Kitabı oxu: «Таежный Робинзон»

Глава 1. Обстановка

.

Немного истории. Прибытие на участок. Воспоминания о перелёте, посещении офиса. Обед. Ознакомление с таёжным поселением. Осмотр погреба. Воспоминания о сборах. Утро.

Во второй половине 20 века геологическим обследованием (металлометрическим опробованием) в центре Сибири была выявлена площадь с повышенным содержанием редкого элемента.

Проведёнными впоследствии горными работами с детальным опробованием наличие там рудопроявления подтвердилось. Это дало основание создать в системе регионального геологического управления геологоразведочную партию.

Следующей зимой к предполагаемому месторождению была проложена санная дорога, по которой успел сделать один рейс «караван» грузовиков с оборудованием, обеспечивавшим летом начало геолого-разведочных работ.

Вместе с буровым станком, были завезены дизель-электростанция, запас горючего в бочках, продукты, а также кровати, постельные принадлежности, посуда, другие необходимые для жизни и работы вещи. Доставлен был и один комплект деталей сборного дома, а также шесть специально сваренных железных печей. Два трактора на гусеничном ходу, которые прокладывали дорогу, притащили с собой смонтированную на санях небольшую цистерну для солярки и вагончик с печкой.

После ухода автокаравана, на участке остались пять человека, включая двух трактористов.

В первую очередь они установили на удобном месте вагончик, а затем расчистили посадочную площадку для вертолёта,

С первым же авиарейсом там появилась повариха и пять рабочих во главе с прорабом: практиком, изучавшим строительное дело на специальных курсах и имевшим большой опыт работы.

За короткое время этот «десант» установил пять больших палаток – для общежития, кухни и столовой – и собрал из деталей дом, который предназначался для производственных целей. До начала основных работ он использовался как общежитие.

Затем прибыл главный инженер партии с двумя геологами, топографом и экономистом. Несколько позже, во главе с буровым мастером в количестве, обеспечивающем круглосуточную работу, прилетела бригада, начавшая монтаж буровой установки. Потом, для вскрытия коренных пород, залегающих на небольшой глубине, появились три проходчика шурфов, которые тоже без промедления приступили к работе.

В палаточном городке добавились две палатки меньшей вместимости и начали топиться печки.

К концу весны на участок завезли недостающее геологическое оборудование и приборы, а также канцелярские принадлежности: линейки, карандаши, писчую бумагу, арифмометр, счёты, и прочую мелочь. Для размножения чертежей – кальку, светочувствительную бумагу («синьку»), аммиак и тубус.

В дальнейшем вертолёт использовался для полетов в управление руководителей и специалистов и пополнения партии новыми работниками, а также для доставки срочных малогабаритных грузов. Обратными рейсами периодически отправлялись в лабораторию пробы, дробление которых производилось на месте в ступах, сделанных из обрезанных кислородных баллонов.

Для постоянной связи была установлена радиостанция.

Летом на участке, кроме «конторы», «выросло» здание общежития площадью 25 квадратных метров и два самых необходимых объекта: магазин и баня.

Через какое-то время в разных местах из хороших бревен начали строиться небольшие домики. Создавались они по собственным проектам, в рамках свободного времени теми из работников, которые желали жить отдельно. Поэтому домики иногда почти не отличались от большой собачьей конуры и узнавались по нестандартной площади, едва достигающей два на три метра, и высоте – в рост хозяина.

Ближе к осени они были заселены членами буровых бригад, проходчиками, а также «бичами», нанятыми к этому времени в качестве подсобных рабочих.

При увольнении, «хозяин» дома мог продать его за символическую цену остающимся работникам, конечно, если находились желающие.

Командовал новой организацией умудренный опытом пожилой начальник, окончивший в своё время горный техникум. Вначале он руководил работами из кабинета в экспедиции, занимаясь, в основном, снабжением партии и изредка наведываясь на строительную площадку, а позже окончательно переселился на участок. Геологическими работами руководил геолог – недавний выпускник ВУЗа, а следил за выработкой и начислял зарплату – экономист…

Работа на участке кипела. Углублялись скважины, копались шурфы и канавы, отбирались пробы пород. Ломались станки и трактора, вызывая нервирующие всех простои, доставлялись запчасти, техника ремонтировалась и работа продолжалась.

аработная плата выплачивалась регулярно.

Здание «конторы» тоже функционировало на полную мощность: здесь обрабатывались экономические и геологические материалы, писались месячные и квартальные отчеты, проводились собрания и торжества.

Клуба, кинотеатра или чего-нибудь их заменяющего, по малочисленности персонала здесь пока не предусматривалось, но один-два раза в месяц по вечерам это здание переоборудовалась в «киноточку», где «залётный» киномеханик на 16 миллиметровом кинопроекторе радовал немногочисленных жителей устаревшими новинками кинопроката.

Оба трактора во время, свободное от перевозки бурового станка на новую точку и собственного ремонта, использовались для заготовки дров на зиму: преимущественно доставки хлыстов. Распил производился специально выделенным рабочим, а рубка – хозяином дома. При такой системе жильцы общежитий оказывались в выигрыше и поэтому с наступлением морозов происходила «миграция» единоличных хозяев домов в общежитие и обратно.

Через несколько лет, когда разведка подходила к концу, а установленные запасы месторождения по экономическим показателям позволяли его эксплуатацию, было принято решение построить рудник и подключиться к электролинии, проходящей в 60 километрах. Буровой станок, законсервировав, оставили на месторождении, предполагая возможное расширение запасов.

Для обеспечения нормальным жильём будущих разработчиков месторождения, были выделены средства для строительства таёжного поселения на небольшой терраске, недалеко от которой протекала сравнительно большая река. Терраска располагалась у подножия предгорья в 6 километрах от будущего рудника.

Туда по зимней дороге срочно завезли детали четырёх сборных домов из деревянного бруса, приняли десяток рабочих, сделали из них строителей и землекопов и, переправив вниз один из тракторов, организовали заготовку местного круглого леса для строительства дополнительных домов.

Первые годы часть персонала цепко держалась, привыкнув к таежной жизни и обзаведясь семьями, а другая, состоящая из «бичей», периодически обновлялась.

Ещё через несколько лет интерес к месторождению неожиданно завял и финансирование прекратилось. Рабочие разбрелись, оборудование начало ржаветь, незаконченная электролиния разрушилась…

Прошло очень много лет и о месторождении вспомнили. Нашлись люди, которые взяли разведанный участок в аренду, с намерением начать добычу редкого полезного ископаемого. Вся техника за время длительного простоя полностью пришла в негодность, и арендаторы завезли новое оборудование.

На средства акционеров подправили около рудника здание конторы и лучшие домики, а внизу, вблизи неглубокой балочки, отремонтировали построенные ранее дома. Новые рабочие, вместе с несколькими вернувшимися старожилами, заселили их.

Одновременно, на другой стороне балочки построили «административный комплекс» из четырёх зданий: управления с небольшим кабинетом начальника, магазина, жилого дома для продавщицы и медпункта с комнатой врача.

Так, менее чем в 100 километрах от ближайшего приличного городишки, у подножия невысоких гор, появилось маленькое таежное поселение из двух блоков на полтора десятка домов разной величины, назначения и года постройки…

24 октября. Старенький биплан, подняв белое облачко и пробив глазурованную поверхность тонкого снежного покрова, опустился на крохотную полянку, прокатился по ней минимальное количество секунд и остановился перед высокими соснами.

Никита Денисович Кустов – конструктор одного из московских механических заводов – прибыл в таёжное поселение восстанавливаемого рудника. Он медленно выбрался из кабины самолёта, освободив сидение, которое тут же заняла продавщица местного магазина, три дня ожидавшая хорошей погоды. Устроившись, она наклонилась к прилетевшему пассажиру и, перекрывая стрекот мотора, почти на одном дыхании прокричала необходимую информацию: его давно ждут, но сейчас все «население» находится на руднике, откуда завтра утром пришлют подводу. Коротко объяснила, как попасть в «гостиницу» и где находятся продукты – ими можно пользоваться без ограничения. Закончив, откинулась на спинку и, потеряв интерес к гостю, сосредоточилась на задачах, которые предстояло решить в городке.

Никита Денисович, молча выслушал короткий монолог, кивком поблагодарил продавщицу, помахал рукой летчику и отошёл от самолёта. Не снимая перчатку, скинул затвердевшую шапку снега с ближайшего широкого пня, медленно опустился на него и глубоко вздохнул.

Трёхдневное ожидание в аэропорту, полет по воздушным «ухабам» и посадка на почти незаметную площадку, куда может приземлиться при определённом направлении и силе ветра только подобный «воздушный велосипед» или вертолет, испортили настроение. Вдобавок его немного мутило. Полёты на больших самолётах не доставляли ему неприятностей, а этот «попрыгунчик» измотал не на шутку.

Никита Денисович безучастно проследил, как самолетик развернулся, перебрался на противоположную сторону «аэродрома», снова развернулся, постоял несколько мгновений, набирая обороты, рванул с места и, разогнавшись, взмыл в небо, едва не налетев на деревья.

Осмотрелся. Вокруг густо стояли сосны, из-за которых вблизи ничего не было видно. Лишь где-то далеко белели под снегом невысокие горы. Там, очевидно, и был рудник, куда его вызвали. Посидев еще минут пять, поднялся, и вяло зашагал по едва заметной тропинке.

Пройдя около двухсот метров, Никита Денисович вышел к крашеному забору из штакетника, в контуре которого, как ему рассказали, располагались «административно-бытовые» здания и так называемая «гостиница».

В сотне метров, сквозь деревья поредевшего леса, слева просматривалась группа жилых домов, отделённая от усадьбы неглубокой балочкой, образовавшейся между двумя невысокими горками за сотни, а может быть и тысячи, лет. Балочка появлялась откуда-то сверху и пряталась где-то внизу.

Калитка в заборе, к которой вывела тропа, оказалась распахнутой, и он направился к «гостинице», сразу выделив её среди остальных домов. Достав из щели над дверью ключ от большого висячего замка, открыл его. Отодвинув рядно, преграждавшее путь холодному воздуху, вошел в коридорчик, а затем в комнату.

Слева, почти в центре, громоздилась, прислонившаяся к стене кирпичная печь, частично обогревавшая расположенный за ней медпункт. У дальней – торцевой – стены стояла застланная шерстяным одеялом новенькая кровать. Между кроватью и боковой стеной дома был втиснут нестандартный платяной шкаф. При очень большой необходимости рядом с этой кроватью в остающееся до печки пространство можно было поставить ещё одну.

Сразу у двери, занимая весь правый угол, размещался кухонный стол. На нём, в углу, стояли вложенные друг в друга три кастрюли и другая кухонная утварь. Над столом, рядом с окном, на широкой деревянной доске на крючках висели два ножа, шумовка, половник и что-то ещё.

На подоконнике примостилась керосиновая лампа. Рядом с ней лежала коробка спичек. Свободного места не оставалось, особенно, если поставить вторую кровать.

Комната площадью 15 квадратных метров, освещалась тремя окнами, которых, днём, особенно в летнее время, вполне хватало. Внутри было тепло. Получив сообщение о вылете самолёта, продавщица протопила печь, а непосредственно перед отправлением на «аэродром», вторично загрузила её дровами …

Сняв дубленку и утепленные сапоги, Никита Денисович достал из дорожной сумки комнатные тапочки, поставил их под кровать и прилег поверх одеяла.

После утомительного перелёта хотелось полежать спокойно, не ожидая очередного нырка в воздушную яму. Полежал с закрытыми глазами, вспоминая подробности перелёта…

Десять дней назад совершенно неожиданно его вызвал директор и познакомил с факсом, в котором какое-то акционерное общество, из самого центра Сибири, просило направить специалиста для помощи в запуске установки, изготовленной когда-то на их заводе. Что-то там не ладилось, а своими силами «тамошние» специалисты справиться не могли.

Управляющий рудником обещал жилье, питание и, при необходимости, любую рабочую или теплую, одежду. К месту работы специалиста доставит самолет. Все договоренности об этом имеются.

Директор объяснил, что послать некого, тем более, что Никита Денисович принимал участие в создании этой установки. Предполагалось, что на поездку две недели, включая дорогу, хватит.

Поскольку предстояло бронирование места в промежуточном аэропорту, директор дал на подготовку пять дней. За эти дни следовало освежить в памяти тонкости конструкции и посоветоваться с другими специалистами о причинах возможных неполадок и путей их исправления…

Прошло пять дней и он улетел. В областном центре повезло: небольшой рейсовый самолет в городок отправился уже через два часа и в 15-00 по московскому времени Никита Денисович почти долетел до места. Оставалось менее часа полёта на каком-то «воздушном велосипеде».

Переночевав в комнате аэропортовской гостиницы, он утром по телефону сообщил управляющему, что прибыл. Услышал радостную весть – самолёт готов.

Через 10 минут в обусловленном месте встретился с лётчиком. К полету все было готово, но оставалась маленькая загвоздочка: на другом конце трассы стояла не совсем хорошая погода.

На замечание, что погода все же неплохая, летчик загадочно улыбнулся и ответил:

– Подождем.

– И сколько будем ждать – спросил Никита Денисович, надеясь услышать «…часов».

– Может день, может два, а может быть и неделю – привычно ответил летчик.

Такой вариант в его расчёты не входил, но Никита Денисович сразу подумал, что время вынужденного ожидания можно употребить с пользой:

– Так может быть, я успею съездить в управление?

– Сегодня не полетим точно, – уточнил летчик ситуацию. – У меня есть уже другое задание. А завтра будет видно.

Вторично позвонив управляющему, Никита Денисович сообщил обстановку и спросил: как они могут встретиться? Оказалось предельно просто: офис располагается в небольшом двухэтажном здании в пятнадцати минутах езды от аэропорта, рядом с остановкой автобуса.

Добравшись до места, он поднялся на второй этаж и, поздоровавшись в приемной с секретаршей, вошел в кабинет управляющего.

После взаимных приветствий, объяснил причину задержки, выслушав по этому поводу лёгкий упрёк в свой адрес, а также сообщение, что задержка вносит нежелательные коррективы в работу рудника.

В процессе беседы вкратце познакомился с историей участка и его перспективами. По вопросу характера неисправности установки, управляющий посоветовал поговорить со специалистами.

Обговорив основные вопросы, входящие в компетенцию управляющего, Никита Денисович отметил командировку и через систему коридоров перешёл в просторную комнату, носившую следы недавно произведенного косметического «евроремонта». Очень удивился, увидев на новых столах несколько компьютеров, ксерокс, сканер, общий принтер и всё остальное, что должна иметь уважающая себя, вновь созданная организация, пока ещё оборудование не успело постареть, устареть или вообще начать рассыпаться. Увидев у кого-то мобильный телефон, подумал: зачем он нужен в этом маленьком городке. Здесь даже не успеешь набрать номер, чтобы сообщить, при возвращении домой – к какой остановке подъезжаешь – как уже надо будет выходить. Здесь задержался дольше. Выяснив признаки неисправности установки, предположил её причины: они оказались до смешного простыми. Практически машина не требовала никакого ремонта.

Разговорился с работниками: все наперебой спешили рассказать москвичу о далёком месторождении. Повторили более детально историю создания рудника, с воодушевлением дополнив её сведениями о перспективах. Полтора часа Никита Денисович получал дополнительную информацию о людях, забравшихся в ту глушь, куда он собирается лететь; об условиях их жизни. Он уже не считал этот день безвозвратно потерянным.

Но большинство мелочей, относящихся к быту и истории месторождения, вначале пролетало мимо его сознания. Оставалось главное и особо интересное. Теперь он знал всё, что было нужно ему в связи с командировкой и даже намного больше. Главное – выяснил, где будет жить, как питаться. Прикинул: сколько времени потребуется на запуск установки.

Следующие дни, когда по утрам узнавал, что погода на том конце трассы не изменилась, он снова появлялся в управлении и продолжал напитываться знаниями о руднике вообще и жизни поселения в частности. Количество интересного по мере осмысления, постепенно увеличивалось.

Но, мысленно находясь в тайге, он хотел скорее попасть на место, сделать своё

дело и вернуться домой к обычной работе…

Предложение «Подождем», которое высказал летчик, получив сообщение о неблагоприятной погоде, растянулось на 3 томительных дня, и Никита Денисович перестал надеяться, что она – эта погода – вообще, когда-нибудь установится. Только утром четвертого дня, когда из характеристики погоды были удалены слова «не совсем», он, наконец, добрался до кресла самолета….

К настоящему моменту вся полученная информация была мысленно обработана и оформилась в стройное представление о месте, куда он прилетел, задаче, которая перед ним стояла и значении своей помощи.

О том, что «гостиница» расположена в одном здании с медпунктом, Никиту Денисовича предупредили ещё в офисе. Сообщили и то, что одна комната – собственно медпункт – предназначена для приёма работников с недомоганиями, которые, однако, случаются редко, а вторая – оставлена для врача, живущего в городке. Но врач появляется не часто, и комната обычно используется гостями, приезжающими по разным делам в оживающую организацию. Больных принимает фельдшер. В медпункте даже днём он бывает не всегда. Живёт же в отдельном доме с женой, работающей санитаркой, и, по совместительству, техничкой в конторе и дизельной… Или, наоборот, – в любом порядке. В случае необходимости, больного фельдшер может принять и дома…

Сравнительно недавно к четырём домам было добавлено пятое – для дизельной электростанции.

Сначала механик, выполнявший также обязанности электрика и сторожа, спал у дизеля, но постоянный запах (хотя он с ним уже сроднился) и периодический шум, действовали на нервы. Тогда за стеной ему отгородили комнату с кроватью и элементами шумопоглощения.

Рядом с кроватью поставили радиостанцию, обеспечивающую надежную связь с управлением, а переговоры между усадьбой и рудником давно велись по маломощной рации старого образца.

Недавно из электрика-сторожа, ставшего ещё и радистом, и продавщицы магазина образовалась крепкая семья. Вопрос с жильём был окончательно отрегулирован.

Однако пока электроэнергия подаётся «потребителям» только утром и вечером. Утром – с шести до семи-восьми часов или пока станет светло, а вечером – с наступлением темноты и до десяти часов. А потом – общий отбой. А кто желает продлить день, пользуется лампами, свечами, хоть лучинами. Но таких желающих, особенно летом, почти нет. Разве несколько заядлых преферансистов могут иногда коротать ночь при своих источниках освещения.

Холодильников, пока никто не имеет. Просто они не нужны: летом холодильник вполне заменяют погреба, в зимнее время за дверью исправно работает морозилка, а зима здесь длинная.

Но зато в домах появились радиодинамики, по которым во время работы дизеля, от стационарного радиоприёмника можно слушать передачи из столицы и областного центра.

В дневное время жители пользуются радиоприемниками, видеомагнитофонами, – кто ими сумел обзавестись – и остальными достижениями цивилизованного мира, кроме интернета, с питанием от аккумуляторов, солевых батареек или – при благоприятной погоде – от солнечных батарей. В ближайшее время с расширением работ и увеличением количества рабочего персонала, предполагается улучшение снабжения горючим и расширение графика работы электростанции, а позже вообще существует вероятность подключения к стационарной электролинии.

Самым большим неудобством является отсутствие нормальных путей сообщения. Автомобильная дорога от городка труднопроходима и может действовать только в некоторые периоды зимнего времени.

В 6 километрах от поселка, в противоположной стороне от рудника, протекает река, по которой в некоторые периоды летнего времени может курсировать небольшой катер, а в самое благоприятное – при паводке – поближе к поселку даже пробивается маленький буксирчик с таким же маленьким прицепом.

От причала, с небольшим домиком-складом, проложена гужевая дорога, проходящая в просеке, пунктиром прорубленной для сокращения объездов. По этой дороге к усадьбе и блоку жилых домов «курсирует» подвода мощностью в две лошадиных силы иногда с жеребёнком. Для лошадей у дома конюха построена теплая конюшня.

Подвода используется и для различных хозяйственных нужд. Несколько раз на ней по утрам и вечерам перевозили рабочих к руднику и обратно. Во время таких рейсов пассажирам приходилось на некоторых участках спрыгивать и идти пешком, а иногда на крутых склонах к двум лошадиным силам добавлять несколько человеческих. Пешеходная тропа значительно короче, но подвода там пройти не может.

Этими путями в разное время были доставлены несколько тысяч штук кирпича для печей, колодцев и стен погреба, железные печки, цемент, арматура и шифер для крыш. Так же иногда завозились продукты и товары для магазина, бензин, керосин, солярка для дизелей и других надобностей, а также оборудование для строящегося рудника.

Тяжелая техника непосредственно от причала или по зимнику направляется к руднику по специальной объездной дороге, проложенной на крутых склонах серпантином. Не очень давно с большими усилиями, применяя, в том числе, систему субботников, в двухстах метрах от усадьбы, была расчищена крохотная площадка, на которую, в хорошую погоду, с ветром определенной силы и направления мог приземлиться самый маленький самолетик.

Таким образом, срочная связь с городком теперь могла осуществляться и по воздуху. Этот же транспорт принял на себя частичное снабжение магазина скоропортящимися продуктами.

Жизнь в поселении проходит по законам полунатурального хозяйства. Многие держат кур – для гусей и уток не хватает воды, – свиней, даже коров и некоторую нестандартную живность. Овощи, в том числе картофель в необходимом количестве «добывают» на огородах. Хлеб пока пекут сами из муки, которая завозится по зимнику. Ведутся переговоры о строительстве пекарни. Некоторые занимаются охотой и рыбной ловлей. Рыбаки заглушают свою страсть, совершая большие переходы к «рыбной» реке. Собаки чувствуют себя полноправными членами общества, а иногда, даже хозяевами.

В самом начале освоения большим неудобством в летнее время здесь являлось почти полное отсутствие воды. Грунтовые воды на терраске залегают глубоко, и воду для питья приходилось носить из родника, сочившегося в верховьях балки в 100 метрах от жилья. Для «технических целей» воду брали из ручейка, соорудив на его пути невысокую плотину.

Несколько лет назад, старый колесный трактор «Беларусь», с трудом добравшийся по зимнику до рудника, по пути завернул в поселение и выкопал на максимально возможную глубину 3 котлована – один на территории усадьбы и 2 вблизи «массива» жилых домов. Котлованы для преобразования их в колодцы, жителями вручную доводились до воды и обкладывались сосновыми брёвнами. Но воды в колодцах оказалось мало – уровень её после отбора двух – трёх вёдер восстанавливался медленно, и эта вода использовалась преимущественно для питья и приготовления пищи. Небольшой пруд, образовавшийся перед плотиной, содержал запас воды для технических целей. Жители надеялись, что хозяева рудника организуют бурение скважины для нормального водоснабжения растущего поселения.

Погодные условия не позволили сразу переправить трактор к руднику, и с его помощью под будущим «медпунктом» был вырыт погреб с хорошей гидроизоляцией из двух слоев рубероида и бетонным полом. Остальные дома, кроме дизельной, к этому времени уже начинали строиться или уже были построены и копать в них погреба было поздно. В жилых домах довольствовались более скромными погребами собственного производства.

Десять дней назад при запуске новой установки, завезенной к руднику по частям и собранной на месте, выявились какие-то неполадки – установка не желала работать – и пришлось просить помощи у Москвы.

Всё население надеялось, что завод срочно откликнется на их просьбу и представитель, прибудет через 2-3 дня. Он поможет запустить волшебную, согласно рекламе, установку и на участке начнется настоящая жизнь. Шесть километров между работой и жильём расстоянием здесь не считалось. Все подготовительные работы на руднике давно были закончены, но переменившееся направление ветра, увеличило время ожидания до критического предела.

Убедившись, что ветер прекратился, начальник участка, не дожидаясь прибытия специалиста, рано утром со всем персоналом, включая фельдшера и электрика, выехал к руднику, чтобы окончательно подготовить его к работе. Для встречи гостя осталась продавщица, но и она, сообщив нужную информацию, улетела в город …

Большие электронные часы, висевшие на стене, как будто издеваясь, показывали начало второго. Времени до вечера, которое надо чем-то заполнять, оставалось еще очень много. Никита Денисович вспомнил, что подошло время обеда – завтракал он перед самым отлётом, где-то около 9 часов.

Учитывая разрешение продавщицы пользоваться продуктами, он обследовал внутренность стола. Обнаружил продукты, для которых температура почти безразлична – яйца, хлеб, соль, сахар. Накинув дубленку, вышел в коридор. Однако, там было темновато и он, вернувшись в комнату, покопался в сумке и, достав фонарик-жучок, вернулся и изучил полку с продуктами в природной «морозилке».

Обнаружил там сало, мясо и что-то еще, из того, что очень не любит тепла. Не найдя ничего более подходящего, остановился на сале. Принес из поленницы, разместившейся под стеной дома, четыре крупных полена, положил их в печь и раздул огонь. Поставил на плиту чайник. Есть ещё не хотелось, но, чтобы заглушить легкую тошноту, зажарил два яйца, выпил кружку чая с вареньем из каких-то таежных ягод, налегая на хлеб, как наполнитель.

Сказал вслух:

– До половины третьего протянул. А дальше? – Помолчав немного, ответил себе: – Надо создать архив для отчета. Когда буду рассказывать об этой командировке, не поверят. Нужны документы.

Достал лист бумаги и используя кровать как масштабную линейку, для определения размеров, зарисовал внутренность комнаты (Рис. 1):

– Теперь будет понятно.

Помолчав, решил:

– Надо добавить ещё обстановку внутри ограды и по другую сторону балки. Немного подумав, уточнил: – обойти всё, заглянуть к жилым домам, а потом уже ничего не останется, как читать книгу, которую захватил для подобного случая. Правда, три четверти я уже прочитал, ожидая подходящую погоду, но немного осталось… – Пошутил: – Хорошо, что книга попалась какая-то неинтересная.

Оделся и пошёл изучать обстановку.

Дом, в котором ему предстояло скучать до утра, представлял собой крытое шифером крепкое деревянное здание из круглого леса размером приблизительно пять на шесть метров. К широкой стене, на всю её длину, позже и без прежней сноровки и старания, был пристроен длинный коридор, с выходами в противоположные стороны. Коридор в половине, относящейся к «гостинице», служил кладовой, а в зимнее время и морозильной камерой. Эту часть гостиницы он тут же для себя назвал прихожей.

Обойдя дом вокруг, обратил внимание, на наличники окон, разрисованные резцом какого-то местного умельца.

Соседний дом имел такие же размеры. Чтобы не ошибиться, измерил длину стен шагами… Над его входом, направленным в сторону жилых домов, красовалась надпись, объясняющая принадлежность организации.

– Значит, это их контора, – офис, как теперь говорят, – для себя расшифровал мудреное название Никита Денисович.

Чтобы закончить осмотр дома, заглянул в окно, расположенное рядом с коридором. Оно было почти все покрыто изморозью, и только узкая полоска в нижней части оставалась прозрачной.

В большой, не разделенной перегородками комнате, удалось рассмотреть несколько столов с простенькими стульями, угол какого-то шкафа и большую печь, задняя стена которой сливалась с перегородкой. Посреди этой комнаты, просматривался столб сечением около сорок на сорок сантиметров, упиравшийся в потолок. Очевидно, он поддерживал несущую потолочную балку: ширина комнаты была около пяти метров.

Посмотрел в такую же полоску соседнего окна. Увидел комнатку шириной около двух метров и немного больше – около трех метров – в глубину. В ней у окна стоял стол со стулом слева. Справа, рядом с входной дверью, затаился ещё один стул, а вдали с обеих сторон под свободными участками стен, еще три. На столе лежали бумаги, стоял телефонный аппарат, перекидной календарь и, занимая почти половину площади стола, монитор.

В центре дальней стены была еще одна дверь.

Значит, этот дом разделен на две части, расшифровал Никита Денисович план здания: две трети, то есть пять на четыре метра со страховочным столбом в центре – общая комната, а одна треть – два на пять метров, разделенная на две части – предназначена для кабинета начальника и кладовки.

Разрешив этот важный вопрос, он обошел вокруг и этот дом.

Всего насчитал в нём четыре окна, но уже с наличниками, к которым резец мастера не прикасался.

О том, что магазин располагался напротив конторы – офиса – сообщала красивая вывеска. Под ней, кроме «опечатанного» висячего замка в более прочной пристройке – коридоре – виднелась скважина внутреннего замка. К задней стене магазина, совсем недавно – об этом говорил более светлый цвет бревен – была пристроена комната длиной около трёх метров. Как сообщили в городке, маленькая складская комната магазина уже не вмещала прибывающие товары, и пока решили проблему пристройкой, которая позволила также расширить зал для покупателей и сделать более свободным рабочее место продавщицы.

В недалёком будущем предполагалось вообще построить отдельное здание склада.

Рядом с магазином напротив медпункта-гостиницы стоял еще один дом, развернутый длинной осью на девяносто градусов. Это, как сказали в управлении, дом продавщицы и электрика.

Глава 2. Удар.

Рано утром, передав по рации сообщение об установлении безветренной погоды, начальник участка со всем «населением» перебрался к штольне. Весь день трудился народ, окончательно подготавливая её к началу работы, надеясь, что, наконец-то «капризная» установка себя покажет. Поздно вечером, разместившись на двухэтажных нарах в двух бараках, люди заснули с чувством выполненного долга. Проспав ночь, утром досматривали последние сны. «Пассажирская» подвода мощностью в две лошадиных силы с двумя вспомогательными человеческими, была готова через час отправиться за специалистом …

Тайга, погружённая в тишину, изредка нарушаемую последними проявлениями ночной жизни, ожидала утра. Деревья с хлопьями снега, застрявшими на хвое и на голых ветках, затаились в преддверии перемен. Звёзд на небе почти не было. Их закрыла пелена толстых облаков, с небольшими просветами, которые готовы были в любую минуту высыпать на землю подготовленный заряд снега. Скоро должно взойти солнце, чтобы, пробившись в щели между облаками, приветствовать землю своими первыми лучами… Тогда лес начнет просыпаться и переходить к совершенно другой – дневной – жизни, с особенностями, непохожими на ночные … Неожиданно вспыхнуло небо, осветив землю сильнее, чем в яркий летний день. Сотни, а может быть, тысячи градусов обожгли землю, воспламенив лес и высохшие деревянные постройки. Этот день продержался не более пяти секунд, а потом его сменила абсолютная темнота. Через некоторое время спрессованное в несколько раз атмосферное давление с огромной силой обрушилось на тайгу, задушив зарождающиеся пожары. Воздушная волна ударила по постройкам, разрушив самые ветхие и тоже не дав зарождающемуся огню распространиться. Кровли устоявших домов распластались на крышах, разбросав вокруг шифер и железные листы. Окна и двери от разности давлений распахнулись, или, сорвавшись с петель, влетели внутрь. Затем по небу запрыгали перекрещивающиеся снопы молний. Часть из них ударяла по деревьям тайги и по посёлку. Матёрые сосны кусками разлетались в стороны или вспыхивали как свечки. Загорелись бревна разрушенных домов и, в довершение, страшный грохот ударил по ушным перепонкам всего, что еще оставалось живым. Через минуту природа окончательно успокоилась: поверхность тайги освещалась горящими домами и лесными деревьями. Спустя несколько секунд верхний слой земной коры, поглотив энергию атмосферного удара и спружинив, ответил ощутимым землетрясением: вздрогнула и затряслась тайга, что-то загудело в глубине и резкий удар снизу поставил точку свершившемуся. … Комнату, в которой находился Никита Денисович, на несколько секунд ярким светом озарила вспышка.

– О, свет дали, – подумал он, – значит уже приехали.

Не успел он додумать до конца эту фразу, как атмосферный удар с сильным стуком мгновенно захлопнул дверь комнаты, которую осматривал, приехавший по вызову специалист, предотвратив воздействие на него огромного давления. Потом он услышал отдаленный грохот, но только, когда задрожала земля в погребе, и что-то стукнуло снизу, он почуял неладное:

– Что это? Землетрясение? …

Схватив лампу, он кинулся к двери. Толкнул рукой – дверь не шевельнулась. Толкнул сильнее – тот же результат, хлопнул корпусом – никакого сдвига. Он начал лихорадочно искать что-нибудь тяжелое. Заглянув под нижнюю полку, увидел железную деталь какого-то приспособления. Вытащил – тяжелая. Подбежал к двери и принялся изо всех сил бить по ней этой деталью. После нескольких ударов дверь подалась, а затем и приоткрылась. Бросив железку, схватил лампу и протиснулся в первую комнату…

Заглушки отдушин, преграждавшие поступление в погреб холодного воздуха, не могли помешать атмосферному удару сделать своё дело: полки в подвале оказались поломанными, а на полу в беспорядке валялись коробки, ящики, разбитые при падении «закатанные» стеклянные банки. Через прочищенные отдушины сюда уже начал проникать запах горелого леса. Что произошло?

Никита бросился к лестнице. Поднявшись на две ступеньки, толкнул крышку люка. Она даже не шелохнулась. Спустился с лестницы. Поставив лампу, схватил лопату и начал бить черенком по крышке люка. Бесполезно. Осмотрелся. Ничего подходящего не увидел. Вернулся во вторую комнату, схватил знакомую деталь. Снова поднялся к люку и, упершись головой в бетонный потолок, попытался приоткрыть люк ударами этого тяжёлого куска железа.

Десять ударов, двадцать, короткий отдых, еще десять – из последних сил, увеличенных зарождавшейся паникой. Люк оставался на месте…

Спустился на пол. Постоял десяток секунд, успокаиваясь и начал соображать:

– Наверху случилось что-то серьёзное. Забыть про меня не могут, но искать здесь, в подвале, вряд ли будут. Криков отсюда тоже не услышат… Надо искать способ выбираться самостоятельно … Но как? …

Никита Денисович растерялся. Ему показалось, что выхода нет. … Через люк не получается – его почему-то заклинило. Бетонный потолок своими средствами не пробить, во всяком случае, быстро… Надо придумывать что-то другое. Он посмотрел вокруг. При слабом свете «летучей мыши» вырисовывались кирпичные фундаментные столбы и тёмные тени между ними.

