Kitabı oxu: «Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь»

От автора.

Вполне возможно, что у вас будет своё представление о последовательности произошедших событий, быта или иных обстоятельств. Я допускаю это и ни в коей мере не претендую на истину. Но если после прочтения сего произведения, хотя бы один человек обратится к Богу, возьмёт в руки Евангелие или Библию, Тору или Танах, или же решится прочитать Писание воспользовавшись подстрочным переводом, то я с облегчением буду считать, что мой труд не оказался напрасным.

Любите Бога в себе и в окружающем.

Да пребудет с вами милость Отца Небесного.

С уважением к вам, автор сего произведения, Савин Олег Николаевич.

Книга первая.

От автора.

Вполне возможно, что у вас будет своё представление о последовательности произошедших событий, быта или иных обстоятельств. Я допускаю это и ни в коей мере не претендую на истину. Но если после прочтения сего произведения, хотя бы один человек обратится к Богу, возьмёт в руки Евангелие или Библию, Тору или Танах, или же решится прочитать Писание воспользовавшись подстрочным переводом, то я с облегчением буду считать, что мой труд не оказался напрасным.

Любите Бога в себе и в окружающем.

Да пребудет с вами милость Отца Небесного.

С уважением к вам, автор сего произведения, Савин Олег Николаевич.

Словник

Адон – Господин.

Адонай – одно из имён Бога. Наш Господь.

Азара – предхрамовый двор.

Акведук – канал для подачи воды.

Акриды – саранча.

Амфиблестрон – малая рыболовная сеть.

Ам-хаарцы – невежда, простолюдин, деревенщина.

А-Шем – заменение имени Бога, которое можно произносить в быту.

Базилика – крытое общественное сооружение.

Бат масла – 24 литра.

Бейм-Лехем – Вифлием.

Бейс ха-Микдош – святой дом или святая обитель.

Бет-Цайда – Вифсаида.

Бима – возвышение в синагоге, где находится стол для чтения свитков.

Брит Мила – обрезание мужского пола.

Виссон – тонкая, дорогая ткань, в которую облачали царей, первосвященников.

Галаха – свод законов, по которым иудей должен жить.

Гафтара – отрывок из книг Пророков, завершающий чтение Торы в синагоге.

Гиматий – верхняя одежда, носимая поверх хитона.

Гладиус – древнеримский короткий меч.

Гэйр – денежная единица.

Двир – Святая Святых.

Духан – возвышение в Храме (ступени), откуда священники благословляли народ. На них же стояли певчие левиты.

Дщерь – дочь.

Ессеи – закрытая ото всех, религиозная иудейская община.

Ехидны – змеи.

Жено – женщина.

Йахве – непроизносимое имя Бога.

Йегова – одно из имён Бога. Господь Всевышний.

Йуд – самая маленькая буква еврейского алфавита.

Каб – мера объёма жидкости, равный 1,3 литра.

Кармазин – ткань тёмно-красного цвета.

Кашрут – дозволенность чего-либо согласно галахи.

Кетуб – брачный договор.

Кидушим – обряд благословения и освящения.

Кимвал – ударный музыкальный инструмент. Две металлические тарелочки.

Киннор – струнный музыкальный инструмент.

Коганим, Коэн, Коген, Кохен – священники, потомки рода Аарона.

Кондрант – денежная единица в 2 лепты.

Контуберний – боевое подразделение состоящее из 10 человек.

Кор пшеницы – 180 кг.

Корван – дар, приносимый Богу.

Куща – шалаш.

Кфар-Нахум – Капернаум.

Левиратный брак – когда брат, должен жениться на жене своего умершего брата.

Левит – священнослужители, потомки Левия. Оказывают всевозможную помощь Коэнам.

Либеллус – древнеримский официальный документ.

Локоть – мера длины, равная 0,435 метра.

Лулав – нераспустившаяся ветвь финиковой пальмы.

Мамона – олицетворение алчности и стяжательства.

Машиах – Божий помазанник, спаситель, мессия.

Мидраш – изложение духовного в Писании.

Миква – бассейн, где совершались ритуальные омовения.

Мицва – предписание или же доброе дело.

Мишна – сборник устных законов данного Моисею.

Модий – сосуд, служащий для измерения жидкости и сыпучих тел, вмещающий в себя 8-9 литров.

Мокхес – сборщик налогов, мытарь.

Моше – Моисей.

Наалаимы – сандалии из кожи, на деревянной или кожаной подошве.

Назир, Назорей – посвящённый Богу. Человек, взявший на себя обет ради Бога.

Нэйрд – растение с приятным ароматом.

Омер – хлебная мера веса, равная 2,2 литра.

Опцион – помощник и заместитель центуриона.

Паллий – верхняя одежда.

Пеах – кусочки хлеба, объедки со стола.

Перикопа – целостный по смыслу отрывок Писания или текста.

Попона – покрывало на спине лошади.

Поприще – мера длины в одну римскую милю. (1000 двойных шагов или 1479 метра). Или же брать на себя ответственность.

Принцепс – в Риме почётное место или первый среди равных из сенаторов.

Прозелит – язычник обращённый в иудейство.

Пурим – иудейский праздник.

Равви, Раввуни – уменьшительно-ласкательное от слова раввин.

Раввин – религиозный, духовный учитель.

Реах – благоухание.

Руах ха-Кодеш – Святой Дух.

Саван – покрывало усопшего.

Сагене – большая рыболовная сеть, невод.

Сепфорис – город, на берегу Галилейского моря.

Сиклей, Сикль – шекель, монета Исраэйля.

Синедрион – верховный орган государственной и религиозной власти.

Смиха – обряд рукоположения в раввины.

Соферим – учёные книжники и законоучители слова Божьего.

Статир – денежная единица.

Сударион – плат, закрывающий лицо покойного.

Тагеб – восстановитель, мессия.

Талант – самая крупная денежная единица.

Талит – молитвенное облачение, прямоугольное покрывало, наподобие широкого шарфа.

Тать – разбойник.

Тевила, Твила – ритуальное омовение. Либо целиком, либо только рук.

Тенеты – сеть для ловли зверей.

Тетрарх – правитель четвёртой части страны.

Тиляпия – вид рыбы.

Тимпан – ударный музыкальный инструмент. Походил на барабан или бубен.

Титулус – табличка с указанием вины преступления.

Тофет – Геена огненная. Место, где некогда стоял идол Молоха, которому приносились человеческие жертвоприношения.

Травертин – белоснежный известняк.

Урим-Туммим – священные предметы, по которым первосвященник узнавал волю Бога.

Фарисеи – религиозно общественное течение, партия.

Фасцинус – древнеримское божество.

Хала – традиционный праздничный хлеб.

Хамартолос – закоренелый грешник, грехи которого известны всем.

Ханан – первосвященник Анна.

Хейлель – утренняя звезда. Одно из имён Сатаны.

Хитон – нижняя одежда.

Хомер – мера сыпучих тел и жидкости. Равная 220-240 литров.

Центурион – сотник, командир воинского подразделения.

Цимбалы – струнный ударный музыкальный инструмент.

Цицит – кисти нитей по углам талита.

Шаббат – Суббота.

Шаммаш – отвечающий за деятельность синагоги.

Шейхар – крепкое, не разбавленное вино.

Шема – сокращённая форма молитвы.

Шеол – обитель мёртвых у иудеев.

Шибтах – бес, прикасающийся к рукам спящих людей.

Шива – траурная неделя после похорон.

Шидух – знакомство.

Шломо – Соломон.

Шмоне-Эсре – молитва читаемая стоя лицом к Храму Исраэйля.

Шомрон – Самария.

Шофар – ритуальный музыкальный духовой инструмент из рога.

Шхина – видимое присутствие Бога в виде облака.

Эзра – Ездра, священник возродивший религиозные служения после вавилонского плена.

Эйден – Эдем, райский сад.

Эйфа, Ефа – мера сыпучих тел и жидкости, равная 22 литра.

Элохим – одно из имён Бога. Означает Бог или Божественная Справедливость.

Эль-Шаддай – одно из имён Бога. Бог Всемогущий.

Этнарх – правитель народа.

Как в воде лицо – к лицу,

так сердце человека – к человеку.

Не доверяйте всему, что пишут,

Всегда читайте первоисточник.

Перикопа 1

Архэ

Преддверие

По одной из дорог, соединяющей столицу Галилеи Тиберию, со столицей Исраэйля Йерушалаймом, медленно двигался обоз. Облачка пыли, поднимающиеся от ступней ног и колёс повозок, немного покружась в воздухе, тяжело оседали на землю. Обоз состоял из нескольких подвод, полностью гружёных разнообразным имуществом и ценностями, переданными Иродом Антипой прокуратору иудеи в качестве податей. Сидя на передней повозке, Левий Алфеев задумчиво глядел перед собой.

«Куда катится моя страна? Что делать, если так пойдёт и дальше? Провинция стремительно нищает. Вот хотя бы взять недавний случай. Пришли собрать налог, а хозяина дома нет. Ну, ясное дело, ушёл в город на заработки. А мне-то что прикажете делать? Самому, что ли, за него расплачиваться? Вот уж нет. Это не мои налоги, а значит и не мои трудности. Это просто моя обязанность. Только вот почему-то совесть мучает. Крутится в голове одно и то же. Как римские легионеры хозяйничают во дворе иудея, словно у себя дома. Один тащит из дома кувшин оливкового масла, другой полмешка зерна, трое молодых остолопов, громко гогоча, вяжут овцу. А женщина, ещё довольно молодая, но уже теряющая свою былую красоту, стоит посреди своего двора, уткнувшись лицом в сопящего младенца. Да девочка, лет наверное трёх-четырёх, судорожно обнимает ноги матери, смотря на верховодящих вокруг солдат. У неё уже и слёз-то нет. Только дикий испуг в глазках, да вздрагивающее при каждом крике легионеров маленькое тельце».

Левий мотнул головой, прогоняя видение прочь.

«Нет. Так нельзя. Это моя работа. Просто работа. Не я придумывал все эти законы и не мне их отменять. Я всего лишь мелкий мокхес, выкупивший на время, у более крупного мокхес, право собирать пошлину. В основном нахожусь в Кфар-Нахуме. Взимаю уплату на ввоз товаров, дорожный сбор, плату за стоянку судов. Могу обложить налогом лодку рыбака, сам улов и место, где он разгрузился. Могу обложить налогом транспорт путешественника, его рабов и слуг, его товары. Имею право вскрыть личное письмо и посмотреть, не связано ли оно с каким-либо делом, облагаемым налогом. Но я никогда не завышаю цену сверх меры. Мне надо только вернуть потраченные деньги и иметь небольшой достаток, чтобы жить. Вот и всё. Конечно, многие мытари наживаются на своих собратьях. За это их и презирают повсеместно. Особенно крупных мокхес. Такие не только воры, но и иудеи продавшиеся язычникам. Изменники своего народа, добровольно служащие римским захватчикам. Пополняющие не только их казну, но и накапливая своё собственное богатство за счёт своего же народа. За все эти поборы всех мытарей и близко не подпускают к порогу синагоги, запрещая даже свидетельствовать в суде. Сравнивая с нечистыми животными – свиньями, – поморщившись, сплюнул Левий. – К которым набожный иудей не прикоснулся бы и под страхом смерти. Нас приравняли к отбросам общества, распутным женщинам, грабителям и убийцам. Нас презирают даже больше, чем римских легионеров. Но это ещё полбеды. Надо мною откровенно посмеиваются такие же мокхес, как и я сам. Мол, почему я до сих пор так и не скопил богатства как они. Но мне совесть не позволяет вымогать последнее. Эта работа мне не по душе, но я больше ничего не умею. Да и не возьмут меня больше никуда. Я же презренный грешник с запятнанной репутацией».

Позади него римляне зычно загоготали, подтрунивая над молодым воином.

– Ты с мечом-то поаккуратнее. А то вжик и ты уже иудей. Обрезанный.

Левий с гневом обернулся, но поделать ничего не мог. У них сила, у них власть.

Позади вновь зычно загоготали посмотрев на него. Левий устало отвернулся от веселящихся солдат, и словно в противоположность им заметил невдалеке спускающегося с пригорка иудея. Длинный полосатый хитон и верхняя накидка выдавали его как жителя далёкой Галилеи. Голова была покрыта белым платом с шерстяной перевязью, а в руках был обычный пастушеский посох.

«Вот уж и впрямь времена становятся лихими, раз из таких дальних краёв, в Йерушалайм на заработки стекаются. Что же им дома-то не сидится? Шли бы в Сепфорис или Тиберию. Так нет же. Все идут в иудею. Как будто тут своих работников мало.

Вон, по улицам города и так уже протискиваешься с трудом. Здесь и своих иудеев с паломниками вполне хватает, а тут ещё и эти с окраин лезут».

Левий тяжело вздохнул, с горечью отвернувшись.

Обоз медленно полз по холмистой местности. Немного попетляв, дорога постепенно сближалась с рекой, приводя к переправе через Йарден, к местечку под названием Бетания. Там сегодня было многолюднее, чем обычно. Туда, словно капли воды, стекался народ. Кто в одиночку, кто группой, а иные подъезжали на повозках, увеличивая и без того пёструю, быстро растущую толпу.

Через некоторое время до Левия стали долетать отдельные слова и выкрики, довольно сильного голоса. Наконец обоз остановился совсем, не имея возможности продвигаться далее по дороге. Римлянам тоже стало любопытно происходящее. Для охранения ценного имущества они оставили трёх молодых воинов. А остальные, не особо церемонясь с людьми, стали проталкиваться вперёд. Левий тоже не упустил своей возможности полюбопытствовать. Пристроившись за легионерами, он оказался в первых рядах на пологом берегу реки.

В Йардене, стоя по колено в воде, к народу вещал человек. С виду довольно дикий и обросший. Словно призрак, явившийся из бесплодной пустыни. Он был одет в грубую пастушескую власяницу из верблюжьей шерсти, препоясанною кожаным поясом. Длинные, мокрые от влаги волосы спускавшиеся ниже плеч вдоль спины, были похожи на чёрный плат покрывающий голову. А чёрная, кудрявящаяся, лохматая борода, наводила скорее на образ разбойника, чем на благочестивого иудея.

– Покайтесь! – разносился сильный голос. – Покайтесь! Ибо уже близится Царство Небесное! Смойте мерзость с души вашей. Станьте достойными детьми Отца нашего Предвечного! Но не бегите от мира, ибо мир вокруг вас. Оставайтесь там, где надобно остаться, сохраняя при этом верность слову Элохим. Соблюдайте десять речений, данных Моше на святой горе Синай, на пятидесятый день после исхода из Египта. Вспомните, как Синай стоял в огне, окутанный густым дымом. Как гремел гром, блистая молниями. Как содрогалась сама земля под ногами! Вспомните скрижали каменные, которые нёс светоликий Моше, после сорокадневного пребывания на горе. Вспомните и положите в сердце своё закон Элохим!

“Я Йегова, Элохим твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Да не будет у тебя элохим других, кроме Меня.

Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах ниже земли.

Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Йегова, Элохим твой, Элохим-ревнитель, карающий за вину отцов детей третьего и четвёртого рода у ненавидящих Меня,

И творящий милость тысячам родов любящих Меня и соблюдающих заповеди Мои.

Не произноси имя Йегова, Элохим твоего, попусту, ибо не пощадит Йегова того, кто произнесёт имя Его попусту.

Соблюдай Шаббат, чтобы освятить его, как заповедал тебе Йегова, Элохим твой.

Шесть дней трудись и делай всю свою работу,

А день седьмой – Шаббат – Йегове, Элохим твоему. Не делай никакой работы ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни бык твой, ни осёл твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который во вратах твоих, чтобы отдохнул раб твой и рабыня твоя, как ты.

И помни, что рабом ты был в земле Египетской, но Йегова, Элохим твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простёртою, потому и заповедал тебе Йегова, Элохим твой, установить Шаббат.

Чти отца твоего и мать твою, как повелел тебе Йегова, Элохим твой, чтобы продлились дни твои и чтобы хорошо было тебе на земле, которую Йегова, Элохим твой, отдаёт тебе.

Не убивай, и не прелюбодействуй, и не кради, и не отзывайся о ближнем твоём свидетельством ложным.

И не домогайся жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни быка его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего”.

Оратор немного перевёл дух, внимательном взором оглядев притихшую толпу.

– Возлюбите Предвечного, поступайте честно, живите праведно!

Он поднял палец, указывая на богато одетого землевладельца.

“Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из врат твоих в земле твоей, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим.

Но открой ему руку свою и дай ему взаймы по мере нужды его, в чём он нуждаться будет.

Остерегайся, чтобы не было в сердце твоём злого умысла, чтобы думать: ‘…приближается седьмой год, год прощения…’, и обольстится око твоё на нищего брата твоего, и ты не дашь ему. Он же возопиёт на тебя Йегове, и будет на тебе грех.

Давать ты должен ему, и да не будет досадно сердцу твоему, когда дашь ему, ибо за то благословит тебя Йегова, Элохим твой, во всяком деле твоём и во всяком начинании руки твоей.

Ибо не переведётся нуждающийся на земле. Потому Я и повелеваю тебе, говоря: раскрыть должен ты руку свою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему в земле твоей”.

У кого две одежды, тот пусть поделится с неимущим, и у кого есть пища, поступай также.

После чего повернулся к группе молодых чиновников.

– “И пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо пришельцами были вы в земле Египетской.

Никакой вдовы, ни сироты не притесняйте.

Если кого-либо из них ты притеснишь, то, когда возопиёт ко Мне, услышу Я вопль его.

И возгорится гнев Мой, и убью вас мечом, и будут жёны ваши вдовами, и дети ваши сиротами”

Его палец, словно перст Божий переместился на солдат.

– “Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда есть в руках твоих сила это сделать.

Не говори ближнему твоему: “Поди и приди опять, а завтра я дам”, если имеешь при себе.

Не замышляй против ближнего твоего зла, если он без опасения живёт с тобою.

Не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал тебе зла.

Не завидуй насильнику и не избирай ни одного из всех путей его.

Потому что мерзость пред Йеговой порочный, а с праведными у Него общение”.

“Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых.

Избегай его, не проходи по нему, уклонись от него, и пройди мимо.

Потому что они не заснут, если не сделают зла, и пропадёт сон у них, если не доведут кого до падения.

Потому что они едят хлеб беззакония и пьют вино насилия.

Но стезя праведных – как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня.

Путь нечестивых – как тьма: они не знают, обо что споткнутся.

Сын мой, словам моим внимай, к речам моим приклони ухо твоё.

Да не удаляются они от глаз твоих. Храни их внутри сердца твоего.

Потому что они – жизнь для того, кто нашёл их, и исцеление для всей его плоти.

Больше всего хранимого береги сердце твоё, потому что из него источники жизни.

Устрани от себя лукавство уст и извращённость языка удали от себя.

Глаза твои пусть смотрят прямо, и веки твои да направлены будут вперёд пред тобою.

Проторяй стезю для ног твоих, и все пути твои будут тверды.

Не сворачивай ни направо, ни налево. Удали ногу твою от зла”.

Ибо “Вот шесть, что ненавидит Йегова, и семь, что мерзость душе Его:

Глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную.

Сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие ко злу,

Лжесвидетель, произносящий ложь и сеющий раздоры между братьями”.

Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем.

Левия Алфеева как огнём опалило, когда указующая рука остановилась на нём.

– “Жизнь для тела – кроткое сердце, а гниль костей – зависть.

Угнетающий бедного хулит Творца его, чтит же Его милующий нуждающегося.

Во зле своём повергнут будет нечестивый, а праведный и при смерти своей имеет надежду”.

“Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, но при нём раздор”.

“Не полагайся на имущества неправедные, ибо они не принесут тебе пользы в день посещения”.

“Ибо милость и гнев – во власти Его: силен Он помиловать и излить гнев”.

“Как велика милость Его, так велико и обличение Его. Он судит человека по делам его.

Не убежит от Него грешник с хищением, и терпение благочестивого не останется тщетным.

Всякой милостыне Он даст место, каждый получит по делам своим”.

Ничего не требуй, более определенного тебе. И помни “Мудрые наследуют почёт, а глупых уносит бесчестие”.

Затем он распростёр руки к стоящему на берегу народу.

– Войдите же в воды реки священной. И пусть вода омоет тело от грязи, а гласное покаяние очистит от скверны душу вашу. Покайтесь, и перейдите рубеж Йардена, ступая уже безгрешными на Святую землю. Совершите тевилу, омойтесь, докажите, что вы родились для жизни новой.

– Мы что, какие-нибудь язычники или новообращённые иноверцы? – послышался негодующий голос из группы людей держащихся особняком. – Разве мы не соблюдаем законы Моши? Разве мы не ведём жизнь праведную? Нам не в чем каяться.

В этой группе не трудно было узнать фарисеев, поборников традиций и преданий.

– Вы, шикми, – указал на них отшельник. – Крепкоплечие. Прозванные за то, что на людях ходите согбенными. Лицемерно всем показывая, какую будто бы огромную тяжесть душеспасительных подвигов вам приходится на себе нести. Живя в постоянном страхе осквернения. Вы готовы были бы само солнце очистить, если бы смогли дотянуться до него! Посмотрите на себя! В законе сказано:

“Говори сынам Исраэйля и скажи им, чтобы они делали себе кисти цицит на краях одежд своих во всех поколениях своих и вставляли в цицит края одежд, лазурную нить.

И будет она у вас в цицит, и, глядя на неё, вы вспомните все заповеди Йеговы и исполните их, и не будете следовать сердцу вашему и очам вашим, которые влекут вас к блудодеянию.

Чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы Элохим вашему”.

Однако неужели вы думаете, что чем шире и больше у вас воскрылия, тем более становится ваше благочестие?

И ещё сказано:

“Положите же эти слова мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они начертанием между глазами вашими”.

В сердце и душу вашу! Вы же пишете десять заповедей закона на двух кожаных хартиях. Пред народом, на показ, вы вяжете одну на чело ваше, другую же на руку вашу, дабы показаться блюстителями закона Элохим. Вы до мелочей соблюдаете букву закона, однако сущность его отвергаете!

Вы строго соблюдаете многочисленные обряды, всему народу выказывая показную святость, но души ваши полны корысти и гордыни! Вы расширили хранилища свои с изречениями из закона, думая предохранить себя от злых духов, но при этом настежь распахнули двери для греховных помыслов и скрытых деяний. Покайтесь! Становясь новым народом Исраэйля! Раскаявшимся, искупившим вину и готовым принять Царствие Элохим.

– Наш отец Авраам, – начал было говорить статный фарисей, но отшельник его перебил гневно закричав. – Ехидны!

Резко нагнувшись, он подобрал окатанный водами реки каменный голыш, вздёрнув руку, потряся им над головой. При этом стоявший на берегу народ охнул, подавшись назад, испуганными взглядами ища скрытую под ногами угрозу.

– Ядовитые змеи, несущие вред и погибель! Из потаённых мест внезапно нападающие! Их укус – наказанье Йегова! Вы, отродье змеиное! – направил отшельник на фарисеев руку со стиснутым камнем. – Кто внушилвамбежатьотбудущегогнева?

“Знаешь ли ты, то, что искони – с тех пор, как поставлен человек на земле, –

Веселье нечестивца и радость отступника мимолётны?

Пусть восстанет до неба величие его и голова его достанет облака,

Как помёт, он сгинет навеки, и те, кто видел его, скажут: «Где он?»

Как сон улетит, и не найдут его, и удалится, как видение ночи”.

“Обнажат небеса прегрешение его, и будет земля врагом ему.

Будет исторгнут достаток его дома потоками в день гнева Его.

Вот от Элохим удел нечестивца и доля, указанная ему Элохим!”

По поступкам и по делам рук твоих воздаёт Всемогущий. Сотворитежедостойныйплодпокаяния. И не думайте говорить себе: отец у нас Авраам. Ибо говорю вам, что Йегова может из сих камней воздвигнуть детей Аврааму! – Потрясая голышом над головой, взывал отшельник. – Не рождение делает сынами завета, а верность заповедям Элохим.

Подойдите. Омойте тело ваше водой священной реки, а душу – слезами раскаяния. Станьте достойными детьми Предвечного.

Выпустив из руки камень, отшельник развёл руки в стороны. Народ тихо загомонил. И вот один, за ним второй, третий стали подходить к нему люди. Глядя ему в глаза, они рассказывали о своих согрешениях. После чего отшельник зачерпывал ладонями воду, возливая её словно елей на склонённые головы иудеев.

– Будь чист и соблюдай закон Йегова, Элохим нашего, – говорил он, при этом отпуская прощённого.

Левий задумчиво глядел на них, теребя подбородок. Речь отшельника, всколыхнула в нём совесть ещё более прежнего. Он и хотел бы подойти омыться, успокоить мятущуюся душу, но видя поведение почитаемых во всём народе фарисеев, так и не решился.

И тут, он заметил того самого пастуха в полосатом хитоне. Он так же, как и все омывающиеся до него, не спеша приближался к пустыннику.

Левий глубоко и с сожалением вздохнул, после чего устремился вслед за легионерами.

Тем временем, чем больше проповедник смотрел на этого, идущего к нему, ничем не примечательного иудея, тем больший трепет его охватывал. Ведь ничего особенного в идущем не было, но какое-то смутное ощущение нереальности, необычности происходящего, заставляло волны мурашек срываться с места, пробегая по всему телу.

Наконец, тот подошёл вплотную и просто улыбнулся. Пустынник посмотрел ему в глаза, и его охватило чувство благоговения. Словно он заглянул в Святая Святых, где некогда покоился Ковчег Завета. Этого сокровенного свидетельства присутствия Элохим среди детей Исраэйля.

– Йегова, Элохим мой! “Ныне, Элохим мой, да будут очи Твои отверсты и уши Твои внимательны к молитве на месте сем.

И ныне, подымись, Йегова Элохим, в место покоя Твоего, Ты и ковчег могущества Твоего. Священники Твои, Йегова Элохим, облекутся во спасение, и благочестивые Твои да возрадуются добру.

Йегова Элохим! Не отвергай лица помазанника Твоего, вспомни благочестие Давида, раба Твоего”, – прошептали губы отшельника, едва сдерживающего себя от того, чтобы не пасть на колени. – Это мне надобно омыться от тебя, и ты ли приходишь ко мне, к простому, грешному пустыннику?

– Оставь это теперь, ибо так надлежит нам исполнять всякую правду, – смиренно сказал подошедший.

– “Да будет благословенно имя Элохим во веки веков, ибо мудрость и сила – у Него.

Он меняет времена и сроки, свергает царей и возносит их, даёт мудрость разумным и знание – способным понимать.

Он открывает глубоко скрытое и сокровенное, знает то, что во мраке, и свет обитает с Ним.

Тебя, Элохим отцов моих, благодарю и славлю, ибо Ты дал мне мудрость и силу, а ныне поведал Ты мне то, о чём мы просили”.

При этих словах он зачерпнул полные ладони воды, возливая на склонённую голову иудея. И тут отшельник услышал голос, казалось бы шедший разом отовсюду.

– Се, есть Сын Мой возлюбленный, в котором Моё благоволение.

Сквозь затянутое облаками небо, неожиданно блеснуло солнце, и его тонкий луч, словно перст Предвечного, осветил молящегося в водах Йардена омываемого. И внутри этого луча, плавно спускалось что-то полупрозрачное. Больше всего походившее на голубя, сотканного из разогретого, колеблющегося густого воздуха и белёсой дымки утреннего тумана. Чем ниже опускался голубь, тем прозрачнее он становился. И наконец, над самой головой иудея, он полностью растворился в воздухе.

Пустынник, с округлившимися от трепета глазами, отступил на шаг, и обернувшись, хотел увидеть зачарованно смотрящих на это чудо детей Исраэйля, но увидел только тихо гомонящую толпу народа, обсуждающую свои дела и прошедшую недавно проповедь. По направлению к городу уже медленно потянулись первые ручейки людей. В их числе он заметил и недавних своих оппонентов, фарисеев и соферим, а так же удаляющиеся повозки мытаря, в сопровождении конвоя солдат. Но никто из пришедших сегодня к Йардену, не заметил чуда, не воспринял произошедшего как дОлжно. Он вновь обернулся к омываемому иудею с немым вопросом в своих глазах. Как? Как они этого могут не видеть, не чувствовать, не осознавать?

– Ещё не время. Урожай только поспевает, – улыбнулся ему иудей. – Мой путь только начинается. Дух Отца моего влечёт меня. Мне пора идти.

– Если бы я только мог… – начал было пустынник.

– Нет, – с грустью в глазах покачал головой иудей. – Вспомни светоликого Моше, стоящего на хребте Аварим, но даже не дерзнувшего ступить в Землю Обетованную. Что Отец Небесный заповедал нам, то и надобно исполнить.

У отшельника на глазах непроизвольно навернулись слёзы. Он всей душой хотел последовать за этим необычным человеком, но не смел перечить Духу Элохим, воззвавшего его из пустыни. А тем временем, этот необыкновенный иудей, на которого так и не обратили своего внимания люди, пройдя сквозь уже редеющую толпу, направился на запад от Йарденской долины. В сторону иссушённой, выжженной солнцем пустыни.

Перикопа 2

Анфистэми

Противостояние

Через каменисто-песчаный кряж, медленной, тяжёлой походкой переходил человек. Если бы ни его кизиловый посох, то он непременно давно бы упал. Но идти было нужно. Близился рассвет.

Звёзды, до этого такие яркие и настолько близкие, что казалось бы, взберись на следующую вершину, на следующий уступ, и ты непременно коснёшься рукой небесного полога. Ощутишь его приятную бархатистость, проведя подушечками пальцев по шляпкам миллионов серебристых гвоздиков, на которых небрежно был наброшен тончайший, шёлковый шарф млечного пути, стали терять свой призрачный блеск.

А восток уже заметно сменил свои чёрные одеяния, на пока ещё тёмно-синюю мантию. Но и этот наряд продержится недолго. Его сменит ослепительно разлившееся голубизна небосвода, и на свой престол взойдёт палящее светило. Своим гневным взором, оно уже выжгло обширнейшую равнину, тянущуюся на многие поприща вокруг. Недаром же пророк Моше (Моисей) назвал это место великой и страшной пустыней. А Йирмейа (Иеремия) подтвердил, назвав её пустой и необитаемой, землёй сени смертной.

Пустыня. Это тишина, безлюдье, необъятные просторы, ослепительное солнце и иссушающий ветер. Вокруг простираются величественные красные горы, к вечеру превращающиеся в раскалённое, блестящее в заходящих лучах золото. Ажурные узоры скал завораживают, а зелёные, влажные оазисы зонтичных акаций, притягивают. Песок и мелкий булыжник всячески препятствуют движению, а раскалённый ветер подталкивает, бросаясь мелкой пылью. Пустыня живёт, пустыня дышит, пустыня замирает, пустыня ждёт. Здесь царит вечность.

Это она, незаметно для себя, стирает некогда гордо вздымающиеся скалистые горы, в струящийся меж пальцев красный, мелкий песок. Она заглядывает тебе в глаза и тутже уносится вдаль неудержимым перекати-полем.

Однако человек упорно шёл вперёд, к только ему ведомой цели. Ночь, это время для движения. Она своими холодными объятьями не даёт уснуть, постоянно подталкивая мягкими, упругими пальцами ветра идти дальше. Чтобы в надежде, к рассвету, найти живительный оазис, и там переждать, в его прохладе, полуденный зной.

Человек поправил самодельно сделанный тюрбан. Отцепил от пояса старенький, но всё ещё довольно крепкий бурдюк и сделал маленький глоток воды. Да, драгоценную жидкость надо беречь. Он огляделся по сторонам. Но не нашёл ни отпечатков следов животных, ни высушенного русла реки. Лишь в отдалении кружились на одном месте потревоженные птицы. И это хоть как-то утешало, давая слабую надежду на открытый источник воды.

Однако он не был одинок все эти дни. Животные пустыни, едва завидев отдалённую фигуру, стремились поскорее коснуться его ладони. Ощутить его ласковый взгляд и не спеша, некоторое время, следовать за ним. Только в этот раз, они оставили его одного, посреди бескрайней, безмолвной равнины.

Тяжело ступая, по расползающемуся под наалаимами песку, он двигался вперёд. Но обессиленный за ночь, он шёл не так быстро как того хотелось. А солнце, уже поднялось из-за горизонта, бросая первые огненные копья лучей в прохладный сумрак. Человек наконец остановился и огляделся. Он подошёл к подножью скалистых возвышенностей, образовывающих некое подобие овальной арены. Окинув взором открывшуюся местность, он поднял свой взгляд к небу, и прошептав растрескавшимися губами молитву, стал спускаться вниз.

Подходило к концу испытание его человеческой природы. И человек это чувствовал. Пот, собираясь в крупные, солёные капли, струился по его челу. Его лицо и руки сильно загорели и обветрились, от ослепляющего солнца и лёгкого ветра, срывающего со своих мест многочисленные песчинки. Каждый раз прокатывающихся по телу словно наждаком. В течение всего этого времени только сушёные кузнечики акриды да мёд диких пчёл поддерживали его тело, а беспрестанная молитва его дух.

– “И было сказано мне слово Йеговы:

Иди и возгласи в слух Йерушалайма, говоря: так сказал Йегова: Я помню о благосклонности ко Мне в юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, как шла ты за Мною по пустыне, по земле незасеянной.

Исраэйль – святыня Йеговы, первые плоды Его. Все поедающие его будут осуждены. Бедствие придёт на них, – сказал Йегова.

Слушайте слово Йеговы, дом Йаакова и все семейства дома Исраэйлева.

Так сказал Йегова: какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что отдалились от Меня и последовали за суетою и стали суетны.

И не сказали: «где Йегова, который вывел нас из земли Египетской и вёл нас по пустыне, по земле степей и пропастей, по земле иссохшей и по земле тени смертной, где никто не проходил и где не жил человек?»

И привёл Я вас в землю плодородную, чтобы ели вы плоды её и блага её. А вы пришли и осквернили землю Мою, и сделали удел Мой скверною.

Священники не говорили: «где Йегова?» и законоучители не знали Меня, а пастыри грешили против Меня и пророки пророчествовали именем Баала и следовали за теми, что тщетны, за идолами.

За это Я ещё буду судиться с вами, – сказал Йегова, – и с сыновьями сыновей ваших буду судиться.

Ибо пройдите по островам Киттимским и посмотрите, и пошлите в Кэйдар и внимательно присмотритесь, и увидьте, бывало ли где подобное?

Переменил ли какой народ элохим своих? А ведь они – не элохим. А Мой народ переменил славу свою на тщету.

Дивитесь этому, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь, так сказал Йегова”.

– Эммануил, – разнёсся по округе негромкий голос, будто бы ветер принёс эти звуки из дальних краёв. Человек остановился, перестав читать молитву. Постояв некоторое время, прислушиваясь, он вновь тронулся в путь, зашептав:

– ”Взгляни, ответь мне, Йегова Элохим мой, освети глаза мои, чтобы не уснул я сном смерти.

Чтобы не сказал враг мой: пересилил я его! Неприятели мои ликовать будут, когда пошатнусь я.

А я на милость Твою полагаюсь, возрадуется сердце моё спасению Твоему. Воспою я Йегове, ибо Он сделал мне благо”.

– Эммануил! – уже громче и настойчивей разнеслось над пустыней.

Человек остановился.

– Я был наречён другим именем.

– Вот как? – в голосе пустыни появились нотки иронии и сарказма.

“И сказал Ахаз: не буду я просить и не буду испытывать Йегову.

И сказал пророк: слушайте же, люди дома Давида, мало вам досаждать людям, что вы хотите досадить и Элохим моему?

За то Йегова Сам даст вам знамение: вот, Дева во чреве приимет и родит сына, и наречёт имя ему Имману Эйл.

Маслом и мёдом будет он питаться, доколе не сумеет ненавидеть злое и избирать доброе”.

Разве не так было сказано? И звучит то как! Эммануил – с нами Бог!

– ”И даст увидеть себя слава Господа, и узрит всякая плоть, несущего спасение Божее. Ибо Господь возвестил это”.

Нет. Не отошли от предания сего ни мать моя Марьям, ни Йосеф. Ибо по слову вестника Элохим, Гавриила, речено имя мне.

– Ну что же, как скажешь, Йешуа – Спасение Йегова.

– ”Низвергнуто в преисподнюю великолепие твоё, звучание арф твоих. Под тобою стелется червь, и черви покрывают тебя.

Как пал ты с неба, утренняя звезда, сын зари. Низвержен на землю, вершитель судеб народов!

И сказал ты в сердце своём: «взойду я на небо, выше звёзд Элохим вознесу я престол мой и буду сидеть на горе собрания, на краю севера.

Взойду я на высоты облачные, уподоблюсь Всевышнему».

Но ты низвергнут будешь в преисподнюю, к краям ада”.

Я знаю тебя, – не оборачиваясь, смиренно сказал иудей. – Хейлель.

Пустынный голос заливисто рассмеялся. Порывистый ветер с силой толкнул в грудь человека, отчего тот покачнулся, опираясь на свой посох, прикрывая рукой глаза от летящего мелкого песка. Однако порыв ветра стих также резко, как и возник.

Впереди иудея, взметая клубы пыли вверх, закрутился небольшой, но довольно плотный смерч. Вдруг безоблачное небо осветила яркая вспышка. Сверкнула молния, пронзая сверху донизу воздушный столб. Раздался оглушительный, сотрясающий саму землю, раскат грома. Теряя свою силу, смерч распался. Пыль разлетелась в разные стороны, а в его центре, на несколько локтей вверх, застыл контур огромного змея, сотканного из клоков тьмы различной плотности, которая постоянно перемещалась, не зная покоя. Затем проступили глаза змеи. Немигающие, надменные, жестокие. Взгляд, пронзающий душу до самого основания. Заставляющий пасть ниц, накрывая голову руками, от охватывающего животного страха.

Затем тьма сгустилась, потеряв свои очертания. Только глаза змеи оставались неизменными. От неё шли ритмичные потоки ветра. Вначале стали различаться шесть крыльев. Два переливающихся иссиня-черных, два белёсых и два полупрозрачных. Постепенно тьма стала концентрироваться, сгущаться, уплотняться. В центре стал проступать контур тела человека. Стало видно лицо. Лицо очень красивого юноши, но испорченное налётом надменности. По мере проявления тела, белёсые и полупрозрачные крылья медленно исчезая, таяли в воздухе. Лишь чёрное оперение оставалось таким же мощным, каким и было прежде. Наконец человек полностью обрёл свою форму, коснувшись ногами земли. Чёрные крылья последний раз мощно взмахнули, подняв при этом вихрь пыли и песка, который обдал иудея, расправились во всю свою ширину, и медленно сложившись за спиной, пропали из вида.

– И что же ты тут делаешь?

– Дух Отца моего Небесного привёл меня сюда. Для смирения тела и испытания духа во мне.

– Да? И для этого надо было идти в пустыню? – усмехнулся Сатана, разведя руками вокруг. – Неужели в святом Йерушалайме, в Храме Йеговы, ты не смог бы этого сделать? А всё почему? Да потому что в вас иудеях, как впрочем и в других народах, истинной веры нет. Вон Моше, сорок дней беседы вёл с Элохим. А что в это время сотворил Аарон со своим народом? А? Придумали себе нового элохим. Золотого тельца. И давай ему поклоняться. Все устои напрочь позабыли. И это, заметь, за месяц с небольшим в отсутствие вожака. А если бы его полгода не было? А?

– Люди слабы духом и немощны телом.

– Ага, ага, – усмехнулся тёмный ангел. – И для его поднятия, Моше сорок лет, изнуряя свой родной народ, гонял его по пустыне из конца в конец. Пока целое поколение в песках не похоронил. А всё потому, что они побоялись сразу же войти в землю им обещанную. Йахве жесток.

– Он справедлив и милосерд.

– Вот только не надо мне говорить о Его милосердии! – резко перебил демон. – Кровавый Йешуа, сын Нуна (Иисус Навин), с полчищем фанатичных иудеев, рушит стены гордого Йерихо при помощи и полной поддержке Элохим. А затем вырезает всё его многочисленное население. Полностью! Включая их скот, стариков, женщин не способных оказать хоть какое-то сопротивление, малых детей и младенцев! Это как для покорённых? Милость доброго Йегова? А потом Йешуа бен-Нун идёт огнём и мечом по чужой земле, полностью истребляя ханаанские племена. Полностью!! Город Гай постигла таже участь, что и Йерихо. Естественно пять ближайших царей объединились против кровавого захватчика. И что же Йегова? – вновь усмехнулся Сатана. – Вновь принял сторону озверелых убийц. И конечно же при непосредственном участии Элохим, при Его влиянии на силы природы. Вспомни, когда побеждённые бежали по скату горы Вефоронской, это ведь Йахве бросал на них с небес большие камни до самого Азека, и те умирали. И больше было тех, которые умерли от каменного града, нежели тех, которых умертвили мечом «геройские» сыны Исраэйля.

Сатана взмахнул рукой, и они оказались на небольшой возвышенности, откуда было хорошо видно окружающую местность. Впереди шёл ожесточённый бой. Небольшое войско Исраэйля было подобно острому, многолезвийному валу. Который без конца перемалывал довольно многочисленную сопредельную армию. Горячая кровь брызгала во все стороны с неутомимо рубящих клинков. Раненые вперемешку с убитыми падали наземь. Создавая скользкий, слабо шевелящийся покров. Упавших тутже покрывал слой отрубленных рук, ног, голов, окровавленных тел со вспоротыми животами, откуда змеясь, выползали клубки серых внутренностей. Задние ряды иудеев, громоздясь на поверженных врагов, если видели, то добивали раненых, никому не давая пощады, сменяя воюющий передний ряд. И эти волны атакующих иудеев, сменяя друг друга, оставляли после себя смердящее поле боя.

– Посмотри вокруг! – радостно закричал демон, разводя руки в стороны. – Солнце до сих пор в зените! А между прочим сейчас уже вторая стража ночи. И это ли не прямая помощь Элохим нападающему агрессору? Или вот ещё.

Он вновь широко взмахнул рукой. Впереди между двух предгорий расстилалась в предрассветной мгле утопающая в зелени деревушка. Мирных жителей не было видно. Они ещё тихо спали под сводами своих домов. Но вот показалось небольшое войско иудеев, которое обнажив короткие мечи, мелкой трусцой быстро приближалось к селению.

Молодой парень, вставший по нужде, выйдя во двор, застыл на месте, с расширяющимися от ужаса глазами. Он ещё успел предупреждающе громко закричать, прежде чем его горло пронзила стрела. И он, булькая кровью, повалился набок. Через мгновенье уже всё селение было охвачено дикими, истошными воплями. Эффект неожиданности был достигнут в полной мере. Те, немногочисленные защитники, что успевали схватить оружие, были моментально задавлены набегающими иудеями. То тут, то там начинали вспыхивать дома.

В один из домов ворвался молодой иудей, по возрасту от силы лет семнадцати. Перед ним, прижимаясь к противоположной стене, стояла донельзя испуганная молодая женщина, прижимая к своей груди ревущего младенца. А за ней прятался, испуганно крича, маленький мальчик лет трёх. Ворвавшийся парень опустил свой меч. Следом за ним вбежал другой, более старший воин.

– Что случилось? Почему ещё не поджёг?

– Здесь дети.

– И что? Разве это препятствие, чтобы ослушаться Всемогущего А-Шема?

Оскалясь, он одним прыжком оказался около молодой женщины. С пронзительным криком она рухнула на колени, поплотнее прижимая младенца. Короткий взмах меча и из рассечённого горла фонтаном брызнула кровь. Взмах второй и головка невинного ребёнка с отрубленными кистями ручек отлетают к стене. В последний миг своей жизни, мальчонка закрыл глазки ладошками.

– Вот так, – довольно сказал убийца. – Если Элохим велел очистить эту землю полностью, то исполняй и не думай. Понял?

Юноша оцепенело замерший в дверях, всё не мог оторвать взгляда от кровавого месива.

– Младенец, – только и сумел хрипло выдавить он.

– А, – махнул рукой воин. – Его прах развеет ветер.

Подойдя к очагу, он достал дымящиеся угли, развёл огонь с помощью подобранной ткани и направился к выходу.

– Пошли, – хлопнул он по плечу парня. – Нам здесь делать больше нечего.

Сатана вновь взмахнул рукой, и они опять очутились в пустыне.

– Ну хорошо, – продолжил он беседу будто бы ничего и не было. – Ты победил. Так остановись. Прояви милость. Так нет же. Он захватывает этих несчастных, уже не способных к сопротивлению пятерых царей и вешает их как плоды на деревьях. Вспомни многолюдные города Макед, Ливна, Лахис, Еглон, Хеврон. Где все их жители? А? Всех вырезали! От младенцев до стариков! Не щадя никого, стоя по колено в крови. Вот это я понимаю. Иудейская доблесть, – ухмыльнулся демон. – А если так подумать, всё из-за чего? Кому это было выгодно? А? Да Саваофу. Видите ли, они исповедовали другую религию. Почитали не Его, а совершенно других богов. Вот Он и расправился вашими руками со своими соперниками. А вам, как нищим побирушкам, нужна была своя территория, вот вы чужую-то и заняли. Кто не с нами, тот против нас, ведь так, а? И что же им за это сделал наисправедливейший и бесстрастнейший судья Адонай? Да ничего. Рука руку моет. Вы в меня верите, а я за это топлю в крови других иноверцев. А меня ещё обвиняют в совершении злодеяний. Как нехорошо. Да я лишь пошептал Хавве (Еве) на ушко, а Он уже пролил реки людской крови.

Ну да, ну да, – после небольшого молчания продолжил Хейлель. – Понимаю. Если зло совершают свои, избранные, то это правильно, это законно, этого хочет Йегова. А если другие, защищаясь, напали на вас, то они плохие, недостойные жить, их должен покарать Элохим.

– Ты как всегда извращаешь истину, – покачал головой Йешуа. – Отец никогда не побуждал к убийству. Исраэйль воспринял сохранение своей чистоты с излишней ревностью. Они уничтожали из-за страха растворения в язычестве. Но уничтожение не ведёт к любви. Прежде всего нужно уничтожить неверные представления об Отце и поведать о Его промысле о людях. Потому как чистота должна достигаться не убийством кого бы то нибыло, а исторжением греха из сердца своего.

– Да знаю, знаю, грех, убийства, – отмахнулся Сатана. – Если не пропалывать сорняки, то они разрастутся, забивая собою злаки. И в конце концов злаки, под их натиском увянут. Знаю я всё это. Только это всё отговорки. Ведь это же не сорная трава, а люди. Хотя? – задумался Хейлель. – Какие они люди? Они же все как животные. А что присуще всем животным? Жрать, спать и размножаться. Вот их удел. Нужно ли чем-то жертвовать ради них? Вечно жрущих и обуреваемых похотью. Для чего ты здесь изнуряешь своё тело? А? Посмотри на себя. Потерял в весе, осунулся лицом. И всё это ради вот этих чванливых, непостоянных избранных?! – усмехнулся Сатана.

