Kitabı oxu: «Мифы Древней Греции: Боги»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературный редактор: Анна Щелкунова

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Александра Казакова

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Зоя Скобелкина, Ирина Панкова

Верстка: Андрей Фоминов

© Олег Ивик, 2026

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Предисловие авторов

Большинство из нас (и авторы настоящей книги не исключение) знакомятся с греческой мифологией в детстве и, значит, по книгам, которые рассчитаны на детей и напоминают сборники сказок. Одна «сказка» повествует о титанах, с которыми сражался Зевс, заручившись помощью чудовищных гекатонхейров, другая – о Персее, который спас прикованную к скале Андромеду, третья – о царе Мидасе, обращавшем в золото все, к чему он прикасался… Каждая из этих «сказок» существует в каком-то смысле сама по себе. Ее действие происходит в абстрактном мире, в котором напрочь отсутствует временная ось, а географические привязки если и существуют, то не имеют особого значения.

Герои появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. Для сказки это естественно: нормальный читатель не задумывается над тем, в каком веке жил Колобок, кто были родители Бабы-яги и где стоял замок Спящей Красавицы. Но у мифа другая логика – он встроен в мифологическую систему, и у древних греков система эта была исключительно полной. Знакомство с нею не по фрагментарным пересказам, а по текстам античных авторов открывает перед читателем картину мира, в которой почти нет белых пятен,

Греческие мифы представляют собой цельное повествование о десятках поколений богов и героев, со множеством действующих лиц, тесно связанных между собой, – нечто вроде «Саги о Форсайтах», только значительно объемнее и значительно старше. Герои мифов, как и все нормальные люди, имели предков и потомков, почти все они состояли в некотором родстве, и действие большинства мифов четко привязано к географической карте и к оси времени. Конечно, мифы, повествующие о начале времен, таких привязок не имеют, но события, во всяком случае, выстроены в достаточно логичной последовательности. А в эпоху Зевса все мифы имеют место и время (или, по крайней мере, допустимый временной диапазон) действия.

Мифическая история Греции плавно и непротиворечиво перетекает в реальную. О победителе Минотавра, Тесее, сегодняшние афиняне говорят как об историческом лице, хотя он и числится сыном Посейдона. Его троюродный (по матери) брат Геракл совершил двенадцать «подвигов» и умер достаточно нелепой смертью – на этом его «сказка» для нас заканчивается, но в продолжение этой сказки вполне реальные греки вели кровавые войны с его потомками, Гераклидами, и их союзниками дорийцами. А несколько царских династий Греции возводили к Гераклу свои генеалогии по непрерывным и, возможно, вполне достоверным линиям.

Но несмотря на кажущиеся стройность и цельность, греческая мифология представляет собой исключительно запутанную и сложную картину. Ведь едва ли не любое мифическое событие было описано множеством древних авторов, которые сплошь и рядом противоречили друг другу. Едва ли не любой бог или герой имеет несколько вариантов происхождения, нескольких альтернативных матерей и отцов… Немало проблем возникает и с определением места действия некоторых мифов, ведь даже в том случае, когда античные источники сходятся во мнениях, однозначно привязать древнее географическое название к современной карте получается далеко не всегда.

Запутавшись в многочисленных противоречиях своих предшественников, мифографы пытались эти противоречия разрешить. Например, для того чтобы объяснить, почему разные авторы приписывают Афродите разных отцов, они объявили, что и богинь по имени Афродита было несколько. Цицерон насчитывал четырех Афродит¹ и трех Зевсов². Но это лишь еще больше осложняло ситуацию.

Древние философы строили свои системы, используя сведения о происхождении и строении мира, почерпнутые у мифографов, при этом они переиначивали их на свой лад. В античном мире философия и мифология активно взаимодействовали в попытке объяснить устройство мира, а поначалу они и вовсе были неразделимы – не случайно изданный Академией наук СССР сборник «Фрагменты ранних греческих философов» открывается отрывками из поэм Гомера и Гесиода. Но, в отличие от поэтов, философы не стремились к тому, чтобы созданная ими картина мира была простой и ясной, поэтому они в свою очередь обогащали мифологию множеством самых неудобопонятных сведений о сотворении и устройстве мира, о жизни богов и героев, а зачастую сочиняли и собственные мифы (чему примером знаменитая Атлантида…³).

Со всеми этими неувязками сталкиваются те, кто желает познакомиться с греческой мифологией.

Разного рода изложений греческих мифов существует немало. Но они, как правило, рассчитаны либо на детей и совсем уж неподготовленных читателей, либо на специалистов.

Авторы настоящей книги (под псевдонимом Олег Ивик работают Ольга Колобова и Валерий Иванов) попытались найти компромисс между этими двумя подходами. С одной стороны, они поставили перед собой задачу написать по возможности простую и занимательную книгу. С другой – познакомить читателя не с набором «сказок», а с более или менее цельной картиной мифического мира, как если бы речь шла о реальной вселенной со своей космографией, историей и географией… С одной стороны, авторы намеренно упрощают некоторые проблемы, из множества вариантов каждого мифа предлагая читателю лишь несколько самых традиционных или самых интересных. С другой – все-таки стараются представить эти варианты в достаточном количестве, со ссылками на первоисточники; прибегают к информации, почерпнутой из трудов не только мифографов, но и древних историков, географов, астрономов, философов, в том числе и таких сложных, как орфики (хотя авторы должны со смущением признаться, что философская система орфиков оказалась выше их понимания). Иногда авторы позволяют себе нарушить плавное течение своего повествования для того, чтобы сказать, что думают по поводу того или иного мифического события археологи и даже физики.

Настоящая книга посвящена возникновению мифической античной вселенной и ее богам. Авторы старались, насколько это возможно, соблюдать хронологический принцип изложения – это тем более обоснованно, что многие события из жизни богов выстраиваются в четкую последовательность и даже довольно точно датируются. Сколь ни удивительным это кажется на первый взгляд, не только Троянская война, в равной мере принадлежащая мифу и истории, но и такие события, как, например, Титаномахия, битва богов с гигантами и даже первый роман Зевса со смертной женщиной, тоже поддаются датировке. По крайней мере, античные авторы оставили достаточно информации, чтобы мы могли с точностью до века, а иногда и до нескольких десятилетий определить, когда же это произошло.

Такого рода подсчетами занимались многие поклонники античной мифологии с древних времен до наших дней, занимались ими и авторы настоящей книги. Подсчеты эти достаточно сложны и, возможно, не всем интересны, часто результаты их противоречивы, поэтому авторы, рассказывая о каком-либо событии, не дают подробных объяснений, почему они относят его к конкретному времени. Вопросам хронологии посвящена отдельная глава в конце книги.

Особо стоит сказать о генеалогических таблицах. Составлением таких таблиц для богов и героев греческих мифов тоже занималось множество людей (и мы не избежали общей участи), но по сей день ни одной толковой таблицы так и не создано. И это не вина составителей – если учитывать все сведения, полученные, по крайней мере, от основных античных мифографов, то выяснится, что большинству богов и многим героям приписывается по несколько вариантов родителей (иногда – принадлежавших к разным поколениям одного рода) и по несколько наборов детей от нескольких возможных жен. Иногда в разных мифах действует герой с одним и тем же именем, но неизвестно, один ли это человек или речь идет о разных персонажах. Кроме того, многие смертные герои имели по два отца: муж матери (так сказать, юридический отец) и бог, выступавший в роли отца биологического. Эти и многие другие причины приводят к тому, что на бумаге ни одна таблица не выглядит даже удовлетворительно. Не говоря уже о том, что полная таблица, даже если она игнорирует многообразие версий и для каждого персонажа отдает предпочтение лишь одной из них, должна содержать несколько тысяч имен и иметь площадь в несколько квадратных метров, а пересечение тысяч линий, пусть даже покрашенных в разные цвета, сделает пользование ею абсолютно невозможным. Вероятно, проблемы эти будут решены созданием компьютерной базы данных, избирательно выводящей на экран таблицы отдельных династий, но пока что таковая не создана.

Даже если проигнорировать смертных героев и ограничиться одними богами, таблица будет чрезвычайно громоздкой. Мы рискнули состряпать для этой книги небольшую таблицу (благо богов все-таки меньше, чем людей), в которой для каждого бога отражена лишь одна, с нашей точки зрения – наиболее авторитетная, версия его происхождения и размножения – согласно «Теогонии» Гесиода. Но даже и такая таблица в книге помещается с трудом. Поэтому мы дополнительно разместили ее на своем сайте (на странице, посвященной этой книге): http://olegivik.ru/myth/gods.htm

Там же можно познакомиться и с картой Ойкумены, на которую мы нанесли почти все упомянутые в книге географические объекты.

Авторы старались построить свою книгу исключительно на информации, почерпнутой из античных источников, и не использовать теории и домыслы современных исследователей. Преимущество они отдавали греческим текстам, но иногда обращались и к латинским. Некоторые римские писатели донесли до нас сведения, которые у греков не сохранились. А некоторые (как, например, Овидий) писали настолько блестяще, что авторы настоящей книги, вместо того чтобы своими словами компилировать греческие тексты, достаточно часто предпочитали предоставить слово великому римлянину, закрывая глаза на тот прискорбный факт, что Зевса он зовет Юпитером, а Афину – Минервой (сколь неуместно ни выглядят эти имена в книге о греческой мифологии).

Античная мифология складывалась на протяжении многих столетий, и представления о каждом из богов менялись с течением времени. Специалисты различают несколько хронологических пластов, выделяют мифы, сложенные догреческим населением, архаические мифы, эллинистические… Авторы настоящей книги не вдавались в эти подробности, они писали не историю создания самих мифов, а историю античной мифической вселенной. Например, известно, что богиней, занимающейся колдовством и ведающей душами умерших, Геката стала считаться в эллинистическую эпоху – ни у Гомера, ни у Гесиода эта ее ипостась еще не отражена (собственно, Гомер Гекату вообще не упоминает). Позднее, задним числом, было создано немало текстов, посвященных тому, как Геката в далекой древности, например в дни похода аргонавтов, покровительствовала магии и некромантии. Соответственно, и в нашей книге она сразу становится богиней колдовства. То есть мы следуем логике уже сложившегося мифа, а не истории его создания.

В этой книге встречается много слов, написание которых не устоялось. В частности, названия групп мифических существ (мойры, гарпии, Океаниды и пр.) разными авторами и переводчиками пишутся как с заглавной, так и со строчной буквы. Авторы настоящей книги попытались выработать в этом вопросе некоторую систему.

Те названия групп, которые являются отчествами или матронимами, мы пишем с заглавной буквы: Нереиды (дочери Нерея), Плеяды (дочери Плейоны), Океаниды (дочери Океана)… Остальные названия групп пишем со строчной буквы. Например мойры, титаны, эвмениды…

В цитатах мы полностью сохранили правописание оригинала, поскольку многие цитируемые переводы стали уже классикой. Поэтому в одной и той же строке слово «мойры» в авторском тексте может соседствовать со словом «Мойры» в цитате. Подгонять свой текст под цитаты мы не стали, поскольку в них написание тоже может различаться у разных переводчиков.

Вопрос о том, в каких случаях использовать заглавные или строчные буквы в сочетаниях типа «богиня любви/Любви», «бог смерти/Смерти», мы разрешили следующим образом. Если имя бога по-гречески однозначно совпадает с его видом деятельности (например, Танат переводится как «смерть»), пишем бог-Смерть Танат (это максимально приближено к греческому варианту, потому что Танат не ведал смертью, он ею был). Если же имя и деятельность разнятся (слова «Афродита» и «любовь» ничего общего не имеют), то пишем «богиня любви Афродита». Но «бог-Любовь Эрос».

Некоторые греческие слова имеют в русском языке два или более равноправных варианта написания. Например, циклопы – киклопы, Цирцея – Кирка и т. д. Для каждого из этих слов мы выбирали вариант, который принят в использованных нами переводах самых базовых текстов (Гомер, Гесиод…). Взяв раз и навсегда, например, вариант «киклоп» (из переводов В. В. Вересаева), мы придерживаемся далее этого написания. Иногда, когда мы цитируем более поздние тексты в переводах других специалистов, в цитатах может возникнуть слово «циклоп». Но в авторском тексте, даже рядом стоящем, будет использовано «киклоп». Это может слегка резать глаз, но иначе будет полная неразбериха.

Настоящая книга посвящена богам. Истории смертных людей, и прежде всего блистательному XIII веку до н. э., на который пришлась бóльшая часть самых интересных событий античной мифологии, будут посвящены следующие книги этого цикла. Они расскажут о мифическом «поколении героев» – богам в этих книгах придется потесниться под натиском их великолепных смертных детей и внуков. В какой-то мере к этому циклу можно отнести уже вышедшую в издательстве «Альпина нон фикшн» книгу «Дочери Ареса: История античных амазонок» (М., 2025).

Цикл завершится описанием эпохи, когда возглавившие дорийцев потомки Геракла вторгнутся на территорию Греции – они разгромят дворцы басилевсов, сражавшихся за Елену. Археологи подтвердят то, о чем пели аэды. На рубеже XII–XI веков до н. э. миф окончательно сомкнется с реальностью, а на земле Эллады воцарится «железное» поколение и на несколько столетий установятся так называемые «Темные века».

В заключение авторы выражают свою благодарность сотруднику Института восточных культур и античности РГГУ Дмитрию Торшилову за разъяснение ряда трудных мест в текстах античных авторов.

Они также благодарят директора Института нооcферных разработок и исследований, академика Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности Б. Г. Режабека, который проконсультировал их по сложным вопросам космологии и физики античного мира.

Авторы с признательностью вспоминают сотрудника Института космических исследований РАН, к.ф.-м.н. Б. Е. Мошкина (1939–2018), который убедил их в правомерности применения третьего закона Кеплера к падению бога Гефеста.

Глава 1
Юность мира

Несколько слов о Гесиоде и других древних мифографах

На то, как возникла греческая вселенная, существуют разные точки зрения. Первое сохранившееся до наших дней свидетельство принадлежит знаменитому поэту Гесиоду – младшему современнику Гомера, жившему на рубеже VIII и VII веков до н. э. Надо отметить, что вопросами космогонии и космологии Гесиод специально не занимался – он был земледельцем и пастухом, сам пас овец⁴ на склонах Геликона⁵ и, помимо поэмы о происхождении богов – «Теогонии», оставил поэму «Труды и дни», наполненную разного рода сельскохозяйственными, бытовыми и нравоучительными советами, обращенными к его непутевому брату Персу. Здесь даются рекомендации, когда лучше сеять и когда жать, как выбрать жену, кого приглашать на пирушку, как одеваться по сезону… Гесиод не страдал ложной скромностью и охотно давал советы, в том числе и в тех областях, в которых, по собственному признанию, ничего не смыслил. В своей поэме он, например, подробно описывает, как надо нагружать торговый корабль и когда безопаснее всего пускаться в плавание. «…Покажу я тебе многошумного моря законы», – уверенно объявляет автор. Но в следующих же строках делает оговорку:

 
Хоть ни в делах корабельных, ни в плаванье я неискусен.
В жизнь я свою никогда по широкому морю не плавал,
Раз лишь в Евбею один из Авлиды…⁶
 

У города Авлиды ширина пролива между материком и островом Евбея (Эвбея, у западных берегов Средней Греции) меньше километра. Но такой «богатый» мореходный опыт нимало не смущает поэта, который готов поделиться с читателем всем, что по поводу судоходства имеется «в мыслях у Зевса»⁷. Объясняет эту уверенность Гесиод очень просто:

 
…Ибо обучен я Музами петь несравненные гимны⁸.
 

При всем уважении к музам авторы настоящей книги предпочли бы, пускаясь в плавание, довериться более опытным авторитетам – и такие во времена Гесиода, безусловно, имелись. Что же касается космогонии, то, увы, хотя и неясно, насколько обширны были познания Гесиода в этой области, однако он в ней однозначно незаменим. Сегодня уже трудно сказать, разбирался ли поэт в этой непростой науке или же был знаком с ней не лучше, чем с мореплаванием, но, к сожалению, больше ни от кого из предшественников и современников Гесиода не сохранилось сведений, которые позволили бы представить цельную картину происхождения мира (кроме, может быть, орфиков, о которых речь пойдет отдельно). Огромное количество глиняных табличек, найденных археологами на пепелищах греческих дворцов и восходящих к более древним временам, вообще не касаются вопросов мироустройства – многочисленные писцы Крита, Микен и Пилоса предпочитали фиксировать на глине информацию более прозаичную, как то: количество произведенного и потребленного масла, вина, ячменя… Отрывочные сведения, вкрапленные в поэмы Гомера и в приписываемые ему так называемые «гомеровские» гимны (многие из которых были, судя по всему, созданы значительно позднее), дают некоторое, поверхностное и фрагментарное, представление о том, как устроена вселенная, но ничего не сообщают о том, как она возникла.

В VI веке до н. э. появляется ряд текстов, специально посвященных проблеме космогонии, но сохранились только незначительные их отрывки (как правило, в пересказе поздних авторов). Известно, что в тот период древнегреческий мудрец и историк Акусилай написал книгу «Генеалогии», в которой рассказал о происхождении богов, но до наших дней его творения дошли только во фрагментах.

Чуть позднее эту тему развивал Платон в «Тимее», и у него была своя точка зрения на происхождение вселенной. Он сообщил, что «наш космос есть живое существо, наделенное душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения», что «бог, приступая к составлению тела Вселенной, сотворил его из огня и земли», после чего подробно, шаг за шагом рассказал о том, как демиург устроил сферический космос, за пределами которого ничего нет. «Очертания же он сообщил Вселенной такие, какие были бы для нее пристойны и ей сродны»⁹. Все это было весьма поучительно, но едва ли имело прямое отношение к мифологии.

«Мифологическая библиотека», приписываемая Аполлодору Афинскому (II век до н. э.) и получившая нынешний вид, вероятно, в I веке н. э. (далее – «Аполлодор»), собственно сотворение мира не рассматривает, и повествование начинается с правления Урана. Из книг, дошедших до наших дней, лишь написанные на рубеже эр «Метаморфозы» Овидия и «Мифы» Гигина вновь обращаются к вопросам космогонии (оба автора были римлянами, но они в своих трудах опирались на сведения греческих мифографов).

Короче говоря, поэма Гесиода «Теогония» является уникальным, древнейшим дошедшим до нас источником, в котором связно, полно и вполне непротиворечиво изложено происхождение греческой вселенной, и нам остается только положиться на авторитет муз, на которых Гесиод и в этой своей поэме тоже ссылается. Собственно, «Теогония», как уверяет автор, написана непосредственно со слов этих покровительниц наук и искусств. Именно к ним поэт обращается с просьбой:

 
Все расскажите, – как боги, как наша земля зародилась,
Как беспредельное море явилося шумное, реки,
Звезды, несущие свет, и широкое небо над нами;
Кто из бессмертных подателей благ от чего зародился,
Как поделили богатства и почести между собою,
Как овладели впервые обильноложбинным Олимпом.
С самого это начала вы все расскажите мне, Музы,
И сообщите при этом, что прежде всего зародилось¹⁰.
 

Зарождение греческой вселенной. Хаос

 
Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
И, между вечными всеми богами прекраснейший, – Эрос.
<…>
Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса¹¹.
 

Итак, согласно Гесиоду, у истоков греческой вселенной стояли четыре самостоятельно зародившихся божества – Хаос, Гея, Тартар и Эрос, с которых и мы вслед за поэтом начнем повествование. Первым жителем вселенной был некто Хаос; им были порождены еще двое богов: Ночь (Никс, Никта, или Нюкта) и Эреб (буквально «Мрак»), он же – наименее глубокая часть подземного, а равно и загробного мира (в отличие от Тартара, лежащего ниже).

Что такое – или кто такой Хаос, не разъясняет ни автор «Теогонии», ни другие античные авторы, но некоторое представление об этом загадочном и противоречивом персонаже из их разрозненных сообщений можно составить. Первоначально Хаос, судя по всему, не имел прямого отношения к идее беспорядка, и греки, скорее, ассоциировали его с пространством и воздухом. В той же «Теогонии» рассказывается, как позднее, во время войны богов с титанами, Зевс Кронид (т. е. сын Крона) разил своих противников молниями, в результате чего весь мир был охвачен пожаром: закипели и почва, и обтекающая Землю река Океан, и «многошумное море»; пламя «дошло до эфира». Обобщая масштабы катастрофы, Гесиод пишет: «Жаром ужасным объят был Хаос»…¹² В V веке до н. э. в комедии Аристофана «Облака» Сократ, который по воле автора поклоняется «объемлющему Землю» воздуху, считает Хаос божеством той же природы, он говорит: «Клянусь Хаосом, Испареньем, Воздухом»¹³. О воздухе как о материи греки четкого представления не имели, для них он был сродни пустому пространству. Этим-то персонифицированным пространством и являлся Хаос. Что он был персонифицирован, можно судить хотя бы по тому, что у него рождались дети и, по некоторым сведениям, имелась жена (к личной жизни Хаоса мы еще обратимся). А о том, что он был именно богом, говорит, например, герой приписываемого философу и драматургу Эпихарму (VI–V вв. до н. э.) отрывка:

 
…Молвят, будто Хаос первым возник из всех богов?¹⁴
 

Несмотря на то что Хаос отождествлялся с воздухом («нижним» воздухом, в отличие от эфира, сияющего слоя, располагавшегося в отдалении от земной поверхности), обитал он, согласно некоторым античным авторам, в глубочайших недрах земли, там, куда правящие боги за особые провинности заточали своих врагов и конкурентов. Хаос ни в каких провинностях, равно как и в попытках захвата власти, замечен не был, однако же местом его нахождения многие называют преисподнюю, а сам Хаос часто отождествляется с бездной. Гесиод, описывая заточение свергнутых Зевсом титанов в глубинах Тартара, пишет:

 
Там же – ворота из мрамора, медный порог самородный,
Неколебимый, в земле широко утвержденный корнями.
Перед воротами теми снаружи, вдали от бессмертных,
Боги-Титаны живут, за Хаосом угрюмым и темным¹⁵.
 

Очень любил помещать Хаос в недра преисподней знаменитый философ-стоик Луций Анней Сенека, живший в I веке н. э. Правда, Сенека был римлянином, но римлянином, во-первых, весьма образованным, а во-вторых, охотно использующим сюжеты греческой мифологии, на темы которой он написал несколько трагедий, поэтому его точкой зрения нельзя пренебречь. Например, в его трагедии «Медея» героиня обращается к обитателям и богам подземного мира:

 
Внемли мне, народ безмолвный, и богов загробных сонм,
И слепой извечный Хаос, и в жилище Дита мрак!¹⁶
 

Забегая вперед, отметим, что Дитом греки иногда называли Аида, правителя загробного царства. Хаос, судя по всему, обитал в его владениях, однако же никакой властью и влиянием, хотя бы и символическими, там не пользовался – по крайней мере, указаний на это авторам настоящей книги обнаружить не удалось.

Другой римлянин, старший современник Сенеки Публий Овидий Назон, тоже посвятил Хаосу немало строк. Он, как и Сенека, отождествляет Хаос с бездонными глубинами земли – в «Метаморфозах» Орфей, попавший в загробное царство, обращается к его владыкам со словами: «Хаоса бездной молю…»¹⁷ Овидий подробно рассказывает о том, чем именно был Хаос в те времена, когда, кроме него, на свете еще ничего не было:

 
Не было моря, земли и над всем распростертого неба, —
Лик был природы един на всей широте мирозданья, —
Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,
Бременем косным он был, – и только, – где собраны были
Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.
<…>
Там, где суша была, пребывали и море и воздух.
И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.
Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило.
Все еще было в борьбе, затем что в массе единой
Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость,
Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким¹⁸.
 

Кстати, поскольку речь зашла об Овидии, упомянем вскользь, что он в «Фастах» – книге о календарных праздниках Рима – высказал достаточно неожиданную точку зрения, что Хаос, после того как сотворение мира завершилось, стал римским богом – двуликим Янусом¹⁹. Но эта версия, во-первых, представляется авторам настоящей книги весьма спорной, а во-вторых, выходит за рамки греческой мифологии, поэтому оставим ее на совести Овидия.

Кроме того, Овидий совершенно игнорирует тот описанный Гесиодом факт, что Хаос, как и другие боги, в свое время «зародился», – в «Метаморфозах» в «начале вселенной» Хаос уже существует. Хаос Овидия не имеет прямого отношения ни к воздуху, ни к пространству и, хотя ассоциируется с бездной, скорее оправдывает современное значение этого слова. В последних утверждениях Овидий не одинок: примерно так же рисовали Хаос и некоторые орфики – представители религиозно-мистического учения, возводившие свою школу к легендарному певцу Орфею, который (наряду с Пифагором) положил начало традиции перерождения душ в Греции.

О вселенной орфиков

Историки считают, что школа орфиков сложилась в VI веке до н. э., поэтому их свидетельства о сотворении мира, равно как и о свойствах Хаоса, можно считать достаточно поздними (а может быть, и вторичными) по отношению к текстам Гесиода. С другой стороны, исторический (или, если угодно, мифический) Орфей жил в XIII веке до н. э. – он был участником похода аргонавтов, который состоялся за поколение до Троянской войны и по крайней мере за пять веков до написания «Теогонии». Кроме того, в отличие от Гесиода, Орфей ко времени создания своего учения дважды побывал в загробном царстве (сначала – спустившись туда за Эвридикой, а потом, вновь ненадолго, – после первой смерти) и лично общался с богами. И если допустить, что знаменитый певец действительно говорил все то, что ему приписывают последователи, то еще неизвестно, чью информацию стоит считать первичной.