– Есть выход! – обрадовался он. – Надо попробовать сделать проход в стене. Вытащить десятка два кирпичей и, убрав землю, прокопать выход на поверхность. Не к месту вспомнил аббата Фариа из книги: “Граф Монте Кристо“, который много лет копал выход из замка не в ту сторону. У него нет этих нескольких лет. Внимательно осмотрел стены.

– Печь стоит рядом с медпунктом, – вспоминал он, пытаясь определить место, где лучше всего делать подкоп. – Слева, если стать лицом к печке, находится прихожая, то есть коридор, – туда копать не стоит. Больше всего подходит стена против печки, она выходит на контору… Надо пробиваться в ту сторону. Лучше всего разбирать стену в центре, между двумя фундаментными столбами…

Из имеющихся инструментов, Никита Денисович выбрал кирку, которая больше всего годилась для такого дела… Вот, один кирпич расколот … вот части его уже валяются на полу … вот рядом лежит другой кирпич… После нескольких ударов немного сдвинулся третий – уже целый. Очень быстро Никита Денисович вынул и его, потом еще… еще… А дальше пошло совсем легко. Минут через десять – на часы он не смотрел – под ногами лежали тридцать кирпичей, а в стене образовался проём шириной почти восемьдесят сантиметров и высотой около семидесяти. Поблагодарив мысленно “проектировщика“ и строителей за толщину подвальной стены, Никита Денисович продолжил орудовать киркой, а потом заменил её лопатой. Немного углубившись, убрал обломки стеллажа, коробки, разбитые стеклянные баллоны и притащил от люка лестницу. Приставив её к проёму, продолжил вырубать в земле выход. Копал вверх под небольшим углом, чтобы быстрее добраться до поверхности. Вначале горка земли на полу погреба росла быстро, но усталость и недостаток воздуха, смешанного с запахом гари, вынудили уменьшить темп. Вдруг, лопата ударилась во что-то твердое.

– Что это? – испугался он. Расширив лаз, обстукал поверхность препятствия: оно оказалось плоским и без каких либо границ. Перестав копать, задумался… Вспомнил: отмостка, предохраняющая фундамент от замачивания. Объем работы увеличивался. Насколько? Какой ширины отмостка, какая её толщина? Что делать дальше? Пробивать её или продолжать копать в том же направлении, учитывая, что ширина вряд ли превышает полтора метра… Лучше копать…

Уменьшив до минимума огонь в лампе, Никита Денисович стал работать медленнее, размереннее, сберегая силы: неизвестно, сколько продлится работа и чего можно ожидать на поверхности. Обломал черенок лопаты, которая не умещалась в образовавшемся туннеле. Через пару минут подкоп расширил, так как приходилось далеко продвигаться вперёд, перекрывая телом доступ «свежему» воздуху. Из-за этого теперь приходилось часто выползать, чтобы отдышаться и выгрести землю. Продвижение замедлилось…

Вдруг, в поисках края отмостки, ударив лопатой несколько раз вверх по слабо замёрзшей почве, он почувствовал, что лопата куда-то «провалилась». Втянув её внутрь, Никита Денисович уловил приток свежего воздуха, смешанного с более сильным запахом гари.

– Что там? Что случилось?

Он лихорадочно продолжал прорываться к выходу, отбрасывая землю под себя, вбок – в обе стороны – даже за спину, заполняя мельчайшие «карманы» вокруг тела. Наконец, вверху образовалась дыра размером около пятьдесят на тридцать сантиметров. В рывке пленник вырвался в неё до пояса и …замер. Не слышно ничего кроме потрескивания горящих деревьев и звуков «стреляющего» шифера. Никита Денисович выбрался из лаза и обежал вокруг дома.

Крепко сложенные деревянные срубы домов в усадьбе, устояли от разрушения, но небесный жар и огненные стрелы позволили огню прицепиться кое-где к наличникам на окнах и шероховатым доскам пристроек в доме продавщицы. На другой стороне балки огонь был сильнее. Только несколько особо крепких домов оставались целыми, но и они стояли без крыш, а некоторые даже дымились.

Обе части посёлка были окружены горящим лесом. Деревья, подобно свечам, стояли ровные, стройные, охваченные пламенем горящей хвои и боковых сучьев.

Ширина огненного моря не определялась. Казалось, ему нет конца. Что случилось? Война? Падение метеорита, подобного тунгусскому? Нападение инопланетян? А если это ядерный взрыв? Значит, он уже, практически, труп? Но, пока никакие симптомы не чувствуются, пока можно дышать, надо держаться, что-то делать, принимать какие-то срочные меры. А мера, пожалуй, единственная: бежать. Скорее и, по возможности, как можно дальше. Здесь могут быть еще удары. Один, другой, третий! Бежать надо далеко: за границу огня. – Километров за тридцать… И дальше: вдруг здесь радиация.

– Бежать!? Сначала надо пробежать по домам – может быть, кто-нибудь там есть живой? Нужна помощь… Подбежав к двери своего коридорчика, увидел, что она лежит на полу, как будто кем-то выдавленная. Ворвавшись в «гостиницу», увидел, что крышка люка в погреб засыпана кирпичами от развалившейся печки, посуда разбросана по комнате, но кровать и шкаф, установленные враспор между боковыми стенами остались на месте. Достав из, шкафа дублёнку и сумку, вытащив из-за кровати шапку, оделся и выбежал наружу. Прежде всего, перемахнул через балку. В поисках признаков жизни побывал в нескольких уцелевших домах, побегал среди развалин. Ничего, кроме трупов домашней живности: собак, кур, свиней не нашел.

– А может быть, люди все это предвидели и своевременно скрылись? – пришла в голову спасительная мысль. – Нет, – разочаровал он себя, – продавщица бы предупредила… А может быть уже, вообще, в мире никого живых не осталось? Я один? И скоро меня тоже не будет?.. Бежать!! Взять одежду, сумку, найти лыжи… Где я их видел?… А-а – В коридоре. Вернулся в комнату. Затолкал в сумку все, что там ранее находилось, повесил на плечо. В коридоре отыскал под дверью лыжи и выбежал из дома. Посмотрел вокруг. Дома в усадьбе еще не загорелись, лес горел не очень сильно, но устойчиво – мешал снег. Огонь был везде, где сильнее, где слабее, но везде. Немного пробежав, вспомнил, что мыло, зубная щетка и паста, а также бритвенные принадлежности остались в тумбочке. Возвратился, затолкал их в сумку и снова побежал. За пределами усадьбы, бросил на снег лыжи, вставил сапоги в крепления – хорошо, что они сразу подошли – увидел слева небольшой просвет в море огня и кинулся в него.

От тепла горящих деревьев снег местами подтаял и покрылся сажей. В таких местах лыжи только затрудняли движение. Это он почувствовал сразу, как только вошёл в лес. Сняв лыжи и обхватив их левой рукой вместе с палками, «нырнул» в огненное море. Добравшись до более или менее чистого снега, остановился. Распустив до предела ремень на сумке, перекинул его через голову, надел лыжи, взял в руки палки и снова побежал. Сумка сильно мешала. Остановился, достал из кармашка веревку, сделал вторую лямку и надел на оба плеча. Стало удобнее. Устав, перешел на быстрый шаг… Сверху продолжали сыпаться искры, изредка падали горящие головешки…

Лыжи не были для Никиты Денисовича новостью. Родился он на юге и прожил там почти половину жизни. Научился хорошо плавать, но за короткий зимний период ни лыжи, ни коньки освоить не смог. Зато в Москве вплотную познакомился со снегом, сдал в институте положенные зачёты по лыжам. Во время небольших переходов, когда выезжал за город с компаниями на прогулки, «мастерство» совершенствовал. Но тогда это было развлечение, а последняя такая вылазка совершалась два года назад. Постепенно успокоившись, Никита перешел на ровный, ритмичный шаг и начал присматриваться к лесу. Деревья горели, но проталин стало меньше. Причину и объём катастрофы, находясь в почти изолированной комнате подвала, Никита не мог знать. Поэтому, стараясь уйти как можно дальше, он на ходу обдумывал возможные варианты, перемывая виденные детали. Прошло минут 10. Ноги машинально двигались, а в голове кружилась какая-то сумятица. Что случилось, что делать, куда бежать, как жить, где все люди, как их найти? В этой мыслительной каше вспыхивали разные тревожные мысли. Одна из них заставила остановиться. Он, вдруг, произошедшее осознал с другой стороны и чётко представил свое будущее. Куда он бежит? Зачем? С чем? Давно бросив курить, он сейчас имел в сумке только одну коробку спичек. По одной спичке в день – и на два месяца не хватит. А потом? А чем питаться? Оружия нет никакого, да и охотиться он не умеет. Это гибель. Верная и очень тяжелая, … если сразу не съедят звери. Остановившись, Никита Денисович стал обдумывать ситуацию. Он идет в тайгу, совершенно незнакомую по своим особенностям, условиям жизни, погоде. Идет один, практически без предметов жизнеобеспечения. Имея только небольшой карманный нож и бритву, пусть даже «опасную». В сумке есть ещё много разных вещей, которые, конечно, можно будет для чего-то использовать. Но все это не то. Чтобы выжить в тайге нужно очень много. Много по значению хотя и мало по количеству. А взять хоть какую-то часть из этого «много-мало» будет негде. Ножи, топоры, лопаты на каждом шагу не валяются… Сейчас есть только одна возможность достать всё необходимое для выживания. Это то место, откуда он только что убежал…

– Следует вернуться – думал Никита Денисович, – собрать то, что удастся, и уже тогда уходить. …А может быть всё уже сгорело? Или к тому, что осталось уже не подступиться? Всё равно надо будет побегать по развалинам и подобрать остатки.

– Магазин! – вспомнил Никита Денисович, – если он ещё не сгорел, то там можно будет многое найти.

– Надо снова пройти через горящий лес туда, а потом обратно. Как будет вести себя всё это время огонь? Затухнет или разгорится до полновесного лесного пожара, из которого не выберешься?.. А если будет новый удар?… А если останусь только с тем, что есть у меня сейчас?… Надо рисковать! Он развернулся и быстро пошёл обратно. Сразу же напомнила о себе сумка. Она мешала двигаться: тянула назад, била по локтю, цеплялась за сучки – теперь он это чувствовал. Остановился.

– Оставить здесь? – начал искать решение. – Там она мне не нужна, а сюда всё равно надо будет возвращаться… А вдруг не вернусь, не найду сумку или кто-нибудь её утащит? Или огонь подберется к дереву – много ли сумке надо? –Рассматривал он возможные варианты. – Но стоит ли тащить её туда, а потом опять сюда, вместе с новыми вещами? А если буду возвращаться другой дорогой? … Нет, лучше возвращаться этим же путём – он уже немного изучен.

Никита Денисович выбрал дерево, больше всего удаленное от огня и повесил сумку на сук, расположенный на уровне головы, окончательно решив этот сложный вопрос. Все сомнения относительно целесообразности такого решения, ещё долго продолжали копошиться в его голове, но это было только для очистки совести… Посмотрел на часы и налегке, уже более спокойно, хотя немного быстрее, двинулся назад к посёлку. Мысли, наслаиваясь одна на другую, продолжали толкаться в голове. Что нужно будет в тайге? Где это взять? Остались ли в лесу животные? Где жить? Куда отсюда идти? Что с остальными людьми? Эти вопросы заполоняли мозг: все его закоулки, извилины, точки, – оттесняя прежние заботы, становившиеся ненужными. Совершенно посторонними. Сейчас он уже не бежал, а просто спешил. Первую половину обратной дороги, обходя проталины и спрямляя путь между деревьями, Никита Денисович шел на лыжах, не желая тратить время на то, чтобы снимать их; но потом всё же снял и понёс в руках: ногами идти привычней и пока легче.

– Пока дойду надо все обдумать, чтобы точно знать, что искать. – Сделал он основной вывод из «сумятицы» в голове … Кстати, надо будет запастись бумагой, – начал он с самого ненужного предмета. – Чтобы потом начертить какой-нибудь план, записывать основные события, составить календарь – не делать же зарубки на дереве. Карандаш и ручка в сумке есть.

– Сейчас особенно нужен источник огня, – Сделав десяток шагов, продолжил он выявление необходимых вещей. – Затем хороший нож, топор; нужен… Нет, так не годится, – остановил он себя. – Надо все упорядочить: выделить приоритеты, распределить их по назначению, с учётом значимости и необходимости каждого предмета, установить очерёдность поисков. Прошагав десяток метров, обдумывая детали, начал заново:

– Разделы должны быть такие: 1. Огонь; 2. Жилье – зиму у костра не проживешь; 3. Питание; 4. Одежда; 5. Самозащита… Порядок может быть другой, скажем, питание должно стоять впереди, но все пять разделов остаются обязательно. Разница только в их качестве и насыщении деталями.

– Самое главное, пожалуй, – огонь. – Приступил он к разработке одного из разделов. – Первобытным способом – трением деревьев – я вряд ли овладею. Значит, спички. Но они могут подмокнуть, и когда-нибудь закончатся. Нужно попытаться отыскать что-то надежнее и долговечнее… Хорошо бы найти зажигалку с запасными камушками и бензин. Их хватит надолго, тем более, что огонь надо будет постоянно поддерживать любыми возможными способами. Например, сохраняя в костре тлеющие угольки. Ритмично передвигая ноги, Никита Денисович продолжал обдумывать способы добывания и сохранения одного из главных предметов жизнеобеспечения зимой – огня. Следующий раздел был не менее важен, точнее, один из самых важных – жилье:

– Нужно иметь крышу и стены, чтобы можно было спать, не опасаясь нападения.

Для того, чтобы их сделать, потребуется, как минимум, лопата и топор. Их надо искать в первую очередь.

Жильё – это очень нужный элемент, но самое главное: каждый день надо что-то есть, и Никита принялся разрабатывать раздел «Питание»:

– На первое время можно найти что-то в магазине или в домах – лучше всего калорийное, потому что оно занимает меньше места. Например, мясные консервы: они не испортятся и железные банки никто не съест. Но особенно надеяться на магазин не следует: на всю жизнь не запасёшь.

Бездумно прошел несколько шагов, приходя в себя от напрашивающейся неприятной перспективы, и продолжил:

– Надо готовиться добывать питание самому. Как? Чем? Вот это и есть самый главный вопрос. Всего будет много, а без еды загнёшься. С другой стороны: будет что есть, даже без жилья и огня до лета можно дотянуть… А как это питание здесь добывать, я не представляю. Проще всего ставить силки, капканы. Но как это делать? Из чего? Где ставить? … Хорошо бы иметь какое-нибудь огнестрельное оружие. Но вряд ли они здесь есть. Может быть, удастся найти какое-нибудь завалящее охотничье ружье? – Обрадовался он вспыхнувшей надежде. – Здесь ведь все должны охотиться. … Нужно будет поискать. Если найду ружьё, то всё будет зависеть от количества зарядов… А если не найду? …

Этот вопрос очень расстроил Никиту, и он непроизвольно увеличил скорость.

– На мелкую дичь хорошо бы сделать рогатку, – успокоившись, посмотрел на проблему с другой стороны. – Запомнить – поискать подходящую резину. … Хорошо бы «соорудить» лук, – продолжил он наращивать список оружия. – Но это уже весной: сразу, как только появятся гибкие прутья. … Впрочем, можно попытаться сделать и зимой. Несколько секунд прошел, припоминая детали следующего раздела:

– Одежда. Того, что на мне, хватит не надолго, да этого и мало. Надо обязательно найти валенки и какие-нибудь лёгкие туфли на лето, и ещё сапоги. Хорошо бы отыскать летний костюм – брюки, куртку и какую-нибудь кепку, чтобы дольше сохранялась зимняя одежда. Без остального можно и перебиться. Не помешал бы к дубленке ещё хороший полушубок…

Оставался последний раздел, который требовалось обсудить до подхода к усадьбе:

– Защита или оборона. В моих условиях, без оружия, охотник сам является дичью и это может случиться раньше, чем он станет охотником… Нож – ухватился Никита за вещь, которая первой пришла в голову. – Хороший охотничий нож. Пожалуй, здесь его можно найти. В крайнем случае, крепкий, толстый кухонный нож, достаточно длинный. Даже два – на случай потери… Топор уже учтен, ружье тоже. А что еще? … Он шагал, вызывая мысли и, настраивая их на нужный раздел.

– Можно сделать пику. Если вырубить крепкую, длинную палку и привязать к ней нож получится прекрасное оружие… Пика это очень хорошо, но в первую очередь нужна простая дубинка. Крепкая, удобная – как у первобытного человека. Правда, топор её может заменить, но им не удобно размахивать и постоянно носить с собой. И, вообще, удастся ли найти топор, а дубинку можно вырезать в любое время…

Итак, Никита Денисович с минимальным набором определился. Удастся собрать этот минимум, до лета можно будет прожить, а там уже более капитально подготовиться к следующей зиме, если всё окажется так серьёзно. Впрочем, к лету, может быть, и обстановка прояснится в лучшую сторону…

Вдруг, от внезапно пришедшей мысли, Никита остановился:

– А посуда? Без нее трудно будет существовать. Параллельно буду искать и посуду. Надеюсь, что-нибудь подходящее попадётся. Хвоя и мелкие сучья на окружающих соснах к этому времени уже обгорели. Одни деревья ещё дымились и постепенно затухали, другие как бы раздумывали, что им делать дальше, а некоторые, решив для себя этот вопрос окончательно, стремительно разгорались. Войдя в калитку, Никита Денисович остановился и посмотрел на часы:

– 8-55. Вышел я в 8-30, повернул обратно в 8-45. Значит, туда с сумкой «бежал» в шоке пятнадцать минут и мог пройти около тысячи метров или чуть больше. Обратно уложился в десять минут, так как шёл быстро без сумки и по известной дороге… Значит, сумка висит отсюда где-то в километре.

За балочкой, рассыпанные бревна домов, хорошо подсохшие за несколько лет, почти все догорали. Некоторые сохранившиеся там дома, а также стены зданий в усадьбе, начинали гореть. Никита Денисович перечислил в уме названия разделов, а их элементы сами разлеглись в мозгу по полочкам, выделив более мелкие подразделения – «Темы». День только начинался, но он собирался, покопавшись немного в магазине, быстро пробежать по домам, собрать где, что можно и, менее чем через час убежать из этого страшного места с набором самых необходимых для лесной одиночной жизни вещей. Подбежав к магазину, сбросил лыжи и, через зияющий дверной проём, рванулся внутрь. В «торговом зале», приходя в себя от увиденного разгрома, задержался на несколько секунд и через другой проём проник в складскую пристройку. Она оказалась разделенной на три части. Левая – шириной около двух метров, с несколькими широкими стеллажами – предназначалась для промтоваров, правая – такой же ширины и с такими же стеллажами – для продуктов. В оставшемся между ними метровом отсеке размещались наиболее ходовые товары. Стеллажи там были намного уже. Многое из того, что размещалось на полках, воздушной волной было сметено и валялось на полу.

Никита вернулся к прилавку, где полуминутой раньше заметил керосиновую лампу с разбитым стеклом, разжёг её и вернулся в склад. Свободной рукой очистил одну полку, и установил на ней лампу. Время пошло. Никита Денисович начал хватать и выбрасывать в дверь склада все, что было «записано» в мысленном списке, а так же то, что по его интуитивному экспресс-решению, могло пригодиться в будущем.

Моток толстой веревки – он даже не мог представить, сколько в нём может оказаться метров – десять, двадцать, но веревка будет очень нужна: как он раньше об этом не подумал. Порылся поблизости и отложил несколько мотков капроновой веревки и два мотка тонких, но крепких шнуров разной толщины, размера и вещества, из которого они сделаны. Лопаты! Вот что самое основное – иметь топор и лопату и в тайге можно уже надеяться выжить. «Штыковые» – одна, вторая, третья. Подумал 3 секунды – они ведь ломаются, а в лесу их не найдешь – четвертая … и пятая. Подборные» – две. Этих достаточно. А вот большая алюминиевая. Для снега. Пригодится. Тоже две. Всё по очереди полетело в коридор.

– Летом подносом будет служить – полетела вслед за снеговой лопатой, мысль, а может быть и сковородой…

– Сковорода! … Надо искать сковороду. Основной пищей в тайге у меня может быть в это время только мясо. А на чем его жарить? Вертел – не выход – жир будет стекать в огонь, да и не привык я к такому способу приготовления мясных блюд. А будет сковорода, уйдет много проблем. К тому же, нужна хорошая – чугунная – сковорода. Пусть она будет тяжёлой, но толстой и крепкой. Здесь такой сковороды не видно, только легкие, импортные. А они на костре быстро сгорят…

Этот умственный, бессловесный монолог молнией пронесся в мозгу, но успел раскрыть суть проблемы – надо найти чугунную или просто толстую железную сковороду… Вдруг, в углу – на нижней полке – Никита увидел два каких-то цветных мешка из крепкого материала. Раскрыл один – рюкзаки!

– Они-то здесь зачем? Впрочем, это ведь смешанный магазин. Здесь может быть все, что угодно – и старое и новое и, конечно, импортное. Сейчас в любом магазине может оказаться и деготь и мед. Был бы спрос. А мало ли что понадобится здешнему контингенту. При формировании магазина, которое происходило, очевидно, совсем недавно, сюда могли завести самые новые вещи и «сбросить» старые, залежавшиеся, а то и ненужные. Здесь их всё равно когда-нибудь купят. А в тайге рюкзаки как раз и нужны. – Объяснил он себе причину разнообразия товаров. Вытряхнул оба мешка. В первом: туристский рюкзак, с множеством карманов. Его емкость литров 70, во втором – альпинистский. У него емкость больше, и вместо карманов снаружи вшиты завязки, а на спине вмонтированы алюминиевые полосы для устойчивости и вшит пояс, позволяющий за спиной распределять вес рюкзака. Плечевые лямки, помогают переносить вес на плечи. С этими рюкзаками он познакомился, когда помогал дочери собираться летом в турпоход. Она тогда взяла – туристский. Покопавшись ещё, нашел третий, без чехла. Это был брезентовый рюкзак зеленого цвета, старой конструкции. Размер его меньше, а вес на единицу вмещающего объёма, больше. Это было видно «невооруженным глазом».

– Мне, пожалуй, больше подойдет альпинистский – он больше, крепче и для этих условий – удобней. Это то, что сейчас нужно. Рюкзак полетел в коридор.

– А это что? – Продолжал он осмотр, – спальные мешки? Как же я без них буду жить? … А ну, что здесь есть? Мешок на вате – туристский – старой конструкции. Другой – тоже ватный, но побольше. Есть ещё меховой… А нет ли пухового спального мешка?

Порылся в груде упаковок:

– Нет, только три. Не завезли или он очень дефицитный для такого места. А вот ещё какой-то очень легкий – на синтепоне, что ли? Может пригодиться летом, да и для многодневного похода подойдет. … А это что? – Никита развернул свёрток. – Подстилка. Легкая, прочная. Лида перед походом опробовала. Подойдет. Меховой и лёгкий импортный рюкзак, полетели в дверной проём. Подстилку отнес сам: лёгкая – могла не долететь.

Огонь на здании магазина давно зацепился за слабые места. Наличники на окнах уже горели и, расширяя площадь, огонь по заусенцам на стенках перебрался на потолок. Всё начиналось с образования дыма, который чувствовался уже повсюду. Дышать стало труднее, и Никита Денисович испугался, что не успеет выбрать все, что нужно. Увеличил темп. Движения стали резче, время на изучение предметов сократилось до минимума.Поднял тяжелый мешок, раскрыл – резиновая лодка. Вот, что может понадобиться,.. но очень тяжелая. С сожалением опустил на место.

– А это? Палатки!! Все старого образца: еще советские: из парусины. Хорошо бы одну прихватить. Перебрал свёртки – два больших и два поменьше.

– Шестиместная палатка – не годится: большая и очень тяжёлая. Четырёхместная – тоже не подойдёт. Двухместная. Пожалуй – это то, что надо.А вот импортная – легкая. Развернул, несмотря на недостаток времени. Двухслойная, почему-то колоколом. Внутренний слой воздух пропускает – он из тонкого материала. Наружный, тоже тонкий. Ооо … слои одеваются на крестовину из пластмассы, образуя воздушную прослойку. Наружный слой, значит, может надеваться не всегда. Так. Развернул дальше. Дверь внутреннего слоя имеет сетку и закрывается наглухо. У наружного слоя дверь откидывается.

– А это что? … Внутренний слой имеет пол, пришитый к стенкам. В обоих слоях имеются окна из пленки. Закрывает площадь около два на два метра и это укладывается в чехол с ручкой, размером около полметра на двадцать сантиметров. Там же помещаются стержни. Это какая-то игрушка. Такую он тоже видел раньше. Здесь не подойдёт.

Бросил в дверь двухместную палатку в чехле и импортную – в мешочке. Может пригодиться.

Сдвинулся в сторону: топоры маленькие и большие, все еще в смазке.

– Они ведь тоже ломаются, и их тоже в тайге не найдешь. Места занимают мало, а польза от них огромная – могут служить клиньями, грузом, наковальней, даже секиру можно сделать. Возьму столько, чтобы хватило на все случаи жизни. – 5 больших топоров и 3 маленьких по очереди полетели в проём.

– А теперь еще нужны и напильники. Точить топоры, лопаты, ножи обязательно надо, учитывая, что работать они будут много. Да и дерево ими можно обрабатывать. Здесь их, кажется, нет. Надо поискать в домах. … Не забыть бы.

В углу среди инструментов увидел 2 косы – большую и поменьше. Скользнул по ним взглядом и отвернулся. Но в голове молнией пронёсся бессловесный монолог, закончившийся конкретным действием:

– Сено – это же хороший утеплитель, с ним не замерзнешь. Особенно, если его будет много. Поэтому летом нужно будет косить траву. Коса это не нож, тем много не нарежешь. Никогда не пользовался? Научусь. Видел, как косят. – И кинул за дверь меньшую косу.

«Окунулся» в мысленный список:

– Можно бы летом посеять. Надо будет перед уходом еще раз сбегать туда и что-нибудь поискать…

Продолжая мучения около продуктов, он, вдруг, в одном из домов на другой стороне балочки, услышал едва слышный взрыв. Вздрогнул, привстал и глянул в сторону взрыва. Обратил внимание на один дом, запылавший более ярко.

– Что это может быть? – забеспокоился Никита Денисович, но быстро нашел правдоподобное предположение. – Возможно, где-то взорвался бензин или керосин. – А потом ему пришло в голову другое объяснение: – а может быть, это взорвался порох или запас охотничьих патронов?

И снова напоминание из базы списка: он ведь еще не отыскал себе ружье. В магазине его точно нет – давно бы нашел. Надо сбегать поискать в домах пока они полностью не сгорели, а патроны не взорвались. Ружье являлось одним из главных предметов обеспечения выживания. Оставив всё у разгорающихся домов усадьбы, он побежал через балку. Пробегая мимо дома, в котором видел корм для кур, завернул в него. Действительно, в углу коридора стоял наполовину израсходованный, засыпанный обугленными головешками, обгоревший в верхней части, мешок с зерном,

– Потом разберусь – подумал Никита Денисович и, запустив руки в самое дно мешка, зачерпнул два раза то, что там было, и высыпал в карман полушубка. На кухне увидел полмешка картофеля. Взял 3 штуки, показавшиеся ему более надёжными.

– Посажу – и положил их в другой карман.

Теперь оставалась одна – самая главная задача – найти ружье. Он побежал к тому дому, в котором видел взрыв.

Крыша дома уже провалилась, некоторые бревна догорали, но по обеим комнатам можно было передвигаться.

В одной из них в самом углу, под «головешками» он нашел то, что искал – староватую, курковую двустволку 16-го калибра. Рядом валялся пустой патронташ, приспособления для снаряжения патронов, Это было то, что надо. Не хватало только того, без чего эта двустволка не имела смысла – патронов.

В этом доме они вряд ли могли остаться, и он кинулся обшаривать остающиеся более или менее целыми 2 дома. Пока патронов не было. В первом доме увидел на стене маленький образок. Подумал:

– Сгорит ведь. Надо взять, повешу где-нибудь в углу своей норы, если удастся её вырыть.

В последнем доме нашел. Запрятанный за тлеющим уже сундуком, лежал патронташ с заряженными патронами, перевязанный тонкой проволокой. Проволоку раскрутил и отбросил в сторону. Патроны пересчитал – 18 штук. Сказал себе вслух:

– Надо будет разобрать один, чтобы посмотреть, с чем они.

Патронташ снова скрутил, и обвязал, подняв отброшенную проволоку.

– Самое лучшее – пули, – думал Никита Денисович, шаря по углам. – Они нужны для защиты, а для охоты всё равно что-нибудь надо придумывать. Вот, если бы найти ещё дробь и порох, тогда можно охотиться. Но ничего этого не было. Или не было, или всё сгорело, или было очень хорошо запрятано.

Теперь предстояло распределить поклажу между рюкзаком и санями. Вернулся к весам и приступил к укладке. Сначала рюкзак. В него на самый низ положил спальный мешок, который занял почти четверть объема. Отыскал тент от палатки, положил сверху.

– Жилье есть. Но, вообще надо сначала определиться – остановился Никита: – Что в рюкзак – с собой, а что – на сани. … С собой обязательно топор. Лучше с ручкой. В магазин заходить было уже опасно, но в углу у самой двери валялся большой топор, которым рубили дрова для печки, а рядом маленький топорик, очевидно, для таких же малых надобностей. Взял большой и малый. Вернувшись, один большой топор без ручки из груза убрал.

– Топорик привяжу сверху – подумал Никита, продолжая распределять вещи. – Туда же валенки с портянками.

– Оба больших топора, включая тот, который с ручкой, оставил для саней. Там же должны находиться и штыковые лопаты, но тоже одна с ручкой.

Побежал в «свою» комнату, которая уже была объята огнём с трёх сторон, кажется, видел в коридоре такую лопату. Коридор уже почти сгорел, но он, с трудом нашёл там лопату с обгоревшей ручкой, а заодно прихватил и маленькую лопатку, тоже с ручкой. Из горы, подготовленной к вывозу, убрал одну лопату, заменив её принесённой.

– Маленькую лопатку тоже надо привязать к рюкзаку, остальные положить в сани. Ручки имеют лишний вес, но это уже не страшно. Позже обгорелые ручки заменю.

Чтобы железные вещи в санях не расползались, нанизал на кусок толстой проволоки лопаты и топоры и скрутил большую – чтобы удобней было раскладывать на санях – петлю.

– Один охотничий нож взять с собой, другой – спрятать на санях. Все кухонные ножи пока пристрою тоже на санях. Карманный нож пусть находится там, где ему положено быть – в кармане. Мелочь уложить в чехол от палатки и положить на сани, рыболовные крючки, иголки – на самое дно рюкзака, чтобы легче было искать Вспомнил об овощах и фруктах. Три картофелины сунул в рукавицу, которую затолкал между спальным мешком и тентом. Рядом пристроил вторую рукавицу из запасной пары – с лимонами. Вторую пару новых меховых рукавиц, положил на сани сверху, чтобы были под рукой. В полиэтиленовый мешочек ссыпал пшеницу и тоже затолкал в рюкзак.

– Чайник с привязанной кружкой обязательно с собой – при «чаепитии» кружка всегда будет нужна в первую очередь и не стоит искать её внутри, – распределял Никита поклажу. – Бинокль, компас и 20-ти метровую рулетку надо положить вверху…Он быстро двигал руками, перебирая вещи, а мысли в голове метались, забегали вперёд, прыгали с одной темы на другую, цеплялись за ненужные мелочи, отвлекая от главного направления. Время! – стержнем торчала мысль, затушевывая все остальные… Все три упаковки спичек, которые взял в погребе, завернул в три полиэтиленовых пакета и отложил для саней, а одну коробку положил в карман. Потом передумал, достал одну упаковку, завернул её в пакет и положил в рюкзак. Осмотревшись, затолкал в рюкзак ещё камуфляжный костюм и моток капронового шнура.

– Так будет надежней.

Пузырек с бензином отложил для саней, одну зажигалку, протолкнув с ней руку до дна, оставил там, а другую – опустил в карман. Заправлять зажигалки сейчас не было времени. Привязал к рюкзаку снаружи, как и намечал, малый топор, лопатку, валенки, чайник с кружкой. Заряженное ружье решил положить сверху рюкзака, чтобы было под рукой. Два патрона на всякий случай спрятал в карман полушубка, а остальные в рюкзак. Рюкзак был полный. Взвесил – двадцать три килограмма. Можно добавить еще семь. В оставшееся место улеглась трехкилограммовая банка говяжьей тушёнки, баночка сгущенного молока, пачка галет, а с боков разместились три баночки тушенки, и пять плиток шоколада.

– Это всё на первое время, если что-то случится непредвиденное.

Снова поставил рюкзак на весы – двадцать девять с половиной килограммов.

Натянул его на себя, попрыгал, прошел десяток шагов:

– Ничего, двигаться можно.

Снял рюкзак и посмотрел на сани.

– Сюда пятьдесят килограммов, не больше.

– Скорее, скорее! – громко требовали все клетки его тела.

После удаления всего «лишнего» и укомплектования рюкзака, быстро перевесил всё, что должно было пойти на сани. Получилось чуть больше 60 килограммов, но это уже был самый минимальный минимум. Лучше ложиться и здесь ожидать окончания всех катастроф.