Он картинно взмахнул рукой. Солнце, встающее над пустошью, уже начинало припекать, и безоблачное до этого небо как-то вдруг побелело. Птицы, совершающие неспешные круги в вышине, застыли в своём полёте, а на землю стали опускаться мелкие, лёгкие пушинки. Кружась в воздухе, они медленно устилали белоснежным покровом бурый песок. И вот уже всё вокруг застелило белой периной.

Из-за спины иудея раздался весёлый детский смех. Йешуа обернулся. Невдалеке, что-то щебеча и играя меж собой, находилась группка маленьких детей и подростков. Они аккуратно собирали нежный пух манны в расстеленные покрывала, изредка отправляя её в рот. Жуя сквозь смех, но прилежно выполняя свой нехитрый труд.

– Дети, – усмехнулся демон. – Что с них возьмёшь. Но ты лучше взгляни на взрослых.

Йешуа посмотрел чуть дальше. Там, в отдалении, расположились станом иудеи. Возле шалашей горели маленькие костры и на них жарились сочные куропатки. Взрослое население, возлёгши полукругом, с чувством поглощали жареное мясо. Сок жареной дичи тугими струйками сбегал по подбородкам, капая на песок.

– Посмотри на них повнимательнее, Йешуа. И это твой народ?! – кривая усмешка пробежала по губам демона. – Они презрели блага своего Элохим!

– “Ты всех милуешь, потому что всё можешь, и покрываешь грехи людей ради покаяния, – тихим голосом произнёс иудей.

Ты любишь всё существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы что ненавидел.

И как могло бы пребывать что-либо, если бы Ты не восхотел? Или как сохранилось бы то, что не было призвано Тобою?

Но Ты всё щадишь, потому что всё Твоё, Йегова Элохим наш”.

“Посему заблуждающихся Ты мало-помалу обличаешь и, напоминая им, в чём они согрешают, вразумляешь. Дабы они, отступив ото зла, уверовали в Тебя, Йегова Элохим наш”.

Йешуа протянул руку и на его ладонь стали опускаться пушинки, тутже превращаясь в капли влаги. В животе заурчало, и его скрутил сильный спазм. Если бы не посох, то ему трудно было бы устоять на ногах.

– Что такое? – иронично встрепенулся Сатана. – Уж не заболел ли ты?

Затем вновь картинно широко взмахнул рукой, и видение вокруг сразу исчезло.

– Дааа, – протянул он. – Сорок дней ходить по пустыне, испытание не из лёгких, – во взгляде Сатаны блеснула искра, точно попавшая в цель. – Люди всегда хотят есть.

Он огляделся по сторонам, подняв два небольших камня.

– Вот. Посмотри на них. Они же так похожи на тот хлеб, что пекут в твоём родном поселении. Округлый, мягкий, с такой хрустящей корочкой, которую так приятно жевать, наслаждаясь её изумительным хрустом на зубах. А какой от этого хлеба исходит дурманящий аромат, ммм, – он с наслаждением втянул ноздрями воздух. – Ты чувствуешь? Один только запах способен заставить заурчать в предвкушении желудок. Ну согласись, в этой голой, обожжённой солнцем и иссушённой ветрами пустыне очень трудно найти хоть какую-либо еду, способную насытить твоё молодое тело. Как говорится, молитвами сыт не будешь. Так зачем же так страдать на последнем исходе? Нет же ничего проще. Оберни их хлебами, утоли свой голод и продолжай свой путь дальше.

Сатана медленно положил камни у ног Йешуа, разведя руки в стороны и делая несколько шагов назад.

– Заметь, я ничего у тебя не прошу и ничего тебе не даю, лишь только предлагаю. Вот и всё. Это будет только твоё решение, без всякого давления с моей стороны.

Путник долго смотрел на камни, по своей форме так напоминающие свежевыпеченный хлеб. Наконец он поднял свой взгляд на Сатану.

– В Писании сказано:

“И помни весь путь, которым вёл тебя Йегова, Элохим твой, вот уже сорок лет, по пустыне, чтобы смирить тебя, для испытания тебя, дабы узнать, что в сердце твоём, будешь ли хранить заповеди Его, или нет.

И Он смирял тебя, и томил тебя голодом. И питал тебя манной, которой не знал ты, и не знали отцы твои. Чтобы дать тебе понять, что не хлебом одним живёт человек. А всем тем, что исходит из уст Йеговы, живёт человек.

Одежда твоя не изнашивалась на тебе, и нога твоя не пухла – вот уже сорок лет.

И познаешь в сердце твоём, что как наставляет человек сына своего, так Йегова, Элохим твой, наставляет тебя.

И храни заповеди Йеговы, Элохим твоего, чтобы следовать путям Его и бояться Его”.

– Да! Теперь я вижу, что ты ЧЕЛОВЕК! Ибо только человек способен унять свои животные, низменные желания. Но что же в таком случае хочет человек, Йешу? А? К чему он стремится всю свою такую скоротечную жизнь? – Сатана сощурился, пристально глядя на путника. – ВЛАСТЬ! – протянул он с наслаждением. – Вот то, к чему он стремится, идя по головам своих сородичей. Все, кто способен что-то сделать должны иметь власть. Ибо только она способна заставить послушаться людей. Римский император, своей властью заставляет покорно следовать его воле своих вассалов. Муж, заставляет жену свою подчиняться себе. Не редко прибегая при этом и к насилию. Мать, учащая своё неразумное чадо шлепками и затрещинами, тоже насаждает свою власть. Дитя, мучающее животное, тоже самоутверждается во власти. Власть даёт право сильнейшему навязывать свою волю. А что сейчас есть у тебя? А? Эта палка да пустой бурдюк, которые не стоят и лепты? Что ты имеешь Йешуа? Ни-че-го. Ты нищий. Сколько ты скопил драхм, зарабатывая своим трудом? А? Своими жалкими поделками. Что дал тебе твой Йегова? Силу? Могущество? Власть? Неет. Он лишил тебя всего. Я же могу дать тебе всё! Всё что пожелаешь. Взгляни! – Сатана отвернулся, и они разом очутились на уступе высокой горы. Люцифер, стоявший на самой вершине, обернулся.

– Вот, – развёл он руками. – Взойди и убедись сам.

Йешуа, тяжело вздохнув, стал подниматься по крутому склону вверх. Взойдя на плоскую вершину, ему открылась удивительная красота подножья горы.

Внизу простирался город, утопающий роскошью дворцов в зелени деревьев.

– Посмотри на это великолепие. Город взлетов и падений, славы и позора, смерти и возрождения. Самый древний город – Йерихо, лежащий в пределах колена Вениаминова. Полуденная страна, на равнине долины Йерихона. Город пальм и розовых кустов, – Сатана втянул носом воздух. – Реах – благоухание. Самый крупный оазис посреди пустыни. Вглядись. Вон там стройные ряды фиников и хурмы чередуются с ровными посевами пшеницы, ячменя и чечевицы. Зелень жизни соседствует с песками смерти. Сюда сходятся многочисленные караваны купцов и через некоторое время уходят за барханы, которые стирают их следы. Вон там несёт свои воды Йарден, чтобы отдать их как дань, Мёртвому морю. Здесь пророк Элийя (Илия) оставил свой земной удел. – Сатана поднял свой взгляд к небу и прокричал – “И явилась колесница огненная и кони огненные, и вознёсся Элийя вихрем в небо!”

А вон там, у подножия холма, уже новый пророк Элиша (Елисей), сотворил одно из своих первых чудес.

“И сказали Элише жители города того: вот, местоположение города этого хорошее, как видит адон наш, а вода плохая, и земля истребляет жителей его.

И сказал он: принесите мне новый глиняный сосуд и положите туда соли. И принесли они ему.

И вышел он к истоку вод, и бросил туда соли, и сказал: так сказал Йегова: “Я исцелил воды эти: не будет от них впредь ни смерти, ни истребления”.

И до сего дня исцелены воды по слову Элиши, которое он изрёк”.

Именно здесь, некогда возвышались неприступные, высокие стены, опоясывающие этот город и пали они от звука труб сынов Исраэйля. А вон там, посмотри, над всем городом, возвышается летний дворец царя иудейского Ирода Великого. С огромным центральным залом, до блеска начищенным мозаичным полом, выложенным разноцветными камнями, роскошными банями и бассейнами со специальными нишами для статуй, колоннами поддерживающие свод изукрашенной лепниной. А в пышно украшенных залах льют свои серебряные струи фонтаны из гранитного розового камня. Даже есть амфитеатр и ипподром. И всё, всё это может принадлежать только тебе!

Но увидев взгляд иудея, Сатана вскричал.

– Нет! Этого мало! Смотри!

По порывистому взмаху его руки окружающее пространство подёрнулось рябью, словно жаркий воздух над раскалённой от солнца дорогой. Очертания потеряли свою стройность, заколыхавшись, расплылись и вновь обрели очертания. Но это была уже другая местность.

– Вглядись. Эта земля лежит далеко за известными пределами.

Перед ними лежал огромный город, своими окраинами переходящий в густой лес, а вдалеке, на юге, брезжила полоска голубого озера. Солнце над местностью взошло довольно высоко, но ещё не было в зените. Скопление домов чередовались с земледельческими террасами, укреплениями, ирригационными рвами и каналами. И на всём обозримом пространстве копошились на улицах люди. Этот многотысячный поток стекался в одну сторону. К центральной площади. Посреди которой, словно огромная, перевёрнутая чаша, возвышалась круглая пирамида. Её каменные террасы поднимались вверх, переходя в плоскую вершину, величественно возвышавшуюся над окрестными деревьями, где располагался жертвенник из пяти алтарей.

Под нескончаемый шум и крики толпы, по широкой каменной лестнице, гордо и надменно поднимались жрецы. Позади них, узкой вереницей, низко склонив голову, поднимались полуголые люди со связанными руками. Среди взрослых мужчин можно было увидеть несколько женщин и детей.

– Куикуилько – место радуги. Город народов майя. Полудикие племена, выдумавшие себе богов и приносящие человеческие жертвы. Посмотри на них! Ведь это же тоже люди! И их ещё не поздно обучить, приведя к истине! Убери из них животное начало и перед тобой откроется человек!

Сатана вновь взмахнул рукой. И вот среди марева пространства проступает уже другой город, ещё обширнее и богаче прежнего.

Город напоминал вытянутый прямоугольник. Девять вымощенных булыжником улиц были проложены с севера на юг, и девять с запада на восток, аккуратно разбивая поселение на одинаковые кварталы. Насколько хватало глаз, повсюду простирались жилые дома, покрытые черепицей. Множество дворцов различной архитектуры были хаотично разбросаны по всему пространству. Было удивительно видеть, как людской поток, словно волны на реке или озере, движется, перемешивается, бурлит перекатами у различных мелких лавочек внизу и как неспешно следуют небольшие группы людей по подвесным галереям. Небо, затянутое в сплошное месиво облаков, было пасмурным и хмурым. Того и гляди, пойдёт дождь.

– Чанъань – долгий мир, – восхищённо начал Сатана. – Столица страны, о которой вы иудеи, даже и не слышали. Чтобы пройти её из одного края до другого, надо затратить один дневной путь (26 км). Теперь представляешь его размеры? Один день пути! И это не таким медленным шагом с посохом в руке, – засмеялся Сатана. – А посмотри на эти стены. Их высота достигает двадцати восьми локтей (12 м), а ширина тридцать семь локтей! (16 м)

Этот город не как обычный, имеющий только одни входные ворота, а каждая из этих кирпичных стен, – указал он рукой, – Северная, Южная, Западная и Восточная имеют по три! Трое ворот в одной стене с охранными деревянными башнями! По восемнадцать локтей каждая! (7 м)

По этим улицам могут одновременно проезжать по двенадцать повозок к ряду! Но таких прочных и высоких стен этому народу показалось недостаточно. Вон там, на северо-западе, подступая практически к стенам города, несёт свои воды река Вэйхе. Эти люди, вырыли вокруг города огромный ров, заполнив его речною водой. Перебросив каменные мосты сорока четырёх локтей в ширину! (19 м) А?! КаковО?! Вот это размах! Вот это сила! А дворцы! Дворцы! Посмотри на их великолепие. Их больше сорока. У одного императора здесь целых пять главных дворцов! Тут девять рыночных площадей, не считая обычных торговых лавочек, постоялых дворов и множество храмов. Здесь живут люди, поклоняющиеся скорее философии, чем богам. В этой стране не только снизили налоги, но даже за каждой семьёй закрепили определённую земельную территорию. И более того. Они стали освобождать рабов! Представляешь?! Рабов! Недаром сюда стекаются многочисленные караваны со всех концов света. По своей роскоши и великолепию с Чанъанью могут сравниться только Александрия и Рим.

Сатана хитро взглянул на иудея и вновь порывисто взмахнул рукой. Марево заколыхалось вновь, подёрнув волнами пёструю столицу, растворяя её. Хотя тутже обрело другие очертания и уже другой пейзаж.

Внизу, под ними, широко раскинулся древний город. Создавалось впечатление, словно искусный паук накрыл его своей паутиной. Все дороги, которые шли к этой столице, получали своё естественное продолжение уже в самом городе, завершая свой путь на прямоугольной, крупной площади в самом её центре. Было ещё светло, однако близился закат. Уходящее светило бросало свои короткие, острые лучи в пушистые, тучные облака. Которые, наполняясь багровыми ранами, теряя свою форму, расплываясь снизу, уносились прочь, оставляя за собой кровавый след.

– Рим! Вечно золотой город, – начал своё повествование Сатана. – Он родился и разросся на семи холмах в долине реки Тибр. Величественный и порочный, могущественный и изящный. Город-государство, распростёрший крылья золотого орла, заслоняющее собой солнце, на всём побережье Средиземного моря, со всеми государствами расположенными на нём.

Посмотри на эти вековые дороги, вымощенные камнем. С бордюрами по краям и мильными столбами. Со всего пространства этой обширной империи они стекаются в одно единственное место. На Форум. Именно здесь Цезарь установил милиариум ауреум – золотой миллиарий. Позолоченную колонну с бронзовой надписью «Все дороги ведут в Рим». В доказательство этого, даже выставив напоказ карту дорог всей империи. Здесь проходят публичные выступления и судебные процессы. Именно тут расположен дом Сената, имеющий статус храма. Хотя сам зал не пышет роскошью убранства. Всего-то три яруса мраморных ступеней, обращённых друг к другу.

Председательствующие магистраты сидят на своих собственных, отдельных местах. А в дальнем конце зала расположен алтарь Победы. Украшенный золотой статуей богини Виктории. Причём первым, что надлежит сделать сенатору, войдя в Курию, это подойти к нему и бросить щепоть фимиама на жаровню, которая горит перед алтарём.

Здесь же, на Форуме, вытянулся ячеистый Табуларий. Двухъярусный государственный архив, в котором хранятся народные постановления и другие государственные акты. Где работают городские чиновники. Они тоже не чужды роскоши и с их мест открывается потрясающий вид на Форум и дворцы на Палатинском холме.

Город хлеба и зрелищ. Вон там, в долине между холмами Авентином и Палатином расположился самый большой ипподром – Большой цирк. Длинною в 1400 локтей (621 м) и шириной в 345 локтей (118 м). Там, в состязании быстроты и выносливости, может одновременно участвовать целая дюжина колесниц!

Посмотри, посредине арены тянется длинная, узкая стена с полукружиями на обоих концах и стоящие на них конусообразные столбы – меты. Стена украшена не только обелиском, привезённым из Египта, но и изваяниями дельфинов, бьющих водой в небольшие бассейны. Несомненно, это в честь покровителя ристалищ Нептуна, – усмехнулся Сатана. – Вокруг арены так же вырыт большой канал. А ряд мест, на ближайших ступенях, сделаны из особых пород деревьев, и предоставляются только сенаторам и знати города. Чтобы лишний раз подчеркнуть их значимость перед остальными. Вообще, это монументальное сооружение может принять в себя до двухсот пятидесяти тысяч, с комфортом сидящих зрителей и ещё столько же, но которые вынуждены будут смотреть на происходящие зрелища стоя.

А вон там, посмотри на это величественное здание – Храм Сатурна. Возведённый ещё при последнем царе Рима Тарквинии Гордом. Прямоугольное здание, обрамлённое со всех сторон колоннадой с ионическим, утончённым женским ордером. От него исходит подиум девяносто двух локтей в длину (40 м) и пятидесяти двух локтей в ширину (22 м), а высотой в двадцать локтей (9 м)! Полностью покрытого травертином. В нём находится римская казна и документы о государственных доходах и долгах. Так же, тут хранится и статуя бога Сатурна, которую носят во время процессий по случаю триумфальных торжеств.

А вон, приглядись, виднеется Капитолийская триада. Этот Храм разделён на три предела. Та, что справа посвящена Минерве, слева – Юноне, а по центру самому Юпитеру. Там находится его статуя, восседающая на величественном троне из чистого золота и слоновой кости. Одетая в тунику, украшенную пальмовыми ветвями, а сверху наброшена тога, вышитая золотом. Такие одеяния теперь носят римские полководцы, празднующие свой триумф. В своих руках он крепко держит власть и могущество. Корону и державу. Крышу этого храма украшают листы золочёной меди, которыми она обита со всех сторон. Но несомненным украшением её является статуя Юпитера, управляющая квадригой лошадей.

В этом храме хранятся трофеи, дарованные победоносными полководцами. А также в нём иногда собирается сенат и приносят свои жертвы магистраты. Этот Храм являлся для римлян символом власти, силы и бессмертия Рима.

А вот это Храм Диоскуров. Один из старейших храмов на Форуме. Он был посвящён близнецам Кастору и Поллуксу, сыновьям Юпитера. Построенный в честь победы в битве при озере Регилл. Якобы они помогли одержать победу и принесли эту новость в Рим.

Посмотри, здесь уже колонны совсем другие. Тут коринфский, девичий ордер, состоящий в основном из листьев и цветков. Вначале здесь даже собирался весь римский сенат для обсуждения законов.

Здесь же, у подножья Палатина, бьёт, считающийся целебным, источник, посвящённый нимфе Ютурне. По легенде братья напоили своих коней из него, когда принесли весть о победе.

А вон, стоят два Храма рядом друг с другом. Тот, что западнее, ближе к портику Октавии, это Храм Аполлона Врачевателя. Прямоугольное здание, имеющее шесть колон по фасаду и три по бокам. Но колонны уже совсем другие. С вертикальными желобками вдоль всего ствола. Широкими и узкими. Вместо центральной лестницы, ведущей к подиуму, имеются несколько боковых. Внутри Храма хранятся многочисленные произведения искусства известных греческих художников, Аполлон с лирой, Артемида, Латона и девять Муз. На фронтоне стоят скульптуры из греческого храма, изображающие сражение Геракла и Тезея с амазонками в присутствии Афины. Как восхитительно, не так ли? Второй Храм, на этом Марсовом поле, практически брат близнец Храма Аполлона, это Храм богине Беллоне. Посвящённый в честь победы над этрусками. Перед ним находится колонна войны. От неё, в древние времена, в знак объявления войны, в сторону врага бросали копьё. В Храме иногда собирается сенат и принимаются иностранные послы. В нём полководцы, которые возвращаются из походов победителями, ожидают своего триумфа.

Ну и как не сказать о возвышающейся напротив них громаде театра Марцелла? Шестьдесят девять локтей в высоту (30 м)! Диаметром три сотни локтей (130 м)! Одна только сцена имеет длину более двухсот локтей (87 м)! Театр опирается на 41 арку и столько же полуколонн. Его фундамент блестит на солнце белым травертином. Первый ярус выдержан в мужском, дорическом стиле. Сужающиеся кверху колонны без декорированного основания. Второй ярус это женский, ионический ордер. С колоннами на фигурных основаниях, с характерными завитками капителей, с декором на карнизе яруса. И венчает всё это третий ярус, девичий, коринфского ордера. И наконец, для защиты зрителей от солнца используют навес, который при необходимости можно натянуть над всем амфитеатром. Это здание вмещает в себя двенадцать тысяч только сидящих зрителей и две тысячи стоячих! Три яруса мраморных ступеней разделяются на сектора для знатных горожан, места для женщин, отдельную территорию для простого народа и рабов. Отдельно от мест для зрителей находится ложа императора. Внутреннее убранство превосходит своей пышностью все предшествующие постройки. Всё украшено статуями из мрамора, масками героев комедии и трагедии, даже есть часовня Карменты – богини прорицательницы. А по всему периметру, для усиления звучания выставлены тридцать шесть больших бронзовых ваз. Внутри также находятся склады и торговые лавки. Своим лицом этот полукруглый амфитеатр обращён в сторону города и выходит на реку Тибр.

Дааа, задумал амфитеатр один император, а завершил его другой.

Видишь, вон-то сооружение на узкой юго-восточной части Форума? Последнее, замыкающее звено этой обширной площади. Храм, стоящий на рострах. Словно флотилия поверженных врагов, вспенивая волны, пристала к подиуму храма, приклонившись ему. На эту высокую платформу, по двум боковым пандусам, поднимаются ораторы, чтобы вещать постановления к народу. Храм коринфского стиля с шестью колоннами спереди и двумя на длинных сторонах. Фриз украшен растительным орнаментом в виде завитков и побегов из виноградной лозы, с крылатыми фигурами по краям. Спереди круглый алтарь, а внутри внушительная статуя, со звездой венчающей голову с изогнутым посохом авгура в руке. Это храм императора Юлия Цезаря. Его тело было сожжено именно на этом месте. Он первый римлянин, в честь которого возведён храм. После его убийства, в небе вспыхнула комета, и сенат Рима возвёл Цезаря в статус бога, отождествив её с душой императора. В служение культу Цезаря было назначено четыре жреца, а изображение кометы, как напоминание о его божественности, укрепили на фронтоне храма.

Я предлагаю тебе стать таким же божеством как Цезарь. И не после смерти. Нет. А сейчас. Ты будешь править миром! Всё! Всё, что я показал, будет принадлежать только тебе! Нищий иудей может стать повелителем этого мира!

Только подумай, сколько справедливых законов ты сможешь издать, сколько прекратить войн и междоусобиц, сколько накормить страждущих, вести народ, повелевать им. И все они будут величать только тебя, любить тебя и возводить величественные храмы в честь тебя. У тебя же нет ничего, я же дам тебе всё. Все царства и славу их положу у ног твоих! Ибо всё это предано мне. Взамен же прошу только поклониться мне. Всего только один раз. Это же немного. Никто даже этого не увидит. Просто стань на одно колено и склони свою голову. Вот и всё, что я прошу, за все царства мира сего. Ну же, всего только один единственный поклон.

Человек медленно поднял свой усталый взгляд на Сатану. Некоторое время пристально смотрел на него, а затем, разлепив сухие, обветренные губы произнёс:

– “С чем встречу Йегову, преклонюсь перед Элохим Всевышним? Встречу ли Его жертвами всесожжения, тельцами однолетними?

Угодны ли Йегове тысячи овнов и десятки тысяч потоков елея? Отдам ли я первенца своего за преступление своё?

Плод чрева своего – за грех души своей? Сказано тебе, человек, что добро и что Йегова требует от тебя: только вершить правосудие, и любить милосердие, и скромно ходить пред Элохим твоим.

Голос Йеговы к городу взывает – и мудрый узрит имя Твоё: слушайте жезл и того, кто назначил его.

Есть ли ещё в доме грешника сокровища нечестивые и мера уменьшенная, отвратительная?

Буду ли невинным с весами нечестивыми и с гирями неправильными в кармане?”

Затем немного отдышавшись, продолжил.

“Йегову, Элохим твоего, бойся и Ему служи, и Его именем клянись.

Не следуйте за элохим народов, которые вокруг вас,

Ибо Элохим – Йегова! Элохим твой ревнивый, среди тебя. Чтобы не возгорелся гнев Йеговы, Элохим твоего, на тебя, и не истребил Он тебя с лица земли.

Внемли Исраэйль, чего Йегова, Элохим твой, требует от тебя? Того только, чтобы бояться Йеговы, Элохим твоего. Чтобы следовать всем путям Его и чтобы любить Его. И чтобы служить Йегове, Элохим твоему, всем сердцем твоим и всею душою твоею.

Чтобы соблюдать заповеди Йеговы и уставы Его, которые я заповедую тебе ныне для твоего же блага.

Ведь у Йеговы, Элохим твоего, небо и Небеса небес, земля и всё, что на ней.

Ибо Йегова, Элохим ваш. Он Элохим над всеми элохим и Адонай над адонами. Элохим великий, сильный и страшный. Который не лицеприятствует и не берёт взяток.

Он творит суд сироте и вдове и любит пришельца, доставляя ему хлеб и одежду.

Йегову, Элохим твоего, бойся. Ему служи и к Нему прилепись. И именем Его клянись.

Он слава твоя и Он Элохим твой”.

– Да! Теперь я вижу, что ты больше, чем ЧЕЛОВЕК! Ты есть Сын Йахве живого! Ибо только истинно божественная сущность способна отринуть от себя кратковременность всевластия!

Сатана взмахнул рукой, и они очутились на крыше высоченного Храма. У самых его перил. Дующий ветер заставлял подниматься полы одежд иудея, трепеща волнами.

– Бет Элохим – дом Бога. Узнаёшь? Это южная стена Храма. Посмотри, какой прекрасный отсюда открывается вид на безгранично длинную, глубокую Кедронскую долину. Более четырёх сотен локтей высоты (174 м) от самого подножья, что заставляет вскружить голову только при одном беглом взгляде вниз, – восхищённо говорил Сатана, расправляя руки в стороны. – Разве это не прекрасно? Величественное сооружение, стоящее на Храмовой горе. Это единственное место, где разрешено приносить жертвоприношения Йегове. Потому что здесь, некогда была Шхина – Слава Божия, витавшая над Ковчегом Завета. А теперь, в двире – Святая Святых, расположен только Краеугольный камень Храмовой горы. Здесь же заседает Синедрион, а также хранится Храмовая казна и посвящённые дары. Это бьющееся сердце народа Исраэйля. Вознеся величие самого здания на сто локтей вверх (43 м). Хотя могущество со временем рассыпается в пыль, но вера-то, вера, сохраняется на веки.

Обернись. Вон там, внизу под нами, распростёрлась площадь из нескольких уровней, соединённых ступенями. Под самыми низкими из них располагаются помещения для лавок торговцев. Посмотри на них внимательно. Почему этот народ так доверчиво верит всяким проходимцам и шарлатанам? Да потому что они красиво говорят и обещают многое. Народ по всей стране взбудоражен. Они ждут Машиаха, который их поведёт за собой и освободит от Римского владычества. Они считают, что Машиах восстановит былое могущество и славу иудеев. Который полностью уничтожит существующий порядок, восстановив из пепла новый, справедливый для иудеев мир.

Ессеи так вообще ждут двух мессий, – усмехнулся Хейлель. – Одного царя, а другого священника. Как Моше и Аарон. Всё это рождает только смуту в стране.

Знаешь, волхв Шимон из Шомрона, выдаёт себя за великого пастыря. И ему все внемлют. От малого до большого. Говоря, что в нём есть великая сила Божия из-за чародейства его. В Иерее, бывший раб Ирода, внушительного вида гигант, тоже кстати по имени Шимон, объявил себя мессией, собрав вокруг себя соратников, чтобы разграбить царские дворцы в Йерихо. Восстание конечно же закончилось его арестом и казнью. А через некоторое время еще один претендент на роль Машиаха, – усмехнулся Сатана. – Бедный юноша-пастух по имени Афронт, надел на голову корону и предпринял безрассудное нападение на римских солдат. Его тоже схватили и казнили, – брезгливо махнул рукой Хейлель. – Как видишь, многие хотят вести свой народ по тому пути, который считают для себя наиболее правильным. Но они не знают истины! А ты, Сын Элохим, ты знаешь её. Так даруй её этим людям, суетящимся там внизу. Призови их, произнеси речь. Благодаря искусной архитектуре стен этого Храма, тут изумительное звучание. Тебя услышат в самых отдалённых уголках этого здания. Но они должны не только услышать, но и поверить в тебя. А для этого, отсюда, надо будет сделать лишь единый шаг к своему народу. Всего только один шаг вперёд, навстречу им. И они тебя увидят, и уверуют, и последуют за тобой. Ибо тот, кто с такой высоты смог упасть и при этом остаться невредимым, тот способен намного большее. Ведь написано:

“Ибо Ты, сказал: Йегова, – оплот мой, Всевышнего сделал ты обителью своей.

Не случится с тобой беды, и бедствие не приблизится к шатру твоему.

Потому что ангелам Своим Он заповедает о тебе – хранить тебя на всех путях твоих.

На руках они понесут тебя, чтобы не споткнулась о камень нога твоя.

На льва и на аспида наступишь, топтать будешь льва и дракона.

Ибо он возлюбил Меня, и Я избавлю его, укреплю его, ибо он познал имя Моё.

Он воззовёт ко Мне, и Я отвечу ему. С ним Я в бедствии, спасу его и прославлю его”.

Йешуа поднял свой взгляд и твёрдо сказал.

– Отойди от меня Сатана. Ибо написано:

“Не испытывайте Йегову, Элохим вашего, как испытывали вы в Массе.

Бережно храните заповеди Йеговы, Элохим вашего, и уставы Его и постановления Его, которые Он заповедал тебе.

И делай справедливое и доброе в очах Йеговы, дабы хорошо тебе было. И дабы ты пришёл и овладел землёю доброю, о которой клялся Йегова отцам твоим.

Вытесняя всех врагов твоих пред тобою, как говорил Йегова”.

– Ааааа! – лицо Хейлеля исказила гримаса ненависти. Он порывисто взмахнул рукой, и они вновь очутились на пустынной арене, где и завязался их разговор с самого начала. Небо блестело ослепительной голубизной, застывшие в полёте птицы вновь продолжили своё кружение, а вокруг стало разливаться чудесное пение.

– Видишь Йахве! – вскричал Сатана в бескрайнее небо. – Я предлагал голодному – хлеб, нищему – власть и богатство, даже предложил ему проявить свою Божественную сущность. Но он всё отверг! Владыку этого мира отверг! Меня отверг! Мои щедрые предложения растёр в прах и бросил под ноги! Ну хорошо же. Теперь я не отойду от него далеко. До самого конца буду следовать за ним. Буду крупной рябью, на гладкой поверхности его земных замыслов, чтобы искажать их истинный смысл. Я стану тем затмением, что скроет его Божественное от взоров людей. И буду стоять до конца, пока все не отвернутся от него, и не осудят его, – он в ярости повернулся в сторону иудея, грозя ему пальцем. – И вот тогда, ты, Йешуа, оставшись совсем один, воззовёшь. И тогда я ещё подумаю, как поступить с тобою. Прощай же иудей. Сын Божий.

И уже растворившись в воздухе, проплыло тихим шорохом песка.

– Я всегда буду твоей тенью на земле. Запомни это, Ешшшшууу.

А небо озарялось ярким лучом, откуда медленно и величаво стали спускаться небесные ангелы. Поющие хвалу Господу всемогущему.

Перикопа 3

Йоханан ѓа-Матбиль

Иоанн Креститель

Спустя некоторое время около Бет Абары (Вифавары), подле реки Йарден.

– “…Ведь не коротка рука Йеговы, чтобы спасать, и не туго ухо Его, чтобы слышать.

Ибо лишь грехи ваши произвели разделение между вами и Элохим вашим, и проступки ваши закрыли лицо Его от вас, чтобы не слышать.

Ибо руки ваши запачканы кровью, и пальцы ваши – грехом, уста ваши изрекают ложь, язык ваш преступное говорит.

Нет взывающего справедливо, и нет судящегося по истине. Полагаются на суету и говорят ложь, зачинают беду и рождают несправедливость.

Ноги их ко злу бегут, и спешат они пролить кровь невинную, мысли их – мысли несправедливые, грабёж и разрушение на путях их.

Дороги мира не знают они, и нет правосудия на путях их. Пути свои искривили они для себя, кто ходит по ним – не знает мира.

Потому удалилось от нас правосудие и не достигает до нас справедливость. Надеемся на свет, и вот – тьма, на озарения – и впотьмах ходим.

Ощупываем, как слепые, стену. И как без глаз, ходим ощупью. Спотыкаемся в полдень, как вечером. Во мгле – как мертвецы.

Ибо умножились преступления наши пред Тобой и грехи наши свидетельствуют против нас. Ибо преступления наши с нами и грехи наши мы знаем.

Преступление и лицемерие пред Йеговой и отступление от Элохим нашего. Разговоры о грабеже и несправедливости замыслили мы и изрекли из сердца слова лжи.

И отступило назад правосудие, и справедливость вдали стоит. Ибо споткнулась на площади истина и честность не может придти.

И истина отсутствует, и удаляющийся от зла безумцем считается. И увидел Йегова, и противно стало очам Его, что нет правосудия”, – вещал к народу человек одетый во власяницу.

– “Встретил Ты радующегося и творящего справедливость, на путях Твоих помнивших Тебя. Но вот, Ты прогневался, потому что мы издавна грешили. И как же мы будем спасены?”

“Но и ныне ещё, – сказал Йегова, – возвратитесь ко Мне всем сердцем своим, с постом и с плачем, и с причитанием!

И рвите сердца ваши, а не одежды ваши, и возвратитесь к Йегове, Элохим вашему. Ибо Он жалостив и милосерд, долготерпелив и многомилостив, и сожалеет о бедствии”.

“И тогда возревнует Йегова о земле Своей, и сжалится над народом Своим”.

“Ибо знает он, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши. Вы притесняете правого, берёте взятки и извращаете во вратах суд бедняков”.

“И приближусь Я к вам для суда, и буду свидетелем скорым против чародеев, и прелюбодеев, и клянущихся ложно. И грабящих плату наёмника, вдову и сироту. И неправильно судящих пришельца. И не боятся они Меня! – сказал Йегова Цеваот.

Ибо Я, Йегова, не изменился, и вы, сыновья Йакова, не исчезли.

Со времён отцов ваших отступали вы от законов Моих и не соблюдали их. Возвратитесь ко Мне, и Я возвращусь к вам, сказал Йегова Цеваот.

И скажете: «В чем возвратиться нам?» Может ли человек обкрадывать Элохим? А вы обкрадываете Меня и говорите: «чем обкрадываем мы Тебя?» Десятиной и приношениями!

Проклятием вы прокляты, потому что вы – весь народ – обкрадываете Меня.

Принесите всю десятину в дом хранилища, и будет она пищей в доме Моём. И испытайте Меня этим, сказал Йегова Цеваот: не открою ли вам окна небесные и не изолью ли на вас благословение сверх меры?

Дерзостны предо Мною слова ваши, говорит Йегова.

И скажете вы: «Что говорили мы о Тебе?» Сказали вы: “Тщетно служить Элохим! Какая польза, что исполняли мы службу Его и что ходили унылыми пред Йеговой Цеваотом?

И теперь считаем мы счастливыми нечестивых. Лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Элохим, но остаются целы.

Тогда говорили друг с другом боящиеся Йегову. Внимает Йегова, и слушает, и пред лицом Его пишется памятная книга о боящихся Йегову и чтущих имя Его.

И станут они для Меня избранной частью, сказал Йегова Цеваот, в день тот, который определю Я, и помилую Я их, как милует человек сына своего, трудящегося для него.

И снова различать будете между праведником и грешником, между служащим Элохим и не служащим Ему”.

– Кто ты есть? – раздался негодующий голос, будто резкий щелчок хлыста в тишине оливковых дерев. – Мы ежедневно читаем священные свитки, а ты, ныне, вышел из пустыни, как зверь, и смеешь учить нас? При этом соблазняя людей своими мятежными речами.

Взывающий иудей обратил свой взор на группу людей, состоящую из нескольких фарисеев и левитов. Одетых в длинные льняные хитоны, стелющиеся по земле, подпоясанные разнотканными красивыми поясами. А голову их венчала не менее выразительная головная повязка. Старший из них поднял руку и строго посмотрел на молодого левита, возвысившего свой голос. И тот почтительно склонил свою голову.

– Я Никодим. Член высшего государственного совета – синедриона Йерушалайма, – указал он рукой в сторону столицы. – О тебе многое говорят. По окрестностям ходят разные слухи. Твои страстные речи будоражат людей. Синедрион этим обеспокоен. Хотелось бы знать многое, но вопрос уже задан. Что ты скажешь о самом себе? Кто ты?

Стоявшие вокруг люди, иногда вполголоса обсуждавшие свои дела, полностью примолкли. Воцарилась абсолютная тишина. Всех интересовало, кем же объявит себя страстный борец за правду. Даже лёгкий ветерок, до этого перебиравший листочки деревьев, и тот на время утих.

– Я иудей, и жил там, где водил меня Дух Йегова. Питая меня кореньями и древесными побегами, акридами и мёдом диких пчёл.

– Своим образом и страстными речами о чистоте веры, ты подобен почитаемым раввинам древности. Скажи, ты не Элийя, вознесённый вихрем на огненной колеснице? – почтительно спросил молодой фарисей.

– Нет, – улыбнулся ему проповедник.

– Может быть ты возомнил себя пророком? – гневно возвысил голос старший левит.

– Нет, – уверенно взглянул на него иудей. – “Но уже вышел отросток из ствола Йишая, и даст побег плоды, что от корней его.

И снизойдёт на него дух Йеговы, дух мудрости и понимания, дух совета и силы, дух знания и боязни Йеговы.

И исполнит Он его духом боязни Йеговы. И не по взгляду глаз своих будет он судить, и не по слуху ушей своих будет он решать дела.

Но будет по правде судить он бедных и решать справедливо дела кротких людей страны. И бить будет он страну бичом речей своих, и духом уст своих умертвит нечестивого.

И справедливость будет препоясаньем чресл его. И истина – поясом на бёдрах его”.

– Уж не Машиах ли ты, спаситель народа иудейского? – с ехидной издёвкой, вновь выкрикнул молодой левит.

Никодим гневно посмотрел на крикуна. И тот не выдержав взгляда, отвернулся.

– Нет. Я не Машиах. Но в Писании сказано:

“Семьдесят семилетий предопределены для народа твоего и священного города твоего, чтобы покончить с преступлениями, уничтожить грех, искупить вину и установить справедливость навеки. Чтобы скрепить печатью видения и пророчества и помазать святая святых.

Но знай и пойми, что с того времени как выйдет повеление о восстановлении и строительстве Йерушалайма до правителя Машиаха пройдёт семь семилетий, а после шестидесяти двух семилетий вновь будут отстроены улицы и рвы, и будет это временем бедствия”.

Исполнилось время сиё. Вопреки запретам иудейских раввинов исчислять Данииловы седмицы.

– Ты видимо явился из Кумрана, – задумчиво начал Никодим. – Что разместился на берегах Мёртвого моря. Потому как ты более похож на ессеев, как их ещё называют благочестивые или молчаливые. За аскетично-замкнутое братство. Поборников ритуальной чистоты, предписанный коэнам в книге Левит. Строго соблюдающих законы Торы. Так называемых сынов света. Проводящих всё своё время в молитвах и чтении Священных Свитков. Они решили, что мир вокруг беззаконен и порочен, а они единственные избранники, с которыми будет заключён новый завет, предсказанный пророком Йеримийа. А так же считают, что судный день настанет для всего мира, кроме них. Итак, какой же нам дать ответ, пославшим нас? Кто ты?

– Я Йоханан. Пустынник. Я не являюсь ни чьим сторонником. Ибо всецело принадлежу Предвечному.

Да, я отшельник. Я одинокий голос, вопиющий из пустыни, возвещающий вам. Как речено было пророком Йешайа.

“Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Элохим ваш.

Говорите к сердцу Йерушалайма и возвещайте ему, что исполнен срок его, что прощена вина его, ибо принял он от руки Йеговы вдвое за все грехи свои.

Глас призывает: в пустыне очищайте дорогу для Йеговы, ровняйте в Араве путь Элохим нашему.

Каждый дол поднимется, и каждая гора и холм понизятся. И станет крутизна равниной и горная цепь – долиной.

И явится слава Йеговы, и увидит всякая плоть разом, что изрекли уста Йеговы.

Голос говорит: возглашай! И сказал я: что возглашать мне? Всякая плоть – трава, и всякая милость её – как цветок полевой.

Засыхает трава, увядает цветок, когда дыхание Йеговы подует на него. Поистине народ этот – трава.

Засыхает трава, увядает цветок, но слово Элохим нашего, существует вечно.

На гору высокую взойди, вестница Цийона! Возвысь мощно голос твой, вестница Йерушалайма! Возвысь, не бойся, скажи городам Йехуды. Вот Элохим ваш!

Вот, Йегова Элохим в силе придёт, и мышца властная у Него. Вот, награда Его с Ним, и вознаграждение Его пред лицом Его.

Как пастух, пасёт Он стадо Своё, мышцей Своей собирает ягнят и на груди Своей носит”.

– Итак, ты не Элийя, ни пророк и ни Спаситель, – перечислил Никодим. – Почему же ты проводишь ритуальное очищение – твилу, для всех иудеев?

– Я проповедую покаяние и омываю водой, во оставление грехов. Дабы каждый признал мерзость свою и отринул её от себя. Я только вестник, но посреди нашего народа, уже стоит тот, которого вы ещё не знаете. И я свидетельствую, что за мною идёт сильнейший меня, который станет впереди меня. Кому я недостоин быть слугою, и наклонившись, развязать ремень обуви его. Он же будет очищать вас Духом Святым и огнём. Уже и лопата его в руке его, и он очистит гумно своё и соберёт пшеницу свою в житницу, а мякину сожжёт огнём неугасимым. Ибо сказано:

“Вот посылаю Я посланника Моего, и очистит он дорогу предо Мной. И внезапно придёт в Храм Свой Йегова, которого вы ищете, и посланник завета, которого вы желаете. Вот приходит, сказал Йегова Цеваот.

И кто выдержит день пришествия его, и кто устоит при появлении его? Ибо он – как огонь очищающий и как щёлок стирающий.

И будет сидеть, как плавильщик и как очищающий серебро. И очистит сыновей Лэйви, и очистит их, как золото и как серебро. И будут они для Йеговы приносящими дар в праведности.

И приятен будет для Йеговы дар Йехуды и Йерушалайма, как в дни древние и как в годы прежние.

И приближусь Я к вам для суда, и буду свидетелем скорым против чародеев, и прелюбодеев, и клянущихся ложно, и грабящих плату наёмника, вдову и сироту, и неправильно судящих пришельца. И не боятся они Меня! – сказал Йегова Цеваот”.

И суд будет по правде, а не в угоду сильным мира сего!

– Нам не в чем тебя упрекнуть, – слегка кивнул Никодим. – Я услышал тебя. Мы возвращаемся в Йерушалайм.

И делегация развернулась по направлению к столице.

– Постойте! – внезапно прозвучал голос Йоханана.

Иудеи остановились, с явным раздражением посмотрев назад.

– Передайте тетрарху Галилеи и Переи – Ироду Антипе.

“Ибо забыл ты Элохим спасения твоего и не помнил о скале твердыни твоей. Поэтому сажал ты саженцы приятные, и черенки посадил от чужой лозы.

В день посадки ты растил их, чтобы поднялись ввысь, а наутро заботился о том, чтобы посаженное тобою расцвело. Но погибнет урожай в день болезни, и боль будет мучительной”.

Ибо не дОлжно иметь тебе жену брата твоего, единокровного – Филиппа. Женившись на ней, он нарушил заветы Йегова!

“И говорил Йегова Моше так:

Говори с сынами Исраэйлевыми и скажи им: Я Йегова, Элохим ваш.

По обычаям земли Египетской, в которой вы жили, не поступайте. И по обычаям земли Кнаанской, в которую Я веду вас, не поступайте, и по уставам их не ходите.

Мои законы исполняйте и Мои уставы соблюдайте, чтобы следовать им. Я Йегова, Элохим ваш.

Соблюдайте же уставы Мои и законы Мои, исполняя которые, человек будет жив ими. Я Йегова.

Никто ни к кому из родственников по плоти не приближайтесь, чтобы открыть наготу. Я Йегова.

Наготы жены брата твоего не открывай: это нагота брата твоего”.

“И если кто возьмёт жену брата своего, это осквернение – наготу брата своего он открыл, бездетны будут они”.

Для чего Ирод Антипа оставил законную жену свою, дочь царя Набатейского? Для чего сожительствует с племянницей своей? Разве не знает он, что “мерзость пред Йеговой порочный, а с праведными у Него общение.

Проклятие Йеговы на доме нечестивого, а обитель праведников Он благословляет.

Если над насмешниками Он насмехается, то смиренным даёт милость.

Мудрые наследуют почёт, а глупых уносит бесчестие”.

“Ибо заповедь – светильник, и Тора – свет, и назидательные обличения – путь жизни.

Чтобы остерегать тебя от женщины злой, от льстивого языка чужой.

Не пожелай красоты её в сердце твоём и да не увлечёт она тебя веками, подмаргиваниями своими.

Потому что из-за жены блудной нищают до буханки хлеба. А мужняя жена душу дорогую уловляет.

Может ли кто положить себе огонь за пазуху, чтобы не сжечь одежд своих?

Может ли кто ходить по горящим углям, не обжёгши ног своих?

Так и тот, кто входит к жене ближнего своего, кто прикоснётся к ней, не останется без наказания.

Не презирают вора, если он крадёт, чтобы насытить себя, когда он голоден.

Но, будучи пойман, заплатит всемеро, отдаст всё имущество дома своего.

Кто же прелюбодействует с женщиною, тот лишён ума. Тот губит душу свою, кто делает это.

Побои и позор найдёт он, и бесчестие его не изгладится”.

“Ибо сотовый мёд источают уста чужой женщины, и глаже елея нёбо речь её.

Но последствия от неё горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый.

Ноги её нисходят к смерти, на преисподнюю опираются стопы её.

Не исследуй путь жизни, стези её блуждают, не узнаешь их”.

“Ибо глубокий ров – блудница, и тесный колодезь – чужая жена.

Она, как разбойник, подстерегает, и умножает отступников между людьми”.

“Таков путь жены прелюбодейной: поела, обтёрла рот свой, и говорит: “не сделала я худого”.

И Иродиаде передайте.

Посему, блудница, слушай слово Йеговы.

“Пусть удалит она блуд с лица своего и прелюбодеяние от грудей своих.

Дабы не раздел Я её донага и не выставил бы её, как в день, когда родилась она. И сделал бы её подобной пустыне и превратил бы её в землю иссохшую, и уморил бы её жаждою.