К сожалению, творения орфиков дошли до наших дней в основном в пересказе, причем очень часто в пересказе людей, которые отнюдь не разделяли их взглядов (например, ранних христиан). Но люди эти порою так стремились опровергнуть последователей Орфея, что пересказывали их сочинения весьма подробно и даже цитировали, дабы явить потомкам всю ошибочность взглядов своих давно почивших оппонентов. Благодаря их стараниям взгляды орфиков пережили века и дошли до наших дней, и это несмотря на то, что они отличаются крайней запутанностью и противоречивостью и понять их современному человеку совершенно невозможно (по крайней мере, авторам настоящей книги это не удалось). Тем не менее авторы попытались извлечь из сохранившихся отрывков некоторые наиболее доступные их умам сведения о возникновении и развитии орфической вселенной и изложить их по возможности кратко и четко.

Орфики вообще имели свою точку зрения на происхождение мира и считали, что он произошел из Яйца, хотя и не отрицали, что Хаос имел к этому процессу определенное отношение. Но его роль им виделась по-разному. Некоторые орфики сообщают, что Хаос был отнюдь не первым существом во вселенной, а произошел от Хроноса, которого обыкновенно считают божеством-Временем. Орфей (по сообщению более поздних авторов) говорит:

 
Затем сотворил великий Хронос в божественном Эфире
Серебряное яйцо…²⁰
 

Это Яйцо, в котором содержался зародыш нашей вселенной, орфики и считали Хаосом. Орфей «уподобляет Хаос Яйцу. Ведь в Яйце – слияние первых элементов»²¹. Есть сведения, что и Хронос не был изначален: «Согласно Орфею, началом для всего была Вода. Из Воды же образовался Ил. А из них обоих родилось живое существо Дракон с приросшей головою льва и с лицом бога посредине – между обеими головами – по имени Геракл, или Хронос. Этот Геракл произвел превосходящее всякие размеры Яйцо, которое по наполнении от сильного давления родителя раскололось надвое. По его верхнему склону образовалось Небо, а внизу возникла Земля»²².

Согласно некоторым орфикам, Хаос не самозародился, как у Гесиода, но и родителя не имел, а существовал вечно и изначально: «Так, Орфей есть тот, кто утверждает, что вначале был Хаос, вечный, неизмеримый, нерожденный, из которого произошло все. Он сказал, что этот вот самый Хаос не есть ни тьма, ни свет, ни влажное, ни сухое, ни теплое, ни холодное, но – все в одновременной смеси и что он всегда был единым, бесформенным»²³. Но в конце концов Хаос стал уплотнять свои внешние границы и принял форму некоего яйца, внутри которого, «как внутри яичной скорлупы, было высижено и оживотворено некоторое живое существо». Когда же «та огромная округлость разбилась, то появился некоторый образ двойного человеческого вида, который они назвали муже-женщиной. Ему дали имя также Фанета…». С появлением Фанета в мире «впервые воссиял свет», а также «родилась субстанция, разумение, движение, соитие. А из этого произошли Небо и Земля»²⁴.

Фанет (Фанес), или Протогон (что значит Перворожденный), был, по сообщению орфиков, первым во вселенной богом и имел много дивных свойств. Он взирал «четырьмя очами» и носился «на златых крыльях»²⁵, имел «головы животных» и издавал «бычье мычанье и рык свирепого льва»²⁶. Христианский автор Авва Нонн в VI веке н. э. даже писал (якобы со слов орфиков), что «Фанес… имеет срамный уд на заду»²⁷; впрочем, не исключено, что этот христианин попросту хотел очернить языческого первобога в глазах потомков.

Деяния Фанета были не менее примечательны, чем его внешний вид. Так, «он создал для бессмертных нетленный дом»²⁸, поставил Солнце над миром «и учинил его стражем и велел начальствовать надо всеми»²⁹. Особую заботу Фанет проявил о людях, поместив их в наиболее комфортную климатическую зону: «Он назначил человекам обитать отдельно от бессмертных, в области, где срединная ось Солнца поворачивается, наклоняясь; [там] не слишком холодно над головой и не слишком жарко, а средне»³⁰ (вероятно, в те далекие времена первые люди, которых, если верить орфикам, тоже сотворил Фанет³¹, жили достаточно компактно, не успев распространиться по Земле). Этот же бог сотворил и Луну, причем позаботился, «чтобы за месяц она обращалась, как Солнце – за год»³², и населил ее так же, как и Землю: «Много на ней гор, много городов, много жилищ»³³.

Орфики почитали Фанета, и ему посвящен один из так называемых орфических гимнов:

 
Я Протогона двусущего кличу, бродягу эфира,
Чтo из яйца появился, красуясь златыми крылами,
С ревом бычачьим, начало и корень блаженных и смертных,
Семя честное, священными жертвами чтимое часто…³⁴
 

По мнению орфиков, Фанет был первым царем богов; ему наследовала Ночь, и лишь потом воцарился Уран³⁵, который, с точки зрения традиционной греческой мифологии, был первым владыкой мира. Судьба самого Фанета оказалась незавидной: он был проглочен Зевсом, когда тот собирался принять верховную власть. Эта история рассказывается, в частности, в знаменитом орфическом папирусе из Дервени, написанном в IV веке до н. э. Правда, текст папируса предваряется сообщением: «Я буду петь для понимающих – затворите двери, непосвященные!» Авторы настоящей книги ни в коей мере не относят себя к посвященным, но все же они рискнули познакомиться с переводом рукописи (ее поврежденные места восстановлены переводчиком с опорой на аналогичные тексты) и привести некоторые выдержки из нее.

Автор папируса сообщает, что «когда Зевс собирался принять в руки от своего отца богореченную власть и преславный скипетр», он выслушал пророчества богини-Ночи, «проникся отвагой и бога славного, почтенного проглотил, который первым произошел на свет». После того как Зевс проглотил, «как было положено, мощь бога Перворожденного (Протогона), почтенного царя», с новоявленным владыкой вселенной «срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини, прелестные реки и источники, и все прочее, что тогда существовало, – всем этим, стало быть, стал он один». Объединив таким образом не только под своей властью, но и в своем лице (или, точнее, животе) всю вселенную, Зевс, пользуясь мощью проглоченного Протогона-Фанета, стал творить мир заново. Прежде всего он изверг обратно проглоченных богов (судьба злополучного Фанета при этом не вполне понятна, ибо его мощь была израсходована Зевсом на дальнейшее обустройство мира). Кроме того, новый властитель вселенной «смастерил… Землю и широкое Небо… смастерил великую мощь широкотекущего Океана… смастерил и другую землю безграничную, которую Селеной зовут бессмертные… смастерил и великое Солнце – отраду смертным, и сверкающие звезды, коими увенчано Небо…»³⁶.

Такова была, вкратце, орфическая картина сотворения мира, в которой Хаос, почитаемый остальными греками как древнейшее божество и прародитель ряда других богов, занимал достаточно скромное место.

Личная жизнь хаоса

Еще одну версию генеалогии первых богов – и, в частности, Хаоса – предлагает латинская книга «Мифы», рукопись которой сохранилась за подписью некоего Гигина (этим именем подписано несколько сочинений, вероятно, созданных разными людьми). Исходя из текста «Мифов», исследователи считают, что автор книги был «недоучившимся провинциальным юношей, почти мальчиком, смело взявшимся (возможно, по совету учителя) за работу, которая была ему не совсем по силам»³⁷. Свое сочинение он скомпилировал из греческих текстов, которые плохо перевел, а те слова, что не сумел перевести, оставил как были. Но труд скромного школяра не пропал даром: многие тексты, которыми он пользовался, до наших дней не дошли и известны только благодаря реферату Гигина. Поэтому воздадим должное юному римлянину – его самоуверенность оправдала себя: ныне его неумелое сочинение стоит в одном ряду (или, во всяком случае, на одной книжной полке) с творениями крупнейших философов и мифографов Античности (что и авторам настоящей книги внушает некоторые нескромные надежды).

Гигин, единственный из античных авторов, косвенно сообщает о том, что Хаос имел супругу – Мглу. Эта Мгла была первым существом (или первой сущностью) во вселенной и сама, без чьей-либо помощи, родила дитя по имени Хаос, которое и стало ее супругом и отцом ее последующих детей. Излагая генеалогию греческих богов, юный римлянин пишет: «От Мглы – Хаос. От Хаоса и Мглы – Ночь, День, Эреб, Эфир»³⁸. Впрочем, кто в этой паре был супругой, а кто супругом, не вполне понятно: Хаос в древнегреческом языке, равно как и в латыни, – среднего рода. Несмотря на это, он, согласно Гесиоду, порождал себе подобных, причем без всякого участия второго партнера: «Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса». Следовательно, и тот факт, что Мгла произвела на свет новое существо, еще не доказывает, что она принадлежала к прекрасному полу. Но Мгла (Caligo) в латыни – женского рода. И поскольку Гигин писал по-латыни, резонно думать, что именно Мгла в этом союзе была, с его точки зрения, женой, а Хаос каким-то образом справлялся с обязанностями супруга.

Но какого бы пола ни был Хаос, на этом авторы настоящей книги завершают разговор о нем, с тем чтобы более к этому персонажу почти не возвращаться. В отличие от других саморожденных, Хаос, породив (самостоятельно или же с помощью Мглы) нескольких детей, более не вмешивался в жизнь мира.

Что же касается его потомков, то Эреб, как и Хаос, достаточно быстро отошел от активной деятельности. Собственно, его браком с Ночью и рождением двоих детей она вся и исчерпывается. После этого он уже не проявлял себя как личность, оставаясь лишь верхней частью подземного мира, ниже которой лежал Тартар. Позднее, в эпоху правления братьев Кронидов, Эреб использовался как загробное царство³⁹, называемое Аидом по имени своего владыки (Тартар тоже входил в царство бога Аида, но как отдельная область). С этих пор Эреб окончательно утратил свою индивидуальность…

Сестра и жена Эреба Ночь тоже была не слишком деятельной богиней, и все же она продолжала оказывать определенное влияние на судьбы мира вплоть до времен Троянской войны включительно. Но этой многодетной богине, а также ее потомкам будет посвящена отдельная глава.

Гея и ее добрачные дети

Совсем иначе сложилась судьба другой представительницы первого поколения богов – «широкогрудой Геи». Согласно Гесиоду, Гея, то есть Земля, зародилась во вселенной сама по себе, подобно Хаосу.

Гея была не богиней земли, а именно Землей как таковой. Надо сказать, что греческие боги делились на две не всегда четко разграниченные категории. Существовали божества, которые непосредственно являлись астрономическими, географическими и прочими природными объектами или явлениями. Антропоморфность этих божеств не слишком ярко выражена, и, например, изображений Геи, на которых она была бы представлена в виде женщины, известно достаточно мало. Античным авторам редко приходило в голову описывать ее внешний вид, воспевать ее кудри или сообщать, как она была одета, потому что Земля – это все-таки именно Земля, а не отдельно от нее существующая богиня. Таким же представляется и ее сын Понт – Море.

А вот Посейдон, родившийся двумя поколениями позже, был уже именно богом моря, его владыкой, а отнюдь не самой морской стихией. У него имелось вполне «человеческое» тело, неоднократно воспетое поэтами и изваянное скульпторами, этот бог жил в подводном дворце, одевался, ездил на колеснице и вел примерно такой образ жизни, какой полагалось вести царям и героям ранней Античности. Ему нередко случалось выходить из моря на сушу – например, он лично участвовал в строительстве стен вокруг Трои… В целом наиболее древние божества были чаще неотделимы от тех природных сущностей, которые они представляли, а божества молодые, напротив, жили сами по себе и лишь управляли вверенными им стихиями или объектами.

Но вернемся к Гее. Итак, Земля была вторым после Хаоса божеством во вселенной. Относительно ее пола никаких сомнений быть не могло: она вступила в несколько браков или связей, в которых однозначно играла женскую роль, и славилась исключительным плодородием. Случалось богине рожать и без мужа. Правда, надо признать, что поначалу особого брачного выбора у Геи не было: она принадлежала к числу первых четырех самозародившихся божеств. Но, с другой стороны, остальные трое были мужского пола (если по поводу мужественности Хаоса еще возможны какие-то сомнения, то ни Эрос, ни Тартар никаких оснований для таких сомнений не дают). Более того, об Эросе Гесиод сообщает следующее:

 
Сладкоистомный – у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает⁴⁰.
 

Однако же Гея не прельстилась столь соблазнительной партией. Не прельстилась она и «сумрачным Тартаром», хотя позднее вступила с ним в связь и даже родила от него чудовищного Тифона⁴¹ (не путать с его прекрасным тезкой – любовником богини Эос). Но поначалу богиня предпочла родить себе мужа сама. Гесиод пишет:

 
Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных;
Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многотенных;
Также еще родила, ни к кому не всходивши на ложе,
Шумное море бесплодное, Понт. А потом, разделивши
Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий…⁴²
 

Об Уране речь еще пойдет впереди, ибо этот весьма значимый бог некоторое время правил всем миром и заслуживает отдельного разговора. Что же касается нимф, которые, согласно вышеприведенному отрывку из Гесиода (в переводе В. В. Вересаева), казалось бы, рождены на самой заре мироздания, то такой почтенный возраст этих очаровательных существ вызывает некоторые сомнения. Подстрочный перевод отрывка гласит:

 
Родила и высокие Горы – прелестные обиталища
Богинь-Нимф, которые живут в ущелистых горах…⁴³
 

И это наводит на мысль, что рождены Геей были все-таки горы, а нимфы в них могли поселиться и позже. Тем более что тот же Гесиод в другом, несохранившемся произведении, отрывок из которого приводит «Отец географии» Страбон (живший на рубеже эр), описывает совершенно иное и гораздо более позднее происхождение горных нимф (ореад). Географ сообщает:

«Так, по словам Гесиода, например, у Гекатера и дочери Форонея было 5 дочерей:

 
От них же горные нимфы – богини родились
И поколенье ничтожных, к труду неспособных сатиров,
И род куретов – богов, возлюбивших затеи и пляски»⁴⁴.
 

С точки зрения авторов настоящей книги, версия, приведенная Страбоном, логична, ведь наиболее древние божества греческой вселенной были неотделимы от природных объектов, с которыми они отождествлялись, но связь эта слабела от поколения к поколению. Что же касается нимф, они были прекрасными девушками, а отнюдь не деревьями, не скалами и не источниками. Если дерево срубали, обитавшая в нем нимфа иногда умирала (такая печальная история приключилась, например, когда нечестивый царь Эрисихтон срубил дуб в священной роще Деметры⁴⁵), но, пока дерево росло (гора стояла и т. д.), его здравствующая нимфа могла гулять по лесам в облике девы и соблазнять фавнов и юношей (что она едва ли могла бы делать, будь она деревом или горой как таковыми).

Забегая вперед, отметим, что нимф в мифологическом мире древних греков было очень много, они принадлежали к разным «видам» и имели самое разнообразное происхождение. В том числе известны некие нимфы «мелии», рожденные Геей, но позднее, уже после того как ее супруг Уран был оскоплен, – она родила их из капель его крови. Но о них, как и о прочих нимфах, мы поговорим в отдельной, посвященной им главе.

Некоторые разногласия существуют и по поводу других отпрысков матери-Геи. Гесиод сообщает, что она, без участия мужа, родила, как переводит В. В. Вересаев, «шумное море бесплодное, Понт». Из текста Вересаева создается впечатление, что «море» (греч. «пелагос») – это и есть Понт (тем более что «Понт» тоже переводится как «море»). После чего возникает естественное недоумение, потому что Понт никак нельзя назвать «бесплодным» – один только Гесиод перечисляет пятерых его детей. А если верить Гигину, то и все морские рыбы произошли от брака Понта и Моря⁴⁶. Впрочем, не исключено, что Гесиод имел в виду неспособность моря производить растительные плоды… Так или иначе, Г. К. Властов⁴⁷ пытается разрешить это противоречие, добавив в своем переводе «Теогонии» союз «и», которого нет в оригинале:

 
…и также родила бесплодное море, бешено вздымающееся,
И Понт без участия желанной любви…⁴⁸
 

Из этого (достаточно произвольного) прочтения следует, что Гея родила два водных бассейна – Море (Пелагос) и Понт. Кстати, рожденное ею Море-Пелагос, очевидно, не тождественно тому морю, от которого Понт имел детей-рыб, потому что, во-первых, Пелагос мужского рода, а во-вторых, греки знали еще и третье обозначение (и, соответственно, божество) моря – Таласса, или Фаласса (женского рода)⁴⁹. Вероятно, именно ее имел в виду Гигин, когда писал, что от Понта и Моря (римлянин использует латинское слово Mare – «море», среднего рода) произошли «рода рыб»⁵⁰.

Таласса была морем «вообще». Что же касается морей Пелагос и Понт, то, предположительно, морем Пелагос называли преимущественно западные (относительно Греции) моря, а Понтом – восточные⁵¹. Из последних греки времен Гесиода, помимо Эгейского моря, знали Геллеспонт (пролив Дарданеллы, который они тоже называли морем), Пропонтиду (Мраморное море) и Аксинский Понт (Негостеприимное море, которое по мере его освоения было переименовано в Эвксинский Понт, или Гостеприимное море, – сегодняшнее Черное). Позднее, когда греки и особенно римляне говорили просто «Понт», они обычно имели в виду именно Черное море (или же историческую область Понт⁵², расположенную на его малоазийском берегу). Но во времена Гесиода Аксинский Понт был еще настолько мало освоен, что выделять его в качестве особого божества, видимо, не имело смысла, тем более что близлежащие моря этого не удостоились. Следовательно, Понт, сын Геи, был, возможно, совокупностью ближайших к Греции восточных морей: Эгейского, Геллеспонта, Пропонтиды и Аксинского Понта. Три из четырех этих названий включают в себя слово «понт». Что же касается Эгейского моря и морей, его составляющих, например Икарийского, то Гомер довольно часто употребляет слово «понт» и применительно к ним⁵³.

Впрочем, все эти соображения основываются на предположении, что Гея породила несколько морей, тогда как из текста Гесиода это напрямую не следует. Но некое море, называемое Понт, Гея во всяком случае родила, и этот ее отпрыск, в свою очередь, стал многодетным отцом и родоначальником огромной семьи божеств, преимущественно морских.

Таковы дети, рожденные Геей непорочно на самой заре мироздания.

Гея была существом достаточно активным, она вмешивалась в жизнь своих потомков и, когда очередное поколение богов затевало очередной виток борьбы за власть, не оставалась беспристрастным наблюдателем. Сама она на верховенство не претендовала, но и нейтралитета не держала: всегда принимала чью-то сторону и помогала словом и делом. Гея давала богам весьма ценные советы – она славилась как провидица, именно она основала в Средней Греции, у горы Парнас, знаменитый дельфийский оракул. Павсаний, автор подробнейшего «Описания Эллады», во II веке н. э. писал о Дельфах: «Говорят, что в древнейшие времена тут был оракул Геи-Земли и что в нем своей заместительницей Гея назначила в качестве пророчицы Дафнис; а Дафнис была одной из горных нимф… С течением времени, говорят, та доля, которая принадлежала Гее, была ею отдана Фемиде, а Аполлон от Фемиды получил ее в подарок…»⁵⁴

По поводу подарка, сделанного Фемидой Аполлону, у авторов настоящей книги имеются немалые сомнения, поскольку другие античные источники, в том числе и более древние, уверяют, что Аполлон завладел оракулом силой оружия. Впрочем, об этом речь пойдет в главе «Аполлон». Что же касается принадлежности святилища Гее, то археологические раскопки подтверждают этот факт: действительно, там, где позднее был построен храм Аполлона, раньше отправлялся культ Матери Земли⁵⁵. Об этом косвенно свидетельствует и место расположения святилища: оно стояло на скале, позднее получившей название Пифийской, где лежал знаменитый камень, именуемый омфал, или «пуп Земли», т. е. пуп самой Геи. Место это считалось геометрическим центром и Греции, и всей обитаемой Земли, и определено оно было очень просто: Зевс послал с противоположных краев Земли, с востока и с запада, двух орлов (или воронов), и точка, в которой они встретились, была признана ее пупом⁵⁶.

Помимо советов, Гея пользовалась и более действенными методами влияния: для борьбы с неугодными ей богами она рожала чудовищ, которые зачастую отличались большим количеством голов и конечностей, а также разного рода змеиными чертами. С людьми Гея, видимо, общалась реже, чем с богами, и общение это постепенно сходило на нет. По крайней мере, древний культ Геи, при всем уважении к ней греков, постепенно заменялся на культ богини плодородия Деметры, к которой обращались за помощью в сельскохозяйственных делах. Но к Гее продолжали относиться почтительно, ей посвящен один из приписываемых Гомеру гимнов, озаглавленный «К Гее, матери всех»:

 
Петь начинаю о Гее-всематери, прочноустойной,
Древней, всему, что живет, пропитанье обильно дающей.
Ходит ли что по священной земле или плавает в море,
Носится ль в воздухе – все лишь твоими щедротами живо.
Ты плодовитость, царица, даешь и даешь плодородье;
Можешь ты жизнь даровать человеку и можешь обратно
Взять ее, если захочешь. Блажен между смертных, кого ты
Благоволеньем почтишь: в изобилии все он имеет…⁵⁷
 

В похожих выражениях воспевали Гею и орфики. В их гимне, как и в «гомеровском», Гея названа всеобщей матерью и кормилицей, но в то же время и «всепогубительницей». Кроме того, орфики скупыми чертами обрисовывают внешний облик богини и некоторые ее пристрастия:

 
С грудью высокой, почтенная, вечная, с долей счастливой,
Сладко дышащая зелень отрадна тебе, многоцветной,
Любишь дожди ты, а космос, искусник всехитрый, светила
Вертит вокруг тебя вечнотекущим могучим потоком⁵⁸.
 

Заметим, что в русском переводе орфического гимна Гея названа в том числе «всепестрой девой». Пестрота Земли, действительно, сомнению не подлежит, что же касается ее девственности, то в таковую поверить сложно – задолго до появления на свет первого орфика Гея уже была женой Урана, а потом, после того как ее муж был оскоплен и сошел с исторической арены, имела множество связей. Так, по сообщению Гесиода, она отдалась «объятиям Тартара страстным», плодом чего стал чудовищный Тифоей, или Тифон⁵⁹. Павсаний (со ссылкой на тех же орфиков) сообщает, что у Геи была связь с Океаном, в результате которой на свет появился первый сеятель Триптолем⁶⁰. Гигин (называющий Землю дочерью Эфира и Дня и, соответственно, внучкой Мглы и Хаоса) утверждает, что среди ее брачных партнеров были Эфир, Тартар и Понт⁶¹. Тот же Гигин сообщает, что знаменитый сын Земли Антей приходился сыном Посейдону, что дополняет список любовников Геи еще одним персонажем…⁶² Все это ввело авторов настоящей книги в полное смятение, поскольку, хотя орфики и имели свою, часто весьма неожиданную, точку зрения на мироздание, они вряд ли отважились бы называть девой многодетную мать, сменившую нескольких мужей. После чего авторы, стремясь установить истину, а также и спасти честь орфиков, открыли текст гимна в оригинале (на древнегреческом) и выяснили, что там Гея названа «корой»⁶³ – это слово могло обозначать как девственницу, так и молодую женщину. Таким образом вопрос разрешился, что же касается молодости Геи, одного из старейших жителей греческой вселенной, – ее придется оставить на совести орфиков.

Надо отметить, что Гея славилась не только любвеобильностью, но и плодовитостью; она рожала при любом удобном случае и даже без такового: и от мужа Урана, и от других богов, и непорочно, и от пролитых на нее семени и крови, причем разные авторы называют разных детей. Потомство ее настолько многочисленно, что описать всех отпрысков Геи в рамках небольшой книги попросту невозможно; среди них были боги и чудовища, жреческие коллегии и целые народы. От своего сына Понта она, согласно Гесиоду, родила ряд морских божеств: «Тавманта великого с Форкием храбрым», «прекрасноланитную Кето», «Еврибию, имевшую в сердце железную душу» и морского старца Нерея. Надо думать, что этот достойный муж на момент своего рождения старцем в полном смысле слова не был, но, как сказано в «Теогонии»,

 
…повсеместно зовется он старцем,
Ибо душою всегда откровенен, беззлобен, о правде
Не забывает, но сведущ в благих, справедливых советах⁶⁴.
 

Рожала Гея даже от своего правнука Гефеста, правда, в любовную связь она с ним не вступала, но, когда тот, преследуя Афину, пролил семя ей на ногу, а целомудренная богиня-девственница вытерла это семя шерстью и бросила на землю, Гея забеременела. Плодом этой странной тройственной «связи» стал Эрихтоний – один из первых царей Аттики⁶⁵, имевший, как и многие дети Геи, полузмеиное тело⁶⁶. Подобным же образом, от крови собственного сына Тифона, убитого Зевсом, Гея родила дракона, который сторожил золотое руно в Колхиде…⁶⁷

«Разделивши ложе с Ураном», Гея стала рожать новое поколение богов, которые получили название титанов. Но прежде чем перейти к титанам, а также к другим многочисленным детям этой венценосной пары, стоит завершить разговор об остальных перворожденных (а точнее, саморожденных) божествах – по мнению Гесиода, это, помимо Хаоса и Геи, были «сумрачный Тартар» и Эрос⁶⁸.

Тартар

Тартар был одним из отделений подземного мира, а позднее и мира загробного (во времена, когда он появился, загробного мира еще, естественно, не существовало, поскольку до рождения тех, кто мог бы туда попасть, оставались многие века или даже тысячелетия). Вторым таким отделением был «угрюмый Эреб», который вместе с Ночью родился из Хаоса. Тартар был старше и лежал на большей глубине, чем Эреб, который, судя по всему, пространственно совпадал с Аидом.