Но ложиться здесь он не собирался. Небольшие предметы, остатки мелочи, железо, кроме лопат и топора, чтобы не растерялись, сложил в баке, который поставил на сани. Пристроил рядом, как можно плотнее, остальные предметы, накрыл развёрнутой подстилкой, сверху положил немного раскрученный сверток полиэтиленовой плёнки и вторые лыжи. Отошел, посмотрел. Огромный рюкзак с подвязанным топориком, лопаткой, чайником и валенками выглядел страшно. Сани смотрелись лучше, но они были очень-очень огромными. Хотя верх их из-за чехла от палатки, канистры, подстилки и прикрывающей пленки выглядел почти плоским и смотрелся даже красиво. Закончив сборы, бросил двухсотграммовую гирьку в рюкзак:

– Если дом сгорит, весы, может быть, останутся целыми … хотя, кому они теперь будут нужны… Оставил их на снегу, перетащив подальше от горящего дома.

Вспомнил, что надо хорошо поесть. Побежал в «гостиницу», поглядывая наверх и уклоняясь от искр и головешек. Нашёл в опрокинутом столе три целых сырых яйца и недоеденный кусок хлеба. С сожалением посмотрел на остающиеся в горящем коридоре два круглых килограммовых хлебных каравая и решётку с куриными яйцами. Очень бы не помешали, но уже некуда. Увидел в снегу пустые бутылки от пепси-колы:

– Хорошая тара и, главное, ничего не весит. Взял все засыпанные четыре двухлитровых бутылки и обнаруженную пол-литровую. – Можно носить в них воду.

Выбежал. Около саней, выпил сырыми три яйца, открыл и съел банку свиной тушенки с хлебом, может быть последним в своей жизни. Чай кипятить было уже некогда, съел на бегу, болтавшийся в кармане апельсин.

– А что я буду есть в дороге? А сразу после неё? – вдруг осенило его, – мне ведь некогда будет охотиться, а на соснах булки не растут… Он кинулся назад, схватил решётку с восемью яйцами, оба каравая хлеба и кусок сала: всё, что оставалось на нижней полке в коридоре. Там же в углу увидел запечатанную пачку какой-то крупы. Прихватил и её. Подбежал к весам и перевесил все продукты, чтобы позже определить количество порций и дней, которые можно на них продержаться. Отнес все к саням и затолкал по свободным щелям. Отвязал от рюкзака малый топорик, быстро решил, что обойдётся большим, положил вместо него крупу и сало. Поставил на весы – тридцать килограммов с третью – это допустимая «норма».

От жара в дизельной канистра с бензином раздулась и лопнула. Раздался взрыв, пламя взметнулось вверх, и дом полыхнул костром. Почти следом за канистрой взорвалась ёмкость с соляркой, которой не хватало последнего штриха. Теперь уже настоящий костер мог по цепочке перекинуться на остальные дома усадьбы. Через калитку, прорезанную для подхода к цистерне с горючим, Никита отнес за забор рюкзак. Расширив проход в калитке, вернулся к саням и почти бегом оттащил их к рюкзаку.

Глава 3

. Бегство.

Трудности движения. Сушка одежды, приготовление пищи. 2 ночёвки. Выбор стационарной стоянки. Ночёвка. Сбор оставленных вещей.

После удара прошло около трёх часов. Разрушенные дома на другой стороне балочки почти догорели, а более крепкие, которые устояли при ударе, начинали разгораться. Усадьба тоже горела.

В лесу одни деревья, отдав огню свои иголки и сухие ветки, затухли, у других, с различной интенсивностью разгорались стволы. В общем плане море огня расширялось: образуя на большой площади поле горящих «свечек», суживая до минимума проход по которому Никита недавно уходил.

– Успел! – Радовался Никита. – Но надо спешить: «удар» может повториться где угодно, но, пожалуй, опаснее всего находиться именно здесь.

Посмотрел на часы – 10-30.

– Если это радиация, то, сколько же я уже нахватал рентген за то время, которые мечусь здесь?… Бежать!

Натянул поверх верёвки рюкзак – сейчас он показался намного тяжелее, чем при первой примерке – расправил вожжи, сдернул сани и медленно зашагал к просвету в горящих деревьях, издалека высматривая пути обхода проталин…

– А зачем я тащу рюкзак на себе? – Пройдя два десятка метров, подумал Никита.

Остановился, снял из-за спины тридцатикилограммовый груз и пристроил его между лыжами на санях. Привязывать не стал: рюкзак тяжёлый, а резких поворотов он делать не собирался.

Чтобы в будущем можно было впрягаться в сани, не снимая рюкзак, Никита разрезал вожжи посередине. Теперь, при надетом рюкзаке достаточно подтянуть их концы и связать на груди, а при остановке просто развязать и бросить к ногам…

Идти стало легче: на плечи ничто не давило. И, хотя сани потяжелели в полтора раза, но тяжесть оставалась где-то сзади и ощущалась только через веревку, натяжение которой по желанию можно ослаблять, уменьшая скорость, или вообще моментально прекращать, останавливаясь для отдыха.

Напряжения вначале он почти не чувствовал, вернее, не думал о нём. Мыслей, вообще, не было. Шевелилась только одна, до конца не сформировавшаяся, существующая независимо от желания, но руководящая всем его существом: «скорее», требовала она, прибавляя силы.

Огонь вокруг, не утихал, а даже как будто даже разрастался. Проход, по которому Никита «бежал» сейчас, постепенно сужался, растапливая снег на проходе и засыпая его обгоревшими ветками и сажей. В некоторых местах слившиеся проталины образовывали обширные пятна чёрной земли, которые приходилось «объезжать», а иногда даже тянуть сани по земле, подсыпая снегу, (хорошо, что лопата была близко).

– Надо спешить, – периодически «приказывал» себе Никита, и ему казалось, что во исполнение этого приказа, он «прибавлял шагу».

Но это только казалось: прибавлять практически было невозможно, так как скорость уже достигла предела.

За целый час он протащил сани всего около половины километра. Это был самый трудный участок: огонь, сажа, земляные проплешины и … паника. Хорошо ещё, что место было ровным… Прошел суживающийся в огне проход и увидел, что полосы пожара начинают расходиться. Горящих деревьев стало меньше, снег чище, а местами просматривалась недавняя лыжня.

Пройдя проход, Никита остановился отдохнуть и вдруг почувствовал, что сильно вспотел. Испугался:

– Постою, тело остынет, а одежда останется мокрой. В результате – простуда… Без укрытия, тепла, запаса продуктов.

Это был новый повод для паники, но выход напросился сразу:

– Дойти до сумки, развести костер, переодеться и высушить одежду… Осталось не очень много. К тому же теперь можно идти на лыжах.

Снял их с саней, прикрепил крепления к сапогам, связал на груди концы верёвки, взял в руки палки, уперся ими в снег, слегка наклонился, и рванул сани. Лыжи скользнули, но… назад. Поменял лыжи. Крепче уперся палками в мёрзлую землю и повторил рывок. Сани сдвинулись, и он с трудом, с пробуксовкой, пошел.

Через 20 метров, понял: так дело не пойдет. Очень много сил и времени тратится на такое движение.

– Снег неглубокий, – подумал Никита, – его едва хватает, чтобы сани не царапали землю. По такому снегу можно идти в сапогах. Снял лыжи, уложил их на прежнее место, впрягся и пошел дальше. По чистому снегу сани заскользили охотнее.

Почти горячее тело под полушубком сохраняло при движении теплоту одежды, и она не остывала.

Наконец, безмерно устав, добрался до сумки. Она продолжала висеть на своем сучке всего в одном километре от поселка. Часы показывали двенадцать.

Подтянул сани к дереву, на котором висела сумка, и бегом кинулся собирать материал для костра: ветки и обломки стволов, валявшиеся на земле, низко расположенные ветки деревьев, которые можно было достать и обломить и всё другое, что могло гореть. Набрал охапку, бросил недалеко от саней, наломал мелких, как спички, палочек, сложил рядом горкой. Костер, в таких условиях, ему раньше разводить не приходилось. Разжигал костерок на даче у отца, иногда на прогулках с друзьями, но разве сравнишь единичные случаи летом с условиями зимней тайги… Достал из сумки коробку спичек. Зажёг первую, а когда огонь разгорелся, подложил её под сухую веточку. Веточка успела загореться и держала огонь, пока не затухла спичка.

Чтобы следующая спичка не сгорела без пользы, Никита вынул из нагрудного кармана деньги и нашел самую мелкую купюру.

– Зачем они мне здесь?

Скомкал её, подложил под горку мелких палочек и поджег. На этот раз костёр получился.

– Но больше деньги для этой цели расходовать нельзя, – одумавшись и наблюдая, как огонь разрастается, выругал себя Никита. – Возможно, деньги мне еще очень понадобятся, а для костра в сумке есть газеты… Но их тоже надо экономить, а для розжига лучше поискать березу, – вспомнил он случаи из прежней жизни. – Её кора лучше бумаги…

Когда огонь окреп, Никита осторожно положил сверху новую пищу для него – сначала сухие, тонкие ветки, затем более крупные, а, когда костер разгорелся, положил несколько толстых сыроватых веток и побежал собирать новый горючий материал. Натаскав его достаточно, открыл сумку и достал тренировочный костюм и полотенце.

Подержал их перед огнем, подогревая, быстро разделся до пояса, вытерся полотенцем и надел на голое тело кофту, а сразу сверху полушубок. Сменил одежду в нижней половине тела и натянул, на обмотанные портянками ноги, валенки.

Воткнув, в оттаявшую землю толстые ветки, развесил на них сырую одежду. Намокшие сапоги нанизал на палки вблизи огня. Стал перед костром и распахнул полушубок навстречу теплу.

– Полчаса на просушку хватит, – отвёл он себе минимальную дозу времени, – а потом пройти еще хотя бы километров пять. Там остановиться, развести костер, осмотреться, хорошо обсушиться, переночевать, а утром решить, что делать дальше…

Мысли вспыхивали в голове Никиты без всякого усилия с его стороны. Их зарождала окружающая обстановка. Она же задавала тему и направление. И наталкивала на правильное решение…

– Остановиться надо пораньше, – продолжал он разрабатывать тактику «бегства», чтобы засветло собрать достаточно дров на всю ночь… Пожалуй, завтра надо сделать еще один переход и там уже искать место для зимовки. Когда окончательно устроюсь, налегке сбегаю в посёлок, вдруг, там появились люди, а если нет, то, если что-нибудь ещё осталось из вещей или продуктов привезу на санях ещё порцию.

– А что делать сейчас? – Он посмотрел на часы – светлого времени еще часов пять.

Оглянулся назад. Показалось, что огонь полностью закрыл проход.

– Можно бы перекусить: время ещё есть. … Нет, еду надо беречь, пока не налажу добычу… Вначале есть придётся один раз в сутки: как многие хищники, и то понемногу… Сегодня я уже завтракал … Спешно проглоченные утром 3 яйца и банка тушенки с хлебом – порция приличная; её должно хватить на день. Во всяком случае, пока есть не хочется… Может быть сыграл роль моральный фактор, поэтому есть не хочется. – Пытался Никита как-нибудь подтвердить для себя установку на одноразовое питание…

– Ну ладно, не требует организм и не надо. Продуктов хватит на большее время…

Пить чай, несмотря на большую потерю влаги, тоже не стал.

– Пить воду пока не буду, – решил он, и объяснил себе – выпью воду, снова вспотею, а времени на остановки нет, тем более – на лишние … Вечером наверстаю.

Когда одежда высохла, снова надел сорочку и пиджак а кофту и подсохшие сапоги затолкал в свободные места на санях. Туда же пристроил сумку.

В усадьбе, когда взвешивал рюкзак и комплектовал поклажу для саней, совсем выпустил её из виду. А ведь это почти 10 килограммов. Получается, что сейчас на санях лежал уже центнер. На это, когда взвешивал поклажу, Никита не рассчитывал…

Перекинув связанную верёвку от саней на грудь, двинулся дальше. Посмотрел на часы – 12-40…

– Остановка «съела» сорок минут. Такая роскошь мне не подходит. –расстроился Никита.

Пройдя минут 30 с несколькими кратковременными остановками, снова вспотел. И вдруг почувствовал, что силы на исходе. Когда совсем недавно он решил, что питание будет одноразовым, калории, заложенные утром, ещё оставались. Сейчас они почти все сгорели и мышцы потребовали новое горючее. А когда его не дали, то они принялись за «подкожные запасы», которых было совсем немного… Но Никита упорно продолжал двигаться.

Ещё через полчаса он все же остановился, протащив от привала сани всего около двух километров (3 км. от усадьбы). Дальше идти уже не мог. Возможно это было просто от отсутствия тренировок, но скорее всего, от голода. До этого случая он почти всегда вовремя поставлял пищу желудку, не допуская длинных перерывов. Остановившись, подумал:

– Что же делать? Продолжать идти? Так скоро совсем промокну. А сил уже совсем нет.

За это время он окончательно ощутил на себе тот вес, который тянул за верёвку. Последней каплей оказалась сумка, увеличивающая суммарный вес поклажи при отсутствии привычного обеда…

– Об одноразовом питании пока думать рано, – внёс он коррективы в свою новую программу жизни. – Надо остановиться, развести костер и снова хорошо обсушиться… Но день скоро закончится. Такими темпами я далеко не «убегу». … Сейчас варить ничего не стоит: уйдёт много времени. Перекушу чем-нибудь калорийным, потом пройду ещё часа три и остановлюсь на ночлег. … Хорошо, что взял сало и жир – это калории – они будут помогать мне «бежать».

Сбросив верёвку от саней, Никита из последних сил принялся собирать дрова. Потом, оторвав от газеты восьмую часть, а от неё ещё половину, разжёг костёр.

Достав сухое трико, кофту и импортную куртку с тёплой подслойкой, он снова переоделся, развесив на кольях взмокшие тренировочные брюки, сорочку, пиджак и, на короткое время, полушубок, а также верхние брюки. Только после этого потянулся к продуктам. Вытащил прихваченный в морозилке «гостиницы» кусок сала, весом около 600 граммов, достал охотничий нож и уже намеревался отхватить солидную порцию, но … замер. Медленно опустил на пласт сала нож и расчертил его на 12 равных частей. И только после этого отрезал одну дольку.

Также расчертил один «каравай» хлеба на десять равных долей и отрезал половину дольки. Медленно сжевал сало с хлебом, сопротивляясь желанию проглотить всю выделенную порцию сразу. Подумал:

– На 3 часа, надеюсь, хватит.

Вспоминая «бег», подумал, что весь этот груз при таком положении, ему далеко не увезти. От части его надо временно освобождаться. Но это, когда силы полностью иссякнут.

В 2-40, снова потеряв час времени, напружинившись, сдвинул сани и пошёл «мотать» километры.

– Как-нибудь довезу, – успокоил он себя.

Вскоре сани снова потяжелели, температура под полушубком повысилась, хотя градусник-брелок, привязанный к рюкзаку, показывал все те же 7 градусов мороза. Пот каплями стекал с лица, едва не образуя сосульки.

– Хорошо еще, что не идет снег, а то было бы совсем плохо… Пока его глубина в валенках не очень чувствуется, – нашел Никита первое приятное обстоятельство в новых условиях…

Стрелка на часах показывала 4-30. Прошло сто десять минут после предыдущей сушки, но силы покидали Никиту. Дальше он не мог двигаться. Одежда давно стало мокрой, но Никита на это уже не обращал внимания.

В это время он находился от усадьбы приблизительно в 6 километрах.

Остановился. Сбросил верёвку… Скорее костёр…

В таких условиях опыт приобретается быстро. Это был всего третий костёр, а Никите казалось, что он всю жизнь занимается только тем, что разводит в тайге костры.

Набрал валежника, наломал и нарубил крупных веток. Достал из сумки остаток газетной восьмушки, из четвёртой спички, которые он уже израсходовал с начала перехода, «добыл» огонь. Переоделся. Повесил мокрую одежду на колья и задумался о бытовых проблемах:

– Здесь будет ночевка. Времени достаточно: можно заняться ужином. Об одноразовом питании мечтать не следует, подтвердил он своё недавнее решение. Надо осваивать хотя бы двухразовое. Чтобы обсудить с собой вопрос питания, не требовалось раскладывать продукты: все было в памяти. Оставалось произвести более точный количественный учёт и определить на сколько и при каких порциях хватит имеющихся «запасов». В усадьбе он взял из продуктов то, что бросилось в глаза и столько, сколько можно было увезти выше «дозволенного» веса. Теперь всё надо было распределить на максимальное время.

– Что у меня есть, чтобы продержаться хотя бы до того, пока найду место зимовки? … Килограмм гречки, «много» тушёнки, – Никита сделал ироническое ударение на слове «много», – топлёное масло в стеклянной банке… Масло без хлеба или каши есть трудновато, хотя, если «сопроводителя» не будет, пойдёт и «голое» масло. Тушёнка тоже хороша с хлебом и кашей. Значит упор на них, пока есть хлеб и крупа… Надо выяснить насколько хватит гречки. И сколько можно съедать её за один раз.

Это был очень важный вопрос. И из своего предыдущего опыта, – ему приходилось часто самому варить кашу, – Никита мог ориентировочно его решить.

– Из одного килограмма гречки может получиться два – три килограмма каши, в зависимости от количества воды. По двести грамм за раз, получится около пятнадцати порций. Достал пакет с гречкой и быстро пересчитал столовой ложкой её количество. Оказалось – пятьдесят шесть полных ложек. Если на порцию брать четыре ложки, то хватит на четырнадцать приёмов, а если по пять, то на одиннадцать.

– Буду считать нормой четыре и три десятых ложки, тогда получится ровно тринадцать порций. – За это время найду постоянное место и попытаюсь организовать «подножный» корм. Два килограммовых каравая хлеба, если отводить на порцию пятьдесят, реже сто грамм, хватит на двадцать – тридцать порций. … Восемь яиц можно сжарить или сварить за три раза, когда надо быстро приготовить горячую еду. … Ну и второе «блюдо». Ни чай, ни кофе, ни, тем более, какао пока использовать не буду – эти деликатесы надо расходовать очень экономно, в «стационарных» условиях. Чаем будет чистая снеговая вода: пока я пью её без особого отвращения.

– Для пополнения сил нужна глюкоза – продолжал думать Никита, – но сахару у меня всего пол килограмма. Зато есть шоколад. Надеюсь, что с такими запасами я успею добраться до подходящего места и, в меру своих возможностей, кое-как устроиться… И научиться охотиться.

Следующим этапом Никита попытался оценить все имеющиеся продукты с точки зрения их двигательной способности, то есть определить количество содержащихся в них килокалорий. Посчитал и понял, что если расходовать в день продуктов на четыре тысячи килокалорий, то их хватит на одиннадцать дней, а если довольствоваться тремя тысячами, то – на пятнадцать. И тогда всё – конец. Если не освоить добычу еды, то жить останется только те дни, которые может человек продержаться на морозе без еды.

– Хорошо ещё, что воды – из снега – будет вволю – нашел Никита в этих условиях возможность пошутить… Но не буду паниковать, а использую эти килокалории, для налаживания нормальной жизни… Чтобы ежечасно знать состояние моего «банка» килокалорий, буду записывать каждую использованную крошку продуктов и их калорийную «цену».

И он начал с подсчёта израсходованных продуктов в завтрак и в обед.

– Завтрак в усадьбе из 3 яиц и одной банки тушенки с хлебом «стоит» 885 килокалорий. Обеденный «перекус» из пятидесяти граммов масла (четыреста пятьдесят килокалорий) и пятидесяти граммов хлеба (еще сотня килокалорий) «потянул» на 555 килокалорий… По моему самочувствию при такой затрате сил требуется на день не менее четырёх тысяч килокалорий. Одна тысяча четыреста сорок килокалорий маловато, в дальнейшем надеюсь всё наверстать охотой.

– Сейчас, чтобы двигаться с таким грузом, надо получать хотя бы тысячи три килокалорий.

– Что же делать? – задал Никита себе вопрос. – Груз тащить или продукты растягивать на продолжительное время? – Подумав немного, решил – Буду делать и то и другое, но с максимальной экономией.

– Сегодня я завтракал не из тех продуктов, которые везу, поэтому могу поужинать. – Сделал он основной вывод по результатам продуктовых исследований… – Сварю-ка я гречневую кашу с тушенкой. Отсыпав в кружку девять ложек крупы, заметил, какую часть кружки занимает эта порция, и высыпал гречку назад в пакет, а в кружку налил двойное количество воды. Вылил воду в ковш и пристроил его на огонь. Снова насыпал в кружку девять ложек крупы и, захватив большой топор, отправился заготавливать дрова на ночь. Сухой валежник понадобится утром, – подумал Никита, – на ночь он не подходит – сгорит быстро, а огонь нужен всю ночь.

Нарубил деревцев, отдавая предпочтение кривым, сухим, подгнивающим. Собрал, валявшиеся на земле ветки. Поддерживая огонь в костре, подкладывал в него сырой материал, который долго не сгорит.

Возвратившись в один из рейсов, задержался, ожидая, когда закипит вода. Затем бросил в ковш несколько крупинок соли и высыпал подготовленную гречку.

Набил снегом чайник, вбил в землю, недалеко от огня, рогатульку; один конец жерди, принесённой специально для этой цели, затолкал под ствол сухого дерева, а середину уложил в развилок рогатульки. На другом конце жерди подвесил чайник. Когда варево в ковше закипело, отодвинул его на горячие угли и снова побежал в лес, но теперь уже в другую сторону, где виднелись два засохших дерева высотой около трёх метров. Свалил их, раскачивая из стороны в сторону. За два «рейса» принес на плече к костру.

Помешал кашу…

Отдохнув, срубил недалеко от поляны еще одно полусухое дерево. Сбегал к костру, помешал кашу. Разгрузив сани, снова помешал кашу. Достал спальный мешок, укутал в него ковш, и с санями побежал в лес. Разрубил пополам срубленное дерево, и подвез обе половинки.

Положил на костёр. Пробубнил под нос:

– Когда середины обгорят, получится четыре бревна…

Сумерки сгустились. Желудок незамедлительно требовал пищи.

Никита посмотрел на часы – почти семь. За первоочередными заботами он забыл, что все калории давно переработаны, а организм долго кормить работой нельзя. Пора ужинать и готовиться к ночи… Какой она получится – эта первая ночь в открытой тайге?.. Прежде всего, тушёнка. Надо открыть трёхкилограммовую банку. Позже остаток можно переложить в пакет, а банку использовать как непротекающую, негорючую емкость. Посетовав на то, что не захватил консервный нож, открыл банку – охотничьим, прижимаясь ближе к бортику и избегая смятия краёв крышки, чтобы не наделать на ней лишних зазубрин. Добавил в ковш с кашей четыре ложки тушёнки, хорошо перемешал. Разровнял полученную массу ложкой, разделил пополам, и не спеша, съел одну половину. Ковш быстро убрал – там оставалась обеденная порция на завтра, а он боялся, за неё: так как сейчас съел бы ещё три таких порции…

Никакой тяжести в желудке не почувствовал.

– «Мезим» мне здесь не понадобится, – подумал с усмешкой…

А голодный желудок требовал ещё чего-нибудь.

– Обману его чаем с хлебом, – поскрипел Никита шариками. – Хорошо бы чем-то его заварить, чтобы заглушить вкус снеговой воды. Нет, пусть будет просто кипяток, – подтвердил Никита решение не пользоваться пока чайной заваркой, – но, с шоколадом, чтобы подкормиться глюкозой и добавить калорий.

Достал из рюкзака начатый «кругляк» хлеба. Отрезал половину разграфленной нарезки. Выпил кружку кипятку с четвертушкой плитки шоколада:

– Всё, на сегодня хватит. Пятьсот сорок пять килокалорий за ужин послал желудку, а впереди отдых.

В записной книжке записал: Тушёнка – 110г. – 75ккал; Каша – 200г. – 220ккал; Шоколад (с чаем) – 25г. – 125ккал; Хлеб – 50г. – 125ккал. Весь ужин – 545 ккал. За 25-е октября – 1985 ккал.

Посидел без движения несколько минут. Почувствовал: начал мерзнуть. Встал, сходил недалеко в лес, принёс дров – согрелся. Бросил их в кучу подальше от костра – на «потом».

Глава 4

. Стоянка. (Постоянное место жительства).

Оценка места стоянки. Изготовление оружия. Удачная охота. Заблудился. Поиск стоянки. Оборудование временной «норки». Выбор нового места для жилья. Начало перебазировки.

Осмыслив вечером основной результат «бегства», Никита задумался:

– Переход закончен: за шесть дней удалось уйти от усадьбы на двадцать шесть километров, которые – «по прямой» – едва ли соответствуют двадцати. Основным результатом можно считать то, что всё, намеченное к переносу, лежит здесь: сравнительно далеко от места катастрофы… Сохранить удалось всё… За исключением собственного веса. Но надеюсь, эта потеря временная…

Основным занятием теперь должна стать подготовка к зимовке.

Добравшись до участка, который он определил как постоянное место жительства, Никита сразу обратился к деталям будущей жизни. Голова его готовилась обсудить (рассмотреть) весь спектр предстоящих занятий: составление планов, обзор надежд, сомнений, производство различных расчётов.

– В первую очередь надо создать какое-нибудь «жильё». – Сразу определил для себя Никита главное направление.

А какое жильё можно построить в тайге, если попал туда один, да ещё перед началом зимы?..

Когда Никита «убегал» из усадьбы, ему даже в голову не приходила мысль о виде жилья, которое необходимо будет построить. Как то само собой предполагалось, что надо построить деревянный дом – деревьев вокруг сколько угодно – и жить в нем, пока не изменятся обстоятельства. Разумеется, в доме будет тепло, как же можно зимой жить без тепла: дров вокруг много, руби и жги. В чем жечь, даже как добывать дрова, мысль не возникала – жги и всё. А теперь оказалось, что надо скорее самому что-то строить. И делать это срочно. О деревянном срубе с печкой речь уже не идет. Надо определяться, что и как строить. Простейший вариант: вырыть в земле нору, устлать ее внутри пихтовыми или, в крайнем случае, сосновыми лапами и спать, закутавшись во все, что имеется…

– Значит – нора? – Задал Никита себе вопрос – один из главных на это время. – А где её копать? Как? Какой в этих условиях она должна получиться? –метался мысленно Никита. – Животные за много поколений разработали конструкции своих нор для различных условий в соответствии со своими запросами и возможностями. У одних могут быть «хоромы»: многокомнатные, в нескольких уровнях, и часто с несколькими выходами. Некоторые довольствуются одним входом, к тому же при одной комнате. Но в этом случае они тоже многими поколениями проверили конструкцию своего убежища и признали её наилучшей…

– У меня нет в этом отношении ни своего опыта, ни опыта предыдущих поколений. В отношении нор никаких сведений в моих генах не заложено. Там есть только стены, крыша и обязательно источник тепла, – помимо желания прокручивались в голове Никиты сведения о видах жилищных конструкций. – Если исходить из единственной возможности в моих теперешних условиях, и опираться на опыт животных, лучшим образцом, с учётом её размеров, может быть медвежья берлога. …Значит, – подвел он итог историческим исследованиям, – придётся уподобиться медведю и другим животным, впадающим в спячку и жить в постоянном холоде несколько месяцев… Но в «берлоге» мне нужны минимальные удобства и, по возможности, некоторые элементы человеческого комфорта: какие-то нары, минимум свободного пространства вокруг и… тепло. А как обогревать берлогу без печки – костер внутри не разведешь. Делать юрту с выходом дыма вверх, тоже не подходит – нужно много дров и все равно будет очень холодно. И к тому же опасно. Наконец, он оборвал запутавшуюся мысленную нить и обратился к более близкой проблеме:

– До создания «комфортного» жилья, спать под деревом полусидя или даже лежа, постоянно просыпаясь, когда затухает огонь, не годится. Если ударят сильные морозы, а костер ночью прогорит, можно не проснуться и замёрзнуть. … Для ночи надо быстро соорудить какую-то небольшую временную «норку».

Вариантов было совсем немного, но один оказался более подходящим к обстановке.

– Если накидать на то место, где недавно горел костер, сосновые ветки, накрыть их подстилкой, то получится очень хорошая, даже мягкая, кровать с нижним подогревом, – принялся Никита разрабатывать условия для «комфортной» дрёмы в тёмное время суток. – Если надеть на себя всё, что можно, и забраться в спальный мешок, сверху набросить полушубок, а на голову куртку, то при небольшом морозе можно переждать ночь. А, чтобы не замёрзнуть при очень низкой температуре, можно с обеих сторон раскладывать, как я уже делал, костры… Как будто бы неплохо для начала. – Однако Никита, разбирая тонкости этого устройства, уловил в нём один существенный недостаток. – Такая постель будет высоковатой и с нее, чего доброго, можно ночью скатиться прямо в огонь, а если костры будут очень близко, то и слегка поджариться.

Пошевелив под шапкой «шариками», он усовершенствовал идею:

– Надо выкопать яму размером два на один метр, глубиной около половины метра, разложить в ней костер, вечером угли выгрести, а на их место набросать сосновые «лапы». Закрыть их, положив сверху подстилку, а над этим устройством натянуть тент. Спальник будет находиться на уровне земли или даже немного ниже. От снега защитит тент, а тепло дадут костры. Особенно если они будут гореть близко… – Лучший вариант, в голове пока не просматривался.

Всё! С этой проблемой покончено, – подвёл Никита итог. – Завтра на теплом месте копаю яму типа «могила»; и развожу в ней костер. Следующая ночь должна оказаться более приятной, а эту переночую «по старинке» – под деревом.

С жильём он предварительно разобрался и на следующий день решил устроить выходной, подвести итог пережитому за такую длинную неделю и наметить перспективный (подробный) план на ноябрь. Бежать никуда не надо, имущество рядом и заботы, в основном, предполагались бытовые. Можно бы даже ничего не делать, если бы не еда…

Мысль о еде была первая, которая захватила Никиту, когда он проснулся утром. В берлоге своей «лапой» сыт не будешь, а любая работа должна обеспечиваться калориями, которых осталось совсем мало. За шесть дней «бегства» по сравнению с периодом, который предстояло прожить до лета, Никита «уничтожил», непропорционально много продуктов. Но это был очень напряженный период, требовавший огромной затраты сил за малое время. Охота на то время не предусматривалась. Главным в эти дни было не количество сохранённых продуктов, а пройденное от участка расстояние, количество вынесенных вещей и время, в течение которого имевшиеся продукты уничтожались без пополнения.

За переход не только сильно уменьшился запас продуктов, но и была сожжена часть, подкожных запасов. Добравшись до места, обрадованный окончанием перехода, Никита даже нашел в себе силы пошутить по этому поводу:

– И это без всяких таблеток, – внутренне улыбаясь, подумал он. – Оказывается лучшее средство для похудения это перевозка на себе непомерных тяжестей в течение очень короткого времени.

В этот «выходной» день Никита, решил подсчитать запасы оставшихся продуктов. Достав записную книжку, в которой записывал время и места, где оставлял части поклажи, а также расход продуктов в дни бегства, он до граммов подсчитал количество каждого вида исчезнувших продуктов и их калорийную ценность отдельно по переходу и «подчистке». Всё это аккуратно, насколько можно было сделать на морозе, мягким карандашом записал на листе бумаги.

Подсчет калорийности использованных продуктов.

Переход

1. Хлеб – 50+50+150+100+50+50+100+100+100+50 = 800г.х 2,5=2000 ккал.

2. Каша – 200+200+150+250+200 = 1000г.х 1,1=1100 ккал.

3. Колбаса – -–

4. Яйца – 3+3 = 6шт.х 55=330 ккал.

5. Тушёнка – 110+110+110 = 330г.х 0,68=224,4ал.

6. Масло – 10+10+10+10 = 40г.х 9,0=360 ккал.

7. Сало – 50+50+50+50+50+25 = 275г.х 8,6=2365 ккал.

8. Шоколад –1/4+1/2+1/4+1/4+1/2+1/4+1/2+1/4+1/4=300г.х 5,00=1500 ккал.

Всего –7880ккал.

Подчистка.

1. Хлеб – 50+100+100+50+50+50+50+50+50+50+50+100+50+100+25 = 925г.х 2,5=2312,5ккал.

2. Каша – 200+200+200+200+200 = 1000г.х 1,1=1100 ккал.

3. Колбаса – 50+50 = 100г.х 4,7=470 ккал.

4. Яйца – 2 = 2 шт.х 55=110 ккал.

5. Тушёнка – 110 = 110г.х 0,68=75 ккал.

6. Масло – 10+10+15+15+10+5+5+5 = 75г.х 9,0=675 ккал.

7. Сало – 50+25+25+50+25 = 175г.х 8,6=1505 ккал.

8. Шокол – 1/2+1/2+1/4+1/4+1/2+1/4+1/4+1/4+1/2+1/4+1/2+1/4=4+1/4 = 425г.х 5,00=2125 ккал.

Всего – 8372,5ккал. Против 8370 ккал при подневном подсчёте. Причину расхождения искать не стоит.

Затем посчитал остатки и их калорийность, определив, таким образом, свою судьбу на ближайшие дни.

– Всех остатков, даже при экономном расходовании, хватит ненадолго, – сделал Никита основной вывод после окончания таблицы. – Надо срочно переходить на «подножный корм», а оставшиеся продукты растянуть до лета.

Чтобы эти остатки использовать с максимальной пользой, он установил возможность и целесообразность использования каждого вида в будущем.

Хлеб: Остаётся чуть меньше трёх стограммовых долек. В особо ответственные моменты его лучше всего есть с салом, так как сало без хлеба будет «идти» плохо.

Гречка: Перемерил ложками остатки. Оказалось тринадцать с половиной ложек. Из них можно сварить всего три «стандартных» порции каши. Поэтому крупу лучше изредка добавлять в воду вместе с тушёнкой или «будущим» мясом, получая «суп» – «варево», которое можно употреблять без хлеба.

Колбаса: Осталось девять десятых взятого количества, то есть, граммов девятьсот. Она должна уйти в «глубокий» неприкосновенный запас (Н.З.) и использоваться только в самом крайнем случае: в основном в дальних походах.