И детей её не помилую, потому что они дети блуда.

Ибо распутничала мать их, осрамилась родившая их, так как говорила: «Пойду за любовниками моими, дающими мне хлеб мой и воду мою, шерсть и лён мой, оливковое масло моё и напитки мои».

Поэтому прегражу Я путь твой терниями. И поставлю Я пред ней изгородь, и не найдёт она путей своих.

И прекращу Я у неё всякое веселье: празднества её, торжества новолуний её, и субботы её, и все праздничные собрания её”!

– Мы больше не в силах этого терпеть, выслушивая обличение царственных особ от пустынного выходца, – с гневом в голосе обратился старший левит к Никодиму.

– Уходим, – согласился фарисей. Последний раз бросив грустный, прощальный взгляд на Йоханана, и повернувшись, направился в Йерушалайм.

– “И опустошу Я виноградные Лозы её и смоковницы её, – продолжал кричать им вслед пустынник. – О которых она говорила: «Это плата мне, что дали мне любовники мои». И превращу Я их в лес, и звери полевые съедят их!

Так, сказал Йегова Элохим: срамота низа твоего за то, что изливалась и раскрывалась нагота твоя в распутстве твоём пред любовниками твоими!

И Я буду судить тебя карами прелюбодейниц и проливающих кровь, – и предам тебя кровопролитию, ярости и ревности!

И будет после всех злодеяний твоих, – горе, горе тебе! Слово Йеговы Элохим!”

Народ тоже стал расходиться. Потому что никому не хотелось быть обвинёнными в мятежных речах против тетрарха.

Тем временем к Йоханану приблизились два его ученика.

– Равви, иудеи боятся власть предержащих. И не осмеливаются слушать голос правды, хотя и знают её, порицая в сердце своём.

– “И стали все мы, как нечистый, и, как одежда запятнанная, – вся справедливость наша. И поблекли все мы, как лист, и грехи наши, как ветер, уносят нас, – сокрушённо покачал головой Йоханан.

И нет призывающего имя Твоё, побуждающего держаться за Тебя. Ибо скрыл Ты лицо Своё от нас и дал нам истаять от грехов наших.

А ныне, Йегова, – отец наш Ты. Мы глина, а Ты – гончар наш, и дело рук Твоих все мы.

Не гневайся, Йегова, так сильно и не вечно помни грех. Ведь, смотри, прошу, – народ Твой все мы”.

Со слезами на глазах он обозревал расходящихся иудеев. И тут его сердце словно игла острая кольнула. Он ещё раз пристально обвёл взором окрестности и в отдалении, заметил до боли знакомую фигуру.

– “Пойте Йегове песнь новую, ибо чудеса сотворил Он, помогла Ему десница Его и мышца Его святая.

Дал знать Йегова о помощи Своей, пред глазами народов открыл справедливость Свою.

Вспомнил Он милость Свою и верность Свою дому Исраэйля. Увидели все концы земли помощь Элохим нашего.

Радостно восклицайте Йегове – вся земля, откройте уста и ликуйте и пойте.

Воспойте Йегове на кинноре, на кинноре и гласом песнопений.

Голосом труб и шофара вострубите пред Царём Йеговой.

Зашумит море и всё наполняющее его, вселенная и все обитающие в ней.

Реки рукоплескать будут, разом возликуют горы.

Пред Йеговой, ибо пришёл Он судить землю. Судить будет Он вселенную справедливостью и народы – праведностью”, – благоговейно произнёс он, а по его щекам катились слёзы радости.

– О чём ты говоришь, учитель? – недоумённо посмотрели на него ученики.

Пустынник поднял руку, указывая вдаль.

– Андрей, Иоанн, видите ли вы человека в полосатом хитоне, идущего по направлению к Шомрону?

Они пристально вгляделись туда, куда было указано.

– Да, наставник, мы видим его. Но он уже далеко от нас.

– Вот Агнец Божий, чистый и безгрешный, который берёт на себя грех мира сего. Это тот, о котором я сказал, что идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты его все мы примем и благодать на благодать. Ибо закон дан чрез Моше, благодать же и истина произойдут через него.

Йегова, Элохим нашего не видел никто и никогда. Единородного Сына, сущего в недре Отчем, Он явил.

Я не знал его. Но для того пришёл омывать в воде во оставление грехов, дабы он явлен был Исраэйлю. И свидетельствую о нём, что видел я Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на нём.

Я не знал его, но Пославший меня омывать в воде народ свой, сказал мне. На ком увидишь Духа, сходящего и пребывающего на нём, тот и есть очищающий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что сей есть Сын Йегова.

– Учитель, мы пойдём, спросим его? – поклонились ученики.

– Следуйте зову сердца своего, – обнял их на прощанье Йоханан.

И оба иудея, скорым шагом, направились вслед далёкой фигуре в полосатом хитоне.

Перикопа 4

Талмидим

Первые ученики

– Андрей, – в который раз обратился Иоанн к своему другу. – Ну спроси его. Судя, по клонящемуся к западу солнцу, приближается уже десятый час. Мы давно его догнали, и идём следом, словно нитка за иголкой.

– Сам спроси, – отмахнулся его спутник.

– Ты же старший из нас двоих, тебе и спрашивать.

– А ты моложе, с тебя и спрос меньше. Я робею.

Наконец, шедший впереди них иудей остановился, и обернувшись, с улыбкой спросил.

– Что вам надобно?

– Учитель, – начал было Иоанн, но Андрей его перебил, выпалив первое, что ему пришло в голову.

– Равви, где ты живёшь?

– Мой путь лежит в Галилею. Следуйте за мной. И вы сами всё увидите и услышите, – глядя на него, произнёс иудей.

Оба путника приблизились, и уже все вместе пошли вперёд, по пыльной, пустой дороге.

– Так о чём же вы хотели меня спросить?

– Йоханан пустынник о тебе ли свидетельствовал?

– А кого вы ожидаете?

– Царя. Потомка царя Давида, который будет ниспослан Всевышним для избавления народа Исраэйля от иноверцев.

“Йегова, как исполин, выйдет, как муж браней, возбудит ревностность, возликует и поднимет воинский клич, побеждая врагов Своих”, – твёрдо заявил Андрей.

– Машиаха – помазанника Йегова, который заставит народ иудейский жить по законам Торы, возродив славу Исраэйлю, – с надеждой, высказал свою мысль Иоанн.

– В Писании сказано:

“Вот отрок Мой, которого Я избрал, Возлюбленный Мой, к которому благоволит душа Моя. Возложил Я на него дух Мой, и принесёт он народам закон.

Не возопиёт и не возвысит голоса своего, и не будет услышан вне голос Его.

Трости надломленной не переломит и льна курящегося не погасит, но поистине вершить будет суд.

Не ослабеет он и не сломится, пока не установит на земле правосудие, и учения его острова ждать будут.

Так сказал Элохим Йегова, сотворивший небеса и распростерший их, разостлавший землю с произведениями её, дающий дыхание народу на ней и дух – ходящим по ней.

Я, Йегова, призвал тебя к правде, и возьму тебя за руку, и буду хранить тебя, и сделаю тебя заветом для народа, светом язычникам.

Чтобы открыть глаза слепые, чтобы вывести узника из заключения, из темницы – сидящих во мраке.

Я – Йегова, это имя Моё, и славы Моей другому не отдам, и хвалы Моей – истуканам.

Прежнее вот свершилось, и новое Я предрекаю. Прежде, чем произрастёт, Я предвещаю вам”, – закончил цитировать незнакомец.

Машиах – полностью подчинён воле Отца Небесного. Он не будет взволнованно кричать, оглашая всю окрестность своими воплями, не станет учинять скандалов, кулаками и ором доказывая свою правоту. Потому что с помощью силы и запугивания, невозможно убедить в истине.

Он пришёл не для возбуждения бунта или всенародного восстания, а чтобы поведать о вере и любви Элохим ко всем людям, а не только к одному народу. Сын прославит Отца и через Отца будет прославлен Сын.

Некоторое время они шли молча, так как Андрей и Иоанн пытались осмыслить сказанное.

– Одним из наследий грехопадения, является присущая человеку склонность к разрушению, – продолжил свою речь иудей.

Дети часто бессмысленно ломают ветви, просто ради того, чтобы посмотреть на это. И в птиц небесных бросают камни, просто ради того, чтобы увидеть, как они взлетают. При этом не задумываясь, что могут причинить вред этим. Однако взрослые идут далее этого, уже целенаправленно вредя друг другу.

Большинство людей стремятся к разрушению, как внешнего, так и внутреннего, но Отец Небесный ведёт и направляет к восстановлению утраченной ими веры.

Те, кто делает первые шаги на этом пути, так слабы, что подобны надломленному тростнику или льну курящемуся, не дающего света. Однако даже самая слабая вера и нетвёрдое покаяние, имеют бОльшую ценность. Ведь малая искра лучше полной темноты, а слабая вера лучше, чем её совершенное отсутствие.

Подумайте об этом, – с улыбкой произнёс он. – Моё имя Йешуа из Нацрата. Вам же, нет надобности представляться, Андрей Бар-Йоне и Йоханан Бен-Заведи.

– Равви, но откуда ты можешь знать нас? – изумились они. – Ведь до сего дня мы не встречались с тобою.

– Маслины и смоковницы, сосны и кипарис. А между базальтовых утёсов возвышаются довольно высокие пальмы. Красивое место. А ещё рыба в Галилейском море превосходная. Особенно выловленная рыбаками из Бет-Цайда, дома рыбной ловли, что находится в месте впадения священного Йардена в море, – весело посмотрел на них Йешуа.

– Вифсаида наше родное селение, – ещё больше удивился Андрей. – Но откуда тебе всё это ведомо?

– Многое дано Сыну Человеческому. Вот ты Андрей, занимался рыбной ловлей со своим отцом и братом. Вы даже обзавелись собственным домом в Кфар-Нахуме, но не лежало у тебя сердце к этому. Оттого-то ты ещё с юности решил посвятить себя служению Элохим. Сохраняя целомудрие своё, ты даже отказался вступать в брак. А услышав, что на Йардене проповедует Йоханан и призывает к покаянию, сразу же, всё оставив, направился к нему.

Или ты Иоанн, – повернул голову Йешуа. – Светлая душа. Сын состоятельного галилейского рыбака Зеведея и жены его Шеломит. Вы вместе с отцом и братом ловили рыбу, пока не призвало тебя сердце, на берега Йардена.

Вы душою тянетесь к Предвечному, оттого-то и сердце ваше горит. А мир не принимает таковых, поскольку в нём преобладает влечение плоти, корыстолюбие, гордыня и самоправедность. Однако запомните, мирское пройдёт, развеявшись словно туман, и что же обнажится в свете истины? С чем предстанет душа человеческая перед Йегова Элохим? А исполняющий волю Его, пребудет вовек.

Тем не менее, Отец милостив к грешному, ибо не желает его смерти, но раскаяния.

“Жалостлив и милосерден Йегова, долготерпелив и велик в благодеянии.

Не вечно будет Он спорить и не всегда хранить гнев.

Не по грехам нашим поступал Он с нами и не по проступкам нашим воздал нам.

Ибо как высоко небо над землёй, так велика милость Его к боящимся Его.

Как далек восток от запада, так удалил Он от нас преступления наши.

Как жалеет отец сыновей, так жалеет Йегова боящихся Его.

Ибо знает Он, как созданы мы, помнит, что прах мы.

Человек – как трава, дни его, как цветок полевой, так отцветает он.

Потому что ветер прошёл по нему – и нет его, и место его больше не узнает его.

А милость Йеговы во веки веков над боящимися Его, и справедливость Его – для сыновей сынов,

Хранящих завет Его и помнящих заповеди Его, чтобы исполнять их”.

Кто делает грех, тот есть от Сатаны, потому что сначала тот согрешил. Для того и явился Сын Человеческий, дабы разрушить дела его. Ибо всякий, рождённый от Йегова, греха не допускает, потому что источник Его в нём пребывает.

Дети Йегова, рождённые по духу Его и дети Сатаны узнаются так. Всякий, не поступающий праведно, не есть от Отца моего Небесного, равно и кто не любит брата своего. Брата не по крови предков, а по истине. Кто любит брата своего, тот во свете пребывает, и нет в нём соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, не зная, куда идёт, потому что тьма ослепила глаза ему. Кто говорит: «я люблю Элохим», а брата своего ненавидит, тот лжец. Поскольку тот, кто не любит брата своего, которого видит, как может любить Элохим, которого не видит?

Всякий же, рожденный от Йегова, побеждает мир, и делает это через веру, – улыбнулся Йешуа. – Если принимается свидетельство человеческое, то свидетельство Элохим – больше оного. Ибо это есть свидетельство Йегова, которым Он свидетельствует о Сыне Своём.

– Но как же нам узнать, не ведая?

– Верою, – вновь улыбнулся Йешуа. – Вера есть претворение ожидаемого с уверенностью в невидимом.

Ведь о ней свидетельствовали древние.

Верою познаём, что всё устроено словом Йегова, так что из невидимого произошло видимое.

Верой и чистым сердцем Эвэль (Авель) угодил Элохим, о чём и было засвидетельствовано в принятии дара его. Ею, он и по смерти своей ещё говорит.

За веру и благочестие Ханох (Енох) был переселён так, что не увидел смерти. Потому как без веры, угодить Отцу Небесному невозможно.

По вере и праведности своей Ноах (Ной) получил откровение о том, что ещё было сокрыто. Став живым осуждением порочности этого мира.

Верою, Авраам подчинился зову Элохим пойти туда, куда не ведает, дабы получить обещанное ему наследие. А Сарра, будучи неплодна всю свою жизнь, зачала, и не по возрасту своему родила. Ибо для Отца Небесного нет ничего невозможного.

Через веру Авраам возлагал сына своего Ицхака на алтарь жертвоприношения. Ибо безгранично веровал Элохим.

С верою, Ицхак благословил сына своего Йакова, думая, что перед ним первенец его, Эсав.

С верою, перед кончиной своей, Йаков, благословил каждого из сыновей любимого сына Йосефа.

По вере своей, Моше, возмужав, отказался быть при престоле царя Египта. Восхотев находиться с народом своим. Предпочтя поношение, нежели все богатства языческие.

С твёрдой верой к Элохим, он покинул Египет с народом своим, не страшась гнева фараона. И благодаря вере своей, перешёл по дну Чёрмного моря словно посуху.

По вере сынов Исраэйля, пали стены неприступного до селе Йерихо.

Все они жили и умирали в вере, видя только отдалённые образы обетования. Но и тому радовались, говоря в себе, что они только странники на земле этой. Потому как праведники стремятся искать себе отечества не земного, но Небесного. Посему и Йегова называет Себя их Элохим.

Посему, укрепляйте более духовное, лишь опираясь на материальное, и никогда не превознося второе над первым.

Веруйте, соблюдая заповеди Отца Небесного.

Многое мне хочется поведать вам, но не многое вы ещё способны вместить сейчас.

– Равви, прошу тебя, посетим вначале наше родное селение, – обратился с просьбой Андрей. – Мне очень важно поговорить со своим братом.

Йешуа посмотрел на него и тепло улыбнулся.

– Да будет так.

***

Прошло довольно времени, когда пыльная дорога вывела путников к крутым берегам Галилейского моря. Море их встретило тихим спокойствием. Яркое солнце озаряло тёмно-синюю гладь. Словно само небо, окунувшись в его воды, оставляло в ней свою лазурь. Кружащиеся чайки громко кричали на многочисленные лодки, которые покрывали её берега и поверхность.

Спустя некоторое время они уже подходили к Бет-Цайде.

– Вон, вон лодка моей семьи! – радостно вскричал Андрей, указывая направление, а Иоанн замахал рукой.

Ученики посмотрели на Йешуа. Тот с улыбкой им кивнул и двое друзей, словно малые дети, радостно побежали сквозь толпу земляков к знакомому судёнышку.

– А вот и вы, бездельники?! – увидев их, встал Шимон, перестав чинить сеть. – Отец, ты только посмотри на них. Наконец-то они соизволили нас осчастливить своим присутствием. Иоанн, вон твоя семья, тоже чинит сети. Иди, обними их скорее.

Андрей радостно обнял своего отца, после чего подошёл к Шимону.

– Я принёс тебе благую весть.

– А! Ну конечно же, что ты ещё мог нам принести кроме своих вестей, – развёл руками старший брат обернувшись к отцу и нанятым работникам, чинившим рыболовные снасти. – Мы тут работаем, не покладая рук своих, пытаемся прокормить всю нашу семью, а ты, вместо помощи нам, уходишь на Йарден, слушать пустынного проповедника. Но наконец-то ты вернулся к нам просветлённым, – иронично поклонился Шимон. – И теперь будешь работать у нас за семерых. Ясно? Бездельника кормить мы не будем. Если ты ещё помнишь, то на мне не только отец, но ещё жена, дети и тёща. Варух! – прокричал он в сторону своих работников. – Живее доставайте остальные сети из лодки. Их ещё просушить как следует надобно.

– Да послушай же ты меня, – схватился Андрей за сеть, которая разделяла их с братом. – Мы были на Йардене, там мы с Иоанном стали учениками Йоханана пустынника. Это святой человек, настоящий пророк. И он, проповедуя покаяние, засвидетельствовал о пришествии Машиаха. Спасителя Исраэйля! А потом и указал на него. Мы пошли вслед за ним, и Йешуа, поведал нам очень много о толковании Торы. Ведь все пророки говорили о его приходе.

– Нам надо думать не только как всю семью прокормить, но и как уплатить все эти грабительские налоги, которые делают нас нищими. Не смотря на то, что мы, – развёл рукой Шимон, показывая на берег, – рыбаки, работаем день и ночь. Проводя бОльшую часть жизни в море и на берегу, а не с женами и детьми.

– Да слышишь ли ты меня?! Машиах пришёл! Он с нами! Он вон там! Ждёт нас! Пойдём, я тебя с ним познакомлю, – восторженно потрясал рыболовную сеть Андрей.

– Ну хорошо же, – с гневом бросил сети брат. – Я пойду с тобою. Но только для того, чтобы развеять твои глупые фантазии и опустить тебя с небес на грешную землю. Где этот твой шарлатан?! Сколько мы уже видели таких, странствующих смутьянов-проповедников? И им было нужно только одно. Обогатиться за счёт таких доверчивых простачков, как ты, – ткнул он пальцем Андрея в грудь. – Или сколотить банду, по-разбойничьи нападая на римлян и своих же земляков иудеев. Вспомни, чем всё это заканчивалось? А? Самой постыдной казнью через распятие. А я не хочу, чтобы мой единокровный младший брат, обнимал пригвождёнными руками небо, с заклеймённой надписью – разбойник.

И они направились в сторону присевшего в отдалении на камень человека, в полосатом хитоне. Когда они приблизились, иудей встал, поприветствовав их.

– Мир тебе Шимон Бар-Йона. Всё ли благополучно у тебя, у твоего отца, жены в Кфар-Нахуме, детей и тёщи?

– Зачем ты рассказываешь всем встречным проповедникам о своей семье? – с гневом обернулся к Андрею старший брат.

– Я ничего о нас не говорил, – в протестном жесте поднял руки Андрей.

– Да, это так, – кивнул Йешуа.

– Тогда откуда тебе всё ведомо? А? – гневно блеснул глазами Шимон.

– Многое ведомо Сыну Человеческому. И особенно сердца людей, а не только то напускное, что отражается на их лицах, – улыбнулся иудей.

– Напускное? – Шимон сделал шаг вперёд, сжимая увесистые кулаки. – Мы еле-еле концы с концами сводим. Скоро настанет момент, когда наёмным работникам платить будет нечем. Мытари постоянно обирают нас, вокруг всё дорожает, а мы, выходя в море, даже и не знаем, попадётся ли хоть что-нибудь в сети.

– Шимон, – одёрнул его за рукав Андрей.

– Что Шимон? – обернулся к нему брат, порывисто стряхивая его ухват. – Мы с ночи выходили в море с большими сетями. И знаешь, сколько рыбы мы наловили к утру? Семь хвостов! Семь! И это за всю долгую ночь! Теперь скажи мне умник, как можно накормить семью и работников с таким вот уловом в семь хвостов? А?

– Выйдем в море, – спокойно произнёс Йешуа.

– Что? Сейчас? – обернулся к нему Шимон. – Посмотри на небо, взгляни на воду, втяни ноздрями этот воздух. Сейчас не время для рыбной ловли. Её нет у поверхности. Она уже ушла в глубину.

– Шимон, сделай, как тебя просят, – уверенно взглянул на брата Андрей.

– Кто из нас лучше знает Галилейское море? А? Я, – ударил тот себя в грудь, – рыбак, всю свою жизнь проведший на нём или этот прохожий иудей? Но чтобы наконец-то открыть тебе глаза, я выйду с вами в море, – Шимон вновь ткнул пальцем Андрея в грудь. – И даже можешь позвать нашего маленького Иоанна на своей лодке. Я хочу, чтобы все засвидетельствовали, кто из нас двоих рыбак.

Шимон ещё раз взглянул на незнакомого ему иудея и отвернувшись, пошёл к своему судёнышку. В его глазах уже не было враждебности, а только упорство доказать свою правоту.

Когда они подошли к лодке, Шимон порывисто отдал команду своим работникам.

– Сети в лодку! Отплываем!

И зайдя в лодку, стал ставить парус.

– Варух! Да оставь ты в покое, амфиблестрон, брось его! Этот невод слишком маленький, а мы ведь собираемся на великий улов, – насмешливо поклонился он в сторону своего брата и его учителя. – Возьми лучше сагене. Чтобы мне потом не говорили, что я маленькой сетью всё испортил.

– Иоанн! – прокричал Андрей. – Выходим в море!

– Сейчас совсем не время для рыбной ловли! – отозвался в ответ Зеведей. – Посмотри на небо, ветер поднимается. Сейчас рыбы нет.

– Вот видишь? – обратился Шимон к Андрею, глядя при этом на Йешуа, спокойно сидящего на корме. – Не я один вижу, что ещё не время и рыбы у поверхности попросту нет, – после чего сильно сбавив тон, чтобы его мог услышать только брат, продолжил. – Ещё можно всё отменить, повернув назад, дабы не позорить твоего иудея.

– Я верю в него, – просто улыбнулся Андрей.

– Ну как знаешь, – махнул рукой старший брат. – Кто в своих фантазиях взлетает слишком высоко, тому больнее потом падать. Я сделал всё что мог.

И он направился к корме лодки.

– Куда плыть? – спросил Шимон, глядя на спокойное лицо Йешуа, ушедшего в молитву.

– Вон туда, – указал направление тот.

Через некоторое время, учитель, стукнув ладонью о верх борта лодки, сказал.

– Всё. Здесь.

Шимон, следящий за направлением движения, обернулся.

– Это что, шутка такая? В этом месте мы всю ночь провели, и ничего не поймали. А ты хочешь, чтобы мы сейчас, при этой погоде, когда вся рыба на глубине, закидывали здесь свои сети?

– Да, – улыбнулся ему иудей. – Закидывайте сети по правую сторону.

– Бестолковое занятие, – фыркнул Шимон, подходя к снастям, при этом посмотрев на Андрея. – Вот видишь, на что я иду ради тебя? Запомни это. А когда мы вернёмся на берег, ты у меня будешь работать день и ночь. Пусть работа выбьет из тебя всю дурь.

Лодка медленно плыла, а рыбаки стали постепенно выбрасывать сеть в море. Но как только последний локоть её длины оказался в воде, то она сразу же ощутимо натянулась. Хотя обычно сеть сначала некоторое время протаскивали за лодкой, а уже только потом стягивали. Чтобы рыба в ней оставалась пойманной, словно в мешок.

– Ого?! – раздались восклицания работников.

– Этого просто не может быть, – удивлённо воззрился на сеть Шимон. – Рыба не может так быстро наполнять сети. Тем более сейчас, при такой погоде. Должно быть мы за что-то зацепились. А ну! Все дружно, навались! Тянем назад!

Работники, Шимон и Андрей изо всех сил стали тянуть сеть. Вначале ничего не было видно, но потом, изумлению рыбаков не было границ. В сетях трепетали невзрачные тиляпии, размерами от двух ладоней и до двух пядей в длину. Кинеретские сардины в две ладони. Барбусы, поражали своим размером в локоть длиной. Даже можно было увидеть несколько миней, считающихся нечистой рыбой по закону Моше, из-за отсутствия у неё чешуи, но размерами в целых два локтя.

Рыба, падая на дно лодки, трепетала и подпрыгивала, а конца сетей даже не было ещё видно. Под тяжестью рыбы сеть иногда трещала и местами рвалась, а лодка всё наполнялась и наполнялась, ощутимо просаживаясь в воду. Наконец Шимон, видя, что лодка скоро просто начнёт зачёрпывать морскую воду, закричал в сторону другой, подплывающей к ним лодки.

– Иоанн! Йаков! Держите нашу сеть! Иначе этот улов нас просто утопит!

Иоанн, его старший брат и несколько перепрыгнувших к ним работников Шимона стали активно вытягивать принятые сети.

Когда они наконец вытянули последние её остатки, то и их лодка также сильно проседала под тяжестью выловленной рыбы. Едва-едва не черпая своими краями воду из Галилейского озера.

Шимон с ужасом смотрел на обе лодки, наполненные до краёв рыбой. После чего, он кое как, утопая по колено в улове, постоянно поскальзываясь и теряя равновесие, пробрался на корму, и упав на колени коснулся ног Йешуа.

– Выйди от меня Господи. Потому что я человек грешный. Сомневающийся. И не поверил слову брата своего.

– Всякий, рожденный духом от Йегова, побеждает этот мир. И эта победа есть вера наша. Ибо что говорит Писание? Поверил Авраам Элохим, и это вменилось ему в праведность.

“Если желаешь премудрости, соблюдай заповеди, и Элохим подаст её тебе, – нагнулся к нему Йешуа, коснувшись его плечей.

Ибо премудрость и знание есть страх пред Элохим, и благоугождение Ему – вера и кротость.

Не будь недоверчивым к страху пред Элохим и не приступай к Нему с раздвоенным сердцем.

Не лицемерь пред устами других и будь внимателен к устам твоим”.

Вера содействует делам и делами, вера достигает своего совершенства. Не бойся Шимон, отныне ты будешь ловить не рыбу, но человеков.

Придёт время, и ты наречёшься Кифою, что значит камень. Но довольно пока об этом. Поднимись Шимон. Нужно налечь на вёсла и пристать к берегу, пока ветер не стал крепчать.

Рыбаки поставили парус и управляя вёслами достигли берега.

– Равви, – обратился Шимон. – Прошу тебя провести эту ночь под нашим с Андреем семейным кровом.

Йешуа мягко улыбнулся, и они направились в дом, пока работники, с весёлым гомоном, занимались небывалым уловом.

***

Ранним утром, Шимон, выходя из дома, обратился к своему отцу.

– Отче, я ухожу вместе с Йешуа и Андреем.

– А как же семья? Жена, дети? – попытался остановить его Йона.

Тень печали легла на лицо старшего сына.

– Позаботься о них отец. Но я чувствую, что должен идти. Заодно присмотрю и за своим младшим братом. Да не оставит нас всех милостью своею Адонай, Элохим наш.

После чего нежно обняв отца, поспешил за Йешуа и Андреем.

Проходя по берегу, они увидели лодку Зеведея и чинившую снасти семью. Иоанн, завидев их, радостно вскочил, замахав рукою. Подойдя к ним Йешуа мягко произнёс.

– Иоанн, Йаков, я иду далее по Галилее, следуйте за мною.

Братья с весёлым энтузиазмом восприняли это известие. Хотя Зеведей крайне этому опечалился. Одно дело, когда один сын уходит и совсем другое, когда ты уже в возрасте, и при этом лишаешься сразу двух молодых соработников.

Они проходили по улочкам Бет-Цайда, когда из боковой двери вышел задумчивый молодой человек. Он плотно закрыл за собою дверь, и не глядя по сторонам, направился прямо по дорожке вниз, по направлению к морю. Когда они поравнялись, Йешуа неожиданно повернулся к нему и процитировал.

– “Слушайте, дальние, что сделал Я, и узнайте, ближние, силу Мою.

Устрашились на Цийоне грешники, трепет объял лицемерных: «Кто из нас жить может? Огонь пожирающий! Кто из нас жить может?

Костры вечные!» Тот, кто ходит путями праведности и говорит справедливо. Презирает доходы от грабежа, отрясает руки свои от взяток, затыкает ухо своё, чтобы не слышать, о крови, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла.

Будет он обитать на высотах, твердыни скал – опора его, хлеб его дан ему, вода его обеспечена.

Царя в красоте его увидят глаза твои, увидят землю просторную”.

Молодой человек остановился, с изумлением вопросив.

– Откуда тебе ведомо, что я сейчас читал?

– Похоже, этот вопрос становится основным, при встрече с нашим равви, – весело толкнул Андрей локтем своего брата.

– Пойдём Филип Ми Бейт-Цаеда, проводи нас до выхода из города. И я объясню тебе строки Писания, что не дают тебе покоя, – предложил Йешуа, и иудеи неспешно продолжили свой путь. – Ты с детства прилежно учился, изучая Священное Писание, и правильно разумеешь смысл ветхозаветных пророчеств. Твоё сердце жаждет истины. И я смогу тебе в этом помочь…

Так, впитывая в себя плавную речь Йешуа, они незаметно дошли до выхода из селения.

– Равви, прошу тебя, – обратился Филипп, когда они остановились у деревьев, на обочине дороги. – Подожди меня тут. Я только поделюсь вестью со своим, очень близким мне другом, и тотчас же вернусь к тебе, чтобы остаться с вами. Я просто не могу уйти, не поделившись с ним благой вестью.

Йешуа мягко улыбнувшись, кивнул. И Филипп радостно заспешил назад в город.

Пробежав знакомыми улочками, он оживлённым вихрем распахнул двери знакомого дома. Не найдя никого внутри, Филипп с щемящим сердцем побежал на задний двор, с облегчением увидев друга, сидящим со свитком Писания в руках под смоковницей.

– Натанэль! Возрадуйся! Я принёс тебе благую весть!

Натанэль спокойно свернул свиток, аккуратно положив его в специальный футляр, защищающий Писание.

– Зачем ты так кричишь, друг мой? Ты так взбудоражен, словно повстречался с Моше и он тебя благословил. Сядь, успокойся и внятно расскажи, что произошло.

– Да не могу я сидеть! Послушай меня. Мы нашли того, на которого указывали светоликий Моше в законе и все пророки. Мы нашли Машиаха!

– Ты не хуже меня знаешь, что периодически в нашей многострадальной стране возникают смутьяны, объявляющие себя спасителями Исраэйля, – спокойно начал пояснять Натанэль, словно раввин поучающий детей в синагоге. – Но они ничего не имеют, кроме своего самолюбия. Не понимают Писания и не желают жить в единении с А-Шемом, ходя по заповедям Его. Как зовут этого новоявленного Машиаха?

– Йешуа. Йешуа из Нацрата.

– Ну вот видишь, – снова взял в руки футляр Натанэль, вновь собираясь погрузиться в чтение и размышления. – Он из Нацрата. Большинство жителей которого надменны и считают себя истинными потомками царского происхождения из рода Давидова. Однако всего лишь из-за того, что их предки когда-то переселились сюда из Вавилонского плена и Сирии. Может ли быть что-то доброе из этого маленького и захолустного поселения? А? Состоящего всего-навсего из нескольких больших семейств. Думаю, что нет. А в Писании прямо указано. "А ты, Бэйт-Лэхэм Эфрата (Вифлеем), самый младший среди семей Йехуды! Из тебя произойдёт для Меня властелин в Исраэйле, и происхождение его – из древности, от дней давних". Так что, мой дорогой друг, ты ошибаешься.

– Да поднимись же ты! – встряхнул его за плечи Филипп. – Сам пойди и поговори с ним. И ты увидишь, что я говорю правду!

– Ну хорошо же Филип Ми Бейт-Цаеда, я пойду с тобой, – раздражённо встал Натанэль. – Но это только ради тебя.

Он занёс свиток Писания в дом и они направились к выходу из городка.

Проходя по улочкам, Филипп остановил поздоровавшегося с ними иудея.

– Йосеф, передай моему брату, пусть позаботится о семье.

– А ты куда?

– В Нацрат.

Иудей поморщился.

– Зачем тебе туда идти?

– Мне очень надо. Передай. Не забудь.

И друзья вновь заспешили по дороге. Наконец они достигли выхода из городка, подходя к ожидавшим их людям. Йешуа посмотрел на приближающихся друзей и сказал своим ученикам.

– Посмотрите, вот подлинный сын Исраэйля, в котором нет и тени лукавства, – и уже более громче. – Мир тебе Натанэль Бар-Толамей.

Друзья сделали еще несколько шагов и остановились напротив.

– Зачем ты ему рассказал обо мне?

– Я ничего не говорил, – поднял руки Филипп.

– Тебе это ничего не напоминает? – Андрей снова весело пихнул своего брата в бок. Тот лишь хлопнул себя руками по бёдрам, возведя глаза к небу. Как бы говоря, ну не начинай опять, я признаю свою ошибку.

– Да, это так. Он не говорил о тебе.

– Тогда откуда тебе ведомо обо мне?

– Смоковница, что растёт позади дома, посаженная твоим отцом, самое любимое твоё место. Под ней ты читаешь свитки Писания и подолгу размышляешь над написанным. Ты продолжатель этой древней и благочестивой иудейской традиции.

“И сидели Йехуда и Исраэйль спокойно, каждый под виноградной лозой своей и под смоковницей своей, от Дана до Беэйр-Шэвы, во все дни Шеломо", – процитировал Йешуа. – А так же, -

“И будут они сидеть – каждый под лозой виноградной своей и под смоковницей своей, и никто не устрашит их, ибо уста Йеговы Цеваота изрекли это”.

Она даёт мир, покой и тишину. В её тени рождается молитва к Отцу Небесному, проистекая в общение с Ним. Прежде, до того как позвал тебя Филипп, я видел тебя. О твоих сокровенных мечтах я говорить не стану. Скажу лишь то, что читал ты перед этим, размышляя усердно.

“Вот, наступают дни, – сказал Йегова, – когда с домом Исраэйлевым и с домом Йехудиным Я заключу новый союз.

Не такой союз, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской. Не такой союз Мой, который они нарушили, несмотря на то, что Я был им Адонаем, – сказал Йегова.

А такой союз, какой заключу Я с домом Исраэйлевым после тех дней: – сказал Йегова, – вложу Я Тору Мою в глубину души их, и в сердце их впишу Я его союз. И буду Я им Элохим, а они будут Мне народом.

И не будет больше каждый учить ближнего своего и каждый – брата своего, говоря: «познайте Йегову», ибо все они, от мала до велика, будут знать Меня, – сказал Йегова, – потому что прощу Я вину их и не буду больше помнить греха их.

Так сказал Йегова, который даёт солнце для освещения днём, уставы луне и звёздам для освещения ночью, который так волнует море, что бушуют волны его, – Йегова Цеваот имя Его”.

– А вот об этом ты размышлял в мыслях своих вчера.

“Почему волнуются народы и племена замышляют тщетное?

Встают цари земли и властелины совещаются вместе – против Йеговы и против Машиаха Его.

«Разорвём узы их и сбросим с себя путы их!»

Сидящий в небесах усмехается, Йегова насмехается над ними.

Тогда заговорит Он с ними в гневе Своём и в ярости Своей напугает их.

Ведь Я поставил царя Моего над Цийоном, горой святой Моей!

Расскажу о решении: Йегова сказал мне: наследник Мой ты, сегодня Я родил тебя.

Проси Меня, и Я дам народы в наследие тебе, и во владение тебе – края земли.

Сокрушишь их жезлом железным, как сосуд горшечника, разобьёшь их.

А ныне, цари, образумьтесь! Внимайте назиданию, судьи земли!

Служите Йегове в страхе и радуйтесь в трепете.

Почтите сына, чтобы не разгневался Он Йегова и чтобы не погибнуть вам на пути, ибо ещё немного – и разгорится гнев Его. Счастливы все, полагающиеся на Него!”

– А это было прочитано за день до этого.

“И будет, в последствии дней утвердится гора дома Йеговы как вершина всех гор, и возвысится над холмами, и устремятся к ней все народы.

И пойдут многие народы, и скажут: «давайте взойдём на гору Йеговы, в дом Элохим Йакова, чтобы Он научил нас путям Своим и чтобы пошли мы стезями Его». Ибо из Цийона выйдет Тора и из Йерушалайма – слово Йеговы.

И рассудит Он народы, и даст поучение многим народам. И перекуют они мечи свои на орала, и копья свои – на садовые ножницы. Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать”.

– А вот это, из Йова, третьего дня.

“И сам я знаю: избавитель мой жив и восстанет в будущем на земле.

И под кожей моей вырезано это, и в плоти моей я вижу Элохим.

Это вижу я сам и видели мои глаза, а не кто-то иной”.

В начале Натанэль был крайне изумлён, а к концу речи, упав на колени, воскликнул.

– Равви! Ты Сын Йегова! Ты царь Исраэйлев!

Йешуа наклонился к нему, подняв, слегка прикоснувшись сбоку его плечей.

– Ты поверил, потому что я сказал тебе всё, о мыслях твоих. Сидящего под смоковницей отца твоего, при изучении Писания. Иди же за мною. И увидишь, уразумев белее сего.

А затем обратился ко всем.

– Истинно. Истинно говорю вам. Отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Элохим восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому, – после чего улыбнулся. – Идёмте, нам не стоит более задерживаться тут.

И иудеи, продолжили свой путь, по пыльной дороге в направлении Нацрата.

Перикопа 5

Кана Галилаиа

Кана Галилейская

Солнце уже начало медленно клониться к западу, когда они наконец достигли пределов Нацрата.

– Нацрат, – отрадно вздохнул Йешуа. – Что значит отрасль. Здесь я провёл всё своё детство и юность. Идёмте, уже не далеко осталось.

Небольшое поселение Нацрат, расположилось в нижней части Галилеи. На склоне горной долины, окружённой многочисленными холмами и возвышенностями, где забравшись повыше, можно было увидеть величественную гору Фавор. А вдалеке распознать горные кряжи Кармила и Гаризима.

Маленькие домики, сделанные из камней и глины, покрытые побелкой, с загонами для домашнего скота, жались друг к другу. Словно отара овец, окружённая стерегущими её тремя горными великанами.

Непосредственно около поселения люди возделывали землю, которая их и кормила. Засевая поля понемногу ячменём, пшеницей, просом и овсом. А небольшие стада живности, пастухи выгоняли на прилегающие, зарастающие травой склоны.

– Ну вот мы и на месте, – выдохнул Йешуа входя в двери родного дома. – Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро. Мир вам.

– Амен! – изумлённо обернулась мать, прижав ладони к своей груди. – Наконец-то ты вернулся сынок!

Она крепко обняла его, а затем, отстранившись, увидев входящих иудеев, вновь взглянула на сына.

– Это мои ученики, мама, – мягко произнёс тот.

– Как быстро ты вырос. У тебя уже появились свои ученики, – тень грусти отразилась в её глазах.

– Нужно ли чем-то тебе помочь? Видишь сколько со мной молодых и полных сил людей, – улыбнулся Йешуа.

– Нет. Что ты. У нас всё хорошо. И по хозяйству, и по дому, и вообще.

– А где же Йаков с сёстрами?

– Так у нас же праздник! – радостно засияла глазами мать.

– Что за праздник, мама?

– Шимон, сын Йосефа, женит своего сына Давида, – улыбнулась Марьям. – И все твои сродники Йаков, Йосий, Йехуда, Марьям и Шеломит, тоже там будут. Хоть увидишься с ними. Три дня уже прошло от начала свадьбы. А мне всё недосуг как-то было. Вот прямо словно сердцем чувствовала твой приход.

Иоанн при этом известии радостно вскрикнул, а старший брат с улыбкой, взъерошил ему волосы.

Марьям ласково, но с долей грусти в глазах, посмотрела на сына и пришедших учеников.

– Как же ты исхудал за всё это время.

– Порой было трудно мама, но Отец заботится о каждом из нас. И теперь уже всё хорошо.

– Да что же это я? – всполошилась хозяйка. – Ведь вы с дороги, устали, а я разговоры разговариваю. Сейчас что-нибудь соберу поужинать.

Пришедшие иудеи сразу же повеселели, а Йешуа остановил мать, нежно обняв её сзади за плечи, тихо произнеся на ухо:

– Жено, не стоит так беспокоиться. Если нас звали, то не стоит этим пренебрегать. Значит люди ждут и надеются. И мы должны отвечать им взаимностью и любовью, несмотря на все их прежние обиды.

И немного отстранившись от Марьям, обратился уже к своим ученикам.

– Андрей, Иоанн, Шимон, Йаков, Филипп, Натанэль. У моего сводного брата из Каны, уже три дня идёт праздничный, свадебный пир. Нас туда тоже приглашали. И будет совсем непочтительно по отношению к нему, если мы задержимся ещё дольше. Поэтому, давайте поспешим туда прямо сейчас, пока ещё совсем не стемнело. Тем более идти тут совсем недалеко.

Иудеи с радостным весельем восприняли эту новость. Потому как свадебный пир это и приятное общение, и богатый стол, и вино.

***

Когда они подошли к селению, солнце уже склонилось за горизонт. Но дом, в котором происходило празднование, угадать было не сложно. Вокруг огороженного невысокой стеной дома, горели зажжённые факелы, а внутри разносилась музыка и гомон весёлых голосов.

– Мазаль тов! Шалом алэйхэм! Мир вам, – поприветствовал Йешуа, входя внутрь двора.

– О! Алэйхэм шалом! Как я рад вас видеть! – от мужской половины застолья поднялся мужчина степенного возраста, подходя к вошедшим.

– Мир тебе Шимон, – с улыбкой раскрыл руки для объятий Йешуа.

– Да будет милостив к вам Всевышний. О! Да ты и племянников моих с собою привёл! Вот это подарок! – радостно обнял хозяин дома вначале Йешуа, Йакова, Иоанна, а затем и остальных пришедших гостей и Марьям. – Марьям, проходи к женской половине.

А что же Зеведей не пришёл? Или у него такой большой улов, что не может с ним расстаться? – засмеялся Шимон.

Иоанн виновато потупил взор, а Йаков произнёс:

– Так уж вышло дядя, а наша мать здесь?

– Да, здесь, здесь. Ведь не могла же родная сестра обидеть своего брата в такой счастливый для него день?

Дорогие гости, – обратился хозяин дома ко всем вновь пришедшим. – Чувствуйте себя, как дома, ешьте, пейте, танцуйте, веселитесь в эти благодатные для нас дни. Бар-Таламей твои родные тоже тут. Только среди гостей их ещё надо поискать.

– Я их найду, – посмотрел сияющими глазами Натанэль на Йешуа.

– Идите, веселитесь. Не стоит обижать хозяина дома, – с улыбкой кивнул учитель. И те радостно пошли, присоединяясь к свадебному застолью. Только самый младший из них Иоанн, остался рядом со своим равви.

– Как у вас всё прошло? Благополучно ли?

– Пойдём Йешуа, – обнял его за плечи хозяин дома. – Я всё тебе сейчас обстоятельно расскажу. Надеюсь, ты не в обиде за прошлое? Когда отец, вернувшись из Египта, пожелал разделить между своими родными сыновьями своё наследство?

– Нет, – отрицательно помотал головой Йешуа. – Всё произошло так, как и должно было произойти.

– Вот и хорошо, – тепло произнёс Шимон. – Ведь всё-таки единокровные братья должны иметь преимущественное право, не так ли? Но в итоге ведь и ты без надела не остался. Мой брат Йаков, принял же тебя в свою часть. Ну да будет об этом. Идём.

И они направились к мужской половине стола.

– Посмотри на моего Давида, – широким жестом указал хозяин праздника, когда они возлегли. – Набожный, образованный, хорош собой, знает священное Писание и при этом восемнадцать лет. Идеальный возраст, чтобы завести свою семью.

Во главе свадебного пира располагались новобрачные. Юноша был одет в длинный белый балахон, а невеста в белое платье с накрытым тонкой тканью лицом.

К ним приблизился друг жениха, уже в изрядно приподнятом вином настроении. Под всеобщее веселье, он возложил на голову Давида небольшой мешочек.

– Наши Царь и Царица, – насмешливо поклонился друг. – Послушайте, что я вам сейчас скажу.

Вот этот мешочек с золой, даётся тебе, чтобы ты всегда помнил о смертном часе. А вот это, – показал он руку гостям. – Сырое яйцо. Выпей его и будешь плодовитым как, как, – в хмельной задумчивости покрутил головой юноша, подыскивая нужное сравнение, но так и не найдя ничего путного поднял свои глаза к звёздному небу. Отчего его лицо сразу же озарилось блестящей мыслью и он со смехом произнёс:

– Как Авраам. А ты Сарра, теперь стала собственностью мужа своего. Он теперь для тебя Адон, что значит господин, – шутя, погрозил весельчак невесте.

Жених со смехом выпил сырое яйцо, при этом мешочек с его головы скатился назад, но на это уже никто не обратил внимания.

– Елизар! – позвал отец жениха своего слугу. И когда тот подошёл, то указал кивком головы. – Выведи нашего друга проветриться. А то я вижу, что он слишком усердно определял вкус вина. И начинает портить жениху праздник.

Слуга кивнул и удалился.

– Невоздержанность в питие есть грех, – сокрушённо покачал головой хозяин дома. – Хоть на две части вина и приходится три части воды, но всё равно, найдутся те, кто меры своей не знает. Но не будем из-за этого омрачать сей праздник, – вновь улыбнулся он. – Выпьем, и я тебе все обстоятельно поведаю.

Они произнесли тост за жениха и невесту, а затем Шимон продолжил.

– Я хорошо знаю отца невесты – Наума. Крепкий, хорошо стоящий на ногах муж. И жена, и дочь у него красавицы. У меня парень тоже не из последних. Вот и порешили мы, как срок подойдёт, поженить их. Детей мы вырастили послушных, а потому никакого ропота не возникло. Да и что роптать-то, родительское слово – закон, – наставительно поднял Шимон указательный палец. – Всё-таки Шидух это не случайные знакомства. Все их встречи проходили, как и положено молодым, среди людей. Давид всегда уходил на свидание, держа в руках футляр со священным Писанием. Это оберегало его и от дурных желаний, и свидетельствовало о чистых намереньях.

– Да ты кушай, кушай, – обратился он к Иоанну. – Здесь только кошерная пища. Она полностью подходит под кашрут и дозволяется халахой. Ты ещё так молод. Вот, возьми рыбку, она повышает плодовитость, – улыбнулся хозяин, а затем вновь повернулся к Йешуа.