Зевс у Гомера сообщает, что расстояние от Аида до Тартара равно расстоянию от земли до неба. Он грозит непокорным ему богам:

 
…швырну я ослушника в сумрачный Тартар,
Очень далёко, где есть под землей глубочайшая бездна,
Где из железа ворота, порог же высокий из меди, —
Вниз от Аида, насколько земля от небесного свода⁶⁹.
 

Гесиод даже выводит Тартар за пределы Земли, считая, что Земля с ее «корнями» лежит над ним:

 
Медной оградою Тартар кругом огорожен. В три ряда
Ночь непроглядная шею ему окружает, а сверху
Корни земли залегают и горько-соленого моря⁷⁰.
 

Тот факт, что Гея-Земля вступила с Тартаром в любовную связь, тоже подразумевает, что Тартар существовал отдельно от Земли. С другой стороны, непроходимой границы между земной поверхностью, Эребом (он же Аид) и Тартаром не существовало; Тартар входил в систему загробного мира, которым позднее стал управлять бог Аид, и был, по сути, гигантским подземельем, расположенным на огромной глубине, поэтому рассматривать его в отрыве от Земли очень трудно. Но о структуре загробного мира мы подробно поговорим в соответствующей главе. А пока лишь заметим, что Тартар, несмотря на свою сумрачность, подземную сущность и на то, что ему суждено было стать своего рода тюрьмой для провинившихся богов, отличался несколько странной для своего положения пылкостью нрава. Мы уже упоминали связь Тартара с Геей, в которую он вступил после победы Зевса над титанами. Связь эта была, судя по всему, инициирована Геей, которая хотела родить чудовище, способное одолеть новоявленного царя богов. Гесиод пишет:

 
После того как Титанов прогнал уже с неба Кронион,
Младшего между детьми, Тифоея, Земля-великанша
На свет родила, отдавшись объятиям Тартара страстным⁷¹.
 

Аполлодор сообщает еще об одном порождении Тартара и Геи – Ехидне⁷² (хотя остальные авторы считают ее ребенком других родителей). Сохранились сведения и о близости Тартара с богиней справедливости, возмездия и кары – Немесидой⁷³. Связь эта, судя по всему, была достаточно долгой, потому что от нее родилось несколько сыновей. Особая точка зрения на генеалогию Тартара имелась у Гигина. Римлянин называет его сыном Эфира и Земли и считает, что от брака Тартара с его матерью произошло племя гигантов – Гигин добросовестно перечисляет их всех в количестве двадцати трех⁷⁴. Но, помимо связей с двумя богинями, Тартар ничем не проявил себя как личность. Во всех прочих отношениях он был и остался лишь огромной полостью в недрах Земли или даже за ее пределами.

Эрос

Четвертым из перворожденных божеств был Эрос (Эрот, греч. «любовь»). Позднее легкомысленные греки и римляне объявят Эроса сыном Афродиты, капризным и жестоким ребенком (или юношей) с золотыми крылышками за спиной и любовными стрелами в колчане. Но, по мнению Гесиода, это было одно из древнейших божеств – гораздо древнее Афродиты, появившейся на свет сравнительно поздно. Такого же мнения придерживается и поэт II века до н. э. Бион Смирнский, писавший от лица Эрота:

 
Глянь на меня! Некогда был силой моей свергнут Уран; царь я Земли широкой.
Ты не дивись, видя мой лик; он еще юн, но опушен бородкой;
Был я рожден в мраке веков, в царстве Ананкэ⁷⁵ древней.
Было тогда гнету ее подвластно
Все на Земле живое,
Даже эфир.
Хаоса сын
Я, не Киприды чадо
И не дитя с крыльями, сын Ареса;
Я, не гневясь, власти достиг, я завлекаю лаской;
Недра земли, глуби морей, купол небес – воле моей покорны.
Я у богов отнял их жезл, древнюю мощь их захватил, стал я судьей над ними⁷⁶.
 

Авторам настоящей книги эта версия представляется весьма резонной – в том смысле, что, не будь Эроса, вселенная попросту остановилась бы в своем развитии, не успев сформироваться. Ведь уже Океан, окружающий Землю, был рожден от любовной связи Геи и Урана. От аналогичной связи Ночи и Эреба были рождены Эфир и День (сколь ни удивительным кажется появление такого потомства у столь «темных» родителей, ведь слово эреб у греков означало мрак):

 
Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль Гемеру:
Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись⁷⁷.
 

Не родись Эфир и День в нужное время, это могло бы привести к самым плачевным для вселенной последствиям (тем более при наличии уже существующих на тот момент «черной Ночи», «сумрачного Тартара» и «угрюмого Эреба» и притом, что до рождения Гелиоса-Солнца было еще далеко). Эфир в греческой вселенной был не просто верхним слоем атмосферы, но еще и источником света⁷⁸ и мог в определенном смысле заменять Солнце (таким образом, рождение Дня в те времена, когда Солнца еще не было, не должно удивлять слишком придирчивых исследователей). Но не будь Эроса, Ночь не вступила бы в любовную связь и мир не получил бы ни Эфира, ни Дня, поэтому факт зарождения Эроса в числе четырех первых божеств можно считать в равной мере и благодатным, и доказанным.

Тем не менее, будучи активно действующей и крайне необходимой для развития вселенной стихией, как личность Эрос себя поначалу не проявляет – он не вступает ни в любовные, ни в социальные связи и не участвует в борьбе за власть, которую затевает каждое очередное поколение божеств. Лишь с рождением Афродиты Эрос, став ее спутником, обретает антропоморфное тело, биографию и жизненную позицию и начинает вмешиваться в дела богов и людей.

Гигин называет Эроса на римский манер – «Амур» – и приписывает ему родителей: Ночь и Эреба⁷⁹. Ночь в этом качестве видится вполне естественной, но мрачный Эреб представляется не самым подходящим отцом для бога любви.

Глава 2
Правление Урана

Уран-небо

Первым детищем Геи, которое она родила для того, чтобы сделать своим супругом, был, согласно Гесиоду, Уран (буквально «Небо»):

 
Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных…⁸⁰
 

Правда, по поводу происхождения и родственных связей Урана высказывались и другие точки зрения. Так, некоторые орфики считали, что Земля и Уран были детьми Ночи и, соответственно, братом и сестрой⁸¹. Гигин тоже называет их братом и сестрой, но рожденными «от Эфира и Дня»⁸². Предлагали орфики и более материалистическую версию: Небо, равно как и Земля, произошли из двух половинок «превосходящего всякие размеры Яйца»⁸³. Но так или иначе, почти все признавали, что Земля и Небо стали супругами. Орфей «называет Гею первой невестой, а ее соединение с Ураном – самым первым браком»⁸⁴. Гесиод пишет, что Гея разделила «ложе с Ураном»⁸⁵. И лишь Гигин не говорит об этом браке; впрочем, он вообще обошел Небо своим вниманием, упомянув о нем всего раз и отказав ему не только в браках и любовных связях, но и в каком-либо потомстве.

Небо в представлении древних греков было металлическим. Гомер в «Илиаде» и «Одиссее» именует его медным, но не исключено, что он имел в виду бронзу – сплав меди, обычно с оловом. Оружие, которым воины сражались под Троей, Гомер тоже именует «медным», хотя медь – металл мягкий, для мечей и копий мало пригоден, и греки того времени давно и небезуспешно пользовались бронзой. Вероятно, великий аэд не стал вдаваться в технологические подробности, называя лишь главный элемент сплава. Не исключено, что такая же история произошла и с небом, и на самом деле оно в ранней античной вселенной тоже было не медным, а бронзовым.

Кроме того, Гомер в «Одиссее» дважды упоминает «железное» небо, что навело некоторых легковерных комментаторов на мысль, что раннеантичное небо, возможно, и впрямь было сделано из железа⁸⁶. Но это утверждение противоречит предыдущим словам Гомера, и представляется странным, что один и тот же автор, в рамках одной и той же поэмы, не определился со столь важным вопросом. Олег Ивик рискует высказать на этот счет следующее предположение.

«Медным» небо у Гомера всегда называется в авторском тексте, а «железным» его считают герои поэмы, точнее, лишь один из них: Евмей говорил о женихах Пенелопы, «наглость которых, насилья к железному небу восходят»⁸⁷. Но Евмей – необразованный раб-свинопас, и опираться на его космологические познания было бы странно. Позднее железное небо упоминает и Одиссей⁸⁸, который мог иметь более весомую точку зрения на строение вселенной. Но Одиссей в то время мало интересовался космологией, его значительно больше занимала ситуация на родной Итаке, и он в разговоре о женихах попросту процитировал своего раба, который в этой ситуации разбирался лучше него. Вопрос о том, из чего сделано небо, в тот момент волновал Одиссея в последнюю очередь, и строить на его случайных словах космологические выводы было бы весьма легкомысленно. Таким образом, железным небо являлось лишь с точки зрения Евмея, мнением которого можно пренебречь. Поэтому есть основания считать небо древнегреческой вселенной сделанным из бронзы – наиболее доступного, прочного и распространенного в те времена материала.

Несмотря на то что Уран-Небо находился с Геей-Землей в самой тесной супружеской связи, их разделяло некоторое расстояние. Для того чтобы небо не падало на Землю, его поддерживали специальные столбы. В «Одиссее» сообщается о титане Атланте,

 
…которому ведомы бездны
Моря всего и который надзор за столбами имеет:
Между землею и небом стоят они, их раздвигая⁸⁹.
 

Некоторые авторы считали, что Атлант сам поддерживал небесный свод. Гесиод говорит:

 
Держит Атлант, принужденный к тому неизбежностью мощной,
На голове и руках неустанных широкое небо
Там, где граница земли…⁹⁰
 

Так или иначе, складывается впечатление, что небо находилось не слишком далеко от земли. Но это обманчивое представление, которое рассеивается, как только античные авторы переходят к цифрам, хотя информацию они дают крайне противоречивую. Не исключено, что у краев земли небо действительно почти примыкало в ней, но в центре вселенной оно поднималось на огромную высоту.

В «Илиаде» Гомер утверждает, что Гефест, сброшенный Зевсом с «небесного порога», летел до земли «весь день» Сам Гефест рассказывал:

 
Несся стремглав я весь день и тогда лишь, когда заходило
Солнце, на Лемнос упал; чуть-чуть только духу осталось⁹¹.
 

Древние греки, быть может, и не задумывались над тем, какое именно расстояние пролетел злополучный бог, но сегодня его нетрудно вычислить, пользуясь третьим законом Кеплера. Физики считают⁹², что падение бога может быть описано как частный случай движения спутника вокруг планеты по очень вытянутой эллиптической орбите, в пределе переходящей в прямую линию. Авторы настоящей книги не берут на себя смелость загружать читателей математическими формулами и предлагают поверить физикам, по мнению которых падение Гефеста (в случае, если оно длилось одни сутки) должно было происходить с высоты приблизительно в 100 000 километров (значимое сопротивление воздуха в этой ситуации возникает лишь в последние минуты, и его можно не учитывать). Если же принять, что под словами «весь день» имелся в виду световой день, или примерно 12 часов (что более вероятно), то расстояние до неба будет равно примерно 67 000 км.

Можно допустить, что под «небесным порогом» имеется в виду не сам купол неба, а порог расположенного под ним дворца Зевса (о том, где жили олимпийские боги и что подразумевалось под словом «Олимп», мы поговорим в соответствующей главе). Но тогда само небо должно располагаться еще выше.

Гесиод приводит другие данные:

 
Если бы, медную взяв наковальню, метнуть ее с неба,
В девять дней и ночей до земли бы она долетела…⁹³
 

Поскольку при отсутствии сопротивления воздуха падение наковальни от падения бога ничем принципиально не отличается, то, с точки зрения автора «Теогонии», небо находится на значительно большем расстоянии от земли (хотя и не в девять раз большем, как может показаться на первый взгляд, поскольку ускорение свободного падения с удалением от земли уменьшается обратно пропорционально квадрату расстояния). В любом случае представить столбы, которые могли бы удерживать небо на такой высоте, весьма проблематично.

Несколько более скромные цифры вытекают из другого сообщения Гомера: сыновья Посейдона, Эфиальт и От, собирались штурмовать небо и для этого хотели взгромоздить гору Оссу на Олимп, а «шумящий лесом густым Пелион – на Оссу»⁹⁴. Братья могли бы преуспеть, и дело закончилось бы космической катастрофой, но, к счастью для богов, Аполлон умертвил обоих нечестивцев до того, как они возмужали⁹⁵. Так или иначе, их намерения дают возможность посчитать расстояние до неба, сложив высоту всех трех гор. Самая высокая точка горного массива Олимп, Митикас, поднимается над уровнем моря на 2918 метров; высота Пелиона – 1651 метр, а Оссы (сегодняшняя Киссаво) – около 1500 метров. И значит, согласно этому сообщению Гомера, расстояние от Земли до ее божественного супруга составляло немногим более шести километров.

Некоторое время Уран был верховным правителем вселенной. Аполлодор пишет, что он «первый стал править всем миром»⁹⁶. Орфики считали, что Уран был третьим по счету владыкой после Фанета и Ночи⁹⁷. Но как бы то ни было, его правление не ознаменовалось никакими значимыми событиями и реформами. Людей во времена Урана на Земле, возможно, еще не было: они, согласно Гесиоду, появились лишь в правление Крона⁹⁸. Впрочем, по свидетельству Орфея, люди «золотого века» были созданы еще Фанетом и, следовательно, жили под властью Урана, Крон же правил людьми «серебряного века»⁹⁹. Но так или иначе, представители «золотого поколения» были людьми сытыми и благополучными, проводили время в пирах и не знали войн, а значит, и вмешательства богов в их жизнь практически не требовалось. Когда бы люди ни появились на исторической арене, Уран во всяком случае не занимался судьбами смертных. Не слишком активно он вмешивался и в судьбы других божеств, которых ко времени его правления и в дни оного родилось уже достаточно много. И лишь собственные дети вызывали у злокозненного Урана немотивированную ненависть.

Дети Урана

Детей этих было немало: двенадцать (или около того) титанов, три чудовищных гекатонхейра и три киклопа «с душою надменною», которых звали Бронт, Стероп и Арг.

 
Молнию сделали Зевсу-Крониду и гром они дали.
Были во всем остальном на богов они прочих похожи,
Но лишь единственный глаз в середине лица находился:
Вот потому-то они и звались «Круглоглазы», «Киклопы»,
Что на лице по единому круглому глазу имели.
А для работы была у них сила, и мощь, и сноровка¹⁰⁰.
 

Именно киклопы первыми научились обрабатывать железо и, по некоторым сведениям, медь¹⁰¹.

Судьба Бронта, Стеропа и Арга (а возможно, и их потомков) оказалась печальной. История эта такова. Незадолго до Троянской войны Зевс покарал замечательного врачевателя Асклепия, научившегося не только лечить, но и воскрешать людей. При этом Зевс воспользовался своим традиционным оружием – перуном, который для него изготовили киклопы. Асклепий не слишком пострадал: после смерти он стал богом врачевания и продолжил свою гуманную деятельность (хотя воскрешать умерших более не решался). Но его отец Аполлон обиделся и решил отомстить за сына. Поскольку с царем богов он ничего сделать не мог, он обрушил свой гнев на безвинных киклопов и, по сообщению Аполлодора, «перебил киклопов, выковавших Зевсу перун». Именно за это убийство Аполлон был на год (по другим сведениям – на восемь лет¹⁰²) отдан на службу царю Адмету¹⁰³, современнику Геракла, жившему в середине XIII века до н. э. Но не все киклопы были убиты мстительным богом: известно, что уже после падения Трои в кузнице Гефеста работали и так же ковали для Зевса молнии киклопы Бронт, Стероп и некий Пирáкмон¹⁰⁴.

Эти умельцы, судя по всему, не состояли ни в каком родстве с киклопами (циклопами), которых встретили Одиссей и его спутники и одним из которых был печально известный Полифем. О происхождении самого Полифема сообщает Гомер:

 
…родился он от нимфы Фоосы,
Дочери Форкина, стража немолчно шумящего моря,
В связь с Посейдоном-владыкой вступившей в пещере глубокой…¹⁰⁵
 

В отличие от древних киклопов, Полифем и его сородичи не отличались талантами и не были сильны в ремеслах…

Гекатонхейров звали Котт, Гиес и Бриарей (последний носил и второе имя – Эгеон¹⁰⁶). Это были существа гораздо менее талантливые, но значительно более экзотичные: у них имелось по сто рук и по пятьдесят голов на каждого.

 
Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый
Около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов
По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких.
Силой они неподступной и ростом большим обладали¹⁰⁷.
 

И наконец, детьми Урана и Геи были титаны первого поколения. Надо отметить, что титаны – понятие не слишком четкое, к нему относились многие божества. Этим словом называют детей Урана и Геи (кроме киклопов, гекатонхейров и тех, кого Земля родила уже после оскопления супруга, из капель его крови) и некоторых их общих потомков. По сообщению Гесиода, Гея родила от Урана шесть сыновей-титанов и столько же дочерей-титанид. В «Теогонии» рассказывается, как Гея,

 
…разделивши
Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий,
Коя и Крия, еще – Гипериона и Иапета,
Фею и Рею, Фемиду великую и Мнемосину,
Златовенчанную Фебу и милую видом Тефию.
После их всех родился, меж детей наиболе ужасный,
Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел¹⁰⁸.
 

Правда, некоторые авторы расходятся с Гесиодом по поводу количества детей; так, Аполлодор вслед за орфиками называет седьмую титаниду, Диону¹⁰⁹. Орфики кроме Дионы включали в этот список и Форкия¹¹⁰, которого Гесиод считает сыном Геи от Понта¹¹¹.

Судьба рожденных Ураном детей, по крайней мере некоторых из них, оказалась незавидной: отец немедленно после рождения сбрасывал их «в недра Земли» (возможно, в Эреб или в Тартар, поскольку именно они традиционно использовались богами как места заточения). Из текста Гесиода не вполне понятно, кого именно из детей злокозненный Уран отправил в столь малоприятную ссылку. В. В. Вересаев решает спорный вопрос в пользу (если это можно назвать пользой) всех. В его переводе это звучит следующим образом:

 
Дети, рожденные Геей-Землею и Небом-Ураном,
Были ужасны и стали отцу своему ненавистны
С первого взгляда. Едва лишь на свет кто из них появился,
Каждого в недрах Земли немедлительно прятал родитель,
Не выпуская на свет, и злодейством своим наслаждался¹¹².
 

Этой же точки зрения придерживался и философ-неоплатоник V века н. э. Прокл Диадох, сообщавший, что титанов, чья природа беззаконна, Уран «сбросил в глубокий Тартар земли»¹¹³. Но обыкновенно считается, что пострадали только киклопы и гекатонхейры, что же касается титанов, то они остались на свободе. С этим согласен и Аполлодор, писавший, что киклопы и гекатонхейры были сброшены в Тартар еще до рождения титанов, после чего злонравный родитель прекратил свои бесчинства¹¹⁴. Существует и мнение, что разгневанная Гея специально родила титанов, дабы они отомстили отцу за старших братьев. Христианский философ Афиногор Афинский во II веке писал: «Узнав, что он будет низвержен своими детьми, Уран заковал их и сбросил в Тартар. Земля же, разгневавшись на то, родила Титанов:

 
Юношей Уранионов родила владычица Гея,
Коих Титанами также по имени величают,
Ибо они отомстили великому звездному Небу»¹¹⁵.
 

Отметим, что текст христианина Афиногора, насколько известно авторам настоящей книги, – единственный, где говорится, что Уран предвидел собственное свержение. Языческие мифографы на этот счет ничего не сообщают. И есть основания думать, что Уран обращался со своим потомством столь неподобающим образом лишь за отсутствием отцовских чувств и под влиянием эмоций. Причем обращение это было абсолютно незаслуженным. Каждый из его многочисленных детей был достаточно выдающейся личностью, и о каждом стоит сказать особо. Если гекатонхейры все-таки не отличались высоким уровнем развития (что и неудивительно для существ, выросших в подземелье), то киклопы, несмотря на трудное детство, славились как великолепные мастера. Но самую значимую роль в дальнейшей истории мира сыграли, безусловно, титаны.

Океан и Тефия

Океан, согласно Гесиоду, был первым ребенком, рожденным Геей от ее первого супруга, – он представлял собой реку, обтекающую Землю со всех сторон. С ним греки времен Гесиода были знакомы очень плохо – единственный известный путь в Океан вел через Геракловы столпы (т. е. через Гибралтар), а до них мало кто доплывал, и уж во всяком случае мало кто выходил на кораблях в открытый океан и решался отойти далеко от берега. Поэтому Океан прекрасно мог обтекать Землю в качестве реки (Гесиод описывает его как «текущий кругообразно»¹¹⁶), и это не вызывало ни у кого принципиальных возражений еще достаточно долго. Тем более что река эта считалась немалой: Гесиод называет ее «великой»¹¹⁷ и «глубокой»¹¹⁸. Правда, в ней, по свидетельству той же «Теогонии», имелись и броды: когда Геракл угнал стада бога Гелиоса, пасущиеся на острове Ерифее, он возвращался на материк, «через броды пройдя Океана»¹¹⁹.

Океан отличался миролюбивым характером. Он был единственным из титанов-мужчин, который не участвовал в свержении Урана¹²⁰. Прокл Диадох сообщает: «В то время как остальные Титаны присоединяются к заговору Крона, Океан отговаривает их от выполнения приказов матери и сомневается в задуманном деле:

 
Океан оставался тогда в палатах,
Размышляя, в какую сторону обратить ему свое намерение:
То ли изувечить своего отца, лишив его силы, и осквернить безрассудно
Вместе с Кроном и прочими братьями, которые послушались
Милой матери, то ли оставить их и спокойно сидеть дома.
Много поволновавшись, остался он сидеть в палатах,
Сердясь на свою мать и паки – на братьев»¹²¹.
 

Судя по всему, в войне титанов и возглавляемых Зевсом богов, которая разразилась эпохой позже, Океан тоже не участвовал, но Зевсу сочувствовал – именно по совету отца Океанида Стикс, первая из всех божеств, поддержала новоявленного претендента на престол¹²². Соответственно, после победы Зевса Океан не был сброшен в Тартар вместе с Кроном и побежденными титанами, а по-прежнему обтекал Землю. На его берегах располагались блаженные Елисейские поля¹²³; из его вод поднималась на небо богиня-Заря Эос¹²⁴; в нем купались заходящие созвездия…¹²⁵ Одиссей, спускаясь в Аид, должен был переплыть Океан – Цирцея (Кирка) предупреждала его:

 
Близ Океана глубокопучинного судно оставив,
Сам ты к затхлому царству Аидову шаг свой направишь¹²⁶.
 

Но преддверие Аида – это еще далеко не Тартар (который, напомним, находился глубже Эреба), и, значит, Океан не разделил печальную судьбу остальных титанов. Да и Гесиод, описывая Океан, ничего не сообщает о том, что его русло когда-либо находилось в глубинных недрах Земли.

Протекая по окраине обитаемого мира, Океан держался особняком от других богов. В «Илиаде» описывается, как в дни Троянской войны Зевс «…дал приказанье Фемиде бессмертных созвать на собранье»¹²⁷. Выполняя волю Громовержца, «к зевсову дому» собрались все бессмертные: и боги, и низшие божества. Пришел и Посейдон, что было особо отмечено. И только один Океан не исполнил приказания. Нельзя сказать, чтобы Океан ставил себя выше Зевса – он признавал его власть и даже боялся Громовержца. Об этом говорил Ахиллес в «Илиаде»:

 
С Зевсом тягаться не в силах и сам Ахелой многомощный.
И Океана глубоко текущего сила, откуда
Реки начало свое получают, широкое море,
Все родники и ключи, и глубокие воды колодцев.
Все же трепещет и он перед молньей великого Зевса
И перед громом ужасным, когда загрохочет он с неба¹²⁸.
 

Тем не менее Океан позволил себе проигнорировать приказ Громовержца, а сам Зевс не принял по этому поводу никаких мер. Возможно, дело объяснялось тем, что Океан был неотделим от течения своих вод и его появление на Олимпе могло бы привести к крупнейшей экологической катастрофе (между тем Посейдон гостил в доме Зевса или даже отправлялся пировать в страну эфиопов, в то время как волны подведомственных ему морей мирно плескались в положенных им местах)¹²⁹.

Океан назывался рекой, но при этом он был отчетливо мужского пола. И дело не только в том, что у него имелась жена Тефия (Тефида, Тетис), приходившаяся ему родной сестрой, но и в том, что реки у древних греков обычно были мужского рода. Соответственно, и многочисленные реки, рожденные Океаном и Тефией, приходились им сыновьями. Впрочем, дочерей-Океанид у этих многодетных супругов тоже было немало:

 
Ибо всего их три тысячи, Океанид стройноногих.
Всюду рассеявшись, землю они обегают, а также
Бездны глубокие моря, богинь знаменитые дети.
Столько же есть на земле и бурливо текущих потоков,
Также рожденных Тефией, – шумливых сынов Океана.
Всех имена их назвать никому из людей не под силу¹³⁰.
 

Океаниды считаются в основном нимфами источников¹³¹, но среди них можно особо отметить Стикс – главную реку загробного мира. Она одна из немногих рек-женщин.