Тушёнка. Этого деликатеса осталось ещё очень «много» – более двух с половиной килограммов в большой банке и целых 4 нетронутых малых баночки. Калорийность её, на единицу баночного веса, почти в два раза менее чистого мяса, но храниться тушёнка может очень долго: в нераспечатанном виде почти вечно. Хлеба для неё не хватит и лучше добавлять в суп – для запаха и увеличения калорийности.

Масло топленое. Жир самый калорийный продукт. Все дни «бегства» топлёное масло увеличивало питательность каши. За это время была израсходована только пятая часть банки. Осталось четыре пятых, то есть около половины килограмма.

Сало: По калорийности это то же, что масло, но оно почти всё израсходовано. Без хлеба идет плохо, но жарить на нем можно. А в безвыходном положении можно есть и без хлеба.

Шоколад: Осталось почти три четверти того, что было взято. Он тоже не портится, а потому пойдёт в Н.З.

Галеты: Они ещё не расходовались. Но это хлеб. Его лучше всего использовать с супом.

Если для поддержания жизни при интенсивной физической работе в день сжигать по 3000 ккал, то на 32 дня потребуется – 32 х 3000 = 96000 ккал.

Если сжигать по 2500 ккал., то потребуется 32 х 2500 = 80000 ккал.

Энергетическая ценность чистого мяса в среднем принимается в 2000ккал/кг

Поскольку охота ещё не налажена, Никита разрешил себе в ноябре использовать небольшое, строго ограниченное количество оставшихся продуктов. На том же листе приписал: «В ноябре можно израсходовать:

Хлеба – 175г. = 437 ккал.

Крупы – 15 ложек.

Каши – на 683 ккал.

Колбасы – 100г. = 470 ккал.

Тушёнки – 2000г. = 1300 ккал.

Масла – 90г. = 810 ккал.

Сала – 30г. = 256 ккал.

Шоколада – 275г. = 1504 ккал.

Энергетическая ценность этих продуктов составляет – 5460 ккал.

Если эти продукты (на 5460 ккал), добавить к тем, которые будут добыты охотой, то всё равно потребуется добыть мяса на 96000 – 5460 = 90540 ккал. (При 3000 ккал), или – 8000 – 5460 = 74540 ккал. (При 2500 ккал/день).

– А чем и как добывать? Ружейные патроны для охоты использовать нельзя. Они предназначаются только для защиты или, в крайнем случае, если патрон гарантировано даст очень много мяса. А где она – эта гора мяса? Время идет, суровая зима приближается. Скоро ударят сибирские морозы.

– Основная надежда остаётся только на подручные средства: дубинку, рогатку, пику, силки, лук, капкан. … Ничем этим, кроме мышеловки и рогатки, да и то в далёком детстве, я не пользовался – вспомнил Никита. – Кроме того, всё это надо срочно сделать самому и осваивать, используя собственные ошибки. Сейчас можно изготовить только рогатку и пику, конечно, дубинку, а также попробовать установить силки и капкан. Лук приходится переносить на лето…

– Период мыслей, планов и мечтаний закончился, – оборвал себя Никита. – Пора переходить от размышлений к действиям. Было бы хорошо сразу выкопать котлован и закрыть его. Тогда можно неплохо перезимовать под крышей, … но в холоде… А я собираюсь строить «берлогу» с элементами человеческого комфорта, и главное с печкой – подтвердил он своё решение. – Но пока нужна маленькая норка для ночлегов. Оружие буду создавать завтра.

Не спеша, переместил прогорающий костер, отмерил на его месте шагами площадку размером два на один метр и выкопал неглубокую траншейку, отбрасывая землю к торцам, чтобы не закрывать доступ теплу с боков.

Подчистив дно, разжег в траншее хороший костер и отправился выбирать место для капитальной «берлоги», одновременно обдумывая вчерне её размеры: глубину и площадь котлована.

– Глубокая землянка мне не нужна – думал Никита, углубляясь в лес с намерением пройти по кругу в поисках подходящего места. Но скоро остановился, сосредоточившись на деталях. – Глубина в рост, или чуть больше – сантиметров на пять-десять. Ширина? – Достаточно двух метров: только, чтобы лежать, не упираясь ногами и головой в стены.

– А какая должна быть длина этих хором?.. Лежанка шириной 1 метр – начал подсчитывать Никита, – затем, какая-то печь в полуметре от лежанки. Ширины её, вместе с просветом между лежанкой, тоже достаточно одного метра… За ней вход в землянку – еще 1 метр. Итого три метра. Если копать на глубину один метр, то наверху окажется 6 кубометров земли. Из них можно сложить стены высотой еще восемьдесят сантиметров. Таким образом, высота землянки получится метр восемьдесят. Вполне достаточно. Никита увлекся, проектируя «зимний дворец».

– В день можно, пожалуй, выбирать по 2 кубометра грунта. Если копать с утра до вечера. Нет, – поправился он, – это много. Нужно еще готовить дрова, добывать питание. На всё надо много времени – и я с отсутствием навыков к этим видам работ, в среднем более полутора кубометров в день не осилю. Но даже в этом случае, через четыре дня можно праздновать новоселье. …Четыре дня как-нибудь продержусь.

– А «возведение» стен, – вспомнил Никита – перекрытия для крыши, устройство кровли? Здесь время определяется труднее. … Подгонку невозможно точно планировать, – расшифровывал он причину сомнений. – Отвал грунта надо ровно разложить по периметру, утрамбовать. Положить на стены толстые жерди, которые надо ещё найти, принести, разметить. Разложить поперечные жердочки и накрыть их сверху сосновыми ветками. Их тоже надо наломать и принести. Природа сама завершит строительство кровли, насыпав на неё снег, но создать условия для этого – моя задача… … Хорошо бы крышу сделать не снежной, а земляной, так, чтобы она не протекала и сохраняла тепло, но на это не хватит материала. Можно котлован выкопать двухметровый, но на перекрытия тогда потребуется много толстых деревьев. Мне этот вариант не по силам.

Рассмотрев общий вид, вернулся к внутреннему устройству:

– Для выхода можно сделать люк, а к нему лестницу. …

– А как быть с печью? Из чего её делать? Не из дерева же, – пошутил он. – Впрочем, надо попробовать глину. Слепить из неё «буржуйку»: бочку со сводом, оставив сбоку отверстие для загрузки дров, которое можно закрывать лопатой или сковородой. За «буржуйкой» в стене вырезать дымоход, а над крышей поставить трубу, тоже из глины. Весь комплекс предварительно хорошо обжечь на костре. … Надо будет регулярно отгребать снег от трубы, чтобы он её не засыпал. Но это дело четвертое и о нем сейчас думать не стоит.

– Значит, с берлогой определился – резюмировал Никита. – Копаю котлован глубиной один метр. Когда он будет закончен, вырезаю в стене дымоход и прямо на месте леплю из глины, предварительно размоченной и хорошо перемешанной, печь. Вывожу над крышей трубу… Печь разжигаю и пока достраиваю «дворец», топлю её без перерывов, – детализировал он технологию строительства берлоги в человеческом варианте. – Она, естественно, будет трескаться. Трещины сразу буду залечивать… Пока дострою землянку во всех деталях – с кроватью, крышей, входным люком – печь подсохнет, обожжется и перестанет дымить. … Надеюсь, за две недели справлюсь.

– А как же мне назвать это место, где я собираюсь селиться? Как оно в будущем будет называться на карте? – пошутил он. – Лагерь? Стоянка? Стойбище? Но эти слова обозначают временное местонахождение, а мне надо слово, которое бы подчёркивало постоянное или хотя бы длительное проживание.

Никита чуть не рассмеялся: Вот чем приходится заниматься теперь: словами, о значении которых раньше и не задумывался.

Вдруг, совершенно не в тему, подумал:

– Через две недели берлога может быть готова. А когда это будет: через две недели? С какого числа будет считаться создание нового поселения? Вообще, какое сегодня число? А день недели? … Оказывается, за это время я даже потерял счёт дням. Хорошо хоть год помню, да и месяц: пожалуй: еще октябрь не закончился. А вот с числом и днём недели уже немного запутался. Надо немедленно составить календарь, место для берлоги не убежит, а с календарём могу запутаться окончательно.

Счистив с лежащего неподалёку ствола снег, Никита присел на него и, пересмотрев ещё живые в памяти недавние события, восстановил число. Оказалось, что было 31 октября.

День недели сейчас значения не имел и восстановление его он вначале отложил «на потом», когда не будет срочных дел. Но скоро непроизвольно возвратился к неделям.

– Сегодня восьмой день, как я прилетел на участок. То есть вчера был тот же день недели, как и двадцать четвёртого. А тот день недели я хорошо помню… Вот и эта «компонента» даты прояснилась.

Оказывается, окончание переезда совпало с «очень» знаменательной датой: последним днём месяца и, несмотря на обстановку, Никита не смог или не захотел отделаться от производственной привязанности к датам.

Как и многие люди, он иногда намечал начало новой жизни, или хотя бы новых порядков с понедельника или с первого числа наступающего месяца. Если же понедельник совпадал с первым днём месяца, то это был самый лучший момент для перехода на новый образ жизни… В один из таких дней он даже бросил курить.

– Так за эти дни Россия или та её часть, которая ещё существует, должна перейти на зимнее время, – вспомнил Никита. – Мне тоже надо перевести стрелки на час назад?.. Нет, пожалуй, мне этого делать не стоит. Запутаюсь, а этот час для меня здесь никакого значения не имеет.

Отвлёкшись от текущих дел, Никита решил отложить на время поиски места для берлоги и походить вокруг, чтобы внимательнее осмотреть окрестности и побеспокоиться о питании, то есть приступит к освоению процесса охоты. Но сначала необходимо изготовить какое-то оружие. На первый случай хотя бы рогатку…

Что такое найти в лесу подходящий развилок дерева, чтобы привязать к нему две полоски резины с укрепленным между ними квадратиком какого-нибудь материала? Не прошло и тридцати минут, как рогатка была готова.

Рогатка готова, но «патронов» к ней нет. Камешки, если они здесь «водятся» возможно, спрятались под снегом, а больше использовать ничего. Не из снега же их лепить…

– Лепить!? – Нашёл Никита выход, – камни можно лепить. Из той же глины…

Он вернулся к «базе» и посмотрел на отвал земли, выброшенной из кроватной «траншейки».

Достал снизу комок светло-бурой, слабо склеенной перегнившим органическим веществом, глины и помял пальцами. Мягкая.

Скатал шарик диаметром полтора сантиметра, вложил в «патронник» рогатки и натянул резину. От напряжения пальцев шарик смялся. Разжал пальцы. Бесформенный кусочек полетел, кувыркаясь, и шлепнулся в десятке метров на снег.

Никита поморщился.

– Так не годится. Такими пулями можно попасть точно только в снег, как в небо.

Задумчиво посмотрел на отвал… Взял еще кусок глины, на этот раз сверху. Мороз здесь уже успел поработать, и грунт стал немного тверже.

– Вот и «патроны» – подумал Никита – накрутить шариков и заморозить: утром они станут как каменные.

Лопатой поддел снизу еще мягкую глину и накатал пятнадцать шариков одинакового размера. Разложил на снегу подальше от костра. Занялся другими делами, но потом вспомнил:

– Это «оружие» ведь надо еще освоить, привыкнуть к нему и обязательно пристрелять. Пятнадцати «патронов» мало.

Накатал еще пятнадцать шариков и положил рядом с первыми:

– Ночью мороз поработает и утром можно пробовать.

Покончив с «оружием», занялся следующей основной работой.

На настоящее время основных кроме охоты у него оставалось два вида работ: строительство и заготовка дров для костра. Обеспечение собственной безопасности в расчет не входило.

К охоте первый шаг был сделан, строительные работы тоже уже начаты, а вот дров вокруг хотя и было много, но их требовалось собирать или рубить и подносить к костру. Закончив с патронами, занялся дровами.

– Лучше начинать издалека, вблизи собрать мелкий валежник и лежащие куски деревьев я всегда успею: ещё будут тяжелые времена, – решил Никита и ушёл в лес на сто метров.

Набрал большую охапку сухих веток, бесформенные обломки деревьев и отнес их к костру. Вернувшись, срубил четыре сухих ствола и десяток тонких деревцев на жерди. За пять ходок всё отнес, прошагав, таким образом, больше километра.

Но что такое километр, почти без груза, по сравнению с предыдущими днями? Пошел еще раз.

Отыскал хорошее сухое дерево с обломанной верхушкой, высотой метров пять, срубил его. Разрубил на три части, чтобы за три ходки перенести на плечах.

Срубил тонкую, прямую березку высотой чуть более двух метров, толщиной пять-шесть сантиметров. Подержал в руках, прикинул:

– Хорошая была бы пика. – И сразу удивился, – а почему была бы? Пусть будет. … Привяжу к ней нож, и получится грозное оружие. Вогнал топор в одну часть разрубленного ствола и взвалил его на плечо. Вставил валенки в крепления лыж и, взяв в руку березку с обеими лыжными палками, зашагал к костру.

Достал кухонный нож среднего размера и моток тонкого капронового шнура. Обрубив все сучки на жерди, туго привязал на ее толстый конец рукоятку ножа. Получилась пика.

Поднял с ней вверх руку и громко крикнул:

– У-У-У… – хлопая ладонью по губам, как индейцы в кинофильмах. Прислонив пику к дереву, подумал вслух:

– Продолжаю вооружаться. Рогатка теперь скучать не будет.

Несмотря на позднее время, не откладывая на завтра, отправился в лес опробовать новое оружие.

Когда дошел до оставшихся обрубков дерева, пообещал себе:

– На обратном пути заберу, – и зашагал дальше.

Шел ровно, тихо, внимательно всматриваясь по сторонам, думая:

– Что я могу увидеть здесь в пустой тайге, где до этого видел только несколько вспорхнувших мелких птичек? …

Если бы с самого начала, еще во время «бегства», он внимательнее смотрел по сторонам, то увидел бы много гораздо более интересного, чем мелкие птички. Но тогда его глаза, уши, мысли работали совсем в другом направлении…

Вдруг Никита замер.

Метрах в пяти, под большой пихтой он увидел птицу темного цвета размером чуть меньше знакомого индюка.

Птица затаилась и настороженно смотрела на невиданного зверя, не зная, чего от него можно ожидать и готовая при любом резком его движении сорваться с места.

– Очевидно, глухарь, – тихо подумал Никита, словно боясь вспугнуть птицу громкими мыслями.

Остановился, осторожно вытащил ноги из лыжных креплений, очень медленно поднял руку с пикой над головой, отвел ее назад, не спуская глаз с предполагаемой добычи, которая, почуяв неладное, насторожилась; и неожиданно даже для себя, резко метнул пику, не успев даже подумать, что без тренировки, вряд ли попадет в цель. Сам сразу же кинулся следом.

Глухарь рванулся, но взлететь не успел: нож пронзил его на взлете.

Никита упал, схватив птицу руками и замер пораженный.

– Получилось!!! …

Охота неожиданно оказалась удачной. Но это была не просто удачная охота, это была осуществлённая надежда, что голодная смерть ему не грозит.

Целая гора мяса!!! …

Не выпуская глухаря из рук, Никита поднялся, прикинул на руках приблизительный вес:

– Килограммов пять-шесть, не менее. Это даже больше, чем я взял из поселка мясных консервов…

Сразу проявился «зверский» голод. Время приближалось к вечеру, а он еще не обедал. Впрочем, на обед сегодня надежды почти не оставалось: нечего уже было обедать, а неприкосновенный запас Никита ещё не разрешил себе «распечатывать»: настоящего голода пока не было.

Взяв птицу за ноги, пожалел, что не захватил рюкзак. Но эту промашку использовал для начала составления перечня необходимых предметов при любом отходе от базы. Пока записал в нужной клеточке серого вещества:

– Уходить из лагеря надо обязательно с рюкзаком или, хотя бы с сумкой…

Держа в одной руке птицу, а в другой пику и лыжные палки, Никита быстро зашагал к лагерю…

Ещё на заре своей «новой эры» в одном из горящих домов он увидел на кровати, засыпанной сажей и пеплом, небольшую подушку. Брать её с собой не имело смысла, но он сразу сообразил, что в будущей жизни такая спальная принадлежность очень пригодится. Ведь ему удастся каким-то образом ловить птиц, а из их перьев постепенно можно будет собрать хорошую подушку. Поэтому он тогда вытряхнул перья и взял с собой только наволочку…

Добравшись до рюкзака, нашёл её и высыпал туда первую порцию перьев:

– Вот и начало подушки.

Мысленно немного помолчал, и еще раз подбодрил себя:

– Мясо, оказывается, можно добывать, а сгущенное молоко и сахар здесь не подстрелишь, – их надо беречь.

Вещи Никита пока не перебирал, чтобы не потерять что-нибудь в снегу, и они оставались в рюкзаке, в сумке или на санях, куда он выкладывал всё при поисках нужного предмета.

– Построю берлогу, – это слово, напоминавшее о сходстве условий его жизни с медвежьими, Никите очень понравилось, и он часто называл своё будущее жильё именно так, – разложу все и проведу полную инвентаризацию…

Не теряя времени, Никита достал сковороду, отрезал от глухаря один окорочок и зажарил его. Изголодавшись, съел всё, не оставив «на завтра» ни крошки. Запил кипятком с двумя дольками шоколада – для полноты счастья, – объяснил себе, а немного подумав, добавил – полторы тысячи калорий будет.

После сытного ужина, выгреб из траншейки угли, настелил несколько слоёв сосновых веток, закрыл их тентом, положив сверху ещё подстилку, преобразовал сумку в подушку и, разложив небольшой костерчик с другой стороны «кровати», улегся на подстилку и укрылся полушубком. На ноги накинул конец спального мешка.

1 ноября. Неплохо переспав на новом устройстве, поднялся утром бодрым и повеселевшим, с повышенным до предела настроением. Еще бы! Вчера удалось впервые самому добыть пищу.

Сначала сделал то, что не давало покоя всю ночь: испытал рогатку. Остался ею очень доволен: подмерзшие «патроны» в так называемом тире полностью себя оправдали. Оставалось испытать оружие в деле.

– Теперь можно побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, – потерев от предвкушаемого удовольствия руками в варежках, прошептал Никита. – Зажарить окорочок? Или «вырезку»? А может быть сварить ребрышки? А может быть в первую очередь использовать потрошки? – Даже теперь Никита не отказался от практических целей. – Можно сварить бульон из потрошков… Уже и забыл какой у бульона вкус… Хлеба нет, а то получилось бы очень неплохо… Впрочем, ради такого праздника можно взять пару галет.

Остановившись на последнем варианте, Никита сварил бульон из всех допустимых внутренностей глухаря и достал из пакета две галеты. Размочив их в горячем бульоне и добавляя к мелким кусочкам мяса, позавтракал, сменив жареное блюдо на варёное и испытывая от этого огромное удовольствие.

Слегка подсолив остатки бульона, запил этим райским напитком божественный завтрак.

Одновременно для предстоящего похода зажарил второй окорочок и сообщил себе:

– В дальнейшем на всякую другую работу, кроме поисков пищи строительства берлоги и заготовки дров, накладывается мораторий. – Подумал немного и, оправдываясь, объяснил: – построю жильё, время появится для всего.

Отдохнув после сытного завтрака, расчистил площадку под «берлогу», предполагая уже вечером начать копать котлован.

Натаскал на площадку гору хвороста, добавил пару толстых сухих веток и решил перед длительным периодом строительства прогуляться по лесу, и, может быть, добыть что-нибудь в компанию глухарю.

Надел полушубок, подпоясался специально отрезанной для этого верёвкой. Подвесил на пояс чехольчик с обнаруженным недавно топориком, сунул в карман компас, коробку спичек, рогатку. Поджаренный недавно окорочок и термос с горячей водой, положил в модернизированную сумку. Туда же высыпал десяток «патронов» для рогатки.

Перекинул через плечо ружье, без которого ни на шаг не отходил от своей базы, и отправился в лес. Пройдя немного, остановился. Постоял, подумал. Вернулся. Скрутил спальный мешок с подстилкой, обернул их тентом и положил в углу траншейки. Опустил в оставшееся пространство бак, спрятал в него остатки разделанного глухаря, галеты, шоколад, сало, гречку и всё остальное, что может понравиться «соседям», если они вдруг объявятся. Накрыл крышкой, ручкой вниз, чтобы было труднее её сдвинуть. Положил на крышку лопаты, топоры, пешню. Показалось мало. Принес лежавшее в стороне сухое бревно и взгромоздил его на крышку поверх железа.

– Надеюсь, что за день никто бак не откроет. – Подумал и отправился «на прогулку».

Перед уходом мельком взглянул на градусник, подвешенный на дереве:

– Пять градусов мороза, – сообщил он себе. – Тепло. Для этого времени даже очень.

Сквозь тонкие тучки слабо пробивалось солнце. Рассеянными лучами оно освещало лес и, отражаясь от снега, подсвечивало деревья с обратной стороны, усиливая равномерность освещённости.

За несколько дней снег, толщина которого здесь не превышала 10 сантиметров, окреп, образовав тонкую корочку…

Лыжи скользили легко. Никита неторопливо поворачивал голову, запоминая крупные мелочи.

Вот сравнительно недалеко от «дома» спрятались два сухих ствола, очевидно, полусгнивших, высотой в полтора-два его роста.

– Приблизительно пятьсот метров – подумал Никита, прикидывая расстояние между этими деревьями и стоянкой. – Впрочем, сейчас любое расстояние может быть приблизительным или точнее – «сравнительным».

Пройдя еще немного, увидел высокое, сухое дерево. Толстые ветки торчали в стороны, защищая белый, полностью лишенный коры, ствол.

После 46 затески, увидел впереди кедр, вырисовывающийся среди других деревьев на светлом фоне серого неба. Он был хорошо заметен и находился ещё метрах в трехстах, но несколько правее направления магистрали. Поставив ещё два номера; и «отшагав» 135 метров, Никита вышел на уровень могучего, старого кедра, гордо возвышавшегося над всеми этими соснами, лиственницами, пихтами, елками, березами, осинами. Поставив затёску с номером 49+35, Никита прошёл к кедру, по верёвке замерив расстояние: 46 метров точно на запад. Бегло осмотрев ориентир, обвёл взглядом окружающий лес и, вдруг, совсем недалеко, сквозь редкие кисти сосновых иголок увидел красные точки на каком-то дереве. Забыв на короткое время обо всем остальном, бросился к нему. Подбежав ближе, узнал – калина. Осторожно сорвал зонтик, положил в рот несколько ягод. Когда они оттаяли, горьковатый вкус приятно освежил язык и напомнил, что кроме той пищи, которую он очень экономно в последнее время употреблял, бывают здесь и витамины.

– Значит, в тайге можно найти ягоды и зимой. Прекрасно. Вот снова радость! – подумал он и улыбнулся. Посмотрел на часы – скоро одиннадцать. Прошло всего три часа, как он ушёл от норки. Ориентир уже нашёл, а времени остаётся еще очень много.

– Надо поискать место для берлоги, чтобы знать, куда перевозить добро, – задал Никита себе программу на ближайшее время… – Непосредственно около кедра селиться нельзя. Во время грозы молния выбирает самое высокое дерево – помимо сознания автоматически промелькнула в голове когда-то слышанная истина.

Отойдя на 30 метров, он решил походить спиралью вокруг кедра, постепенно удаляясь от него.

Уже на первом витке на небольшой полянке его заинтересовало углубление, на краю которого природа выстроила из снега невысокую вертикальную стену. Вглубь леса от неё тянулся ствол дерева.

Подойдя ближе, Никита расчистил часть стены лыжной палкой и обнаружил там «змей», толщиной 3-8 сантиметров, перевившихся в засохшей глиняной массе. Это оказалась корневая система большого дерева, поваленного, очевидно, во время урагана.

Яма, где раньше помещались эти корни, была присыпана снегом. Никита лыжной палкой определил глубину ямы –немного больше метра.

Сучья упавшего дерева не позволили подойти на лыжах к вершине, но он увидел, что ствол не лежит на земле, а как на руках, горизонтально держится на толстых ветках. Сняв лыжи, Никита обследовал этот природный феномен. Под ушанкой задрожали извилины:

– Если землянку выкопать под стволом, а сам ствол использовать в качестве конька крыши? Одна сторона будет стоять на корнях, а под другую, чтобы ствол не осел, можно насыпать грунт. Толстый ствол не позволит крыше прогнуться от снега, а заодно будет служить хорошей защитой от нападения сверху… И избавит от необходимости готовить такой конёк самому… – Эти рассуждения не заняли и полутора минут. В результате Никита озвучил их результат:

– Я буду жить здесь. Место прекрасное: участок расположен на возвышении, значит, берлогу весной не затопит. Кедр заметен издалека… Дров вокруг много, сухих стволов поблизости мало, но лес большой. Есть витамины. Если походить вокруг, еще найдётся что-нибудь полезное. – Обобщал Никита свои наблюдения. – Костер лучше разводить на полянке около корневой ямы. Главный вход сделаю со стороны вершины дерева …

Никита повеселел:

– Все, задача выполнена, можно возвращаться.

Посмотрел на часы:

– Всего второй час… Можно ещё задержаться. На той «стоянке» – подчеркнул он для себя слово «стоянка» – делать нечего, а начинать переезд сегодня уже поздно. Остающееся время лучше провести с пользой здесь…

Не разводя костра, съел остаток жареного глухаря, запил ещё почти горячей водой из термоса и занялся бытовыми вопросами.

Походил немного вокруг, вернулся, невдалеке выбрал место для испытанной уже «норки». Расчистил его, натаскал валежника, чтобы завтра сразу же, как привезёт первую порцию вещей, разжечь костер и ещё до обеда выкопать траншейку, а вечером построить новую «гостиницу».

В три часа, закончив подготовительные работы, налегке отправился назад. «Налегке» – это значит: без куска жареного глухаря и термоса, который оставил на новом месте. На «стоянке» был чайник. Перед возвращением уточнил схему переезда:

– Добраться сюда двух часов хватит, здесь буду работать до трёх-четырёх часов, один час светлого времени останется на обратную дорогу… За четыре, в крайнем случае, за пять дней, все перевезу. Особенно напрягаться не стоит – время есть и весь «переезд», по сравнению с «бегством», получится как прогулка… Завтра надо доставить сюда чайник: стационарной стоянкой будет уже эта и воду для чая лучше кипятить здесь…

На слабо уплотнившемся снегу лыжня четко читалась, а свежие затески еще сияли на стволах деревьев. Чтобы не искать дорогу при переходе с грузом Никита, «рисуя» лыжню, обходил высокие увалы и холмы с крутыми склонами.

Ноги двигались сами по себе, а голова была занята спором различных взглядов на возникающие проблемы, обсуждением важнейших вопросов, а также подсчетами.

Самыми важными вопросами были строительные.

Никита мысленно окинул площадку. По памяти восстановил расположение и высоту деревьев, положение «конька», то есть прикинул ориентировку длинной оси будущего сооружения.

Заново просмотрел в мыслях его устройство. Как обычно, внес большие изменения. Точнее, генеральный план капитально переделал. Поскольку конек создала природа, ширину котлована оставил ту же – два метра.

Самой большой проблемой представлялось «генерирование» тепла. Придуманный ранее вариант – слепить из глины «буржуйку» – Никита отмел, как шуточный. Нужно сделать нормальную печку. А для неё нужны хоть какие-нибудь кирпичи. Этот вопрос сейчас выходил на первый план, но детальную разработку технологической схемы изготовления кирпичей Никита перенёс на завтрашний «холостой пробег»…

«Кровать» будет располагаться со стороны комля упавшего дерева. Рядом с кроватью будет печка. Достаточно, если между ними останется всего пятьдесят сантиметров. Длину самой печки можно задать 75-80 сантиметров (три кирпича), чтобы в нее свободно помещались поленья длиной до сорока-пятидесяти сантиметров.

Лучшим вариантом входа остался люк. А чтобы холодный воздух из него не доходил до кровати, недалеко от печки, отступив от нее сантиметров 60, Никита наметил «отросток» шириной 50, нет, этого мало, – 70 сантиметров, длиной около метра. В конце этого тупика, с наклоном к люку, можно установить лестницу.

Таким образом, генеральный план берлоги был достаточно полно переработан, с использованием уже приобретённых на «собственной шкуре» ощущений.

За этим обсуждением не заметил, как подошел к стоянке.

Там все было по-старому: на кострище чернели несгоревшие головешки, тент, покрывающий в норке «постель», только слегка припорошило снегом. Сани стояли под пихтой, а рядом с ними, чтобы не нагружать полозья, лежало все остальное богатство, которое теперь предстояло «перебросить» на новое место.

Часы показывали, что уже половина пятого. Подступали сумерки и Никита, освободив сумку, ушел в лес собирать материал для костра – вблизи все было подобрано.

Сделал 4 ходки, натаскав дров на 2 дня. Разжёг костер. Полез в бак за продуктами и с ужасом обнаружил, что остался один небольшой кусок глухаря. А, учитывая «табу» на имевшиеся продукты, больше есть было нечего.

Двухразовое питание всё не получалось – сказывалась привычка и недостаточное энергетическое наполнение этих «разов». К тому же все предыдущие дни каждая клетка постоянно требовала калорий, белков, углеводов и ещё чего-то. Успокоить эти клетки было нечем.

Глухаря не тронул, а поужинал только кусочком хлеба с салом, объяснив себе:

– Очень мало, но пока не добуду еду надо снова экономить. Если бы была твёрдая уверенность, что еда будет, можно бы увеличить порцию, но такой уверенности нет. Буду терпеть…

С ночевкой оказалось проще: извлек из норы постель, развесил всё у костра, чтобы согреть. Укомплектовал рюкзак на завтра, с таким расчетом, чтобы там были и тяжелые и объемные предметы, а главное, чайник. Продукты не брал, так как бак оставлял здесь – на новом месте в первую очередь нужна постель и «орудия труда»: топор, лопата, пешня. Спал не очень хорошо – беспокоили мысли о берлоге, питании, немного об опасностях. – Но к таким ночевкам он уже привык.

Ночью похолодало. Никита почувствовал это во сне, а так как подготовить дрова на расстоянии вытянутой руки позабыл, то вынужден был выбраться из норы, чтобы поддержать костёр.

Утром, как обычно, встал затемно, позавтракал. Мясо опять не тронул. Довольствовался тремя ложками тушёнки с кусочком хлеба. Для увеличения сил съел четверть плитки шоколада с горячей водой. Всё это тянуло меньше чем на четыреста килокалорий, но он надеялся, что добраться до места их хватит. Остаток глухаря положил в рюкзак – на обед.

– Надо сходить на охоту – подумал Никита, и поискать ягод, хотя бы шиповника. – Но за более близкими заботами, никакого конкретного решения по этому поводу на ближайшее время не принял.

(2-й рейс). В половину девятого двинулся по созданной вчера магистрали, на новую стационарную стоянку.

Вчера у его плеч был выходной: в оба конца сзади «трепыхалась» только пустая сумка килограмма на три и ружье, а сегодня на них снова давил большой вес. Кроме 20 килограммов основного груза, обеденного окорочка и аварийной колбасы с шоколадом, на плечо через ремень давило ружьё весом три килограмма, а задний карман брюк оттягивала фляжка с водой. Сам рюкзак весил два с половиной килограмма.

За один день плечи отдохнуть не успели, хотя особых неудобств тяжесть не доставляла: сказалась выработанная привычка спины и плеч, которые уже давно воспринимали груз как что-то свое, родное, относящееся к телу. Желудок при отсутствии работы и «родная» тяжесть, не обеспеченная калориями, мешали напряженной работе мыслей, и Никита шел, не пытаясь решить какую-нибудь «злободневную» проблему.

Всё же идти было легче, чем раньше: накатанная лыжня, свежие затески с номерами и расстояние – всего пять километров – не могли сравниться с кошмарными первыми днями «бегства». Только две высотки с относительно крутыми склонами подпортили настроение. Первую он прошёл «в лоб», вторую обошёл. В следующий раз решил обходить обе. Отдохнув в пути несколько раз, подошёл стоянке, когда до одиннадцати часов не хватало всего нескольких минут.

Столь раннее время натолкнуло на мысль сделать еще одну «ходку». Еды нет, а надо успеть из последних сил, перевезти все вещи.

Положив на место будущей норки гору валежника и немного сырых веток, Никита разжег костер, подвесил на испытанное устройство чайник. Зажарил последний кусок глухаря, очень медленно сжевал его и запил горячей водой из чайника. Голод не утолил, но калорий немного добавил.

В обратную дорогу снова забрал с собой колбасу и оставшийся шоколад. Несмотря на сосущий желудок, в пути вернулся к разработке самой «горячей» на это время, темы – «кирпичной». Ничего подобного он в своей жизни никогда не делал, но здесь никуда не денешься – надо осваивать новую специальность.

– Кирпичи буду формовать из глины и обжигать в костре, – приступил Никита к составлению технологической схемы. – Они закоптятся, но подсохнут и в какой-то степени «поджарятся». Может быть, потрескаются. Трещины перед кладкой печки можно «залечивать». А чтобы вообще не трескались, добавлять больше песка. Но столько, чтобы изделия не рассыпались. А сколько – столько? Это буду определять опытным путем и в зависимости от того будет ли песок вообще.

Вопрос о кирпичах решался не так быстро, как может показаться. Приходили одни мысли, потом уходили, вспыхивали другие и сразу гасли, но, в конце концов, выкристаллизовывались определенные решения, которые и принимались.

– Конечно, они не пропекутся, как на заводе, но форму держать должны и печь из них сложить удастся. Будет ли она стоять дальше, покажет время. Должна стоять, ведь позже, при горении дров, в печке эти «полуфабрикаты» дожарятся, – продолжал мечтать Никита. – Правда, такое сооружение со временем «пожелает» трескаться, но здесь ничего не поделаешь. Сначала его надо создать, а потом, чтобы до лета не развалилось, систематически залечивать, – успокаивал он себя. – Кроме того, зимой можно постоянно обжигать в печке запасные кирпичи и заменять рассыпающиеся, где бы это ни произошло, – наращивал Никита технологию. – С трубой можно ожидать свои заморочки. Например, высокой ее не сделаешь – ветер повалит, а в низкой – тяга будет слабоватой. Кроме того, кирпичи от подтаивающего снега будут размокать… Поэтому «трубные» кирпичи придётся прожаривать вторично.