– Потом была помолвка – Тенаим. Мой мальчик, после молитвы в синагоге, при всех, возвестил о своих намереньях жениться на Сарре. Это было прекрасно. А после, мы пошли в дом Наума.

Был чудесный солнечный день. Птицы звонко пели не только сидя на ветвях деревьев, но и здесь, – постучал пальцами по своему сердцу Шимон. – Мой мальчик шёл освятить себе жену. Там мы произнесли киддуш и Давид подарил своей невесте кусочек золота, размером в половину ячменного зёрнышка. Говоря при этом: «Ты посвящаешься мне этим золотом по закону Моше и Исраэйля. Теперь ты свята для меня», – вытер набежавшую на глаза влагу, хозяин дома. – И она его приняла. Становясь святой, запрещённой для всех мужчин, кроме него.

Потом мы с Наумом подписали брачный договор. Где обговорили все условия не только свадьбы, но и дальнейшего совместного проживания молодожёнов. Ведь пока договор не подписан, брак не считается заключённым. Но всё прошло благополучно. И кетуб был скреплён. Его заключили в рамочку, а матери жениха и невесты, по древнему обычаю, разбили по тарелке. При этом восклицая, – улыбнулся своим приятным воспоминаниям Шимон. – «Как невозможно вновь воссоздать эти тарелки, так невозможно отменить и это обручение. Как невозвратимо откололись от тарелки осколки, так откололись жених ото всех других женщин, а невеста ото всех других мужчин».

Потом Давид провёл бекеден. Существующий ещё с тех пор, когда Ривка накрыла перед замужеством с Ицхаком своё лицо. Накрыв лицо Сарры вот этим самым полупрозрачным покрывалом, – указал он на невесту. – Подчеркивая, что отныне он обязуется защищать свою жену и свою семью.

Потом я уже и не помню сколько прошло времени. Может быть месяца три или четыре. Пока я всё не приготовил для брачного пира и не украсил нужным порядком брачную комнату. Дней за восемь – десять, моя жена послала будущей невестке ручные и ножные браслеты, – усмехнулся Шимон. – Как символ цепей супружества.

Всё это время, подруги невесты увеселяли её песнями и танцами. Ведь никто не знает, когда за ней придёт жених. Даже сам жених об этом не знает. Потому что только его отец, – тут он гордо постучал пальцами себя по груди, – об этом знает. Потому как только отец, готовящий этот свадебный пир, устанавливает времена и сроки. Это может произойти в любое время суток, и поэтому все должны быть готовыми выйти на улицу, чтобы встретить жениха. Когда бы он ни пришёл.

Помню как сейчас. Солнце скрыло свой лик на западе, а на небе засияли первые звёзды, когда я сказал Давиду, что всё готово. Сын, сияя от радости, позвал своего друга. Да, да, того самого, которого вывели немного остудить свою разгорячённую голову и разогнать винные пары, – засмеялся Шимон. – И этот неугомонный, всю дорогу, до самого дома невесты, оглашал окрестности. «Смотрите! Жених идёт!» Подруги невесты, с зажжёнными лампадами в руках высыпали на улицу, встречать моего сына. Хорошо, что у них хватало масла в светильниках, потому что встречать надо достойно. При полном освещении, – вновь назидательно посмотрел глава дома на Иоанна. – И после того как мой мальчик вошёл, двери за ним закрылись. А опоздавшим и нерадивым войти уже никто не позволяет. Такова традиция, – снова посмотрел он, на Иоанна подняв указательный палец к верху. – Кто не ждёт, тот недостоин.

Затем Давид лишь на мгновение приподнял скрывающее лицо покрывало, дабы убедиться, что это действительно Сарра. В память того случая, когда Йаков был обманут в брачную ночь. И уже потом, привёл свою невесту в этот благословенный дом, – обвёл руками вокруг хозяин. – Как хорошо и звучно все при этом пели из «Песни Песней» царя Шломо. Ммм. Вся улица была озарена светом горящих факелов и ламп. Все радостно сопровождали жениха и невесту. Войдя к нам, мой мальчик стал под хупом. Этот свадебный балдахин означает дом, в котором дальше будут строить семейные отношения жених с невестой. Я взял Сарру за руку и под весёлые крики гостей – Мазаль тов – «Я рад, что тебе так повезло» – семь раз обвёл её вокруг Давида. Произнося слова, что она теперь посвящена ему по закону Моше и Исраэйля.

По милости Всевышнего, всё небо тогда было усыпано яркими звёздами, – при этом он подмигнул Иоанну. – Что сулит нам многочисленное потомство.

Тем временем музыканты, немного отдохнув, провозгласив тост за новобрачных и воздав должное яствам, вновь заиграли. Гости тоже начали вставать. Кто самостоятельно, а кто уже держась друг за друга. И танцы возобновились.

Хоть мужчины и танцевали в одной стороне, а женщины в другой, это ничуть не портило праздничного веселья. Всем было благодатно хорошо.

– Ну, довольно и нам сидеть за разговорами, – хлопнул по коленям хозяин дома. – Идёмте петь, танцевать и веселиться.

Йешуа с Иоанном с радостью поднялись, присоединившись к уже танцующим среди гостей ученикам.

Через некоторое время они все вместе вернулись назад, но уже без хозяина дома. Он кружился в танце не уставая, недалеко от женской половины. Было видно, как к нему подошёл озадаченный слуга, и отведя немного в сторону, что-то стал разъяснять. Радость на лице хозяина дома улетучивалась по мере уяснения сути проблемы. В конце беседы, Шимон просто схватившись обеими руками за свою голову и потрясая ей, пошёл в дом. До Йешуа, сквозь шум и пение, долетел только его отголосок. «О Всевышний, какой позор! Какое бесчестие на мою седую голову!», а затем Марьям, незаметно отделившись от танцующих людей, подошла к ним.

– Сынок, свадебный пир в разгаре, а у них уже больше нет вина. Празднование ведь длится семь дней, а это даже ещё не конец свадьбы.

Йешуа взглянул на мать и мягко произнёс:

– Что нам с тобой до этого, жено? Ведь это их свадьба, их заботы.

– Посмотри на них, – указала она на новобрачных. – Здесь царит любовь. И если позор отца откроется всем, то тень бесчестия ляжет и на них тоже.

– Но мой час ещё не пришёл.

– Помоги им. Они нуждаются в тебе, хотя ещё и не знают об этом, – умоляюще посмотрела Марьям на своего сына.

Йешуа задумавшись, глядел на вышедших танцевать жениха и невесту, а затем вернул свой взор к матери. Улыбнулся ей и слегка кивнув, поднялся.

После чего они направились к тому слуге, который разговаривал до этого с хозяином дома. Его ученики, тоже поднявшись, с любопытством последовали за ними.

– Вот, – подойдя к слуге сказала она, слегка коснувшись его руки. – Он поможет вам в вашей беде. Что он вам скажет, то и сделайте.

Слуга недоумённо уставился на них.

– Уважаемые, если вы ещё не заметили, то у нас уже глубокая ночь на дворе. Люди, торгующие на рынке вином, давно спят. А приставать к честному иудею, с требованием продать вина в это время суток, как-то не принято. Посмотрите сколько тут народа. Разве может спасти Шимона один кувшин вина от сонного соседа? Да нет конечно. Не может. Или вы оставили за стеной целый воз вина? – усмехнулся он разводя руками. – Так давайте его скорее сюда.

Во время всей этой речи, Йешуа обводил взглядом двор, дом, прилегающие постройки, и наконец увидел то, что подходило.

– Вот, – указал он в сторону входа.

– Что вот?

– Там ведь стоят слегка вкопанные водоносы?

– Именно так, Адон. Там шесть каменных водоносов вместимостью по две – три меры (79-118 литров), служащие для очищения. Всё, согласно обычаям предков. Ведь скоро Песах и нужно будет очистить весь дом. А для этого необходимо довольно много воды. Ну не ходить же к колодцу с кувшинами целый день, – улыбнулся служащий. – Но до этого они остаются пустыми. Ведь нет никакой надобности хранить в запасе такое количество воды.

– Наполните эти сосуды водой.

– Сейчас? – изумился иудей.

– Да, до самого верха.

– Как будет угодно, – пожал плечами слуга. И с явным сомнением на своём лице, относительно данного распоряжения, отправился за помощью своих товарищей.

Через некоторое время, все водоносы, до самых краёв, были наполнены водой из общественного колодца. Всё это время Йешуа не сдвинулся с места ни на шаг. С закрытыми глазами полностью погрузившись в молитву.

Тем временем свадебный пир шёл своим чередом.

– Друзья мои, – возвысил свой голос распорядитель свадьбы. – Я хочу поднять этот бокал за молодых. Чтобы их потомство было таким же многочисленным, как это звёздное небо у нас над головой.

В это время из дома показался Шимон. Услышав эту речь, он застыл в дверях как истукан.

Распорядитель взял бокал в руки, но тот оказался пустым. Хмыкнув и чему-то улыбнувшись, он взял стоявший неподалёку кувшин. Но и из него вытекло всего несколько капель.

– Вах, какой праздник, – засмеялся распорядитель. – Эй! Вина к застолью!

– Адон, – подошёл слуга. – Мы выполнили твою просьбу. Но Песах ещё не завтра. Зачем нам на ночь столько воды?

Йешуа открыл глаза и посмотрел на него.

– Теперь почерпните её и отнесите распорядителю пира.

После чего развернулся и направился на то место, где до этого возлежал, при этом слуга ошарашено посмотрел ему вслед.

– Сейчас меня побьют за такую проделку, – бормотал он зачёрпывая кувшином воду из водоноса. – Точно побьют. Ведь они еще не настолько пьяны, чтобы не отличать вкуса воды от вкуса вина.

Он подошёл к распорядителю, и наполнив его бокал опустил низко голову, ожидая немедленного наказания.

– Я, – начал хрипло говорить Шимон. Но что-то попало ему в горло, и он закашлялся, ударяя себя рукой по груди.

Распорядитель сделал пробный глоток и его брови поползли к верху.

– Ммм, Давид! – обратился он к жениху. – Всякий человек, присутствующий здесь, – обвёл рукой распорядитель собравшийся народ, – знает, что хорошее вино надо подавать вначале вечера. А когда все уже изрядно захмелеют, – среди гостей раздались смешки, – тогда то, что похуже получилось. Но ты хитрец, – улыбаясь, погрозил он ему пальцем. – Хорошее вино, сберёг до сей поры. Так выпьем же за мудрость жениха и за достойно вырастившего его отца!

Выпив, он обратился уже к слуге.

– Обнесите всё застолье этим изумительным на вкус вином.

Слуга ошарашено переводил взгляд от кувшина на распорядителя.

– Ты что, оглох от музыки? Живо я сказал!

Служитель опомнился, быстро кивнул и побежал исполнять приказание.

Шимон, отошедший от приступа кашля и утирая набежавшие слёзы, поймал за рукав пробегающего слугу.

– Ты что же это мошенник, удумал? А? Посмеяться надо мною решил?

– Что вы, Адон мой, – оробел слуга. – Как можно было такое подумать?

– Вот только не говори мне, что ты совершенно случайно забыл бочонок вина. Иначе я прямо здесь, при всех, высеку тебя плетьми!

– Что вы, что вы, я бы так ни за что не поступил, – поднял руки в протестном жесте слуга. – Всё вино действительно закончилось.

– Тогда объясни мне, во имя Всевышнего, откуда ты взял его среди ночи?

– Вон тот человек, – указал слуга на Йешуа. – Велел мне наполнить водоносы водой.

– Водоносы? Водой? – изумился хозяин дома, глядя на возлежащего сводного брата.

– Истинно так, – закивал головой слуга. – Я не стал ему перечить. И мы с остальными слугами наполнили их доверху из общественного колодца. Потом он просто сказал отнести её распорядителю. Я так и поступил, ожидая при этом наказания. Но вода, почему-то вдруг превратилась в вино. Я в этом совсем не виноват.

– Ладно, – устало положил ему на плечо свою руку Шимон. – Я вижу, что ты не лжёшь. Можешь идти. Но, – тут он сжал руку, отчего слуга поморщился от боли в плече. – Не говори об этом никому. Ты слышишь? Никому! Иначе нас с тобой просто побьют камнями за ворожбу. Ясно тебе?

Слуга испуганно, часто-часто закивал головой и сразу же убежал исполнять свои обязанности по дому. А Шимон, пристально посмотрел на Йешуа и развернувшись, ушёл в дом.

Перикопа 6

Песах

Пасха

Прошло время семейной радости. Свадьба закончилась. Йехуда и Иосий пригласили Йакова, Марьям и Йешуа к себе в гости, в Кфар-Нахум. Братья давно не виделись, а потому не стали отказываться. Ученики Йешуа также последовали за ними. Но там они пробыли не долго, всего лишь несколько дней. Ведь приближался праздник Песах, и по иудейскому обычаю необходимо было идти в Йерушалайм. Женщинам такое паломничество в обязанность не вменялось, поэтому Марьям в этот раз не пошла вместе с ними, а направилась в Нацрат.

Путь был не близкий. Пологие склоны, заросшие травой, переходили в каменистые тропы и обратно. Они шли, как и все паломники Галилеи, не через презренный иудеями Шомрон, а по восточному берегу реки Йарден. Пересекая границы Десятиградия и Переи. После чего через пять – шесть дней выходя к окрестностям Йерушалайма.

Дорога, по которой они шли, сделала очередной поворот, окружающие деревья расступились, и паломникам открылось величественное зрелище. Перед ними простирался обширнейший город, словно руками обнимающий с обеих сторон одетую в блистающий гранит гору Мориа и павший ниц перед величественным Храмом, стоящим на её вершине.

– Ар а-Байт, – восхищённо выдохнул Филипп. – Гора Дома. Хотите, я вам о ней немного расскажу, согласно Мидраша? От самого начала.

– Конечно расскажи, – засиял глазами Иоанн, под дружеские улыбки и кивки своих друзей. – Нет, ну а что? Так и путь скоротаем.

– Ну хорошо. Слушайте. В начале сотворения Элохим неба и земли, мир был безвиден и необитаем. Мрак покрывал водную пучину, а поверхность вод трепетала от дыхания Элохим. И сказал Элохим: «Да будет свет». И стал свет. И увидел Элохим свет, что он хорош. И отделил Элохим свет от тьмы. И назвал Элохим свет днём, а тьму назвал ночью. И был вечер, и было утро – это был день первый.

И сказал Элохим: «Да будет свод внутри воды, и да отделяет он воду от воды». И сделал Элохим свод и отделил воду, которая под сводом, от воды, которая над сводом. И стало так. И назвал Элохим свод небом. И был вечер, и было утро – это был день второй.

И сказал Элохим: «Да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша». И стало так. И назвал Элохим сушу – землёю, а собрание вод назвал – морями. И увидел Элохим, что это хорошо. И сказал Элохим: «Да произрастит земля зелень: траву семяносную, дерево плодоносное, производящее по роду своему плод, в котором семя его на земле». И стало так. И выпустила земля зелень, траву семяносную, по роду своему, и дерево плодоносное, в котором семя его по роду его. И увидел Элохим, что это хорошо. И был вечер, и было утро – день третий.

И сказал Элохим: «Да будут светила в небосводе, чтобы отделить день от ночи, они и будут знамениями и для времён, и для дней и годов. И да будут они светилами в своде небесном, чтобы светить на землю». И стало так. И создал Элохим два светила великие – светило большее для владения днём, и светило меньшее для владения ночью, и звёзды. И поместил их Элохим в небосводе, чтобы светить на землю. И управлять днём и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Элохим, что это хорошо. И был вечер, и было утро – день четвертый.

И сказал Элохим: «Да наполнится вода великим множеством живых существ, и птицы да полетят над землёю по своду небесному». И сотворил Элохим рыб больших и все существа живые, пресмыкающихся, которыми наполнилась вода, по роду их, и всех птиц крылатых по роду их. И увидел Элохим, что это хорошо. И благословил их Элохим, сказав: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле». И был вечер, и было утро – день пятый.

И сказал Элохим: «Да произведёт земля существа живые по роду их, и скот, и гадов, и зверей земных по роду их». И стало так. И создал Элохим зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Элохим, что это хорошо. И сказал Элохим: «Создам человека в его образе и подобии, и да властвует над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всей землёй, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

И сотворил Элохим человека по образу Его. Отображением славы Элохим сотворил его. Мужчиной и женщиной – сотворил Он их. И создал Элохим Йегова человека из праха земного, и вдунул в ноздри его дыхание жизни, и стал человек существом живым. И было это на этой самой горе Хар а-Баит. И насадил Элохим Йегова сад в Эйдэне (Эдем) с востока, и поместил там человека, которого создал.

Но не устояли Адам и Хавва (Ева) в верности к Элохим, за что и были изгнаны из Эйдена. И вновь поставлены на горе этой.

Пришла ночь, и они испугались темноты. «Горе мне! – восклицал Адам. – Это нам наказание за то, что согрешил я!» Всю ночь они стенали и плакали. Но пришло утро и Адам возблагодарил Элохим за это. Сложив жертвенник, он принёс в жертву быка. И постился семь недель, умоляя Элохим принять его раскаяние, и по истечении времени был прощён.

Здесь же, уже его сыновья Каин и Эвель приносили свои благодарственные жертвы.

На этой горе, Элохим испытывал веру Авраама. Повелев вознести на жертвенный алтарь сына своего Ицхака. Отведя в последний момент руку с ножом в сторону.

”И был глас Йегова к Аврааму. «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Ицхака. И пойди в землю Мориа, и взойди на гору, о которой я скажу тебе, и вознеси сына своего на жертвенник всесожжения».

Так он и поступил.

На вершине горы, отец и сын, обновили древний алтарь, на котором приносились первые жертвы Адама.

Авраам, связав покорного всему сына, положил его на жертвенник. С рыданиями взявшись за нож. И уже занеся руку свою, от своих слёз мало что различая, глядя во всё прощающий взгляд Ицхака, неожиданно услышал голос с Небес.

– Авраам! Авраам!

– Вот я, – хриплым, непослушным голосом произнёс тот.

– Не заноси руки твоей на отрока и не делай ему ничего, ибо теперь Я узнал, что боишься ты Элохим и не пожалел сына своего единственного ради Меня.

– Но я уже ничего не понимаю. Неужели я шёл сюда напрасно? – подавив ком в горле и утирая слёзы вопросил Авраам. – Ты сказал, чтобы я принёс Ицхака в жертву всесожжения.

– Я не меняю слов своих. Ведь Я не велел тебе лишать жизни Ицхака, но вознести его на жертвенник всесожжения. Я не приемлю человеческих жертвоприношений! Но ты исполнил волю Мою, а теперь развяжи его и сними с алтаря. Ибо Я знаю, что ты боишься Элохим, и сына своего возлюбленного не пожалел ради Меня.

– Но как я могу покинуть это святое место, не принеся тебе жертвы?

– Возведи очи свои.

Авраам, вытирая слёзы рукой, посмотрел по сторонам и увидел позади себя барана, спутавшегося в чаще кустарника, рогами своими.

Он возблагодарил за это Всевышнего, принеся животное во всесожжение. И нарёк это место «Йегова усмотрит»”.

Со временем, тут, уже Ицхак вместе с Ривкой молили Элохим даровать им потомство. После двадцати лет бесплодного брака.

На этой горе Йаков, спасаясь от своего брата Эсава, заночевал.

Надо сказать, что Эсав, его старший брат близнец, был по характеру своему лидером. Всегда знающий чего он хочет и добивающийся своей цели. Однако же он больше любил земное, нежели небесное. А потому, не желая расстраивать своего отца, лгал ему, что ходит в поля прислушиваться к голосу А-Шема, хотя на самом деле разбойничал.

Йаков же, больше радел к духовной пище. Постоянно впитывая знания. Но Ицхак больше благоволил к Эсаву, потому что он был его первенцем и лидером, а Йаков был простым и бесхитростным.

При этом младший брат честно выкупил право первородства у старшего. И не затем, чтобы получить больше богатств от наследства отца, а потому, что первенцы исполняли священническую роль в семье. Эсав же к этому был совершенно равнодушен.

Их мать Ривка, видела всё это. Потому и поспособствовала, чтобы Йаков, пусть и через обман, но всё же получил первое и главное благословление у Ицхака. Но А-Шем отмеряет всем по справедливости. Вот и Йаков получил свою меру за меру. Ему пришлось бежать от мести своего брата.

“И пришёл на одно место, и переночевал там, потому что зашло солнце. И взял из камней того места, и положил себе изголовьем, и лёг на том месте.

И снилось ему: вот, лестница поставлена на земле, а верх её касается неба. И вот ангелы Элохим восходят и нисходят по ней.

И вот, Йегова стоит при нём и говорит: «Я Йегова, Элохим Авраама, деда твоего и, Элохим Ицхака отца твоего. Землю, на которой ты лежишь, тебе отдам и потомству твоему.

И будет потомство твоё, как песок земной. И распространишься на запад и на восток, на север и на юг. И благословятся в тебе и в потомстве твоём все племена земные.

И вот, Я с тобою. И сохраню тебя везде, куда ты ни пойдёшь. И возвращу тебя в землю эту, ибо Я не оставлю тебя, доколе не сделаю того, что Я сказал тебе».

И пробудился Йаков от сна своего, и сказал: «Истинно Йегова присутствует на месте этом, а я и не знал!»

И убоялся, и сказал: «Как страшно место это! Это не что иное, как дом Элохим, а это врата Небесные».

И встал Йаков рано утром, взяв камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, возлив елей наверх его. И нарек имя месту тому Бэйт-Эйль «Дом Элохим»”.

Прошло довольно много времени, и на этом самом месте обосновались Иевусеи. Потомки Иевусея из рода Ханаана. Этот независимый народ построил хорошо защищённый город-крепость Иевус, который окружали не только мощные стены, но и долины Тиропеон с запада и Кедрон с востока. Постепенно сливающиеся на юге в долину Бен-Хинном. А горы и ущелья были естественными преградами для любого войска. При этом стены, высотой в несколько десятков локтей и шириной в четыре локтя (почти 2 м) составляли несокрушимую мощь. Этот город был единственным не принадлежащим народу Исраэйля. Хотя и располагался на границе наделов Бениамина и Йехуды. Недаром же, когда царь Давид пришёл под их стены со своим войском, жители Иевуса выставили на стены увечных. Хромых и слепых. Пытаясь этим напугать неприятеля, что они станут такими же, если попытаются атаковать город. Говоря при этом. «Нас никто не смог победить, даже Йешуа, сын Нуна, не смог покорить. И вы не сможете».

Но когда город пал, то Давид пощадил гордых жителей и даже позволил им жить в покорённом им городе. А чтобы ни одно колено Исраэйля не смогло возвеличиться над другим, Давид сделал этот, никому не принадлежащий город, своей столицей – Йерушалаймом.

Давид возрастал в величии, и Йегова Элохим был с ним. Видя возрастающую силу Давида, царь Цорский – Хирам, прислал к нему мастеров по дереву и камню, и кедровые деревья. Построив дом Давиду. Тогда понял царь, что Всевышний укрепил руку его над Исраэйлем, возвысив над другими народами.

После победы над Пелиштимлянами он перенёс в свой город Ковчег Завета, где содержались Скрижали Завета. Однако печалило царя то, что живёт он в доме из кедра, а Ковчег пребывает в шатре.

Тогда пророк Натан, передал ему слова А-Шема услышанные во сне. «Не ты построишь дом для Моего пребывания. Но когда завершатся дни твои, и ты почиешь со своими предками, то Я поставлю после тебя твоего потомка. Он построит Дом Имени Моему, и Я утвержу престол его царства навеки».

Давид также заложил фундамент каменного Храма, взамен Мишкана – переносной Скинии. А уже сын Давида, Шломо, как и было предсказано, уже на нём воздвиг Первый Храм.

Ковчег, наконец, был внесён в Святая Святых. И во время пения гимнов восхваляющих А-Шема, Храм наполнился Шхиной – Божественным присутствием.

Вот как об этом говорится во второй книге Хроник, – Филипп немного помолчал, вспоминая строки, а затем продолжил:

“И левиты певцы, одетые в виссон, с цимбалами и с арфами и кинорами, стояли на восточной стороне жертвенника, и с ними сто двадцать коэнов, трубивших в трубы. И были они как один, трубящие и поющие, издавая голос единый к восхвалению и славословию Элохим. И когда загремел звук труб, и цимбалов, и музыкальных инструментов, и когда восхваляли Йегова, – “ибо благ Он, ибо вовеки милость Его”, – тогда дом, дом Элохим, наполнило облако. И не могли коэны стоять на служении из-за облака, ибо наполнила слава Йегова дом Элохим”.

После этого, во время службы, происходило десять постоянных чудес.

1. Ни у одной из женщин, которые вдыхали запах всесожжения, не было выкидыша. И это удивительно. Потому что запах сгорающей плоти жертвенных животных, скажем так, не всегда приятен. Но в Первом Храме он никогда не имел пагубных последствий.

2. Мясо жертв никогда не портилось. Их было так много, что оно могло лежать по два – три дня, прежде, чем сжигалось. Но оно всегда оставалось свежим. Словно свежевание произошло только что. А всё потому, что оно было посвящено А-Шему, и в шхине становилось священным.

3. Ни одной мухи не было видно на бойне Бейс ХаМикдош. Это говорило о том, что святость этого места, превращало даже сам воздух вокруг него в святой и целебный.

4. Дождь, никогда не гасил священного огня на алтаре. Хотя он и находился под открытым небом. Днём и ночью. В любое время года. И его пламя, никогда не гасло. Каким бы сильным не был дождь.

5. Ветер, никогда не сдувал столб дыма от алтаря. Дым всегда поднимался прямо вверх. Несмотря ни на какую силу ветра.

Это ещё со времён Эвеля было замечено. Ведь Эвель принёс благодарственную жертву от первородного стада и от тука их. С чистым сердцем перед А-Шемом. И призрел Элохим на Эвеля и на дар его. Дым от его жертвы возносился столбом, прямо к небу.

Каин тоже принёс жертву Йегове от плодов земли своей. Но сердце его не лежало к этому. Он делал это скорее по обязанности, без благоговения и благодарности. Оттого-то А-Шем и не призрел на дары Каина. Дым от его жертвы не возносился, а стелился по земле.

6. Никогда не было найдено ни одного дефекта в омэре. Это сноп возношения, который приносили на второй день Песах.

“Когда придёте в землю, которую Я даю вам, и будете жать на ней жатву, то приносите омэр из начатков жатвы вашей к священнику.

И вознесёт он омэр пред Йеговой для приобретения вам благоволения. Во второй день празднования вознесёт его священник”.

А также не портились лехем а-паним – 12 хлебов предложения. Хлеба пекли из муки очень тонкого помола, в противнях особой формы. Готовые хлеба раскладывали на золотом столе в два ряда. По шесть в каждом. В конце недели на них помещали немного ароматной смолы – леваны, воскуривая её. Только после этого хлеба дозволялось вкушать. Выпечкой занималась только одна семья, Гармо, и никто более. Чудо же состояло в том, что испечённые хлеба никогда не черствели, до выпечки новых хлебов в конце недели, а были такими же тёплыми и ароматными, словно их испекли только что.

7. Никогда, ни змеи, ни скорпионы не ужалили кого-либо в пределах Йерушалайма. Словно медный змей Моше, воздвигнутый наверх знамени, незримо охранял священное место от гадов. Не попуская их за черту города.

8. В Дни Искупления, ни один Первосвященник, ни разу не оказался ритуально нечистым.

В самый главный праздник – День Искупления, службу совершал только Первосвященник. Который представительствовал перед Элохим за весь Исраэйль, совершая обряд искупления и прощения.

По обычаю выбирался и второй Первосвященник, для того, чтобы если первый был болен или стал ритуально нечистым, то он мог бы его заменить. Ведь ритуальных нечистот довольно много, поэтому сознательно или неосознанно можно легко стать ритуально нечистым перед самим праздником. Но никогда ничего подобного не случалось, что могло бы очернить Первосвященника перед А-Шемом и народом в этот день.

9. Во время молитв, люди стояли во дворе Храма очень плотно, но всегда находилось достаточно места, чтобы поклониться.

Трижды в год совершалось паломничество в Бейс ХаМикдош. Людей приходило так много, что им приходилось стоять во дворе Храма, во время службы, очень плотной толпой. Но когда во время молитв падали ниц, то было невероятным то, что всем хватало места для этого. Никто не оставался стоять или же возлагаться на другого, мешая преклонению.

10. Никогда, ни один человек не говорил другому «Я не могу остановиться в Йерушалайме, здесь слишком тесно».

При любом притоке людей во время праздников, каждому находилось своё место. Где он мог бы остановиться и преклонить голову свою. Каждому человеку, А-Шемом, уготовано было именно его место, которое ему дОлжно иметь.

Первый Храм, на этой святой горе, был возведён и получил такое благоволение от А-Шема из-за трёх духовных заслуг наших праотцёв.

Первым столпом духовного Храма стал Авраам. Он первым осознал, что одним из качеств Всевышнего, проявляющееся в мире, является Хесед – милосердие. Отдавать – без тайного желания, что-либо получить взамен.

Он хотел всем помочь, всем угодить, без какой-то корысти для себя. Даже когда ему было плохо, он продолжал искать того, кому он нужен. Кто нуждается в помощи и поддержке. Но дело в том, что кто проявляет истинный Хесед, должен опуститься до того же уровня, к кому он проявляет это милосердие. И тогда возникает опасность оказаться под влиянием того, кому нужна эта помощь. Оказавшись у порога хесед де-тума – милость нечистоты. Когда милосердие перерождается в абсурдность.

Если человек голоден, накорми его. Однако, если он и на следующий день придёт к тебе, то дай ему заработать трудом своим на пропитание, а не сажай нахлебника на свою шею.

Можно гостеприимно принять в дом посторонних мужчин, но не надо при этом уходить, оставляя их наедине со своею женою.

Можно приютить бедную женщину, но не нужно с вожделением заглядывать на неё.

Необходимо, опускаясь до уровня того, кому помогаешь, не растворяться в нём, а сохранять своё я. Чтобы не остаться навеки на его уровне, а наоборот, приблизившись, поднять того до своего. Вот именно в этом и достиг своего совершенства Авраам.

Вторым столпом стал Ицхак, сын Авраама. Олицетворяющий гвура – мужество. Не доблесть, проявленную в бою, а мужество пожертвовать собой. Целиком отказавшись от своей воли, уповая только на Элохим.

Третьим духовным столпом стал Йаков. Родоначальник двенадцати колен Исраэйля.

Он всей душой стремился к истине, которая передавалась от его деда Авраама и его отца Ицхака. Он постоянно желал приблизиться к ней. Вся его жизнь была посвящена постижению высшей мудрости и исполнению законов от А-Шема. Поэтому Йегова его в этом и испытывал всю жизнь. Работал за одну жену, получил другую. Нелюбимая родила ему шесть своих сыновей, а любимая всего одного.

Близ Пнуэля, ночью, боролся с ним некто до зари, но не смог его одолеть, хотя и повредил Йакову бедро. Йаков, в своей схватке, не отпускал того до тех пор, пока не получил благословение. За это Элохим нарёк его новым именем – Исраэйль. Что значит «борющийся с Элохим».

Была обесчещена его дочь и наконец, пропал любимый младший сын – Йосеф. Но несмотря ни на что, Йаков никогда не отклонялся от заветов данных Элохим. Поэтому и выделяют именно этих трёх праотцёв. Авраама, Ицхака и Йакова.

Но иудеи постепенно отошли от заветов А-Шема. Разврат умалил милосердие, скупость и кровопролитие подточили мужество и отречение от себя, и наконец идолопоклонство, уничтожило стремление к истине. За это и был разрушен Первый Храм, а иудеи были угнаны в рабство.

Только спустя два поколения закончился их плен. После того как персидский царь Кир Великий завоевал Вавилон. Он благосклонно относился к культам подвластных ему народов. Поэтому и издал декрет, разрешивший иудеям вернуться на родину, отстроив новый Храм. И даже возвратил им захваченную, немногочисленно уцелевшую священную утварь. А также приказал финикийцам доставить для Храма необходимое количество кедрового дерева.

Персидским наместником Иудеи был назначен приближённый к царю Зэрубавель бен Шалтиэль. Который происходил из рода Давидова. По приходу в Йерушалайм, иудеи сразу же очистили территорию от обломков Первого Храма, возведя алтарь жертвенника всесожжения. Тем самым начав Храмовые службы. Само же строение здания началось только спустя два года. Когда иудеи смогли немного обжиться на новом месте.

Закладка фундамента сопровождалась пениями хвалебных псалмов. Но к всеобщей радости примешивалась и прядь печали. Все вспоминали дни Вавилонского плена. Самаряне тоже хотели принять участие в восстановлении Храма и даже обратились с этой просьбой к Зэрубавелю, но получили категорический отказ, из-за того, что они не являлись чистокровными иудеями. После этого они стали всячески препятствовать строительству.

И лишь спустя пятнадцать лет удалось снова приступить к работе в полной мере. А сам Храм был закончен только спустя семьдесят лет после разрушения первого.

При торжественном освящении были принесены в жертву сто быков, шестьсот голов мелкого скота и двенадцать козлов в качестве очистительной жертвы, по числу колен Исраэйля.

Освящение завершилось празднованием Песах. Однако ни роскошью, ни славой, Второй Храм не смог превзойти Первый. Навсегда были утрачены Ковчег Завета, Урим и Туммим, Небесный Огонь и жезл Аарона. Но самое главное, на Второй Храм не спустилось облако Божественной Славы – Шхина и больше не совершались десять постоянных чудес. Но несмотря на это, по мере роста благосостояния иудеев, росла и расширялась столица иудеи, окружающая Храм.

Наконец царь Ирод Великий, идумейский раб, – с презрением пнул ногой камешек Филипп. – Решил перестроить Храм. Всё делалось с тщательным соблюдением Галахи. Были приготовлены тысяча телег для транспортировки камня. Обучено тысяча священников строительному ремеслу. Потому что во внутреннюю часть Храма разрешено входить только коэнам. Основные работы продолжались девять с лишним лет. И всё это время, службы в Храме не прекращались ни на мгновение. Площадь Хар а-Баит была удвоена. Вокруг горы были возведены две мощные подпорные стены, западная и южная. Внутри находится рахават ха-баит – крытая колоннадами площадь, куда открыт доступ всем. Даже язычникам. Да что я вам всё это рассказываю. Вы и сами ни один раз видели Храм.

– Откуда ты столько знаешь? – восхитился Иоанн.

– Учился много, да и учителя были не только хорошие, но и усердные в воспитании, – смеясь, показал ему кулак Филипп.

От этого движения все невольно заулыбались.

За такими вот разговорами, они незаметно влились в людской поток идущий мимо Вифезды, в город.

Подойдя ближе, они в свою очередь вошли внутрь купальни, спустились по широким ступеням к воде и омылись, как того требовал обычай.

По выходе, Натанэль кивком головы указал на многочисленный крупно и мелко рогатый скот, выгуливающийся по окрестным холмам.

– Пасут.

– Ага, пасут, – угрюмо кивнул Шимон на возвышающиеся зубцы четырёх великанов. Угловых башен крепости Антония, расположившейся внутри стен Храма, где между зубцами были видны римляне. – Идумейский раб постарался. Даже наименовав крепость именем своего друга Марка Антония. Вон, ходят и пасут, – со злостью плюнул иудей. – Только не овец, а нас с тобой. Говорят там целая когорта солдат.

– Да не расстраивайся ты так, – тряхнул брата за плечо Андрей. – Мы пришли не к ним, а на наш праздник. А потому, не стоит понапрасну надрывать своё сердце, если не в силах ничего изменить.

Шимон порывисто стряхнул его руку, но ничего не ответил.

Пройдя немного поодаль, они подошли к загонам скота, так называемому овечьему рынку.

– Шалом алэйхэм. Мир тебе торговец, – обратился Йаков. – Почём продаёшь агнцев?

– Алэйхэм шалом. Мир вам путники, – расплылся в улыбке торговец. – Совсем дёшево. Всего за пять статиров и он твой. (20 динариев).

– За сколько!!? – тутже возмутился Шимон. – За пять статиров!? Ты тут чем торгуешь-то? А? Пять статиров! Да за такую цену телят продают, а не ягнят. Пошли отсюда.

– Хорошо, – сразу уступил продавец. – Отдам за пять дидрахм. (10 динариев).

– Нет, вы только посмотрите на него? Так наживаться на простых иудеях. Тебя совесть по ночам совсем не мучает? Да за такую цену можно купить барана и ещё оливкового масла в придачу.

– Хорошо, отдаю за семь динариев. Но это моя последняя цена.

– И это честная цена? Вон, подённый работник за день своей работы получает один динарий, а ты хочешь недельный заработок за одного агнца взять?

– Брат, угомонись, – дёрнул его за рукав Андрей.

– Нет, ну а что? Да за эту цену лучше взять не один каб отличного вина или там одежду какую, – порывисто подёргал себя за тунику старший брат. – А тут за одного годовалого ягнёнка столько денег. Ведь ему самая цена в четыре динария. Не больше. Представляешь, сколько он за один день продажи имеет?

– Да хватит уже, – начал раздражаться младший брат.

– Ну всё, всё. Просто это возмутительно.

– Ай, зачем такие обидные слова говоришь? – поцокал языком торговец. – Вон, обойди весь рынок и дешевле, чем у меня не найдёшь. А когда вернёшься назад, то цена для тебя уже будет другая. За неверие твоё. Дорогие это в Храме.

– А они там что, особо значимые, да? – усмехнулся Йаков.

– Они, – торговец указал на овец. – Нет. А вот те, кто там имеет право торговать, да. Если ты простой торговец и не имеешь связей при Храме, то соваться туда себе дороже. Храмовая стража быстро и доступно тебе объясняет кто ты такой. Зайдёшь торговцем, выйдешь оборванцем. И никому не пожалуешься. Там все друг с другом связаны. Там рынок сыновей первосвященника Ханана (Анны), – шёпотом сообщил он. – Эх, – махнул он рукой. – Ты только посмотри, какие у меня ягнята. А?! Все аккуратные, откормленные, вымытые, один к одному. Бери, не пожалеешь.

– Хорошо. Мы возьмём вон того, что со звёздочкой во лбу, – обернулся Йаков к товарищам и те согласно кивнули головой.

– Ай какой глаз у тебя, – подводя к ним ягнёнка заулыбался торговец. – Самого красивого взял. А-Шем будет вами доволен.

– И тебе долгих лет жизни, – расплатился Натанэль.

И они влились в поток паломников идущих к Овечьим вратам.

В самом Храме было столько народу, что Андрею пришлось взять ягнёнка на плечи и идти друг за другом, пробираясь к главному входу.

Среди шумного многоголосья можно было услышать не только различные диалекты сынов Исраэйля, съехавшихся со всех концов страны, но и плавную речь эллинов, говор ромеев, неспешную басовитость парфян, интонации египтян. Большинство пришли сюда не для того, чтобы поклониться А-Шему на празднике иудеев, хотя многие и с почтением относились к нему, а затем, чтобы восхититься обновлённым Храмом. А посмотреть действительно было на что.

Ирод долго спорил со священниками по поводу того, как должна выглядеть Храмовая Гора и сам Храм. В итоге они сошлись на том, что устройство самого Храма осталось традиционного стиля, а всё пространство вокруг него отдавалось на усмотрение царя.

Так были убраны трёхъярусные постройки располагающиеся около дворовых стен, а вместо них была воздвигнута тройная колоннада. Подверглись изменению и ворота Никанора, с лицевой стороны Храма. Однако вся внутренняя территория, которая служила для религиозных обрядов, осталась неизменённой.

Прежде всего, подверглись изменению наружные стены. Они стали намного шире, толще и прочнее. Высотой доходящей до тридцати пяти локтей (15 м). Так, что по верху мог передвигаться целый отряд воинов, а по углам были выстроены охранные башни. Что не мешало с юго-западной стороны, звуками труб, возвещать народ о наступлении Шаббата или праздника.

Изнутри, вдоль этих стен, кольцом проходили галереи.

Мраморные колонны двадцати пяти локтей высоты (11 м), стояли тремя рядами.

Северная и западная галерея были военными портиками, потому что были связаны с крепостью Антония, лежавшей на их пересечении. Во время празднеств на них находились легионеры для наблюдения за народом. Восточная, называлась притвором Шломо, служа для раввинов как местом для учения, так и для проповеди.

Южная галерея, наиболее отдалённая от Храма и самая обширная, была отдана для торговли всем жертвенным. Там были возведены четыре ряда колонн и три аллеи между ними.

Украшениями этих галерей были выставленные разнообразные военные трофеи.

Пол, представлял из себя мозаику, состоящую из мраморных плиток различных цветовых оттенков, а крыша была сделана из кедровых балок.

Двор язычников поражал своей величиной. А обставлен он был словно царский дворец. Многочисленные фонтаны, балюстрады, колонны. Всё было в золоте и серебре, мраморе и белоснежном или бежевом камне – травертине. Пол блистал искусно составленной мозаикой. Сюда был открыт вход абсолютно всем.

Вокруг основного здания Храма проходил сорег. Невысокое ограждение из резного камня, высотой в три локтя (чуть больше метра).

На нём висели таблички, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Написанные по гречески и латински. Предупреждающие, что язычникам, под страхом смерти воспрещается идти далее этого места, на священную землю иудеев.

Подходя ко входу сорега они остановились.

– Надо поменять динарии на Храмовые деньги, – обратился Иоанн к Йакову. – Чтобы заплатить подать Храму.

Получив нужное, он тутже растворился в толпе. Через некоторое время вернувшись назад.

– Всё обменял. Вы не представляете, что там творится. Менялы совсем совесть потеряли. Передо мной стоял бедно одетый иудей, у него явно не хватало денег, чтобы заплатить подать после обмена денег. Так этот меновщик, запросил для себя какой-нибудь подарок и тогда он выдаст нужную сумму. Они же намеренно обходят этим предписание закона, запрещающее давать деньги иудеям в рост! Более того, они забирают себе с каждого обмена одну шестую часть шекеля. Но и этого им мало. С каждого шекеля сдачи они удерживают ещё одну шестую часть. И никого из проходящих мимо коэнов и Храмовой стражи это не волнует. Как будто это так и должно быть.

Иоанн заметил, как помрачнело лицо Йешуа, но тот ничего не сказал.

Не доходя до входа, их остановил коэн с белым головным убором и в белой одежде, стоящий со своим помощником. Он тщательно осмотрел приносимого в жертву ягнёнка, на предмет телесной беспорочности. Животное, приносимое в жертву, не должно было иметь видимых недостатков. Хромым, увечным, слепым и так далее.

– Это ваша общая жертва?

– Да, – кивнул Йаков, оглядев друзей и братьев Йешуа.

– Частное праздничное всесожжение, – подтвердил учитель.

– Жертва всесожжения – ола! – провозгласил коэн. – Возложите свои руки на голову агнца, во благоволение и очищение грехов.

После этого он кивнул своему помощнику, передавая ему тонкий повод, которым была обвязана шея ягнёнка. Для того, чтобы его можно было вести за собой.

– А теперь заплатите Храмовый налог в полшекеля на каждого и можете проследовать внутрь, – указал он на стоящую рядом тумбу сокровищницу.

Иоанн расплатился и они подошли к проходу сорега, у которого стоял страж Храма.

– Снимите обувь свою, входя в священное место, – пробасил тот.

Паломники подчинились, заткнув наалаимы за пояс, и проследовали дальше.

Прямо перед ними были главные, восточные врата. Блестевшие на солнце искусно сделанными узорами из серебра и золота. Поднявшись по четырнадцати уступам, выложенных камнем, они вошли на территорию самого Храма. В эзрат нашим – так называемый женский двор.

Вокруг стен внутреннего двора, словно охватывающий это священное место охранный пояс, лежала земляная насыпь священной горы, шириною в десять локтей (4 м). Здесь пребывали в молитве только женщины. И их было довольно много. Потому что это был крайний предел, которого они могли достичь. Весь двор был опоясан балконом, на котором так же стояли женщины.

– Вон смотри, – тихо обратился Филипп к Иоанну. – Слева перед нами это палата назиров – Лишкат Ханазирим. Ведь обет назорейства на себя могут брать не только мужчины, но и женщины. Как на определённое время, так и на всю жизнь.

Пока длится их обет, они не имеют права ни пить вино, ни употреблять уксус из вина, да в общем-то и всё, что связано с виноградом. Хотя и сам виноград под запретом. В течении этого времени им нельзя состригать волосы. Это их символ посвящения. Нельзя прикасаться к умершим. Даже если это твои близкие родственники.

Чуть дальше, по левой стороне располагается палата масел – Лишкат Хашманим. Она служит для хранения вина и масла для служения в Храме, а также мучные жертвоприношения.

Первая справа это палата дров. Служит складом дров для нужд жертвенника. Здесь работают коэны, у которых по каким-либо причинам появились любые физические изъяны, препятствующие им принимать служение в жертвоприношениях. Они заготавливают древесину и проверяют, чтобы убедиться в её целостности. Поскольку дрова с червями не могут быть использованы на алтаре.

Далее идёт палата прокажённых – Лишкат Хамецораим. Здесь коэны осматривают тех, кто излечился от проказы. После этого, исцелённых допускают во внутренний двор, для помазания елеем и других обрядов очищения. А вот по центру, это вход в Азару – в Храмовый двор. Видишь эти массивные медные ворота покрытые искусной резьбой? Каждая створка имеет размер пять на двадцать локтей! (2 на 9 м). Они такие тяжёлые, что для их открытия требуется больше десятка левитов. Поэтому их открывают только в праздники, новомесячье, или если в Храме присутствует царь. Во всё остальное время пользуются вон теми, маленькими. Расположенными справа и слева от главных.

В народе говорят, что врата заказал в Египте некий Никанор. Александрия давно славится умелыми мастерами. Так вот, на обратном пути корабль попал в шторм. Для того, чтобы облегчить судно, моряки взяли да и выбросили за борт одну из створок. Уже хотели и вторую вслед за первой, да подоспевший Никанор вмешался. Это, говорит, ворота для Храма. Если бросите, тогда и меня вместе с ними. Моряки не взяли грех на душу, а вскоре и шторм утих. Когда же корабль прибыл в назначенное место и пристал к берегу, то выяснилось, что первая створка ворот не была безвозвратно утеряна. Она чудесным образом всё это время удерживалась под днищем корабля. Это поистине было чудом. Поэтому Шаар Никанор – Врата Никанора и украшают главный вход в Храм. Медная отделка, начищенная до блеска, на солнце сияет ярче золота.