Встречались среди Океанид и богини, не имеющие никакого отношения к воде. В сокращенном списке дочерей Океана, который приводит Гесиод, названа, например, Тиха (Тихе, Тюхе) – богиня-Удача. Правда, поэт V века до н. э. Пиндар называет отцом этой богини Зевса, но царя Олимпа часто титуловали «отцом богов и людей», и не исключено, что Пиндар считал Зевса отцом Удачи в переносном смысле. Хотя нельзя исключить и то, что Тиха Гесиода и Тиха Пиндара – это всего лишь тезки. Тогда неизвестно, чем ведала Океанида с этим именем, потому что героиня 12-й Олимпийской оды Пиндара, безусловно, ведала (и была) именно Удачей и Счастливым случаем:

 
Тебе молюсь,
Дочь Зевса Избавителя,
Хранящая Удача:
Обойми Гимеру¹³² во всю ширь ее сил!
Тобою в море
Правятся быстрые корабли,
Тобою на суше
Вершатся скорые войны и людные советы.
Вскатываются и скатываются то ввысь, то вниз
Чаянья людские…¹³³
 

Еще одной «спорной» Океанидой была Урания. Известно, что так звали музу астрономии. Однако отцом всех муз (и это подтверждает Гесиод) был Зевс¹³⁴. Тем не менее некоторые комментаторы считают, что Океанида Урания была музой астрономии¹³⁵, а другие – что она чуждалась этого искусства и была рядовой нимфой.

Безусловно великой богиней, причем не имеющей отношения к воде, была Океанида Метида (Метис) – Премудрость; именно она помогла Зевсу освободить проглоченных Кроном братьев и сестер¹³⁶. Зевс сделал мудрую богиню своей супругой, но, узнав, что сын, рожденный ею после дочери, станет владыкой богов и людей, проглотил жену. Однако богиня, видимо, простила мужа и даже из его утробы продолжала снабжать его полезными советами, сообщая, «что зло и что благо»¹³⁷.

Несмотря на такое обилие собственных детей, Океану и его супруге случилось воспитывать и приемного ребенка: титанида Рея, после того как ее муж Крон был низвергнут Зевсом, отдала им свою дочь Геру (видимо, не желая, чтобы юная богиня росла без отца). Впоследствии Гера тепло вспоминала приемных родителей, «…в доме своем воспитавших меня и вскормивших любовно». Тем не менее семейная жизнь Океана и Тефии протекала негладко. В дни Троянской войны Гера рассказывала Афродите о том, что между ними существует «раздор бесконечный»:

 
Долгое время уже любви и совместного ложа
Оба они избегают. Вражда им вселилася в сердце.
 

Гера просила богиню любви одолжить ей «пестроузорный ремень, всевозможные чары вмещавший» – с его помощью она обещала примирить супружескую пару и заставить их «…соединиться в любовных объятьях на общей постели». Афродита поверила Гере и отдала ей волшебный ремень, но жена Зевса обманула богиню и, вместо того чтобы отправиться «…взглянуть на границы земли многодарной, предка богов Океана проведать и матерь Тефию», отправилась соблазнять собственного мужа…¹³⁸ Не исключено, что ссора Океана и Тефии так и не была улажена.

Орфики называли Тефию (Тетис) матерью Афродиты – впрочем, имелись самые разнообразные версии происхождения богини любви. Будучи супругой Океана, титанида Тефия ведала водными бассейнами и могла обеспечить безопасность мореходов. В посвященном ей орфическом гимне говорится:

 
Я совоокую Тетис зову, Океана супругу,
В пеплосе синем царицу, что легкие волны колеблет,
Сладостновеющим ветром дыша на приморскую землю.
Ты крушишь о прибрежные скалы валы-исполины
И, усмирив, посылаешь на берег спокойно и мягко.
Ты кораблями красуешься, ты, о пестунья чудовищ,
Влажнодорожная матерь Киприды и туч мраковидных,
Матерь нимф ключевых и речных, изобильных водою,
Ныне внемли мне, молю, многочтимая, будь благосклонна,
Помощью будь и пошли кораблю попутные ветры!¹³⁹
 

У орфиков вообще была особая точка зрения на роль Океана и его супруги в истории мироздания: в гимне, посвященном Океану, они называют этого титана «породителем бессмертных богов и смертного люда»¹⁴⁰. О том, что философы, «жившие задолго до нынешнего поколения и первые писавшие о богах», возможно, считали Океан и Тефию древнейшими божествами, «творцами возникновения», упоминает и Аристотель. Впрочем, автор «Метафизики» сам признает, что «это, может быть, и недостоверно»¹⁴¹.

Гиперион и Фейя

Другой супружеской парой титанов стали Гиперион и Фейя (Фея, Тейя). Они были далеко не столь многодетными, как Океан и Тефия, но зато их дети сыграли (и по сей день играют) выдающуюся роль в мироздании: это Гелиос-Солнце, Селена-Луна и Эос-Заря.

 
Фейя – великого Гелия с яркой Селеной и с Эос,
Льющею сладостный свет равно для людей земнородных
И для бессмертных богов, обитающих в небе широком,
С Гиперионом в любви сочетавшись, на свет породила¹⁴².
 

Гипериона называли «сияющим» богом, а имя его буквально означает «Идущий наверху», поэтому не только его сын, но и он сам отождествлялся с Солнцем.

Кой и Феба

Еще одними, тоже немногодетными, супругами-титанами были Кой и Феба. Гесиод пишет:

 
Феба же к Кою вступила на многожеланное ложе
И, восприявши во чрево, – богиня в объятиях бога, —
Черноодежной Летó разрешилася, милою вечно,
Милою искони, самою кроткой на целом Олимпе,
Благостной к вечноживущим богам и благостной к людям.
Благоименную также она родила Астерию…¹⁴³
 

О Кое можно сказать следующее: когда после войны с молодыми богами поверженные титаны были заключены Зевсом в Тартар, свободолюбивый Кой однажды разорвал свои цепи, разбудил товарищей по несчастью и попытался выбраться из подземелья и вновь подняться на Небо. Но попытка бунта не удалась – об этом сообщает римский поэт I века н. э. Валерий Флакк в «Аргонавтике»¹⁴⁴.

Феба некоторое время владела Дельфийским оракулом, получив его в подарок от своей сестры, титаниды и богини правосудия Фемиды. Эсхил в трагедии «Эвмениды» устами пифии возглашает:

 
Я первой из богов первопророчицу
Почту молитвой – Землю. А за нею вслед
Фемиду. В материнском прорицалище
Она второй воссела – говорит молва.
За ней, с ее согласья, не насилием,
Другая Титанида, Феба, дочь Земли,
Престол стяжала, чтобы вместе с именем
В дар внуку принести новорожденному,
В дар Фебу. Тот, покинув скалы Делоса
И озеро, к аттическому берегу
Причалил и сюда, к Парнасу, путь держал¹⁴⁵.
 

Феб, о котором говорит пифия, – это Аполлон¹⁴⁶, второе имя он носил в честь своей бабки¹⁴⁷. Именно знаменитые внуки и прославили Фебу и Коя. Среди них были рожденные их дочерью Летó (Латоной; не имеет отношения к времени года) Аполлон и Артемида. Кстати, мать этих божественных близнецов тоже славна прежде всего детьми, которые очень любили и почитали ее. Она родила их от Зевса, несмотря на активное сопротивление Геры, и, помимо этого, о титаниде второго поколения Летó сказать, пожалуй, нечего.

Вторая дочь Коя и Фебы, Астерия (Звездная), в отличие от своей сестры, отвергла ухаживания Зевса. Для этого ей пришлось стать перепелкой и броситься в море¹⁴⁸ в попытке его пересечь, но оскорбленный царь богов поразил ее молнией и превратил в подводную скалу. Таковой она и пребывала бы по сей день, если бы Летó, чьи отношения с Зевсом были значительно лучше, не упросила того превратить сестру из скалы в остров, впоследствии названный Делосом¹⁴⁹. Впрочем, Мусей, ученик Орфея¹⁵⁰, считал, что Зевс все-таки добился своего от злополучной титаниды, после чего отдал ее в жены титану второго поколения Персу¹⁵¹. Во всяком случае, прежде чем стать островом, Астерия родила (согласно Гесиоду – от Перса¹⁵², а согласно Мусею – от Зевса¹⁵³) знаменитую богиню Гекату – так Кой и Феба обзавелись еще одной выдающейся внучкой.

Гигин, составляя список титанов, в том месте и в той роли, какие обыкновенно отводятся античными авторами Кою, неожиданно упоминает некоего Полоса¹⁵⁴. Поскольку «полос» в переводе с латыни – «небесная ось», некоторые комментаторы считают, что Кой, он же Полос, был божеством небесной оси. Правда, во времена Гигина многим уже казалась не слишком странной мысль о том, что вращается не небо, а круглая Земля¹⁵⁵, однако во времена Гесиода такое открытие, касавшееся устройства вселенной, еще не успело овладеть умами. Лепешку раннеантичная Земля никогда не напоминала (она имела огромную глубину, в которой или за которой располагался Тартар), но небо или, во всяком случае, созвездия вокруг этой Земли вращались исправно, а значит, и ось у этого вращения имелась, и ведать ею кто-то был должен.

Отметим попутно, что вращение неба в античной вселенной происходило отнюдь не вокруг той звезды, которую мы сегодня называем Полярной (альфа Малой Медведицы). Пять с лишним тысяч лет тому назад это была альфа Дракона, во времена Гесиода – бета Малой Медведицы, а начиная с рубежа эр (во времена Гигина) небесная ось проходила между прежней и нынешней полярными звездами. Связано это отнюдь не с мифологией, а с тем, что вокруг своей оси вращается все-таки Земля, а не небо, и ось эта медленно, но неуклонно сдвигается. Но это никак не отменяет того факта, что в мифической античной вселенной титан Кой, он же Полос, мог вращать небо вокруг оси, где бы эта ось ни проходила.

Крий

Титан Крий, в отличие от своих ранее описанных братьев, женился не на сестре-титаниде, а на Еврибии – дочери Понта:

 
С Крием в любви сочетавшись, богиня богинь Еврибия
На свет родила Астрея великого, также Палланта
И между всеми другими отличного хитростью Перса.
 

Эта божественная пара тоже примечательна не столько детьми, сколько внуками. Астрей (Звездный) стал мужем богини-Зари Эос, и у них родилось четверо сыновей-ветров:

 
Астрею же Эос родила ветры, сильные духом:
Аргеста, Зефира, Борея быстро путешествующего,
и Нота…¹⁵⁶
 

По одной из версий, восточный ветер Эвр тоже был их сыном; подробнее об этом – в тринадцатой главе. Кроме того, Эос родила мужу многочисленные звезды¹⁵⁷.

Паллант стал мужем реки Стикс, и у них родились две дочери – Нике (Ника, Победа) и Бия (Сила) и двое сыновей – Зелос (Зависть, или Соперничество) и Кратос (Мощь, или Власть). Сыновья Палланта и Стикс, согласно Гесиоду, прославились тем, что вместе с матерью первыми приняли сторону Зевса во время начинавшейся войны богов и титанов и были вознаграждены победителем, получив от него высочайшие почести¹⁵⁸. Аполлодор тоже упоминает эту историю, но кто именно из детей Стикс принял в ней участие, не сообщает¹⁵⁹. Есть основание думать, что Нике и Бия, хотя и принадлежали к прекрасному полу, тоже сражались на стороне Зевса, поскольку Победа и Сила нужны на поле брани ничуть не меньше, чем Соперничество и Мощь.

Перс, третий сын титана Крия, оказался не слишком выдающимся божеством. Зато дочь, рожденная ему супругой Астерией (той самой, что превратилась в перепелку, а потом в остров Делос), достигла вершины могущества и славы – это была знаменитая богиня Геката¹⁶⁰.

Иапет

Титан Иапет (Япет) взял в жены Климену дочь Океана, от этого брака родились несколько титанов второго поколения, в том числе и таких, которые сыграли огромную роль в становлении человечества.

 
Океаниду прекраснолодыжную, деву Климену,
В дом свой увел Иапет и всходил с ней на общее ложе.
Та же ему родила крепкодушного сына Атланта,
Также Менетия, славой затмившего всех, Прометея
С хитрым, искусным умом и недальнего Эпиметея¹⁶¹.
 

Атлант, о котором чаще всего вспоминают лишь как о подпорке для небесного свода, внес, по сообщению историка и мифографа I века до н. э. Диодора Сицилийского, немалый вклад в астрономию и астрологию. Правда, Диодор был склонен к рационалистическому осмыслению мифов, и его Атлант вообще не держал небо, а лишь изучал его¹⁶² (что, впрочем, тоже весьма полезно). Павсаний, описывая Аркадию (область в центральном Пелопоннесе), сообщает про расположенное здесь «местечко, именуемое Полос (Небесная ось); тут, говорят, жил Атлант и исследовал то, что находится под землей, и то, что совершается на небе»¹⁶³.

Другие античные авторы, как правило, подчеркивают роль Атланта как держателя небосвода. В предыдущей главе мы уже писали, что думали по этому поводу Гомер и Гесиод. Овидий считал, что Атлант в древности неба не поддерживал (на что оно опиралось в те далекие времена, он не сообщает), а царил «над самой он крайней землею, также над морем царил». При этом Атлант ревниво охранял в своем саду золотые яблоки, которые, согласно предсказанию, должен был похитить сын Зевса. Это предсказание и сгубило чрезмерно ревностного сторожа. Случилось так, что мимо его сада пролетал Персей, только что завладевший головой горгоны Медузы. Он попросил хозяина о гостеприимстве и не преминул похвастать, что приходится сыном Зевсу. На яблоки Персей не покушался, но Атлант вспомнил о предсказании, испугался и попытался силой выдворить непрошеного гостя, а тот воспользовался знаменитой головой Медузы.

 
С гору быв ростом, горой стал Атлант; волоса с бородою
Преобразились в леса, в хребты – его плечи и руки;
Что было раньше главой, то стало вершиною горной;
Сделался камнем костяк. Во всех частях увеличась,
Вырос в громадину он, – положили так боги, – и вместе
С бездной созвездий своих на нем упокоилось небо¹⁶⁴.
 

Тесную связь Атланта с небом подтверждают все, не случайно и дочери его после смерти стали звездами. Эту трогательную историю рассказывает, например, Гигин. Он пишет, что у Атланта было двенадцать дочерей и сын Гиант, которого убил кабан или лев. Сестры оплакивали брата и умерли от слез. Сначала умерли первые пять – они образовали звездное скопление Гиады в созвездии Тельца. Гигин сообщает, что по-латыни Гиады именуются «Поросятами», но откуда взялось такое название, не поясняет. Остальные сестры умерли позднее, тоже от слез, и стали звездным скоплением Плеяды в том же созвездии. Гигин пишет: «Некоторые считают, что они названы так потому, что расположены близко друг от друга». До того как попасть на небо, Плеяды успели вступить в брак, причем всем им, кроме Меропы, в мужья достались боги, а Меропе, к ее стыду, довелось выйти замуж за смертного. Вознесение в высочайшие сферы (расстояние от Земли до Плеяд превышает 135 парсек) не смогло смыть ее позора. «Поэтому изгнанная из хоровода сестер она скорбит и носит распущенные волосы, отчего называется кометой, т. е. волосатой…»¹⁶⁵

Гигин ошибся – Меропа все-таки не комета, а звезда, и, несмотря на свой позор, она имеет яркость в 630 раз выше, чем у Солнца. Впрочем, вокруг нее действительно виден голубоватый ореол, который, вероятно, можно принять за распущенные волосы. Кстати, такой же ореол можно заметить и вокруг другой звезды из этого же скопления, называемой Майя, хотя Плеяде Майе не пришлось стыдиться неравного брака – она разделила ложе с Зевсом и родила от него Гермеса, одного из самых значимых богов Олимпа¹⁶⁶.

Были у Атланта и другие дочери: некоторые авторы считают его отцом Гесперид (внучек его брата Геспера)¹⁶⁷, которые на далеком западе охраняли сад с растущими в нем золотыми яблоками¹⁶⁸.

Деяния другого сына Иапета, Прометея, оказали огромное влияние на становление человечества. Во-первых, существует версия о том, что именно он слепил первых людей из глины. Во-вторых, Прометей дал людям огонь¹⁶⁹ и научил их различным ремеслам и искусствам, в том числе искусству прорицания. Кроме того, он установил порядок жертвоприношений¹⁷⁰. Всеми этими нововведениями он положил начало развитой человеческой цивилизации.

Его брат Эпиметей, которого Гесиод именует «недальним», напротив, оказал людям очень плохую услугу. Значительно позднее, уже при олимпийских богах, он печально прославил себя тем, что прельстился красавицей Пандорой, которая была создана «хлебоядным мужам на погибель».

Гесиод рассказывает, как Зевс, в отместку за то, что Прометей подарил людям огонь, дал в жены Эпиметею искусственно сооруженную женщину Пандору, имевшую при себе сосуд, наполненный разного рода болезнями и бедами. Жена Эпиметея принесла роду человеческому множество неприятностей – и непосредственно, открыв крышку сосуда, и косвенно: по уверению Гесиода, «…женщин губительный род от нее на земле происходит». Но в оправдание Эпиметея надо сказать, что злополучную Пандору совместными стараниями создавали и украшали все олимпийские боги, включая Афродиту, и трудно обвинять титана, который не смог устоять перед ее прелестями¹⁷¹. Впрочем, Эпиметей сыграл и благую роль в истории человечества: именно Пирра, его дочь от Пандоры, вместе с Девкалионом, сыном Прометея, спасшись от потопа, восстановили род людской. Сделали они это двояким образом: во-первых, родили нескольких детей, а во-вторых, видимо, не будучи уверены, что этого достаточно, превратили в мужчин и женщин множество камней на вершине Парнаса…¹⁷²

Что же касается еще одного сына Иапета и Климены, Менетия, никакими значительными деяниями он себя не прославил. О нем, со слов Гесиода, известно лишь следующее:

 
…Менетия ж наглого Зевс протяженногремящий
В мрачный отправил Эреб, ниспровергнувши молнией дымной
За нечестивость его и чрезмерную, страшную силу¹⁷³.
 

Надо отметить, что сама по себе сила, даже и чрезмерная, не являлась в глазах ни древних греков, ни их богов такой уж страшной провинностью, чтобы за нее отправлять кого-либо в преисподнюю. В каком именно нечестии обвинялся Менетий, Гесиод не уточняет. Но Аполлодор пишет, что Зевс «поразил его перуном во время борьбы с титанами и низверг в Тартар»¹⁷⁴. Скорее всего, так оно и было: злополучный титан никаким особым нечестием себя не запятнал, а попросту участвовал в войне Крона против Зевса. И в таком случае он, видимо, угодил не в Эреб с его сравнительно мягкими условиями (как можно было бы надеяться, полагаясь на слова Гесиода), а в гораздо более глубокий и страшный Тартар… Впрочем, судьба всех сыновей Иапета оказалась не слишком завидной.

Фемида

Дочь Урана и Геи, титанида Фемида, «согласно мифу, первой научила прорицаниям, жертвоприношениям и божественным обрядам, а также указала благозаконие и мир»¹⁷⁵. Когда же боги и люди обучились этим непростым искусствам, Фемида стала ведать правосудием. Ее обычно изображали с повязкой на глазах и весами в руках (что символизировало ее беспристрастность и справедливость). В какой-то мере сфера деятельности Фемиды пересекалась со сферой деятельности ее коллеги Немесиды. Однако Немесида отвечала главным образом за справедливую кару преступника (поэтому ее часто изображали не только с весами, но и с мечом или плетью). Фемида же преимущественно ведала восстановлением справедливости, что подразумевает не только кару, но и поощрение, – в ее руках чаще можно увидеть рог изобилия.

Помимо правосудия, Фемида ведала созывом граждан на народные собрания¹⁷⁶, равно как и созывом богов на собрания олимпийские¹⁷⁷. Некоторое время она владела Дельфийским оракулом. В посвященном ей орфическом гимне возглашается:

 
Дочерь благого отца, Урана священное чадо
Кличу, Фемиду бутоноочитую, Геину поросль,
Первой она указала для смертных священный оракул
В Дельфах в глубоком ущелье, даря от богов предсказанья.
Царствуя в землях пифийских, в краю, где равнина Пифона¹⁷⁸,
Это она научила давать предсказания Феба¹⁷⁹.
 

По одной из версий, именно Фемида в качестве прорицательницы положила начало цепи событий, в итоге приведших к Троянской войне. Она предсказала, что сын богини Фетиды окажется «царственнее отца», и посоветовала выдать Фетиду за смертного героя Пелея¹⁸⁰ – на этой свадьбе и случился спор трех богинь, завершившийся войной на берегах Геллеспонта.

Личная жизнь титаниды сложилась не слишком удачно, и она в течение очень долгого времени оставалась девственной¹⁸¹. Лишь по завершении войны титанов и богов воцарившийся Зевс (который приходился титаниде родным племянником) пленил суровое сердце богини правосудия – она стала его второй по счету женой после богини мудрости Метиды. Отметим, что Зевс был не только племянником, но и в какой-то мере воспитанником Фемиды, которая, впрочем, уделяла ребенку не слишком много внимания. В приписываемом Эратосфену¹⁸² тексте «Превращения в созвездия» («Катастеризмы») Мусей, ученик Орфея, «говорит, что новорожденного Зевса Рея поручила Фемиде, Фемида отдала младенца Амалфее (нимфе. – О. И.), а Амалфея доверила его козе, которая у нее была, и та вскормила Зевса»¹⁸³. Но Зевс не обиделся на тетку и позднее взял ее в жены – правда, этот брак продлился не слишком долго. Фемида родила племяннику нескольких детей, в том числе трех ор, управляющих временами года, урожаем и правопорядком, трех богинь судьбы мойр¹⁸⁴ и нескольких нимф¹⁸⁵. Кроме того, Эсхил называет Фемиду матерью Прометея¹⁸⁶, но при этом он ее же называет матерью титанов¹⁸⁷ и отождествляет с Геей¹⁸⁸, поэтому авторы настоящей книги, увы, так и не поняли, кого же из этих двух богинь великий драматург считал родительницей знаменитого титана.

Мнемосина

Титанида Мнемосина была божеством, ответственным за память. Кроме того, согласно Диодору, «Мнемосина открыла способ рассуждать и определила для всего сущего порядок названий, благодаря которому мы и обозначаем каждую из вещей при общении друг с другом…»¹⁸⁹.

Личная жизнь титаниды очень напоминает жизнь ее сестры Фемиды. Так же как и Фемида, Мнемосина оставалась незамужней вплоть до поражения титанов в войне с детьми Крона – Кронидами, а потом в течение недолгого времени делила ложе с Зевсом, став его пятой по счету женой, после того как царь богов расстался с Деметрой.

 
Тотчас затем с Мнемосиной сошелся он пышноволосой.
Муз родила ему та, в золотых диадемах ходящих,
Девять счетом. Пиры они любят и радости песни¹⁹⁰.
 

Зевс вскоре оставил свою очередную возлюбленную и сошелся с Герой для долгого, хотя и далеко не идеального брака. Мнемосина же хранила верность отцу своих детей, ни с кем более не сходилась и продолжала ведать делами, связанными с памятью. Ей «часто повторял хвалебную песнь» знаменитый философ и чудотворец Аполлоний Тианский, живший в I веке н. э. и имевший, согласно его биографу Флавию Филострату¹⁹¹, замечательную память даже в столетнем возрасте¹⁹². Теперь уже трудно сказать, какую именно песнь исполнял в честь богини этот достойный муж, но не исключено, что это был сохранившийся до наших дней орфический «Гимн Мнемосине»:

 
Я Мнемосину зову, делившую ложе с Зевесом,
Кличу владычицу, муз породившую звонкоголосых,
Память ее не подвластна забвенью, губящему разум,
Держит с душой съединенным она весь ум человека,
Множит тем самым великую силу благую рассудка.
Ты, о сладчайшая, бодрая вечно, способная тотчас
В памяти вызвать у нас, что когда-либо в душу запало,
Не преступив ничего, ты ум пробуждаешь во всяком.
Ныне, блаженная, память у мистов буди об обряде
Благосвященном, богиня, забывчивость прочь отгоняя!¹⁹³
 

Крон и Рея

Младшим из титанов, родившихся у Геи от Урана, был Крон:

 
После их всех родился, меж детей наиболе ужасный,
Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел¹⁹⁴.
 

Имя этого титана (Κρόνος) звучало и писалось почти так же, как и слово «время», хронос (χρόνος). Кроме того, у орфиков имелся свой собственный бог Хронос, один из основоположников орфической вселенной. Они называли его «нестареющим» и «нетленномудрым» и считали, что он «родил Эфир и бездну великую, чудовищную»¹⁹⁵ и сотворил «в божественном Эфире Серебряное яйцо…»¹⁹⁶. У бога Хроноса родились двенадцать дочерей, соответствующих двенадцати дневным часам. Древние делили световой день на двенадцать равных промежутков, соответственно, зимние и летние дневные (равно как и ночные) часы были разной длины. Двенадцать дочерей (часов) Хроноса были служанками солнечного бога Гелиоса – об этом сообщает поэт V века н. э. Нонн Панополитанский (далее просто Нонн)¹⁹⁷. Логично предположить, что двенадцать ночных часов тоже были детьми Хроноса, но на этот счет у авторов настоящей книги сведений нет.