А смогу ли я наготовить так много кирпичей? – Вдруг, спросил себя Никита… – Да хватит теребить этот вопрос, – разозлился он на себя. – Еще ничего не известно. Посмотрю, что получится, а потом уже буду совершенствовать «производство».

На этом обсуждение кирпичной темы в этот переход закончилось.

(3-й рейс). Добравшись до прежней стоянки, Никита приступил к комплектованию груза на следующий рейс. На этот раз подготовил спальный мешок, тент, часть продуктов (консервы в банках), и кое-что менее существенное (полезный вес – 20 кг.), и отложил в пакет 6 ложек тушёнки и 50 граммов хлеба. Больше он не мог себе позволить.

Еще не было четырех часов, как Никита оказался на новом месте. Передвинув остатки догоревшего костра в сторону – на место выхода из будущей «гостиницы», принялся за земляные работы.

Земля еще не промерзла, и кратковременного горения костра оказалось достаточно для возвращения верхнего её слоя в нормальное состояние.

Хотелось есть, но Никита в полной темноте докопал спальную траншейку до проектной глубины, набросал в нее хворост и разжег огонь. Когда земля достаточно прогрелась, выгреб пепел и несгоревшие угли…

До этих пор много забот приносили картофелины и два лимона: постоянно надо было беспокоиться, чтобы они не замерзли. Стремясь покончить на длительное время с этой заботой, Никита выкопал в дне неглубокую ямку, запрятал туда своё сокровище и присыпал его рыхлой, теплой землей. На дно ровно положил толстый слой хвойных веток и накрыл их тентом. Быстро сложил рядом новый костер, укрепил на жерди чайник, развесил у огня спальный мешок, некоторые предметы застывшей одежды и продолжил строительство «гостиницы». Нагреб вокруг траншейки снежный вал высотой 60 сантиметров. На большее пока не хватило материала, а носить его издалека не стоило: скоро здесь его будет больше, чем достаточно. По освоенной технологии, соединил по верху созданные стены несколькими жердями и толстыми ветками и закрыл сверху сосновыми лапами. Удовлетворенно оглядел «строение», присел у костра и съел выделенные себе 3 ложки тушёнки с 25-ю граммами хлеба. Медленно сжевал четверть плитки шоколада, запивая этот бутерброд горячей. Прервать ужин на этой стадии было трудно, но Никита давно уяснил, что «переев», можно скоро остаться вообще без пищи.

Используя оба холостых перехода для решения самых злободневных вопросов своей теперешней жизни, Никита некоторые из них решил. Однако совершенно выпустил из виду основной вопрос: поиски источников питания. Теперь эта тема начала напоминать о себе в полную силу…

Принятые в этот день калории не могли восполнить затраченную энергию, и опять были использованы «подкожные горючие» ресурсы. Но впереди был сон, а значит и минимальный затрат энергии. Накинув поверх тента подстилку, Никита лег на неё и укрылся спальным мешком, набросив сверху полушубок. Спать в спальном мешке, было опасно – при нападении можно не успеть из него выбраться. Эта мысль начала беспокоить Никиту в позапрошлую ночь.

Низкая высота стен гостиницы прижимала его к земле, не позволяя высоко поднимать голову. Но это было даже лучше: если пойдет снег, образуется крыша и в норе станет теплее.

Переносом «спальных принадлежностей» и строительством на новом месте норки обозначился выбор стационарного места для жилья. Постель успокоила «натруженный» за день мозг, усыпила требовавшие «горючего» мышцы и он быстро заснул. О хищниках теперь постоянно забывал. Даже мечтал встретиться с ними, но только днём, чтобы померяться силами и, надеясь, запастись пищей.

Глава 5

. «Берлога».

Калории, кубометры, штуки.

Новая «норка». Окончание переезда. Земляные работы. Голод. Удачная охота. Изготовление кирпичей и кладка печки. Крыша. Внутреннее обустройство. Новоселье.

Первую ночь на новом месте Никита провёл беспокойно. Пришлось ночью два раза выбираться из норки, чтобы подложить в костёр дров. Посмотрев на термометр и увидев столбик где-то на восемнадцати градусах под нулём, он подумал:

– Устанавливается зима: пора готовиться к морозам. Улегшись на тент и восстановив над собой все утепляющие принадлежности, добавил:

– Надо серьёзно заняться ночным отоплением, и вообще, приниматься за создание условий для зимовки. Теперь вряд ли потребуется искать новое место.

Но, что делать с вещами? Они все должны находиться здесь. Но, чтобы как можно скорее соорудить защиту от наступающих морозов, можно выкопать котлован, временно оставив вещи на старой стоянке. Появится глина и возможность сразу приниматься за кирпичи. Идея хорошая и вполне приемлемая для создавшихся условий. Однако, она входила в противоречие с необходимостью окончания перебазировки. С одной стороны к вещам проложена хорошо закреплённая магистраль, и по ней в любое время можно сбегать на стоянку. Но с другой стороны, там ведь осталась основа всей будущей жизни и, если начнутся очень сильные снегопады и метели, то её можно вообще не найти.

Этот вопрос Никита окончательно решить не мог. Поиски правильного решения продолжились во сне.

Не успел он погрузиться в спасительное «забытьё», как в голове родились два существа непонятной формы, соответствующие обоим направлениям мыслей. Между ними сразу же началась жестокая битва. Оба противника сплелись в запутанный клубок. Каждый пытался вырваться наверх и навязать хозяину своё желание. Одна сторона требовала немедленно начинать рыть котлован, другая – настаивала на скорейшем завершении переноса вещей.

Но это было не самое страшное: в битву, не обращая внимания на обоих противников, вторглись два яростных зверя, представлявших пустой желудок и отощавшие мышцы. Они требовали немедленного снабжения их белками, жирами, углеводами и всем прочим, что установлено природой. В противном случае, звери угрожали переработать на них худое тело самого хозяина: последние три дня Никита, продолжая интенсивно работать, посылал желудку очень мало материала для выработки калорий. Пришлось во сне объяснять этим трём чудовищам необходимость достижения между ними «консенсуса», объясняя каждому в отдельности обстановку, убеждая потерпеть, упрашивая … и так далее.

Нельзя всё бросить и идти добывать еду. Можно ничего не найти и, потеряв время, остаться без еды, жилья и вещей, – говорил он самому страшному зверю. – Даже профессиональный охотник с ружьём и собакой может ходить несколько дней и ничего не добыть. Куда мне со своим оружием, опытом, незнанием местности и повадок дичи быть уверенным в успехе. В этих условиях остается только внимательно смотреть по сторонам и пытаться вовремя «оприходовать» зазевавшуюся живность, кем бы она не была. А если никто не попадается, то, что я могу сделать, – объяснял он желудку и мышцам причину постоянного сокращения и без того скудных порций.

– Теперь главное землянка, – объяснял он существу, отдалённо напоминающему коня, который, раскрыв пасть, копытом пытался достать хозяина. Надо срочно начинать копать котлован, но – опасаясь копыта – Никита подсластил пилюлю: делать это можно одновременно с переносом вещей, чтобы как можно скорее «доставить» сюда их остатки.

– «Берлога» может подождать, – оправдывался он перед сторонником скорейшего начала земляных работ, представлявшегося ему сплетением каких-то нитей, обволакивающих предмет, отдалённо напоминающий экскаватор. – Сейчас подход к стоянке хороший, лыжня видна, расстояние пять километров, – продолжал он уговаривать чудовище, – можно быстро туда сбегать, принести порцию вещей, а остаток дня заниматься котлованом.

Однако, не добившись до утра полного консенсуса, Никита, волевым решением помирил конкурирующие стороны и, ещё окончательно не проснувшись, загнал в глубокие мозговые извилины все нерешённые проблемы, приняв для себя задание на предстоящий день:

– Быстро собраться и бежать за вещами, а потом заняться подготовкой к строительству землянки… По пути искать еду… Но, если появится настроение и позволит погода, можно будет «сбегать» и ещё раз, – сразу скорректировал он принятое решение.

Позавтракал, повторив порцию, которая была вчера на ужин. Хотел отрезать ещё кусок колбасы, но вспомнив, что сейчас предстоит идти «пустым», отложил добавку для обратной дороги.

Не прошло и часа, как он уже вышагивал по остаткам сохранившейся лыжни…

– Лучше всего кирпичи делать стандартными: 25 х 12 х 6 сантиметров, –продолжал Никита развивать вчерашнюю тему, внимательно всматриваясь вокруг, надеясь увидеть что-нибудь съедобное, чтобы успокоить желудок, который продолжали терзать ночные звери. – Если класть печку со сторонами в три кирпича, она снаружи будет квадратной: со сторонами восемьдесят сантиметров. В таком случае внутри останется свободное пространство площадью пятьдесят на пятьдесят сантиметров.

– А сколько потребуется кирпичей? – вдруг, вытащил Никита из закоулков памяти вопрос, мучивший его весь прошлый день на третьем уровне мозговых извилин. И принялся на ходу искать ответ: – В основании должен быть фундамент из глины толщиной двадцать сантиметров. На нем поддувало в два кирпича – ещё шестнадцать кирпичей и четырнадцать сантиметров высоты. Сама печь может состоять из шести рядов. Это пятьдесят четыре кирпича и сорок сантиметров высоты. Чтобы перекрыть верхнюю часть нужно пятнадцать кирпичей. Шесть штук добавить на формирование свода… Всего на печку необходимо изготовить девяносто кирпичей. Еще надо будет сделать колосники, толщиной пять-семь сантиметров. Общая высота печки составит около девяноста сантиметров.

– Перед кладкой, – продолжал Никита подсчет, – в стене вырезаю жёлоб, закрываю его снаружи от верха печки до крыши кирпичом в один ряд боком – на девяносто сантиметров потребуется восемь кирпичей. Вверху трубу выведу на один метр. Это пятнадцать рядов по четыре кирпича. Всего шестьдесят штук. И потребуется вылепить и обжечь какой-то козырёк над трубой, чтобы её не засыпало снегом.

Прошел десяток метров:

– Значит, потребуется 90+8+60=сто пятьдесят восемь кирпичей. Да на разные непредвиденные случаи: ещё тридцать. Итого сто девяносто.

И сразу загрустил:

– Ведь их надо сделать: отобрать подходящую глину, замесить «тесто», вылепить из него заготовки. А как их лепить?… Ладно, об этом потом… Для обжига расчистить площадку, где из готовых заготовок надо складывать решётку, с двух сторон которой разводить большие костры. Постоянно поддерживая в них огонь, эти заготовки надо жарить, жарить и жарить, пока не получатся «конфетки» не размокающие в воде. Сколько на это потребуется дней?.. Десять, двадцать? Смогу ли я делать по десять штук в день? Должен смочь. Двадцать дней – это слишком долго. Надо стараться делать больше… И начинать как можно скорее. Но для жарки нужно много дров. Где их брать? Когда?

Вдруг, Никита остановился. Показалось, что в кустах «что-то» зашевелилось. Затих. Присмотрелся. Как будто бы нигде, ничего не видно, но на всякий случай достал рогатку, «зарядил» и стал ждать. «Что-то» тоже ждало. Но не выдержало раньше его и перелетело на ветку – поближе. Хотело посмотреть на остановившееся нелетающее существо. Теперь до него оставалось не больше семи метров. Это было небольшое создание с перьями серого цвета, поблескивающими тусклой синевой. Никита натянул резину на рогатке, прицелился и «выстрелил». Птичка, пытаясь взлететь, неуклюже замахала крыльями и упала на снег.

Никита кинулся к добыче и успел схватить птичку раньше, чем у неё прошел шок. Есть!!! Он не стал разбираться, кто это и какой у этого существа будет вкус, а сняв рюкзак, положил туда добычу и ускоренным шагом двинулся дальше, чтобы скорее разложить костёр и немного успокоить желудок…

– Пожалуй, чтобы вылепить один кирпич надо потратить не менее двух минут, то есть только на лепку уйдет больше шести часов непрерывной работы без учета замеса глиняного «теста» – вернулся он к прерванной теме, когда пришёл в себя после удачного «выстрела». – Вылепив порцию и сложив из неё штабель, можно разжечь костры и рыть котлован, – верстал он технологию производства кирпичей и подготавливая выработку дневного распорядка на время строительства берлоги.

Не успев закончить расчеты, подошел к опустевшей стоянке. Прежде всего, набил снегом трёхлитровую кастрюлю и установил её на двух толстых сырых ветках. Разложил под дном огонь и, приготовив сушняк, достал птичку и ощипал её, добавив перья в наволочку. Разделал тельце весом не более половины килограмма и, когда вода закипела, положил его в кастрюльку. Пока птичка варилась, чтобы уменьшить муки ожидания, укомплектовал рюкзак с очередными двадцатью килограммами груза…

Птичку съел всю, обсосав косточки, но не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Просто жевал, жевал и глотал, посылая в желудок на переработку источник калорий. Чтобы увеличить их количество, отрезал кусочек сала и откусывал от него по крупинке, перемешивая во рту с сухим мясом. Мясо запил половиной бульона, остатки которого в кастрюле закрыл крышкой и придавил топорами.

– Калорий пятьсот наберётся, – прикинул он пищевую ценность обеда и, не отдыхая, двинулся в обратный путь. Силы прибавились, настроение повысилось и он шагал, почти не чувствуя веса рюкзака.

Пополнившись калориями, к тому же добытыми самостоятельно, мечтал в этот день ещё осмотреть участок леса вокруг упавшего дерева и разметить контуры будущей землянки.

Но, воодушевленный удачной «охотой», Никита не утерпел и вместо намеченного на новом месте занятия, «сбегал» за грузом вторично. На этот раз при холостом переходе ничего не обдумывал, а только внимательно смотрел по сторонам, надеясь на повторение чуда. К сожалению, чуда не произошло.

Птичка была переработана желудком ещё в предыдущую ходку. Калории от неё, стремглав разбежались по голодным мышцам и сгорели полностью ещё до того, как он второй раз за этот день подошёл к стоянке. Предвкушая, как запьёт переход остатком «калорийного» бульона из кастрюльки, Никита, вдруг, был поражён страшной мыслью. Он, вдруг, подумал, что недостаточно обезопасил кастрюлю и за то время пока относил предыдущую порцию груза, кто-то «посторонний» допил его бульон. Эта мысль стала ложкой дёгтя в его радостном настроении. Тревога оказалась напрасной: по прибытии на стоянку, «дёготь» испарился, и он благополучно допил свой бульон. Обратно добрался на остатках бульона, а, в основном, используя внутренний запас энергии.

Притащив на санях бак с 15 килограммами, он увеличил вес доставленного груза до семидесяти пяти килограммов.

Ужинать не стал, экономя последние, разрешённые для аварийного использования, продукты.

– Лучше поесть утром перед уходом.

На этот раз, учитывая опасность наступающего зимнего периода, к предстоящей ночи Никита подготовился более основательно. Класть ночную подпитку для подогревающего костра на расстоянии вытянутой руки хорошо, но она может загореться, а, если костёр отодвинуть, то его коэффициент полезного действия окажется небольшим и потеряется смысл костра. Никита нашёл лучший выход: заготовленные обломки толстых веток он разложил на крыше норки, навесив их концы над кромкой крыши. Ночью, просыпаясь, доставал по несколько веток разного калибра и подбрасывал в прогорающий костёр. Прерывание сна ограничилось тремя «подпитками».

На следующее утро тщательно пережевал 50 граммов колбасы, запил её горячей водой с четвертью плитки шоколада.

– Четыреста килокалорий – округлил он пищевую ценность «завтрака» в большую сторону, записал в черновой листок эту цифру и поплёлся за новой порцией.

Сил уже не было, и Никита не представлял, как сможет пройти десять километров. Но на этот раз ему с большим трудом удалось «подстрелить» птицу очень похожую на ворону, по каким-то причинам залетевшую на «магистраль». Прикинув, что она тянет на тысячу килокалорий, он съел бы эту ворону всю сразу с костями и перьями, но хорошо зная, что такое «нет ничего», половину тушки оставил, лишь немного утолив на стоянке сосущий голод.

Однако, бульон вылил сразу, даже не пробуя – всё же это была как будто ворона. Правда, уже вечером ругал себя за этот опрометчивый поступок.

– Жить надо только на подножном корме, как бы трудно не было: – такой вывод он сделал давно и отступать от него не хотел, тем более, что последние удачи убеждали его в том, что это возможно.

«На половине вороны» принёс пятнадцать килограммов железа и разную ненужную мелочь. Теперь на хуторе лежало около девяноста килограммов грузов. На стоянке оставались самые ненужные, в настоящее время, предметы.

– Трудности в добыче основного продукта очевидны, но помимо мяса надо сейчас постараться запастись витаминами – шиповником, калиной, может быть, рябиной и ещё чем-нибудь: пока они ещё остались на деревьях и кустах. Двумя лимонами от цинги не уберечься…

Утром, по пути на стоянку, Никита оглянулся на свой ориентир и вспомнил об орехах. Голод давно заставлял его думать о других источниках калорий. Одним из этих источников могут стать кедровые орехи.

– Это жир, белки, какие то микроэлементы и, может быть, витамины… Обязательно надо попытаться собрать немного орехов, – отвлёкся Никита. – Но я почему-то не находил на кедре ни одной шишки. Плохо смотрел, или год был неурожайный? Или всё уже грызуны растащили по дуплам и норам … Надо ещё раз поискать около «ориентира». Вдруг, там что-нибудь осталось после белок и птиц, – пришла Никите в голову мысль.

Возвратившись, он в тот же день пошёл к кедру, поискал взглядом на ветках, а потом походил вокруг, надеясь найти на снегу хоть несколько шишек. Но бесполезно: ни одного ядрышка не нашёл.

Остаток дня использовал для охоты. Но удача не шла. Единственным результатом явилось предварительное, но бессистемное ознакомление с окружающей местностью. Ужинать не стал, ещё соблюдая свою установку на двухразовое питание, а в основном потому, что для третьего раза, «кушать» было нечего. Чтобы как-то поддержать себя, вспомнил, что дома иногда обсуждался вопрос: надо ли вечером есть много и не лучше ли не есть вообще.

Столбы надо вкапывать в землю на пол метра, сверху связывать их жердями и накрывать ветками для задержки снега. Кстати, если обрешетка будет слабой, крыши придется периодически чистить. Этот склад предназначен для хранения глиняных, в первую очередь, обожженных ящиков. Россыпью здесь ничего держать нельзя – те, кто не ест мясо, любят овощи, орехи, грибы и все остальное. Поэтому упор должен быть сделан на производство тары.

Разумеется надо сделать переносной туалет из щитов Это сооружение тоже нужно. Но не стационарное, а мобильное. 4 щита, включая крышу и одну дверь. Щиты делать непроницаемыми для ветра, а крышу – для кратковременного дождя. Столбы не нужны. Щиты можно связывать по углам.

На новом месте надо скорее найти хороший участок, вскопать его и посадить картофель и зерно. Лето здесь, по всей вероятности, очень короткое и зерно может не вызреть.

Хорошо бы сделать баньку. Ну, размером 2х1,5 метра, высотой немного менее 2 метров. Топить ее можно «по черному», но лучше сложить маленькую печечку – вдруг там придется жить. Мало ли что может произойти.

Остальные строения были совсем простые, и к концу второго дня он составил сводную таблицу всего, что предстояло сделать за лето. Таблица была разбита на графы по видам работ, куда скоро он предполагал внести количество времени, необходимое для каждого вида работ по всем «объектам».

На этой стадии она состояла из следующих пунктов: шалаш, землянка, баня, дом, кабинет, дровяной склад, продуктовый склад, туалет, лестницы, мебель, наблюдательный пункт, флюгер, «солнечная электростанция», дрова, сено, оружие, посевы.

Виды работ включали такие пункты: земляные работы, заготовка деревьев, обработка деревьев, изготовление дверей, заготовка и строительство кровли, общая сборка. Предполагалось также изготовление корзин и других предметов из лозы, а также изготовление кирпичей, кувшинов, другой посуды из глины и изготовление ящиков из обожженной глины.

«А ведь это еще только планы, – подумал Никита, – Когда начнется столкновение с действительностью, выплывут такие неожиданности, что лучше может быть будет вырыть котлован размером 2х1 метр, глубиной сантиметров 70, и лечь в него, ожидая, когда это все закончится само – собой». Успокоившись, подумал: «Да нет, надо бороться, зачем же тогда все предыдущие мучения».

«Теперь главное внимание на жилье. ДОМ. Для нормальной жизни надо иметь и нормальный дом – большого размера, нормальной высоты. Он должен быть светлым, сухим, теплым. Размер внутри лучше сделать 5х5 метров или еще лучше – 4х6 при высоте 2,2 метра. Бревен здесь нужна уйма, даже пока и считать не стоит. К тому же, толщина их должна быть не менее 20 сантиметров, камыша вообще во всей округе может не хватить. Об окнах и думать не стоит – они должны иметь хорошие размеры и пропускать достаточно света, а как это сделать «ума не приложу». Печь тоже должна быть большой, типа русской, хотя, как она кладется еще не знаю. Строить дом надо недалеко от землянки, чтобы можно было связать их подземным ходом – это будет не очень трудно сделать. Деревьев нужной толщины поблизости не хватит и их надо привозить издалека. Пожалуй, лучше всего по реке в виде плотов.

Конечно, в этом году на дом времени не хватит – очень уж большой объем. Только если на следующее лето обстановка не прояснится в лучшую сторону, начну строить. И все равно за один год не справиться. В этом году буду просто держать в памяти, что нужен хороший дом.

Подвал под всем домом строить не стоит, хватит и землянки. Под домом же выкопать небольшой погреб размером 1,5х2,5 метра, чтобы его стенки были на достаточном расстоянии от стен дома и не обваливались. Стены лучше укрепить плетенью. Можно сделать хороший фундамент из камней, если их удастся найти на берегу реки, в крайнем случае, сойдет и фундамент на деревянных «стульях» – сосна долго не сгниет.

Необходим наблюдательный пункт на самой верхушке самого высокого дерева и к тому же с флагом, чтобы это дерево узнавалось сразу. Там соорудить хорошую площадку, чтобы наблюдение можно было вести с удобствами.

И еще одну «аварийную площадку соорудить на деревьях, под которыми стоит шалаш – мало ли что может произойти.

Начал с землянки. Сколько времени потребуется для ее строительства?

И сразу его мысли начали ветвиться как раскидистое дерево. Оказывается, надо разделить все строительство на этапы. Попробовал: прежде всего, конструкция землянки, затем котлован, остов, крыша, внутреннее устройство – кровать, печь, двери. Начал считать котлован – натолкнулся на необходимость определить его размеры, расположение относительно стран света. Пока оставил котлован и переключился на остов землянки. Общая высота, высота стен, длина и ширина самого остова и, как прицеп – сколько требуется деревьев, каких, где их взять, как доставить? Размеры деревьев.

Затем крыша. Ширина, высота, угол наклона. Опять деревья – какие, сколько. Чем крыть крышу, где найти материал как доставить, как обрабатывать, настилать?

Внутреннее устройство. С этим уже проще. Кровать он освоил. Теперь решил немного ее модернизировать. Основа была такая же, только он решил немного приподнять ее от пола, а тонкие жерди заменить толстыми (15 см.) бревнами, разрубленными вдоль с помощью топора, пешни и изготовленных для этой цели деревянных клиньев. Печь он тоже сложил, правда, это происходило в спешке, упрощенно, без должной проработки конструкции. Труба, по своей высоте, ширине, площади прохода не выдерживает критики, но процесс изготовления кирпичей и кладки печи Никита на самой начальной стадии освоил. Теперь предстояло только все повторить с улучшением.

А сам процесс строительства? Котлован выроет – лопаты еще есть. А деревья? Их надо срубить, разрубить на «детали». Какие, сколько? Как скреплять эти детали. Значит, прежде всего, нужен чертеж и спецификация.

Строительство шалаша, на котором он окончательно остановился, как на альтернативном жилье и которое постоянно откладывал вдруг выпрыгнуло на первый план. Больше ждать нельзя. В любой день, возвратившись «домой» можно оказаться «на улице». Тем более, что за один день такое сооружение не создашь.

Переночевав с неприятными сновидениями и очень чутко, с раннего утра приступил к строительству. Два дерева с расстоянием 2,5м., между которыми мог удобно разместиться шалаш, были выбраны давно. Когда-то он потратил много времени, чтобы найти эти деревья, росшие, к тому же, совсем недалеко от землянки. Рядом уже лежали готовые жерди и солидный «конек». Оставалось только пристроить его на две ветки в 2,5м. от земли и уложить на них толстые «стропила» с сучками, на которые удобно было укладывать более тонкие жерди, а на них уже основной строительный материал – пихтовые лапы. Эти тонкие жерди и пихтовые лапы отняли много времени, так как надо было их заготавливать, а жерди вблизи уже все давно были вырублены и за ними надо было ходить очень далеко. «Лапы» тоже сами в руки не шли, и к ним Никита вынужден был добираться опять-таки сравнительно далеко.

Но, в конце концов, все было сделано и шалаш закончен. Выглядел он очень красиво – Никита за пол года «освоил» профессию строителя и хорошо знал, что и как надо делать. Потратил на шалаш 2 дня, но строением был доволен. Внутри площадь получилась 2,5х3,0 метра. Места хватало, но вот печки не было. Правда пока это не особенно расстраивало – еще долго можно будет жить в землянке и наслаждаться ее удобствами. Еще будут морозные дни, метели, снегопады. Самое страшное для землянки – дожди – пойдут нескоро и пока можно жить спокойно, особенно, имея в запасе готовый шалаш. «Лежанки нет» – вспомнил вдруг и потратил целый день на обустройство «аварийного» спального места на высоте полметра от пола и шириной всего 80 сантиметров.

На всякий случай изготовил и привязал лестницу на один из основных стволов, на высоте 4 метров соорудил небольшой помост на случай нападения волков или других зверей, если они пожелают познакомиться с ним поближе. Поднял туда и укрепил одну из лопат и запасной топор как оборонительное оружие, чтобы при тревоге они не мешали «улепетывать» вверх.

Рубить деревья тяжело и требует много времени, поэтому упор надо делать на ветки, сучья, засохшие деревья. Надо использовать реку на полную мощность. Собирать ветки, сушняк выше по течению и сплавлять по реке на плотах. Деревья для плотов рубить таким образом, чтобы их можно было использовать для сруба. Хорошо все это в планах, а как получится на самом деле?

Во время передвижений, в те моменты, когда не надо было особенно отвлекаться, мысленно же совершенствовал свои конструкции и решал важнейшие вопросы. Такие например, как надо ли загибать у корзин верхние части лозы, вплетая их в стенки корзины. Этим решался вопрос что лучше – дополнительная работа или дополнительная прочность. Другой не менее важный вопрос состоял в том, чтобы решить надо ли на углах дверей делать пазы, куда прятать завязки, стягивающие решетки. Ведь от этого будет зависеть степень герметичности дверей в дверных проемах. И наконец, не много ли будет изготовление 50 штук кирпичей за один замес. Это были очень важные вопросы. От них зависела прочность изделий и скорость их изготовления и косвенно возможность за лето выполнить все намеченные планы. Поэтому на стадии разработки проектов Никита очень много внимания уделял подобным вопросам. А позже составил даже технологическую схему строительства шалаша, землянки и других «сооружений», правда, пока еще только в мыслях.

Поиск реки.

Искать реку. Где? Она может оказаться в любом месте. В 100 м. или в 20 километрах. Но где ближе до реки? И где река лучше? Значит надо искать в 3-х направлениях. Для удобства ориентирования на юге, востоке и западе. Чтобы найти скорее и без лишних затрат времени, нужно ходить по очереди в каждом направлении по 1,5 км. А чтобы не заблудиться и легко находить эту стоянку при возвращении, магистрали надо «столбить». Сначала прокладывать продолжение «лучей» во все стороны до встречи нормальной речки, а затем лучи продлевать пока не встретится река. И по всем лучам с двух сторон делать затески с номерами. На том и решил. Как только потеплеет, можно начинать.

Когда все необходимое было в основном сделано, еды и дров на большой период припасено достаточно, Никита продолжил капитальное “столбление” магистральных дорог от своего “поселка”. Поэтому, закончив во все стороны пятикилометровые лучи, перед их продолжением, он решил все же походить по промежуточным участкам, осмотреть их, составить карту и подробнее изучить растительный мир и животных, не пугая их стуком топорика и песнями, которые он пел иногда во время работы, чтобы не забыть звуков человеческого голоса. Уходил далеко. Изучал лес, поляны, искал русла ручьев, пытаясь представить, что здесь будет весной и летом.

Учитывая, все же, что отсюда скоро надо будет уходить, обстановку между лучами особенно не изучал. Так, оконтуривал участки леса с описанием деревьев, которые знал, их густоты и высоты, размер полян и их поверхность, стараясь угадать каковы они будут летом и можно ли надеяться найти здесь ягоды. В процессе походов все же нашел несколько кустов с ягодами шиповника. Оставили ему птицы небольшой запас калины и несколько кисточек рябины. Таким образом удалось немного пополнить скудный запас витаминов.

Однажды, обследуя северо-восточный сектор, увлекся небольшим сосновым бором и не заметил, как бывшее до этого почти безоблачным небо начало затягиваться облаками, потом потянул ветерок сначала слабый, потом покрепче, еще крепче. Облака на небе потемнели, потолстели. Небо нахмурилось и Никита почувствовал неудобство. Имея богатый хоть и одноразовый опыт, решил судьбу не испытывать и возвращаться. За время возвращения погода испортилась окончательно, пошел снег, пока еще сдуваемый с деревьев и взметаемый снизу. Потом уже сверху повалил густой снег, который очень быстро, объединившись с ветром, перешел в метель.

Никита шел на юго-запад, на этот раз совершенно не боясь заблудиться, так как с боков находились хорошо помеченные «магистрали». Потом сквозь пелену крутящегося снега увидел «родной» кедр и окончательно успокоился. Когда подошел к «поселку», метель уже крутила сверх всякой меры.

Открыл люк, накидал в него подготовленные дрова и, взяв снеговую лопату, стоявшую у входа, до самой крыши расчистил дымовую трубу, нарастив одновременно ограждающую стену. Остальные «строения» чистить не стал – все равно заметет – и спустился вниз. В землянке тьма была почти идеальная, только слабо подсвеченная постоянно горящей коптилкой. Затопил печь – стало светлее. Прочистил «форточки», но не надолго – снег кружил и скоро они снова «захлопнулись». «Окна» давно уже были закрыты снегом как ставнями. «Электростанция», разумеется, не работала, но, зато пропеллер бесновался вовсю.

Воздух в землянке пока был, но для печи «форточки» приходилось периодически прочищать. Метель буйствовала 2 дня. Очевидно землянка оказалась в пределах атмосферного фронта. Регулярные передачи по радио и телевидению способствовали повышению метеорологической грамотности и теперь он имел представление о погодных «Азах». Во всяком случае для Никиты это действительно был фронт – фронт борьбы со стихией, вынудивший его при этой непогоде заниматься дополнительной заготовкой дров и их рубкой, что очень было неприятно.

И теперь в хорошие – теплые, светлые дни, он с утра отправлялся в какую-нибудь сторону – на север, юг, восток или запад. Чтобы столбленная магистраль не вихляла, а карта более или менее точно отражала местность во время движения, он постоянно сверялся с компасом и, обходя встречавшиеся на пути деревья и густые кустарники, учитывал расстояние обхода. Расстояние по-прежнему отмерял 100 метровой веревкой, наблюдая за ее дальним концом, к которому был привязан округлый, чтобы не цеплялся за деревья, обрезок корня, отдавая ей предпочтение перед секундами.

Как только корень подходил к риске на снегу против предыдущей затески, он останавливался, делал гладкие зачистки с двух сторон ствола и писал толстым карандашом номер. Поэтому работу начинал полный сил и стремления пройти сегодня как можно больше. Отмерял мерной веревкой 100 метров, зачищал участок ствола с двух сторон и ставил номера. Отмечал особенности стометровки, если они были, и шел дальше.

Описывать лес, поляны, деревья параллельно со столблением трасс, как Никита надеялся, не удавалось. Не получалось параллельности. Как-то не мог часто отвлекаться от слежения за концом веревки на осмотры окружающего леса. Здесь бы хорошо проследить за обстановкой впереди, чтобы верно выбрать путь и дерево, на котором удобно сделать затеску. Он решил никакого специального обследования не производить – только затески через 100 метров и описание по линии магистрали.

За первый день удалось продлить восточную магистраль на 1.5 километра. С непривычки – после длительного перерыва – сильно устал, возвратившись к вечеру, но все же нашел в себе силы и в следующие 2 дня, пройдя по 1,5 километра, закончил десятикилометровые магистрали.

Когда солнце подвинулось близко к марту, день стал длиннее, он стал чаще выходить наверх просто так – посидеть и посмотреть вокруг. Еда была, за ней он ходил подальше и мелкие зверушки и птицы, живущие в поселке, как-то стали привыкать к нему и почти перестали бояться. И он любил смотреть, как мышки бегали около него по снегу, оставляя тонкие, извилистые полоски следов.

Весна.

Март.

В зимнее время – в январе-феврале – он не спешил, но когда зима начала заметно отступать, решил форсировать поиски реки и уже со второго марта продолжил обследование.

В первый день (2-го) прошел на запад с трудом 1,5 километра, сильно устав от постоянного оглядывания на обрезок корня. В следующие 2 дня было уже легче, и 4-го марта он имел 11,5 километров столбленных магистралей во все 3 стороны.