Перед вратами располагаются пятнадцать полукруглых ступеней – Маалот. Каждый выступ в пол-локтя в высоту и столько же в глубину (21 см). Они соответствуют пятнадцати псалмам, начинающихся со слов «Шир ха Маалот». Когда настаёт праздник «Радость водочерпания» – Симхат Бейт Хашева, на этих ступенях стоят левиты. Они играют на разных музыкальных инструментах и при этом поют. В народе говорят, что человек, который не видел празднования Симхат Бейт Хашева, никогда не видел счастья в своей жизни.

Вот на этих самых ступенях сидел ветхий днями старец Шимон. Один из семидесяти двух толковников, которым египетский фараон Птолемей второй поручил перевести Священное Писание с нашего языка на греческий. Говорят, что ему сам ангел А-Шема предрёк. Пока он не убедится в истинности пророчества пророка Йешайи (Исайя), то не умрёт. И он ждал этого триста лет! Вместе с ним, исполнение этого пророчества видела и благочестивая вдова, старица Анна Пророчица. Прожив с мужем от девства своего всего-то семь лет. Всю оставшуюся жизнь она не отходила от Храма. Служа А-Шему постом и молитвой, день и ночь, все долгие годы своего вдовства.

– Да угомонитесь вы, – сердито прошипел Йаков.

После чего Филипп и Иоанн потупя взор, молча последовали за остальными.

Поднявшись по ступеням, они вошли в Эзрат Исраэль – двор Исраэйля. Узкая длинная площадь была полностью заполнена молящимися мужчинами. Это был крайний предел для народа. Сюда допускались только ритуально чистые иудеи. Дальше располагался Эзрат ха-коханим – двор священников. Четыре ступени из больших тёсаных камней, так называемый Духан, отделяли эти дворы друг от друга. Нижняя ступень была в один локоть (43 см), а самая верхняя в пол-локтя (21 см). Тем самым двор священников возвышался на два с половиной локтя (1 м) над двором Исраэйля. На Духане, одна часть левитов, очень мелодично играла на музыкальных инструментах, а другая часть под эти звуки синхронно пела, прославляя Элохим. Храм обладал исключительной акустикой. И многоголосное синхронное пение отлично заглушало предсмертные крики жертвенных животных.

Азара была отделена от Женского двора стеной, высотой в сорок локтей (17,5 м). На ней были выставлены трофеи, захваченные Хасмонеями и Иродом у врагов. Весь пол был вымощен драгоценным мрамором. Справа располагался бет митбахим – место, где происходил забой жертвенного скота.

По центру, перед притвором здания самого Храма, находился жертвенник всесожжения – мизбах ха-ола. Пятидесяти локтей в длину и ширину (22 м), возвышаясь на пятнадцать локтей вверх (6,5 м). На нём горели три охапки дров. На первой сжигались части жертвенных животных и их тук (жир). На второй охапке воскуривался ладан, третья была самая большая. Там происходило сжигание туши животного целиком.

Между алтарём и самим Храмом располагалась большая медная чаша омовения с двенадцати кранами. Для того, чтобы священники могли омывать свои руки и ноги.

Само здание Храма впечатляло своими размерами. Оно на сто локтей вверх взмывало к небу свою кровлю (43,5 м). Словно царская корона, она вся была усеяна золотыми, острыми спицами, длинной в локоть (43 см). Чтобы птицы не могли садиться на неё, оскверняя своими нечистотами. Кровлю окружала балюстрада в три локтя высоты (1,3 м). Здание прочно покоилось на гигантском основании. Размеры огромных белых мраморных плит достигали сорока пяти локтей в длину (19,5 м), шести в ширину (2,6 м) и пяти в высоту (2,1 м).

На Фасаде здания, вместо двух колонн Храма Шломы – Воаза и Йахина – возвели четыре колонны коринфского ордера. Над воротами притвора была закреплена огромная виноградная лоза с кистями в человеческий рост. Это был один из символов Исраэйля. Притвор прикрывали Великие ворота, имеющие две двустворчатые двери. Двадцати локтей ширины (8,7 м) и сорока локтей высоты (17,4 м). Их покрывал слой тонкого золота, которое пожертвовал Храму Ирод Великий. Они были настолько тяжелы, что открывались при помощи двадцати коэнов. Сейчас они были распахнуты настежь. Было видно, что эти ворота изнутри прикрывала богатейшая завеса состоящая из четырёх цветов: белой, голубой, алой и пурпурной. Такая же как и завеса Скинии, с изображениями звёзд, висящая на золотом пруте и закрывающего Святая Святых.

В большие праздники входная завеса была приоткрыта, чтобы народ мог видеть внутренность Святилища. Внутри притвора можно было увидеть, как с потолка свешиваются большие золотые цепи, по которым молодые коэны могли взбираться для ухода за венцами в окнах Храма. Само здание, состоящее из белого и зеленоватого мрамора, ослепляло, отражая солнечные лучи. А расшитое золотом и серебром, только усиливало этот эффект.

Из притвора вышел статный коген, со свитком в руках. Спустился по двенадцати высоким ступеням и остановился около Духана. Хор и музыка утихли и он, раскрыв свиток, стал читать Тору. При каждом упоминании имени Элохим, иудеи падали ниц, а затем вновь вставали. В конце своей речи он произнёс благословение когенов – Биркат-Коханим.

– Да благословит тебя Элохим и сохранит тебя!

Да озарит Элохим лицо Своё и помилует тебя!

Да обратит Элохим лицо Своё к тебе и даст тебе мир!

После этого иудеи стали понемногу расходиться.

Уходя из Храма, после служения, иудеи не отворачивались от него спиной, а шли кругом по Храмовой горе, держась правой стороны. На всём пути они должны были тринадцать раз пасть ниц.

Вышли из Храма и Йешуа с учениками, при этом его братья где-то затерялись среди многолюдства толпы.

Выйдя во двор язычников, они стали пробираться к выходу. И тут, Йешуа увидел промелькнувшую фигуру Хейлеля. Это было всего лишь мгновенье, между ходящим народом, но и этого было вполне достаточно, чтобы учитель остановился как вкопанный. И тут он краем уха услышал сторонний разговор.

– Я вижу ты человек бедный, пришёл издалека, дорога была трудная, на барашка денег совсем нет. Ай-яй. А без жертвы иудею никак нельзя. Вот, возьми у меня голубя. А хочешь, голубку отдам. Самую лучшую бери. Для тебя ничего не жалко. Всего за шесть тетрадрахм отдам. Бери. (24 динария).

– Ай! Зачем у него берёшь? – тутже вклинился другой торговец. – Посмотри лучше на моих. Какие все красивые и резвые. Посмотри как к тебе просятся. Ая-яй. А на него плюнь. Тьфу. Нехороший человек. Такую цену просит с приезжего. У меня бери, всего за десять дидрахм отдам. (20 динариев).

– Э! Не слушай его. Кого не спроси, все скажут, что он жадный. Своих голубей голодом морит. А у меня, ты только посмотри, все откормленные, все холёные. Эх, для тебя за четыре серебряника отдаю. (16 динариев). Прямо как от сердца отрываю.

– Э! Кто жадный, я жадный?! Слушай, вот только сейчас и только тебе, два голубя даю за десять драхм. (10 динариев).

Мимо них проходил иудей, с трудом нёсший два полных кувшина.

– Ты их не слушай, – обратился он к покупателю голубей. – Вон там, у самого выхода, мой брат стоит. У него возьми. За пару голубей всего один динарий. А этих оставь, они только и думают как о своей наживе.

– Э! Ты кто такой, а?! Ты что тут делаешь, а?! – сразу же набросились на него торговцы.

– Я честный иудей. Вот, купил масло в соседнем селении и иду к себе домой.

– Вот и ступай своей дорогой и не мешай нам торговать. Тем более сквозной проход через Храм запрещается законом. Так что иди куда шёл, молча. Понял?

– Базар. Настоящий торговый рынок, – помрачнел лицом Йешуа, двинувшись вперёд.

Пройдя немного дальше, он снова увидел промелькнувшее тенью, знакомое, довольно-улыбающееся лицо Хейлеля. И вновь остановился, услышав ещё один разговор.

– Смотри какой барашек. Сочный, упитанный. Не в пример остальным. Я вижу вы, мой адон, состоятельный. Возможно даже служащий при дворе. И можете позволить себе купить не только барашка. Да? Так я могу продать не только это. Но намного лучше. Хотите раба? Не какого-нибудь злобного или больного, а отменного работника, который будет у вас трудиться в поте лица своего и быстро окупится. Нет, нет, постойте. Тогда возьмите молодую и красивую рабыню. Знающую и умеющую много чего. А если хотите, то для вас могу достать недорогого раба, знающего разные языки или раба обученного играть на музыкальном инструменте.

Иоанн, следовавший за Йешуа, не понимал. Почему после того как они вышли из Храма, такое одухотворённое радостью лицо учителя, мрачнело после каждой остановки. А теперь и вовсе на нём заиграли желваки, а руки сжимались в кулаки.

Немного постояв, они вновь тронулись в путь. Но через некоторое время Йешуа снова увидел промелькнувшего между народом, хохочущего Хейлеля. И опять остановился.

– Почтеннейший, а почему вы дали мне всего три монеты? А вот тому иудею, за туже плату, но уже десять?

– Потому что этот иудей мне принёс вот этот залог, эээтот горох. А вот ты, судя по одежде и говору, совсем не иудей.

– Я прибыл из Фив. Это в Египте. И пришёл поклониться вашему Богу.

– Так и поклоняйся себе на здоровье. И будь доволен тем, что тебе, как язычнику, дают это делать. И вообще, ступай отсюда, не мешай монеты менять. Видишь, сколько тут народу ходит? И все хотят обменять свои, ничего тут не значащее динарии, на Храмовые деньги. Потому как с другими ты не сможешь поклониться так, как того требует обычай. Всё, иди, – и меняла махнул рукой в сторону.

Иноверец растерянно посмотрел по сторонам. И наконец увидев проходящего мимо когена, спросил:

– Скажите, почтеннейший, а где я могу помолиться и поклониться вашему Богу?

– На языческом дворе.

– А как мне туда пройти?

– Протри глаза, чужеземец. Ты в нём находишься.

– Но тут же рынок?!! Нет тишины и благости, а идёт оживлённая торговля, – изумился паломник.

– Тебе что-то не нравится, язычник? Может быть тебе не нравятся наши порядки? Тогда иди за стены Храма, в поле, там и молись. А будешь приставать к честным иудеям, – и он подмигнул меняле, – позову Храмовую стражу. И они тебя вмиг научат, как надо А-Шема любить и почитать.

Дитя, всё это время прижимающееся к ноге отца, подёргало его за руку. Отец нежно поднял того на руки.

– Тата. Я здесь боюсь. Я боюсь этого Бога.

– Да сынок. Мы зря проделали весь этот нелёгкий путь.

И он с сожалением бросил разменянные только что монеты себе под ноги.

Йешуа стал порывисто озираться по сторонам. Его лицо побледнело, а глаза что-то пристально выискивали.

– Что ты ищешь учитель? – робко вопросил Иоанн.

– Верёвки. Мне нужны верёвки.

Видя, в каком он состоянии, ученики не стали спрашивать, зачем и для чего они ему понадобились. А просто сбегали к загонам скота, принеся оттуда несколько штук.

Йешуа молча и твёрдо связывал их между собою, делая из них прочный бич. Наконец закончив работу, он потряс его в руке и остался доволен. Пройдя немного вперёд, где было чуть посвободнее, учитель подняв бич, стал сильно и непрерывно бить им по мраморным плитам пола.

– Ехидны! Ехидны! – кричал он при этом. – Ядовитые змеи, свившие своё гнездо в святом Храме!

Быстрые мелькания связанных верёвок в толчее, под ногами людей, и правда походили на движения змей. И вот один, за ним другой, подхватили этот крик.

– Ехидны! Ехидны! Змеи в Храме!

Словно лесной пожар, пламя внутреннего страха очень быстро передавалось от одного человека к другому. Поднявшаяся паника гнала людей к выходам из Храма. Ведь все иудеи знали, что укус ехидны это проклятие Йегова и никто не хотел подвергнуться такому страшному наказанию. Люди с криками бежали кто куда, по пути опрокидывая столы менял и напирая на впереди стоящих.

В один миг, на несколько десятков локтей вокруг Йешуа не осталось никого. А тот быстрым шагом уже подходил к загонам скота.

– Вон, вон отсюда! – кричал он срывая запоры и распахивая калитки, выгоняя животных наружу. Волы и овцы, с мычаньем и блеяньем вырвавшись на свободу, разбегались по площади.

Увидев прижавшегося к стене иудея, с огромными от страха глазами, обхватившего клетку с трепещущими в ней голубями, Йешуа подошёл к нему.

– Возьми это отсюда! – указал он на клетку. – И дом Отца моего не делайте более домом торговли!

Перепуганный иудей часто-часто закивал, опрометью, спотыкаясь, бросился наружу.

Развернувшись, Йешуа подошёл к ещё оставшимся стоять разменным столам. Подхватив золотую монету в руку, он с силой опрокинул несколько столов.

– Мои деньги, – кто-то пискнул из отдалённой толпы.

– Вот! – вскричал Йешуа поднимая руку с зажатым между пальцами монетой. В лучах солнца, кусочек металла ярко блестел, словно маленький горящий факел. – Золотой телец опять вам застит глаза! От праздника до праздника, из года в год вы наживаетесь на обмене римских монет на Храмовые деньги. Как разбойники грабите народ, приходящий на поклонение к Отцу моему Небесному, в этот блистающий золотом и одетый в мрамор Храм. Раньше было выделено специальное место для торговли – овечий рынок, вынесенный за пределы Храма, дабы не осквернять его. Однако паломников с каждым разом становилось всё больше и больше. И чтобы обеспечить всем необходимым, царь Ирод возвёл торговые ряды уже в стенах самого Храма! Но и этой, просторной царской стои вам показалось мало! И вы заполонили уже весь языческий двор, вытеснив тем самым иноверцев. Которые пришли сюда издалека, чтобы засвидетельствовать своё почтение и уважение Отцу моему Небесному. Вы забыли, как молился Шломо при освящении Первого Храма?

“И чужеземца, который не из народа Твоего, Исраэйля, а придёт из страны далекой ради имени Твоего.

Ибо и они услышат о Твоём имени великом и о Твоей руке сильной, и о Твоей мышце простёртой, – и придёт он, и будет молиться в доме этом.

Ты услышь с небес, с места обитания Твоего. И сделай всё, о чём будет взывать к Тебе чужеземец. Дабы знали все народы земли имя Твоё. Дабы боялись Тебя, как народ Твой, Исраэйль. И дабы знали, что именем Твоим называется дом этот, который я построил”.

Вы забыли об этом!? Вытеснив язычников от поклонения и превратив языческий двор в рынок! Золотые спицы на кровле поставили, чтобы птицы небесные не могли опуститься на него и не осквернить своими нечистотами. Но не замечаете смрада от нечистот жертвенных животных под ногами своими. А там, за этой стеной, поют славу коэны, вознося жертвы на алтарь. Вспомните слова Отца моего Небесного.

“Дом Исраэйля, обитавшие в земле своей, осквернили её путём своим и деяниями своими, – как нечистота нидды, женщины в нечистоте её, был путь их предо Мной.

И излил Я гнев Свой на них, за ту кровь, что пролили они на эту землю, и за то, что деяниями своими осквернили её.

И разбросал Я их среди народов, и рассеяны были они среди стран. По пути их и по деяниям их Я осудил их.

И пришли они к народам, к которым изгнаны они были. И оскверняли имя святое Моё, ибо говорили о них: «Народ Йеговы они, и из земли Его вышли!»

И сжалился Я над именем Моим святым, которое осквернил дом Исраэйля среди народов, к которым пришли.

Посему скажи дому Исраэйля: так сказал Йегова Элохим: не ради вас свершаю это, дом Исраэйля, но ради имени святого Моего, которое осквернили вы среди народов, к которым пришли.

И освящу Я имя Моё великое, осквернённое среди народов, которое осквернили вы среди них. И узнают народы, что Я – Йегова, – слово Йеговы Элохим, – когда освещусь в вас пред глазами их.

И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу.

И окроплю вас водою чистою, и очиститесь вы от всей скверны вашей. И от всех идолов ваших очищу вас.

И дам вам сердце новое и дух новый вложу в вас. И удалю из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце из плоти.

И дух Мой Я вложу в вас. И сделаю, что законам Моим следовать будете. И уставы Мои соблюдать будете и поступать по ним.

И поселитесь на земле, которую дал Я отцам вашим. И будете Мне народом, и Я буду вам Элохим.

И избавлю вас от всей скверны вашей. И призову злаки и размножу их, и не предам вас голоду.

И размножу плод дерева и урожай поля, чтобы впредь не терпели вы позор голода среди народов.

И вспомните вы пути свои злые и деяния ваши недобрые. И проникнитесь отвращением к себе за беззакония ваши и гнусности ваши.

Не ради вас Я свершаю это, – слово Йеговы Элохим, – да будет известно вам. Смущайтесь и стыдитесь путей ваших, дом Исраэйля!

Так сказал Йегова Элохим: в день, что Я очищаю вас от всех беззаконий ваших, Я и заселю те города, и отстроены будут развалины.

И земля эта опустошённая будет возделана вместо того, чтобы быть пустыней пред глазами всех проходящих.

И скажут они: «Эта земля опустошённая стала, как сад Эйдэна. И эти города – разрушенные, и опустошённые, и уничтоженные – укреплены и населены!»

И узнают народы эти, которые остались вокруг вас, что Я, Йегова, отстроил эти руины и засадил опустошённое.

Я, Йегова, говорил и сделаю! Так сказал Йегова Элохим: сверх того, Я откликнусь на то, о чём молил дом Исраэйля сделать для него, – умножу людей у них, как стадо овец.

Как овец освящённых, как овец Йерушалайма в праздники его, так эти города разрушенные наполнятся людьми, как овцами. И узнают, что Я – Йегова.

Итак, Исраэйль, чего Йегова, Элохим твой, требует от тебя? Того только, чтобы бояться Йеговы, Элохим твоего, чтобы следовать всем путям Его и чтобы любить Его, и чтобы служить Йегове, Элохим твоему, всем сердцем твоим и всею душою твоею.

Чтобы соблюдать заповеди Йеговы и уставы Его, которые заповеданы тебе для твоего же блага”.

Можно ли устами восхвалять Отца моего Небесного, но при этом помыслами и делами рук своих плевать на него? Можно ли обходить закон? А вы обходите! Даёте в рост иудеям, принимая от них подношения. Сердца во тьме, а разум полон наживы.

– Что здесь происходит? – ещё издали раздался голос негодования. К Йешуа скорой походкой приблизились несколько коэнов высокого ранга. – Кто ты такой, что смеешь учинять беспорядок в этом священном для каждого иудея месте?

– Я Йешуа из Нацрата. Сын Человеческий. Не должно превращать Храм этот, дом молитвы, в шумное торжище. Для этого есть обозначенные места. Корысть и стяжательство в месте этом, есть мерзость пред Отцом моим Небесным. Никому не заповедал Он поступать нечестиво и никому не дал позволения грешить.

“Не поможет богатство в день гнева, добродетель же избавляет от смерти”.

Стоящие перед ним священники были в замешательстве. Они не могли обличить его в нарушении Торы, но и открыто защитить право на торговлю на всём дворе язычников тоже не могли.

– “Чужим стал я для братьев своих и неродным – для сыновей матери моей, ибо ревностная забота о доме Твоём съела меня и поношения позорящих Тебя пали на меня”, – очень тихо произнёс Иоанн, преданно глядя на своего учителя.

Наконец один из них, с досадой в голосе, выкрикнул:

– А каким знамением ты докажешь нам, что имеешь власть так поступать в Храме?

Тогда Йешуа расправив руки в стороны, показывая себя, произнёс:

– Разрушьте святилище это, и я в три дня воздвигну его.

Коэны пришли в ещё большее недоумение, глядя по сторонам.

– Этот Храм был обновлён царём Иродом. И вот уже сорок шесть лет идёт его доработка. А ты всего за три дня хочешь воздвигнуть его заново? Безумец! – замахали они на него руками. – Ты просто лишился разума, от величия и великолепия нашего Храма. Потому нам нет никакого дела до тебя. Ведь тебя и так уже покарал Всевышний. Уходи и больше не появляйся здесь.

Ещё раз, смерив его презрительным взглядом, они плюнув, развернувшись, пошли прочь.

Йешуа обернулся к своим ученикам, но и у них во взгляде читалось непонимание.

– “О, человек! Сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Йегова: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Элохим твоим”, – печально произнёс он.

Тем временем на галерее, выходящей во двор язычников, в одиночестве стоял Никанор, задумчиво глядя на происходящее внизу.

– “Вот, посылаю Я посланника Моего, и очистит он дорогу предо Мной. И внезапно придёт в храм Свой Йегова, которого вы ищете, и посланник завета, которого вы желаете. Вот, приходит, сказал Йегова Цеваот.

И кто выдержит день пришествия его. И кто устоит при появлении его? Ибо он – как огонь очищающий и как щёлок стирающий”, – негромко произнёс фарисей.

Мимо него скорым шагом проходил запыхавшийся начальник Храмовой стражи.

– Что? – обернулся тот.

– Нет. Ничего, – покачал головой стоящий иудей.

– А, это ты Никанор, – облегчённо выдохнул начальник, подходя ближе. – Хорошо, что ты здесь.

– А куда ты так торопишься?

– Видел, что во дворе язычников творится?

– Да, и что там такого творится?

– Там, вон тот иудей, – указал он пальцем на Йешуа. – Учинил смуту. Надобно его срочно арестовать.

– Да? А за что?

– Он объявляет себя сыном А-Шема! Это святотатство!

– А-Шем у нас един и мы все дети его, а он Отец наш. В этом нет его вины.

– Он наслал на Храм змей!

– Ох Аггей, ну ты-то, хоть одну, сам видел?

– Нет, но люди кричали…

– Люди всегда что-то кричат, – сморщившись, перебил его Никанор. – Одному что-то в толпе показалось, второй с испугу подхватил и вот уже поднимается целая паника. Ты и сам прекрасно знаешь, что потомки Змея искусителя никогда не являлись в Храме от его сотворения.

– Он выгонял из загонов тельцов и овнов, – не сдавался начальник стражи.

– Спасал ритуальных животных от обезумевшей толпы. Тут нет его вины.

– Он опрокинул столы менял.

– А сколько их опрокинули во время всеобщей сумятицы? Нет. Ты не можешь его ни в чём обвинить. Тем более, посмотри сам, коэны, разговаривающие с ним до этого, спокойно удаляются, а не хватают его с криками. Да и сам он уже уходит.

– Ох, не нравятся мне твои слова Никанор. Ох как не нравятся.

– Я всего лишь стараюсь быть справедливым. И не усматривать то, чего нет на самом деле, – пожал плечами фарисей.

Аггей ещё немного постоял, пристально глядя на собеседника, потом увидев, что возмутители спокойствия покинули двор Храма, а меновщики вновь спешат занять свои места, глубоко вздохнув, не спеша пошёл обратно. А Никанор ещё долго смотрел в ту сторону, куда удалился Йешуа.

Перикопа 7

Нукс суллалео

Ночная беседа.

За стеной послышался шум, удивлённые возгласы хозяина дома, невнятный разговор и в комнату вошёл статный иудей. Он внимательным взором обвёл всё вокруг, остановив свой взгляд на Йешуа. В его глазах читался ум и образованность. Все спали, только Иоанн ворочался с боку на бок. Однако их учитель бодрствовал, словно знал о приходе ночного гостя.

– Шалом алэйхэм. Мир вам, – наконец произнёс вошедший. Его голос был спокойный и уверенный, а приятный тембр располагал к себе.

– Алэйхэм шалом. Да прибудет и с тобою мир, Никодим – ответил Йешуа. – Проходи.

Иудей пристально посмотрел, но не решившись на какой-либо ответ прошёл внутрь, расположившись рядом.

– Ночь, это время тишины и покоя, – произнёс Йешуа. – Это время глубокой молитвы, когда Небесное встречается с земным. Тебя одолевают вопросы Никодим, ответы на которые тебя не успокаивают. Хотя ты и по праву заслуживаешь называться раввином.

Впрочем, ночь так же укрывает и от косых взглядов, насмешек и непонимания, поскольку высокое положение сковывает. Придя ко мне, тебе пришлось преодолеть свои предрассудки, своё воспитание и свои взгляды на жизнь.

Никодим при этом прямо взглянул в глаза Йешуа, но там не было иронии, а лишь спокойная, всё понимающая доброта. Наконец, не выдержав взгляда учителя, он опустил свои глаза и кивнул.

– Теперь и я убедился, в правоте слов Йоханана пустынника. Равви, я пришёл побеседовать с тобой как раввин с раввином. Уже семь дней как Йерушалайм взбудоражен. Завтра последний день праздника Песах. Многие из фарисеев и соферим говорят, что ты не имеешь право называться раввином, так как не оканчивал ни одну из раввинских школ. Но я считаю, что ты учитель, пришедший от Йегова. Ибо таких чудес, какие делаешь ты, за время этого праздника, никто не может делать, если на нём не будет лежать рука Эль-Шаддая. И то, чему учишь людей, для нас довольно необычно. Я могу судить об этом, потому как сам слышал твои речи к народу.

– Истинно. Истинно говорю тебе. Только тот, кто будет заново рождён свыше, сможет увидеть и достичь Царствия Небесного.

Никодим изумлённо воззрился на Йешуа.

– Но как?!! Как такое может произойти?! Как взрослый человек, будучи уже в преклонных годах, вновь сможет родиться? Это же невозможно! Неужели он будет в состоянии вернуться в утробу своей матери и вновь родиться, но уже во второй раз?

Йешуа с лёгким укором посмотрел сначала на него, а потом на заворочавшегося Иоанна.

– Они устали за этот день.

Никодим посмотрел на спящих учеников и согласно кивнул.

– И всё же как? Как это возможно? – намного тише произнёс он.

– Истинно. Истинно говорю тебе. Если кто не родится от воды и Духа, тот не сможет войти в Царствие Небесное. Потому как рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух.

Видя изумление и не понимание в глазах Никодима, Йешуа продолжил.

– Физически родиться дважды от одной матери невозможно. Да и нет в этом никакой пользы. Всё что рождается от плоти, есть плоть. И подчинено греховным наклонностям. Человек, рождённый от своих родителей, остаётся таким же грешным, как и они сами. Мыслит о плотском, угождая плотским страстям и похотям. Кто родится чистым от нечистого? Ни один. Нужно переродиться не плотью, а духом своим. Что и будет равнозначно новому рождению.

Немного помолчав, при этом видя смущённое непонимание собеседника, Йешуа снова стал объяснять.

– Вот митъяхадимы, прозелиты. Так называемые становящиеся иудеями. Ведь они не иудеи. Это люди другой веры, другой страны. Но когда они обращаются в нашу веру, то их перемены столь радикальны, что совершённые ими до этого грехи, считаются изглаженными. Потому что в представлении иудеев, теперь это уже совершенно другие люди. Недаром же раввины говорят. Прозелит, принявший иудаизм, подобен новорождённому ребёнку. Но ведь он физически не рождался заново из утробы своей матери, – улыбнулся Йешуа. – Родиться свыше, означает полное нравственное и духовное перерождение. Это значит вести такой образ жизни, в котором ты добровольно и полностью принимаешь волю Элохим. Ты же помнишь строки Писания.

“Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух. И зачем вам умирать, дом Исраэйлев?

Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Йегова Элохим, но обратитесь, и живите.

И дам Я им сердце единое, и дух новый вложу в вас. И извлеку Я из плоти их сердце каменное, и дам Я им сердце из плоти.

Чтобы заповедям Моим они следовали, и уставы Мои соблюдали, и выполняли их. И будут Моим народом, а Я буду их Элохим.

А чьё сердце увлечётся вслед гнусностей их и мерзостей их, пути их обращу на голову их, говорит Йегова Элохим.”

Это не лёгкое изменение или улучшение старого, а полное преобразование естества. И эта перемена может произойти только под влиянием Руах ха-Кодеш (Святой Дух). Человеку достаточно лишь небольшого шага навстречу. Необходимо духовное омовение, очищение души. Это то очищение, которое человек проходит, приходя к Йоханану пустыннику. И искренне покаявшись в своих согрешениях, омывается священными водами реки Йарден. Раскаяньем очищает душу свою, а водою тело.

Йешуа посмотрел на Никодима, и видя его напряжённую задумчивость показал на стол.

– Вот посмотри, на столе стоит кувшин полный воды. Если вода в нём испортится, сможем ли мы сразу же налить в него свежее? Нет. До тех пор, пока мы не выплеснем наружу мерзость и не почистим кувшин изнутри, свежее туда не налить. И как бы тщательно мы не натирали кувшин до блеска снаружи, омертвелая вода изнутри так и останется омертвелой. Хотя снаружи кувшин будет сиять новизной, но запах смрада от него так и останется.

Ты фарисей. А беда всех фарисеев в их, – тут он сделал паузу, пристально посмотрев на собеседника. – Фарисействе. Они полагают, что им всё известно. Они прочли все мудрые свитки, знакомы со всеми изречениями. Говорят, что закон совершенен и в нём есть всё, что нужно, для того, чтобы вести добродетельную жизнь. И это действительно так и есть. Но этого им показалось недостаточно. Они посчитали, что в законе должны быть дополнительные правила, которые разъясняли бы совершенно все жизненные обстоятельства. Поэтому они стали вырабатывать из этого закона бесчисленные правила и нормы поведения, под любые условия.

Они ввели двести сорок восемь повелений, по количеству костей в человеческом теле и триста шестьдесят пять запрещений, по числу дней в году. Своим нововведениям они придают бОльшее значение, чем заповедям Йегова. Забывая при этом строки Писания:

“Итак, Исраэйль, слушай уставы и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы жили и пришли и унаследовали ту землю, которую Йегова, Элохим отцов ваших, даёт вам.

Не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того. Соблюдайте заповеди Йегова, Элохим вашего, которые я заповедую вам”.

Они не отменяют закон, но делают его омертвелым, наслаивая формализм и обрядовость. Духовная гордыня, уверенность в своей праведности, показное благочестие и лицемерие – вот истинный лик фарисейства. Они начищают кувшин снаружи, при этом забывая об испорченном изнутри. Лишь приняв возрождение от Руах, можно возвыситься над всем плотским и чувственным, сбросив ненужные оковы.

Йешуа ласково улыбнулся.

– Я вижу твой разум в смущении. Не удивляйся тому, что я сказал тебе, что должно вам родиться свыше. Действие Руах ха-Кодеш невидимо, но видим его результат. Он подобен ветру, который невидим и дышит, гуляя на просторе, где хочет. И голос ветра слышен, даже при закрытых дверях. И откуда он приходит и куда уносится, ты не ведаешь. Но зато вполне ощущаешь его прикосновение к своему лицу, видишь его силу, когда он сгибает деревья и поднимает волну на воде. Так и Руах, овладевающий сердцем, невидим, но существенно преображает жизнь человека, если он сам к этому стремится.

Никодим вновь посмотрел на Йешуа не понимающим взором.

– Но как? Как это может быть?

– Ты ли, учитель Исраэйля, признанный и почитаемый раввин. Сродник самого Рабана Гамлиэля бен Шимона и не знаешь этого? – с лёгким укором произнёс Йешуа. – Вспомни, сколько раз об этом говорили пророки.

“А ныне слушай, Йаков, раб Мой, и Исраэйль, которого избрал Я.

Так говорит Йегова, создавший тебя и образовавший тебя, от утробы матери твоей, помогающий тебе. Не бойся, раб Мой, Йаков, и возлюбленный Исраэйль, которого Я избрал.

Как изливаю Я воды на жаждущее и ручьи на иссохшее, так изолью дух Мой на семя твоё и благословение Моё – на потомков твоих.

И окроплю вас водою чистою, и очиститесь вы от всей скверны вашей, и от всех идолов ваших очищу вас.

И дам вам сердце новое, и дух новый вложу в вас. И удалю из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце из плоти.

И дух Мой Я вложу в вас. И сделаю, что законам Моим следовать будете, и уставы Мои соблюдать будете и поступать по ним.

И поселитесь на земле, которую дал Я отцам вашим. И будете Мне народом, и Я буду вам Элохим”.

Раскрой глаза свои и распахни сердце своё. Вспомни написанное:

“И обрежет Йегова, Элохим, сердце твоё и сердце потомства твоего. Чтобы любить Йегову, Элохим твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею, ради жизни твоей.

И обратит Йегова, Элохим твой, все проклятия эти на врагов твоих и на ненавистников твоих, которые преследовали тебя.

А ты опять слушаться будешь гласа Йегова и будешь исполнять все заповеди Его, которые я заповедую тебе ныне.

И даст тебе Йегова, Элохим твой, преимущество во всяком деле рук твоих, в плоде чрева твоего и в плоде скота твоего, и в плоде земли твоей во благо. Ибо снова Йегова будет радоваться, творя тебе блага, как Он радовался отцам твоим.

Если будешь слушаться гласа Йеговы, Элохим твоего, соблюдая заповеди Его и уставы Его. Только если обратишься к Йегове, Элохим твоему, всем сердцем твоим и всею душою твоею.

Отвергните от себя все преступления ваши, которыми вы согрешили. И сотворите себе новое сердце и новый дух. И зачем вам умирать, дом Исраэйлев?

Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Йегова Элохим, но обратитесь, и живите”.

Истинно. Истинно говорю тебе. Мы говорим о том, что знаем. И свидетельствуем о том, что видели. А вы свидетельства нашего не принимаете, – с сожалением произнёс Йешуа. – Если я говорю вам о земном, и вы не верите этому, то как вы поверите, если я буду говорить вам о Небесном?

Никто не восходил на небо с тем, чтобы потом вернуться на землю и рассказать о том, что происходит на Небесах. Только Сын Человеческий, который сошёл с Небес, может поведать об этом. Потому как он пребывает и на земле и на Небесах. Но недолго ему пребывать с вами.

Посмотрев на задумчивого Никодима, Йешуа продолжил.

– Когда то народ Исраэйля, во время странствия своего по пустыне, стал малодушно жаловаться, роптать и сожалеть о том, что они вообще покинули Египет. Что они ушли только для того, чтобы умереть в пустыне. Чтобы наказать народ за отступление от веры и вразумить его, Элохим наслал на них змей, укус которых был смертельным. Иудеи раскаявшись, молили о пощаде. Элохим смиловался над ними. И повелел Моше сделать медного змея. Установив его на высоком шесте в центре стоянки. При этом всему народу было объявлено, что всякий, кто будет укушен, только посмотрев на этого змея, останется жив. Люди поняли, что сила исцеления исходила не от самого медного змея. Он был только видимым символом, который призван был обратить мысли иудеев к Йегова. И по вере своей они исцелялись. Точно так же должен быть вознесён и Сын Человеческий. Ибо Йегова Элохим так возлюбил мир, что отдал им самое драгоценное что имеет, жизнь Сына своего единородного. Дабы каждый, верующий в него, в людском роду, не погиб, но имел жизнь вечную. Которая даёт примирение с Элохим. Даёт мир с людьми и с самим собою. Ведь если вы были прощены, то и вы должны прощать. Он любит вас, заботится о вас и более всего хочет простить вас. Чтобы вы обратились к Нему лицом, вернувшись в лоно Его.

Любовь Отца изливается не на одних только праведников, и не на один только народ. Она покрывает каждого. И на тех, кто любит Йегова и на тех, кто с презрением отвергает. На сирых и одиноких и на тех, кто окружён заботою родных. На иудеев и иноверцев. На весь мир. Он не причиняет ненужной боли и не заставляет проливать понапрасну слёзы. Он не деспот, возложивший на народ непосильное бремя невыполнимых законов и карающий за малейшее нарушение. Он не требует многочисленных жертв и жертвоприношений. Он не надсмотрщик, зорко высматривающий какой-нибудь промах или огрех. Так как не посылал сейчас Элохим Сына своего в мир, дабы судить этот мир, но чтобы мир спасён был через него. Отец не желает смерти грешников, но чтобы они, раскаявшись, были спасены.

“И нечестивый, если обратится от всех грехов своих, которые совершил, и будет соблюдать все заповеди Мои и поступать по закону и справедливости, жив будет, и не умрёт.

Все преступления его, что совершил он, не будут вспомянуты ему. Справедливостью своей, которую творил, он жив будет.

Разве Я хочу смерти нечестивого? – говорит Йегова Элохим – А не того, чтобы обратился он от путей своих и был жив?

А если отступит праведник от праведности своей и станет совершать несправедливость, делая все те гнусности, какие делает нечестивый? И будет он жив? Все благие дела его, которые он совершил, не будут вспомянуты. За вероломство его, с которым предал, и за грех его, которым согрешил, – за них умрёт.

Да оставит нечестивый путь свой и человек несправедливый – помыслы свои, и да возвратится к Йегове, и Он помилует его, и к Элохим нашему, ибо Он многомилостив.

Ибо мысли Мои – не ваши мысли, и не ваши пути – пути Мои, говорит Йегова.

Ибо как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших.

Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но поит землю и делает её способною рождать и произращать, дабы она давала семя сеющему, и хлеб тому, кто ест.

Таково будет и слово Моё, которое исходит из уст Моих, – не возвратится оно ко Мне пустым, ибо сделает то, чего желал Я, и преуспеет в том, для чего Я послал его”.

Верующий в Сына Человеческого, не осудится по вере его, а неуверовавший в него уже осуждён, своим же неверием. Потому как не уверовал во имя единородного Сына Йегова. А через него и в Отца Небесного.

Кто не просит прощения грехов своих, тому оно и не даётся, за ненадобностью ему. Суд же состоит в том, что свет истины пришёл в мир, но люди более возлюбили тьму грехов своих и предрассудков, нежели свет истины. Они сторонятся его. Ибо всякие, делающие дела никчёмные, злые, ненавидят свет, и не идут к нему. Чтобы не обличались их поступки злые. Поскольку всё их поведение и нравственный характер не дозволяют им сделать шаг навстречу истине.

Люди возлюбили тьму не саму по себе, а потому что в ней есть что скрывать. Совершая нравственно злые дела, они не хотят выставляться напоказ. Предпочитая делать это тайно и по возможности чужими руками. Человек, делающий злое, хочет перед людьми оставаться праведным, не являясь таковым на деле.

Тут Йешуа прямо посмотрел в глаза Никодима.

– Уверовавшие в Сына Человеческого тоже грешники, но им свойственно каяться в своих прегрешениях, стараясь поступать по правде, стремясь к свету истины. Они не боятся обнаружения дел своих, потому как их поступки сделаны не со злым умыслом, а совершены в Элохим и с его помощью. Не для того, чтобы через это прославиться или возвыситься над остальными, а для того, чтобы приобщить других к свету истины. Наставить на путь, по которому они сами идут. Потому что благодаря их духовному возрождению, их жизнь перестала лежать во тьме, а обрела истину и веру.

Немного помолчав, Йешуа мягко сказал.

– Но довольно об этом. Ты утомлён. И необходимо время, чтобы ты смог всё правильно обдумать, восприняв сказанное. Ступай домой.

Никодим с трудом поднялся. Пристально посмотрел на Йешуа и вдруг низко поклонился ему.

– Благодарю тебя учитель.

– Иди с миром Никодим. И постарайся не грешить более, – с доброй улыбкой на устах молвил Йешуа.

Перикопа 8

Сунарпазо профэтэс

Арест пророка.

Спустя несколько месяцев.

На юго-западном берегу Галилейского моря, по узкой равнине, в самой красивейшей части Галилеи, ширилась и разрасталась новая столица – Тиберия. Тетрарх Ирод Антипа недаром выбрал именно это место, перенеся сюда свою резиденцию из Сепфориса. Потому как здесь проходили караванные пути между Вавилоном, Дамаском и Египтом. Благодатная почва давала богатый урожай, а море обилие рыбы.

Здесь, на берегу, возвышался великолепный дворец. А его правитель стоял у портика, смотря на синие воды, сливающиеся вдалеке с небосводом. Позади, послышались осторожные шаги.

– А, это ты Амирам, – обернулся Ирод, бросив мимолётный взгляд на вошедшего, после чего вновь обратился к созерцанию моря. – Что нового в моих владениях?

– Ничего достойного вашего внимания мой адон, – склонился в поклоне советник. – Только одна незначительная досада. Мелкая пылинка на белоснежном покрывале ваших дней.

– Говори, – благосклонно махнул рукой монарх.

– Мой повелитель, вы знаете, что я всегда говорю вам только правду. Прошу не гневаться на своего верного раба.

– Говори, – уже более твёрдо произнёс Ирод Антипа, разворачиваясь и начиная хмуриться.

– Ваша столица недостаточно быстро растёт и развивается, – низко склонился царедворец. – А это плохо сказывается на торговле, вследствие чего и на налогах, а от этого и на пополнении казны.

– Фууухх, – выдохнул тетрарх. – Ты мне сообщаешь такие пустяки, словно начинается война или мятежное восстание.

– После казни мятежника Йехуды, который некогда коварно напал на ваш дворец в Сепфорисе, захватив склад с оружием, больше возмущений не происходило мой повелитель. Но основную часть Тиберии составляют самаряне и батанеи. Язычники и полукровки. Иудеи не проявляют желания здесь селиться, предпочитая окрестные города.

– Я тут построил дворец, возвёл Храм, окружил город мощной стеной, строится амфитеатр. Близ города течёт целебный горячий источник – Хамей Тверия. Что этому народу ещё нужно? – вознегодовал правитель.

– Дело в том, – начал советник. – Что среди иудеев этот город слывёт, как бы это сказать, «нечистым». Как вам известно, мой адон, эта местность с давних времён была покрыта древними гробницами, которые были срыты при строительстве. И они считают для себя скверным жить на кладбище.

– Вздор и суеверие, – негодующе возвысил свой голос Ирод. – Здесь самое лучшее место для живых, а не для мёртвых. Вон, язычники ведь живут и ничего. Не жалуются, что им что-то мешает.

Но ты прав, – сбавив тон, после короткой паузы продолжил тетрарх. – Это не дело, что моя столица не обрастает жителями, словно мясо на кости. С этим надо что-то делать. Приглашай, увещевай, ну я уж не знаю, снизь налоги в конце концов для проживающих в Тиберии, но делай что-нибудь, делай. Ведь ты же у нас советник. Вот и займись этим.

– Слушаюсь мой адон, – склонился в поклоне тот.

– Что ещё? Что слышно о Набатеи?

– Из приграничного города-крепости Юлиады сообщают, что царь Арета скрепит зубами от злости за свою дочь, но пока ничего сделать не может. Ему не под силу тягаться с вами и римскими легионами.

– Это хорошо, – благосклонно кивнул Ирод Антипа. – Нужно продолжать укреплять города-крепости на границе с ними. Обновить стены и башни, усилить меры по дисциплине воинов. А то ишь, что эта дочка тут удумала, пока я был в Риме?! Устроила, понимаешь, перенос своей резиденции в Перею! В мой роскошный дворец в крепости Махерус! В эту неприступную цитадель, способную противостоять продолжительной осаде. А она оттуда просто взяла, да и сбежала к своему отцу! А что это значит? – поднял он указательный палец посмотрев на советника. – А это значит, что мои воины были недостаточно бдительны. Нужно будет наведаться туда с царским визитом. И проверить готовность моих военачальников. Да, да. Я знаю, что это было не вчера. Но я ничего не забываю. Что ещё?

– Неподалёку от нас. В Енон, близ Салима, пришёл Йоханан пустынник со своими учениками. Он продолжает проповедовать покаяние и к нему со всех мест стекаются толпы иудеев.

– О! Вот ещё одна напасть на мою голову! – расстроено вскричал тетрарх. – Он просто преследует меня, словно тать в ночи. Где бы я ни был, его слово везде и повсюду.

– Он предвещает народу приход Машиаха, мой повелитель.

– Хватит с нас и одного святого проповедника! Который будоражит людей везде, где бы он ни оказался! – с явным раздражением начал ходить по помещению властитель. – Нет, я принимаю его речи, чтобы иудеи вели добродетельный образ жизни. Согласен и с тем, чтобы питать благочестивое чувство к Предвечному. Даже не порицаю, чтобы иудеи были справедливыми друг к другу. Но зачем? Зачем же повсюду трепать моё имя?!! Я тетрарх! И моё слово закон! Пусть омывает от грехов простолюдинов. Все мои прегрешения изгладит первосвященник Йерушалайма. А не какой-то там пустынник. Пусть даже и святой, – владыка остановился, посмотрев на советника. – Но ты прав. К нему стекается слишком много народа. И они его слушают беспрекословно. Как бы это не привело к каким-нибудь осложнениям и беспорядкам. А более того, к мятежу. У меня с римским префектом Иудеи Понтием Пилатом и так острые отношения. И он, в случае конфликта, не упустит возможности сделать римской провинцией и Галилею с Переей, забрав их под свой контроль. А я отдавать своё, никому не намерен. Нужно будет подумать об этом. Всё. Ступай.

Неслышно отворилась боковая дверь и в помещение вошла женщина.

– А, это ты Иродиада, – посмотрел на неё Ирод Антипа, махнув советнику рукой, чтобы тот удалился.

– Мой повелитель! – кинулась она к ногам тетрарха. – Прошу высочайшей твоей защиты, для бедной женщины.

– Для кого? – не понял тот.

– Для твоей любимой жены. Для меня.

– Кто посмел тебя обидеть?!! – вскричал повелитель. – Я своими же руками ему шею сверну! Только укажи.

– Его имя Йоханан пустынник.

– О!!! Да что же это за день-то сегодня такой?!! – всплеснул руками правитель, отойдя на несколько шагов. – Все разговоры только о нём. Вот словно заноза на спине. Всё время чешется, а достать невозможно.

– От Йерушалайма и до Тиберии этот пустынник насмехается над бедной женщиной. От его речей нет никакого спасения. Но ведь он бесславит не только меня. Твоё честное имя, мой владыка, в его устах смешивается с пылью. Прошу тебя. Огради нас от его змеиного жала.

– Народ его почитает как святого, – подошёл Ирод к портику, выходящему к морю. – Как бы ни произошло бунта.

– Ты власть на этой земле иудейской. Ты, мой адон, закон. Кто посмеет воспротивиться воле твоей? Удали его от нас. Сокрой его. Чернь, что стекается отовсюду, не посмеет поднять и голову без него. Рассеявшись, словно от дуновения ветра. Но если он и далее пребудет на свободе, то плебеи, слушая его речи и видя бездействие тетрарха, смогут возомнить о себе многое. И тогда, направляемые его рукой, они восстанут на тебя. А Рим не станет спокойно взирать на это. И моментально примет самые жёсткие меры. Ведь ты не раз повторял слова досточтимого императора Тиберия. Власть – это волк, которого я держу за уши. В столице мира, личное оскорбление принцепса считается государственным преступлением. А мы, граждане Рима.