Неудивительно, что Крон, в силу созвучия имен, стал отождествляться и со своим орфическим коллегой, и с понятием времени. Сами орфики считали Крона отдельным божеством, но тоже наделяли его чертами, присущими богу времени:

 
Все истребляя, ты снова растишь, умножая, и держишь
Несокрушимые цепи всего бесконечного мира.
Крон-всеродитель всевечный, вещатель коварных глаголов,
Отпрыск богини Земли и звездами полного Неба,
Младших родитель богов, о Реи супруг, Промыслитель,
Родоначальник, живущий в любом уголке мирозданья,
Хитролукавый умом!¹⁹⁸
 

Женой Крона стала его сестра, титанида Рея. Позднее ее культ слился с оргиастическим культом фригийской¹⁹⁹ богини Кибелы, которая олицетворяла животворящие силы природы. Возможно поэтому Рея, хотя и была примерной женой и матерью, предпочитала несколько буйные развлечения. В посвященном ей орфическом гимне сообщается, что она «видом светла и всечтима», но в то же время любит «неистовства в громе тимпанов».

 
Любы тебе среди гор завыванья ужасные смертных,
Рея воинственно шумная, с мощной душой, всецарица…²⁰⁰
 

Считалось, что Рея ведала дождями, в том числе и грозовыми (хотя непосредственно громы и молнии находились в ведении Зевса). Философ I века н. э. Луций Анней Корнут в трактате «Греческое богословие» пишет, что дожди, «по большей части, случаются грозовыми, с раскатами грома и вспышками молний – и вот Рее становятся милы бряцанье тимпанов и кимвалов, и факельные шествия, и трубные звуки…»²⁰¹.

Говоря о Рее-Кибеле, нельзя не упомянуть юношу Аттиса, оскопившего себя из-за любви к богине. Овидий в «Фастах» рассказывает о том, как юный отрок, «обаятельный обликом Аттис», увлек Кибелу «чистой любовью». Богиня потребовала от юноши, чтобы он оставался при ней и «блюл святыни», а также поставила маловыполнимое условие «отроком быть навсегда», т. е. отказаться от плотской любви с кем бы то ни было. Аттис обещал, но вскоре не устоял перед прелестями некой нимфы и «быть тем, кем был, перестал». Узнав об этом, ревнивая богиня погубила соперницу, а на Аттиса наслала безумие, и он сам оскопил себя острым камнем²⁰². С тех пор наиболее рьяные почитатели Кибелы оскопляли себя, чтобы уподобиться Аттису и выполнить за него обет, который оказался не под силу фригийскому отроку. Отметим, что, хотя Аттис был фригийцем (как и сама Кибела), греки включили его в свой пантеон. Например, Павсаний пишет о святилище в честь Аттиса, которое греки воздвигли в Ахайе, на севере Пелопоннеса²⁰³.

Крон и Рея были многодетными супругами. Но, прежде чем перейти к описанию их большой семьи, надо рассказать о главном событии в жизни младшего из Уранидов (детей Урана), которое сделало Крона царем вселенной.

Свержение Урана

Как мы уже говорили, Уран прятал рожденных Геей детей обратно в ее же недра, при этом он не испытывал мук совести и «злодейством своим наслаждался». Для описания дальнейших событий предоставим слово Гесиоду:

 
С полной утробою тяжко стонала Земля-великанша.
Злое пришло ей на ум и коварно-искусное дело.
Тотчас породу создавши седого железа, огромный
Сделала серп и его показала возлюбленным детям
И, возбуждая в них смелость, сказала с печальной душою:
«Дети мои и отца нечестивого! Если хотите
Быть мне послушными, сможем отцу мы воздать за злодейство
Вашему: ибо он первый ужасные вещи замыслил».
Так говорила. Но, страхом объятые, дети молчали.
И ни один не ответил. Великий же Крон хитроумный,
Смелости полный, немедля ответствовал матери милой:
«Мать! С величайшей охотой за дело такое возьмусь я.
Мало меня огорчает отца злоимянного жребий
Нашего. Ибо он первый ужасные вещи замыслил».
Так он сказал. Взвеселилась душой исполинская Гея.
В место укромное сына запрятав, дала ему в руки
Серп острозубый и всяким коварствам его обучила.
Ночь за собою ведя, появился Уран, и возлег он
Около Геи, пылая любовным желаньем, и всюду
Распространился кругом. Неожиданно левую руку
Сын протянул из засады, а правой, схвативши огромный
Серп острозубый, отсек у родителя милого быстро
Член детородный и бросил назад его сильным размахом²⁰⁴.
 

Случилась эта история, вероятно, на севере Пелопоннеса, в Ахайе. По крайней мере, именно отсюда, с мыса Дрепан, Крон, по свидетельству Павсания, «бросил в море тот серп, которым он изувечил своего отца Урана; поэтому-то и этот мыс стал называться Дрепаном (Серпом)»²⁰⁵.

Так завершилось правление Урана. Обыкновенно местом ссылки опальных богов были Эреб или Тартар – туда заключали своих недругов и Уран, и Крон, и Зевс. Но поместить в подземелье само Небо Крону, видимо, было не под силу. Впрочем, лишенный признаков мужественности, Уран более не мог претендовать на власть во вселенной. Ему унаследовал его младший сын Крон.

Роль Крона в этом перевороте представляется весьма двусмысленной. Он оскопил и сверг отца, поскольку тот заточил в подземном мире его братьев. Об освобождении своих детей просила титанов их мать Гея, по инициативе которой переворот и был совершен. Свергнув Урана, титаны, как сообщает Аполлодор, действительно «вывели из Тартара брошенных туда братьев» – гекатонхейров и киклопов. Но после того как власть над миром была передана Крону, он «снова заковал их и заключил в Тартар»²⁰⁶. Согласно Гесиоду, местом ссылки злосчастных братьев был и оставался Эреб²⁰⁷, но это мало что меняло в их судьбе. Гесиод так пишет о гекатонхейрах:

 
Горестно жизнь проводили они глубоко под землею,
Возле границы пространной земли, у предельного края,
С долгой и тяжкою скорбью в душе, в жесточайших страданьях…²⁰⁸
 

Судьба киклопов, вероятно, была не лучше. Но страдания невинных узников не остались безнаказанными. Позднее именно киклопы дадут Зевсу оружие, которое он обратит против титанов. Гекатонхейры станут решающей силой в войне титанов и молодых богов, в которой Крон потерпит поражение. А совет использовать военный потенциал этих многоруких чудовищ даст Зевсу их мать Гея, чья надежда на освобождение детей была поругана Кроном. Но это произойдет позднее, а пока что Крон надолго воцарился над миром.

Глава 3
Посмертные дети Урана

Эринии

Несмотря на то что Уран был оскоплен, дети у него еще некоторое время продолжали рождаться. Из капель его крови, упавших на Землю, родились, во-первых, богини мести – эринии (эриннии; в пер. с греч. – проклятия). Вообще говоря, версий происхождения эриний существует несколько (иногда этих богинь считают, например, детьми Ночи²⁰⁹), расходятся античные авторы и по поводу их количества. В трагедии Эсхила «Эвмениды» их действует двенадцать²¹⁰, а в приписываемом философу Гераклиту Эфесскому письме, в частности, утверждается: «Много Эриний… Гесиод солгал, определив их число в тридцать тысяч: мало, не хватит на зло мира, слишком много порочности»²¹¹. Но преобладает точка зрения, согласно которой эриний было три, родились они от Урана и Геи, и звали их Алекто (Аллекто), Тисифона и Мегера²¹².

Богини-мстительницы эринии обитали в подземном царстве, но часто выходили оттуда и преследовали преступников, гоня их по миру, «как свора псов»²¹³, насылая на них безумие и не оставляя несчастных в покое даже после смерти. Впрочем, не всем нарушителям законов следовало опасаться гнева эриний – у богинь была своя специализация. Например, они карали клятвопреступников; в «Илиаде» рассказывается, что

 
…богини Эринии, что под землею
Страшно карают людей, клянущихся ложною клятвой!²¹⁴
 

Существовало еще одно божество с такими же функциями: Гесиод сообщает о том, что богиней-Распрей «Эридой с могучей душою» был рожден «Орк, наказующий тех, кто солжет добровольно при клятве»²¹⁵. С этим Орком эринии находились в самых теплых отношениях и, по сообщению того же Гесиода, «пестовали» его в пятый день каждого месяца (отчего этот день считался несчастливым, причем не только для клятвопреступников, но даже и для самых честных граждан):

 
В пятый день, говорят, Эриннии пестуют Орка,
Клятвопреступным на гибель рожденного на свет Эридой²¹⁶.
 

Кроме того, эринии карали преступления против кровных родственников, прежде всего против родителей. В «Илиаде» говорится, что «руку старейших Эринии держат»²¹⁷. Сын Одиссея Телемах, которому женихи Пенелопы предложили насильно выдать мать замуж за одного из них, возражает:

 
…грозно отплатит
Мне божество, если вызовет мать моя страшных эринний,
Дом покидая²¹⁸.
 

Вскоре после окончания Троянской войны гнев эриний обрушился на Ореста, убившего свою мать Клитемнестру. Эта история подробно описана, например, в трагедии Эсхила «Эвмениды». Вопрос о том, прав ли был злосчастный сын Агамемнона, мстивший матери за убийство отца, считался у богов спорным, но эринии не вдавались в юридические тонкости. В ответ на увещевания Аполлона, который, в свою очередь, обвинил Клитемнестру в убийстве мужа, богини-мстительницы ответили: «Не кровное родство – вина не кровная»²¹⁹, – и продолжали свое дело. Они обещали Оресту высосать у него кровь и уверяли, что он, иссохнув, сойдет «под землю заживо»:

 
Увидишь там, что всех, кто оскорбил богов,
Кто к гостю был недобр
Или родителей своих обидел,
Заслуженный встречает приговор²²⁰.
 

Дельфийская пифия, которой довелось встретить эриний, явившихся в ее святилище, описала их с крайним отвращением:

 
Храпят. Дыханье смрадное,
А из очей поганая сочится слизь.
Наряд на них такой, что в нем ни в божий храм
Являться не пристало, ни в жилье людей.
Не ведаю, какого роду-племени
Страшилища. Какая бы земля, вскормив
Подобных тварей, горько не раскаялась?²²¹
 

Аполлон называет эриний сворой мерзких тварей, рожденной для зла, и грозится, что «…не полюбит их ни бог, ни человек, ни дикий зверь лесной»²²². Но и пифия, и Аполлон ошиблись в своих прогнозах. После того как суд, составленный из афинских старейшин и богини Афины, оправдал Ореста, эринии намеревались обрушить свой гнев на всю страну, однако богиня уговорила их поселиться в своем городе, Афинах, и стать его покровительницами (впрочем, не лишая этих мстительниц и некоторых нравоохранительных функций: «Пусть погибнет семя дерзких и заносчивых»²²³), пообещав им при этом множество почестей и выделив для поселения участок земли с рощей и пещеру в скале Акрополя. Эриний удалось уговорить – они обосновались в Афинах и приняли имя «эвмениды»²²⁴ (в пер. с греч. – благосклонные).

Однако наказывать преступников – по крайней мере тех, кто покусился на кровных родственников, – они не прекратили. В I веке н. э. Нерон отказался от поездки в Афины, опасаясь гнева обитающих там эриний²²⁵ (напомним, что мать императора Агриппина была убита по его приказу, поэтому у Нерона были все основания опасаться богинь-мстительниц). А на рубеже IV и V веков н. э. поэт Клавдий Клавдиан описывает эриний Аллекто и Мегеру как жительниц Аида, сеющих раздоры в Империи²²⁶. Справедливости ради надо заметить, что во времена Клавдиана христианство уже было в Империи единственной законной религией, а значит, эвмениды давно потеряли принадлежавшие им афинские владения и права.

Гиганты и Тифон

Гесиод сообщает, что, помимо эриний, Гея из капель крови Урана родила «гигантов с длинными копьями в дланях могучих, в доспехах блестящих…»²²⁷. Но с этими детьми богиня сильно повременила. Не исключено, что они бы и вовсе не родились, если бы Гея не разгневалась на Зевса за то, что он после битвы с титанами заточил последних в Тартар. И тогда она, чтобы наказать внука, родила «гигантов, обладавших огромным ростом и необоримой силой. Они внушали ужас своим видом, косматыми густыми волосами и длинными бородами. Нижние конечности их переходили в покрытые чешуей тела драконов»²²⁸. Аполлодор поименно перечисляет тринадцать гигантов, а всего у разных античных авторов их упомянуто до ста пятидесяти – правда, неизвестно, все ли они были братьями или же кто-то из них имел другое происхождение. Во всяком случае, многие гиганты приняли участие в битве с богами.

С подобной же целью Гея родила и огромного Тифона, сочетавшего в себе змеиные и антропоморфные черты. Но ко всем этим чудовищам и к их битвам с олимпийскими богами мы вернемся позднее, поскольку случились эти битвы уже в правление Зевса.

Нимфы

Третьим видом живых существ, рожденных из крови Урана, были нимфы мелии²²⁹. Слово «мелия» происходит от слова «ясень», но не вполне понятно, родились ли от этого странного оплодотворения только нимфы ясеневых деревьев или же лесные и горные нимфы вообще. Впрочем, видов нимф (и, соответственно, вариантов их происхождения) известно множество, и об этих замечательных созданиях, в том числе и о мелиях, мы поговорим в посвященной специально им главе.

Афродита

И наконец, еще одним ребенком, рожденным от Урана уже после его оскопления – и даже благодаря этому оскоплению – стала богиня любви и красоты Афродита. В «Теогонии» история ее рождения рассказана следующим образом:

 
Член же отца детородный, отсéченный острым железом,
По морю долгое время носился, и белая пена
Взбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене
В той зародилась. Сначала подплыла к Киферам священным,
После же этого к Кипру пристала, омытому морем.
На берег вышла богиня прекрасная. Ступит ногою —
Травы под стройной ногой вырастают. Ее Афродитой,
«Пенорожденной», еще «Кифереей» прекрасновенчанной
Боги и люди зовут, потому что родилась из пены.
А Кифереей зовут потому, что к Киферам пристала,
«Кипророжденной», – что в Кипре, омытом волнами, родилась.
К племени вечных блаженных отправилась тотчас богиня.
Эрос сопутствовал деве, и следовал Гимер²³⁰ прекрасный.
С самого было начала дано ей в удел и владенье
Между земными людьми и богами бессмертными вот что:
Девичий шепот любовный, улыбки, и смех, и обманы,
Сладкая нега любви и пьянящая радость объятий²³¹.
 

Киферы (Китира) – маленький гористый остров у берегов Пелопоннеса с протяженностью береговой линии всего 52 километра. Вероятно, столь скромное пристанище не удовлетворило новорожденную богиню любви, и она отправилась на гораздо более значимый остров Кипр, где и вышла на сушу. С тех пор Афродита получила прозвище Киприда.

Глава 4
Под властью Крона

Правление Крона

Согласно самой распространенной версии, Крон стал править миром после своего отца Урана. Впрочем, существовала и иная точка зрения. Живший в VI веке до н. э. философ Ферекид (бывший учителем Пифагора) утверждал, что Крон боролся за власть над вселенной с гигантским змеем Офионом. Это мнение разделяли и некоторые другие авторы. Они считали, что войско Крона осадило Олимп, причем сам Крон схватился в рукопашной с Офионом, а его супруга Рея лично билась с женой Офиона Евриномой²³². Поэт II века до н. э. / Аполлоний Родосский описывает, как Орфей воспел эту историю перед своими товарищами-аргонавтами:

 
Пел он о том, как сначала Офион и с ним Евринома
Океанида над снежным Олимпом владыками были,
И как под натиском силы Офион Кроносу сдался
С Реей, супругой его, и в волнах они оба исчезли²³³.
 

О том, что Крон получил власть над миром после Офиона, сообщал и Нонн Панополитанский, хотя, судя по контексту, автор «Деяний Диониса» называет Офионом Урана²³⁴. Но так или иначе, Крон и его супруга стали владыками вселенной. Правда, по поводу того, какую именно гору они избрали для своего обитания, у авторов настоящей книги есть некоторые сомнения. Вопреки сообщению Аполлония (хотя оно и сделано со слов Орфея), обычно считается, что жилищем богов Олимп стал уже при Зевсе. Тому есть немало свидетельств, и не случайно именно Зевс и его сподвижники именуются «олимпийскими» богами, в отличие от своих предшественников. В «Теогонии» подробно рассказывается о том, как Зевс, затеявший свержение Крона, устроил свою ставку на Олимпе, в то время как Крон и другие титаны сражались «с Офрийской горы высочайшей»²³⁵, – гора эта находится в Фессалии, к юго-западу от Олимпа (правда, в поэме «Труды и дни» Гесиод тоже называет богов времен Крона «владельцами жилищ олимпийских»)²³⁶.

Но война титанов и богов разразилась позднее. А пока над миром установилось владычество Крона, который мог выбрать для своего жилища любую гору Греции и вообще любое место всей обитаемой Земли. Правление это было мирным и достаточно благодетельным. Если верить Гесиоду, именно на него пришелся золотой век человечества.

 
Создали прежде всего поколенье людей золотое
Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских,
Был еще Крон-повелитель в то время владыкою неба.
Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,
Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость
К ним приближаться не смела. Всегда одинаково сильны
Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.
А умирали, как будто объятые сном. Недостаток
Был им ни в чем не известен. Большой урожай и обильный
Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,
Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства…²³⁷
 

О правлении Крона с большим одобрением отзывается Диодор: «Крон, который был самым старшим, стал царем и сделал так, что люди из дикого состояния перешли к благоразумной жизни. Удостоившись за это великих почестей, Крон посетил также многие страны мира, утверждая всюду справедливость и кротость нравов. Поэтому более поздние мифы и гласят, что люди, жившие при Кроне, были благонравны и совершенно чужды злу, а также счастливы. Власть Крона была особенно сильна в западных странах, где он удостоился и особых почестей, и поэтому у римлян и карфагенян, пока существовал их город, а также у других соседних народов в честь этого бога справляли пышные праздники и приносили жертвы, причем многие места даже названы в его честь. По причине необычайного благозакония никто не совершал никакого преступления, но все, пребывая под властью Крона, жили блаженной жизнью, беспрепятственно наслаждаясь всеми радостями»²³⁸.

Крон был не только примерным правителем, но и примерным супругом. Известна лишь одна его внебрачная связь – с Океанидой Филирой. Случилось это у южных берегов нынешнего Черного моря, на острове, который тоже именовался Филирой (видимо, в честь проживавшей там Океаниды) и который уже трудно привязать к современной карте. Как сообщает Аполлоний Родосский, именно здесь Крон

 
…ложе с Филирой делил, от Реи таясь. Но богиня
Все же сумела застать их. Кронос умчался,
Тотчас облик приняв коня с размашистой гривой;
А Океанова дочь Филира в горах у пеласгов
Спряталась, там родив Хирона огромного, частью —
Бога, частью – коня, с родителем схожего сына²³⁹.
 

Превращение Крона в коня в этой ситуации не вызывает особого удивления – маскарад предназначался для того, чтобы обмануть бдительную супругу (подобными уловками пользовался позднее и Зевс). Несколько более странным представляется то, что и Филира в результате этой истории изменила свою сущность или, по крайней мере, обличье. Гигин пишет: «Когда Филира увидела небывалую внешность своего ребенка, она попросила у Юпитера, чтобы он превратил ее во что-нибудь, и превратилась в дерево филиру, то есть липу»²⁴⁰.

Надо сказать, что случайная подруга Крона совершенно зря стыдилась рожденного ею ребенка. Ее сын, кентавр Хирон, вырос исключительно яркой и выдающейся личностью. Он первым²⁴¹, еще до Асклепия, изобрел врачебное искусство, и сам будущий бог медицины был его учеником. Пиндар величает его «глубокий думами Хирон»²⁴². Кентавр славился как мудрый наставник, у него учились величайшие герои: Геракл²⁴³, Ясон²⁴⁴, Ахиллес²⁴⁵… Гомер называет Хирона «справедливейшим между кентавров»²⁴⁶. Надо отметить, что Хирон принципиально отличался от своих собратьев, поскольку кентавры славились невоздержанностью, сластолюбием, склонностью к вину, буйным нравом и нежеланием приобщаться к какой бы то ни было культуре. Но у других кентавров и происхождение было иное: так называемые «одноприродные» кентавры, имевшие человеческую природу и облик, произошли от связи некоего Иксиона и Нефелы-Облака, а затем, вступая в связи с кобылицами, эти существа породили уже «двуприродных» кентавров, сочетавших в себе лошадиные и человеческие черты²⁴⁷. Хирон же был сыном титана и Океаниды, что не могло не сказаться на его воспитании и духовных качествах (впрочем, существует версия, что Хирон тоже был сыном Иксиона²⁴⁸).

Не исключено, что у Крона родился от Филиры еще один ребенок, по имени Афрос. О нем упоминает византийская энциклопедия X века «Суда», где он назван царем Ливии²⁴⁹ (в древности это имя носила почти вся Северная Африка, от западных границ Египта до Океана). Кроме того, известно, что в Северной Африке был популярен ихтиокентавр по имени Афрос – здесь сохранилось несколько античных мозаик с его изображением. Ихтиокентаврами назывались существа, которые, помимо человеческого торса, имели лошадиный круп, переходящий сзади в рыбий хвост. Теперь уже трудно сказать, был ли царь Ливии Афрос ихтиокентавром, но, поскольку по крайней мере один кентавр от Крона и Филиры родился, резонно допустить, что и второй их сын отличался подобными особенностями строения. И значит, именно он, скорее всего, изображен с копытами и мощным рыбьим хвостом на многочисленных мозаиках, очень часто – в обществе Афродиты²⁵⁰.

Существует еще одно, весьма малодостоверное упоминание о детях Крона от неназванной матери. Страбон пишет, что, возможно, вооруженные «корибанты», охранявшие Рею, являются детьми Крона²⁵¹. Но это мнение он приводит лишь в числе прочих версий их происхождения; кроме того, трудно представить, чтобы Рея, от чьей ревности Крон спасался в облике коня, согласилась терпеть в качестве своих служителей детей собственного мужа от другой женщины или богини. Ну а ее дети от законного супруга не могли быть простыми охранниками. Поэтому, к чести Крона, эту версию о его возможной измене следует отвергнуть как несостоятельную.

Таким образом, Крон мог считаться образцовым правителем и достаточно примерным супругом. И лишь отцом (как и сыном) он оказался неважным. Еще когда он оскопил собственного отца Урана, тот предрек воздаяние ему и его братьям:

 
Руку, сказал он, простерли они к нечестивому делу
И совершили злодейство, и будет им кара за это²⁵².
 

Остальные титаны, судя по всему, не восприняли это предостережение всерьез, и лишь один только Крон не без оснований боялся, что его постигнет судьба отца. Прятать своих детей в чреве Земли он не решился, видимо, понимая, что это не самая надежная тюрьма, поэтому он попросту пожирал их (справедливости ради отметим, что к гибели младенцев это не приводило, поскольку они были бессмертными богами).

Дети Крона от Реи

Рея родила Крону троих дочерей и столько же сыновей: вечно девственную Гестию (богиню домашнего очага), Деметру (богиню плодородия), будущую царицу мира «златообутую Геру», «славного мощью» Аида (впоследствии – властителя подземного мира), Посейдона (который воцарился над морями) и, наконец, младшего сына – Зевса, «громы которого в трепет приводят широкую землю». Гесиод пишет:

 
Каждого Крон пожирал, лишь к нему попадал на колени
Новорожденный младенец из матери чрева святого:
Сильно боялся он, как бы из славных потомков Урана
Царская власть над богами другому кому не досталась.
Знал он от Геи-Земли и от звездного Неба-Урана,
Что суждено ему свергнутым быть его собственным сыном,
Как он сам ни могуч, – умышленьем великого Зевса.
Вечно на страже, ребенка, едва только на свет являлся,
Тотчас глотал он. А Рею брало неизбывное горе.
Но наконец, как родить собралась она Зевса-владыку,
Смертных отца и бессмертных, взмолилась к родителям Рея,
К Гее великой, Земле, и к звездному Небу-Урану, —
Пусть подадут ей совет рассудительный, как бы, родивши,
Спрятать ей милого сына, чтоб мог он отмстить за злодейство
Крону-владыке, детей поглотившему, ею рожденных.
Вняли молениям дщери возлюбленной Гея с Ураном
И сообщили ей точно, какая судьба ожидает
Мощного Крона-царя и его крепкодушного сына²⁵³.
 

Рея послушалась совета родителей и отправилась рожать младшего ребенка на остров Крит, в область, именуемую Ликтос. После родов Рея, согласно Гесиоду, скрыла младенца в пещере горы Дикта, а супруга обманула:

 
Камень в пеленки большой завернув, подала его Рея
Мощному сыну Урана. И прежний богов повелитель
В руки завернутый камень схватил и в желудок отправил²⁵⁴.
 

Существуют разные версии того, в какой именно пещере прятали маленького Зевса. Например, Овидий считает, что это была пещера на горе Ида (тоже на Крите – не путать с Идой возле Трои)²⁵⁵. Каллимах²⁵⁶ сообщает о споре, возникшем между критянами и жителями Аркадии за право считать свою землю родиной Зевса:

 
Сердце в сомненье: немалая тяжба о родине бога!
Молвят, о Зевс, будто свет увидал ты на Иде высокой,
Молвят, о Зевс, что аркадянин ты: так кто же солгал нам?
 