Столбление утомляло. Вернее, утомлял не столько сам процесс, сколько длительные, бесполезные холостые переходы. Однажды он хотел уйти на трассу с ночевкой, но отвык ночевать в лесу да уже и боялся нападения хищников. Вспоминая, как это было во время «бегства», отмел мысль о ночевках. «Лучше ходить каждый раз лишние 10-12 километров туда-сюда – время еще терпит, зато спать спокойно, с комфортом на своей привычной кровати. Длина магистралей уже большая, разнос между крайними точками приближается к 30 километрам. Скоро что-нибудь должно встретиться».

После этого 2 дня отдохнул, а в следующие 3 дня довел длину магистралей до 13 километров и решил заняться планами на лето, а также детализацией конструкций строений.

«Землянка. Здесь опыт есть. Только надо сделать более удобный выход, лучше два – один аварийный – потому что из новой землянки, надеюсь, так быстро не выберешься. Главное же сделать хорошую крышу. Это уже ясно – сделаю ее из камыша, где-то я даже его видел. Вместо земляного вала поставлю сруб высотой сантиметров 70, а уже на него можно уложить фермы. Снаружи сруб засыпать землей, оставив небольшие промежутки для окон. Выход будет с одной стороны, кровать – с другой. Там же и аварийный выход. Печь, как обычно – кирпичи наделаю заранее и неспеша».

А сейчас он вспомнил, что иногда встречал камыш. «Вот что мне надо», – сразу оживился он. Правда, это не камыш, а кажется рогоз, но это для меня одно и то же.

Нарезать камыш – он высотой бывает более 2 метров, замочить его с глиной. Не будет опасности возгорания даже при лесном пожаре и настелить на крышу. Правда, крыша в этом случае должна иметь скат около 45 градусов, но это уже детали из другого раздела. Главное то, что это выход.

Этот процесс трудным не был – насыпать в яму суглинок, глины не было, добавить воды, хорошо перемешать жидкую массу и уложить туда ровно камыш по всей площади ямы толщиной слоя 10 сантиметров. Он должен мокнуть там 5 суток и на замачивание таким образом потребуется 25 суток (15 метров по 3 метра всего 5 циклов). То есть до середины августа.

Вымокший камыш должен еще сохнуть трое суток на краю ямы, куда стекает лишний глинистый раствор, а потом укладываться на обрешетку слоем 10 сантиметров. Это, пожалуй самый ответственный и трудоемкий процесс. Но все это делается во время замачивания очередной порции и на сроки окончания строительства почти не влияет. То есть можно надеяться, что кровля будет покрывать землянку уже к середине августа и к зиме успеет просохнуть. Никита хорошо знал этот процесс, потому, что когда-то, проектируя домик на даче, изучал различные варианты. Но тогда он рассматривал вариант глино-соломенной кровли, так как солому найти было легче, чем камыш.

Здесь уже такую крышу не сделать – нет смысла, а вот новая землянка должна быть с камышовой крышей. «Итак ясно – делаю над новой землянкой крышу со скатом 45 градусов. Для этого изготавливаю стропильные фермы с таким уклоном, между ними кладу стропила с интервалом пол метра, сверху кладу обрешетку через 40-50 сантиметров на нагели (так, кажется называются штыри, вбитые в стропила, которые удерживают эту обрешетку). А сверху настилаю камыш, вымоченный дня 3 в глинистом растворе. Толщины 10 сантиметров хватит, тем более, что когда подсохнет, его надо будет покрыть еще глинистым раствором с соломой или, в крайнем случае с сеном, которого, надеюсь, заготовлю достаточно. Вся эта конструкция должна до морозов подсохнуть, и тогда я буду иметь прекрасную кровлю. Надо будет только найти поближе «делянку» с камышом, нарезать нужное количество и перетащить к землянке. Только сделать это надо как можно раньше, чтобы кровля успела до морозов высохнуть. Да, не забыть бы во время сушки подпереть стропила, чтобы сырая кровля их не проломила.

Все. Крыша, практически, у меня в кармане, остается «мелочь» – найти камыш, нарезать его, перевезти, вымочить в глине и уложить на крышу. Правда, для этого надо еще построить крышу, а перед этим построить остов землянки над вырытым котлованом, а перед этим выбрать для нее место. Но сначала надо найти участок недалеко от реки, которую тоже надо еще найти» – язвительно думал Никита, проснувшись как обычно в 6 часов и лежа на кровати. За зиму вспомнил и как делать кирпичи, не знал только какая температура в костре. Вопрос с кирпичами основной. Очевидно, костры не давали нужной температуры, и хорошо, если глина в них превратилась в аморфное состояние и хоть немного спеклась. Если печь не будет стоять прочно, а как и прежде, начнет сыпаться, ее тоже придется периодически подмазывать.

Обожженные глиняные ящики

Достаточное количество тары для хранения продуктов Никита из поселка, естественно, не захватил – в то время это было далеко не главным. Сейчас у него имелся алюминиевый бак емкостью 30 литров, 2 трехлитровые банки от тушенки, мелкие баночки от сгущенного молока и все той же тушенки, чашечка и стаканчик для бритья, 2 металлические кружки, 2 термоса, алюминиевая фляга и 4 двухлитровых бутылки от пепси-колы.

Бак нужен для хранения воды, стирки, согревания воды в «банные» дни. А ведь нужно хранить мясо, овощи, ягоды, фрукты, грибы, картофель и зерно, которых, как Никита надеялся, должно быть много. Держать все это открытым нельзя – найдутся любители на каждый продукт.

В предыдущей землянке он вышел из положения, заморозив плиты и собрав из них ящик. Но тогда у него было только мясо, почти не было стирки и «бани». Да и продержался этот ящик недолго. В стационарном поселке такой способ годится на короткое время, а постоянно надо иметь неразмокающую тару, к тому же недоступную для зубов грызунов. В данных условиях это может быть только запеченная глина, подобная кирпичам. Поэтому Никита наметил производство ящиков из обожженных глиняных плит, но только после окончания производства кирпичей. Ящиков нужно 3 – 2 на склад – один для мяса, а другой для овощей и фруктов, которые не боятся мороза. Один ящик – для землянки. Если их окажется недостаточно, можно добавить ящик из замороженных плит – опыт в этом отношении уже есть. Правда, остается проблема заполнения этих ящиков, но это уже проблема «из другой оперы».

7 и 8 марта продлил до 13 километров магистрали на юг и запад. 9-го сделал перерыв, продолжая с увлечением разрабатывать планы на лето.

Кувшины из обожженной глины.

Кувшины – это уже блажь. Но Никита подумал, что летом будут ягоды. Наверное – малина, а из нее можно сделать вкусный и полезный напиток – почти вино. Нужна тара. Использовать пластмассовые бутылки от пепси-колы не хотел – все же пластмасса и как она будет реагировать на брожение, не знал.

Лучше всего «керамика». Если она получится. Да и дополнительную воду хранить в кувшине неплохо, хотя от воды его кувшин пожалуй размокнет и на это надеяться не стоит. А все же! Поэтому задумал кроме ящиков сделать 3 глиняных кувшина по 10 литров.

Диаметр горла должен быть 12 см., чтобы в него свободно проходила рука и можно было выскребать глину изнутри. Для горла сделать хорошую пробку и замазывать щели глиной.

Гончарного круга нет, да он и не представлял, как можно делать кувшин на круге, который крутится. «Лучше я сам буду бегать вокруг глины» – подумал и решил вылепить хороший кусок глины, согласно произведенному расчету и вырезать через горловину по кусочкам лишнюю глину, а уже потом мокрой рукой или травой разгладить внутреннюю поверхность. Глину решил делать более жирной, отмучивая суглинки в яме. После этого надеялся обжечь кувшин в костре подобно плитам ящика. Вдобавок можно еще насыпать внутрь кувшина горящих углей и дров. Гореть они вряд ли будут, но немного помогут костру изнутри. Подумал, что можно сделать в дне отверстие для создания тяги и улучшения горения дров внутри. Это отверстие можно потом заделать, но потом усомнился в том, что такая заделка будет прочной и от затеи отказался.

Корзины

Неудобство рюкзака в части его мягкости, еще зимой натолкнуло на мысль заменить рюкзаки корзинами: малой – для обычных походов и большой – для переноски сравнительно легких, но объемных грузов: сена, грибов и мнущихся ягод. Кроме того, корзины хорошо установить на самокате, снегоходе и на тачке – для перевозки сена. Корзины он никогда не плел и даже не знал как это делается, но, вспоминая их устройство, он уже наметил технологию плетения. Главное – надо найти материал – лозу. «Плакучие» ивы здесь по всей вероятности не растут. Надо искать молодую поросль, но это будет в середине лета. И найдет ли он достаточное количество этой поросли и будет ли она иметь нужную длину. Много вопросов всплывали в его голове, когда мысли наталкивались на корзины во время прогулок по лесу или во время праздного лежания на своем ложе в непогоду.

Во всяком случае, основные принципы плетения он наметил – должно было получиться. Подсчитал необходимое количество и длину лоз и ориентировочное время для плетения. Здесь все казалось просто – нарубил лозы определенной длины и уложил их на ровном месте. По размеру дна вплел поперечные лозины, загнул оставшиеся концы вверх и нанизал на них лозу по окружности. Надо только учесть форму – чтобы корзина удобно лежала на спине или там для чего она предназначалась. Пока было неясно – надо ли загибать верхние концы, чтобы корзина не рассыпалась или обойдется так. Казалось, что плетение корзин – вопрос не сложный, главное найти нужное количество материала и желательно поблизости.

Надеялся, во время кратковременных походов раздобыть небольшое количество ранней лозы для первой – самой маленькой – «заплечной» корзины.

Лестницы

Лестницы – очень нужный элемент жизни в его поселке. Во-первых, лестница обязательно нужна в землянке для выхода. Пол находится в 1,4 м. ниже уровня земли и надо было что-то сделать, чтобы с максимально возможными удобствами выбираться наружу. Долго искал наилучшее решение конструкции выходного комплекса. Можно было лестницу установить в жилой части и подниматься до поверхности земли, вверху открывать дверь и сразу оказываться «на улице» или в тамбуре. Но тогда необходимо было делать люк для головы, которая касалась бы конька крыши. Этот вариант вносил очень нежелательные особенности утепления землянки. Поэтому дверь была установлена внизу и вела в тамбур. Сразу за дверью, располагалась «лестничная площадка» размером 60х70 см., затем лестница – «лифт» – и верхняя площадка шириной 60 см., врытая на 30 см. Высота до конька получалась по его росту – 1,85 м. Далее ступенька и выход наружу через дверной проход.

Сама лестница сделана из двух частей ствола сосны диаметром 15 см., в которые на глубину 2-3 см. врезаны, слабо зачищенные в месте входа в вырез, ступеньки, из жердей толщиной 7 см. Ступеньки врезались через 30 см. с обеих сторон для увеличения их общей ширины включая промежуток. Ввиду отсутствия гвоздей, ступеньки насквозь прошиваются деревянными шпильками диаметром 12 мм. и накрепко обвязываются пластмассовой бечевкой.

Учитывая незначительный наклон лестницы, над ступенькой образуется небольшое свободное пространство для ноги. Конструкция получилась довольно приличной.

Ширина лестницы 0,7 м., ступенек (между стволами) – 0,4 м. Расстояние между плоскостями ступенек – 30 см. Ширина ступеньки (между жердями, врезанными с обеих сторон) – 20 см. Длина лестницы – 1,3 м. 2-я лестница сделана переносной для различных нужд на поверхности. Ее постоянное место у шалаша для подъема на аварийную площадку. Она может переноситься при строительстве крыш над землянкой, складами и в других случаях.

«Мебель» «Для создания минимального комфорта необходима какая-то мебель. В моих условиях это могут и должны быть кровати, столы, стулья и вешалки. Ну, с вешалками проще – воткнул жердь с обрубленными сучками нужной длины и все. Это времени почти не требует. Кровати уже предусмотрены – даже целых 3 – в землянке основная, в шалаше – временная и в бане – аварийная. А вот со столами и стульями несколько сложнее. Изготовление стола освоено на первой стоянке – 3 пластины по 20 см. или 4 – по 15, сбиваются снизу рейками и получается стол 60х60, 60х80 или любая другая длина – по желанию «заказчика». Рейки скрепляются с пластинами шипами, для прочности – по 2 на каждую пластину. Если удастся найти «деревянный» клей, то шипы можно посадить на него.

Затем этот стол надо поставить на ножки. Ставить на одну ножку не стоит – не будет устойчивости. Правда можно ножку вкопать, но это очень неудобно – стол утратит транспортабельность, а это в моих малогабаритных условиях крайне нежелательно. Столы должны быть переносными. Их можно устанавливать на 3-х ножках – будут устойчивыми и не будут качаться, на 4-х ножках стол будет еще устойчивей, но он требует большой точности в изготовлении. И все же лучше иметь 4 ножки. 4 жерди прикрепить к пластинам шпильками, а сбоку еще и к связывающим рейкам. Рейками же скрепить ножки и посередине – чтобы не разъезжались. Такой стол можно передвигать и даже переносить, правда, с большим трудом. Столов тоже должно быть 3: один в землянке, один, обязательно в кабинете и один, стационарный – кухонно-столярно-канцелярский – около шалаша. Хозяйственный стол надо соорудить около 2-х деревьев, растущих недалеко друг от друга. Между ними укрепить жердь. На расстоянии полутора метров вкопать пару столбиков диаметром 15 см. и укрепить на них жердь. Расстояние между столбиками – 60 – 80 см. на поперечины с обеих сторон уложить жерди длиной 1,7 м. Угловые жерди скрепить шпильками с поперечинами. Получится более или менее устойчивая конструкция.

Будет время, вместо жердей можно уложить разрубленные вдоль 15-ти сантиметровые стволы сосенок. Сосны рубятся очень ровно и стол будет ровным. Но это как позволит время.» – Никита постоянно добавлял себе работу к уже определенной и всегда переносил ее на будущее, надеясь, что у него будет свободное время. Он задумался.

С табуретками, кажется, проще, но тоже не очень. Размер сидения они должны иметь приличный с расчетом на зимнюю одежду – 40 см не менее, а срубить такое дерево и разрубить его на части с гладкой поверхностью – очень трудоемкая работа – она займет почти половину лета.

А для кабинета, вообще надо бы иметь подобие стула, даже кресла со спинкой и подлокотниками. Но это очень сложно. Хотя, может зимой и попробую».

10-го закончил 13 километровые магистрали, сходив на восток и снова, в качестве отдыха, занимался планами.

В старой землянке он уже занимался печью. Но тогда у него не было времени для изготовления кирпичей, да и печь была слишком упрощенная. Неизвестно какие силы додержали ее до весны. Теперь он решил заняться 3 кирпичами более серьезно и достаточно продолжительное время, а кладку продумать до мелочей, обращая особое внимание на высоту трубы. Очень надеялся, что высота 2,9 метра обеспечит достаточную тягу. Это был один из самых главных вопросов – будет печь хорошая – будет сравнительно комфортная зимовка, не будет печки или она будет плохо «работать» и зимовка перерастет в сплошную проблему. «Достаточно мне этой зимы».

Заготовка деревьев.

Основным материалом для организации выживания у Никиты в этот период являлись деревья. Они давали тепло, являлись основным материалом для любого строительства, заменяя железо, пластмассу. Они росли повсюду: островами, сплошными массивами, единичными особями. Среди них выделялись сосны, лиственницы – те же сосны, но без хвои, пихты с прекрасным материалом – заменителем пуха, перьев, поролона, пружин, защищающим частично от ветра, почти полностью от солнца и очень мало от дождя. Они могли служить очень хорошим экраном от снега.

Надо было посчитать количество деревьев разной толщины, чтобы знать, что ему потребуется на новом месте. Но так просто это не прикинешь. Нужны расчеты, хотя бы приблизительные. А для этого надо осмыслить все, что потребуется сделать за лето, прикинуть конструкцию, технологию строительства и потребное количество деревьев разной толщины на все детали, а потом перейти к общему их количеству.

Но мысль о том, что надо рассчитать объем работ на лето с перечнем необходимых дел уже давно шевелилась у него в голове и вопрос с деревьями только добавил пунктов в его будущие расчеты и подтолкнул к их началу.

5 апреля он сходил на восток и простолбил 1 километр восточной магистрали.

Хорошо, когда природа подарит теплый солнечный день – можно расстегнуть куртку, даже снять шапку, дышать спокойно, не боясь простудиться и радоваться, радоваться и радоваться солнцу, жизни вообще. Но плохо, добравшись до «поселка», увидеть, что там тоже все радуется – снег, тому, что освобождается от сковывающего мороза и может возвратиться в свое настоящее состояние – жидкость, всякие нагромождения из снега тому, что, наконец-то, могут принять форму, которая им нравится, а различные изделия, изготовленные, благодаря морозу, сковывающему свободное состояние воды могут просто развалиться.

И все это, добравшись до места, Никита к великому ужасу, увидел. Прежде всего, обратила на себя внимание всеобщая разруха, как когда-то бы сказали: «Хан Мамай прошел». Строения покосились или вообще провалились, похоронив под собой все, что они защищали. В первую очередь кинулся к «складу» с остатками мяса. Он развалился, завалив ящик, который благодаря именно этому и еще предусмотрительности хозяина, подпершего перед уходом стенки ветками, остался в своем первозданном виде. Убедившись в сохранности своего единственного продукта, после разрытия одной из стен, Никита направился к землянке.

Но здесь тоже не все было в порядке. Правда, беспорядок был небольшой и легко устранимый. А заключался беспорядок в том, что навес над люком, развалившись, завалил вход в землянку. Он мог увидеть это и раньше, когда брал лопату, чтобы добраться до своего глиняного ящика, но тогда он ничего не замечал, думая только о мясе. Быстро расчистив путь к люку, он спустился вниз.

На полу была вода. Можно даже сказать: много воды. Хорошо, что Никита был в ботинках и мог свободно перемещаться по полу. Печь была залита, но кровать, благодаря тенту, осталась сухой вместе со всем, что на ней лежало. Вода с крыши стекала по тенту на пол. Чувствовалась общая сырость.

Дрова в аварийном складе рядом с лестницей подмокли снизу, но верхние поленья оставались сухими, как и березовая «разжижка» – береста. В первую очередь Никита попытался разжечь печь. Кто знает, может быть это будет последняя возможность воспользоваться теплой комнатой. Не получалось – печь отсырела.

Тогда, оставив это занятие, он занялся другим, не менее важным делом. Надо было убрать с пола воду. Все равно теперь будет слякоть – пол уже не высохнет при той температуре, которую можно создать с помощью печки, но убрать воду с пола надо обязательно и как можно скорее.

Сбегав наверх, принес штыковую лопату и, убрав на печь дрова, на месте дровяного склада, выкопал неглубокий шурфик, отгородив первыми порциями грунта от остальной землянки выбранный участок, чтобы вода не мешала копать. А затем прокопал к шурфу по длине землянки отводную канавку от самой кровати. На время этих земляных работ люк открыл, обеспечив себя достаточным количеством света. Открытый люк давал возможность выбрасывать наружу землю и поставлял необходимое количество воздуха. Затем снова обратился к печке. Она никак не хотела разгораться, а когда Никита все же справился с ней, вдруг дико задымила. Подложив мелких более или менее сухих дров, наконец поднялся наверх.

Хорошо, что он на том конце не стал задерживаться утром. Теперь было достаточно светлого времени, чтобы справиться с неожиданной напастью. Осмотревшись внимательнее и более спокойно, увидел, что обстановка не такая уж угрожающая.

Но здесь они уже были не нужны. На новом месте, пожалуй, их все же надо будет строить.

Шалаш весенняя радость погоды не тронула, и он продолжал стоять таким, каким был два дня назад.

Спустился в землянку. Обстановка там улучшилась, дым разошелся, огонь окреп и теперь весело знакомился с подсохшими поленьями. Вода с пола ушла, заполнив вырытый шурфик, и теперь по полу можно было ходить свободно. Грязь оставалась.

Дрова, которые Никита уложил наверху печки, сейчас мешали, и он перенес их на край кровати – надо было готовить ужин. «Скоро буду переходить в шалаш и снова готовить на костре. Отвык я от этого. Придется возвращаться к началу. Надеюсь, что это будет в последний раз» – рассуждал вслух Никита, ожидая пока сварится его «фирменный» суп.

Все вещи в землянке сложил на кровать – под защиту тента, часть оставил на полу, затолкав их под кровать, понимая, что в случае подтопления все там будет замочено. Поэтому туда пошли бак и трехлитровая консервная банка, а также канистра и полиэтиленовые бутылки.Беспокоил глиняный ящик с запасами мяса. В оттепель он может развалиться, поэтому подпер его со всех сторон ветками и имевшимися стволами деревьев. Мяса там оставалось мало и скоро его можно будет переместить в бак и трехкилограммовую банку от тушенки.

«Сейчас все уже ясно. Место как будто бы я нашел хорошее – не напрасно ходил во все 4 стороны. Река, если летом и обмелеет, то не высохнет – это точно. Рыба в ней тоже должна быть – рыба бывает везде, где есть вода, а там воды много. Мне хватит.

Завтра же надо начинать готовиться к переезду. За 4 дня, конечно, все не перевезу, появилось много нового, а бросать ничего не следует, здесь это ничем не восполнишь. Хорошо, если уложусь в 5 дней – расстояние 22 километра, а еще надо найти подходящее место, поставить затески на 7 километрах, которые я только обозначил. Подготовить временное место для жилья – это ведь тоже времени требует. Правда, дело к весне – очень холодно не будет, но и снег уже не тот, идешь а он под лыжами проседает. Надеюсь, со всеми неожиданностями, шутками природы за 10 дней управлюсь. Надо скорее находить участок земли и «пахать» его».

Никита разошелся и, начав рассуждать спокойно, постепенно перешел на повышенные тона, а закончил почти криком, как будто бы убеждал кого-то очень несогласного с его доводами.

И как не рвался он на новое место, стремясь закончить переезд быстрее, все же потратил целых два дня на старом. Вынужден был заняться реконструкцией землянки: надеялся, что не раз еще она приютит его со своей испытанной печкой. Снял с крыши все «лапы», перетряс их от остатков снега и уложил заново, надеясь, что в ближайшие дни снега, а тем более, дождя, не будет.

Поработал над шалашом, как если бы ему пришлось ночевать в нем прямо сейчас. Но результатом потраченных двух дней остался доволен. Теперь с пятидесятипроцентной гарантией мог приходить сюда даже глубоким вечером и быть уверенным в отсутствии больших сюрпризов.

Укомплектовав первую порцию груза, утром 23 мая отправился в путь. На этот день составил подробный план своих действий и надеялся, что больших изменений обстановка в него не внесет. В первую очередь, естественно, надо найти хорошее место для «поселка», затем построить там шалаш, чтобы можно было в нем ночевать при перебазировках, а затем вернуться и простолбить остаток трассы. Это надо сделать незамедлительно. О возвращении сегодня на старое место он не помышлял: очень уж большую работу предстояло выполнить. Успеть бы.

Но здесь новая неожиданность. Начиная с 12 апреля температура не опускалась ниже 0⁰С. Снег начал подтаивать. И это бы еще ничего, но обычно магистрали он проводил, стараясь идти по низу, чтобы не тратить энергию на подъемы. А теперь оказалось, что именно по магистралям, как по самым низким местам, начинается весеннее увлажнение снега. Сначала все было нормально. Мужчина шел по накатанной лыжне, не ощущая излишних неудобств, кроме тех, которые связаны с необходимостью пересечения возвышенных участков по линии магистрали. Эти подъемы всегда были неприятны,требуя затрат большой энергии. Но вот километрах в двух от реки, в самых низких местах снег стал более сырым, а потом вообще мокрым. И очень скоро под ним почувствовалась свободная вода. Поднялся выше и пошел параллельно магистрали. И чем ближе к реке, тем это отклонение было больше. Вода слева проявлялась уже в виде залива. И вдруг он вышел на берег «моря». Понял, что это затопление – река разлилась. Ширина ее достигала метров 150, если не больше. Хорошо еще, что этот разлив затронул здесь преимущественно левобережье, где берег был более пологий и низкий. На правом берегу вода стояла почти на поверхности, не заливая ее полностью. Иногда это « почти» составляло не более половины метра.

Никите это даже понравилось, так как облегчало задачу выбора назатопляемого места для лагеря. И все же настроение было с утра сильно испорчено. Выбирать место сегодня уже не хотелось и он, подвесив принесенные вещи на высокую пихту, стоявшую в 50 метрах от берега на небольшом возвышении, походил по краю воды, обсмотрел внимательно левый берег и вернулся налегке к своей обжитой землянке.

Собирался на следующий день добавить новую порцию вещей и поискать лучший участок на берегу. Но, как водится, в дело вмешалась погода и поломала все планы. Пошел дождь с мокрым снегом. Пришлось отложить сборы и закрывать крышу над кроватью тентом, пережидая непогоду в таком положении – рядом с лужей воды и основными вещами, разложенными на кровати. Неглубокий шурфик на месте аварийного дровяного склада с таким напором воды с неба уже не справлялся. И все что возможно было сделать в этих условиях – это подумать: «Шурф надо будет углубить».

Однако, только на третий день непогода прекратилась и вновь выглянуло солнце. Утром Никита, увидев пробившийся луч, подскочил, так как было уже поздновато, вскипятил чай, поджарил кусок мяса, быстро позавтракал и приготовился в путь.

Но сначала убрал с пола все свои остающиеся вещи, опасаясь, что за два дня снег растает на крыше и снова будет «потоп». Оставшееся мясо сложил в бак, поставив его на кровать под защиту тента. Смел с крыши, сколько смог, насыпавшийся и наметенный на нее снег и двинулся с 15 килограммами груза, учитывая трудную дорогу.

Добравшись до заветной пихты, подвесил на нее рюкзак целиком и, перебравшись через неширокую протоку, пошел по берегу вверх по течению. Походив около часа и убедившись, что там ничего хорошего нет, вернулся к начальной точке и отправился в другую сторону – вниз по течению. Пройдя около 1 километра, вышел на прекрасный участок, как будто специально созданный для него: невысокий холмик, подмытый берег которого возвышался над рекой на полтора метра. А дальше от берега холмик повышался очень незначительно – на 1-1,5 метра на расстоянии около 50 метров от берега.

Высокий, крутой берег река подмывала, но не рьяно. Так не очень стремительная струя с дерущимися льдинками лишь ласково лизала обрыв, отрывая от него мелкие кусочки глины. И это весной, во время паводка. А что будет летом? Ничего не будет. Во время следующего половодья вода может незначительно размачивать склон, но это ведь будет длиться недолго.

Лес вплотную подступал к реке. Прямо у бровки склона росли старые деревья, уцепившиеся толстыми корнями, глубоко в почву и не желающие падать в реку. Росли густо, метров через 10 по берегу реки. Толщина их достигала 20 , а некоторых 30 сантиметров при нормальной высоте 15-18 метров. За линией берега рос такой же лес. Это было то, что надо. Походив туда-сюда метров 50, Борис нашел полянку, свободную от деревьев и решил обосноваться именно здесь. От реки отгораживали 2 ряда деревьев, создавая надежную защиту от подмыва берега и достижения его строений. В 30 метрах от берега наметил площадку, размером 50х50 метров, на которой росло всего несколько деревьев. Их предстояло убрать. Деревья были стройные и вполне годились для капитального сруба. Пень одного из них надо будет выкорчевать. Но на этом месте хорошо впишется землянка. Поэтому предстоящая корчевка Никиту не смущала. Вблизи площадки росло еще с десяток таких же стройных высоких деревьев, которые пойдут на стены будущего дома. Разрубив их на отрезки длиной по пять с половиной метров, можно без особого труда доставить к месту строительства.

Конечно, планы – это одно, а реальность может оказаться совсем неожиданной. Но место было хорошее, строительный материал рядом и тоже почти калиброванный. Остальные деревья позже можно будет каким-нибудь образом доставить на площадку. «Когда будет сухо, из колес сооружу подобие трелевочного трактора и подтащу сколько надо бревен» – решил мужчина.

Когда же наконец нашел участок, все наметки были, в основном, закончены и подошло время переключаться на решение одного из основных вопросов – успеет ли?

Но зато, когда он выбрал участок для нового строительства уже были готовы конструкции и технологические схемы строительства почти всех объектов и подсобных предметов. Составлены таблицы по объектам и всем видам работ, в которых оставалось только место для указания времени.

Сильно уставший, но страшно довольный прошедшим днем, подогрел на прутике кусок жареного мяса, запил холодной водой из реки (как обычно, сказав вслух «Завтра обязательно надо принести чайник»), посидел, подумал «ни о чем» от усталости и улегся на кучу пихтовых лап, которые здесь пришлось носить издалека.

Ночью ничего неприятного не произошло. Может что-нибудь и было поблизости, но, утомленный дневными радостями, он шесть часов проспал беспробудным сном, а остаток ночи дремал «с пятого на десятое».

Утром поднялся рано, плохо выспавшись в новой «крепости», но достаточно бодрый для двадцатикилометрового путешествия налегке. На старую стоянку взял только ружье, топор и нож. Даже термос оставил, взяв только флягу с речной водой, считая, что чай сможет вскипятить и в ковше. Путь кривить не стал, а пошел напрямик к магистрали, что давало экономию около 400 метров. Свои следы нашел свободно и «домой» дошел довольно быстро, хотя и не спешил, изучая окружающую обстановку.

На старое место возвратился засветло. Работы, проведенные по предохранению землянки сделали свое дело и в землянке было сухо. Во всяком случае, воды не было. Но обратно сегодня решил не идти. Неплохо было отдохнуть и более тщательно отобрать вещи для завтрашнего рейса и разложить остатки на кучки для следующих. Всего получилось 4 кучки,

В час дня уже осмотрел свои владения и, не найдя ничего плохого, натаскал дров, учитывая, что ночевать придется не один раз. Было солнце, хорошая погода и он готовился сегодня отдохнуть дома.

Затопил печь, поставил на нее ковш с чистым снегом для чая и кастрюльку для «супа». Пока они кипятились, прилег на испытанном ложе и задремал – усталость и почти бессонная ночь немного приморили. Проспав около часа, поднялся, проверил варево – вода в ковше и кастрюле уже закипала и скоро он бросил туда рубленные кусочки мяса на костях, а немного позже добавил веточку калины и две раскрошенных галетины. В ковш опустил несколько ягод шиповника, накрыл крышкой из тонкой дощечки, уже давно высохшей и утратившей хвойный запах. Кастрюлька имела собственную «родную» крышку.

Пообедав, выбрался наверх, сходил еще за дровами – их здесь мало не бывает и присел на поваленный ствол дерева отдохнуть. А отдых требовался. Впереди предстояла большая непрерывная работа по обустройству нового жилого участка. Груз для перевозки оставался небольшой и остаток переезда он уже не считал большой работой.

Солнце, почти уже село. Его круглый, большой красный диск проглядывал сквозь тонкие серые облачка. Над головой облака были более темные и толстые.

За ночь погода испортилась, похолодало и пошел снег, хотя мог бы быть и дождь – время подошло. Хорошо, что печь он уже протопил и даже на ночь набил ее комплектом сухих дров с примесью сырых веток.

Утром поднялась метель, снова насыпав на крышу слой снега и таким образом, создав опасность затопления землянки. Решил на следующий день, если метель будет продолжаться, остаться здесь, а если ветер утихнет идти, захватив следующую порцию.

Переночевал и рано утром отправился с новой порцией вещей, не забыв прихватить чайник, а заодно и сковороду. Шел по накатанной лыжне спокойно, не спеша, отдыхая на каждом новом километре. У затесок не останавливался – знал каждую в подробностях и без дополнительного осмотра.

Поэтому до строительной площадки добрался в час дня. Времени оставалось много, но работы – «непочатый край». Подробный план своих действий на этот день, с разработкой видов работ и технологии, он подробно продумал во время пятичасового перехода, поэтому сейчас, распаковав рюкзак, пообедав и немного отдохнув, незамедлительно принялся за дело.

Прежде всего, нужно было сделать более комфортным свое новое, пока еще временное, жилье. Он снова вспомнил с тревогой возможное присутствие поблизости волков, рысей и других хищников, которые не прочь попробовать человеческого мяса. Да и медведь скоро может подняться и, кажется, встреча с ним в это время очень нежелательна.

А сейчас надо срочно соорудить шалаш, чтобы успеть засветло простолбить оставшийся отрезок магистрали. «Впрочем – подумал Никита – лучше я все-таки вначале займусь магистралью, пока еще светло, а потом построю шалаш. Это можно делать и в темноте, а то и вообще сегодня обойтись без него – по старинке. Тент из пленки у меня все же есть. На всякий случай».

Май.

Отпраздновал 1 мая, выпив утром кружку жидкого черного кофе после кусочка мяса. На демонстрацию не ходил. Подумал было: может быть пройти мимо шалаша с помостом на высоте 4 метров, как мимо трибуны, но потом посмеялся про себя и просто постоял 5 минут, вспоминая весенние демонстрации в Москве.

Вечером устроил праздничный ужин, зажарив на сковороде приличный кусок лучшего мяса и запив хорошо заваренным чаем. Заварку после этого высушил и оставил для следующего, менее торжественного случая. Коротко описал праздник в своем дневнике.

Следующим утром, позавтракав, отправился к точке, где он вышел к реке и где раньше висели на пихте его вещи. Отдохнув, отправился к концу столбленной части магистрали. Быстро пробежав 3 километра до последней затески, развернул там свой «мерный инструмент» и привычным шагом пошел к реке. Путь уже был известен, работы впереди предстояло много и темп он избрал ускоренный, то есть ни на что не отвлекался и не отдыхал.