– Тиберий добивается применение закона, – задумчиво глядел на водную гладь тетрарх. – Но не применяет суровых мер. Хорошо. Амирам!

Из дверей тутже возник советник.

– Арестуй Йоханана пустынника и приведи его, закованным в цепи, сюда.

Однако увидев, какое страдальческое лицо при этом сделала Иродиада, переменил своё решение.

– Нет. Иначе мою столицу наводнит безудержная чернь. Сопроводи его как можно дальше отсюда. Думаю, что крепость Махерус будет этому под стать. Тем самым мы убьём двух птиц одним камнем. И устраним угрозу бунта и ещё раз проверим на благонадёжность эту крепость. Однажды уже оступившуюся. Но, – тут он поднял указательный палец. – Всё должно быть сделано без лишнего шума. И как можно быстрее удалите его. Но не нужно делать этого днём, при всём народе. Нам только восстаний не хватало. Ведь его почитают за святого.

Советник, низко поклонившись, тихо удалился прочь.

***

Ночь, как всегда опустилась на землю быстро и бесшумно. Казалось бы вот, солнышко ещё на горизонте бросает свой последний взгляд, но через несколько мгновений оно уже плавно скрывается за холмами. Оставляя прозрачный, прогретый воздух ночным светилам. На берегу реки горел костерок, перед которым расположились иудеи.

– Знаешь равви, а всё-таки это несправедливо, – с досадой в голосе высказал общую мысль один из учеников Йоханана. – Здесь, в Иудее, начал проповедовать тот, который принял от тебя омовение при Йардене. И о котором ты свидетельствовал. Теперь многие идут прямо к нему. Словно в тебе уже нет надобности. И это нас волнует до крайности.

– Те, кто имеет большее дарование, не делают ненужным и бесполезным труд менее одарённых. Всё делается во славу Элохим. Не себе я приобретаю славу, и не о земном пекусь. Помните, что Моше сказал Йешуа, сыну Нуна? Не ревнуешь ли ты за меня? А? Или вы решили представить Сына Божия меньшим, чем пустынник? – с гневом в голосе произнёс их учитель. – Или вы возомнили себе, что Сын Божий теперь чем-то обязан перед Йохананом только за то, что тот засвидетельствовал истину? А?

– Нет равви, нет. Но …

– Нет ничего светлее и сильнее истины, – перебил того учитель, махнув на говорившего рукой. – Ровно как нет ничего хуже и страшнее лжи, как бы она не прикрывалась многочисленными покровами добродетелей. Ведь как не укутывай белыми пеленами кусок мокрой грязи, она всё равно просочится наружу, показывая свою истинную суть.

Нести правду тяжело, но Элохим всегда даёт на это силы и поддерживает своею десницею человеческую немощь. И вот, что я вам ещё скажу. Зависть – это порок, с которым нужно бороться. Мы всегда должны быть покорными А-Шему и послушными его воле. Ибо Он Творец всего и всем управляет. А не стремиться быть самыми необыкновенными и незаменимыми по своему разумению.

– Равви, – начал другой ученик. – Но из-за нашего, такого близкого соседства, между иудеями возникает множество споров и слухов об очищении. Чьё омовение имеет большую силу? Чьё, более значимо? Разве у учеников нового учителя оно лучше, чем у того, кто начал его проповедовать изначально?

– У вас слишком много пыла, но недостаточно благоразумия, – горестно покачал головой пустынник. – Оценивать надобно не по лицу, которое совершает омовение, а по делам им совершаемым. Из-за ложной ревности вы возвышаете своего учителя, при этом думая только о человеческих почестях, но совершенно забывая об учении.

Я проповедую только об очищении грехов, а Сын Божий уже о Царствии Небесном. Вы спрашиваете меня, есть ли разница между омовением, которое совершаю я и то, которое совершают ученики его, по его повелению? Так я отвечу вам. Нет, никакой. Я омываю народ по повелению Элохим, они же омывают по повелению Сына Его. Что равнозначно одно другому. Сам же Сын Божий будет очищать народ Духом Святым, но видимо для этого ещё не настало время. Вы соблазняетесь о нём. Но знайте. Не может человек брать на себя такое поприще, ежели ему не было дано этого с Небес. Всё, что мы имеем, то не от себя имеем, а по воле Элохим. Значит так угодно Йегова, чтобы мы имели то, что у нас есть, и не более того.

Всякий успех, который кто-либо имеет в своём деле, всецело зависит от воли А-Шема. Это его дар. Одному предназначено быть царём, а другому пахарем. Но важно не это, а покорность воле Его. Можно быть счастливым пахарем, с Элохим в сердце своём и несчастным царём, погрязшим в роскоши и распутстве. Внемлите мне и уразумейте. Есть предназначенное не вам, потому примите это всем сердцем своим, выполняя то, что А-Шем определил только для вас.

Я много раз говорил и вы сами тому свидетели. Не я Машиах, но я был послан пред ним как глашатай, подготавливающий путь для него. И свидетельство о нём было не моё, а Элохим. Ибо я только служитель, и говорю слова пославшего меня, никому не льстя и не угождая. Поэтому вам надлежит предпочитать не меня ему, а его мне.

Йоханан немного помолчал, глядя на потрескивающий костёр.

– Как бы вам объяснить, чтобы вы хорошенько уразумели себе. Ну вот представьте себе свадьбу. Кто там главный? Правильно, жених и невеста. А кто помогает им в течение всей свадьбы? Правильно, шошбен – друг жениха. Он не только помогает в устроении свадьбы и в ходе её. Но так же зорко охраняет дверь свадебного чертога, когда влюблённые там уединяются. Чтобы никто не посмел потревожить в это время счастья новобрачных. А как только голос жениха объявляет о свершении свадьбы, тот с радостным сердцем покидает своё место, чтобы поведать об этом гостям. Дабы все возрадовались.

Вы поймите. Невеста принадлежит не другу жениха, а самому жениху. И жених приглашает друзей на свадьбу не для того, чтобы отдать им свою невесту, а для того, чтобы они возликовали вместе с ним и почтили его брак. И вы сами свидетельствуете, что все идут к Сыну Божьему. Значит невеста признала жениха, – улыбнулся пустынник. – Эта та радость и переполняет сердце моё, что исполнилось сиё.

Он посмотрел на ночное небо и глубоко вздохнул.

– По мере того как свет наступающего утра становится всё ярче, свет, некогда блистающих звёзд на небосклоне, постепенно меркнет. Ему надлежит расти, а мне же умаляться. Но запомните и впишите в память свою большим слогом. Свыше приходящий над всеми есть, а сущий от земли от земли и есть. Оттого что знает только земное и о земном заботясь.

Он немного помолчал, вороша угли костра палочкой, а затем продолжил.

– Вы хорошо знаете, что над Исраэйлем были великие пророки. И они свидетельствовали о том, что им было открыто через сны и видения, но не о том, что они сами, своими глазами видели и своими ушами слышали. Они были только вестниками, доставляющими послания с Небес. Ибо тот, которого послал Элохим, Его слова и говорит, а не от себя глаголет. Потому как на нём Дух Йегова почиет в той мере, кою тот вместить может. Однако в Сыне Божьем Дух заключён не как в сосуде, знающем меру свою, а как в источнике, изливающегося без всякой меры.

Пророки были верными служителями, а он же есть Сын возлюбленный. И Отец наш Небесный любит его. Оттого-то Он дал всё в руку его. Поэтому и я говорю вам. С Неба приходящий, над всеми есть. И он свидетельствует об истине. Что сам видел, и слышал, и знает. Но люди, – с сожалением вздохнул пустынник, – в основе своей, не принимают слов его. Не желают слышать, не веруя в него. Они более падки на чудеса им свершаемые, чем на учение его. Потому что иудеи находятся в коросте своих грехов и заблуждений. Духовные бельма на глазах их, не позволяют воспринимать истину. И чтобы очиститься от всего этого, нужно омовение души, через покаяние и полное раскаяние во грехах своих. Однако, кто принимает свидетельство его, словно печатью своей подтверждает, что Элохим истинен есть во всех своих проявлениях. Ибо не просто на словах уверует, но делами рук своих удаляется от грехов своих.

Верящий в Сына Божьего имеет жизнь вечную, не покоряющийся же ему не увидит той жизни, потому как гнев Йегова останется на нём. Поскольку человек сам отвратил лицо своё от Элохим.

Служите Йегове со страхом и радуйтесь с трепетом. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался. И чтобы вам не погибнуть в пути вашем. Ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него.

Пустынник умолк, а ночную тишину прерывал только потрескивающий звук костра.

– Учитель, расскажи нам немного о себе, – наконец попросил один из учеников.

Йоханан долго сидел молча, вороша веточкой пепел по краю костра.

– Я мало что помню, – наконец произнёс он. – Только обрывки из рассказов своей матери. Имя отца моего Захарийа. Он был когеном. И принадлежал к восьмой чреде Авия, из двадцати четырёх чред. Коген мог жениться только на женщине из своего, священнического рода, чтобы поддержать достоинство священства, сохраняя его чистоту. Поскольку сказано:

“И всякая дочь, наследующая надел в коленах сынов Исраэйля, должна она стать женою одного из семейства колена отца своего. Дабы сыны Исраэйля наследовали каждый надел отцов своих.

И чтобы не переходил надел из колена в другое колено, ибо колена сынов Исраэйля каждое к уделу своему должны быть привязаны”.

Поэтому-то он и взял себе жену из священнического рода Аарона. Мою мать Элишеву. Все свои долгие годы они вели благочестивый образ жизни. Оставаясь праведными не только перед людьми, но прежде всего пред Элохим. Поступая по всем заповедям закона Моше, строго соблюдая все уставы законодательства Йегова. Но сердце их скорбело, поскольку Элишева была бесплодна. И не могли они зачать ребёнка. Раввины говорили им, что плодовитость это великое благословение, а бесплодие это великий позор. И особенно для четы священника. Значит это им в наказание за их скрываемые, тайные прегрешения. Что этим Элохим отлучает их от себя. И хотя бездетность была законной причиной для развода, однако мои родители любили друг друга, даже не помышляя об этом. Так они вместе и состарились до преклонных лет, потеряв уже всякую надежду. Ибо в таком возрасте даже самые плодовитые женщины прекращали рожать детей.

Со времён Давида, все священники из рода Аарона были разбиты на двадцать четыре чреды, для поочерёдного, упорядоченного служения в Храме. И каждая чреда, дважды в год, на протяжении седмицы, несла своё служение. На семнадцатый день, третьего месяца Шиван по иудейскому календарю, выпадала честь служения Авиевой чреде. По причине большого числа кохенов, все обязанности определялись бросанием жребия. Поскольку даже слепой случай находится в деснице Йегова. Дабы одни не уклонялись от служения, а другие не могли возгордиться, постоянным присутствием. Ведь сказано:

“Ныне не будьте беспечны. Потому что вас избрал Йегова предстоять пред Ним, служить Ему и быть Ему слугами и воскуривающими курения”.

Захарийи выпал жребий кадить у жертвенника кадильного, расположенного внутри Храма, утром и вечером в течении всей недели. Говорят, что один и тот же священник не мог воскуривать фимиам более одного раза за всю свою жизнь. Ибо так многочисленны были когены, а многие так ни разу и не избирались для таких обязанностей. Тем более, что каждение считалось важнейшим ритуальным деянием, и тот, кому это доставалось, признавался всеми особо почётным благоволением Элохим. На кадильный алтарь, расположенный прямо перед завесой, которая разделяет Святилище от Святая Святых, коген воскурял и возлагал благовонный фимиам. Как символ народной молитвы Йегове....

.... Дверь отворилась, и внутрь, медленной походкой вошёл очень старый коген, облачённый в белые одежды. Подойдя к кадильному алтарю он неспешно достал кусочки фимиама, бережно разложил их на кадильное блюдо и с трепетом в сердце воскурил их. Это было его единственное, столь высокое назначение, и то выпавшее по жребию, за всю его, такую преклонную жизнь. Такая честь не могла ему выпасть дважды. Поэтому он хотел всё сделать достаточно тщательно и так, как этого требовал закон. Дабы не оступиться на последней ступени своей жизни.

Коген с трудом опустился на колени, поднял к расшитой завеси своё, изборождённое морщинами лицо и воздел руки. Он хорошо помнил, что нужно прочесть в этот день. И от этого его сердце сжималось ещё больше.

– Речение о назирах, – хриплым от волнения голосом начал Захарийа.

“И опять стали сыны Исраэйля делать злое пред очами Йеговы. И предал их Йегова в руки Пелиштимлян на сорок лет.

И был один человек из Цоры, из семейства Данова, по имени Маноах, а жена его была бесплодна и не рожала.

И явился ангел Йеговы жене, и сказал ей. Вот, ты бесплодна и не рожаешь, но зачнёшь и родишь сына.

А теперь берегись. Не пей вина и шэйхара и не ешь ничего нечистого.

Ибо вот, ты зачнёшь и родишь сына, и бритва да не коснётся головы его, потому что назиром Элохим будет это дитя от самого чрева. И он начнёт спасение Исраэйля от руки Пелиштимлян.

И пришла жена эта, и сказала мужу своему так. Человек Элохим приходил ко мне, а вид его, как вид ангела Элохим, страшен очень. И я не спросила его, откуда он, и имени своего он не сказал мне.

И сказал он мне: “Вот, ты зачнёшь и родишь сына. А теперь не пей вина и шэйхара и не ешь ничего нечистого, ибо назиром Элохим будет это дитя от самого чрева до дня его смерти”.

И молился Маноах Йегове, и сказал. Прошу Тебя, Йегова, человек Элохим, которого посылал Ты, пусть опять придёт к нам и укажет нам, что нам делать с мальчиком, который должен родиться”.

При этих словах невольные слёзы потекли по щекам Захарийи, но он нашёл в себе силы и продолжил:

“И услышал Элохим голос Маноаха, и пришёл ангел Элохим опять к жене, а она сидела в поле, и Маноаха, мужа её, не было с нею.

И поспешила жена, и побежала, и известила мужа своего, и сказала ему. Вот, явился ко мне человек, который приходил ко мне в тот день.

И встал, и пошёл Маноах следом за женою своею, и пришёл к тому человеку, и сказал ему. Ты ли тот человек, который говорил с женщиной этой? И тот сказал, я.

И сказал Маноах. Теперь, когда сбудется слово твоё, каким должно быть обращение с младенцем и что делать с ним?

И сказал ангел Йеговы Маноаху. Всего, о чём я сказал жене, пусть остерегается.

Пусть не ест ничего, что исходит от лозы виноградной, и вина и шэйхара пусть не пьёт, и ничего нечистого пусть не ест. Всё, что я повелел ей, пусть соблюдает.

И сказал Маноах ангелу Йеговы. Прошу, дай нам задержать тебя и мы изготовим для тебя козлёнка.

Но ангел Йеговы сказал Маноаху. Если и удержишь меня, я не буду есть хлеба твоего. Если же ты намерен совершить всесожжение, то вознеси его Йегове. Ибо не знал Маноах, что это ангел Йеговы.

И сказал Маноах ангелу Йеговы. Кто ты по имени? Когда сбудется слово твоё, будем чтить тебя.

Но ангел Йеговы сказал ему. Зачем ты спрашиваешь об имени моём? Оно скрыто.

И взял Маноах козлёнка и дар хлебный, и вознёс на скале Йегове. И совершает тот чудо, а Маноах и жена его видят.

И было, когда поднялся пламень с жертвенника к небу, поднялся ангел Йеговы в пламени жертвенника. А Маноах и жена его видят, и пали они лицом на землю.

И стал невидим уже ангел Йеговы Маноаху и жене его. Тогда узнал Маноах, что это ангел Йеговы.

И сказал Маноах жене своей. Наверное мы умрём, – ибо ангела Элохим видели мы.

И сказала ему жена его. Если бы Йегова хотел умертвить нас, то не принял бы от руки нашей всесожжения и хлебного дара, и не показал бы нам всё это, и не дал бы нам ныне услышать подобное.

И родила жена сына, и нарекла имя ему Шимшон. И рос младенец, и благословил его Йегова.

И начал дух Йеговы двигать им в стане Дановом, между Цорою и Эштаолом”.

Захарийа вытер слёзы руками, как будто омылся ими, тяжело поднявшись, взял в руку кадильницу и стал кадить по Храму. Народ, стоящий вне Храма, по звону колокольчиков определил, что священник приступил к каждению и мысленно стал возносить молитвы свои. Захарийа при этом продолжал чтение по памяти:

“Руководителю: на шошаним. Псалом сыновей Кораха. Маскил. Песнь любви.

Чувствует сердце моё слово доброе. Говорю я: творения мои – царю. Язык мой – перо скорописца.

Прекраснейший ты из сынов человеческих, влита прелесть в уста твои, поэтому благословил тебя Йегова навеки.

Препояши бедро мечом своим, храбрец, красотой своей и великолепием своим!

И для величия твоего – преуспевай, воссядь на колесницу истины и кроткой правды, и покажет тебе страшное чудеса десница твоя.

Стрелы твои заострены – народы падут под тобой – вонзятся в сердце врагов царя.

Престол твой, данный Элохим, – навеки. Скипетр справедливости – скипетр царства твоего.

Любишь ты справедливость и ненавидишь нечестие, поэтому помазал тебя Элохим, Элохим твой елеем радости, из собратьев твоих выбрал тебя.

Мирра и алоэ и корица – все одежды твои. Из чертогов слоновой кости лиры веселят тебя.

Дочери царские среди тех, кто дорог тебе. Царица стоит по правую руку твою в золоте офирском.

Слушай, дочь, и смотри, и приклони ухо твоё, и забудь народ твой и дом отца твоего.

И возжелает царь красоты твоей. Он господин твой, а потому поклонись ему.

И дочь Цора с даром, и богатейшие из народа умолять будут лицо твоё, просить будут милости твоей.

Вся слава дочери царской – внутри, золотыми клетками расшита одежда её.

В узорчатых одеждах подведут её к царю, за ней – девицы, подруги её, к тебе приводят их.

Приведут их с весельем и радостью, придут они во дворец царский.

Вместо отцов твоих будут сыновья твои. Сделаешь ты их вельможами по всей стране.

Памятным сделаю имя твоё во всех поколениях, поэтому славить будут тебя народы во веки веков”.

Сделав круг по Храму, Захарийа на последних словах подошёл к тому месту, откуда и начинал, к кадильному алтарю. Душистый дым благовоний, поднимающийся вверх из кадильной чаши, всего на миг пахнул на него. В глазах защипало, а когда священник, протерев глаза, восстановил от набежавших слёз зрение, то неожиданно для себя увидел справой стороны от жертвенника всё более и более возгорающееся сияние. Захарийа, прикрывшись от него ладонью, был поражён. А когда наконец этот свет стал затухать, то через него стал проступать облик человека. Это был молодой юноша. Его гладкое лицо ещё не знало бритвы, а волнистые волосы ниспадали до плеч. Белая туника покрывала его тело, а поверх был наброшен паллий небесно-голубого цвета. В руках у него покоилась веточка белой лилии. Сияние сошло, но не угасло, озаряя позади юноши его голову. И будто бы окаймляя это сияние сверху, справа и слева от него, словно сотканные из белёсого света, проступали очертания больших крыл. В широко раскрытых глазах когена читался неподдельный страх. При этом он испуганно сделал несколько неловких шагов назад.

– Не бойся Захарийа явления моего. Ибо я принёс тебе благую весть, – голос ангела был тихим, спокойным, с приятной бархатистостью. – Было время, когда в Храме располагался Ковчег Завета и тихий голос звучал с него для избранных. Но теперь он сокрыт до времени. А я обличён возвестить тебе послание. В скорости, настанет день для отпущения грехов мира сего. И бутоны этой лилии, раскрывшись, всему миру явят чистоту и непорочность. Молитвы веры, хранящиеся на Небесах, не забываются со временем. Ответ на те, что были вознесены в молодости, может прийти и в преклонных годах. Но все они были восприняты и воспомянуты. Внемли же речению моему. Старица Элишева, жена твоя, родит тебе сына единственного. Не по закону природы, ибо давно уже минуло для неё время сие, а по воле Элохим. И ты наречёшь имя ему Йоханан. И будет он тебе в радость, веселием наполняя сердце твоё. И многие о рождении его возрадуются. Оттого что как родители его были праведны, так и он будет велик в глазах Элохим. Как Шимшон был назиром от чрева матери своей, так и сей будет всецело предан служению Саваофа. Он научится жить жизнью самоотречения и умерщвления плоти своей, дабы быть мёртвым для чувственных наслаждений, оберегая разум свой от всего, что ослепляет и возбуждает. И не будет пить вина из ягод кистей виноградных и шейхара – дурманящих разум напитков. Ведь вино – глумливо, а шейхара – буйна, и всякий, увлекающийся ими, неразумен. От чрева матери своей он будет преисполнен Руах ха-Кодеш. Во исполнение написанного:

“Прежде, чем Я создал тебя во чреве, Я знал тебя. И прежде, чем ты вышел из утробы, Я посвятил тебя. Пророком народов Я поставил тебя”.

И многих из сынов Исраэйля обратит он к Йегове, Элохим их. И будет продвигаться пред Йеговой в духе и силе Элийи. Станет пустынным воздержанником и обличителем. Дабы обратить сердца беспечных отцов к духовной заботе о детях своих. И возвратить непокорных в мышлении к образу мыслей праведников. Чтобы приготовить Йегове народ снаряжённый. Пробудив в нём сознание собственной греховности и желание праведности. Да сбудется речённое через пророка:

“Вот Я посылаю к вам Эйлийу-пророка перед наступлением дня Йеговы, великого и страшного.

И возвратит он сердце отцов к сыновьям, и сердце сыновей к отцам их, дабы не пришёл Я и не поразил землю истреблением”.

Он станет проповедовать непокорному и развращённому поколению о необходимости покаяния и исправления путей своих. Будет смело и ревностно осуждать грех, свидетельствуя о нём даже перед сильными мира сего.

Захарийа, отошедший от первоначального страха, пребывал в благоговейном трепете. Но всё-таки нашёл в себе силы вопросить ангела, с горечью и неуверенностью в голосе.

– В сомнении пребывает сердце моё. И удручён я без меры, невозможностью исполнения обетования сего. Ибо я уже стар и жена моя уже давно продвинулась во днях своих. Почём я узнаю, что сбудется речённое тобою? Будет ли знамение мне, которое подтвердит слова пророчества сего?

– Я есть Гавриэль, стоящий рядом с Элохим, перед престолом Его, – сурово промолвил ангел, словно учитель к ученику не запомнившего наставление. – И я, был послан произнести и благовестить тебе это. Почему ты усомнился в сердце своём? Я явился тебе по правую сторону от жертвенника кадильного, считающегося у иудеев счастливой стороной – местом милости. Но ты смотришь глазами своими и не видишь этого. Само явление моё пред тобою не достаточное ли знамение? Почему ты не вспомнил об Аврааме? Ибо Йегова всемогущ и нет ничего невозможного для Элохим.

Знамения ищет сердце твоё для укрепления веры? Ты получишь его. Но оно же станет и твоим наказанием, – простёр ангел к нему свою руку. – Как преслушник, ты наказуешься глухотой, а как противоречащий – молчанием. С сего времени смыкаю уста тебе. И ты не будешь более иметь способности ни говорить, ни слышать до дня того, когда это сбудется. Оттого, что ты не поверил словам моим, которые будут исполнены во время их.

Сияние вновь начало разрастаться, отчего Захарийа прикрылся ладонью, и сразу же пропало. Первые мгновения коген думал, что и зрение оставило его. Но вскорости начал различать знакомые очертания внутренности Храма. С облегчением выдохнув, он направился к выходу.

– Как-то это странно сегодня, – меж тем стали волноваться иудеи. – Захарийа давно уже должен был вознести курение и выйти, чтобы произнести привычное благословление во имя А-Шема. А его всё нет.

– Коген уже в преклонных летах, уж не случилось ли чего с ним?

– А может что и похуже. Помните как сыны Аарона, Надав и Авиуд принесли пред Ним огонь чуждый. И А-Шем сжёг их за это. Надо бы послать кого из когенов. Пусть всё осмотрят тщательно.

Но тут двери отворились и появился священник, которого все так долго ждали.

Выйдя наружу, Захарийа заметил волнение в народе. Улыбнувшись, он подошёл к Духану, желая произнести хорошо знакомое благословление, однако к своему неописуемому удивлению не смог вымолвить ни слова. И только тут он обратил своё внимание на абсолютную тишину вокруг. Хотя видно было, как народ волнуется всё больше и больше. Промучившись с речью ещё некоторое время, Захарийа стал изъясняться знаками. А когда народ наконец-то понял, что ему было видение в Святилище, он закивал им головою, подтверждая их догадки. По окончании же дней служения, он возвратился в дом свой.

После этих дней, Элишева зачала. Но ей было стыдливо от того, что зачала она в таком преклонном возрасте. А чтобы не привлекать к себе лишнего внимания со стороны соседей, таилась пять месяцев. Как можно реже появляясь на улице. Но её переполняло чувство радости и она не раз говорила самой себе.

– Величает сердце моё А-Шема, что так мне сделал в дни эти. Воспамянул он меня как Сарру, жену Авраама. Явив благосклонность свою, дабы убрать позор мой и поношение между людьми.

Прошёл ещё месяц. Элишеве уже тяжело было заниматься домашними делами. Поскольку беременность в её преклонные годы давала о себе знать. И вот, в один из дней, отворилась калитка, впуская во двор незнакомую молодую иудейку.

– Шалом алэйхэм. Мир вам, – приветливо сказала вошедшая.

– Алэйхэм шалом. Да пребудет мир и с тобою, – отозвалась Элишева, выходя на порог.

– Здесь ли живёт коген Захарийа со своею женой Элишевой?

– Да, так и есть.

– Я Марьям из Нацрата. Моя мать Анна, была младшей дочерью когена Матфана из Бейт-Лехема (Вифлиема).

– Ох, – прислонилась к косяку хозяйка, обняв руками свой живот.

– Что с вами? – тутже обеспокоенно подбежала к ней Марьям.

– Сын во мне взыграл радостно, – улыбнулась Элишева. – Оттого что услышал голос твой. Потому как Матфан это мой дед, а Анна родная сестра моей матери. Прошу, проходи в наш дом.

Они вошли внутрь и присели, поскольку Элишеве тяжело было уже стоять на ногах.

– Что привело тебя к нам, дитя? В эту нагорную страну. Ведь от Нацрата до Хеврона путь не близкий.

– Хочу начать с самого начала, чтобы в полной мере был понятен мой приход сюда.

С трёхлетнего возраста я пребывала в Храме Йерушалайма. По прошествии времени, мои родители с миром отошли к своим праотцам. А я осталась сиротой. Осознав, что уже ничто не привязывает меня к земному, я всем сердцем предалась Элохим, с одним только желанием, остаться до конца дней своих его рабой. Всегда покорною Его святой воле. Дав обет навсегда сохранить своё девство.

Время шло и наконец пришёл предельный возраст моего пребывания в Храме. Первосвященник объявил, что по обычаю, имевшему силу закона, я обязана была оставить Храм. Но так как родителей уже небыло на этом свете, то я должна была выйти замуж. Ведь незамужним девушкам жить среди людей в одиночку воспрещается законом. На что я ответила, что дала обет А-Шему, навсегда сохранить своё девство для Него и не желаю этого нарушать. Первосвященник был в удивлении и некотором смущении от такого решения. Поскольку он не в силах был идти против закона, но и принудить меня нарушить данный обет Элохим тоже не мог. Поэтому, после продолжительных молитв, когены приняли такое решение. Собрать двенадцать благочестивых, престарелых мужей. По количеству колен Исраэйля. По одному из своего рода, чтобы сам А-Шем указал на того, кто будет обручён мне.

В назначенный день все были собраны. Первосвященник взял у каждого его посох, возложив в Храме, и всенародно молился, дабы Элохим явил мужа, достойного обручиться мне. После этого он вошёл в Храм и на одном из посохов сидел голубь. А когда посохи раздали, то этот же голубь опустился на плечо Йосефа из Нацрата.

Первосвященник объявил ему, что он избирается для обручения. «Ты примешь Деву и будешь хранить её». На что Йосеф стал возражать, говоря, что ему уже глубоко за восемьдесят. Что он уже давно живёт во вдовстве, после смерти своей жены Шеломит. Что у него уже есть шестеро взрослых детей. Четыре сына и две дочери. А я настолько молода, что он станет посмешищем для всех сынов Исраэйля. На что первосвященник напомнил ему, что бывает с теми, кто идёт против воли А-Шема. «Бойся же и ты, чтобы не случилось сего и с домом твоим». После этого я была обручена, и покинув Храм, стала жить в Нацрате.

И вот, несколько дней назад, мне, недостойной, было даровано явление ангела Элохим – Гавриэля. Сообщившего благую весть. Что я снискала благодать Йегова. Что Руах ха-Кодеш сойдет на меня, и сила Эль-Эльйона покроет меня тенью. Потому и рождаемое дитя, будет названо сыном Элохим. Указав мне на тебя, как на свершившееся чудо. Ибо бесплодная зачала, несмотря на то, что уже далеко продвинулась в летах своих. И женщины в таком возрасте уже не способны к рождению. Потому как у Элохим не остаётся бессильным никакое слово.

И вот, я сразу же собравшись, поспешила в этот город Йехудин. Даже Йосеф об этом ещё не знает, потому как отлучился на заработки. Я верю А-Шему безгранично, но боюсь, как бы ни обмануться мне недостойной. Вот почему я здесь, и теперь вижу исполнение знамения, для укрепления веры во мне.

Элишева всё это время слушала её с затаённым дыханием. Лишь поглаживая свой живот. А в конце рассказа её лицо озарилось радостью и она возгласила громким голосом.

– Счастливейшая! Благословенна ты среди женщин! И благословен плод утробы твоей! И откуда мне это? – восторженно глядела старица на молодую, скромную женщину перед ней. – Чем я снискала милость сею? Я и в мыслях своих не могла мечтать о такой чести. Чтобы ко мне, ветхой, пришла мать Адоная моего.

Во всё время повествования твоего, младенец в утробе моей ликовал не переставая. Блаженна поверившая, потому что сбудется совершение и полное осуществление произнесённого тебе от Йеговы! Ведь недаром тебя направили в это поселение, принадлежащее священникам, сынам Аарона. Ибо в Хевроне, Авраам имел свои первые земли и впервые была установлена Брит Мила (обрезание), а Ицхаку было дано обетование. В этом городе Давид получил царскую корону. И именно здесь покоятся три четы наших великих праотцёв: Авраама и Сарры, Ицхака и Ривки, Йакова и Лии. А как говорят древние предания, ещё и Адама и Хаввы. Да сбудется здесь речённое Элохим!

И Элишева тихо запела псалом, а Марьям его с радостью подхватила.

“Пойте Йегове песнь новую, ибо чудеса сотворил Он, помогла Ему десница Его и мышца Его святая.

Дал знать Йегова о помощи Своей, пред глазами народов открыл справедливость Свою.

Вспомнил Он милость Свою и верность Свою дому Исраэйля. Увидели все концы земли помощь Элохим нашего.

Радостно восклицайте Йегове – вся земля, откройте уста и ликуйте и пойте!

Воспойте Йегове на кинноре, на кинноре и гласом песнопений!

Голосом труб и шофара вострубите пред Царём Йеговой.

Зашумит море и всё наполняющее его, вселенная и все обитающие в ней.

Реки рукоплескать будут, разом возликуют горы

Пред Йеговой, ибо пришёл Он судить землю. Судить будет Он вселенную справедливостью и народы – праведностью”.

– Возвеличивает душа моя Йегову и возликовал дух мой об Элохим, Спасителе моём! – со слезами радости на глазах произнесла Марьям. – Потому что Он обратил взгляд Свой на ничтожность рабы Его. Ведь отныне будут прославлять меня как счастливейшую, все поколения. Потому что Эль-Шаддай сделал для меня великое! И свято имя Его! И милость Его в поколения и поколения, боящимся Его! Явил Он силу руки Своей, рассеяв надменных разумом сердца их. Снимая правителей с престолов их и возвышая ничтожных. Алчущих Он наполнил добром, а сущих в богатстве отослал пустыми. Приняв своё участие в Исраэйле, слуге Его, вспомнил милость свою. Как и обещал отцам нашим, к Аврааму и семени его, во веки веков.

“Хвалите Йегову все народы и славьте Его все племена.

Ибо велика милость Его к нам и верность Йеговы – навек. Алелуйа!”

С того времени пробыла Марьям в доме Захарийи три месяца. Помогая им по хозяйственным делам. Заветный день приближался, поэтому Марьям, оставив Элишеву на попечение её родных и близких, возвратилась в свой дом. Элишеве же, настало время родить. И она, несмотря на свой преклонный возраст, благополучно разрешилась от бремени своего. Во время родов, всё пространство вокруг дома было заполнено людьми. Соседи и родственники горячо обсуждали это новоявленное чудо. Даже были приглашены местные музыканты. Потому как сразу же после рождения ребёнка объявлялся его пол. И если рождался мальчик, то звучала музыка, воспевались песни и все радостно поздравляли друг друга. Если же рождалась девочка, то все тихо и мирно расходились по своим домам. Оттого что у иудеев бытовало изречение: «Рождение мальчика вызывает мирную радость, а рождение девочки – мирную скорбь». Однако у родственников Элишевы была двойная радость. Так как неплодная, дожившая до преклонных лет, благополучно родила, и новорождённый оказался мальчиком.

Из-за того, что Захарийа был нем, то Элишева, омыв руки, произнесла благодарение за них обоих.

– Барух Ата а-Шем Элокейну Мелех а-олам, а-Тов вэ-а-Мейтив. Что значит: Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь вселенной, Который добр и творит добро.

Затем она посмотрела на мужа, улыбнулась и возложив руку на головку младенца добавила.

Да сделает тебя Элохим, как Эфраим и Менаше.

Да благословит тебя Йегова и охранит тебя!

Да озарит Йегова тебя лицом Своим и помилует тебя!

Да обратит Йегова лицо Своё к тебе и доставит тебе мир!

После этого, ликующие родственники положили в колыбель младенца три амулета с именами ангелов Саваофа: Санви, Сансанви и Самангелофа. Для оберегания младенца и роженицы от злых духов до дня обрезания.

Минуло семь дней и на утро восьмого снова собрались все родственники, но уже не у дома Захарийи, а в синагоге. Чтобы присутствовать при торжестве Брит милы. Ибо таково было повеление Мицвы:

"Если женщина зачнёт и родит младенца мужеского пола, то она нечиста будет семь дней. Как во дни страдания её очищением, она будет нечиста.

В восьмой же день, обрежется у него крайняя плоть его".

После чтения утренних молитв, моэль – тот, кто выполнит обрезание, распорядился внести младенца. Во двор вышла женщина-посланница – кватер, одетая в самую праздничную одежду, которая у неё только была, и с нежностью приняла новорождённого у Элишевы. Родственники при этом радостно стали восклицать «Барух ха-ба!» – «Благословен входящий!» А моэль, с улыбкой произнёс необходимое по этому случаю благословение:

– Счастлив избранный Тобой. Его Ты приблизил, чтобы он обитал во дворах Твоих!

И вся община радостно отозвалась.

– И мы насытимся блаженством в Храме Твоём, святом дворце Твоём!

Затем женщина кватер положила младенца на маленькую подушечку, которую держал её муж, тоже выступающий в качестве посланника – кватера, одетого в талит – покрывало для молитвы. После этого мужчины удалились в синагогу. Пройдя немного вперёд, они остановились около широкого, рассчитанного на двоих, красиво украшенного резьбой кресла. Обращённого с востока на запад. Мальчика аккуратно положили на него и моэль провозгласил:

– Вот кресло пророка Элийи, да будет он помянут добром. На помощь Твою, Элохим, я надеялся. Полагался я на помощь Твою, Йегова, и исполнял твои заповеди. Элийа же, ангел Завета, – вот твоя заповедь пред тобою. Встань же справа от меня и помоги мне. Рад я повелению Твоему, словно нашёл я богатый клад. И будет дарован прочный мир любящим Тору Твою, да не встретят они на своём пути препятствий. Счастлив избранный Тобой и приближенный к Тебе, пребывающий во дворах твоих! Насытимся мы блаженством в Храме Твоём, святом дворце Твоём!

Затем кватер взял младенца с подушечкой и передал его Захарийи. А на кресло сел сандак – уважаемый член общины. Его роль считается очень почётной. Он должен держать ножки младенца, пока моэль делает обрезание. Считается, что за это, он получает вознаграждение от А-Шема. Захарийа аккуратно положил младенца на колени сандака. Затем взял со стола специально приготовленный, очень острый нож и передал его моэлю.

– Благословен ты Йегова, Элохим наш, царь вселенной, освятивший нас своими заповедями и давший нам заповедь об обрезании, – произнёс молитву моэль и обратился к сандаку. – А теперь возьми ножки нежно, но прочно. Замри на месте и воздержись от каких бы то ни было движений.

Мгновение и Брит мила была совершена. Моэль, кричащему ребёнку остановил кровь, перевязал и передал второму, так называемому стоящему сандаку.

– По причине немоты отца его, я сам произнесу благословение за него. Ибо ни одно чадо не должно остаться без милости Элохим, – провозгласил моэль. – Благословен ты, Йегова, Элохим наш, царь вселенной, освятивший нас Своими заповедями и повелевший нам приобщить младенца к союзу Авраама отца нашего.

Все присутствующие тут же откликнулись.

– Так же, как приобщилось это дитя к союзу обрезания, пусть дорастёт и приобщится оно к Торе, до брачного балдахина хупы и до добрых дел.

Моэль взял бокал вина для завершения обряда.

– Какое имя даётся этому младенцу?

Все растерянно глядели друг на друга и на Захарийа. Который только радостно всем улыбался.

– Так, всё ясно. В суете все забыли, что отец у нас глухой и немой. Придётся спрашивать у Элишевы.

Все вышли во двор, подойдя к матери младенца.

– Элишева, – начал моэль, – по всем известной причине, отец не может назвать имя ребёнка. И мне кажется будет правильнее всего назвать его в честь отца. Захарийа – что значит, Элохим вспомнил. Как напоминание о том, что А-Шем, наконец-то вспомнил о своих верных рабах, которые так долго томились в ожидании детей. Потому что вероятней всего это будет ваш единственный ребёнок.

– Нет, – покачала головой старица. – Он будет носить имя Йоханан – Йегова милостив.

– Как так? – в изумлении уставился на неё моэль. – В вашем роду, насколько мне известно, никого нет с этим именем.

Удивлённые родственники так же загомонили, закивав головами, подтверждая слова моэля.

– Если ты не хочешь, чтобы младенец звался по имени его отца, то дай ему имя кого-нибудь из ваших родных. И тот посчитает за честь, что его именем будет назван такой чудесный ребёнок.

– Нет, – ещё раз и более твёрдо заявила Элишева. – Он будет назван Йоханан.

– Ну нет, так нельзя! Это против всяких традиций! – вознегодовал моэль. – Всё-таки придётся спрашивать у его отца.

И он повернувшись подошёл к Захарийи.

– Захарийа! – повысив голос вопросил моэль, как будто от этого глухой мог его услышать. – Мы не знаем, как назвать твоего ребёнка!

При этом старый коген продолжал только улыбаться.

– О Всевышний! Да как же тебе это объяснить-то?! После Брит милы младенец не может оставаться без имени. Потому как он уже получил печать от А-Шема, означающее отвержение плотских свойств. Ибо никто не достоин именоваться воином А-Шема и быть вписанным по имени в книге Небесной, прежде чем отвергнет и отсечёт плотские свойства свои. Твой ребёнок! – моэль попытался изобразить как качают на руках младенца. – Как его звать?! Не понимает. Читай по губам! – указал моэль на свои уста и тыча в сторону новорождённого. Произнося медленно и по слогам. – И-мя. И-мя. И-мя младенца как?

В глазах Захарийи промелькнуло понимание. Он быстро – быстро закивал головой, что-то мыча. Наконец поняв, что его никто не понимает, он показал, что как будто что-то пишет.

– Принесите скорее дощечку для письма! – крикнул моэль. – Кажется мы наконец-то узнаем имя новорождённого.

Принесли письменные принадлежности. И Захарийа, тонко заточенной палочкой, аккуратно вывел на покрытой лёгким слоем воска дощечке. «Йоханан есть имя его».

– Но как?!! Как такое возможно?! – удивлению моэля небыло предела. – Он полностью глух и нем в течение уже нескольких месяцев. С той самой поры как вернулся со служения в Йерушалайме. Они не могли разговаривать друг с другом и договориться об имени заранее. И в роду у них нет таких. Как же так вышло, что они, спрашиваемые по отдельности, указали на одно и то же имя? Не иначе как на них сошёл Руах ха-Кодеш. Имя младенца Йоханан? – с сомнением в голосе и указывая на табличку, спросил моэль.

– Дддааа, – с трудом выдавил из себя Захарийа. – Йоханан есть имя ему.

По толпе родственников прошелестел вздох изумления, смешанный со страхом.

– Элохим всемогущий разомкнул ему уста, – попятился моэль и все стоящие рядом.

Было видно, как глубоко вдохнул Захарийа, от чего заблестели радостью его глаза.

– Благословен Йегова, Элохим Исраэйля, потому что Он воззрел, обратил Свой милостивый взор на народ Свой, как тогда, когда пребывал тот в рабстве Египетском и сделал освобождение народу Своему. Возвысив рог спасения нам. Силу и власть из дома Давидова, слуги его. Ибо было речено:

“Справедливость и правосудие – основание престола Твоего, милость и истина пред Тобой.

Счастлив народ, умеющий трубить. Йегова, в свете лица Твоего ходят они.

Имени Твоему радуются они весь день и справедливостью Твоей возвышаются,

Ибо Ты – слава силы их, по благоволению Твоему возвышен рог наш.

Ибо от Йеговы – щит наш, от святого Исраэйля – царь наш.

Тогда говорил Ты в пророческом видении благочестивым Твоим и сказал: дал Я помощь герою, возвысил избранного из народа!

Нашёл Я Давида, раба Моего, елеем святым Моим помазал его.

Того, с кем пребудет рука Моя и кого укрепит мышца Моя.

Не притеснит его враг, и злодей не будет мучить его.

И сокрушу пред ним притеснителей его и ненавидящих его поражу.

И верность Моя и милость Моя – с ним, и именем Моим возвышен будет рог его.

И простру до моря руку его, и до рек – десницу его.

Он призовет меня: “Отец мой Ты, Элохим мой и оплот спасения моего!”

И Я первенцем сделаю его, выше царей земли.

Навек сохраню милость Свою к нему, и союз Мой с ним верен будет.

И сделаю вечным потомство его, и престол его – как дни неба.

Возвещал через уста святых от века, пророков Его, о спасении от врагов наших и из руки всех ненавидящих нас.

Вот, наступают дни, – сказал Йегова, – когда взращу Я Давиду отрасль праведную. И будет царствовать царь, и будет поступать мудро, и будет вершить суд и правду на земле.

Во дни его Йехуда будет спасён и Исраэйль будет жить в безопасности. И вот имя его, которым назовут его: “Йегова – оправдание наше”.

Сделает милость отцам нашим и вспомнит святой завет Его. Клятву, которой Он поклялся к Аврааму, отцу нашему, дать нам бесстрашно, из руки врагов избавленных, служить Ему в святости и праведности перед Ним, во все дни наши.

Прошу, Йегова, спаси. Прошу, Йегова, споспешествуй!

Благословен грядущий во имя Йеговы, благословляем вас из дома Йегова.

Всесилен Йегова, и Он дал нам свет. Привяжите вервями праздничную жертву к рогам жертвенника.

Ты мой Элохим. И я благодарить буду Тебя, Элохим мой, превозносить буду Тебя.

Благодарите Йегову, ибо добр Он. Ибо навеки милость Его”.

Захарийа перевёл дыхание, оглядывая людей. И тут его взор остановился на сыне. Глаза его защипали, наполняясь влагой.

– И ты же, дитя, – протянул он к нему руку. – По прошествии времени, пророком Эль-Эльйона ты будешь назван. Продвигаться пред Йеговой будешь, дабы приготовить пути его. Дабы дать знание спасения народу Его о прощении грехов их. Из-за внутренней милости Элохим нашего и по милосердию Его. И посетит нас восход с высоты. Чтобы дать свет во тьме пребывающим и в тени смерти сидящим, выпрямив ноги наши на путь мира. Ведь ещё Йешайей было речено:

“Внемлите Мне, народ Мой, и племя Моё, слушайте! Ибо закон от Меня выйдет в мир, и правосудие Моё, как свет, изолью на народы.

Близка справедливость Моя, вышло спасение Моё, и силами Моими народы судить буду. На Меня надеяться будут острова и на мышцу Мою полагаться.

Поднимите к небесам глаза ваши и посмотрите на землю внизу, потому что небеса, как дым, рассеются, и земля, как одежда, истлеет, и жители её так же умрут, а спасение Моё вовек пребудет, и справедливость Моя не уничтожится.

Слушайте Меня, знающие справедливость. Народ, у которого в сердце закон Мой! Не бойтесь поношения людей и ругательств их не страшитесь.

Ибо как одежду, пожрёт их моль, и как шерсть, съест их червь, а справедливость Моя вовек пребудет, и спасение Моё – навсегда.

Скоро освободится согбенный, и не умрёт в яме, и не будет нуждаться в хлебе своём.

И Я – Йегова Элохим твой, волнующий море, так что и волны его ревут, Йегова Цеваот – имя Его”.

Настаёт время сиё.

В округе стояла полная тишина. Люди стояли в оцепенении, боясь даже пошевелиться. Смешанные чувства переполняли их. Потому как они ещё такого не видели. Чтобы священник, разом онемевший, также разом и заговорил.

– А теперь, – улыбнулся Захарийа. – Нужно до конца исполнить обычай.

– Где мой бокал вина? – опомнился моэль.

Народ тоже пришёл в себя, зашептавшись между собою. «Что же тогда за ребёнок будет этот? Что ожидать нам от этого младенца, рождённого при таких необычайных знамениях? Видимо рука А-Шема пребывает на нём».

Наконец принесли новый бокал. Моэль благословил в нём вино, произнеся молитву в честь младенца Йоханана. При этом дважды макнув свой мизинец в бокал, капнув несколько капель в рот новорождённому. Все присутствующие с улыбкой произнесли «Мазл тов» поздравляя его родителей. После этого все переместились в дом Захарийи, чтобы принять участие в праздничной трапезе....