Дипломатичный Каллимах разрешает этот спор ко всеобщему удовлетворению: он пишет, что Зевс был рожден на горе Паррасий в Аркадии и перенесен на Крит. Роды эти ознаменовались весьма плодотворным для Аркадии чудом. По словам Каллимаха, в те далекие времена местность эта была безводной и, когда Рея захотела обмыть младенца, у нее возникли затруднения; богине пришлось прибегнуть к материнской помощи:

 
«Матерь-Земля, роди же и ты: легки твои роды!»
Молвила так и, высоко воздев многомощную руку,
Камень жезлом поразила; разверзлась скала под ударом,
Брызнул обильный поток, и Рея омыла младенца…
 

С тех пор в Аркадии появились многоводные, по меркам Греции, реки. Но поселить своего сына Рея все же решила не здесь. Она поручила Неде, старейшей из своих прислужниц-нимф, тайно доставить ребенка на Крит «и воспитывать в месте надежном»²⁵⁷. Неда исполнила приказание и отнесла Зевса в Диктейскую пещеру. Здесь его воспитывали нимфы, коза Амалфея (Амальфея) кормила молоком, а специальные служители – куреты – исполняли воинственные танцы и гремели оружием, чтобы заглушить плач ребенка и не выдать Крону место его пребывания. Кто такие куреты, доподлинно неизвестно, – позднее так называли и жрецов Зевса на Крите, и мифическую народность, из которой эти жрецы якобы вербовались. Но первые куреты, охранявшие младенца, были, по сообщению Страбона, «некими демоническими существами»²⁵⁸.

 
На руки взяли тебя, – о Зевс! – корибантов подруги,
Нимфы диктейских лесов, а потом в колыбельку златую
Спать Адрастея²⁵⁹ сама уложила. Кормился младенец
Млеком козы Амальфеи, а после и лакомым медом…
<…>
Бурно кружились куреты окрест твоей колыбели,
Громко бряцая оружьем, для Кронова чуткого уха
Звоном медяным щитов твой детский плач заглушая.
Зевс-миродержец, отменно ты рос и кормился отменно,
Быстро мужал, и скоро пушок осенил подбородок²⁶⁰.
 

Коза, вскормившая божественного младенца, была непростым животным. Некоторые авторы называют ее Амалфеей, другие считают, что так звали нимфу – владелицу замечательной козы. Приписываемый Эратосфену текст «Превращения в созвездия» сообщает: «Коза сия была дочь Гелиоса, столь страшная, что боги Кронова века в ужасе перед обликом девочки попросили Гею упрятать ее в какую-нибудь критскую пещеру. Упрятав ее, Гея поручила заботу о ней Амалфее, а та вскормила козьим молоком Зевса…»²⁶¹

Почему у солнечного бога родилась такая странная дочь, авторам настоящей книги неизвестно. Но намек на то, почему вид этой удивительной козы так напугал богов, что ее пришлось прятать в пещере, содержится в «Превращениях…»: на спине у редкостного животного был виден «лик Горгоны»²⁶². Лик этот являл собой малопривлекательное зрелище; Аполлодор пишет: «Головы Горгон были покрыты чешуей драконов, у них были клыки такой же величины, как у кабанов»²⁶³. Во всяком случае, коза сильно пострадала за свой внешний вид. «Превращения…» сообщают о Зевсе: «Когда ребенок возмужал и собирался воевать с Титанами, а оружия у него не было, вышел ему оракул: вооружиться шкурой козы, так как она неуязвима и так как посреди спины у нее – лик Горгоны. Исполнив сие, Зевс, благодаря хитроумной уловке, стал казаться вдвое больше». Видимо, лик на спине козы сам по себе не был смертелен и, в отличие от настоящей головы Горгоны, мог использоваться лишь для устрашения противника… Закончилась эта история для козы относительно благополучно: победив титанов, Зевс «покрыл скелет козы новой шкурой, оживил ее и сделал бессмертной. Говорят, что она стала небесной звездой, а Зевса прозвали Эгиохом» (обладателем козьей шкуры)²⁶⁴.

Но, пока коза не была вознесена на небо, столь замечательное животное требовало особых забот. Мифограф начала нашей эры Антонин Либерал сообщает, что для охраны козы к ней была приставлена специальная золотая собака. После того как коза завершила свою земную карьеру, Зевс поручил собаке охранять святилище на Крите, но владыка богов не учел, что это животное само по себе представляло большую ценность. Собака была украдена неким Пандареем, у которого ее похитил печально известный Тантал. Эта кража, отягощенная к тому же ложной клятвой, стала одной из причин его загробных мук…²⁶⁵

Не исключено, что Зевс был не единственным ребенком, которого мать Рея спасла от Крона. Павсаний рассказывает следующую историю о находящемся в Аркадии источнике под названием Арна (Ягненок): «У аркадян по этому случаю есть такое предание. Когда Рея родила Посейдона, она положила его здесь среди пасущегося стада, с тем чтобы он воспитывался вместе с овцами; поэтому-то и источнику было дано такое название, так как вокруг него паслись овцы; Кроносу же она сказала, что родила жеребенка, и дала ему проглотить жеребенка вместо ребенка, подобно тому, как впоследствии она вместо Зевса подала ему камень, завернутый в пеленки»²⁶⁶.

Посейдон был старше Зевса, но, даже если допустить, что он действительно избег участи, уготованной ему отцом, он, во всяком случае, не открылся Крону и никаких мер против отца-каннибала принимать не пытался. Борьбу нового поколения богов за власть возглавил младший из Кронидов, Зевс.

Глава 5
Титаномахия

 
Начали быстро расти и блестящие члены, и сила
Мощного Зевса-владыки. Промчались года за годами.
Перехитрил он отца, предписаний послушавшись Геи:
Крон хитроумный обратно, великий, извергнул потомков,
Хитростью сына родного и силой его побежденный²⁶⁷.
 

Зелье, которое заставило Крона извергнуть наружу детей, дала владыке мира его родная племянница Океанида Метида – богиня-Мудрость²⁶⁸. Не вполне понятно, какую роль сыграл в этом сам Зевс: идея принадлежала Гее, а исполнение – Метиде. Во всяком случае, Зевс воспользовался ситуацией, и молодые боги начали долгую войну с богами поколения титанов. Зевс созвал своих сторонников на Олимп и объявил, что тот, кто пойдет вместе с ним на титанов,

 
Почестей прежних не будет лишен и удел сохранит свой,
Коим дотоле владел меж богов, бесконечно живущих.
Если же кто не имел ни удела, ни чести при Кроне,
Тот и удел и почет подобающий ныне получит²⁶⁹.
 

Первой на призыв Громовержца откликнулась Океанида Стикс со своими детьми²⁷⁰. Естественно, что сторону брата приняли Аид и Посейдон. Прометей, по свидетельству Эсхила, после некоторых колебаний тоже принял сторону Зевса²⁷¹. Но не все небожители прельстились обещаниями Громовержца. Из старших титанов – сыновей Урана и Геи – против Зевса выступили, по-видимому, почти все, кроме Океана. Титаны младшего поколения разделились. Так, Менетий, в отличие от своего брата Прометея, сражался на стороне Крона²⁷².

Война длилась десять лет. Основной ее фронт проходил, вероятно, в Фессалии, между горами Олимп и Офрис, на которых находились лагеря противоборствующих армий.

 
…Долгое время сражалися друг против друга
В ярых, могучих боях, с напряжением, ранящим душу,
Боги-Титаны и боги, рожденные на свет от Крона:
Славные боги-Титаны – с Офрийской горы высочайшей,
Боги, рожденные Реей прекрасноволосой от Крона,
Всяких податели благ, – с вершин многоснежных Олимпа.
Гневом, душе причиняющим боль, пламенея друг к другу,
Десять уж лет непрерывно они меж собою сражались,
А разрешенья тяжелой вражды иль ее окончанья
Не приходило, и не было видно конца межусобью²⁷³.
 

И тогда Гея, которая, как и поколение назад, выступила на стороне молодежи, посоветовала Зевсу привлечь на свою сторону гекатонхейров²⁷⁴. Эти чудовищные великаны не могли не испытывать ненависти к Крону, который, приходясь им родным братом, безвинно заточил их в недра Земли, несмотря на протесты матери-Геи. Зевс прислушался к словам своей бабки и вызволил дядьев из глубин земли. Для этого ему, по свидетельству Аполлодора, пришлось убить «сторожившую их Кампу»²⁷⁵.

О том, кто такая Кампа, сведений почти не сохранилось. Диодор сообщает о некой Кампе – чудовищном порождении Земли, обитавшем в Ливии возле города Забирна и пожиравшем местных жителей. Но та Кампа была убита отнюдь не Зевсом, а неким Дионисом сыном Аммона (не путать с сыном Зевса и Семелы)²⁷⁶. Что же касается Кампы, погибшей от руки Зевса, то единственное (кроме Аполлодора) упоминание об этой стражнице подземного мира имеется у Нонна Панополитанского. Нонн работал в эпоху победившего христианства и сведения о загадочной Кампе почерпнул, безусловно, даже не из третьих, а из десятых рук. Тем не менее он очень живо описал битву пресловутой Кампы с Зевсом. Вместо ног у Кампы были многочисленные змеи, источавшие яд, вокруг ее шеи торчали головы пятидесяти диких зверей – некоторые из них издавали львиное рычание, другие ревели, подобно дикому вепрю. Вместо волос на голове Кампы извивались змеи. Верхней частью тела она походила на женщину, но ниже была покрыта чешуей, как морское чудовище. Спину Кампы венчал гигантский скорпион, а когти на передних лапах были загнуты, точно серпы… В довершение этих ужасов стражница гекатонхейров имела пару крыльев и могла летать…

Но устрашающий облик и суровые повадки Кампы не смутили молодого бога, который за десять лет войны успел приобрести боевой опыт. Он оказался сильнее, и Кампа пала смертью храбрых на своем сторожевом посту²⁷⁷, а гекатонхейры после долгих веков заточения вышли на поверхность земли. Вся их жизнь прошла в подземелье, и они, судя по всему, не отличались ни воинственным духом, ни какими-либо боевыми качествами и умениями, но эту проблему можно было решить:

 
Вызволив тех великанов могучих, подали им боги
Нектар с амвросией – пищу, которой питаются сами.
И преисполнилось сердце у каждого смелостью мощной²⁷⁸.
 

Зевс обратился к бывшим пленникам с краткой речью: он предложил им вспомнить, сколько страданий они претерпели от титанов, а заодно, увлекшись, предложил вспомнить, какую любовь питали к несчастным пленникам молодые боги. Надо сказать, что никакой любви к гекатонхейрам до этих пор ни Зевс, ни его сторонники не проявляли, но обрадованные неожиданной свободой узники не стали придираться к словам своего освободителя. Один из них, Котт, произнес ответную речь и от имени всех троих пообещал выступить в защиту владычества Зевса²⁷⁹.

Помимо гекатонхейров, Зевс освободил из заточения и других Уранидов – пленников Крона – это были мастера-киклопы. Они отдали своему спасителю «гром, молнию и перун», Посейдону – трезубец²⁸⁰, а Аиду – шлем-невидимку²⁸¹. Гесиод пишет: «Тогда освобождает он (Зевс) от зловредных оков, отца своего братьев, Уранидов, коих связал отец в безумии своем, и которые отблагодарили его (Зевса) за милостивое благодеяние, подаривши ему громы, огневые стрелы и молнии…»²⁸²

Военные действия возобновились; в них принимали участие титаны и боги, независимо от пола, но сторона молодых богов теперь была усилена гекатонхейрами:

 
…Убийственный бой возбудили
Все они в этот же день, – мужчины, равно как и жены, —
Боги-Титаны и те, что от Крона родились, а также
Те, что на свет из Эреба при помощи Зевсовой вышли…²⁸³
 

Гекатонхейры воевали с помощью камней или даже скал, которые бросали в противника без каких-либо технических приспособлений:

 
Вышли навстречу Титанам они для жестокого боя,
В каждой из рук многомощных держа по скале крутобокой.
Также Титаны с своей стороны укрепили фаланги
С бодрой душою. И подвиги силы и рук проявили
Оба врага. Заревело ужасно безбрежное море,
Глухо земля застонала, широкое ахнуло небо
И содрогнулось; великий Олимп задрожал до подножья
От ужасающей схватки. Тяжелое почвы дрожанье,
Ног топотанье глухое и свист от могучих метаний
Недр глубочайших достигли окутанной тьмой преисподней.
Так они друг против друга метали стенящие стрелы.
Тех и других голоса доносились до звездного неба.
Криком себя ободряя, сходилися боги на битву²⁸⁴.
 

Зевс сражался, используя все атрибуты грозы. Это было новое слово в военной технике – ни Уран, ни Крон ничем подобным не пользовались. Отметим, что греки различали молнии и «огневые стрелы» Зевса – они летели все вместе, сопровождались ударами грома и поджигали все вокруг. Теперь битва приняла новый оборот, в том числе благодаря вызванному Зевсом пожару:

 
Жаром палимая, глухо и скорбно земля загудела,
И затрещал под огнем пожирающим лес неиссчетный.
Почва кипела кругом. Океана кипели теченья
И многошумное море. Титанов подземных жестокий
Жар охватил, и дошло до эфира священного пламя
Жгучее. Как бы кто ни был силен, но глаза ослепляли
Каждому яркие взблески перунов летящих и молний.
Жаром ужасным объят был Хаос. И когда бы увидел
Все это кто-нибудь глазом иль ухом бы шум тот услышал,
Всякий, наверно, сказал бы, что небо широкое сверху
Наземь обрушилось, – ибо с подобным же грохотом страшным
Небо упало б на землю, ее на куски разбивая, —
Столь оглушительный шум поднялся от божественной схватки²⁸⁵.
 

Но и участие гекатонхейров тоже оказало немалое влияние на исход битвы. Правда, надо отметить, что доктор биологических наук О. М. Иванова-Казас, посвятившая немало сил исследованию мифических существ с точки зрения современной биологии, высказала большие сомнения по поводу боевого потенциала гекатонхейров. Она считает, что многоголовые чудовища должны были отличаться замедленной реакцией. Кроме того, исследовательница пишет: «Имея 50 пар рук, гекатонхейр мог, конечно, вцепиться в огромную скалу, но для того, чтобы сдвинуть ее с места, одна пара ног не дает достаточной опоры. Поэтому гекатонхейры могли помогать Зевсу в его борьбе с титанами, только бросая в противника не слишком большие камни…»²⁸⁶ Но даже если камни эти и были невелики, гекатонхейры взяли их количеством. Гесиод сообщает:

 
В первых рядах сокрушающе-яростный бой возбудили
Котт, Бриарей и душой ненасытный в сражениях Гиес.
Триста камней из могучих их рук полетело в Титанов
Быстро один за другим, и в полете своем затенили
Яркое солнце они. И Титанов отправили братья
В недра широкодорожной земли и на них наложили
Тяжкие узы, могучестью рук победивши надменных²⁸⁷.
 

Так завершилась знаменитая Титаномахия… Не исключено, что не все поверженные титаны были отправлены в заточение – римский историк Дион Кассий²⁸⁸ упоминает расположенную в нижнем течении Дуная пещеру Кейрис, в которой, как гласило предание, «нашли убежище титаны после того, как потерпели поражение от богов»²⁸⁹.

Из пролитой титанами крови зародилось племя гипербореев²⁹⁰ – мифического народа, жившего на далеком севере. Несмотря на драматические обстоятельства зарождения первых гипербореев, их народ и страна славились счастливой судьбой. Римский географ Помпоний Мела в I веке н. э. писал: «Это – поистине священная земля, солнца здесь много, и почва плодородна. Жители этой земли – справедливейшие люди, живут они дольше и счастливее, чем все другие смертные. Постоянно наслаждаясь веселым досугом, они не знают ни войн, ни раздоров. Они ревностно исполняют священные обряды и особенно почитают Аполлона…»²⁹¹

Приблизительную дату поражения титанов можно вычислить, исходя из количества людских поколений, отделяющих Титаномахию от событий, датировка которых известна. Подробнее авторы остановятся на этом в главе «Хронология». А пока сообщим лишь, что молодые боги одержали победу над титанами не раньше начала XVIII и не позднее начала XVI века до н. э.²⁹²

Отметим, что кроме небожителей в Титаномахии сражались и смертные: хронограф Талл упоминает, что некий Гиг, царь Аттики, участвовал в этой войне на стороне титанов и после поражения бежал далеко на запад²⁹³.

Орфики, как обычно, имели на ход Титаномахии свою точку зрения. Они игнорировали роль Метиды, давшей Крону рвотное зелье, и уверяли, что Зевс сам накормил отца пищей, которая его усыпила, или же по совету Ночи опоил его хмельным медом²⁹⁴. Сохранились их сообщения о том, что «Крон, съев коварную пищу, спал, громко храпя»²⁹⁵, что он «…лежал, свесив толстую шею, сморил его всеукрощаюший сон…»²⁹⁶, что Зевс воспользовался беспомощным состоянием отца и оскопил его²⁹⁷.

Авторы, не относящиеся к школе орфиков, обычно не приписывают Зевсу столь крайних мер и об оскоплении не сообщают.

Во дни Титаномахии произошел еще один небольшой боевой эпизод, косвенно связанный с войной, – о нем упоминает Овидий в «Фастах»:

 
Было Землей рождено чудовище страшного вида —
Спереди было быком, сзади же было змеей.
В черных лесах его Стикс заключил по завету трех Парок
И оградил его там крепко тройною стеной.
По предсказанию тот, кто нутро у быка в силах выжечь,
Смог бы потом одолеть и вековечных богов²⁹⁸.
 

Не вполне понятно, зачем Земле понадобилось рожать это чудовище и на чьей стороне оно, равно как и его победитель, должны были выступать в борьбе титанов и молодых богов. Сама Гея в этой войне поддерживала Зевса и его сторонников – именно по ее совету из недр Земли были выпущены гекатонхейры. Но не исключено, что Гея хотела сохранять контроль над ситуацией и не давать своему внуку абсолютную власть над миром. Так или иначе, победителем чудовища (и, значит, потенциальным победителем любого бога, в том числе и Зевса) стал гекатонхейр Бриарей – он поразил несчастного быка секирой из адаманта. Ни Гею, ни самого Бриарея нимало не смущало, что животное было родным сыном Земли и, значит, приходилось гекатонхейру единоутробным братом. Сторукий гигант уже собирался кинуть внутренности своего родича в пламя и стать величайшим воином вселенной, но тут вмешался Зевс. Конечно, в текущей войне Бриарей выступал на стороне юношества, но на будущее Зевсу вовсе не улыбалось иметь союзника, хотя бы и родного дядю, чьи силы превосходили бы его собственные. Поэтому новоявленный верховный бог послал коршуна, который выхватил внутренности из рук нерасторопного Бриарея. Коршун за это удостоился стать звездой на небе²⁹⁹. Что же касается самого Бриарея, то попытка превзойти Зевса не могла не отразиться на его взаимоотношениях с новым владыкой Олимпа, и все три гекатонхейра вновь отправились под Землю – правда, теперь это было не тюремное заточение, а нечто вроде почетной ссылки.

С этих пор на земле и на небе утвердилась власть Зевса. Большинство античных мифографов не сомневаются в том, что произошло это в результате десятилетней войны молодых богов с титанами. Но существует и более «мирная» версия. Диодор пишет, что, по мнению некоторых, царскую власть Зевс «получил после ухода Крона от людей к богам, не совершая над отцом насилия, но удостоившись этой чести по закону и справедливости»³⁰⁰. Правда, Диодор был последователем Эвгемера, имевшего свое, не вполне классическое представление о богах, – он считал, что боги начинали свою деятельность в качестве людей и становились полноценными «бессмертными» только после «ухода от людей», т. е. после смерти³⁰¹. Точка зрения Диодора грешит некоторым рационализмом, который при разговоре о богах представляется авторам настоящей книги не вполне уместным. Но так или иначе, мнение, что Зевс стал первым правителем античной вселенной, который унаследовал власть мирным путем, тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Глава 6
Зевс у власти

Реформы Зевса

По завершении войны Зевс решил соорудить в честь победы олимпийцев первый в мире мемориальный комплекс. Камень, который в свое время был проглочен Кроном вместо самого Зевса, новоявленный властитель установил в качестве «пупа Земли» в знаменитом Дельфийском святилище:

 
В многосвященном Пифоне, в долине под самым Парнасом,
Чтобы всегда там стоял он как памятник, смертным на диво³⁰².
 

Победа Зевса и его сторонников ознаменовалась целым рядом реформ, от мелких до затронувших всю структуру мироздания. Во-первых, Крон и другие титаны, участвовавшие в войне, были отправлены в Тартар. При Уране и Кроне в качестве места заточения опальных божеств использовались и Тартар, и Эреб. Теперь Эребу предстояло превратиться в Аид – место загробного упокоения человеческих душ, или теней, а в качестве тюрьмы для титанов Зевс избрал самую глубокую часть подземного мира:

 
Там-то под сумрачной тьмою подземною боги Титаны
Были сокрыты решеньем владыки бессмертных и смертных
В месте угрюмом и затхлом, у края земли необъятной.
Выхода нет им оттуда – его преградил Посидаон
Медною дверью; стена же все место вокруг обегает³⁰³.
 

Для охраны титанов Зевс неподалеку от них поселил и своих недавних союзников гекатонхейров: «вдали от бессмертных», «за Хаосом угрюмым и темным», «в глубочайших местах Океана»:

 
Там обитают и Котт, Бриарей большедушный и Гиес,
Верные стражи владыки, эгидодержавного Зевса³⁰⁴.
 

Стражи для заключенных титанов, вероятно, действительно требовались – ведь Кампа, исполнявшая раньше роль охранника у врат Тартара, была убита. Но надо думать, что Зевс назначил на ее место гекатонхейров еще и потому, что опасался их исключительной силы и хотел поселить своих дядьев подальше от Олимпа. Тем более что попытка Бриарея стать непобедимым не могла не насторожить нового царя. Но внешне все выглядело прилично, да и, по сути, прежних «жесточайших страданий»³⁰⁵ гекатонхейры уже не испытывали, и жизнь их была вполне сносной. Теперь они обитали «в крепких жилищах», а Бриарея Посейдон даже сделал своим зятем, «Кимополею отдав ему в жены, любезную дочерь»³⁰⁶. Известно, что гекатонхейры могли при желании выходить на поверхность земли и даже подниматься на Олимп³⁰⁷. Таким образом, Зевс оказался гуманнее своего предшественника, который без всякой вины заточил потенциально опасных гекатонхейров в подземной тюрьме.

Есть основания думать, что с титанами Зевс тоже обошелся достаточно гуманно и что их заключение длилось не слишком долго. Пиндар вскользь упоминает, что «нетленный Зевс милует и Титанов»³⁰⁸. Все ли они были помилованы, неизвестно, но, во всяком случае, Крон очень скоро (по божественным меркам) вышел из подземного мира, хотя и остался в мире загробном, и воцарился на Островах Блаженных, или Елисейских полях. Это отделение загробного мира было создано (или, возможно, воссоздано) для праведных греческих душ вскоре после завершения Троянской войны (подробнее мы поговорим о нем в главе «Загробное царство»). Пиндар пишет:

 
Но те, кто трижды
Пребыв на земле и под землей,
Сохранили душу свою чистой от всякой скверны,
Дорогою Зевса шествуют в твердыню Крона.
Остров Блаженных
Овевается там веяньями Океана…³⁰⁹
 

Назначение это нельзя назвать случайным, равно как и нельзя объяснить его одним лишь гуманизмом Зевса, – именно Крон, в чье царствование на земле царил золотой век, как никто другой подходил для руководства Елисейскими полями, жители которых должны были не знать печали и существовать в условиях полного и абсолютного благоденствия. Греки даже учредили в честь Крона специальный праздник – Кронии. Позднеримский писатель Макробий писал: «Празднуется он следующим образом: по селам и городам устраиваются веселые пиршества, господа прислуживают своим рабам»³¹⁰. Аналогичный праздник отмечали и римляне, называвшие Крона Сатурном, а торжества в его честь, соответственно, Сатурналиями. В эти несколько декабрьских дней в Риме устраивалось подобие золотого века в меру скромной фантазии самих римлян: всюду накрывались столы, рабы пировали вместе с хозяевами, вино лилось рекой, преступников не казнили, а школьники освобождались от занятий.

Что же касается остальных титанов, они, если и оставались в Тартаре, вероятно, пользовались влиянием в подземном мире, где с приходом к власти Зевса стали селиться души умерших. Орфический гимн гласит:

 
О Титаны, о чада прекрасные Геи с Ураном,
Наших отцов прародители, вы, кто под толщей земною
В Тартара доме, во глубях подземных теперь поселились,
Вы, о исток и начало всего, что смерти подвластно, —
Многострадальных существ, наземных, морских и пернатых,
Ибо от вас происходит все то, что рождается в мире.
Вас умоляю – от нас отдалите вы гнев вредоносный,
Ежели нашему дому пошлют его мертвые предки³¹¹.
 

Разобравшись с противниками и с теми соратниками, в чьей верности он не был вполне уверен, Зевс щедро наградил своих безусловных сторонников. Особенно высоко оказались отмечены заслуги Океаниды Стикс и ее детей; в свое время они первыми откликнулись на призыв Зевса о мобилизации на Олимпе, и теперь владыка мира приказал сыновьям богини «навсегда у него поселиться». Сама Стикс, река подземного мира, естественно, не могла поменять свое течение и переселиться на Олимп, но Океаниде были пожалованы величайшие почести:

 
Щедро за это ее одарил и почтил Громовержец:
Ей предназначил он быть величайшею клятвой бессмертных…³¹²
 

С той поры, если между богами возникал спор и кого-то подозревали во лжи, Зевс посылал свою вестницу Ириду с золотой кружкой, и та приносила воду, струившуюся из «высокой и недоступной» скалы и дававшую начало реке Стикс.

