ни дворф, ни гном никогда бы на женщину человеческого рода не позарились. Тесть отдал молодожёнам свои северные виноградники. Счастье в семье – великое благо, а сплетники пусть чешут языки о забор: «Украл, мол, Лем девку пораньше смотрин. Ну, где же это видано: на урожай свадьбу сыграли, а в середине зимы – рожали? Ох, уж этот Лем…»

Сам повелитель здешних земель имел любимый столик в трактире. Он находился дальше всего от окон, в углу у камина, и по непонятным для Лема причинам не привлекал внимания посетителей, оставаясь свободным, даже тогда, когда гости теснились и приставляли табуретки к другим столам.

– Скорее всего, здесь не обошлось без магии, – рассуждал Лем в вечерних беседах с женой. Земфира обычно пугалась и просила не делиться своими догадками ни с кем, даже за пивом. У неё были, как она говорила, плохие предчувствия.

Трактирщик с годами располнел и полысел, но улыбка так и осталась ласковой и доброй для любого посетителя его заведения. Владыка-волшебник часто являлся к нему под разными личинами, сидел у камина, потягивая вино, был молчалив и задумчив. Мог часами наслаждаться разнообразием его кухни либо в полном одиночестве с кружкой душистого восточного напитка коротать вечер, неприметно разглядывая бурлящую вокруг жизнь. Лем узнавал его по месту за столиком и выразительным глазам с лёгкой иронией. Поначалу хозяин трактира хотел завести более близкое знакомство, однако, не находя приветствия своим действиям со стороны лорда – повелителя, решил, по обоюдному молчаливому согласию, не выделять его из числа других гостей, тем самым не нарушая его инкогнито. Обслуживали мага как подобало образу, в котором он появлялся в «Бим-Боме».

Холодная осень уже подхватила студёно-влажное дыхание зимы. Поля тоскливых облаков клубами сумрачного дыма размыли очертания городских стен, наполняя печальным ожиданием душу. Тягостный, промозглый, моросящий дождь грозил к концу дня загустеть мёрзлой слякотью снежной каши. И только весёлый огонёк трактира служил маяком надежды в месиве нарастающей круговерти для подъехавшего всадника. Из дверей выскочил мальчик-слуга, стараясь прикрыться рукавом от непогоды, подхватил брошенные поводья и быстро увёл коня к воротам конюшни. Высокий седой мужчина средних лет в мокром дорожном плаще поверх корацина¹³ вошёл внутрь.

Тепло уютно натопленного дома радушно приняло ещё одного путника. Лёгкость походки, несмотря на усталость, и безукоризненная осанка говорили о привычке походной жизни вошедшего военного высокого ранга. Незнакомец, казалось, был здесь впервые. Небрежно окинув взглядом серо-голубых глаз зал, прошествовал, позвякивая шпорами окованных железом сапог, к столу у самого камина в углу, подальше от окон. По дороге неуловимым движением скинул на руки подоспевшего сына трактирщика влажную одежду, оставшись в сверкающей чешуйчатой броне. Спокойный и опасный, как дракон. Немного постояв, будто что-то вспоминая, он отодвинул тяжёлый деревянный стул, поправил бастард¹⁴ в гравированных рунами ножнах и сел, вытянув ноги. Снимая кожаные перчатки, покрытые металлическими пластинками, дворянин, а в этом не возникало ни у кого из присутствующих сомнения, откинулся на спинку и расслабился.

Лем хотел подойти и сказать о том, что место принадлежит хозяину этих земель, но жена, заметив порыв, остановила его, качнув головой.

«Да и правильно, вдруг это он и есть», – подумал про себя трактирщик.

В трактире, кроме незнакомца, находилось несколько крестьян, застигнутых ненастьем в пути, да пара-тройка завсегдатаев, тихонько потягивающих кто пиво, кто вино.

Люди неторопливо вели беседы о насущных делах, изредка поглядывая украдкой в сторону воина. Никто не хотел привлекать к себе излишнего внимания.

Жена хозяина, зрелая, весьма привлекательная блондинка с пышным бюстом, лично вызвалась обхаживать гостя, подавая заливную щуку, жареного гуся с красным дорогим вином, паштет из печёнки, сметану в отдельном горшочке. Заказ был очень хороший, и можно было получить золотой, если постараться.

– Ну вот, так оно и было, несёт, значит, ему трактирный слуга целую гору свежих отбивных в кровавой подливке. Одна только странность: белый хлеб такие, как он, обычно не едят… – Рассказчик неожиданного оторвался от птицы, которую одновременно жевал, повернул голову, замер и насторожился.

Сквозняк едва приоткрывшейся двери опередил девушку лет шестнадцати с чёрными спутанными волосами в оборванном тряпье, издали напоминавшем платье. Не заметив хозяйку, она прошлёпала босыми ногами к стойке, где кружился Лем, вытирая кувшины и готовя новые заказы.

Худая и голодная посиневшими губами отчаянно жалобно попросилась на ночлег.

– Добрый человек, приютите меня на ночь, пожалуйста, на улице сыро и очень холодно. Я больше не могу, – голос девушки сорвался на всхлип. – Я ничего не ела два дня.

Такого взгляда трактирщик вынести не мог. Сразу было видно, что она не умеет попрошайничать. Несчастная расплакалась, растирая руками по грязным щекам накопившиеся слёзы.

– Помогите, – девица икнула, – меня отовсюду гонят…

Лем взял её за руку.

– У-у-у, да ты совсем замёрзла, – бросив взгляд на Земфиру, ещё снующую возле богатого, Лементий приобнял девушку за плечи.

Рыцарь, казалось, потерял всякий интерес к происходящему, занимаясь трапезой. Крестьяне также возобновили разговор. Трактирщик вышел из-за стойки и пытался успокоить малышку, вытирая ей слёзы краем фартука.

– Идём, милая, у Зиф доброе сердце. Поскребёшь котлы, помоешь посуду, мы тебя угостим вкусным ужином. Не будешь лениться и, может быть, останешься у меня, нам давно была нужна помощница. А пока погрейся у очага. Как тебя зовут? – С этими словами он открыл боковую дверь и проводил бедняжку на кухню.