Kitabı oxu: «Шах и пат»

До чего же странно влюбляться в то, что, казалось бы, не подходит к тебе от слова совсем. Я полюбил шахматы далеко в осознанном возрасте, когда мне было уже за двадцать, в то время как истинные шахматисты с пелёнок приучаются, не без участия родителей, к этому искусству. Не знаю ни одного гроссмейстера, который бы узнал о банальных правилах шахмат после двадцати лет, а потом стал чемпионом мира. У каждого история практически начинается идентично: в детстве отдали на шахматы, понравилось, загорелся, научился, первые турниры и победы. Безусловно, начинать с самого детства, когда у ребенка только формируется фундамент мышления и когнитивных функций — это самый оптимальный вариант, чтобы стать лучшим в чем-то или хотя бы приблизиться к лучшим. И я уверен, что многие и в зрелом возрасте не просто идут по накатанной, так как привыкли с детства, а действительно горят этим делом и сходят с ума от него уже по-взрослому. Но что делать тем, кто в детстве пинал мяч во дворе, в отрочестве боролся с осознанием своего места в мире и гормонами, а в зрелом возрасте вдруг захотел влюбиться в шахматы, когда впервые увидел их. Весь фундамент сформирован, стабильная работа и истинные цели в жизни уже более-менее вырисовываются, а для клетчатой игры только и остаётся место в разделе “хобби”, и то, если повезёт. Считается ли любовью к игре молчаливой любовью, когда ты не пытаешься окунуться в неё и не уходишь с головой в этот мир, а лишь молча наблюдаешь со стороны и восхищаешься? Или же это детское притворство, подкреплённое желанием любить хотя бы что-то возвышенное. И какой толк терзать себя внутренней бурей эмоций к шахматам и играть в них, если твой рейтинг едва ли дойдет до третьего разряда к старости. Звучит как изначально обречённое на страдание занятие, поэтому я смело могу называть это любовью.

Но не для неё. За чудовищно короткий период я уже смог узнать, что для неё любовь – это погреться первыми весенними лучами солнца у окна, повязать крючком, несмотря на то, что не особо получается, и просто посплетничать с подругами тёплыми вечерами. Но мне хотелось узнать больше, и для этого я позвал её на свидание в небольшое кафе на Конюшенной, но дальнейший план действий после кафе я не придумал. В таких случаях полагаюсь на свой авантюризм и на волю судьбы. Как говорится, дебют отыграю, а дальше по ситуации. Тем более мне уже будет с головой достаточно просто послушать её рассказы, не забывая параллельно вставлять свои глупые шутки ради её мельчайшей улыбки хотя бы на долю секунды.

Исходя из моего авантюрного подхода, можно понять, что в шахматах я не специалист. В шахматах, а уж тем более на профессиональном уровне, ни в коем случае нельзя играть на импровизации без тактики и без цели (помимо победы). Каждый поединок должен начинаться с четким пониманием, какие варианты ты хочешь играть в дебюте, какой выбор стратегий имеешь на миттельшпиль и хочешь ли ты заводить игру в эндшпиль. Безусловно, доля импровизации присутствует в середине игры, дабы удивить соперника, застать его врасплох и привнести пикантность в игру. Но это происходит внутри определенной стратегии, внутри парочки ходов и с четким пониманием, что после этого делать дальше, а не в любой угодный душе момент.

Шахматы — это одна из тех игр, где полностью отсутствует удача. Каждый твой плохой ход — это только лишь твой плохой ход из-за неправильной оценки ситуации и ничто другое. Каждая твоя ошибка — это только лишь твоя вина, и возможность её исправить тоже лежит только лишь на твоих плечах. Ну и немного на плечах соперника, который может помочь тебе, и не заметит твой зевок. При всей строгости, четкости и дисциплинированности игры она остаётся не менее эмоциональной. А там, где эмоции — там чувства; где чувства — там любовь и ненависть. И также в полной мере можно отражать шахматы в жизни и наоборот. Просто кто-то живет по принципу рулетки в казино или, к примеру, по принципу покера, а кто-то по правилам шахмат. Смог ли я перенести и ассоциативно соединить шахматы со своей жизнью? Не особо, как можно понять. Оттого и не всегда уместный авантюризм вырывается на волю. Пусть плохая, но игра в шахматы научила меня принимать ошибки не за ужасное стечение обстоятельств, а за плохую выбранную вначале тактику только лишь мной. Да и быть профессионалом в этой игре от меня и не требовалось, это всего лишь маленькая влюбленность в небольшое хобби, и то не очень-то и взаимная. А требовалось от меня на данный момент привести себя в порядок, ведь через час нужно быть в назначенном месте на Конюшенной.