 
Если, свершив той водой возлияние, ложною клятвой
Кто из богов поклянется, живущих на снежном Олимпе,
Тот бездыханным лежит в продолжение целого года.
Не приближается к пище – к амвросии с нектаром сладким,
Но без дыханья и речи лежит на разостланном ложе.
Сон непробудный, тяжелый и злой, его душу объемлет.
Медленный год протечет – и болезнь прекращается эта.
Но за одною бедою другая является следом:
Девять он лет вдалеке от бессмертных богов обитает,
Ни на собрания, ни на пиры никогда к ним не ходит.
Девять лет напролет. На десятый же год начинает
Вновь посещать он собранья богов, на Олимпе живущих.
Так-то вот клясться богами положено ненарушимой
Стиксовой древней водою, текущей меж скал каменистых³¹³.
 

Со своими братьями, Посейдоном и Аидом (Плутоном), Зевс разделил вселенную, передав в ведение Посейдона моря, а в ведение Аида – подземный мир, который был радикальным образом реформирован и в котором были выделены территории для умерших. За собой Зевс сохранил главенство на небе и верховную власть над всеми богами.

 
После того как окончили труд свой блаженные боги
И в состязанье за власть и почет одолели Титанов,
Громогремящему Зевсу, совету Земли повинуясь,
Стать предложили они над богами царем и владыкой.
Он же уделы им роздал, какой для кого полагался³¹⁴.
 

То, как именно делили мир сыновья Крона, разными авторами описано по-разному. Аполлодор пишет о братьях: «Сами же они, метнув жребий, разделили власть: Зевсу выпало господство на небе, Посейдону – на море, Плутону – в Аиде»³¹⁵. Подобная процедура описана и в «Илиаде» – Посейдон, возмущенный тем, что Зевс диктует ему свою волю, говорит Ириде:

 
Трое нас братьев, от Крона рожденных великою Реей:
Зевс и я, а третий – Аид, преисподних владыка.
На три мы все поделили, и часть получил свою каждый.
Жребий мы бросили, – выпало мне пребыванье вовеки
В море седом, а подземный безрадостный сумрак – Аиду,
Небо широкое Зевс получил в облаках и в эфире.
Общими всем нам земля и высокий Олимп остаются.
Жить потому я не буду под Зевсовой волей. Спокойно,
Как ни могуч он, пускай при уделе своем остается³¹⁶.
 

Со слов Посейдона можно подумать, что Зевс получил при жеребьевке такой же удел, как и остальные, и что братья-Крониды были равноправны. Но владыка морей явно лукавил: Зевс безусловно был признанным царем богов, и Ирида советовала Посейдону покориться:

 
…ибо много тебя он и силою выше,
И по рождению первый. Неужели ты не боишься
Дерзко равнять себя с ним, пред которым все боги трепещут?³¹⁷
 

Вообще говоря, старшинство Зевса (по возрасту) – вопрос весьма спорный: абсолютное большинство античных авторов считают Зевса младшим сыном Крона. Но в «Илиаде» не только Ирида, но и Посейдон называет его старшим: «Первым, однако, родился Зевес, и большее знает»³¹⁸. Возможно, имелось в виду, что Зевс набирался сил и жизненного опыта, пока его братья и сестры томились в утробе своего отца, ожидая «второго рождения». Во всяком случае, Зевс царил на Олимпе, и все остальные боги ему если и не беспрекословно, то все-таки подчинялись. В той же «Илиаде» Зевс неоднократно именуется царем, и другие боги, даже и безусловно старшие по возрасту, почтительно называют его «Зевс, наш отец!». И мятежный Посейдон, повозмущавшись властолюбием своего брата, в конце концов покоряется ему:

 
Страшное горе, однако, и сердце, и дух мне объемлет,
Что равноправного он, наделенного равною долей
Так раздражать позволяет себе оскорбляющим словом.
Нынче, однако же, как ни сержусь, ему уступлю я³¹⁹.
 

По поводу жребия, якобы брошенного братьями-Кронидами, Каллимах высказал весьма обоснованные сомнения. В своем гимне он обращается к Зевсу:

 
Даже и в детские лета была твоя мысль совершенна;
То-то и братья твои, пред тобой первородство имея,
Все же без спора тебе уступили небесные домы.
Речи старинных певцов не во всем доверья достойны:
Можно ль поверить, что жребий уделы Кронидам назначил?
Кто ж это стал бы делить Олимп и Аид жеребьевкой,
Кто, коль не вздорный глупец? О вещах равноценных пристало
Жребий метать; а здесь велико непомерно различье.
Я бы солгал, да никто ведь лжи такой не поверит.
Нет, не жребий владыкой богов тебя сделал, но длани,
Мощь и сила твои, что держат дозор у престола³²⁰.
 

Но как бы то ни было, три брата-Кронида – Зевс, Посейдон и Аид – воцарились на небе, на море и под землей, а Зевс стал верховным владыкой мира. Иногда кто-то выражал сомнения в легитимности его власти, иногда ему приходилось подавлять попытки неповиновения со стороны других олимпийцев, но, несмотря на эти неизбежные конфликты, власть его над людьми и богами Эллады была практически абсолютной. Позднее, когда под влияние греческой культуры (а значит, и религии) попал Рим, римляне без особых возражений признали, что их верховный бог Юпитер – это тот же Зевс, лишь носящий местное имя; так Кронид умножил свою власть, и со временем под его юрисдикцией оказались огромные и постоянно растущие территории Римской империи. Конец верховной власти Зевса на землях Ойкумены пришел лишь с победой христианства. В Восточной империи это было юридически закреплено Феодосием I, издавшим на сей счет ряд указов в период с 381 по 392 год. Поначалу его рвение распространялось лишь на восток империи, но в 394-м власти Феодосия подчинился и запад. Однако, по свидетельству писателей поздней Античности, Зевс тогда еще сохранял определенное влияние. Клавдиан, говоря о событиях 395 года, приписывает одной из эриний жалобу: «С Олимпа теснит нас Юпитер»³²¹, – очевидно, не сомневаясь, что правит там именно он.

Правление Зевса ознаменовалось крайне важными реформами, изменившими судьбу человечества.

Первые поколения людей – «золотое», а возможно, и «серебряное» – обитали на земле до прихода Зевса к власти³²². Что же касается Кронида, то он, согласно Гесиоду, сотворил третье – «медное» поколение, а затем четвертое – «поколение героев». Пятым стало то, к которому принадлежал описавший его Гесиод и, по-видимому, принадлежим и мы с вами. Люди первых трех поколений отличались от нас по своей физиологии и образу жизни. «Золотое» поколение не знало старости, у «серебряного» детство длилось «сотню годов», «медное» отличалось исключительной физической силой, воинственностью и тем, что не употребляло в пищу хлеба³²³. И лишь в «поколении героев» проявились и закрепились те черты строения и характера, которые перешли затем к «железному» поколению и по сей день характеризуют человечество.

Существуют и другие версии появления и развития людей: так, Аполлодор считает, что люди были слеплены из глины Прометеем и обитали на Земле вплоть до медного века включительно. Зевс решил истребить «медное» поколение и устроил потоп, после чего род людской был восстановлен Девкалионом и Пиррой (во-первых, путем бросания через голову камней, которые волей Зевса превратились в людей, а во-вторых – традиционным способом)³²⁴. Некоторые авторы считают, что люди, населявшие Землю до потопа, были, за исключением этой знаменитой пары, истреблены полностью³²⁵. Другие – например, Аполлодор, – что «все люди погибли, за исключением немногих»³²⁶. Впрочем, есть веские основания думать, что уцелели достаточно многие, ведь генеалогические линии целого ряда мифических героев уходят в глубь веков значительно дальше поколения, к которому принадлежали Девкалион и Пирра. И это значит, что «поколение героев» было результатом смешения уцелевших людей «медного» поколения и людей, созданных из камней; кроме того, в жилах многих «героев» текла и кровь богов, которые стояли у истоков их рода или же подключались к делу позднее.

Исидор Севильский, богослов, философ и энциклопедист, составивший на рубеже VI–VII веков н. э. «Всеобщую хронику» «от начала мира», писал: «В рабстве египетском евреи пребывали сто сорок четыре года. Говорят, что в эти времена жил Прометей, о котором ходят сказки, будто бы он сотворил человека из праха». Рабство египетское он датирует 1653–1509 гг. до н. э.³²⁷

У авторов настоящей книги существуют немалые сомнения по поводу построений Исидора. При всем уважении к хронисту, нельзя не признать, что его текст содержит ошибки в датах некоторых широко известных и однозначно датируемых событий. Ошибки эти обычно не превышают нескольких лет, и в рамках настоящей книги такая разница обычно не имеет особого значения. Но дата сотворения человека у него явно завышена: между нею и Троянской войной при всем желании не помещаются все те многочисленные поколения людей, которые описаны у мифографов. Впрочем, подробностям античной мифологической хронологии авторы посвятили отдельную главу.

Несмотря на определенные противоречия, все версии сходятся в одном: люди современного антропологического облика (или, если угодно, «поколение героев») появились на земле в правление Зевса и благодаря ему. Авторы настоящей книги с некоторым смущением должны признать, что случилось это, судя по всему, в XVII–XVI веках до н. э., т. е. примерно на 30–40 тысяч лет позже, чем, по мнению ученых, Европа была заселена кроманьонцами – людьми, которые уже были неотличимы от современного человека.

Зевс оказал огромное влияние на становление людского рода. Кроме того, он первым из правящих богов способствовал развитию самых разнообразных связей между смертными и бессмертными. Боги предыдущих поколений на людей обращали мало внимания, будучи заняты в основном дележом власти и любовными отношениями среди «своих». Исключением был, пожалуй, один лишь Прометей. И только боги поколения Зевса и их дети стали активно вмешиваться в жизнь людей, в частности вступать с ними в бесчисленные любовные связи, что немало способствовало улучшению человеческой породы и привело к рождению на земле множества славных героев.

Личность Зевса

Диодор писал о Зевсе: «Этот бог особо выделялся среди прочих мужеством, умом, справедливостью и всеми другими добродетелями, а поэтому, получив царскую власть Крона, он оказал людям большинство благодеяний и к тому же самых великих. Прежде всего он научил людей судить друг друга за совершенные преступления согласно праву и, отказавшись от применения силы, разбирать споры в суде. Вообще же он водворил благозаконие и мир, на добрых воздействовав убеждением, а злых подчинив наказанием и страхом»³²⁸.

С тех пор как были написаны эти слова, прошло две тысячи лет, но высокая оценка олимпийского царя выдержала проверку временем, и в конце ХХ века А. Ф. Лосев писал об этом выдающемся боге: «Начала государственности, порядка и морали у людей связаны, по преданиям греков, как раз не с дарами Прометея, из-за которых люди возгордились, а с деятельностью Зевса»³²⁹.

Лосев отмечает, что не только сам Зевс, но и его дети – самое молодое поколение богов – были сторонниками нового общественного порядка, нового образа жизни, который пришел на смену прежним стихийным отношениям, строившимся на власти грубой силы. Дочери Зевса от Фемиды – оры и мойры – ведали правопорядком, которому теперь должен был подчиняться и сам верховный владыка. Сыновья Зевса Минос, Радамант и Эак были знаменитыми судьями. Другие его дети, Персей и Геракл, прославились очисткой Земли от хтонических чудовищ³³⁰. Дочери Зевса от Океаниды Евриномы – хариты – привнесли в жизнь веселье и изящество. Музы, его дочери от Мнемосины, покровительствуют наукам и искусствам. Искусствам покровительствует и сын Зевса Аполлон, а дочь царя, Афина, способствует развитию ремесел. На смену неупорядоченным сексуальным отношениям богов приходит законный брак, и, хотя сам новый царь по количеству случайных связей далеко обогнал любого из своих предшественников, институт супружества при нем расцвел, и его жена Гера стала покровительницей брака и первым среди богинь примером строгой и ревнивой жены.

У Зевса были теплые отношения практически со всеми его детьми, законными и внебрачными, бессмертными и смертными. Он старался, несмотря на происки ревнивой Геры, оказывать им покровительство. Кого-то он очень любил (как, например, Геракла), кого-то недолюбливал (как Ареса). Но все они могли рассчитывать на его поддержку, и даже нелюбимый Арес обитал на Олимпе рядом с отцом. Когда раненный Диомедом Арес вернулся из боя у стен Трои и показал отцу свою рану, тот сначала отругал сына:

 
Всех ненавистней ты мне из богов, на Олимпе живущих!
Милы тебе только распри, кровавые войны и битвы.
Матери дух у тебя, – необузданный, буйно строптивый…
 

Но после этой отповеди Зевс немедленно позвал врача и приказал вылечить своего непутевого отпрыска, ворчливо заявив:

 
Дольше однако тебя я страдающим видеть не в силах.
Ты от меня происходишь, и мне тебя мать породила,
Если б, зловредный такой, от другого ты бога родился,
Был бы давно под землей ты, и глубже, чем все Ураниды!³³¹
 

Диодор писал: «Миф гласит, что каждому из своих детей Зевс выделил знание и честь изобретения того или иного из изобретенных и усовершенствованных им дел, чтобы память о них сохранилась на вечные времена среди всего человечества»³³².

Зевс считался покровителем царей и царской власти. Каллимах в гимне «К Зевсу» писал:

 
…Среди человеков ты лучших избрал: не пучины
Влажной браздитель достался тебе, не певец, не копейщик, —
Этих доверил ты меньшим богам в собранье блаженных,
Это другим поручил, а себе избрал градодержцев,
Властных царей; ведь у тех под рукой земледел, и воитель,
И мореход, и кого ни возьми – все служат владыке!
Медников мы прозывать навыкли Гефестовым родом,
Воины – люди Ареса, охотники – люди Хитоны,
Славной в лесах Артемиды, а лирники – Фебовы люди;
Но «от Зевса цари», и нет божественней рода,
Нежели Зевсова часть: ты сам владык избираешь.
Им ты доверил блюсти города, а сам восседаешь
На высотах городских, надзирая, кто правит народом
Дурно, а кто правосудно вершит и суд, и расправу.
Ты одарил изобильем царей; одарил их достатком…³³³
 

Но Зевс одарял не только царей. К нему обращалось множество народа, и он был дарителем самых разнообразных благ (как, впрочем, и самых разнообразных неприятностей). Один из орфических гимнов гласит:

 
Всякий дом, куда он ни вступит, цветет изобильем,
И от него же дома несчастливцев хиреют и чахнут.
Счастья и горя ключи у тебя ведь, блаженный, хранятся³³⁴.
 

Несмотря на то что Зевс оказывал особое покровительство новым (для его времени) социальным отношениям и институтам, он одновременно являл собою и древнюю природную стихию, ведая дождями, громами и молниями. Дожди он посылал людям по мере необходимости – Павсаний видел в Афинах статую Земли-Геи, умолявшей Зевса послать ей дождь, «когда сами афиняне нуждались в дожде или когда по всей Элладе стояла засуха»³³⁵. Что же касается громов и молний, их Зевс использовал в качестве оружия в битвах и для устрашения непокорных:

 
Туч темноту освещая, грохочет он в огненном блеске,
Светочем молний горя, пробегает по небу раскатом,
Тяжкий во гневе, вселяющий ужас, святой, необорный
Молниевержец Зевес всеродитель, о царь величайший…³³⁶
 

В тех случаях, когда молния не подходила, Зевс для устрашения и наказания мог использовать своего орла. Этот орел терзал печень Прометея и вообще исполнял разного рода деликатные поручения. Например, он похитил для своего хозяина прекрасного юношу Ганимеда³³⁷. Впрочем, существует и версия, согласно которой Зевс для этого похищения сам обратился в орла – как пишет Овидий, «никакой становиться иною птицею сан не велел»³³⁸. Но римлянин был не прав: несмотря на сан, во время своих любовных приключений Зевс очень часто обращался в самых разнообразных птиц и животных, в том числе весьма малопочтенных. Делалось это для того, чтобы обмануть бдительность Геры, а иногда и самой соблазняемой женщины или богини. Так, чтобы овладеть титанидой Лето, он превратился в перепела³³⁹, для соблазнения Леды – в лебедя³⁴⁰, Европы – в быка…³⁴¹ Астерию (если поверить Овидию, что Зевс ею все-таки овладел) он настиг в небе в облике орла³⁴². Свою будущую супругу Геру он соблазнял, приняв облик кукушки. Павсаний пишет, что Зевс, «полюбив Геру, когда она была еще девушкой, превратился в эту птицу, а она, играя и шутя, поймала ее»³⁴³. Однажды царю богов довелось обратиться даже в муравья – это было сделано для совращения фессалийской девушки Эвримедузы³⁴⁴.

Кроме основных обязанностей царя богов и покровителя царской власти и помимо деятельности на ниве погоды, у Зевса имелось еще множество дополнительных функций, от значимых до столь мелких, что в них с трудом верится. Он был охранителем и покровителем городов и вообще «огражденных мест»³⁴⁵. Он ведал гостеприимством и строго карал тех, кто нарушал его законы. Одиссей наставлял (правда, без особого успеха) киклопа Полифема:

 
Гостеприимец же Зевс – покровитель гостей и молящих.
Зевс сопутствует гостю. И гости достойны почтенья³⁴⁶.
 

Зевс покровительствовал молящим и карал клятвопреступников. Тот же Одиссей, несправедливо заподозривший феаков в том, что они обманом высадили его на чужом острове, говорил:

 
Да покарает их Зевс, покровитель молящих, который
Зорко следит за людьми и всем погрешившим отмщает!³⁴⁷
 

Зевс ведал чистотой олимпийских спортивных традиций. Павсаний писал, что в Олимпии, в здании Совета, стояла статуя Зевса, предназначенная «внушать наибольший страх нарушителям законов». «Эпитет этого Зевса – Хранитель клятв, и поэтому в каждой руке он держит молнию. Установлено, чтобы у этой статуи атлеты, их отцы и братья, а также учителя гимнастики клялись над разрезанными частями кабана, что с их стороны не будет совершено никакого преступления против обычаев и законов Олимпийских состязаний, сами же атлеты приносят еще дополнительно следующую клятву, что они в течение десяти месяцев подряд старательно выполняли все правила тренировки»³⁴⁸.

Перечислить все эпитеты Зевса и все сферы его деятельности в рамках одной главы попросту невозможно. Но еще об одной, малоизвестной области его интересов стоит упомянуть. Павсаний пишет: «Говорят, когда Геракл, сын Алкмены, приносил жертву в Олимпии, ему страшно надоедали мухи; сам ли он нашел это средство или кто его научил, но он принес жертву Зевсу Апомию (Отгоняющему мух) и таким образом прогнал мух за Алфей [река. – О. И.]. Говорят, что по этому самому и элейцы приносят жертвы Зевсу Отвратителю мух, когда изгоняют мух из Олимпии»³⁴⁹.

Царь Олимпа и Вселенной

Поэт-стоик Клеанф в III веке до н. э. обращался к Зевсу со следующими словами: «Весь этот космос тебе подчинен, вкруг Земли обращаясь…»³⁵⁰ Правда, по поводу того, что вокруг чего обращается, между греками к этому времени уже существовали серьезные разногласия. Тот же Клеанф пытался привлечь к суду Аристарха Самосского, поскольку великий астроном предположил, что Земля вместе с другими планетами вращается вокруг Солнца, а кроме того, и вокруг своей оси³⁵¹. Впрочем, даже те немногие греки, которые разделяли гелиоцентрические воззрения Аристарха, надо полагать, тоже считали, что источником этого движения все равно является Зевс – а кто еще? И Клеанф выразил традиционную точку зрения, восклицая:

 
Царь всевышний, о сколь ты велик! Никогда и нигде же
Воле твоей вопреки ничто не свершается, боже,
Ни на земле, ни на море, ни в горнем божественном своде…³⁵²
 

Орфики придерживались еще более радикальных взглядов на роль Зевса во вселенной. Они, как мы уже упоминали, считали, что Зевс, придя к власти, проглотил вселенную, включая землю, небо и всех имевшихся на тот момент богов, после чего, напитавшись мощью перворожденного божества, сотворил мир заново:

 
И просторы эфира, и неба блестящие выси,
И беспредельное море, земли велеславной основа,
И Океан великий, и Тартар земли преисподний,
Также и реки, и Понт безграничный, и все остальное,
Все бессмертные боги блаженные, да и богини,
Все, что было тогда, и все, чему быть предстояло,
Стало одно, во чреве Зевеса слилось воедино³⁵³.
 

В другом орфическом тексте величие Зевса, поглотившего вселенную и ставшего ею, описывается еще более образно:

 
Зевс стал первым, и Зевс – последним, яркоперунный.
Зевс – глава, Зевс – середина, все происходит от Зевса.
<…>
Сделались плечи и грудь, и спина широкая бога
Воздухом широкосильным, из плеч же крылья прозябли,
Коими всюду летает. Священным сделались чревом
Гея, всеобщая мать, и гор крутые вершины.
В пахе прибой громыхает морской, тяжело гремящий,
Ноги – корни земли, глубоко залегшие в недрах,
Тартар гнилостно-затхлый и крайние Геи пределы.
Все сокрывши в себе, на свет многорадостный снова
Из нутра произвесть, творя чудеса, собирался³⁵⁴.
 

И даже если не все греки придерживались столь радикальных взглядов, бесспорную власть Зевса над миром признавали и люди, и боги.

Олимпийские боги оказывали своему царю знаки особого почтения. Гомер описывает, как встречали Зевса бессмертные гости, пировавшие в его доме:

 
Зевс же направился в дом свой. Все боги немедля с седалищ
Встали навстречу отцу; не посмел ни один из бессмертных
Сидя входящего встретить, но на ноги все поднялися.
Там он в кресло уселся свое…³⁵⁵
 

Нечестивцев, которые смели бы высказывать открытое пренебрежение волей царя, можно пересчитать по пальцам, да и те ютились по краям Ойкумены, и их своеволие, вероятно, попросту не обращало на себя внимания всемогущего владыки. Среди этих вольнодумцев можно, пожалуй, отметить киклопов, в стране которых побывал со своими спутниками Одиссей на пути из Трои. Царь Итаки просил киклопа Полифема о гостеприимстве, апеллируя к авторитету Зевса, и нарвался на следующую отповедь:

 
Глуп же ты, странник, иль очень пришел к нам сюда издалека,
Если меня убеждаешь богов почитать и бояться.
Нет нам дела, циклопам, до Зевса-эгидодержавца
И до блаженных богов: мы сами намного их лучше!
Не пощажу ни тебя я из страха Кронидова гнева,
Ни остальных, если собственный дух мне того не прикажет³⁵⁶.
 

Но своевольный киклоп явно просчитался, а его товарищи относились к Зевсу более почтительно. Когда Полифем лишился своего единственного глаза, остальные киклопы, не зная, что было причиной несчастья, заявили: «Кто тебя может спасти от болезни великого Зевса?»³⁵⁷ Да и Одиссей, покидая негостеприимный берег, крикнул Полифему: «Это – возмездье тебе от Зевса и прочих бессмертных!»³⁵⁸ – и не исключено, что так оно и было.

Олимпийцы предприняли лишь одну известную авторам настоящей книги попытку свержения Зевса или, скорее, ограничения его абсолютизма – о ней вскользь упоминается в «Илиаде». Гомер сообщает, что Гера, Посейдон и Афина собрались заключить Зевса в оковы, но об этом узнала Нереида Фетида. Она поспешила в Тартар и позвала на выручку Бриарея, который немедленно поднялся на Олимп.

 
Возле Крониона сел он в сознании радостном силы,
Боги в ужас пришли и сковывать Зевса не стали.
 

Так «Зевс чернооблачный был охранен от беды и позора»³⁵⁹. Позор царю богов, доведись ему и впрямь оказаться в цепях, конечно, грозил. Что же касается серьезной «беды» и угрозы его власти, они представляются весьма сомнительными. Афина всегда была любящей и любимой дочерью Зевса, и трудно представить, чтобы она могла участвовать в реальном бунте против него. Посейдон состоял со своим братом в самых тесных отношениях и после неудавшейся попытки заковать Зевса продолжал по-семейному заглядывать к нему на Олимп. Правда, существуют сведения, что в наказание за участие в каком-то заговоре Посейдону и Аполлону пришлось отслужить один год у троянского царя Лаомедонта³⁶⁰, но эта кара была скорее символической. Что же касается Геры, она была примерной и верной, хотя и ревнивой женой, причем ролью супруги ее божественные функции в основном и исчерпывались – свержение собственного мужа никак не могло входить в ее планы хотя бы потому, что это и ее саму низвело бы с олимпийского трона. Скорее всего, описанные у Гомера события не выходили за рамки чисто семейного выяснения отношений. Ни Афина, ни Посейдон, ни Гера не покушались на царскую власть своего ближайшего и любимого родственника, а лишь хотели напугать его и в какой-то мере ограничить его деспотизм. Сам Зевс, надо полагать, все это прекрасно понимал, потому что не только не низверг бунтарей в Тартар, но даже не испортил с ними отношений.

К сугубо семейными конфликтам надо, конечно же, отнести и описанный у Гомера случай, когда рассердившийся на Геру Зевс подвесил свою супругу «в облаках и в эфире», опутав ей руки золотой веревкой и привязав к ногам две наковальни. Вина Геры была весьма спорной: она преследовала своим гневом Геракла, любимого сына Зевса от смертной женщины Алкмены. Ревнивую жену можно понять, тем более что ничего особо страшного с Гераклом не случилось: по наущению Геры ветер Борей наслал на корабль героя «великую бурю» и гнал его по «бесплодному морю», но в конце концов судно подошло «к хорошо населенному Косу»³⁶¹, где и было не только спасено Зевсом, но и благополучно отведено обратно в Аргос³⁶². Тем не менее Зевс разгневался на жену и подверг ее суровому наказанию.