В одиннадцать часов магистраль была закончена. Теперь можно быть спокойным – из любой точки можно выйти к горизонтальной магистрали на север или на юг, в зависимости от того, где будешь находиться. А уж на западе реку никак не сможешь проскочить. Оставался 1 километр вдоль реки, но этот участок он решил не столбить – слишком уж хорошим ориентиром была река. «Впрочем – подумалось Никите, – если заблужусь и выйду к реке ниже по течению, поселок можно и не найти. Лучше я в свободное время нарублю засечек вдоль берега выше и ниже по течению. Буду спокойнее спать».

На прежнее место он возвращался еще три раза. В предпоследний раз перевез сани.

В последний раз сбегал на старую стоянку налегке – с одним рюкзаком и минимумом сопровождающего груза. Это было прощальное посещение – для консервации землянки. Кто знает, может быть не раз придется ею пользоваться. Надо чтобы она готова была принять его в свои объятья. Он расправил кровать, заправил печь полным комплектом дров, положив под низ достаточно бересты, счистил с пола грязь, присыпал слегка снаружи «форточки» и окна.

Тент он конечно увез и, поэтому дождь не будет встречать преграды и сквозь пихтовые лапы быстро зальет землянку. Но в жаркие дни летом, вода уйдет, пол, возможно, подсохнет и при необходимости ее легко можно будет восстановить.

Поработал над шалашом, учитывая, что этот «дом» затоплен не будет, и в нем можно ночевать в любое время, если над ним не поработают дикие звери.

Случай скоро представился в виде двухдневного мелкого, надоедливого дождя. Правда сейчас он не был надоедливым. Он так увлекся расчетами, что был даже рад этой передышке. Накрыв шалаш тентом, устроившись поудобнее на кровати, приступил к составлению сметных ведомостей по всем видам работ и сумел уложиться во время, выделенное природой – к концу второго дня он имел перед собой 10 листов описания работ с полными и окончательными расчетами необходимых затрат времени с учетом всех основных мелочей.

Разложил перед собой листочки и мысленно еще раз пробежал весь комплекс работ, которые ему предстояло сделать со всеми нюансами. Теперь требовалось выделить приоритеты и наметить очередность.

Прежде всего, без всякой очереди оборудовать наблюдательный пункт и очень хорошо осмотреться. Затем посадка. Получалось многовато – 930 часов требовалось затратить, чтобы сделать все, что он хотел. Он тут же пересмотрел распорядок дня. По-новому получилось, что на строительные работы, с учетом выполнения бытовых нужд и необходимого отдыха, он может использовать в сутки из 24 часов только 10. Без выходных, таким образом, требовалось 93 дня. Это полных 3 месяца.

Всего в его распоряжении за все лето с середины мая по середину октября, когда, по предположению, лето здесь уже полностью закончится, оставалось 5 месяцев, то есть 150 дней. Таким образом, на походы по лесу для заготовки ягод, грибов, охоты и просто изучения окружающей обстановки, в том числе, столбления магистралей от нового места, оставалось всего 60 дней. 3 дня из пяти он должен был находиться в лагере и строить, строить и строить.

Конечно смета была далеко не точная, но учитывая, что где-то было завышение, а где-то наоборот, можно было надеяться, что общий баланс времени крутился вблизи полученной цифры.

Добавив в сводную таблицу снегоход, который он тоже мечтал к зиме соорудить, лестницы, мебель, и другую мелочь, прибросив для них затраты времени, Никита подсчитал окончательный итог и записал его в сводную ведомость со всеми расчетами. Получилось 920 часов, то есть более 3 месяцев. Часть работы была уже сделана, но он не стал вносить какие-либо поправки – это не имело никакого значения, он не фиксировал время, затраченное на какую-то работу, просто хотел выяснить: успеет ли за лето сделать задуманное. Увидел – успеет, если будет шевелиться и не терять времени понапрасну.

Теперь все заботы только о новом месте. Его надо обустраивать и возможно готовить к долгой жизни.

Постоянно мысленно возвращался к «Большой земле». Что там? Никаких признаков человеческой жизни не проявлялось. Все время думал о то, что надо сходить в поселок, но дел за короткое лето намечалось столько, что он боялся не успеть сделать к зиме даже основное, а поход ведь требовал нескольких дней. К тому же он просто боялся, что сгоревший поселок не найдет. Может быть зимой налегке – на лыжах сходит по «знакомой» дороге и чистой тайге.

Сейчас же этот поход отложил, как ни болело сердце и ни мучила неизвестность, тревога, беспокойство о близких, знакомых и человечестве вообще.

Самое главное, с того момента, как он покинул горящий поселок, была надежда найти людей и мечта, что в поселке была не глобальная катастрофа, а какой-то локальный случай. Но радио молчало, самолеты не летали (может быть в лесу их плохо было видно, да и не смотрел он постоянно в небо), и осталась ли вообще на земле большая жизнь. А сейчас искать людей не было времени. Зимой искать нельзя было – замерзнешь, но с началом лета можно было нагрузиться необходимым оборудованием, бросив все «лишнее» и отправиться на поиски. Но тогда можно было проходить все лето и ничего не найти. Короче говоря, для поисков сейчас не было ни времени, ни очень большой необходимости.

Если бы решился рискнуть и отправиться на поиски все бросив, но никого бы не нашел, то к зиме остался неподготовленным, а это – катастрофа.

Можно также использовать реку, сделать плот и спуститься на нем вниз по течению, захватив максимум оборудования, продуктов. На ночь приставать к берегу, обследовать местность, пополнять запасы и двигаться дальше. Это тоже очень опасно. В конце-концов, к зиме река вынесет его в ледовитый океан и, если никто не встретится, то зимовать надо будет во льдах, полностью неподготовленным. Там уже не выживешь с тем, что увез на плоту. А если с плотом что случится, и все, что взял утонет? А как питаться? Есть одну рыбу, как японцы? Возвращение на прежнее место и представить невозможно. Нет, лучше создать надежную базу, а потом начинать поиски.

Он очень тщательно все взвесил, рассчитал свои возможности, учел баланс времени и решил: сейчас людей не искать. «Сделаю хорошую, надежную базу, пусть даже с землянкой, а там уже спокойно буду искать признаки человеческого существования. Искать людей – это, возможно, то же самое, что искать черную кошку в темной комнате. А если ее там вовсе нет?»

Иногда, листая в уме свою жизнь за последние 6 месяцев и сравнивая ее с остальными годами, он почти жалел себя и мечтал возвратиться в прошедшее время. Но когда сравнивал свою жизнь с жизнью в горячих точках, ему становилось жалко тех, кто в них оказался. «Мне еще хорошо – думал он, – а как чувствовали себя люди в горячих точках, где все взрывается, где нечего есть, негде укрыться. А что думали шахтеры в засыпанных шахтах? Уж они точно хотели бы поменяться со мной».

Его все чаще посещала надежда, что он ошибся, предполагая какую-то глобальную катастрофу хотя и думал, что сейчас можно всего ожидать: и войны, и нападения с других планет, и космической катастрофы, которую не могли предсказать астрономы. И в то же время он обращал внимание, что жизнь здесь – вдали от того поселка нормальна. Животные чувствуют себя хорошо – бегают, летают, ползают, дерутся и едят друг друга. Значит, это было не глобальное явление, а какое-то локальное событие, виной которого были местные люди? И все же сейчас нельзя пытаться установить истину – можно на зиму остаться ни с чем. А может быть, это просто остров в безбрежном океане катастроф и несчастий. Ведь радио продолжает молчать, даже самолеты не летают.

Обустройство

Итак, место найдено. Теперь выбрать главные направления и решать с чего начинать. Нужно было все: срочно построить землянку, заготовить дрова, хотя это можно делать и зимой. А для землянки нужна печь, значит, кирпичи. Но главное – хорошая, непромокаемая крыша. Поэтому, в первую очередь, надо найти камыш и доставить его сюда. Когда он будет на месте, можно выбирать следующий приоритет. Конструкцию всех строений, направление, виды работы летом, Никита успел продумать зимой до мелочей. Тогда же записал их перечень и основные детали. В уме построил план поселка еще не отыскав реку, наметил основные принципы жизни летом, приблизительную очередность выполнения работ по намеченным тогда объектам. Во время поисков реки – в походах, в землянке во время непогоды продумывал и детализировал намеченное. Надо заготовить дрова – сколько можно успеть – обследовать местность выше и ниже по течению и в стороны. И уж конечно посмотреть: что там за горы виднеются вдали.

Ледник

Мяса оставалось мало, практически его уже не было, так как температура не способствовала хранению. Он вынужден был срочно его зажарить – жареное дольше хранится – и побыстрее съесть. А на свеженину перешел несколько дней назад, что привело к некоторому голоду из-за отсутствия дичи.

Уже, когда дожаривал остатки мяса, пожалел, что не имеет холодильника. «Хотя бы снег был, можно продлить срок хранения». И тут ему в голову пришла одна очень интересная мысль. Как-то он видел в старом фильме летом лед, заготовленный зимой и засыпанный соломой для теплоизоляции. Лед этот хранился очень долго и в то время частично заменял холодильник. «А что, если!? А почему бы сейчас, – летом – не выкопать яму – шурф – глубиной метра 2-2,5, зимой наморозить в нем воды, а весной закрыть сеном, которое, надеюсь, будет заготовлено и в достаточном количестве. Если шурф будет в тени, а это не трудно организовать, то лед может продержаться и до середины лета. Правда это уже на следующее лето, но ведь не известно, что будет дальше.

Естественно, мясо в леднике надо хранить в металлической таре – глиняная может размокнуть. К тому же будет дополнительная глина. Ее надо много. Может быть, решусь обмазать какое-нибудь «сооружение», например «кабинет», а может быть и шалаш». Так увлекся новой идеей, что чуть ли не принялся копать шурф сразу, отложив все более важные дела. Но в жизни все случается не так как хочешь, надеешься, ожидаешь. Камыш – камышом, но сначала нужно где-то жить. Значит – шалаш. А потом надо срочно найти место для огорода, очистить его, вскопать, чтобы вовремя засадить – лето-то здесь короткое.

Было уже 6 часов, и солнце только готовилось уходить на покой, поэтому наш Робинзон решил все же выполнить полностью план на этот день. Обойдя участок, он по выработанной уже методике нашел два близко стоящих дерева с хорошими боковыми сучьями на высоте 2,5-2,2 метра. Расчистил площадку, выкорчевал пару пней на месте шалаша (срубил под самые корни).

Прежде всего, приладил «конек». Срубил сосенку толщиной у комля 15 сантиметров, отрубил от нее два с половиной метра, принес обрубок к деревьям. Конек надо было положить на толстые сучья, росшие на высоте немногим более двух метров. При этом сук на одном дереве располагался именно на той высоте, которая требовалась, а на другом из двух сучьев ни один не подходил без дополнительной доработки. Но это не было большой бедой и легко устранялось. Никита вырубил брусок нужной длины и укрепил его на том суку, который был ниже. Уложил обрубок сосенки и получил конек шалаша, лежащий почти горизонтально. Подгонять градусы наклона не стал.

Полюбовавшись на начало сооружения, срубил еще пару деревцев такой же толщины – они здесь росли густо и были стройными, отрубил от них четыре бревнышка длиной по два с половиной метра. Хотел ошкурить, но передумал – жилье временное, а время надо экономить. На все потратил немногим более получаса. Эти бревна предназначались для сруба, поэтому вырубил в них на концах полуокружности, положил их по краям будущего шалаша по двое на расстоянии 1.5 метра. Затем отрубил 8 бревнышек покороче – длиной по одному метру и оформил 2 венца сруба. Одни концы ввел в круглые вырезы на длинных бревнах, а другие упер в деревья, удерживающие конек и закрепил их там. Получился сруб о двух венцах, как и было задумано. Срубил еще деревце, нарубил 4 отрезка длиной по 2,5 метра и положил угловые стропила на конек и верхние концы сруба. Вырисовался остов шалаша. Долго смотрел на него и думал. Чего-то не хватало. Наконец, сообразил: а как же здесь жить? Стена будет высотой 30 сантиметров, а кровать надо положить хотя бы на высоте 15 сантиметров от пола. Сама «сетка» тоже будет не менее 15 сантиметров. Итого верх кровати окажется уже на уровне сруба. А ведь нужно уложить еще пихтовые лапы, постель, а, главное, свое тело. Это еще минимум 45 сантиметров, а всего 75. Таким образом, спать можно будет только по центру. А где же место для хозплощади? С обеих сторон кровати шириной 80 сантиметров остается всего по 35 сантиметров. Уже при сидении ноги будут касаться ската. Значит, надо что-то переделывать – или шалаш увеличивать почти вдвое или поднимать стены сруба, хотя бы одну из них. Это обычное дело: обязательно что-нибудь упустишь – предполагаешь одно, а при столкновении с действительностью получается несколько другое. Уж он то это знал хорошо и поэтому особенно не расстроился. Что же делать? Сейчас все было перед глазами и решение пришло сразу: кровать надо подвинуть к стенке, чтобы она заняла половину площади, тогда вторая половина останется свободной. Стену надо поднять до 75 сантиметров – это 5 венцов толщиной по 15 сантиметров, другую стену можно оставить и из двух венцов. Решено. С торцов шалаш огородить стенами такой же высоты. Незакрытые остатки торцовых стен оплести лозой, навесив на нее фрагменты пихтовых лап.

До вечера успел срубить нужное количество деревьев, нарубить их на отрезки и вырубить полуокружности. Поужинав, улегся спать по-старому, надеясь на следующую ночь испробовать почти настоящую кровать.

Утром приступил к строительству. На одной стороне добавил дополнительные венцы. Все венцы скрепил шпильками, толщиной 12 миллиметров, просверлив для этого буравом отверстия с обеих сторон бревен глубиной 5 сантиметров. Конструкция получилась прочной. Внутрь бревна точно не упадут, а вот, чтобы они не рассыпались наружу, он вкопал 2 стойки на глубину полметра, высотой над землей по 80 сантиметров. Эти стойки прижал вплотную к стенам с двух сторон. Теперь можно будет спать спокойно. После этого оставалось только закончить. Уложил на крышу стропила толщиной 10 сантиметров через полметра, то есть по 3 штуки с каждой стороны, связав их верхушки для прочности. На стропила положил обрешетку и занялся изготовлением кровати.

Уложил поперек шалаша вплотную к высокому срубу 3 бревна длиной 75 сантиметров, на них по всей длине шалаша пристроил разрубленные пополам 5 бревнышек длиной по 2 метра. На изготовление этих половинок пришлось затратить много времени, но зато кровать получилась ровная, а зазубренки скроются пихтовыми лапами и спальным мешком.

В основном, шалаш был готов. Оставалось принести лапы, настелить крышу и кровать и можно опробовать. Во время дождя крышу накрывать тентом и тогда шалаш будет хорошим убежищем.

«Вот и потратил 2 дня, то есть 20 часов вместо 26. Так будет и дальше. Впрочем, если подумать, то это все и не так плохо, а если позже вторую стену нарастить до такой же высоты, а весь дом покрыть камышовой крышей, то получится утепленная будка. Можно будет использовать как спальню или даже лежачую баню, если протопить ее «по–черному» – с камнями. А то и вообще, переоборудовать под баню, когда переберусь в землянку», – подумал Борис, оглядывая результат своих трудов. Вот такие проблемы постоянно забивали ему голову и от них нельзя было отмахнуться. Чтобы они не продолжали висеть, их надо было решать. И он решил. Решил оставить шалаш как есть.

Ночь провел неспокойно. Постоянно что-то мерещилось, слышались какие-то шорохи, даже крики. И все это на фоне нового, постоянного звука, о котором мечтал уже почти пол года. Это был шум реки, напоминающий о том, что он все же достиг желанной цели и теперь может спокойно думать о будущем. Он вспоминал с тревогой возможное присутствие поблизости волков, рысей и других хищников, которые не прочь попробовать человеческого мяса. Да и медведь скоро может появиться и, кажется, встреча с ним в это время очень нежелательна.

Во время работы обратил внимание, а потом часто поглядывал на сосну, росшую метрах в 150 от его площадки и выделявшуюся среди остальных деревьев своей высотой и солидностью. Он давно уже думал о том, что надо найти хорошее дерево для наблюдательного пункта. Пожалуй это дерево вполне могло подойти. Но сейчас было не до этого. Сейчас нужно срочно перенести на бумагу все расчеты, касающиеся времени, необходимого для производства всех работ на новом месте.

Поэтому комфортность на данном этапе заключалась, прежде всего в безопасности. Надо было укрепить шалаш таким образом, чтобы в него ночью никто не мог пробраться незаметно и неожиданно. А что можно было сделать? Обкладывать, как раньше, себя кострами не дело – не один день он собирался ночевать в этом шалаше, да и дров нужно было очень много – половина времени уйдет на их заготовку. Был избран другой – более надежный путь. На его осуществление ушел остаток дня, зато теперь Никита мог спокойно заниматься неотложными делами.

Натаскав к шалашу много толстых стволов, он укрепил конструкцию шалаша с трехкратным запасом прочности – на «конек» уложил дополнительно бревнышко, толщиной 15 сантиметров, считая, что прыжок рыси его не переломит, а боковые жерди заменил на десятисантиметровые, утроив их количество. Угловые жерди тоже стали пятнадцатисантиметровыми. Кроме того, он глубоко вкопал их в землю.

Для дополнительного укрепления конструкции на каждом скате уложил по 3 стволика параллельно «коньку», привязав их концы к угловым стволам на скатах. И всю эту конструкцию крепко обвязал веревкой, а концы всех жердей привязал тонкой веревкой к «коньку» и к связывающим параллельным жердям на боках шалаша. Тонкую веревку пришлось порезать на одинаковые куски, с перспективой их последующего использования для других нужд.

Мост

Выйдя к реке, Никита подумал, что надо обязательно будет исследовать левобережье Сейчас река несла свои воды с приличной скоростью, да и температура была такой, что перебираться вплавь совсем не тянуло. Если живешь на берегу реки, если не хочешь переходить на другой берег вброд, или, тем более, вплавь в любое время года, то обязательно нужен мост. Хороший мост, чтобы можно было переходить быстро и спокойно.

Река «на глаз» шириной была около 25 метров. На обоих берегах растут хорошие, высокие, толстые сосны. Стоит только срубить дерево на одном берегу, уложить аккуратно его вершину на другом – и мост готов.

Деревья вблизи «поселка» растут на одной стороне, но это не беда: дерево может лежать комлем и на одном берегу. Вот только одного маловато. Надо минимум два. 2 дерева здесь рядом не растут. Только в 15 метрах одно от другого. Значит их надо будет сближать. Вершины при рубке можно попытаться положить рядом, а вот основания надо будет подтаскивать. Трудновато, но возможно.

После того как оба дерева будут лежать рядом по всей длине, на противоположном берегу надо вкопать 2 стойки и положить на них перекладину. Высота ее над поверхностью земли определится на месте. Нужно только, чтобы деревья располагались горизонтально, и река не могла затапливать стойку. На эту стойку уложить верхушки сосен, обрубить у них лишние концы и можно разрезать ленточку.

Сучья на стволах рубить не все. Оставить более толстые и прямые, направленные вверх. На одной стороне к ним привязать одну – две жерди, которые образуют перила. Получится хороший, устойчивый мост, через который можно будет осваивать левый берег реки. Но река сейчас широкая, а высота деревьев, кажется маловата для моста. Надо точно узнать соотношение. Как? Перебросить на тот берег нечего. Лучше прибегнуть к тригонометрии за 7 класс.

Разрабатывая технологию обживания нового «поселка» во время лежания на кровати в прежней землянке, он как-то не учел мост и в смете времени его не было. Сейчас он не стал пересчитывать смету, полагая, что будут еще добавления, однако, строительство моста решил все же поставить в одну из первых очередей.

И как много дел надо успеть сделать за грядущие месяцы – несколько месяцев. Надо срочно найти участок поближе от «поселка», очистить от зарослей, вскопать, а потом засадить. Зерно, картофель и те семена, которые он, не глядя, прихватил в каком-то доме, должны работать. Кроме того, надо срочно построить землянку и не такую, какой была предыдущая, а хорошую, светлую и, главное, непромокаемую. А это уже трудно и требует много времени. Надо заготовить много дров, потому что печки еще нет, а костер удивительно прожорлив. Надо готовить деревья для строительства капитального – теплого, светлого, просторного сруба. Надо сейчас срочно походить по лесу и по, возможности, насобирать каких – то весенних витаминов. И еще очень, очень много надо сделать за короткое сибирское лето.

План строительства будущего поселка у него был уже готов в уме и на бумаге и теперь оставалось только при наличии «свободного» времени и отсутствии более важных дел выбрать, что делать: копать ямки под стойки, закапывать их, ошкуривать бревнышки для сруба бани или мастерить «мебель» по давно разработанной конструкции. Что делать в первую очередь, а что можно отложить «на потом»? Вот в чем заключался сейчас главный вопрос. И решение его больше всего беспокоило Никиту.

Он выделил приоритеты и наметил основную очередность. Первое, конечно, посадка. Надо найти участок и вскопать его. Сейчас огород не требовал много времени, но все же…

Параллельно, в качестве отдыха, готовить землянку. Срубить несколько деревьев на выбранном участке, и начать копать котлован, выкорчевав пень одного дерева, росшего посреди будущей землянки.

Вначале все же надо провести планировку участка, составить его генеральный план. Определить место каждого «строения», колышками наметить их расположение и размеры. Потом они могут меняться, но уже незначительно. По возможности ориентировочно определить очередность, с тем, чтобы с приходом «горячего» времени заготовки продуктов, все необходимое и первоочередное было готово.

Кроме ранних витаминов, в тайге сейчас ничего не найдешь, поэтому отвлекаться на поиски диких растений не стоит.

Все внимание на площадку будущего поселка. Вряд ли в этом году удастся построить дом, но подготовиться к этому надо сейчас.

Он как-то наткнулся на траву с резким чесночным запахом, вспомнил – черемша. Нарвал целую охапку и тут же, не отходя от плантации, через край наполнил себя витаминами. Подумал: «Вот и первые витамины. А сейчас все первое. Первые грибы, первая трава, потом будут первые ягоды и первая малина.

Когда натолкнулся на грибы, взял несколько штук и принес домой. Сравнил с книгой, сварил и съел. Это было как хлеб. Дальше все время искал грибы и не так боялся.

Цветы не рвал – цветы – это еще дети. Их предназначение – плоды, их жизнь должна заканчиваться на этом. И зачем их рвать в лесу. Это можно делать в отношении вредных растений. Да и то это ведь природа – для кого они вредные, а для кого и наоборот.

Шалаш уже стоит, остается наметить места землянки, в первую очередь, и дома. Дом это строение очень серьезное и сейчас точное местонахождение его вряд ли будет определено. Оно будет перемещаться по ходу строительства других «объектов» и обживания всего «района». Поэтому место строительства дома надо определить ориентировочно. Главное пока – это учесть, что расстояние до ближайших деревьев должно быть таким, чтобы их падение не повредило землянку.

А здесь еще, как обычно, появлялись новые задумки, не то, что очень необходимые, но желательные. Все эти задумки ранее не были учтены в смете времени и теперь увеличивали окончание работ на несколько дней, отнимая их от походов по тайге. Он включил эти работы в свой список, в том числе добавил строчки в нормы и посмотрел на него новыми глазами.

Составив очередность. Занялся «наблюдательным пунктом». Подошел к полюбившемуся дереву. Вблизи оно понравилось еще больше. Замерив внизу длину окружности – она достигала почти 100 сантиметров – он вычислил диаметр – около 35 сантиметров. На высоте 3-х метров в сторону отходила ветка диаметром около 7-ми сантиметров. Он сходил к вещам, принес рулетку, длинную жердь и замерил точное расстояние до этой ветки. Оно оказалось равным 2,77 метра. Значит надо сделать прочную лестницу длиной чуть более 3-х метров, привязать ее к ветке, а выше можно подниматься уже по дереву. Будет хороший наблюдательный пункт. Его обустройством он и занялся сразу после небольшого отдыха.

Много времени ушло на строительство лестницы, до верхней толстой ветки. Ширину задал ей – 80 см., ступеньки, врезал на 5 см. через 35 см. скрепил их деревянными шпильками и обвязал веревкой. Длина этой лестницы оказалась 3,2 м., чтобы верх ее с небольшим наклоном лег на первую толстую ветку. Прикинул вес:

примерно 70,2 кг. Таким образом, лестница оказалась не транспортабельна из-за солидного веса, но при большой необходимости ее все же можно перетащить на другое место.

Надев легкую куртку, взял топор, поднялся по лестнице и начал взбираться наверх, выбирая самые толстые ветки, а все, мешавшие подъему, вырубал.

Не прошло и часа после начала подъема, как продолжение лестницы было готово до самого верха. Там он поставил ногу на последнюю ветку, которая могла выдержать его вес и, ухватившись рукой за верхушку ствола, осмотрелся. Перед ним простиралось поле, покрытое верхушками сосен, среди которых выделялись островки голых деревьев и группки пушистых зеленых пихт. Березки, старавшиеся дотянуться до солнца, едва угадывались. И среди этого моря хвои проглядывали голые поляны и выделялась полоса, свободная от деревьев, по которой, почти невидимая сверху, текла желанная река. С высоты метрах в 150м. облюбовал хороший участок для огорода. Насмотревшись, спустился, подумав, что к верхушке сосны надо еще привязать жердь длиной метров 5, на которой неплохо бы укрепить флаг. Использовать что-либо из материалов он естественно не думал, а решил привязать хорошую пихтовую ветку или соорудить какого-нибудь деревянного ежа или прочный флюгер. Главное, чтобы он был заметен издалека и легко узнавался.

К числу мелочей относилось и обследование реки вблизи его становища. Он прошел вверх по течению 300 метров напрямик, затем спустился к берегу и пошел вниз по течению. По воде еще плыли отдельные льдинки, но они уже не могли скрыть общий светло-серый цвет воды и ее засоренность древесиной и разным лесным мусором.

Метрах в 200 перед его «стоянкой» струя воды в реке упиралась в противоположный залесенный берег, потом отворачивала в сторону и не спеша направлялась к берегу нашего Робинзона. Уткнувшись в него, струя выпрямлялась и ровно текла параллельно берегу. Отдохнув на ровном отрезке, в центре которого оказался будущий «поселок», она снова отворачивала в сторону, оставляя после себя пологий берег, покрытый низкорослыми кустами.

Участок прямого течения имел обрывистый берег, лишенный всякой растительности, высотой около 2,5 метров над урезом воды. Только в начале и конце его на кустах сохранились небольшие пучки травы и кусочки мелких веток. Расстояние их над урезом не превышало 1,2 метра. Никита нашел длинную, изогнутую ветку и попытался замерить глубину реки у берега на прямом участке. Двухметровая ветка дна не коснулась. Дно реки после отворота очень круто уходило к середине. Приблизительная ширина его главной водной артерии достигала примерно 20-25 метров.

Но перед тем, как «засучив рукава», приступить к работе надо еще раз обойти участок, составить крупномасштабный план поселка и более мелкий – окрестностей – с рекой, огородом и основными дорогами. Потом составить распорядок дня на летнее время, выделить приоритеты и приступать. На все это отвести один день

Огород

Продумав очередность, он принялся за работу. Обошел окрестности своего участка и в 150 метрах ниже по течению осмотрел хороший ровный участок, увиденный с наблюдательного пункта – старую вырубку, слабо заросшую кустарником, но свободную от больших деревьев. Он был немного маловат – всего 25х15 метров, но после небольшой работы, состоявшей в вырубке кустарников, будет пригоден для посадки картофеля, зерна и каких-то семян.

Высокую сосну, почему-то оставленную почти посередине, не тронул, хотя она и затеняла северную часть – лишняя работа. Солнце будет двигаться по кругу и каждому квадратному метру достанется своя толика света и лучей.

Чистил ее два дня – «от зари до зари», потом сложил мусор у ближнего к реке края «дачи» и сжег. Пепел развеял над землей, которую предстояло вскопать. Пепла было очень мало, но не выбрасывать же его. Копал участок 3 дня, разделив его на столько же частей по 60 квадратных метров.

Закончил «пахоту» 13 мая и сразу же принялся за посадку. Снег к этому времени уже сошел. Остались только небольшие фрагменты с северной стороны деревьев и пятнами в густых зарослях.

Сажать может быть было еще рано, но лето здесь должно быть коротким и пшеница с картофелем могут не вызреть. Земля в верхней части была еще холодная, но он заложил семена поглубже, надеясь, что они не померзнут.

Картофеля посадил 20 кустов, разделив на такое количество свои 3 картофелины. Перед посадкой несколько дней, пока вскапывал землю, укутывал их в тряпочку и на день выкладывал на солнце, чтобы хоть как-то обозначились глазки. На 20 кустов ему достаточно было 10 м² огорода, чтобы каждому кусту было вольготно расти.

Зерна пшеницы пересчитал, отобрал хорошие. Плохие не выбросил, а посадил отдельно – может быть из них тоже что-то получится. На посадку плантации ушел полный день – от зари до зари, но в результате он мог надеяться, что осенью будет лакомиться основными продуктами, к которым привык за свою 40 летнюю жизнь и которые сейчас представлялись ему какими-то сказочными «яствами», необыкновенно изысканного вкуса.

Теперь оставалось ждать несколько недель, дней – этого он не знал, но надеялся увидеть слабые ростки уже скоро. Подумал: «Позже надо будет огородить дачу жердями от незваных гостей, а их здесь, пожалуй, будет много». Подумал и о том, что неплохо бы летом организовать полив, конечно, если не будет очень много дождей. Канистрой и бутылками много воды не наносишь. Но, если будет засуха, то даже эта тара подойдет. Надеялся, что дожди будут и не очень много.

«Но над организацией подъема воды из реки на поверхность следует подумать. Жаль нет ведер, их можно бы было прикрепить к колесу типа мельничного и течение воды поднимало бы воду и она сливалась бы в лоток на поверхности. Но у меня есть только одна банка от тушенки. Этого мало. Посмотрю позже, что можно будет сделать».

После посадки на первом месте должна стоять землянка, затем кирпичи и ящик для продуктов. Затем корзина заплечная, вместо рюкзака, но это будет много позже, когда появится лоза.

Но прежде вставил туда еще один пункт, который вертелся в голове уже целую неделю: воду он сейчас пил из реки, но… Вода там была, в первую очередь, грязная, и ее приходилось отстаивать, а тары у него лишней не было. Вода постоянно стояла в бутылках от пепси-колы, загрязняя их. Но это не главное. Как он будет добывать воду зимой? Надо проделать дорожку к реке, постоянно ее чистить, а главное, каждый раз пробивать лед и черпать из проруби воду. Ведра у него нет, надо использовать чайник, а он постоянно нужен. Правда, прорубь можно использовать для рыбной ловли – об этом забывать нельзя – но все равно это очень неудобно.

И Никита мечтал выкопать колодец. Река вот – рядом, вода недалеко. Если в летнюю межень выкопать метра 4, а, если удастся, то и 5, можно будет всегда иметь рядом чистую, прохладную воду.

Он даже срочно разработал конструкцию колодца и технологию его проходки. Диаметр 80 сантиметров, сечение круглое – стенки будут устойчивы. Изготовить короткую ручку для лопаты, чтобы их совместная длина была не более диаметра дудки. Для подъема грунта использовать специальную корзину, а самому спускаться и подниматься по стволу срубленного тонкого дерева. Насыпал корзину, поднялся и за веревку вытащил ее наверх. Нет, веревки надо беречь – опустил жердь с сучком, зацепил за дужку и вытащил корзину. Тем более, что до 3 метров землю можно будет выбрасывать лопатой. Можно сделать несколько корзин и ставить их на дне дудки одну на другую по мере наполнения и вытаскивать по очереди – не надо будет часто подниматься на поверхность.

Конечно, колодец это не первоочередной объект, копать его надо, когда будут сделаны главные работы, но надо не упустить время минимального уровня воды в реке.

Никита подошел к краю обрыва, спустился по берегу вниз, где река отступая, выполаживала берег, выгибавшийся в сторону реки, поднялся снова вверх и задумался. Теперь ему часто приходилось задумываться, как когда-то улыбаться. Весной появились неожиданные проблемы, и надо было думать, чтобы отыскать их решение и тем облегчить свою жизнь.

«Как поднимать из реки бревна и все то, что еще потребуется поднимать? Подводить к пологому берегу, вытаскивать на него бревно, а потом тянуть волоком до места? Далеко, тяжело, долго и нерентабельно, выражаясь производственным языком. Тогда как? Подтаскивать к обрыву и поднимать сразу на место? Так было бы лучше. Но как поднимать? Он загорелся идеей придумать какое-нибудь устройство.

Одному всегда бывает очень неуютно, даже подержать другой конец палки некому, тем более, к единственной человеческой силе некого прибавить. Поэтому, здесь, как нигде до и после к силе подключается мозг (в своей мыслительной и запоминающей составляющих). Человечество изобрело много способов увеличить человеческую силу как единственную, так и множественную. В данном случае больше всего подходил рычаг и его разновидность – лебедка. Простейшим рычагом он пользовался многократно, а вот до лебедки руки не доходили. Да при наличии имеющихся у него инструментов, вернее, их отсутствии, соорудить приличную лебедку было почти невозможно. Вернее, это требовало очень много времени, материалов. Она получилась бы громоздкой и нетранспортабельной. И на что бы годилась такая лебедка? К ней нужны были бы блоки, опоры, а их где взять – дерево плохой материал для этой цели. Но лебедки нет, и ее здесь из дерева не сделать. Можно правда, накручивать веревку на бревно, приделав к нему рукоятку, но, во-первых, делать такую лебедку трудно, а во-вторых, и это самое главное, веревки хватит на десяток бревен, а потом она изотрется. Нет, этот вариант тоже не годится.

Журавль.