.... – Мать рассказывала, что отец был послан по делам службы в одно селение, недалеко от Бейт-Лехема (Вифлиема), когда по приказу Ирода Великого произошло избиение детей. Отец опасался и за меня, поэтому отослал нас с матерью в пустыню. А через некоторое время воины царя наведались и в это селение. Говорили, что он не сказал им куда ушла его жена с младенцем, стоя на своём. «Я служу Элохим Исраэйля, а где находится в настоящее время мой сын, того не ведаю». Да он и не знал этого. Они ведь с матерью условились только о времени встречи. Из-за такой стойкости, воины пришли в бешенство, убив его прямо около синагоги.

Йоханан немного помолчал, вороша горячие угли полочкой.

– После смерти своей матери я попал на некоторое время к ессеям. Потому как хоть это и замкнутая община, но чужих детей принимают и воспитывают. А когда настала пора юности, то Дух увёл меня в пустыню. Подальше от людей. Когда же, согласно Торе, я достиг возраста сынов Лэйви, чтобы приступить к духовному служению, то Дух призвал меня опять к людям.

Он замолчал, и никто не решался прерывать эту затянувшуюся паузу. А затем он произнёс:

– “И Йегова сказал Моше и Аарону, говоря:

“Исчисли сынов Кэхата из среды сынов Лэйви по семействам их, по родовому дому их.

От тридцатилетнего возраста и выше, до пятидесятилетнего возраста. Всякого годного для служения. Чтобы исполнять работы в Скинии Собрания“.

В ночной тишине стали отчётливо проступать звуки приближающегося конского топота. Наконец к их угасающему костерку подъехало несколько всадников. Воины, спешившись, подошли к встающим иудеям.

– Кто из вас Йоханан пустынник?

– Вот он я, – выступил к ним тот.

– По высочайшему повелению нашего тетрарха Ирода Антипы, ты заключаешься под стражу, – объявил начальник воинов.

– Как? Почему? За что? – посыпались вопросы учеников.

– Только без глупостей, – пригрозил старший воин, положив свою руку на меч.

– Не беспокойтесь за меня, – обернулся к своим последователям пустынник. – Всё в руках Элохим. Ибо без его ведома ничего в мире не происходит.

Ступайте к Йешуа, он есть свет истины, – произнёс Йоханан, садясь верхом на лошадь. – И да пребудет с вами Эллах.

Когда всадники развернувшись тронулись в путь, один из учеников прокричал им в след.

– Куда вы его везёте?

– Как можно дальше отсюда. Чтобы больше не нарушал покоя нашего тетрарха. Отныне крепость Махерус будет его пристанищем, – донёсся удаляющийся голос воина.

Перикопа 9

Шомрон

Самария

Небесное светило давно перешло зенит и начало совершать свой поклон западу, когда ученики Йоханана достигли места проповеди нового учителя.

– Наконец-то мы дошли. Но как нам подступиться к нему? Посмотрите, сколько народу собралось вокруг него.

– Давайте вначале спросим у его учеников.

Они спустились к реке, где совершалось омовение кающихся иудеев и подошли к одному из стоящих поодали прихожан.

– Ты не есть ученик нового учителя?

– Нет, но я следую за ним. А когда-нибудь я хотел бы стать среди его приближённых, – вздохнул иудей. – Все его ученики вон там, совершают обряд омовения, – с лёгкой завистью указал он на реку.

– Придётся немного подождать, – рассудили между собой новоприбывшие. – Хоть наша новость и спешная, но сейчас не время. Уж больно много народа. Не подступиться ни там, ни там.

Через некоторое время им всё-таки представилась возможность поговорить с Йаковом Заведеевым. После чего тот, оставив учеников Йоханана на берегу, скорым шагом направился к Йешуа.

Проповедь закончилась и учитель устало присел на большой валун.

– Равви. У меня срочное послание к тебе.

– Ты сильно взволнован Йаков, что случилось?

– Пришли ученики Йоханана пустынника. Их учителя арестовали и сопровождают в крепость Махерон.

– Когда? – во взгляде Йешуа читалась озабоченность.

– Два дня назад. Ночью. Под покровом темноты прибыла стража Ирода Антипы и взяла его.

Казалось, что время замедлило свой бег. Йешуа сидел неподвижно, погружённый в молитву, устремив свой взор вдаль небосвода. А затем тихо произнёс:

– “Блажен муж, который не ходил по совету нечестивых и на пути грешников не стоял, и в собрании легкомысленных не сидел.

Только к Торе Йеговы влечение его. И Тору Его изучает он днём и ночью.

И будет он, как дерево, посаженное при потоках вод. Которое плод свой даёт во время своё и чей лист не вянет. И во всём, что ни сделает он, преуспеет.

Не таковы нечестивые, но как мякина они, которую развевает ветер.

Поэтому не устоят нечестивые на суде и грешники – в общине праведников.

Ибо знает Йегова путь праведников, а путь нечестивых сгинет”.

К ним приблизился Шимон.

– Учитель, в народе говорят, что фарисеи с праздника Песах были в сомнении по отношению к тебе. С тех пор прошло довольно времени. Послушать твоих речей приходят даже из отдалённых мест. Собираясь больше, нежели у Йоханана пустынника.

Говорят, что иудейские начальники хотят злоумыслить на тебя. И мы, твои последователи, обеспокоены этим.

Йешуа всё также продолжал сидеть в глубокой задумчивости. Лишь напрягши свой слух можно было расслышать его слова.

– “Всему своё время, и свой срок всякой вещи под небесами.

Время рождаться и время умирать. Время насаждать и время вырывать насаженное.

Время убивать и время исцелять. Время разрушать и время строить.

Время искать и время терять. Время хранить и время бросать.

Время разрывать и время сшивать. Время молчать и время говорить”.

Затем глубоко вздохнул.

– “И увидел я, что нет ничего лучшего, чем радоваться человеку делам своим, ибо это доля его. Ибо кто приведёт его взглянуть на то, что будет после него?”

А переведя свой взор на стоявших рядом учеников, молвил.

– Не готовы вы ещё для таких встреч. Рано вас подвергать опасности от слов фарисеев. На рассвете мы уходим ближайшей дорогой в Галилею.

***

Солнце припекало, а набегающие облачка давали только малую передышку.

– Ну что, учёный наш друг. Есть ли тебе что сказать о местности, по которой мы сейчас идём? – весело толкнул плечом Филиппа Андрей.

– Не насмехайся. Он знает гораздо больше, чем говорит, – улыбнулся Натанэль.

– Если вы готовы слушать, то я расскажу, – не обиделся Филипп. И видя их живой интерес начал своё повествование.

– После смерти царя Шломо на престол сел военачальник Омри. За два таланта серебра он купил гору, построив возле неё город названный по имени старого владельца Шомероном (Самарией). Здесь жили иудеи из колена Ефремова, образовав северное царство.

Прошло достаточно много времени, Исраэйль отступил от заповедей А-Шема и был за это наказан. Царь Ашшурский вторгся и покорил иудеев, заставив платить себе дань. Но и это их не образумило. К сожалению, упрямых людей даже такое наказание ничему не научило. Но напротив того, к старым грехам добавилось ещё и поклонение истуканам Ашэйры.

Тогда Элохим решил наказать свой народ ещё больше, возбудив дух царя Исраэйля Ошэйа отпасть от своего ига, не платя дань как того следовало. Конечно же царь Ашшурский этого не стерпел. Он пришёл с войском и победил сынов Исраэйля. И чтобы вновь не допускать восстаний, предал их в рабство, уведя в Вавилон и Мидию.

Так были рассеяны по свету десять колен Исраэйля. На их место, в Шомрон, северное царство, были переселены народы из Вавилона, Куты, Аввы, Хамата и Сефарвайима.

Немногие оставшиеся иудеи, вступая в браки с язычниками, утратили свою чистоту крови. Тем самым потеряв право называться чистокровными иудеями.

А-Шем, желая показать свою силу и то, что он наказал сынов Исраэйля не потому, что они были бессильны, а за прегрешения их, наслал львов на ту местность. Безудержные хищники причиняли зло всему переселённому народу. Приняв сведения об этом, царь Ашшурский уразумел, что это гнев Всевышнего и послал туда иудейского священника. Дабы преподать закон Элохим новопереселённым народам и остановить этим бесчинства диких животных. Но Самаряне приняли только Тору, отвергнув книги пророков. При этом стали чтить Элохим как местного бога, наряду со своими истуканами. И лишь по прошествии времени отвергли от себя идолов. При этом пытаясь уравнять себя в благородстве происхождения с истинными иудеями. Считая себя потомками Авраама, потому как тот происходил из Халдеи, а Йакова называя своим отцом.

Южное царство, со столицей Йерушалайм, постигла та же участь порабощения. Но они не потеряли свою веру в плену, а упрямо и неизменно оставались иудеями. За что и были возвращены на родину по милости Элохим. В Йерушалайме стал возводиться новый Храм.

Самаряне, тоже восхотели принять участие в строительстве, предложив свою помощь. Но Зэрубавель с негодованием отверг протянутую руку. Так как посчитал, что они не являясь чистокровными иудеями, не имеют никакого права на восстановление Храма Йегова. Самаряне были страшно оскорблены таким отказом. После этого стали всячески препятствовать строительству. И возвели свой Храм на горе благословения – Гаризим.

Первосвященник и этнарх Йерушалайма Йоханан Гиркан, не захотел с этим мириться, захватив и разрушив этот Храм. После чего вражда между иудеями и самарянами стала непримиримой. Вот такая вот невесёлая история.

За разговорами они дошли до развилки дорог. Одна сворачивала на восток, вторая на запад. А прямо между ними был выкопан колодец. Йешуа тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к большому валуну. Ночная молитва и полуденная жара забирали остатки его сил.

– Уху, – наклонившись, крикнул внутрь Иоанн, тутже схлопотав подзатыльник от старшего брата.

– Чего кричишь попусту? Свалиться хочешь?

– Глубокий, – ничуть не обиделся тот. – Воды совсем не видно.

– А кто этот человек, что уже давно идёт за нами? – указал рукой Натанэль на иудея, присевшего у сухого дерева в отдалении от них. – Не отстаёт, но и не догоняет. Странный какой-то.

– Вроде бы я его видел рядом с учениками Йоханана пустынника, – пригляделся Йаков.

– Позовите его, – утомлённо велел Йешуа.

– Эй ты! – закричал Шимон махая рукой. – Иди к нам!

Человек поднялся и быстро приблизился.

– Ты кто таков и откуда? – сразу учинил допрос Шимон. – И зачем преследуешь нас?

– Я Йехуда. Из Керийота. Это небольшое поселение, южнее Йерушалайма. И я вовсе не преследую вас, а хотел бы постоянно находиться рядом с учителем, – с надеждой посмотрел он при этом на Йешуа.

– Да будет так, – устало улыбнулся равви. – А теперь ступайте в ближайшее поселение и купите припасов в дорогу. А я тем временем немного отдохну.

– Покупать еду у Самаритян? – возмутился Шимон. – Да я лучше голодным прохожу два дня, чем буду есть их еду.

– Брат, не горячись, – положил руку ему на плечо Андрей.

– Знаешь как говорят наши раввины? Пусть никто не ест хлеба кутеян, ибо всякий, кто ест их хлеб, подобен тому, кто ест свинину, – сплюнул в негодовании Шимон.

– Послушай, – уже более твёрдо начал Андрей. – Если равви говорит, что нужно купить припасы у них, значит так тому и быть. Мы все пойдём туда и принесём ему еды. Или ты хочешь остаться сам по себе?

Шимон на глазах потерял всю свою горячность, лишь только взглянул на уставшего Йешуа.

– Конечно я с вами, куда же вы без меня.

– Ступай с ними Йехуда, – кивнул головой учитель. – Теперь твоя и наша судьба сплетены воедино.

– Равви, – опустился на землю перед ним Иоанн. – Дозволь мне остаться подле тебя?

– Хорошо, – улыбнулся Йешуа. – Оставайся.

– Только не плюй в колодец и не проверяй собой его глубины. Ты нам нужен сухой и живой, а не мёртвый и мокрый, – засмеялись иудеи, уходя по восточному пути.

Солнце припекало. По той дороге, куда ушли ученики, показалась одинокая фигура человека. Через некоторое время к колодцу подошла женщина. Она лишь беглым взглядом окинула мужчин. Размотала принесённую с собою верёвку, привязала к маленькому кожаному ведру и закинула его в колодец.

Иоанн, посмотрев на неё, отсел в сторонку. Женщина, с трудом достав ведерко, стала наполнять бурдюк из козьей шкуры водой.

– Дай мне пить, – обратился к ней Йешуа, с трудом поднявшись на ноги.

Женщина перестала наливать воду и с изумлением поглядела на него.

– Я вижу по твоей одежде, что ты иудей. Как же ты можешь просить у меня пить, женщины из Шомрона? Ведь иудеи не имеют общения с самарянами. Даже считается, если иудей возьмёт что у нас, то становится церемониально нечистым в глазах своих соплеменников. Вы лучше умрёте, чем примете нашу помощь.

– Если бы ты знала о дарах Элохим и кто есть говорящий тебе, дай мне пить, то ты сама попросила бы его. И он дал бы тебе воду живую, – со вздохом произнёс Йешуа.

– Адон. Этот колодец не родниковый. Наполняется просачивающейся земной влагой. Он довольно глубокий, спускающийся до самых пят земли, а у тебя и ведра-то с собою нет. Где же ты возьмёшь проточную, живую воду? – с недоумением и насмешкой посмотрела по сторонам женщина. – Я тут не вижу, откуда бы ты мог раздобыть её. Неужели ты считаешь себя больше отца нашего Йакова, который дал нам этот колодец? Из него он и сам пил, и сыновья его, и весь скот его. Хоть этот колодец и глубок, но водой обилен.

– Всякий пьющий эту воду, – указал Йешуа на бурдюк. – Не будет испытывать жажды до тех пор, пока вода остаётся в нём. Вода из этого колодца ничем не лучше любой другой. Выпив её, ты насытишься на некоторое время, а потом возжаждешь вновь. Вчера съеденная пища и питьё не насытят нас сегодня. Тот же, который будет пить воду, которую дам ему я, не будет более томиться жаждой вовек. Ведь вода, которую я дам ему, сделается в нём источником воды струящейся в жизнь вечную.

Женщина посмотрела на него, на сидящего под палящими лучами солнца Иоанна и рассмеялась.

– Адон, тогда дай мне этой воды. Чтобы я не испытывала жажду и чтобы не приходилось мне более сюда приходить черпать вот этой, – указала она на колодец.

Йешуа посмотрел на неё пристально и уже более твёрдо произнёс.

– Иди, позови мужа твоего, и приходите сюда вновь.

Весёлость женщины, словно ветром сдуло. Она подняла своё кожаное ведро, наполняя остатками из него, бурдюк. Потом коротко взглянув на Йешуа, тихо произнесла:

– Я не имею мужа.

– Хорошо ты сказала, что мужа не имеешь. Поскольку увидела свою распущенную жизнь со стороны, – вздохнул учитель и продолжил уже более мягким тоном. – Пять мужей ты имела. И ныне, которого имеешь, не есть твой муж. Потому что живёте не в законном браке. Некоторые думают, что их вина исчезает, как только заканчиваются пересуды в народе. Но ты-то знаешь как никто другой, что это не так. Там, в Сихаре, – указал направление учитель, откуда пришла женщина. – Есть общественный колодец, куда женщины ходят за водой, в раннее или вечернее время, укрываясь от полуденного зноя. Сюда путь не близкий, но ты пришла, зная, что тут тебя не увидят другие и не станут прогонять или издеваться. Живёшь ты бедно, иначе за водой ходила бы твоя служанка. Потому истинны слова твои, что мужа не имеешь.

Женщина в растерянности смотрела на Йешуа. Было видно, как сильно поразила её эта речь.

– Адон, – уже с бОльшим почтением произнесла она. – Я вижу, что ты есть пророк. Потому как мыслей никто не знает, кроме того, кто их имеет. Дела же бывают известны всем соучаствующим в них. Но тебя я никогда не видела в нашем селении и про меня ты знать ничего не мог. Посему рука А-Шема лежит на тебе. Грешна я пред Ним без меры. Укажи, где мне принести жертву за грех мой. Отцы наши с давних времён на этой горе поклонялись, – указала она рукой на возвышающийся поблизости Гаризим. – Но иудеи говорят, что только в Йерушалайме есть то место, где поклоняться надлежит. Так где же мне А-Шема найти?

– Верь мне, женщина, – улыбнулся ей Йешуа. – Приходит время, когда не на этой горе, и не в Йерушалайме, люди, упав на колени, смогут поклониться до земли Отцу моему Небесному. Будет положен конец всякого рода тонкостям и различиям в вопросе о месте поклонения. Ибо сказано было через пророков:

“От восхода солнца и до заката его, велико будет имя Моё среди народов. И в каждом месте будут воскуривать фимиам и приносить жертву имени Моему, и дар чистый. Ибо велико будет имя Моё среди народов, так говорит Йегова Цеваот”.

Говорю тебе, вскоре Элохим станет Отцом для всех. И Его будут почитать повсюду, без различения мест и народов. Потому, нет нужды спорить о месте. Но вот в образе богопочитания, иудеи имеют преимущество перед самарянами.

Дело в том, что вы не знаете, чему поклоняетесь. Вы взяли из священного Писания ровно столько, сколько посчитали нужным, не обратив внимания на всё остальное. У вас суеверное поклонение, основанное на страхе. Вы почитали Элохим как бога этой местности, уравняв Его с теми истуканами, что принесли с собою отцы ваши. Но Йегова не имеет ничего общего с материальными вещами. Он есть Дух. Не как человек, подверженный всем человеческим ошибкам и ограничениям. Он не ограничен ни временем, ни пространством. Присутствующий во всех местах одновременно, всезнающий и всесильный. Он совершенен во всём. Поэтому уравнивание самого Творца и бездушного идола является оскорблением для Отца моего Небесного.

Разве гончар наравне с глиной? Возможно ли, чтобы сказало изделие о сделавшем его: «Он не сделал меня», – и творение сказало о творце своём: «Он не разумеет». Там, где люди не знают истинного Элохим, на его место ставится рукотворное изваяние и пустой вымысел.

Где нет твёрдого знания, почитается уже не Йегова, а плод воображения. Иудеи же знают, чему поклоняются. Не неведомому божеству, а Элохим, не раз являвшему Себя. Наставляющему и защищающему. Потому и спасение есть от иудеев. Хотя и они уклонились от истины. Сведя поклонение к внешним формам и церемониям.

Неукоснительно и формально придерживаясь буквы закона, они забыли о духовной стороне. Успешность молитвы зависит не от того на какой горе или в каком Храме ты её совершаешь, а от веры и искреннего сердца самого человека.

Отец мой Небесный всегда хотел, чтобы Его почитали с верою, молитвой, благодарением, чистотою сердца и безупречностью жизни. Обряды же и ритуалы являются только помощью в достижении этого. Не плоть надобно обрезать, а лукавые помыслы и неразумные пожелания.

Но приходит время, и теперь уже есть, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе жизни и истины. Ибо таковых Отец ищет Себе. Элохим есть Дух и поклоняться ему следует в духе и истине. И дары приносимые Ему должны быть дарами души человеческой. Верой, любовью и послушанием в законе Его.

Тем временем вернувшиеся ученики остановились чуть поодаль.

– Учитель разговаривает с женщиной? – тихо удивился Йехуда.

– Тебе что, пыль в глаза попала? – также не громко произнёс Шимон.

– Нет, но равви не должен говорить с незнакомой женщиной. Это запрещено обычаями. Тем более с самарянкой.

– Это фарисеям запрещается разговаривать с женщинами на улице. Даже если это их жена или дочь. Иначе это будет конец их репутации, – пояснил Натанэль.

– Причём некоторые, при виде идущей навстречу женщины закрывают себе глаза, набивая шишки о стены домов, – усмехнулся Андрей. – А наш равви не такой.

– Вера тверда лишь тогда, – посмотрев на учеников, слегка возвысил свой голос Йешуа. – Когда человек не только может сказать, во что он верит, но и почему он верит. Вера – это надежда и упование, за которой идут осознание и уверенность.

– Я знаю, что придёт Машиах, – вымолвила женщина. – И когда он придёт, то возвестит нам всё, что имеет отношение к А-Шему. Восполнит все наши недостатки, исправит наши ошибки и положит конец всем спорам о Всевышнем, и о поклонении ему. Он возвестит нам Его волю и разъяснит святое Писание.

– Писание дано не для того, чтобы иметь его в свитках, но чтобы начертать его в сердцах ваших. Чтобы приблизиться к Элохим с чистой совестью и благой верой, – улыбнулся женщине Йешуа. – Я, говорящий тебе, и есть тот, кого вы ожидаете.

Женщина была в таком изумлении, что уронила кожаное ведро. Посмотрев в полной растерянности на Йешуа, на вставшего Иоанна, на подошедших ближе учеников, она вдруг развернувшись, быстро-быстро побежала по направлению к селению.

После того как она скрылась из виду, Йешуа опустился на землю, прислонившись спиной к валуну, при этом прикрыв глаза от усталости.

– Ну и как ваши успехи? Не съели вас самаряне?

– Всё прошло благополучно, – улыбнулся в ответ Шимон. – Местный рынок мы нашли сразу. А благодаря Йехуде, мы не только уладили это дело, но ещё и сэкономили. Он оказался отличным торговцем.

– Бережливость, а не жадность хорошая черта. Значит, будет кому доверить наши немногочисленные сбережения, – утомлённо улыбнулся учитель новому ученику.

– Я всего лишь помог по мере своих сил, – скромно ответил тот.

Тем временем женщина, добежав до торговых рядов, возвысила свой голос.

– Люди! Люди! Послушайте, что я вам скажу!

– Что ты так кричишь, женщина? – презрительно сморщился стоящий рядом самарянин.

– Да послушайте же!

– Ой, ну что ты хочешь нам сказать? Что опять преступаешь закон данный Моше? Возблагодари лучше нашу терпимость к тебе. А могли бы просто прогнать из нашего селения или более того, побить камнями согласно обычаям. Так что веди себя тихо и не обременяй нас своими речами, – отмахнулся другой.

– Да, знаю я о себе всё! И вы об этом тоже знаете! Но я сейчас повстречала человека, который не бывал прежде у нас. И он, только взглянув на меня, прочёл всю мою жизнь греховную. Рассказав мне всё, сколько я сделала. Пойдите, посмотрите на него. Не он ли есть ожидаемый Машиах?

– Э, женщина. Ты видимо совсем выжила из ума или солнце напекло тебе голову, – махнул рукой торговец, а остальные слушавшие просто отвернулись.

– Ну почему вы не верите мне! – в бессилии воззвала женщина, смотря на односельчан, которые прятали от неё свои глаза. – Ведь я говорю вам правду!

Женщина опустилась на пыльную площадь и зарыдала, закрыв своё лицо руками.

Из противоположного дома вышел старец и медленно приблизившись, положил на её голову руку.

– Верно ли я услышал тебя дщерь, что ты повстречала пророка?

– Я встретила человека, который не зная меня, открыл мне всё обо мне, – подняла она заплаканные глаза. – Он у колодца Йакова. Я просто хотела, чтобы вы сами на него посмотрели. Не он ли мессия?

– Жители Сихаря! – возвысил свой голос старец. – Хорошо ли вы знаете меня?

– Да, достопочтенный, – склонил голову торговец. – Все уважают тебя в нашем селении.

– Тогда послушайте меня. Я уже ветхий днями, достаточно повидавший на своём веку. И речь этой женщины не вызывает во мне протеста.

– Да, но разве можно верить словам женщины с такой репутацией? – покачал головой другой самаритянин.

– Нам представилась благоприятная возможность встретиться с человеком, который многое ведает и знает, – продолжил старец не обратив внимания на последнюю реплику. – И он находится не где-то далеко, а у самого нашего порога. У колодца отца нашего Йакова. Неужели мы пренебрежём этой возможностью? Не переступим порога, чтобы возможно увидеть того, чей приход так долго ждали? Лучше сейчас сделать один шаг вперёд, чем потом всю жизнь жалеть об упущенной возможности.

Было видно, что речь старейшины затронула людей гораздо больше, чем слова женщины с сомнительной репутацией. Оставляя свои дела, они последовали за ними на выход из поселения.

Тем временем ученики обступили своего учителя.

– Равви, поешь, – обратился Йаков, доставая из заплечного мешка хлеб. – Мы же видим как тебе нелегко.

Йешуа посмотрел на него и улыбнулся.

– Я уже имею пищу, о которой вы не знаете.

– Неужели пока нас не было, кто-то принёс ему поесть? – посмотрел Шимон на Иоанна.

– Никого не было, кроме той женщины, что вы видели, – отрицательно покачал головой тот. – Но она приходила только за водой, – указал он на лежащий бурдюк и кожаное ведро.

– Тогда я ничего не понимаю. Когда мы уходили, равви был сильно утомлён. А теперь он отказывается от принесённого хлеба и воды.

– Если ты в заносчивости своей сделал глупость или слукавил, то положи руку на уста свои, дабы не дать худой мысли превратиться в худое слово, – устало произнёс учитель. – Моя пища – исполнить волю пославшего меня и довести до завершения дело Его. А не угождать бренному телу. Помните Писание?

“Дух Йеговы Элохим на мне, ибо помазал меня Йегова, чтобы благовествовать нищим, послал меня врачевать сокрушенных сердцем, объявить пленным свободу и узникам – полное освобождение.

Объявить год благоволения Йеговы и день мести Элохим нашего, чтобы утешить всех скорбящих.

Наделить скорбящих Сиона. Дать им красоту вместо пепла, елей радости вместо скорби, облачение славы вместо унылого духа. И будут они названы сильнейшими в справедливости, насаждением Йеговы для прославления.

И отстроят они руины вечные, пустоши древние восстановят они и обновят города разрушенные. Места, пустовавшие испокон веков”.

Духовное, всегда должно заслонять собою материальные удобства. Исполнение воли Отца Небесного, это единственный путь к миру. С Элохим, с собой, с людьми, со всем что есть на свете. Это единственный путь к счастью. Когда не ставится человеческое невежество выше мудрости Элохим.

Это обретение силы. Когда человек идёт сам по себе, то он и рассчитывать может только на свои скромные, истощающиеся силы. Но когда он следует пути Элохим, то он уже идёт в Его силе. И за что бы он ни взялся, его ждёт успех. Посему не заботьтесь много о телесном, а проявляйте усердие ко спасению душ греховных.

Вдалеке показались люди, шедшие из поселения к ним. Их белые одежды хорошо выделялись на фоне чёрной земли и голубого неба.

– У нас есть выражение, что между последним днём сева и первым днём сбора урожая проходит четыре месяца, – продолжил Йешуа. – И о готовности к жатве судят по тому, как побелеют колосья. Говорю вам, поднимите глаза ваши и посмотрите на окрестности, – указал он рукой на идущих. – Как они белы и готовы к жатве. И вам предстоит собирать такой урожай для Царствия Небесного. Потому как если спелый хлеб не собрать вовремя, то он осыплется, и птицы расхитят его. Так же и людям, которые осознали свой грех и желают войти в любовь Отца моего, нужно вовремя помочь. Иначе они станут добычей обманщиков.

Жнущий получит воздаяние за то, что собирает плод в жизнь вечную. Обычно урожай собирает тот, кто его сеял. Но при жатве духовной всё иначе. Радуется не только тот, кто посеял семена духовного, но и тот, кто собрал этот урожай. Приведя души и сердца людей в лоно Отца моего. Так что и сеющий, и жнущий вместе этому радоваться будут. И здесь справедливо изречение, один сеет, другой жнёт.

Я пошлю вас жать, над чем вы не трудились, и вы войдёте в труд их. Поэтому не возгордитесь своими успехами. Пророки, учившие людей до вас, радовались о плодах, которые им не суждено было увидеть. Их Писания, читаемые каждый Шаббат в синагогах, укрепили веру людей в приход Сына Человеческого.

Самаряне приблизились, отчего Йешуа поднялся со своего места.

– “Идите, слушайте, и я расскажу вам, все боящиеся Элохим, что сделал Он для души моей.

К Нему устами своими воззвал я, и восхваляем Он языком моим.

Если бы несправедливость видел я в сердце своём, не услышал бы меня Йегова.

Но услышал Элохим, внял голосу молитвы моей.

Благословен Элохим, который не отверг молитвы моей и не отвратил от меня милости Своей”.

Любовь к Элохим достойна похвалы, когда она преодолевает предрассудки и невзирает, на косые взгляды окружающих. Зависть, ненависть и тщеславие губят бесчисленные блага. Люди обычно скрывают свои прегрешения перед людьми, боясь быть опозоренными. При этом не стыдятся согрешать перед очами Йегова. Однако не пред людьми нужно трепетать от своего бесчестия, а пред тем, кто всё видит и будет истинно судить по делам и помыслам.

Ведь Он подобен воздуху, которым мы дышим. Что повсеместно окружает, как снаружи, так и изнутри. И куда бы ни прятались, без него нет жизни. Так и Элохим, всегда пребывает рядом, в любом месте и в любое время.

Делая что-то худое, ты пытаешься утаить это. Поскольку глаза людей и их мнение – вот что тебе страшно. Но от Отца Небесного ничего не сокрыто. Потому поставьте совесть судьёю себе. Ибо она раскроет прегрешение, а раскаяние поможет спастись.

Хотя бы кто постился, молился, подавал милостыню, но если это делается с гордыней в сердце своём, не имея смирения, – то всё тщетно, потому как не имеет веса в глазах Элохим. И не думайте, что чем человек богаче, то тем он ближе к А-Шему, из-за обильных податей его.

Что есть богатство? Дым исчезающий, цвет травы опадающий. Сегодня оно есть в руке твоей, а завтра достанется татям и ворам, и что останется у тебя? Также и почести, приобретаемые за богатство и власть. Они длятся лишь до того момента, пока не истощатся последние. Потому заботьтесь прежде о душе своей, ходя путями Элохим. Ибо написано:

“Тора Йегова совершенна, оживляет душу. Свидетельство Йегова верно, умудряет простых.

Повеления Йегова справедливы, веселят сердце. Заповедь Йегова чиста, освещает очи.

Страх пред Йеговой чист, пребывает вовек. Законы Йеговы истинны, все справедливы.

Вожделенней золота они и множества чистого золота, и слаще меда и сотового меда.

И раб Твой осторожен в исполнении их. В соблюдении их – великая награда.

Кто усмотрит прегрешения свои? От скрытых, неумышленных грехов очисти меня.

И от умышленных грехов удержи раба Твоего. Пусть не властвуют они надо мной – тогда непорочен буду и чист от преступлений многих.

Пусть угодны будут Тебе слова уст моих, и помышление сердца моего пред Тобой, Йегова, Твердыня моя и Избавитель мой”.

Много нужно приложить усердия, ревности и старания в делах праведных. Но не забывая при этом и о покаянии. Ибо оно состоит в том, чтобы раскаявшись в сердце своём, уже не приниматься впредь за дела злые и помыслы непотребные. Если ты лихоимец, отстань от хищения и милостыней заглаживай грех свой. Если ты блудодействовал, поверни лицо своё к целомудрию. Если ты злословил кого, направь стопы свои к дружелюбию. Не трать время на размышления о множестве нужд в мире, а обрати сердце своё на тех, кто нуждается во спасении находясь рядом с тобою.

“Исследуй меня Элохим, и узнай сердце моё. Испытай меня и узнай мысли мои.

И посмотри, не на печальном ли я пути. И веди меня по пути вечному”.

Стояла полная тишина. Люди внимали Йешуа с открытым сердцем. Наконец вперёд выступил старец и с поклоном произнёс:

– Вы ещё очень молоды, но в вас говорит дух великого пророка. Прошу, не отклоняйте приглашение этих людей, – обвёл он рукой собравшийся народ. – И побудьте у нас некоторое время. Пусть вы иудеи, а мы самаряне, и у нас множество различий, но свет истины, как и свет солнца, одинаков для всех. Мы с радостью воспримем ту мудрость, которая идёт через вас.

И старец ещё раз поклонился.

Йешуа посмотрел на своих учеников.

– Колосья поспевают, вскорости будет и жатва, – после чего обратился к старцу. – Куда Отец направляет, туда Сын и движется. Идёмте.

И все направились к селению.

***

Два раза восток облачался в лазурь. Два дня провёл Йешуа в беседах и наставлениях. На восходе третьего, всё население городка вышло проводить нового учителя и его учеников.

За это время в людях что-то неуловимо изменилось. В глазах появилась счастливая искорка надежды, да и ученики стали иначе воспринимать самарян. В речах народа то и дело проскальзывали высказывания, что они уверовали уже не по сторонним рассказам, и не по свидетельству падшей женщины, а потому что сами услышали и узнали.

– Он второй Моше, что принесёт с собой милость А-Шема всем людям!

– Помните, что сказал Моше? Пророка из среды твоей, из братьев твоих, подобного мне, поставит Йегова, Элохим твой – его слушайтесь!

– Этот есть истинно Спаситель мира! Он Тагеб!

Наконец выйдя за черту города, Йешуа остановился. И развернувшись, с улыбкой молвил:

– Помните и не забывайте, о чём беседовал я с вами в эти дни. О вере, о надежде, о любви. О вас самих, о послушании Отцу Небесному. Меж людьми много различий и прегрешений, но Отец равно относится как к праведнику, так и к грешнику. Главное иметь веру в сердце своём и поступать праведно по заповедям Его. Ступайте и помните об этом.

После чего повернувшись, продолжил свой путь по пыльной дороге, в направлении Галилеи.

– Равви, – обратился Йехуда, когда они уже удалились достаточно далеко. – Стоило ли тратить все эти дни в Сихаре? Они же не иудеи даже.

– Отец желает спасение для всех, но пути для этого различны. Одних он призывает так, других иначе. И вас не должно смущать то, что не все приходят к этому одинаково. Моё учение одно для всех, сердца же людей слушающих его, разные. Но прежде всего благая весть должна быть проповедана для неразумных детей Исраэйля. Поскольку именно они являются сопричастниками Завета. Им была дана Тора и наставления пророков. Однако они переходят из крайности в крайность, – вздохнул Йешуа. – Одни исполняют всё буквально, приписывая при этом нужное и не нужное, другие исполняют всё поверхностно, без усердия и благоговения. К сожалению ни те, ни другие не имеют общения с Отцом Небесным через сердце своё. Но именно через сердце он слышит вас. Поэтому нужно разбудить детей Исраэйля, вновь указав им на путь спасения, а через них и всему миру.

– Йехуда, ты бы лучше смотрел на дорогу и не спотыкался о камни, – указал Шимон. – А то путь ещё не близкий. Смотри, собьёшь себе ноги и отпадёшь от нас.

Спустя день Йешуа с улыбкой распахнул двери своего дома.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро. Ну вот мы и вернулись, мама.

Перикопа 10

Моледет

Отечество

Пришёл благословенный день – Шаббат (суббота). Это был особый день недели, который неукоснительно почитался всеми иудеями. Потому как это была четвёртая заповедь, данная Моше, во исполнение.

Шаббат был не просто праздным днём. Он посвящался, прежде всего для духовного роста и изучения Торы, а уже только потом для семьи и друзей.

После Вавилонского плена, когда Храм ещё не был отстроен, а Богослужение было затруднительно, иудейские раввины постановили, что совершать общие молитвы следует каждому в своём поселении. Для этих целей должен был возводиться бейт-кнесет (дом собрания). Иначе говоря – синагога. Где иудеи могли бы собираться для молитвы в Шаббат и праздники, а по будням обучать в нём детей.

В начальной школе изучался Танах, в средней – Мишна. Вот туда-то, ранним утром, после трёх сигналов трубы, прозвучавших с крыши синагоги, и направился Йешуа со своими учениками, Марьям и сводными сёстрами. Но до этого, в обязательном порядке, все омылись в водах миквы. По учению Торы, это способствовало очищению человека от ритуальной нечистоты и освящению перед богослужением. Чтобы молитва могла беспрепятственно достигнуть Всевышнего и быть Им благосклонно принята.

Согласно традиции, подойдя к зданию, мужчины надели на голову небольшие шапочки – кипу, и только затем вошли внутрь. Потому как считалось, что покрытая голова символизирует скромность, смирение и благоговение перед Всевышним. Мужчины прошли к центральной части, сев прямо на пол, а женщины расположились в заднем пределе, отделённым от основного помещения невысокой оградой – мехицей.

Как обычно, собралось практически всё население. Многие поглядывали на Йешуа, перешёптываясь между собою. Наконец по центральному проходу прошествовал раввин общины. Он поднялся на небольшое возвышение – биму, развернувшись к собравшимся.

– Шабат шалом! – поприветствовал он всех. – Помните, разговаривать во время молитвы недопустимо. За этим будет строго наблюдать наш достопочтенный Шаммаш – староста синагоги. Ибо сказано: «знай, перед кем ты предстоишь». Не следует молиться как будто по принуждению. Перед молитвой задумайтесь о величии Творца нашего и ничтожности человека. Помните, молитва – это верёвка, соединяющая душу человека с Всевышним.

Да возрадуются в Твоём царстве все, кто хранят Шаббат, народ, освящающий седьмой день. Ибо Ты назвал этот день украшением дней.

Склонив голову, он немного помолчал, а затем кивнул Хазану. Тому, кто ведёт общественную молитву и обладает хорошим голосом и слухом. Тот встал, пройдя к небольшой раковине. Где совершил омовение рук перед молитвой. Затем он поднялся на биму, а раввин сел на своё место, около арон гакодеша. Шкафчика, в котором хранятся свитки Торы.

– Йегова Элохим наш и отцов наших! Да будет угоден Тебе сегодняшний покой наш. Освяти нас заповедями Своими и дай нам приобщиться к Торе Твоей. Насыть нас щедротами Своими и возрадуй нас спасением, дарованным Тобой. И очисть наше сердце, чтобы мы служили тебе искренне. И даруй нам в удел, Йегова Элохим наш, по любви и благосклонности к нам, святой Шаббат Твой. И обретёт в нём покой весь народ Исраэйля, освящающий имя Твоё. Благословен Ты, Йегова Элохим, освящающий Шаббат!

Далее шли все положенные этому дню молитвы и песнопения. Когда Хазан закончил, Шаммаш возвысил голос.

– Здесь нет коэна – пусть встанет исраэль именем Авив вместо коэна. А бааль-криа займёт своё место.

Среди собравшихся встал представительного вида иудей и подошёл к занавешенному ящичку со свитками. Немного постояв напротив нер-тамида (постоянно горящим светильником), и дожидаясь пока все присутствующие вставали, он приоткрыл полог покрывала, скрывающего ящичек со свитками. Глазами быстро нашёл надпись на ручке нужного свитка и достав его, прикрыл полог обратно. После этого иудеи стали садиться обратно, а Авив, взяв свиток в правую руку и пройдя по северной части синагоги подошёл к возвышению – биме, на котором располагался небольшой стол для чтения. Положил на него свиток, раскрыв на нужной главе. Затем прикоснулся к нему краем одежды, произнеся.

– Благословите Адонай, благословляемого.

Вся община поднялась и ответила.

– Благословен Адонай, благословляемый, во веки веков.

Авив продолжил:

– Благословен Адонай, благословляемый, во веки веков.

Благословен Ты Адонай, Элохим наш, Царь вселенной.

Который выбрал нас из всех народов и дал нам Свою Тору.

Благословен Ты Адонай, дающий Тору.

И вся община откликнулась хором.

– Амен.

После этого бааль-криа (человек специально обученный читать свитки Торы. Знающий её наизусть и знающий как текст разбивается на отрывки для чтения) стал читать недельную главу, а Авив только держал свиток, следя за чтением глазами.

После прочтения небольшого отрывка Авив произнёс:

– Благословен Ты Адонай, Элохим наш, Царь вселенной.

Который дал нам истинную Тору и насадил среди нас вечную жизнь.

Благословен Ты Адонай, дающий Тору.

Затем, после Авива, для чтения, было вызвано по очереди ещё четыре иудея. И каждый отрывок сопровождался тем же ритуалом, что и предыдущий. Омыванием рук и держанием свитка.

После прочтения недельной главы, Шаммаш объявил:

– Овед, магбиаш – поднимающий. Измаил, голель – сворачивающий.

Овед подошёл к свитку, произнёс благословение и поднял его. Показывая присутствующим три колонки прочитанного текста. Собравшиеся при этом произносили: «Это та самая Тора, что передал нам Всевышний из уст Своих руками Моше-рабейну». После этого Овед положил свиток на биму, а Измаил аккуратно свернув его взял в правую руку и пройдя уже по южной части синагоги вернул его в ящичек для хранения свитков. При этом все присутствующие вновь встали.

– Гафтару нам прочтёт, недавно вернувшийся Йешуа, – распорядился Шаммаш.

Присутствующие вновь зашептались, а Йешуа прошёл к биме. Ему подали свиток положенный для чтения в этот день. Учитель развернул его и сразу же прочёл.

– “Дух Йеговы Элохим на мне, Которого ради Он помазал меня благовозвестить нищим, послал меня врачевать сокрушенных сердцем, возвестить пленным освобождение и слепым прозрение, даровать узникам – полное освобождение.

Возвестить год благоволения Йеговы”.

После этого он свернул пергамент, вернув его служителю, а затем по обычаю, сел на своё место. Все присутствующие в полной тишине взирали на него.

– Исполнилось Писание это, сегодня слышанное вами, – начал свою речь Йешуа. – Ибо настало время исправления людей и приобщения их к Элохим, через Сына Человеческого. Нищие духом, люди у которых не осталось иной надежды кроме Йеговы, услышат наконец благую весть и воспрянут. Те, кто смиренно и искренно раскаивается во грехах своих, осознавая вину свою и боясь гнева Йегова, получат прощение. Те, кто в слепоте своей духовной идут на ощупь к истине, наконец прозреют и не будут более уклоняться от пути истинного.

Как некогда царь Кир даровал свободу находящимся в рабстве иудеям, так и Сын Человеческий возвестит освобождение для людей, скованных цепями греха, порока и невежества.

Помните как написано:

“И освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям её. Юбилеем да будет этот год у вас. Пусть каждый возвратится во владение своё, и каждый к семье своей пусть возвратится”.

В этот год все долги, какие бы они небыли, отпускаются. Должники получают освобождение, а земля возвращается к законным её владельцам. Вместо духа унылого и плача, которые делают лицо искажённым и мрачным, даруется елей радости и веселия. Вспомните иудеев, вернувшихся из плена Вавилонского. Их дома были намного беднее, чем они имели до своего пленения. Но они были очень довольны и благодарны за них. Потому как это был их дом и их земля.

Не обижайте один другого боясь Элохим твоего. Любите дела милосердия, ибо они лучше тысячи овнов приносимых в жертву. Вспомните что написано:

“Исполняйте же постановления Мои, и законы Мои соблюдайте, и исполняйте их, и будете жить спокойно на земле.

И будет земля давать плод свой, и будете есть досыта, и будете жить спокойно на ней”.

После некоторого молчанья в синагоге поднялся одобрительный и несколько изумлённый шум.

– Как хорошо сказал-то, а? Правильно.

– Но как такое возможно? Разве он раввин, чтобы поучения такие высказывать? Это же сын нашего бывшего плотника Йосефа. Да он и сам плотник.

– И что в этом такого?

– Ну ведь не ошибаемся ли мы? Не его ли мать Марьям? И братья его Йаков, Иосий, Шимон и Йехуда? Да и сёстры его, не между нами ли сегодня? Ведь они все, как и мы, такие же простые иудеи.

– Да это так.

– Так откуда у него такая премудрость? Он же не ходил в раввинскую школу. Он прожил все эти годы среди нас и ничем не выделялся. Мы все его очень хорошо знаем.

– Разве ты можешь найти в его словах ошибку?

– Нет. Но он до сих пор плотничал, как Йосеф. И никогда не было от него никаких речений. А тут вдруг такое.

– А может его ангел Всевышнего посетил, научив познаниям. Или ты знаешь, кто мог бы ещё научить его всему за столь короткое время, что его не было в нашем селении? А? Откуда тогда у него такие силы, чтобы совершать чудеса руками своими? М?

– Да, да. Мы многое слышали. И о том, что он учит народ, ходя по окрестностям Йерушалайма, и о том как совершает чудеса над больными. Особенно после праздника Песах, в Кфар-Нахуме много было разговоров про это.

– Говорят, что один молодой раввин, наполнил до краёв две лодки рыбою с одного улова, в неурочное для этого время!

– Нам тоже чудеса нужны! Это же всё-таки его родное селение! И мы хотим тоже их видеть! Чем мы хуже других?!!

– Плотник, яви чудо!

– Да, чудо! Яви нам!

– Хотим видеть! Хотим лицезреть!

Шаммаш наконец навёл порядок и все воззрились на Йешуа.

– Я слышу присловье в словах ваших. Врач. Исцели себя самого. Такое обычно говорится человеку, который имея слабости и недостатки, берётся искоренять подобное у окружающих его, критикуя и поучая. Вы говорите, заставь нас забыть о твоём ничтожном происхождении и той скромной жизни, которую ты вёл до сих пор в Нацрате. Сверши чудеса, о которых мы слышали в Кфар-Нахуме. И это сразу же возвысит тебя в глазах наших. Тогда мы поверим, что ты послан Элохим. Спаси себя от насмешек наших. Сотвори чудеса здесь, в отечестве своём. Но знайте, не бывает ничего без веры. Только вера способна творить чудеса. Вы же не желаете её воспринять, требуя чудеса, дабы потешиться.

Вспомните, когда пророки посылались к людям, немногие односельчане, знающие об их происхождении, были готовы принимать глашатаев Элохим как избранников. Потому что близость отношений порождает сомнение, неуважение и в конечном счёте, потерю веры. Именно поэтому иногда пророки совершали чудеса не для своих иудеев, а для чужих людей, даже для язычников. Чтобы иудеи посмотрели на себя со стороны. А осознав ошибки, с верою в сердце своём повернулись бы лицом к Отцу моему Небесному, испрашивая у Него прощение.

Вспомните времена, когда широко распространилось неверие и пророки не были в уважении Исраэйля. Тогда они были посланы к язычникам.

Поистине же говорю вам. Многие вдовы были в дни Элийи в Исраэйле. Когда небо было закрыто на три года и шесть месяцев. Так, что сделался голод великий на всю землю. И ни к какой из них не был послан он, а только в Сарепту языческую, в Сидонии, к женщине вдове. И многие прокажённые были в Исраэйле при Элише пророке. И никто из них не был очищен. Даже те, кто принёс ему добрую весть о снятии сириянами осады с Самарии, во исполнении его пророчества. Никто, кроме язычника Неемана, военачальника сирийского, не был очищен. Ибо не было веры в Исраэйле. Если Отец Небесный богат милостью к язычникам, неужто он оставит без внимания мольбы о прощении, с верою в сердце, народ свой? Подумайте об этом, а не о чудесах развлекающих.