Наказание это вызвало бурю протеста со стороны остальных бессмертных: «в негодованье все боги пришли на великом Олимпе». Они пытались освободить злополучную царицу, но Зевс хватал заступников и бросал их вниз, на землю³⁶³. Не спасло несчастную супругу и вмешательство ее сына Гефеста, которого суровый отец за это зашвырнул на остров Лемнос. Позднее, во время очередной ссоры родителей, бог-кузнец вспоминал этот случай и увещевал Геру:

 
Мать моя, духом сдержись и терпи, как бы ни было горько,
Чтобы тебя, дорогую мою, под ударами Зевса
Я не увидел. Тогда не смогу я, хотя б и крушился,
Помощь тебе оказать: Олимпийцу противиться трудно!
Он уж однажды меня, когда я вмешаться пытался,
За ногу крепко схватил и с небесного бросил порога.
Несся стремглав я весь день и тогда лишь, когда заходило
Солнце, на Лемнос упал; чуть-чуть только духу осталось.
Там уж меня подобрали немедля синтийские мужи³⁶⁴.
 

Наказание грозило и богу-Сну (Гипносу), который усыпил Зевса, чтобы Гера могла привести в исполнение свои коварные планы по сживанию со света Геракла. Владыка мира его «…всюду искал и бесследно с эфира забросил бы в море», но Сон догадался обратиться к Ночи, которая и вступилась за своего сына, – Ночь была одним из немногих божеств, с которыми Зевс считался и «оскорбить не решился». Зато другие боги, которые подвернулись Зевсу под горячую руку, пострадали безвинно: «…проснувшися, всех по чертогу Зевс разъяренный богов разбросал»³⁶⁵.

Но, как правило, Зевсу не было нужды прибегать к особенно суровым мерам для поддержания своей власти на Олимпе – хватало и словесных увещеваний. Когда в дни Троянской войны Зевс запретил богам вмешиваться в ход битвы и заподозрил, что его приказание может быть нарушено, он строго велел им:

 
Чтобы никто из бессмертных, ни женщина-бог, ни мужчина,
Чтобы никто мне перечить не смел, чтобы все без изъятья
То, что скажу, исполняли! Пора с этим делом кончать мне!
Если ж замечу, что кто из богов, отделясь потихоньку,
Будет стараться троянцам ли помощь давать, иль данайцам, —
Тот на Олимп возвратится, позорнейше мною избитый.
 

Угрозой избиения дело не ограничилось. Зевс пообещал швырнуть ослушника «в сумрачный Тартар»: «Там он узнает, насколько могучее всех я бессмертных». Для того чтобы усомнившиеся в его всемогуществе боги могли воочию в нем убедиться, Зевс предложил провести спортивное состязание: спустить с неба на землю золотую цепь и устроить перетягивание. Владыка Олимпа утверждал, что даже если «все до последнего бога и все до последней богини» будут тянуть вниз, они не смогут стащить своего царя на землю. Если же он сам, «не на шутку решившись», пожелает «повлечь» золотую цепь, то потянет за собой не только мятежных богов, но и море, и землю, после чего обмотает цепь вокруг олимпийской вершины, «…и средь воздушных просторов весь мир на цепи той повиснет». «Вот я насколько сильнее и смертных, сильней и бессмертных!» – без ложной скромности воскликнул Зевс. Остальные боги не поддержали идею эксперимента, столь опасного не только для них самих, но и для всего мироздания, – «…грозная речь молневержца Кронида их всех поразила». После чего Афина выразила всеобщее мнение, заявив:

 
О наш родитель Кронид, повелитель, меж всех высочайший!
Знаем прекрасно мы сами, что сила твоя необорна³⁶⁶.
 

И более никто не решился выказать Зевсу открытое неповиновение. Впрочем, Гера, не побоявшись обещанного наказания, вновь заключила союз со Сном, и, пока Громовержец спал, боги отправились сражаться под стены Трои. Проснувшийся владыка догадался о заговоре, но доказать ничего не смог. Тем временем олимпийцы были призваны к порядку Афиной. Она испугалась, что Зевс

 
Явится к нам на Олимп свирепствовать и похватает
Всех нас подряд, не заботясь о том, кто прав, кто виновен!
 

Боги послушались дочь своего царя, и порядок был восстановлен…³⁶⁷ В целом надо сказать, что все выступления олимпийских богов против Зевса носили относительно мирный характер и их, безусловно, следует отнести не к попыткам свержения власти Громовержца, а к мелким семейным недоразумениям. Не говоря уже о том, что никто из детей Зевса не предъявлял своих прав на престол и не пытался ни свергнуть, ни оскопить родителя (точку зрения орфиков на этот счет мы рассмотрим особо, поскольку они высказывали мысль, что правление Зевса сменилось в свое время правлением Диониса). Взаимоотношения олимпийцев нисколько не походили на жестокие распри предыдущих поколений бессмертных.

Тем не менее Зевсу пришлось пережить и подавить две серьезные попытки захвата власти. Но исходили они не от его детей и не от кого-либо из олимпийцев – оба раза против царя богов выступили чудовища, порожденные его бабкой Геей.

Глава 7
Мятежи против Зевса

Гигантомахия

С начала мира Гея уже успела инициировать два переворота, в результате которых были свергнуты с престола Уран и Крон. До сих пор Земля неизменно поддерживала молодежь в ее борьбе за власть. Но после победы Зевса Гея неожиданно исполнилась сочувствия к поверженным титанам и обиделась на внука. Аполлодор пишет: «Гея, негодуя по поводу того, что произошло с титанами, родила от Урана гигантов, обладавших огромным ростом и необоримой силой. Они внушали ужас своим видом, косматыми густыми волосами и длинными бородами. Нижние конечности их переходили в покрытые чешуей тела драконов. По мнению одних, они родились на Флегрейских полях, другие же говорят, что на Паллене»³⁶⁸.

Гиганты были рождены из капель крови оскопленного Урана. С тех пор как эти капли упали на Землю, прошло немало времени – вся эпоха правления Крона. Но в конце концов гиганты появились на исторической (мифологической?) арене – «с длинными копьями в дланях могучих, в доспехах блестящих…»³⁶⁹ – и начали штурмовать небо.

Существует отдельное мнение, что поводом для войны стал поступок одного из гигантов, Алкионея, который угнал стадо бога Гелиоса с острова Эритея в Океане (ныне – Атлантический океан)³⁷⁰. Но как бы то ни было, боги приняли вызов, и война началась. Гигантомахия происходила непосредственно на месте рождения тринадцати гигантов, перечисленных Аполлодором, – либо на Флегрейских полях (которые, возможно, находятся в Италии, неподалеку от Неаполя), либо на Паллене³⁷¹ (прежнее название полуострова Кассандра на севере Греции). Правда, некоторые источники (например, Геродот³⁷²) считают, что Флеграми в древности называлась сама Паллена. Почему боги избрали для решающего сражения это выгодное именно для гигантов место (где бы оно ни находилось), авторам настоящей книги неизвестно. Что же касается самих чудовищ, у них был прямой резон не удаляться оттуда: один из двух сильнейших гигантов, Алкионей, «оставался бессмертным, если сражался на той земле, на которой родился»³⁷³.

Впрочем, не исключено, что география битвы была значительно шире. Страбон, рассказывая о современном Таманском полуострове, писал, что Афродита, «когда на нее здесь напали гиганты, позвала на помощь Геракла и спрятала его в какой-то пещере; затем, принимая гигантов поодиночке, она отдавала своих врагов Гераклу, чтобы коварно, обманом убить их»³⁷⁴. Правда, сообщенные Отцом географии подробности наводят, скорее, на мысль о любовной интриге, происходившей вне боевых действий. Но из других источников известно, что Геракл принимал участие в битве богов с гигантами, а Гея действительно обещала Афродиту по крайней мере одному из этих чудовищ. И значит, убийство нескольких гигантов на Тамани могло произойти в ходе их войны с богами.

Гея была настроена весьма решительно. По сообщению Нонна Панополитанского, она предложила гигантам атаковать небеса и обещала в случае победы отдать им в качестве жен и наложниц прекраснейших жительниц Олимпа. Порфириону (царю гигантов³⁷⁵) была предназначена в жены богиня юности Геба, дочь Зевса и Геры. Афродита должна была достаться Хтонию. Гея не собиралась пощадить даже невинности своих правнучек Афины и Артемиды, которые были принципиальными девственницами, и обещала, что они будут отданы на ложа Энкелада и Алкионея³⁷⁶.

Прельстившись то ли грядущей властью над миром, то ли красавицами-богинями, гиганты вступили в битву, очень подробно описанную Аполлодором, и «стали метать в небо скалы и горящие деревья». Что же касается богов, то в их позиции имелось одно радикальное, хотя и легко устранимое препятствие: «Богам рок судил, что они не смогут уничтожить никого из гигантов, но если в помощь богам выступит какой-либо смертный, то они сумеют взять верх над ними». Правда, даже и смертный не сумел бы погубить гигантов, успей они вовремя запастись некой волшебной травой.

«Гея, узнав об этом, стала искать волшебную траву, чтобы спасти гигантов от гибели, грозившей им от руки смертного. Тогда Зевс запретил светить Эос, Селене и Гелиосу и успел раньше, чем Гея, срезать эту волшебную траву. По совету Афины он призвал в союзники Геракла. Геракл вначале сразил стрелой Алкионея, но, как только тот касался земли, к нему вновь возвращалась жизнь. По совету Афины Геракл стащил Алкионея с земли Паллены, и таким образом Алкионей был убит».

Для того чтобы сразить царя гигантов, Зевс воспользовался довольно странной для Громовержца и воителя уловкой – он «вселил в Порфириона страсть к Гере, и последняя стала громко звать на помощь, когда гигант разорвал на ней пеплос, пытаясь совершить насилие». Воспользовавшись беззащитным состоянием насильника, «Зевс поразил его своим перуном, а Геракл добил его выстрелом из лука».

В битве сражалось множество богов, в том числе женщин и девушек. Участие в ней воительницы Афины и охотницы, великолепной лучницы Артемиды не вызывает удивления, тем более что девственные богини были обещаны гигантам даже не в жены, а в наложницы. Но свои подвиги на Флеграх свершали и другие, гораздо менее склонные к ратным подвигам богини, например Геката и мойры. Аполлодор пишет: «Из остальных гигантов Аполлон поразил стрелой Эфиальта в левый глаз, а Геракл – в правый. Эврита убил Дионис тирсом³⁷⁷; Клития же, ударив факелом, убила Геката, а Миманта убил Гефест, метая в него раскаленные камни. Афина, преследуя бегущего Энкелада, обрушила на него остров Сицилию; она же содрала с Палланта кожу и покрывала ею свое тело во время сражения. Полибот, преследуемый Посейдоном и спасаясь бегством через море, прибыл на остров Кос, но Посейдон отсек часть острова, так называемый Нисир, и навалил ее на гиганта. Гермес, имея на голове шлем Аида³⁷⁸, убил во время сражения Ипполита, Артемида – Гратиона; Мойры, сражаясь медными палицами, убили Агрия и Тоона. Остальных поразил Зевс, метнув в них свои перуны. Погибающих гигантов добивал Геракл, расстреливая их из лука»³⁷⁹.

Участие в битве Геракла, который умер незадолго до начала Троянской войны, позволяет достаточно точно датировать Гигантомахию серединой или третьей четвертью XIII века до н. э.

Описывая битву, Аполлодор, возможно, слегка сгустил краски – геологические катаклизмы такого масштаба на памяти Кронидов происходили разве что в конце XVII века до н. э.³⁸⁰ при извержении вулкана Фера (он же Санторин) в Эгейском море. XIII век столь крупных катастроф, сопровождаемых падением островов и отсекновением их частей, не знает. Впрочем, извержения Этны и землетрясения на Сицилии по сей день напоминают о том, что под островом лежит гигантское чудовище. По сей день активен и вулкан на Нисире…

Тифономахия

Еще одним опасным противником, который выступил против Зевса в дни его царствования, был Тифон (Тифоей). Аполлодор пишет: «После того как боги одержали победу над гигантами, Гея, воспылав еще более сильным гневом, сочеталась с Тартаром и родила в Киликии³⁸¹ Тифона, имевшего смешанную природу человека и зверя»³⁸².

Впрочем, вопрос о том, когда был рожден Тифон и когда именно он по наущению Геи вступил в единоборство с Зевсом, является спорным. В отличие от Аполлодора, Гесиод пишет, что все это произошло после битвы с титанами, то есть, по-видимому, до битвы с гигантами:

 
После того как Титанов прогнал уже с неба Кронион,
Младшего между детьми, Тифоея, Земля-великанша
На свет родила, отдавшись объятиям Тартара страстным³⁸³.
 

Авторы настоящей книги склонны считать, что прав Гесиод, поскольку именно его сведения подтверждаются рядом других источников. Например, Нонн, подробно описавший битву Зевса с Тифоном, сообщает, что в ней принял участие Кадм, живший за пять поколений до Гигантомахии³⁸⁴.

Существует и альтернативная версия происхождения Тифона: в приписываемом Гомеру гимне «К Аполлону Пифийскому» матерью Тифона названа не кто иная, как Гера. Богиня разгневалась на мужа за то, что он родил Афину без ее участия (Зевс проглотил свою первую супругу Метиду, после чего их дочь, Афина, вышла на свет из головы своего отца). Узнав об этом событии, оскорбленная Гера вскричала:

 
Ныне, однако, и я постараюся, как бы дитя мне,
Не опозоривши наших с тобою священных постелей,
На свет родить, чтоб блистало оно между всеми богами.
Больше к тебе на постель не приду. От тебя в отдаленье
Буду я с этой поры меж бессмертных богов находиться.
 

Для того чтобы родить без участия мужа, Гера возложила ладонь на Землю и обратилась с мольбой к «Земле и широкому Небу», а также к «богам-Титанам, вкруг Тартара в глуби подземной жизнь проводящим». Древние силы услышали просьбу обиженной богини, но поняли ее по-своему, и надежды Геры на то, что грядущее дитя будет «блистать между богами», пожалуй, сбылись весьма своеобразно. Но, во всяком случае, Гера забеременела и благополучно разрешилась младенцем, хотя и не самым блестящим, но весьма внушительным:

 
После ж того, как и дней и ночей завершилось теченье,
Год свой закончил положенный круг и пора наступила,
Сын у нее родился – ни богам не подобный, ни смертным,
Страшный, свирепый Тифаон, для смертных погибель и ужас.
 

Гера не стала кормить новорожденного сама и отдала его «на вскормление» чудовищному Пифону – древнему стражу, а по некоторым данным, и прорицателю Дельфийского святилища. Не вполне понятно, как и чем мог Пифон кормить младенца – несмотря на свои боевые и прорицательские таланты, по физическому строению он был всего лишь змеем. Да и воспитателем он, вероятно, был не самым лучшим, поскольку в свободное от храмовой работы время занимался разбоем, пожирая овец и людей³⁸⁵. Тем не менее Гера сочла его подходящей нянькой для своего сына (если, конечно, матерью его действительно была она, а не Гея).

Но у кого бы ни родился замечательный ребенок, из него выросло совершенно исключительное чудовище. Аполлодор пишет о Тифоне: «Он превосходил всех существ, которых родила Гея, ростом и силой. Часть его тела до бедер была человеческой и своей огромной величиной возвышалась над всеми горами. Голова его часто касалась звезд, руки его простирались одна до заката солнца, другая до восхода. Они оканчивались ста головами драконов. Часть его тела ниже бедер состояла из огромных извивающихся кольцами змей, которые, вздымаясь до самой вершины тела, издавали громкий свист. Все тело его было покрыто перьями, лохматые волосы и борода широко развевались, глаза сверкали огнем»³⁸⁶.

Гесиод сообщает, что головы змей издавали разнообразные устрашающие звуки:

 
Силою были и жаждой деяний исполнены руки
Мощного бога, не знал он усталости ног; над плечами
Сотня голов поднималась ужасного змея-дракона.
В воздухе темные жала мелькали. Глаза под бровями
Пламенем ярким горели на главах змеиных огромных.
Взглянет любой головою, – и пламя из глаз ее брызнет.
Глотки же всех этих страшных голов голоса испускали
Невыразимые, самые разные: то раздавался
Голос, понятный бессмертным богам, а за этим как будто
Яростный бык многомощный ревел оглушительным ревом;
То вдруг рыканье льва доносилось, бесстрашного духом,
То, к удивлению, стая собак заливалася лаем,
Или же свист вырывался, в горах отдаваяся эхом³⁸⁷.
 

Несмотря на столь малопривлекательную внешность, Тифон был счастлив в семейной жизни. Его супругой стала внучка Понта и Геи, дочь их общих детей Форкия и Кето, нимфа Ехидна (согласно устаревшей трактовке не вполне ясного текста Гесиода, она была дочерью Хрисаора и Каллирои³⁸⁸). Как сообщает Гесиод, Тифон сочетался с нею «в жарких объятиях», и плодами этой страсти стали крайне разнообразные отпрыски. Правда, нимфой Ехидну можно считать лишь с некоторыми натяжками – этим словом, прибавляя эпитеты «неодолимая», «божественная», «с духом могучим», называет ее Гесиод. Но он же называет ее

 
Наполовину – прекрасной с лица, быстроглазою нимфой,
Наполовину – чудовищным змеем, большим, кровожадным,
В недрах священной земли залегающим, пестрым и страшным.
 

Ехидна обитала в пещере «и от бессмертных богов, и от смертных людей в отдаленье», «не зная ни смерти, ни старости», что, в общем, достаточно типично для нимфы. Несколько менее типичными были ее повадки. Гесиод называет Ехинду «гибель несущая»³⁸⁹, а Аполлодор рассказывает, что она «похищала путников». Правда, тот же Аполлодор сообщает, что эта злокозненная Ехидна была дочерью Тартара и Геи, да и обитала она, судя по всему, на Пелопоннесе, в Аркадии³⁹⁰, в отличие от Ехидны Гесиода, которая «жизнь под землей проводила в Аримах»³⁹¹, т. е. в Малой Азии. Поэтому нельзя исключить, что на свете существовали две нимфы с одним и тем же именем и схожими повадками. Ехидна, о которой пишет Аполлодор, понесла заслуженное наказание за свои бесчинства: ее убил многоглазый великан Аргус (Аргос, Арг), «застав ее спящей»³⁹².

Слюна Ехидны использовалась для приготовления магических снадобий. Овидий описывает, как эриния Тисифона варила зелье, вызывающее безумье. Для этого она принесла

 
…ужасного жидкого яду,
Пены из Цербера уст и отравы из пасти Ехидны,
И заблужденье ума, и слепого забывчивость духа,
И преступленье, и плач, и свирепость, и тягу к убийству.
Все это перетерев и свежею кровью разбавив,
В медном сварила котле, зеленой мешая цикутой³⁹³.
 

О Ехидне известно очень немногое. Судя по всему, супруга Тифона вела замкнутую жизнь, полностью посвятив себя семье. Но зато дети ее прославились в веках – множество чудовищ, наводивших ужас на античный мир в преддверии Троянской войны и вскоре после ее окончания, были порождениями Ехидны и Тифона. И даже если жена Тифона и пала от руки Аргуса (это могло произойти не позже конца XVI века³⁹⁴, поскольку сам Аргус был убит Гермесом в те времена, когда он сторожил корову Ио³⁹⁵), супруги успели прожить долгую совместную жизнь и родить нескольких детей. Старшим из них был двухголовый пес Орф (Орт, или Ортр), помогавший пастуху Эвритиону сторожить стада великана Гериона и павший от руки Геракла³⁹⁶. Следующим по старшинству ребенком был пес Цербер (Кербер) – страж Аида, тоже имевший немало голов (по разным источникам, от трех до ста)³⁹⁷. Многоглавостью отличалась и дочь Тифона и Ехидны, знаменитая Лернейская Гидра, причем головы ее, будучи срублены, регенерировались, а одна из них и вовсе была бессмертна, что доставило немало хлопот сразившему Гидру Гераклу³⁹⁸. Четвертым ребенком Ехидны от Тифона была Химера:

 
Также еще разрешилась она изрыгающей пламя,
Мощной, большой, быстроногой Химерой с тремя головами:
Первою – огненноокого льва, ужасного видом,
Козьей – другою, а третьей – могучего змея-дракона.
Спереди лев, позади же дракон, а коза в середине;
Яркое, жгучее пламя все пасти ее извергали³⁹⁹.
 

Что касается остальных перечисленных Гесиодом детей Ехидны, об их отцах стоит сказать особо.

 
Грозного Сфинкса еще родила она в гибель кадмейцам,
Также Немейского льва, в любви сочетавшися с Орфом⁴⁰⁰.
 

Происхождение Немейского льва, таким образом, сомнений не вызывает: он был рожден Ехидной от ее собственного сына Орфа. Что же касается Сфинкса, то текст Гесиода оставляет место для сомнений (перевод Вересаева очень точно это передает) – непонятно, был ли он рожден от Тифона или уже от Орфа; но Аполлодор уверенно называет отцом Сфинкса именно Тифона⁴⁰¹.

Были у многодетной пары и другие отпрыски. Разные авторы называют среди детей Тифона и Ехидны Сциллу⁴⁰²; стоглавого дракона, охранявшего яблоки Гесперид⁴⁰³; дракона, стерегшего золотое руно в Колхиде⁴⁰⁴; Кроммионскую свинью по имени Фэя, «которая, отличаясь огромными размерами и силой, погубила многих людей»⁴⁰⁵; орла, терзавшего Прометея⁴⁰⁶; и упомянутого только Гигином некоего загадочного Горгона, о котором сказано лишь, что он был отцом горгон⁴⁰⁷ (каковым обычно считается Форкий⁴⁰⁸).

Дети Ехидны славились исключительным разнообразием, трудно поверить, что все они: гидра, сфинкс, химера, драконы, собаки, свинья… – были рождены одной матерью от одного же отца. И уж совсем невероятным представляется, что чудовищная Ехидна, бывшая наполовину змеей, вступив в кровосмесительную связь с собственным сыном «Орфом-собакой», смогла родить такое благородное животное, как лев.

Что же касается самого Тифона, то он был однолюбом. Правда, у него имелось еще несколько отпрысков, чьи матери неизвестны. Например, Гесиод называет его родоначальником некоторых ветров:

 
От Тифоеуса (происходит) сила ветров, дующих сыростью,
исключая Нота, Борея, Аргеста и Зефира…⁴⁰⁹
 

Каким образом Тифон дал жизнь ветрам и участвовала ли в этом деле женщина, Гесиод не уточняет. Судя по всему, Ехидна все-таки была единственным существом женского пола, с которым связал свою судьбу Тифон.

Но увы, целью существования злополучного дракона была отнюдь не счастливая семейная жизнь и не деторождение – Гея породила его для того, чтобы он отомстил Зевсу за победу над ее отпрысками, титанами. Впрочем, даже если матерью Тифона была Гера, так или иначе, ему было суждено вступить в жестокую схватку с олимпийскими богами.

Аполлодор подробно описывает ход битвы Зевса с его то ли дядей, то ли пасынком: «Будучи существом такого вида и такой величины, Тифон забрасывал раскаленными скалами небо и носился с ужасающим шумом и свистом. Буря огня вырывалась из его пасти. Боги, увидев, что он устремился к небу, кинулись бежать в Египет; преследуемые, они меняли свой облик и превращались в животных»⁴¹⁰.

Антонин Либерал перечисляет, каким животным уподобились перепуганные боги: «Аполлон стал коршуном, Гермес – ибисом, Арес – рыбой лепидотом⁴¹¹, Артемида – кошкой, Дионис уподобился козлу, Геракл – олененку, Гефест – быку, Лето – землеройке; словом, каждый из остальных богов изменил свою внешность, как ему удалось»⁴¹².

Почему греческие боги решили искать спасения именно в Египте, авторам настоящей книги неизвестно. Во всяком случае, эмиграция олимпийцев продолжалась не слишком долго, поскольку Громовержец оказал достойное сопротивление захватчику. Аполлодор сообщает:

«Когда Тифон находился еще далеко, Зевс стал метать в него свои перуны; когда же Тифон приблизился, Зевс ударил его кривым стальным мечом. Тифон бежал, и Зевс преследовал его до горы Касия, возвышающейся над Сирией. Увидев, что Тифон тяжело ранен, Зевс вступил с ним в рукопашную. Тифон охватил Зевса кольцами своего тела и, вырвав у него кривой меч, перерезал Зевсу сухожилия на руках и ногах. Подняв его на плечи, он перенес его затем через море в Киликию и, дойдя до Корикийской пещеры, запер его в ней. Там же он спрятал и сухожилия, завернув их в шкуру медведя, и поставил стеречь все это драконицу Дельфину: она была полузверем. Однако Гермес и Эгипан (козлоногий бог, иногда отождествляемый с Паном. – О. И.) выкрали эти сухожилия и тайно вставили их Зевсу»⁴¹³.

Отметим, что известная исследовательница мифических животных, доктор биологических наук О. М. Иванова-Казас выражает обоснованные сомнения по поводу достоверности истории с сухожилиями, поскольку руки Тифона оканчивались не пальцами, а змеиными головами, и совершать сложные хирургические операции ему явно было не под силу. Гесиод, тоже подробно описавший битву богов с Тифоном, о вырезании сухожилий умалчивает. Но так или иначе, в конце концов злокозненное чудовище было повержено⁴¹⁴.

«Вернув себе прежнюю силу, Зевс внезапно ринулся с неба на колеснице, влекомой крылатыми конями, и, метая перуны, преследовал Тифона до горы, которая называется Ниса. Там Мойры ввели в обман преследуемого Тифона: они убедили его, что у него прибавится силы, если он отведает однодневных плодов»⁴¹⁵.