Как и всегда, она блистала. Её весенние наряды под любой вид погоды, которых и сосчитать невозможно одновременно и сочетались с уличными оттенками по всем законам и теориям цвета, и в то же время контрастировали, делая её самой яркой фигурой посреди площади, на которой мы и встретились. А я на этой площади играл роль шахматного коня, которого приковала королева связкой с королём, не давая двинуться ни на клеточку.

Погода в то время не особо благословляла, и казалось, что собирается вот-вот пойти дождь. Но, сидя в уютном кафе, водная стихия придаст только большой красочности такой партии. А она мне не помешает, так как мой бездумный план игры начал давать сбой. Я, находясь в роли всё того же коня, совершенно не понимал, о чем говорить с ней. Казалось бы, мы достаточно мало знакомы, поэтому банально узнать, чем занимается в жизни, куда ездила и какой кофе любит, уже неплохой набор для дебютного разговора. Только вот после встречи с ней я не то, что забыл, как ходят фигуры, я не мог отличить, какая клетка черная, а какая белая. Каисса и Афродита даже не в силах помочь мне в моей баталии. Остаётся надежда на неё. А надежда и правда оправдалась. Она, видя мои тяжелые попытки двинуть хотя бы пешку в разговоре, не стала дожидаться и ловко разыграла целый оркестр за нашим столиком.

Она рассказывала про свою поездку на Алтай, про то, как бегала по горам с местной собакой. Пожаловалась, как тяжело ей даётся составить художественную композицию для проекта в университете, поведала историю её неудавшегося дня рождения, на котором ей пришлось оставить празднество и ехать с подругой в больницу после её неожиданного перелома. А я лишь тихо и мирно соглашался и внимал всему, что вылетало из её уст, не смея даже организовать частью тела выше шеи хотя бы примитивную мысль.

Дебют провален. В миттельшпиль я вхожу после десяти ходов, двинув лишь свою пешку один раз. Но это ещё не конец партии, так как не то чтобы это её смущало. Ведь это наша с ней вторая встреча, и в прошлую было примерно аналогично. Но судя по нашей иногда активной переписке и по её реакциям и воодушевлённости на прогулке — не так всё плохо, как я себе представляю. И к тому же сэндвич, который мы оба заказали для совместной независимой оценки, оказался на удивление одним из самых вкусных в моей жизни. И после гастрономического изумления я даже чуть разошелся, и мои фигуры в этой баталии начали понемногу просыпаться.

Я успел даже посвятить её в своё небольшое увлечение шахматами, к которому у неё проснулся интерес — судя по тому, как округлились её глаза и как она сменила позу: облокотилась локтями на стол и придвинулась ко мне немного ближе. В этом случае я начал выходить победителем, ведь она не знала о шахматах ровным счётом ничего, буквально ничего — включая то, как ходят фигуры и сколько их на поле. Поэтому в её глазах я превратился ненадолго в гроссмейстера и в таинственного просветителя неведомой для неё сферы. Её знания обрывались на «а шашки и шахматы — это разные же вещи, да?». Вот так моя маленькая любовь стала моим козырем к концу этой беседы в кафе. А точнее, к концу первой части партии.

Немного спустя она, будучи заинтересована до невозможности игрой (то ли я хороший продавец, то ли она отличный лжец), попросила её научить, как можно скорее, хотя бы основам. А эту возможность я мог реализовать с лёгкостью, ведь буквально в километре от нас находился коворкинг для трудящихся удалёнщиков, а в нём точно лежала пара шахматных досок. Я, недолго думая, предложил ей этот новоиспеченный досуг нашей встречи, который она встретила с радостным оптимизмом.