Во время составления мелкомасштабного плана, мелькнула какая-то мысль, которую он отогнал, поскольку она мешала заниматься важнейшим на данный момент делом. Но когда закончил сегодняшний «урок», он выскреб из памяти эту мысль и рассмотрел ее поближе. Он вспомнил «старинное» приспособление из «семейства» рычагов, подсмотренное в нескольких фильмах, которое устанавливалось на колодцах и являлось прародителем подъемного крана. Это «журавль» – почти единственный выход и очень хороший. Журавль в будущем очень пригодится, хотя бы для подъема воды из реки

Мысль ему понравилась, но это был далеко не первоочередной объект, поэтому он принял его для исполнения, но решил установить журавль в другое время, а сейчас добавить в смету, отняв время у походов. И когда он обдумал вопрос с журавлем, он пересмотрел смету, добавил в нее ледник, колодец, журавль и еще кое-какую мелочь. Теперь общее время было 952 часа, т.е. 95 дней он должен заниматься строительством, а остальное время шастать по тайге, высматривая мясо, овощи, ягоды, изучая лес, выискивая признаки человеческой жизни в настоящее время и намечая маршруты, по которым он будет искать людей, как только подготовит для себя тыл

Теперь все внимание на землянку. Согласно составленному генеральному плану, вбил по углам 4 колышка, прибросил ориентировочное расположение остальных «строений» и принялся за земляные работы. Закончив с посадкой, рьяно принялся за рытье котлована для землянки. Здесь выявилась проблема преобладающего направления ветра. Зимой он будет, конечно, другим, а совершенно не хотелось, чтобы ветер дул внутрь. Розу ветров весной он уже начал составлять, каждый день отмечая направление и силу ветра (по трещотке). Это он делал и на прошлой стоянке и приблизительная роза ветров у него была, но возможны и изменения. Во всяком случае, на кабинете он это учел.

Неожиданно много сил и времени потребовала корчевка одного пня. Если бы он знал это с самого начала, то перенес землянку немного в сторону и не столкнулся бы с этими сложностями. Но теперь уже никуда не денешься – вынужден заканчивать. Зато котлован получился идеальный в смысле соответствия составленному генплану.

С шалашом получилось просто, а вот землянка заставила поволноваться. Здесь тоже вначале все казалось просто. Есть землянка, вот он в ней сейчас сидит. Сделать точно такую же, только крыша должна быть непромокаемой – и все.

Забив колышки, Никита взял лопату, поплевал на руки, глубоко вздохнул и вонзил лопату в землю. Сняв верхний почвенный слой, он должен был сортировать грунт, разделяя его по количеству песчаного материала, что имело существенное значение для кирпичей и других керамических изделий, для которых, в первую очередь, он предназначался. Копать котлован здесь при отсутствии мерзлоты, при плюсовой температуре, около шалаша и горящего костра, было несравненно приятней, чем передвигаться с 20 килограммовым грузом по мокрому снегу и эта работа являлась для него настоящим отдыхом – первым после бегства из поселка. Тем более, что не надо было ни о чем думать, что-то решать, искать выход – копай себе и все. И он копал. Штыковой лопатой, подборной. Изредка прибегал к помощи пешни, когда встречались толстые корни, особенно у стенки. Работа подвигалась быстро и через 5 дней котлован был готов. Теперь надо было соорудить остов землянки, но сначала заготовить бревна для сруба. Но была на это время более важная работа – надо было запустить кирпичный завод.

Позже, когда обнаружилось, что огородом заинтересовались какие-то мелкокопытные животные, мужчина вынужден был до минимума сократить его размеры и огородить оставшуюся площадь забором из жердей и сухих кривых веток. Все это зимой пойдет на дрова, поэтому сбор ограды он не считал лишней работой. Кроме того решил соорудить наверху наблюдательного пункта небольшой помост, чтобы можно было удобно сидеть, наблюдая за окрестностями. Помостом он занялся позже, когда немного разгрузился с первоочередными задачами.

С трудом поднял наверх 2 полутораметровых обрезка сосны толщиной 10 сантиметров и приладил их на наивысшей возможной высоте к боковым веткам в полуметре от ствола с обоих его сторон. Концы жердей связал между собой. Получилась неудобная и немного опасная конструкция, учитывая толщину верхних веток. После того как уложил поперек жердей ветки от родной сосны и устлал их хвойными лапами, получился диван шириной чуть меньше метра. На двух сторонах можно было сидеть, прижавшись к стволу и опасаясь сорваться на нижние ветки, но имея перед собой открытое пространство для обозрения. 2 другие стороны позволяли устраиваться надежнее, сидя на толстых поперечных ветках, уложенных на жерди. Много позже он смастерил подставки для ног, чтобы они не висели в воздухе, а чувствовали под собой опору. На этом помосте, который постоянно совершенствовался, он провел много времени, поднимаясь на дерево в тихую ясную погоду, когда заканчивал какой-нибудь этап и хотел насладиться видом окружающей тайги.

Надо несколько поменять и образ жизни. Летом можно сменить комплекс физзарядки, сделав упор на подвижные упражнения. Ввести регулярный бег, поднятие тяжестей и купание и все это не для удовольствия, а, в первую очередь, для закалки. В это ответственное время ему никак нельзя болеть и простужаться.

И в этот же день, уже под вечер, он взял еще четвертушку листа и набросал распорядок на лето, написав в правом верхнем углу эпиграф: «День – год кормит». Распорядок дня на май – сентябрь месяцы.

Подъем. – 6⁰⁰

Физзарядка, прием ванны. Бег, упражнения, турник и т. д.). – 6⁰⁰ – 6³⁰

Завтрак, с приготовлением и уборкой. – 6³⁰ – 7³⁰

Текущие дела. (Подправить, подчистить, подготовить) – 7³⁰ – 8⁰⁰

Работа. (При непогоде обязательно в поселке) – 8⁰⁰ – 12⁰⁰

Обед. (Подготовка, обед, отдых). – 12⁰⁰ – 13³⁰ (Отдых не всегда.)

Работа. (Работа в походе, в поселке.) 13³⁰ – 18³⁰

Ужин. (Приготовление, ужин, уборка.) – 18³⁰ – 20⁰⁰

Обзор прошедшего дня, итоги. В особых случаях – запись.– 20⁰⁰ – 20³⁰

Вечерняя работа. (Подгонка, доделка, срочные дела.) 20³⁰ – 21³⁰

С середины августа – начала сентября – при свете костра.

Отбой – 22⁰⁰

Всего на работу 10 часов, на сон – 8 часов, на бытовые нужды – 6. Меньше никак нельзя, надо беречь силы: что еще ждет впереди неизвестно.

Служба в армии приучила его к распорядку и, хотя прошло уже много времени, привычка к порядку, самодисциплине всегда поддерживалась дома, на работе, а здесь – в экстремальных условиях – она особенно обострилась.

Поэтому свободное время, несмотря на распорядок, фактически не планируется и работать надо все светлое время, а если можно, то захватывать и темное. Ведь именно за лето надо закончить все земляные работы, заготовить на зимы ягоды, грибы, орехи. Вырастить картофель, зерно и что там еще вырастет. Но очень много работать не следует – можно переутомиться и сломаться, т.е. на какое то время все бросить и «уйти в загул», а этого допускать никак нельзя – поломается график работ.

Надо все же следовать графику и сокращать его по мере уменьшения остатка намеченных работ (выполнения). Не надо забывать, что ты человек. Распорядок – это один из первых признаков человека. Если выполняешь намеченное, значит ты еще человек. Ведь этот распорядок – режим, график только для лета. Закончится лето, начнется длительный отдых и он будет тем больше отдыхом, чем полнее будет выполнено намеченное на лето. И Никита, постоянно держа в уме все этапы строительства со всеми ветвями, периодически пропускал их в мыслях, перемежая с походами и увязывая строительство с заготовками. Когда было много дел, метался, не взирая на распорядок.

Остававшееся время занимался размещением «надворных построек», рубкой дерева в центре будущей землянки и разной текущей мелочью.

А сейчас пора детализировать генплан «поселка». Пока все «строения» были обозначены только колышками. Надо идти дальше, то есть заготовить угловые столбы, обуглить их нижние части, чтобы предохранить от преждевременного гниения, выкопать под них ямки, вкопать, связать их поверху тонкими жердями и настелить поверх них жердочки потоньше, чтобы позже уложить на них хлипкую крышу, которую позже укрепит снег. Сейчас сделать крышу непромокаемой нечем.

Всего столбики понадобятся для трех «сооружений»: дровяной склад – он должен быть большим – 4 столба высотой над землей 2,5 метра, «кабинет» – удобный, непродуваемый, непромокаемый – 4 столба высотой 1,8 метра и «прихожая» перед входной дверью – 2 столба высотой над земляной ступенькой 1,8 метра. Итого 10 столбов длиной 2,5-3,0 метра. За работу!

За три дня, учитывая другие работы, в том числе охоту, ему удалось вырубить и принести нужные столбики, выкопать ямки, глубиной по полметра. Толстые концы столбиков уложил на костер и пока копал, обедал, занимался другими «домашними» делами, переворачивал на огне столбики, чтобы они хорошо обуглились. Вечером установил их, засыпал и утрамбовал новой – временной – трамбовкой. Старую оставил на прежнем месте – везти ее за 20 километров не стоило.

Вырубил поблизости хорошие деревья, разделил их на отрезки по 5,5 метра, отобрал более короткие, которые должны пойти на верхнюю часть землянки и перетащил их к месту будущего дома и землянки. В ближайшее время, пока они еще сырые, с них надо будет снять кору. Притом снимать осторожно – может быть из нее удастся сделать крышу типа черепичной.

Таскать тяжелые бревна такой длины, он естественно был не в состоянии, и пришлось напрягать извилины своего застоявшегося мозга. Ближние деревья он перекатывал по «рельсам», которые соорудил из четырех ровных тонких стволов, укладывая их параллельными линиями с шириной колеи чуть меньше 3 метров. Длину подкладных стволов выбрал трехметровой, чтобы можно было переносить их последовательно вперед. Таким образом он создал запас из 9 бревен, которых должно хватить на одну стену. Уложил их в порядке, подложив под низ тонкие, корявые – «бракованные» стволы. Дальние деревья таким образом нельзя было подтаскивать – слишком извилистый путь их ожидал, да и все равно где-то они не пройдут между деревьями по ширине. Он собрал все сырые сучья в одну кучу, натаскал сушняка – в другую, и у него получился чистый участок с достаточным запасом дров и готовый к продолжению строительства землянки. Оставалось придумать как транспортировать тяжелые бревна. Но здесь пока образовалась заминка.

Привязал к оси между колесами веревку, снятую с шалаша, подъехал к дереву, приподнял один конец и ногой подтолкнул колеса под ствол. Впрягся и потянул. Конструкция сдвинулась с места и пошла, царапая задним концом землю. Таким «трелевочным» устройством возить бревна можно, но задний конец тормозит и требует много дополнительных усилий.

Снова заработали извилины. Шесть бревен уже лежали готовые к транспортировке, не было только транспорта. Попробовал привязать к ним толстую веревку, отвязав ее от шалаша – резать веревку не следовало. Запрягся в нее, он видел, как это делается на картине Репина, и поволок. Ничего не получилось, человеческих сил было маловато.

Оставил это дело до лучших времен – пока голову не посетит хорошая идея и занялся другим тоже очень нужным делом.

Катки

При попытке подвозить срубленные деревья к нужному месту, выработалась конструкция катков, которые подкладывались под ствол передвигаемого дерева, вместо чурбачков. Они представляли собой колеса, отрезанные от 15 или 20 сантиметровых стволов. В них вставлялись деревянные жерди толщиной 5-7 см. Отверстия для жердей вырубались долотом и были неровные, в результате чего качения колес на неподвижных осях не получалось. Просто получились более легкие чурбачки, которые требовали очень много времени для их производства.

Через полтора часа вернулся к бревну, впрягся, дернул, проехал 10 сантиметров и вдруг почувствовал, что задний конец соскочил с колес. И только теперь сообразил – ведь там нет подшипников. Колеса не будут обкручиваться вокруг оси. Они будут крутиться вместе с осью и скатываться с бревна. Оставалось перевезти срезанный материал к месту стройки. Но как это сделать?

Уже темнело, заниматься чем-нибудь сегодня не хотелось – настроение было подпорчено. Никита взял в руки тяжелую конструкцию из двух деревянных колес и задумался. «Как же ее использовать? А может быть вместо чурбачков при перекатывании бревен? Сделать еще парочку и подкладывать под бревна. Толкнуть метра три, когда один каток освободится, перенес его вперед и снова катить. Катки будут легкие, небольшие и катиться по твердой земле будут хорошо. Может быть транспортировка с их помощью окажется легче, чем «трелевочником». Да, надо сделать еще 3 штуки – все равно пригодятся. Но это уже завтра».

Идея есть и мужчина принялся за ее осуществление. Конечно колеса можно отрубить и топором, но они будут корявыми и, главное, тяжелыми. А ведь делаются не на один раз. И он решил отпилить пластины. Ему давно мозолила глаза та длинная двуручная пила, которая всегда мешала при переездах своими габаритами. И сейчас он решил попробовать ее в деле – сможет ли он пилить один? Достал ее, слегка поржавевшую, из-под «кровати» в шалаше, приладил 2 ручки, взял первую попавшуюся толстую ветку из кучи дров, положил на ствол и попробовал пилить. Получается. И неплохо.

Отложил пилу и за пару часов соорудил приличные козлы, потратив на них метра три тонкой веревки и четыре гвоздя. Гвозди у него ценились дороже золота. Их было очень мало и использовались они только временно. Потом вытаскивались и ждали нового применения. В козлах им тоже недолго предстояло находиться. В скором времени они будут заменены деревянными, забитыми в отверстия, просверленные с помощью коловорота. Но пока гвозди оставались там, куда были забиты.

Закончив козлы, Никита уложил на них остаток бревна длиной полтора метра, толщиной, с одного конца 17 сантиметров, которое не знал куда пристроить и, немного помучившись, приобретая опыт, получил два почти ровных кольца. Долотом вырубил приблизительно круглое отверстие диаметром пять сантиметров и загнал туда жердь длиной 30 сантиметров. Довольный подложил готовую конструкцию под задний конец ствола и … отправился обедать. Время уже подходило к вечеру, а он, увлекшись, даже не заметил, что сильно проголодался.

«Досадно, но ничего не поделаешь – подшипники здесь изготовить нельзя. Вообще результат сегодняшнего дня очень хороший – ясно, что двуручной пилой можно пилить и одному, хоть и медленно. Кроме того – он улыбнулся, глядя на стоящие козлы – очень хорошее и нужное приспособление. Если бы я сделал только его, можно было бы считать, что день не пропал даром».

На следующий день, воодушевленный новой идеей, за полдня изготовил три катка и с их помощью перевез все бревна на исходную позицию. В процессе работы нашел новый способ перевозки, объединив два метода. Один конец бревна укладывал на колеса тележки, второй на каток, третий – сразу за осью тележки под бревно и последний – под центр бревна.

Таким образом можно было перевезти бревно на пять метров с лишним, не останавливаясь. По ходу движения один за другим катки выскальзывали из под бревна, пока задний конец не плюхался на землю. Можно было вовремя остановиться и подложить два выкатившихся катка под бревно, что исключало необходимость поднимать второй конец и подкатывать под него каток. Но этот момент не всегда удавалось ухватить.

Землянка.

Все ее элементы могли быть сделаны очень просто, без больших проблем. Беспокоили кирпичи и кровля. В первую очередь, надо было заняться этим.

И пожалуй есть еще одно главное – первоочередное дело, которым надо заняться обязательно, но, которое, тем не менее, еще терпит. Это кирпичи. Их надо начинать готовить уже сейчас, чтобы за лето наделать как можно большее. Костер не должен гореть, если на нем не будут жариться несколько прямоугольников из глины.

Для кирпичей нужна глина. Она была в котловане, вырыв его, он получит глину, а вот камыш надо искать и поэтому следующей первоочередной задачей были поиски камыша.

Закончив первую очередь наблюдательной вышки, он решил походить по окрестностям своей стоянки и осмотреться. В основном обследовал местность параллельно реке, надеясь набрести на какой-нибудь заболоченный приток с зарослями камыша. Выше по течению реки ничего подходящего не встретил и на следующий день отправился вниз по течению метрах в 500 от реки. Во второй половине дня набрел на неплохую плантацию, но камыш там был хилый, да и маловато его было. Пошел дальше. И уже в самом конце дня набрел на участок километрах в 4-х от своей новой стоянки, густо заросший высоким хорошим камышом. Но он стоял в воде, так как лед уже растаял. В этот день заниматься камышом уже не было времени, к тому же надо было продумать как подобраться к зарослям, нарезать и доставить камыш пока только на берег. Поэтому он поспешил домой, обдумывая создавшееся положение.

Пока добирался до шалаша, все уже решил. Надо срубить 4 дерева, связать из них раму, положить наверх несколько не особенно толстых жердей, желательно сухих и, следовательно, легких. Улечься на этот плот, подплыть к зарослям и работать.

Количество и объем материала, необходимого для строительства кровли на землянке, бани и кабинета у него было подсчитано заранее очень точно и количество нарезанных стеблей почти соответствовало потребностям с незначительным перевесом. Всего для кровли землянки, бани и кабинета требовалось 19000 стеблей толщиной ориентировочно 1сантиметр, которые должны занимать объем около 3,6 кубических метра. Уже на следующий день он так и сделал: срубил неподалеку 4 дерева, подтащил их к берегу, отыскал 6 сухих жердочек и соорудил плот, Конструкция себя оправдала, и через 2 дня на берегу озерка уже лежала гора камыша, готовая к перевозке.

Его так увлекла новая идея, что уже ранним утром, еще до завтрака, он приступил к ее осуществлению. Прикинув объем работы, решил, что за 4 часа управится с грузовым самокатом. К концу дня, учитывая производство других плановых работ, грузовой самокат был готов. Для прогулок время еще не подошло и изготовление второго варианта самоката было отложено до лучших времен.

На следующий день на построенном грузовом самокате он отправился к нарезанному камышу. Тот лежал на прежнем месте, пугая своими размерами, количеством необходимых рейсов и потребным временем. Но все это уже было подсчитано и вселяло надежду своевременного завершения этой работы. Прикинув грузоподъемность и объемные возможности своего вида транспорта, Никита еще в лагере решил, что за один рейс он сможет перевезти четверть кубометра стеблей (0,35м.х0,35м.х2,0м. – около 150 кг.) А это значит, что для перевозки всей горы потребуется 15 рейсов. Учитывая расстояние перевозки, на один рейс с большим напряжением надо затратить 4 часа, то есть на всю работу уйдет 7-8 дней, и при этом на текущую работу непосредственно в лагере будет оставаться только 2 часа в день.

Кажется все, что пока можно было сделать на площадке для придания ей жилого вида было сделано. Скоро подойдет 1-е июня, т.е. начнется официальное лето и пора будет отправляться в лес для изучения возможностей создания запасов на зиму. Молодая лоза на деревьях достигнет такой длины, что будет годиться для производства. Тогда наступит новый этап подготовки к зиме.

В конце концов весь камыш был доставлен на место, аккуратно уложен на подставки из жердей и придавлен, на всякий случай, обрезками бревен в ожидании дальнейшей обработки. На следующий день, празднуя доставку камыша (основы своего будущего благополучия на какой-то отрезок времени), отправился прогуляться по окрестностям. На короткое время текущие заботы затушевались и он с интересом осматривался вокруг и прислушивался к себе внутри. Он шел по лесу, весело перепрыгивая через валявшиеся стволы деревьев, напевая вполголоса какую-то песню и радуясь солнцу и теплу. Одетый в камуфляжную куртку уже немного потрепанную и довольно грязную, Никита пытался не касаться сучков, чтобы не порвать свою единственную летнюю одежду. Наклонившись под одной веткой, он почувствовал, как что-то поползло у него по правому боку. Расстегнув куртку, запустил под майку руку, и ощутил пальцем маленький жесткий комочек. Покатал его по телу, вытащил и перед тем, как выбросить посмотрел, что это забралось ему под майку. Клещ. И вдруг он вспомнил. В этих лесах водится много клещей, а среди них какой-то процент может оказаться зараженными энцефалитом. Это страшная болезнь, и быть укушенным таким клещом означает верную мучительную смерть. Он вспомнил, что однажды, в поселке поймал на себе такого же клеща. Но тогда был очень занят и бросил клеща в костер, не обратив на это внимания. Значит здесь есть еще и клещи. Хорошее настроение рухнуло. Вспыхнула паника. Значит, блуждая по лесу, надо не только смотреть вверх, чтобы во время заметить рысь, по сторонам, чтобы не попасть неожиданно в лапы еще какому-нибудь хищнику, но еще и поминутно ожидать, что вот такой маленький «зверь» заберется под одежду и поискав пару часов удобное место, вопьется в кожу и пустит в его организм смертельного микроба. И теперь он периодически – каждый час – останавливался, раздевался, насколько позволяла погода и осматривал доступные осмотру места, ощупывая недоступные. Каждый укол, щипок повергал его в панику и он принимался производить сверхурочный осмотр. А возвратившись в поселок, пристроил в развилке дерева зеркальце, внимательно осмотрел участки спины, недоступные для пальцев.

Закончив котлован, оставил его открытым, чтобы сох, несмотря на возможные дожди. Надеялся, что соотношение солнца и дождей будет в его пользу и к середине лета можно будет заняться крышей.

Когда Никита перевез к землянке все 10 бревен длиной 7 метров и 20 обрезков длиной 3 метра, он сразу принялся за их ошкуривание. Время на это в его смете было, а вот опыта никакого. Поэтому вначале он было решил, что отвел на этот вид работы очень мало времени, но по мере того как увеличивалось количество обработанного материала, его мнение об этом менялось, а когда все было закончено, оказалось, что он даже сэкономил несколько часов. Это была одна из самых трудоемких видов работ по обработке дерева для землянки. Далее все пошло быстрее.

Июнь. Лето.

Итак, лето началось. По календарю, по погоде и по приблизительному окончанию основных видов работ, намеченных на весну. Теперь надо перестраиваться. Летний распорядок дня он уже рассмотрел и утвердил время, необходимое для подготовки к зиме в полном объеме. Пора приниматься за дело. Лето все же короткое, а надо очень много успеть, чтобы зимой было легче.

Полежав минут 15 бездумно, он поднялся и пошел посмотреть на землянку. Там все было нормально на сегодняшний день, а не вообще. Вообще было еще очень много работы, практически, как говорится, «начать и кончить». Дожди заливали землянку, размывая бровку, и он хотел покрыть ее пленкой или тентом, чтобы предохранить от размыва, но потом передумал, поняв почти полную бессмысленность этого шага. Решил срочно соорудить по краям котлована сруб. Бревна для него уже почти все были, оставалось добавить несколько штук, ошкурить их и вырубить пазы. К этому Борис был готов, но после размещения угловых столбов на «кабинете», дровяном складе и «прихожей». Там требовались нетолстые жерди длиной не более 2,5 метров, с учетом полуметровой глубины ям. Но сегодня он здесь делать ничего не хотел. Отдых, так отдых. Утомившись сегодня бездельем, завтра возьмусь с особым рвением .

Теперь можно взяться и за строительство сруба над землянкой. На это ушло еще 2 дня, и наконец еще через 2 дня каркас землянки был полностью готов. В нем зияли 4 окна высотой 20 и длиной 30 сантиметров, которые будут всю зиму закрыты пленкой и, в некотором отдалении от каждой, 4 «форточки» размером 7х7 сантиметров. Дверной проем имел ширину 70 сантиметров, ступеньку в «прихожей» глубиной 20 сантиметров и продолжение конька крыши над дном ступеньки 1,8 метра.

«Основная нагрузка падает на деревья толщиной 15 см. Их легче рубить, переносить и вообще с ними легче работать – уж это я познал зимой в полную меру. Такого количества этих деревьев на месте, конечно, не будет и их придется доставлять издалека – вот здесь-то и должна работать река. Ну хорошо я отвлекся».

Росшие поблизости стройные деревья и поваленные когда-то бурями, были использованы, но еще для строительства дома, землянки, бани, «надворных построек» не хватало, по меньшей мере, десятка. Где их брать? Эта проблема пока не стояла – лето все же большое, хотя и короткое для всего, что надо успеть сделать, но иметь это в виду необходимо. Поблизости подходящих деревьев не было, а те, что росли не очень далеко, требовали много энергии для доставки. Может быть, можно будет пройти выше по течению, найти на берегу хорошие деревья, срубить, разделать, связать из них плот и перевезти к «поселку»? Заодно на этих плотах можно будет доставлять сюда и кое-какие материалы? Мысль неплохая – это будет совмещение приятного с полезным – тем более решение откладывается на лето, а в это время предполагаются дальние, продолжительные походы за продуктами и для поиска признаков жизни людей или хотя бы остатков жилья.

Теперь можно смело отправляться вверх по реке собирать урожай, оборудовать каменоломню, может быть там встретится что-нибудь еще очень интересное. Пора для бани готовить материал. Поэтому Никита решил в ближайший хороший день отправиться на дополнительную разведку левого берега и провести пробную доставку плота. Конечно, по задуманному не получилось – в мечту всегда вклинивается какая-нибудь закавыка, в данном случае это оказался неприятный двухдневный дождь, оттянувший выполнение намеченной задачи, но, который помог заняться другим немаловажным и очень нужным делом – подготовкой к организации строительства «кирпичного завода», выбором и рубкой деревьев для сруба землянки и другими плановыми работами, не терпящими большого промедления. Закончив остов землянки, перед тем как заняться кровлей, Никита решил развлечься и заняться благоустройством участка

Итак, обустройство очередного поселка, в первом приближении, можно считать законченным. Настоящее окончание будет в начале зимы, но уже сейчас можно сказать, что начинается новый этап – лето.

Стряхнув мечтательное настроение, навеянное окончанием большого этапа работы, Никита отошел на угол площадки и посмотрел со стороны на дело «рук своих». Остался доволен. Землянка вчерне готова, все «тяжелые» надворные постройки обозначены и наполовину тоже готовы. Осталась работа с лозами, которых сейчас практически еще нет и можно переходить к летнему этапу. Обустройство третьего становища практически закончено. И его с чистой душой можно называть «ПОСЕЛОК». Теперь, после окончания остова землянки, он уже не так боялся, что не успеет к зиме: кирпичи уже были почти все готовы, камыш давно ждал своей очереди, а это было главное. Извлек из своих архивов план обжига кирпичей и проставил в нем числа первого этапа.

Суглинки, в какой-то степени пригодные для производства кирпичей, он отобрал при рытье котлована. Теперь оставалось сделать 1-й замес, сформовать первую партию глиняных параллелепипедов и поставить их для просушки, а потом и для «жарки». И это надо делать немедля, так как кирпичей должно быть много и они нужны очень скоро – чем скорее, тем лучше. 2 июня он выкопал яму для замешивания раствора размером 1х1,5 метра, глубиной 15 сантиметров (на штык лопаты), объемом 0,22 кубических метра, в которой можно замесить глину на 50 кирпичей (4х12=48). Тогда же изготовил шаблон для формовки кирпичей. Форма размером 12х25х6 сантиметров и «шаблон» кирпича, который использовался для выталкивания параллелепипеда из формы были изготовлены легко и процесс формования кирпича-сырца должен был выглядеть так: «тесто» закладывается в форму и прессуется с помощью трамбовки послойно, форма с наполнителем переносится на ровное место, отведенное для предварительной сушки. Там на нее укладывается «шаблон» кирпича, прижимается ногой и заготовка выдавливается. Все кирпичи одного замеса остаются для просушки 2-3 дня. Во время дождя, Никита предполагал укрывать их пленкой, продляя время сушки. На следующий день засыпал глину, до половины ямы, залил небольшое количество воды, чтобы «тесто» не было жидким и перемешал его лопатой. Но скоро понял, что это очень трудоемкий процесс. Позже снял обувь и стал перемешивать глину ногами – дело пошло быстрее и легче. Просохшие заготовки укладывались несколькими штабелями на месте будущего костра с большими промежутками. По обе стороны штабелей укладывались дрова, которые он поджигал рано утром и целый день поддерживал огонь. Поздно вечером подкладывал дрова последний раз и ложился спать. Ночью костер прогорал и кирпичи медленно остывали. Утром он переносил их на «склад». Дня через 2-3, когда просыхала следующая порция, процесс повторялся.

Такова была общая технология изготовления кирпичей – одного из самых необходимых изделий, которые могли обещать почти нормальную зимовку. В дальнейшем отклонения были, но незначительные и связаны они с погодными условиями или различной бытовой необходимостью. Кирпичи для трубы подвергались более длительному обжигу.

Вся работа по обжигу кирпичей далее проходила как бы сама собой, а параллельно и почти независимо от нее, в рамках 10 часов, проводилась остальная «обязательная» работа. Всего на весь объем требовалось 600 штук, то есть 12 циклов. Учитывая незначительные перерывы, дождливые периоды и другие задержки, изготовление кирпичей было закончено через 2 месяца. На этот раз, кирпичи выглядели уже почти как заводские по форме, оставаясь третьесортным браком по «содержанию». Но это было не главное. Главным было то, что заработал «кирпичный завод» и за лето, можно ожидать, он выпустит нужное количество кирпичей для землянки и для бани, которую Никита надеялся построить. Но прежде всего нужно было установить печь в шалаше – может быть пригодится.

Была небольшая проблема с дровами. Они тоже были, и сравнительно недалеко, но оставались разбросанными по лесу на разном расстоянии от площадки, и их требовалось собирать и подтаскивать к костру. И он каждый раз перед закладкой очередных штабелей отправлялся в лес и приносил необходимое количество дров на целый день, то есть на полный цикл обжига одного замеса.

Площадка и ее окрестности были завалены сучьями разного размера, которые давно надо было рассортировать и разложить для просушки на будущее и использования в настоящее время. Впрочем, на будущее ничего не оставалось, так как на костре уже жарились кирпичи.

Запустив кирпичный завод, можно было возвратиться к землянке. Итак, сруб.

Это были наметки. Время еще было и Никита принялся за их осуществление. Прежде всего, потратил очень много времени на изготовление двух треугольников из остатков бревен длиной чуть меньше 1,5 метров. Крепко связав эти бревна, просверлил в них отверстия и загнал туда толстые стержни. Получилась прочная конструкция. Позже связал углы лозами, сняв веревки, которые он использовал лишь в крайнем случае. Каждый сантиметр веревки учитывался и использовался неоднократно.

Эти треугольники – стропила – установил на краях землянки, забив глубоко в землю по 2 столба с каждой стороны высотой 1,3 метра над поверхностью земли и привязав к скатным бревнам – для прочности. А уже потом уложил на них между боковыми, выступающими стропилами заготовленное ранее бревно толщиной в нижней части 20 сантиметров и длиной 7 метров. Конец бревна за предполагаемой дверью длиной 2 метра должен был лечь на вкопанный тоже глубоко в землю ствол. Получалось неплохо. Убедившись в этом, разобрал конструкцию.

Теперь сменяется и питание. Уже сейчас он стал меньше есть мяса, переключившись на рыбу и начал употреблять травы. Начав строительство, не отходил далеко от поселка и упустил моменты первого появления зеленых витаминов. Но они уже появились и он, хоть редко, срывал и с удовольствием жевал какую-нибудь травинку. Увлекся рыбной ловлей. В реке рыбы было достаточно, но удочку он пока почти не использовал: не было времени. Достаточное количество обеспечивала сеть – много ли ему надо. Из рыбы делал шашлык, жарил. Вместо таежного супа теперь варил уху. Пробовал сушить без соли, обмотав от мух марлей, но ничего не получилось. На второй день хорошо разделанная и промытая рыба уже издавала слабый посторонний запах, на третий запах был сильнее. Но за эти дни она уже успела сильно подсохнуть, превратившись в «дощечку» и в дальнейшем запах уже не усиливался, но хорошо улавливался. Есть он эту «опытную» рыбу не стал – летом хватит свежей, а зимой надеялся освоить подледный лов.

Грибы собирал все лето. Делал из них бусы на нитках и развешивал в тени. Отгонял птиц. Грибы были разные. Он их варил, жарил – пользовался возможностью готовить свежие. На зиму на грибы возлагал очень большие надежды – размочив сушеные варить их и жарить. Это был почти хлеб. Постоянно помнил, что здесь он один, помочь ему никто не сможет, а грибы сейчас почему-то усиливают свою ядовитость и поэтому очень внимательно осматривал каждый гриб, сверяясь по книге.

Что же сейчас делать? Только думать об обеде. Что можно сделать на обед? Простенький «таежный» салат, рыбу «а ля…» жареную или вареную. Суп какой-нибудь с новым названием – салат летний витаминный – и компот из недозрелых ягод. Никита задумался на бытовую тему. Сейчас он редко думал на эту тему – в основном его мысли занимали транспорт, конструкции различных «деталей» и все относящееся к строительству. На изобретение видов блюд времени не оставалось. Он задумался и заговорил вслух: «Ведь здесь все чистое: вода, снег, грибы, ягоды. Сюда не дошли ни гербициды, ни удобрения, никакая другая пакость. Но как бы хотелось сейчас испить чего-нибудь «отравленного» – фанты, пепси-колы, попробовать печенья, конфет и других продуктов, содержащих «вредные» примеси – какие-нибудь «Е».

Не справившись с полной подготовкой к лету к 1 июня, Никита официально установил лето с 5 июня.

«Для полноты счастья» дал названия всем своим тропинкам. Улицы: «Туалетная», «Дровяная», «Продуктовая», «Шалашная», «Костровая», (складская), «Огородный тракт», «Сенной тракт» (магистраль).

Для походов – трафики.

Утром он сел в шалаше на «кровать», чтобы подвести итог проделанному и наметить планы на будущее. Основную трудоемкую работу он сделал – землянка со срубом стоит, остается сделать крышу, накрыть ее камышом уже на месте, «нажарить» кирпичей и сложить печь. Это основное. Затем, обследовать местность, хотя бы в радиусе 5 километров и сделать простенькую глазомерную карту, с указанием основных плантаций, дорог, водоемов и опасных мест.