После минутного затишья поднялась буря гневных выкриков. Все присутствовавшие иудеи повскакивали со своих мест, яростно махая руками. Ученики Йешуа явно такого не ожидали. Потому с испуганными выражениями лиц жались друг к другу.

– Да кем ты себя возомнил, плотник?!

– Как ты только додумался сравнить женщин, прокажённых и язычников с нами?!!

– Мы, единственный Йеговой избранный народ!

– Язычники хуже рабов!

– Не смей сравнивать нас с Самарянами! С этими вероотступниками!

– Ты, сын Марьям, – с презрением выкрикнул кто-то (потому что называть сына в семье не по имени его отца, а по имени матери означало с пренебрежением относиться к нему, нанося глубокую обиду). – Как ты вообще посмел сравнивать нас с язычниками?!!

– Да гнать его за это из Нацрата!

– Да! Правильно! За такие дерзкие речи и побить можно!

– Нам более не нужен этот плотник!

– Вон! Вон отсюда!

Йешуа встал, с сожалением в глазах посмотрев на женскую половину синагоги. Туда, где прижавшись у стены от яростной толпы, стояли его сёстры и мать.

– Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве и в доме своём, – грустно промолвил он, и спокойно пройдя посреди толпы, вышел из синагоги.

Яростно возбуждённая толпа сопровождала его всё время, пока он шёл по улицам поселения. Отстав лишь тогда, когда он со своими учениками дошёл до западного края Нацрата. Там, где дорога резко поднималась кверху и около которой начинался глубокий обрыв с лежащей внизу долиной. Настроение у всех было подавленное.

– Равви, почему они так обошлись с тобой? – наконец нарушил тягостное молчание Шимон. – Ты же среди них вырос.

– Это-то меня удивляет и огорчает безмерно, – вздохнул Йешуа. – Они не смогли принять то, что человек, который прожил рядом с ними долгие годы, ничем себя не выделяя, вдруг начал их учить.

Человек более ценит то, что достается дорого и привозится издалека, а вовсе не своё, домашнее. Хотя по сути оно может намного превзойти всё привозное вместе взятое.

Неверие – это самый древний грех в мире. Им согрешали люди еще в Эйденском саду. Помните написанное?

“И заповедал Элохим Йегова человеку, сказав: «От всякого древа в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла, не ешь от него. Ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь”.

Неверие принесло смерть в этот мир. Оно помешало Исраэйлю сразу войти в землю обетованную. За что пришлось расплатиться целому поколению. И даже Моше не посмел войти туда после странствия по пустыне, потому как отвечал за народ свой.

Неверие – это самое безрассудное из всех грехов. Оно заставляет человека отвергать даже самые очевидные доказательства, при этом с радостью предаётся глупости и лжи. Они смотрят, но не видят, слушают, но не слышат. И это удручает меня до крайности.

– Куда же мы теперь, равви?

– К народу, – улыбнулся Йешуа. – Для начала пройдём по всем окрестным селениям. Ибо благую весть должен услышать каждый.

Перикопа 11

Базиликос

Царедворец

По роскошно обставленной палате, обеспокоенно ходил богато одетый человек. Он, то выходил к окну, что-то шепча и всматриваясь в изумрудное Галилейское море, то вдруг порывисто подходил к двери. Но взявшись за ручку и немного постояв, отпускал её, отходя в дальний угол комнаты. Наконец в дверь, негромко постучав, вошел слуга.

– Ну, Амирам, что сказал лекарь? – в нетерпении обернулся царедворец.

– Мой адон, – склонился тот. – Вы так рано ушли.

– У меня уже не было сил смотреть на всё это. Ты тот, кому я могу доверять. Что, что с моим мальчиком?

– Лекарь взял деньги, но сказал то же, что и остальные, приходящие до него. Всё в руках А-Шема, – воздел он руки и глаза к потолку.

– Ааа!! Все лекари мошенники и обманщики! – яростно взмахнул руками хозяин. – Они берут динары, но лечить не могут! От них слышишь одно и тоже. Что нужно следить за своим здоровьем. Не устраивать чрезмерно обильные трапезы перед сном, прямо сидеть, тщательно пережевывать пищу, совершать какие-либо физические действия до и после еды. Что здоровье зависит не от воли человека, а от воли Творца. Что если человек заболел или получил увечье, то это ему в наказание Свыше и он должен безгранично полагаться на справедливость приговора Всевышнего, взывая к Его милосердию. Но в чём? В чём я так согрешил, Йегова?! В чём моя вина, что ты отнимаешь у меня единственного сына?! Разве я не соблюдал все обряды? Разве я не приношу жертвы? Разве я пропускаю большие праздники и не посещаю Йерушалайм? В чём? В чём я согрешил? Почему я? Может быть потому, что я стал богат? Но я всего добился сам. Сам! Никогда не ожидая ничьей поддержки со стороны. Однако деньги могут не всё, – сокрушённо покачал головой несчастный отец. – Богатство всегда приносит с собою заботы и не всегда утешение. Какой-нибудь бедняк в своей лачуге спит гораздо спокойнее, чем богатый в роскошном дворце. Золото и серебро ещё никого не освобождало от трудностей. Да, деньги могут избавить от долгов и нищеты, но они не смогут защитить от забот, болезней и смерти. Даже царь Давид был намного счастливее тогда, когда пас овец у своего отца в Вифлееме, чем тогда, когда стал царем в Йерушалайме, правя двенадцатью коленами Исраэйля. Да, я добился положения при дворе нашего тетрарха Ирода Антипы, окружил себя роскошью и благополучием, но разве это запрещено Торой? Я подаю нищим, веду себя согласно всем предписаниям. В чём? В чём я неправ?! Почему караешь меня так жестоко?!

– Мой адон, может быть послать за другим лекарем?

– Чтобы он сказал тоже самое, что и остальные? Я испробовал все средства для лечения своего сына. Даже самые дорогие. Но ничего, ничего не помогает. Я больше не знаю что делать! – в яростном отчаянии ударил он по столу. – Уйди Амирам, я больше не хочу никого видеть.

Слуга с поклоном незаметно вышел, прикрыв за собою дверь. А хозяин тяжело опустился на кровать, обхватив свою голову руками, слегка покачиваясь.

В комнату, без стука, вплыла тень женщины. Иначе назвать её было просто нельзя. Её тёмное одеяние резко контрастировало с бледным, некогда красивым, осунувшимся лицом и отрешённым взглядом. Щёки впали, а от постоянных слёз образовались тёмные круги под глазами. Нескончаемая боль в душе наложила глубокие борозды печали на всём её облике. Она подошла к окну, устремив свой взор вдаль. Мужчина даже не сразу заметил, что уже не один.

– Йоханна?

– Ему становится всё хуже и хуже, – еле выдавила она из себя. – Он горит так, что боязно прикоснуться. Временами его бьёт такой озноб, что сотрясается всё ложе. В забытьи он зовёт тебя и меня. За кем-то гонится, от кого-то убегает.

– Йоханна.

– Болезнь и смерть приходят как к старым людям, так и к молодым, – продолжила она, словно не слыша голос своего мужа. – Смерть молодых – это факт, с которым трудно смириться. Нам бы хотелось ничего не знать об этом, живя так, как будто люди никогда не умирают молодыми.

Первая могила на этой земле была выкопана для юноши. Для Эвеля. Первым из всех умерших был сын, а не отец. Аарон потерял двоих сыновей. Давид, муж по сердцу А-Шема, в течение жизни похоронил троих своих сыновей. Иов лишился всех своих детей в один день.

Мудрый человек никогда не станет с уверенностью рассчитывать на долгую жизнь. Мы не знаем, что может принести нам завтрашний день. Сколько раз бывало так, что сильные и красивые таяли за считанные часы, тогда как старые и слабые протягивали ещё долгие годы.

– Йоханна! – возвысил свой голос царедворец, поднявшись на ноги.

– Скорби – это одно из лекарств Йегова. С их помощью Элохим многому учит нас. Он использует страдания, чтобы избавить нашу душу, которая иначе оказалась бы в аду, от оков греха. Есть трудности, заставляющие людей хвататься за последнюю, самую призрачную возможность. Особенно это справедливо тогда, когда дело касается детей. Под этим бременем согнулся высокомерный Египет. И для богатых людей, которые сберегли большое наследство для своих потомков, это бремя самое тяжелое.

– О чём ты говоришь? Я тебя совсем не понимаю.

– По синагогам, в окрестностях Галилеи, странствует молодой раввин, – повернулась она к своему мужу. – Он учит людей совсем не так, как это делали до него. Говорят, он творит чудеса. Всего лишь одним своим прикосновением исцеляя больных. Каким бы недугом те не страдали. Говорят, что сейчас он направляется в Кану, которая находится всего в шестнадцати поприщах от нас. (23,6 км)

– Хорошо, я пошлю за ним раба.

– Нет, – покачала горестно головой женщина.

– Что нет?

– Это горе не нашего раба. Это наше с тобою горе.

– Ты хочешь, чтобы я сам пошёл просить этого проповедника?! Я?! Домоправитель тетрарха?! В своём ли ты уме, женщина?

– Сколько у тебя любимых сыновей, Хуза?

– Один, – опешил хозяин дома.

– Что ты готов отдать за него?

– Да всё что угодно. Хоть половину своего состояния.

– А чем ты готов пожертвовать ради него?

– Я тебя не понимаю.

– Готов ли ты пожертвовать собой?

– Если это необходимо, то да.

– А готов ли ты ради сына пожертвовать своей гордыней, тщеславием и положением при дворе? Я знаю, что говорю дерзновенные речи, но мне уже всё равно. Я умираю душою вместе с моим мальчиком. Не станет его, вслед за ним уйду и я. Я не хочу тебя напугать или обидеть. Просто говорю то, что чувствую. Этот чудотворец, наша последняя надежда. Твоя надежда.

И она так же тихо покинула помещение. А мужчина без сил опустился на кровать, закрыв своё лицо руками.

***

Яркое солнце заливало окружающий мир и птицы своим щебетанием восхваляли Творца всего сущего. Из синагоги, с радостным гомоном, выходил народ, следуя за Йешуа.

– В который раз убеждаюсь, что Галилея это не какой-то там Нацрат, – обратился Натанэль к Филиппу. – Сколько мы обошли селений и везде нашего равви принимают с уважением. Потому как многие были на празднике Песах в Йерушалайме и сами всё видели и слышали.

– Да, народу, ходящему за нами следом, тоже прибавляется, – в задумчивости вставил Шимон.

– Ровно, как и добровольных пожертвований, – довольно улыбнулся Йехуда, потрясая денежным мешочком. – Кушать-то все хотят.

– А это ещё кто? – указал вперёд Андрей, на ехавшего верхом на осле богато одетого иудея. Впереди него, взяв под уздцы животное, шёл слуга. Незнакомцы неподалёку от них остановились. Богач слез, спешно направившись к ним.

– Шалом алэйхэм, – поприветствовал он Йешуа.

– Алэйхэм шалом, – ответил учитель.

– Многие говорят о тебе как о раввине посланным от А-Шем к народу Исраэйля. Что твоё учение необычно для нас и о том, что ты можешь творить чудеса.

– Чудеса, – задумчиво посмотрел на него Йешуа. – Это те необычные для вас явления, которые внешне выглядят как нарушение всех известных законов природы? Но это всего лишь зримое проявление власти Отца над своим творением. А знамения это просто видимые знаки, посылаемые Йегова для предвещания или подтверждения чего-либо. К сожалению, человеку всегда свойственно прежде видеть чудеса, и уже только потом верить. Однако это отражает недоверие к Отцу. Вера же намного важнее видения воочию. Неужели вы не можете просто уверовать, до того, пока не увидите своими глазами совершённое чудо? Неужели вы так маловерны, что можете верить только в то, что видите? Ведь чудеса предназначены для того, чтобы привлечь ваше внимание и показать, что у творящего их есть слова, которые необходимо послушать.

Во время этой речи богач стоял потупя свой взор. Наконец он взглянул на учителя и негромко произнёс:

– Адон, молю тебя, приди. Встань у ложа, возложив руку свою на больного. Потому как молитва человека Йегова способна на многое. Старцы говорят: «Тот, у кого в семье кто-то заболел, пусть обратится к мудрецу Торы, чтобы тот помолился за выздоровление». Уже седьмой час и если мы поспешим, то ещё успеем, до того как умрёт дитя моё малое.

И на его глазах навернулись слёзы.

– Как лучи солнца распространяют своё благотворное влияние от одного края неба до другого, так и милость Отца моего Небесного не знает границ. Ступай Хуза в дом свой. Твой сын ожил.

Вспомни Неемана. Военачальника сирийского. Он поверил словам Элиша, семь раз окунувшись в реке Йарден, и тем был исцелён. Не вода, но вера спасла его. Потому иди, веруй и не сомневайся более, – улыбнулся Йешуа.

– Да будут все твои действия во имя Небес, – хрипло произнёс царедворец. Развернулся, вытер набежавшие слёзы рукой и пошёл к своему слуге.

– Куда мы сейчас? – вопросил тот.

– Заночуем здесь Амирам. А завтра на рассвете тронемся обратно домой. Мне тяжело будет сказать Йоханне, что пророк не захотел идти со мной.

И они не спеша направились по улице к постоялому двору.

***

Солнце припекало как обычно. Но царедворец не замечал этого. Медленно и не спеша они брели по дороге. До Кфар-Нахума оставалось уже не далеко. Однако чем ближе они подходили, тем неспокойнее становилось у богача на душе.

– Хозяин, – обратился слуга. – Посмотрите, кажется это наши люди.

Издалека к ним спешили две фигуры.

– Вот и всё, – горестно поник тот. – Я не успел даже попрощаться со своим сыном.

Через некоторое время путники повстречались. Но лица слуг излучали радость, а не скорбь.

– Возрадуйся адон наш! Случилось чудо! А-Шем благословил дом ваш!

– Что случилось? Чему вы так радуетесь?

– Твой сын здоров!

– Ему стало лучше? – вцепился в хитон слуги хозяин.

– Нет. Он совершенно здоров! – засмеялся тот.

– Быть такого не может. Покрывало смерти уже накрывало его.

– И тем не менее это так. Вчера, в седьмом часу, он сам встал с ложа, попросив еды. От лихорадки и жара не осталось и следа. Словно болезни и не было совсем. Это чудо!

«Уже седьмой час и если мы поспешим, то ещё успеем до того как умрёт дитя моё малое.

Ступай Хуза в дом свой. Твой сын ожил. Вера спасла его. Потому иди, веруй и не сомневайся более», – пронеслось в голове у царедворца.

– А ведь я ему не говорил своего имени и что у меня есть сын, – ошарашено пробормотал он.

Его ноги подогнулись, и упав на колени он произнёс вознеся руки к небесам:

– Благословен Ты, Адонай Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро.

Благословен Ты, Адонай Элохим наш, Царь мира, совершивший чудеса для отцов наших в те дни, в это время.

Затем он быстро поднялся на ноги.

– Идёмте, идёмте скорее. Я должен сам это видеть.

В свой дом Хуза ворвался вихрем. В комнате раздавался весёлый гомон женщин и смех сына. На минуту всё смолкло, а затем все высыпали в зал.

– Отец! – радостно бросилось дитя.

– Сын мой! – растроганно обнял его царедворец.

Расцеловав и осмотрев его хорошенько, он перевёл свой взор на жену.

– Как это произошло?

– Я и сама не знаю, – со слезами радости на глазах стала она объяснять. – Ещё поутру ему стало совсем плохо. В себя уже не приходил и дышал тяжко. Мы готовились к самому худшему. Но в седьмом часу его дыхание выровнялось, а от жара не осталось и следа. Наше дитя просто крепко спало. А затем он встал, попросив покушать. Это был самый счастливый момент. Свершилось чудо! Потому как он не шёл постепенно на поправку, а стал здоровым в единое время. Ну а как ты? Тебе удалось хотя бы приблизиться к молодому раввину? Говорят, что за ним следует толпы людей.

– Да Йоханна. Я говорил с ним. Но он отказался прийти. Только сказал мне, веруй. Как Нееман сириец. Я уверовал, но сомнения не покидали меня. Можно ли излечить, не видя и не прикасаясь к больному? Слаба была вера моя, но теперь я точно ведаю, что сей есть пророк и чудотворец посланный Йегова Элохим Исраэйлю. Оттого что говорили мы с ним в седьмом часу.

– Созывайте гостей! – обратился он к слугам. – И готовьте праздничный пир! Я должен рассказать об этом чуде! И пусть все порадуются вместе со мной!

Перикопа 12

Кфар-Нахум

Капернаум

Прошло достаточно времени, прежде чем Йешуа со своими учениками обойдя с проповедью все местные селения, наконец приблизился к городку под названием Кфар-Нахум, что означает «Деревня Наума». Это было небольшое, но процветающее поселение, состоящее из полутора тысяч жителей. Выросшее из обычной рыбацкой деревеньки. Оно было вытянуто с запада на восток, вдоль берега Генисаретского озера. Караванная дорога на Дамаск, проходящая вдоль северного края, обеспечивала жителям неплохой достаток. Хотя они занимались не только торговлей, но и сельским хозяйством, и конечно же рыболовством. Озеро просто изобиловало рыбой. На нём в отдельные дни находилось до двухсотпятидесяти лодок. Сам город имел красивое месторасположение. Так, что даже царь Ирод построил там для себя дворец. А римляне, после завоевания, возвели таможню, разместив в городке военный отряд легионеров.

Подходя к знакомым до боли местам Шимон разулыбался.

– Радуешься, что скоро повидаешься со своими родными? – засмеялся Андрей.

– Да, – ещё больше заулыбался Шимон.

– Может вернёшься и опять будешь ловить рыбу, засаливая её для Тиберии? – поинтересовался Филипп.

– Нет. Теперь я пребуду с учителем до конца.

– А ты становишься твёрдым в вере, – пихнул его в бок Андрей. – Словно глина после обжига, превращающаяся в камень.

– Скажешь тоже, – смутился Шимон.

Шаббат только наступил. Потому они, по обычаю, сразу же направились в синагогу. После службы народ не стал расходиться, а остался послушать того, о ком было столько много разговоров.

– ….исполнился срок. Пришло время назначенное Отцом моим Небесным для искупления людей от пороков греха. Обратитесь от грехов своих, потому что приблизилось Царство Небесное. И оно не где-то за горами или в другой стороне. Оно здесь, – Йешуа коснулся своего сердца. – В вас. Двери его всегда открыты, но войти в него сможет лишь чистый сердцем.

Покайтесь. Посмотрите на пути ваши прежние. Все несчастия человека происходят от того, что желания его побуждают ко греху, а голос сердца и совести заглушается. Люди переживают из-за множества неприятностей, которые навлекаются на них по средствам совершённого греха. Но они ненавидят не сам грех, а лишь его последствия. По сути своей, оставаясь всё так же во тьме. Истинное же раскаяние заключается в том, чтобы отринуть и возненавидеть сам грех. И не просто на словах, на показ перед народом, а в душе своей. Изменив образ мыслей своих и желаний. Потому говорю вам. Покайтесь. Обратитесь от путей ваших прежних. Поднимите глаза свои от земли под ногами и взгляните на небо над головой. Ибо оно более земли. Покаяние и вера дают не просто освобождение от наказания прошлого греха. Они дают возможность жить и побеждать грех. Только так можно войти в Царство Небесное, получив его как дар непреходящий. Покайтесь и верьте благой вести.

Вы думаете, что Отец Небесный это только грозный судья, наказующий свой народ? Но это верно не в полной мере. Он не желает смерти грешников. А хочет, чтобы они, покаявшись, вернулись в лоно Его. Он настолько возлюбил мир, что отдал самое дорогое, Сына Человеческого, для вразумления их. Чтобы через него вернулись они к истокам жизни вечной. Вы ожидаете Машиаха, который явится в блеске славы и силе мира сего? Но говорю вам, что Сын Человеческий явился не для этого, а чтобы наставлять и призывать к Царствию Небесному. Всех. И грешников и праведников. Ибо сначала дОлжно восстановиться Царство Небесное, а уже только затем грядёт его царствие земное.

Он умолк, а по рядам зашептались.

– Как говорит, а? – одобрительно качали головами иудеи.

– Не то, что наши соферим. Монотонным голосом. Выучив закон наизусть, но не понимающие его.

– Это потому что они не проходят обряд смиха. Они не рукоположены как раввины. И потому не могут заниматься кидушим. А также введением новых интерпретаций закона.

– Да, и так же не могут производить галаху – принятие юридических постановлений.

– Раввины же учат в соответствии с галахой своего собственного учителя. Каждый из них опирается на мнение более известного и авторитетного раввина.

– Но этот, говорят, не является ни раввином, ни соферим. Однако с успехом учит всех так, словно имеет на это все полномочия.

– Это потому, что его учение от сердца, а не от буквы закона.

– Да соферим и не могут учить со властью, как этот. Потому что они настолько смешали истину со своими традициями и преданиями разных раввинов, что всякая убедительность и власть их слова давно улетучилась. Они разучились отличать Слово А-Шема от слов человеческих. Их уделом стали только мнения да измышления.

– Нельзя других убедить в том, в чём сам сомневаешься. А тем более не знаешь. От него же исходит сила познания.

За порогом синагоги возник какой-то шум, а затем в неё буквально ввалился человек. Рваная одежда свисала клоками. Длинные нечесаные волосы топорщились в разные стороны. Запах немытого тела и мочи разил во все стороны.

– У! – кинулся он ко второму ярусу, где сидели за небольшой перегородкой женщины. Те с негромким вскриком отпрянули подальше от него.

Вошедший злобно загоготав, сделал несколько шагов по проходу и резко замер на месте. Его смех обрезало словно ножом. Подняв подбородок кверху и поведя им из стороны в сторону, он принюхался будто собака.

– Богу молитесь, – хрипло выдавил он. – А ведь не знаете того, что Он посреди вас.

Наконец его безумный взгляд, шаривший по помещению, остановился, сфокусировавшись на фигуре Йешуа. По лицу безумца прокатились волны изумления, злости, ярости и наконец, испуга. Он резко развернулся к выходу, чтобы убежать, но запнулся, упал и пополз на четвереньках. Громко стукнувшись головой об угол, между вторым ярусом и косяком двери, вжался в него и застыл.

Йешуа поднялся со своего места и твёрдо произнёс:

– Встань и подойди.

Вначале ничего не произошло. Затем голова безумца рефлекторно дёрнулась в сторону учителя. Грязные, длинные, местами обломанные ногти, заскребли по стене.

– Уууу! – подняв голову, завыл безумец. Потом медленно развернувшись, он сделал несколько шагов на четвереньках. Но встретившись взглядом с Йешуа, застыл. Затем очень медленно стал подниматься на ноги. Не переставая подвывать и не отрывая своего взгляда. Потом также, очень медленно, словно бежал полностью погружённым в воду, преодолевая сильное сопротивление, стал приближаться. Не доходя трёх шагов до учителя, он полностью остановился. Некоторое время стояла полная тишина.

– Оставь! Оставь! Оставь! – словно пёс пролаял одержимый. И тут же сменил голос, будто кота потянули за хвост. – Что тебе до нааас, Йешуааа из Нацрааатааа. Этот человек мой! Мой! Мой! – вновь пролаял он. – Он мой пленник. Я распоряжаюсь им по своей воле. Он грееешен сверх меееры. Потому оставь нас в покооое. Зачем ты вмееешиваешься?

– Нет такого греха, который не мог бы простить Отец мой Небесный,– спокойно ответил учитель.

– Ты пришёл уничтожить нас?! – по лицу безумца прокатилась волна ужаса, тутже сменившись угодничеством. – Но ещёёё не пришёл тому срооок, – тут он протянул руку, указывая пальцем. – Вииижу тебя, кто ты есть. Святый Бог!

– Не тебе возвещать это. Сомкни рот свой об этом и выйди от него.

По лицу бесноватого прокатились волны испуга, ярости и страха.

– Ууу!!! – завыл он, подняв голову и раздирая остатки одежды на груди. – Жжёёёт!! Жжёёёт невыносимо присутствие твоёёёё!!!

Несчастный как стоял, так и рухнул навзничь. Всё его тело сотрясали конвульсии. Затем он затих, приняв позу младенца в утробе матери.

Стояла мёртвая тишина. Иудеи были напуганы не только тем, что интонации безумца совершенно преображали его голос, но и самим фактом изгнания беса. Ведь этот бесноватый был им хорошо знаком. Наконец люди зашептались.

– Что это было?

– Ты что, ослеп совсем? Он приказал и бес вышел.

– Что же это за учение такое? Новое, необычное. Что слово его имеет такую власть и силу. Духам нечистым приказывает и они покоряются ему.

– Да. Многие утверждают, что они способны изгонять бесов из человека. Используя при этом сложные магические заклинания, чары, обряды и приготовления.

– Но они лишь на время усыпляют бесов.

– Говорят что язычники, для этого делают отверстие в черепе. И человек потом всю жизнь должен носить на шее удалённый кружёчек кости, как амулет.

– Ох ёоо?!!

– Но этот раввин имеет силу и власть Слова. Такую, что бес ни воспротивиться, ни противоречить ему не смог.

– Посмотрите, живой ли ещё бесноватый?

Один из иудеев робко подошёл к лежащему, осторожно протянув руку. Но дотронуться не успел, так как тот дёрнулся, приходя в себя. Иудей от страха отпрянул назад. Бесноватый застонав сел, обхватив голову руками. Некоторое время он так и сидел, а потом обратил своё внимание на присутствующих изумлённых людей.

– Голова, – простонал он. – Моя голова. Как же она болит. И сил совсем нет. Дайте воды.

– Возродился?!! – Кто-то выдохнул в толпе, а другой быстро бросился за плашкой, подав ему.

– Что? Что происходит? Где я? И почему на мне это тряпьё? Всё как в дымке.

– Ступай домой, – мягко сказал Йешуа. – И не греши более.

И прошёл к выходу из синагоги. Ученики последовали за ним. Пребывая в таком же изумлении, как и все присутствующие иудеи.

– Равви, – обратился Шимон, когда они удалились от молитвенного дома. – Я вижу, что ты устал. Неподалёку отсюда находится мой дом. Может быть мы зайдём туда? Совершим скромную трапезу и преломить халу. Моя жена, тёща и дети будут очень рады нашему приходу.

– Хорошо Шимон, – улыбнулся ему учитель.

– У тебя есть дети? – удивился Филипп.

– И очень даже симпатичные, – засмеялся Андрей. – Все в маму.

– Вот балабол, – улыбнулся Шимон, пихнув брата в бок. – Надо было тебя заставлять больше работать.

– Тогда нужно будет им сделать подарки, – оживился Натанэль.

– Вы хотите нарушить закон Шаббата? – вскинул бровь Йехуда.

– Вовсе нет, – повернулся к нему Филипп. – Мы походим по городу. Посмотрим, что, где есть. Если что понравится, то обговорим цену, а завтра придём и купим.

– А чтобы у тебя не возникало никаких подозрений, то ты пойдёшь с нами. Заодно и с ценой поможешь. Ты же у нас казначей, – весело подмигнул Натанэль.

– Когда всё осмотрите, то спросите, где живёт рыбак Шимон из Бет-Цайда. И вас направят прямо ко мне.

– Хорошо, – махнул на прощанье рукой Филипп. – Не беспокойся за нас. Мы быстро.

И троица неспешно направилась в другую сторону.

***

Главные улицы были проложены с севера на юг, а постоянно ответвляющиеся переулки образовывали жилые кварталы. Одноэтажные дома в поселении выглядели добротными. Выстроенными из местного вулканического базальта, без фундамента и без раствора. Лёгкие плоские крыши из деревянных балок, были покрыты слоем соломы смешанной с глиной. Когда глина высыхала, то получался неплохой настил. Из внутреннего двора на эту крышу обычно прокладывалась лестница, а на улицу выходила одна единственная калитка.

Подойдя к дому, Шимон радостно распахнул дверь помещения.

– Шалом алэйхэм! Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро.

В ответ из дальнего угла донёсся сдавленный стон. – Алэйхэм шалом.

Шимон ошарашено оглядел пустое пространство и порывисто бросился к ложу. Упав на колени, он аккуратно перевернул пожилую женщину лицом к себе.

– Что случилось? Где все?

– Не волнуйся Шимон, они в порядке. Ушли на помощь к твоему отцу в Бет-Цайд. Ведь теперь ему одному приходится нелегко справляться со всеми делами. Конечно есть работники, но годы-то берут своё. Да ты пришёл не один? – обратила она свой нездоровый взгляд на Андрея, который подойдя, положил свою ладонь на её лоб. – Вы ведь с дальней дороги и хотите кушать. Я сейчас. Я встану.

Она попыталась подняться, но в бессилии со стоном рухнула обратно.

– Как давно ты так? – беспокойно глядел на неё Шимон.

– Уже несколько дней. Думала, полегчает и пройдёт. Но всё оказалось куда серьёзнее, чем я предполагала. Мммм, – застонала она. – Такое ощущение, что голова распухла как большой чан и вот-вот лопнет.

– Да она вся горит, – распрямился Андрей, обеспокоенно посмотрев на учителя. – И лихорадит её так, что ложе содрогается.

– Что-то зябко становится,– очередная волна дрожи прокатилась по телу несчастной. – Должно быть скоро вечер.

– Может быть надо за чем-нибудь сбегать? – предложил свою помощь Иоанн. – Кого-нибудь привести?

– Равви, – с мольбою обратился Андрей. – Помоги нам немощным.

– Прояви милость свою к болящей, – поддержал его Йаков. – Помолись Отцу Небесному за нас грешных.

– Веруйте, – посмотрел на них Йешуа. – И да будет по вере вашей.

Шимон с надеждой посмотрел на учителя глазами полными слёз.

Йешуа подошёл к ложу. Одной рукой взял её дрожащую ладонь, а другой прикрыв сверху, мысленно ушёл в молитву.

– Освобождаешься ты, дщерь Исраэйля от немощи своей, – наконец произнёс он.

Она обратила на него свой взор. Но в глазах женщины уже не было лихорадочного блеска, а щёки стали наливаться здоровым румянцем.

Опираясь на руку учителя, она медленно встала.

– Как такое возможно? – её изумлению не было предела. – Мне было плохо. Очень плохо. Даже не думала, что выживу. Невыносимо болела не только голова, но и суставы, будто наизнанку выворачивались. А теперь и следа от болезни не чувствую.

Это же удивительно! Ведь человек на поправку идёт несколько дней, потому как горячка сильно ослабляет его тело. Во мне же теперь столько сил, что я готова прыгать и скакать, – рассмеялась она. – Будто помолодела на десятки лет.

– Полное выздоровление с Небес, – негромко произнёс Шимон, вставая и вытирая набежавшие слёзы радости. – Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром.

– Амен, – ответили присутствующие. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

В дверь негромко постучали.

– Шалом алэйхэм, – улыбаясь вошли Натанэль, Филипп и Йехуда.

– Алэйхэм шалом, – отозвались в ответ. – Ну что, нашли что искали?

– Да, при этом не нарушая закон, – подмигнул Филипп Йехуде и тот улыбаясь кивнул. – И не так дорого.

– А где же малое население этого дома? – посмотрел по сторонам Натанэль.

– Они все в Бет-Цайде, – пояснил Иоанн. – Помогают Йоне по хозяйству.

– Да что ж это я? Всё стою и стою, – опомнилась хозяйка. – Вы же все голодные. Я сейчас. Я быстро.

И она с благодарностью посмотрев на Йешуа, сноровисто принялась к приготовлению трапезы.

***

Весть о том, что произошло утром в синагоге, очень быстро распространилась по городу. Иудеи очень строго соблюдали закон Шаббата. Согласно Галахе, она заканчивалась, когда на небосклоне появлялись три звезды среднего размера. Поэтому люди только к этому времени стали собираться у дома Шимона.

Узнать, где остановился новый учитель, было не сложно, так как многие присутствующие при изгнании беса хорошо знали рыбака из Бет-Цайда и видели, куда направился молодой раввин. Слухи о нём теперь были наглядно подтверждены. Казалось, что только с заходом солнца город пробудился, придя в движение. Многие лично хотели убедиться, увидев чудеса. Больных приводили, приносили на носилках, даже спеленали по рукам и ногам нескольких одержимых. Потому как те, только заслышав имя народного учителя, становились буйными и ни за что не хотели идти к нему. Люди готовы были собраться и днём, но по закону, в Шаббат запрещалось выполнение всяческой работы. Даже лечить. Конечно, можно было присмотреть, чтобы человеку не становилось хуже, но воспрещалось хоть как-то улучшать его состояние. Общее правило гласило, что в Шаббат, лечение можно оказывать только тому, чьей жизни действительно грозила опасность. Но не более того.

В этот день запрещалось носить тяжести, а тяжестью считалось всё, что весило больше, чем две сушенные фиги. Поэтому, нельзя было носить самих больных с места на место. Ни на носилках, ни на руках, ни на плечах. Поскольку это значило бы носить тяжести.

Йешуа не заставлял себя ждать, а выйдя к народу, вновь стал говорить о благой вести Царствия Небесного. К сожалению, иудеев это мало интересовало. Некоторые даже откровенно зевали при этом. Вся толпа приходила в возбуждение только тогда, когда он возлагая руки свои, исцелял больных или словом своим изгонял бесов. Особенно им нравилось, когда демоны полные яростного испуга, голосили на всю округу «Ты есть Сын Йегова!». Но он запечатывал уста их, изгоняя из человека. И те покорялись, ничуть не повреждая одержимых.

***

Едва только солнце окрасило горизонт, Шимон открыл глаза. Будто его кто в бок толкнул. Встав, он посмотрел на место, куда ложился Йешуа. Но его место пустовало. Забеспокоившись, он подошёл к своему брату.

– Вставай,– потормошил он его.

– Ммм, – спросонья тот попытался перевернуться на другой бок.

– Да вставай же ты, – возвысил голос Шимон. – Равви нет.

– Как нет?! – разом слетел весь сон с Андрея.

– А где он? – тутже откликнулся Иоанн.

– Да не знаю я, – с возрастающим раздражением обернулся Шимон. – Я встал, а его нет.

– Давайте осмотримся. Может быть он во дворе? – поднялся Йаков.

Все ученики вышли из дому. Но и во дворе учителя тоже не оказалось. Беспокойство заполняло их всё больше и больше. Скорым шагом они пошли по улицам просыпающегося города. Встречающиеся им горожане с интересом спрашивали, как их равви? Будет ли он сегодня излечивать и изгонять бесов? Может ли он кроме этого находить пропавшее, помочь с большим уловом или принести обильный доход в торговле? Ученики мало отвечали, их заботило совсем другое.

Наконец они вышли из селения и недалеко, в поле, увидели знакомую фигуру. Йешуа молился, сидя на согнутых ногах, повернувшись лицом к Йерушалайму. Подходя к нему со спины, они расслышали его негромкие слова.

“Сказал безумец в сердце своём: нет Элохим. Развратились они, совершая гнусные дела. Нет делающего добро.

Йегова с небес взирает на сынов человеческих. Чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Элохим?

Все отделились, загрязнились вместе. Нет делающего добро, нет ни единого.

Ведь знали все творящие беззаконие, съедающие народ мой, как съедают хлеб, что предстоит им. Йегову не призывали они.

Там охватит страх их, ибо Элохим в поколении праведном.

Вы посмеялись над советом нищего, что Йегова упование его.

Кто даст из Цийона спасение Исраэйля. Когда возвратит Йегова пленников народа Своего, ликовать будет Йааков и веселиться будет Исраэйль”.

– Равви, – обратился вполголоса Шимон. – Мы беспокоились о тебе. Да и народ постоянно вопрошает.

– Они смотрят глазами своими, но не видят необходимого. Слышат ушами своими, но не воспринимают нужного, – поднялся со своего места Йешуа. – Горько осознавать это. Людей больше прельщают чудеса, а не слово. Хотя чудеса даны лишь для того, чтобы уверовали в делающего их и прислушались к словам его. Потому как именно благая весть дана для обращения и спасения души человеческой. Для пробуждения грешников и наставления праведников. Идёмте в селение. Днём мы уходим из Кфар-Нахума.

***

Солнце взошло довольно высоко, когда они вышли из дома, попрощавшись с тёщей Шимона. Люди, собравшиеся возле дома, последовали за ним, но поняв, что учитель уходит из города, забеспокоились.

– Равви, ты куда?

– Не уходи от нас.

– Нам нужны твои чудеса.

– Мы приведём ещё больных.

Йешуа остановился, повернувшись к ним.

– Не в чудесах дело, а в вере. Чудеса даны лишь для подтверждения благой вести, данной мне Отцом моим Небесным. Потому я должен проповедовать Царствие Небесное и большим городам и малым селениям. Ибо на то я был послан. Учение не должно ограничиваться одним местом, а рассеивать его надобно по всей окрестности.

После этого он повернулся, и они с учениками покинули прибрежный город. Проповедуя в синагогах, исцеляя и изгоняя бесов по всей Галилее.

Перикопа 13

Лепрос

Прокажённый

Прошло довольно много времени. Йешуа со своими учениками обошёл много мест и приближался к одному из многочисленных городков.

– Почему люди такие непостоянные? – задумчиво сказал Йаков, ни к кому конкретно не обращаясь. – Слушают одно, мыслят другое, говорят третье, а делают вообще совершенно иное.

– Вот, вот, – поддержал его Йехуда. – Приходят к учителю словно он должен и обязан их исцелять. Чуть ли не требуют от него этого. Конечно, их это устраивает. Обычному лекарю платить надо, да ещё и неизвестно, как пройдёт лечение. А тут и бесплатно и результат сразу же. И везде одно и тоже.

– Уж в таком состоянии мы родились, – грустно вздохнув, пожал плечами Филипп. – В этом же состоянии мы и живём. В каком-то смысле мы умираем задолго до того, как нас кладут в гробницу. Наше тело может быть здоровым, однако душа по природе своей мертва в беззакониях и грехах наших. Если мы потеряны, то не потому, что нас нельзя спасти. Как бы ни было испорчено наше сердце, какой бы грязной ни была наша прошлая жизнь, благая весть даёт надежду. Нет такого греха или болезни, каких бы не смог излечить наш равви. Он не желает, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к вере и покаянию, возводя души наши к истине.

– Однако после того как человек обрёл спасение он должен быть послушен словам равви и закону, что заповедал нам А-Шем, – поддержал беседу Андрей. – Ведь только изменившийся образ жизни может свидетельствовать о перемене в душе человека.

– Пока человек дышит, у него есть надежда, – посмотрел Натанэль на своих друзей. – Многие люди не имеют спасения не потому, что они слишком плохи, чтобы быть спасёнными, а потому, что не приходят послушать нашего равви, который может их спасти. Они должны сделать всё, что от них зависит и только тогда А-Шем сможет помочь им.

Потому что чудо духовного и телесного исцеления не придёт само по себе, если просто беспечно сидеть и ждать этого. Нужно прилагать свои усилия. А прежде всего осознать и исповедать свой грех для очищения души своей.

По истине, возрождение происходит только тогда, когда раскаивающиеся в своём грехопадении люди, приходят к Отцу Небесному в смирении. Исповедуя Ему свою нужду с благоговейным трепетом. Истинно раскаивающийся человек приходит без гордости и своеволия, без предъявления своих прав, без требований и заявлений о своём достоинстве. А видя себя грешником, который ничего достойного не имеет, лишь полагаясь на милость Элохим. Веруя, что А-Шем может спасти его, если он во всём доверится нашему равви.

Они шли очень неспешно и даже не заметили, что с правой стороны дороги что-то вдруг зашевелилось. Словно груда камней пришла в движение.

– Мммм, – раздался у них позади скрипуче-хриплый голос. – Нечист! Нечист!

Все остановились, словно громом поражённые и обернулись.

На дорогу толи выползало, толи выходило существо. Лишь отдалённо напоминающее человека. Его одежда была вся изодрана и напоминала скорее несуразные лохмотья. Грязный клок ткани прикрывал рот от подбородка до верхней губы. На лысой голове лишь в нескольких местах кустились спутанные, лоснящиеся волосы. Брови с ресницами давно выпали, один глаз превратившись в бельмо, наполовину заплыл кожными складками, а второй, широко раскрытый, неподвижный, уставился на стоящих иудеев. Коричневая кожа бугрилась вокруг глаз, ушей, щёк, носа, губ, лба, собираясь в огромные складки и образуя глубокие морщины между выпуклостями. Так, что лицо уже более походило на морду льва, чем на человеческую.

Мускулы на руках истощились, сухожилия сократились настолько, что кисти рук стали похожими на птичьи когти, при этом потеряв части фаланг. На босых стопах, пальцев не было вообще. Кожа на теле уже давно потеряла свой первоначальный цвет, став утолщённой, лоснящейся и чешуйчатой. Всё тело, руки и ноги были покрыты волдырями и язвами, из которых постоянно истекал гной. Человек буквально гнил заживо.

– Прокажённый?!! – воскликнул Йехуда.

– Нечистый! – охнул Андрей.

– Живая смерть, – дрогнул голос у Шимона. – Он ещё жив, но уже считается мёртвым.

– Ему запрещён вход во все города, которые имеют стены, – испуганно выдохнул Йаков. – Вот почему он встретился нам тут. Он изгнан из человеческого общества.

– “И сказал Йегова Моше и Аарону, говоря:

Человек, у которого появится на коже тела его опухоль, или лишай, или пятно, и станет это на коже тела его как бы язвою проказы, должен быть приведен к Аарону, священнику, или к одному из его сынов, священников.

И осмотрит священник язву на коже тела, и если волосы на язве изменились в белые, и язва кажется глубже кожи тела, то это язва проказы. Священник, осмотрев его, признает его нечистым”.

“А у прокажённого, на котором эта язва, одежды должны быть разорваны и голова его должна быть непричёсанна, и до усов должен он закутаться и кричать: ‘Нечист! Нечист!’

Во все дни, доколе на нём язва, он будет нечист. Нечист он – отдельно должен он жить, вне стана жилище его”, – путаясь в словах, дрожащим от страха голосом, пристально, будто прикованный взглядом, процитировал Филипп, что смог вспомнить.

– Адон! – вдруг воззвал прокажённый, до этого бездумно стоящий на дороге, но осёкся. Что-то мешало ему. Он повернул свою голову в сторону бельма. Долго не мог разглядеть, но всё же понял, что у него из-за плеча возвышается обломанная ветвь, глубоко вонзившаяся в тело. С большим трудом, не имея большей части фаланг пальцев, он словно дерево выкорчевал её из-за спины. При этом не испытав абсолютно никакой боли. Тупо посмотрел на ветку и отбросил её в сторону. От этого движения его ухо, с противным чавкающим звуком отделилось, упав ему под ноги. Но он этого даже не заметил.

– Среди шестидесяти одного осквернения перечисленного в законе, проказа стоит вторым по опасности, после мёртвого тела. Если такой прокажённый просовывает в дом голову, то дом считается нечистым до самых балок крыши. Закон запрещает даже здороваться с прокажённым на улице. Никто не может приблизиться к нему ближе, чем на четыре локтя (почти 2 м.), а с наветренной стороны расстояние до такого должно быть не менее ста локтей (43,5 м.), – отступил Натанэль, прикрывая рот и нос. – Никто не должен прикасаться к нему или чем-нибудь помочь. Иначе сам становится нечистым.

– Проказа это знак гнева Йегова, – испуганно проговорил Иоанн. – Так Марьям пророчица, сестра Ааронова, была наказана зато, что упрекала Моше за жену его Кушийанку (Ефиоплянку). Так же и царь Уззияу (Озия), когда возгордилось сердце его до нетерпимости. И решил он воскурить фимиам на алтаре, в священном Храме, не имея на то права. За что был тотчас же поражён проказою. Как наказание, так и исцеление, всё идёт от руки Йегова.

– Адон!! – снова заскрежетал прокажённый и двинулся вперёд. При этом повязка сползла, оголив его рот, с выпавшими до этого зубами.

Ученики в большом страхе отскочили на несколько шагов назад. Лишь Иоанн, побелев как мел, сделал всего шаг за спину своего учителя.

Не доходя трёх шагов, уродливое тело опустилось на колени, а затем и вовсе распростёрлось ниц перед Йешуа. Его дыхание было хриплым и булькающим, а омерзительное зловоние заполонило всё пространство вокруг. При этом Иоанна чуть не стошнило, и он тутже прикрыл одеждой свой рот и нос, но не отступил ни на шаг.

– Я невольно услышал беседу вашу. Адон! Помилуй меня! Я так устал в этом жить. Где бы я ни был, я обречён на одиночество и изгнание. Я так давно был вынужден покинуть свой дом и свою семью, чтобы не подвергать их опасности заражения, что уже забыл, когда и где это было. Я вселяю в людей только страх и ужас. Кто-то бежит сломя голову, лишь только завидит меня, а кто-то бросается камнями, чтобы отогнать от себя. Меня все презирают и ненавидят. Да я и сам себя уже ненавижу за то, что ещё жив. Много раз меня посещали мысли о самоубийстве, но всякий раз какая-то малая искра надежды отводила меня от греховного шага. Я знаю, проказа давно изъязвила не только моё тело, но и мою душу. Я абсолютно безнадёжен и неизлечим. От неё не существует лекарства. За все мои грехи, я не заслуживаю исцеления, а единственно только смерти. Но Адон! Если только ты хочешь и в силах помочь мне недостойному, то очисти меня. Ибо я полностью изнемог под гнётом сим.

От этих слов искреннего покаяния, во взгляде Йешуа слились воедино жалость и сострадание. Он сделал несколько шагов вперёд, подойдя вплотную к распростёртому на земле грешнику, и простёр к нему свою руку.

– Равви нет, – прошептал Шимон, пересиливая себя, порывисто снимаясь с места. – Он заразен!

Шимон, с протянутой к ним рукой, сумел добежать только до Иоанна, когда Йешуа уже наклонившись, прикоснулся к прокажённому.

– Ммм, – замер Шимон на месте, а на лице у него отразилась безграничная тоска и скорбь, что он так и не смог уберечь своего учителя. – Нееет!!!

– Хочу. Будь очищен, – тем временем сказал Йешуа. – Искреннее покаяние и вера спасли тебя.

Прокажённый не пошевелил ни единым мускулом. Но на изумлённых глазах Иоанна и Шимона происходило необыкновенное чудо. По всему телу язвы рубцевались, омертвелые чешуйки кожи, становясь белыми, отпадали. Кожа разглаживалась, приобретая здоровый, розовый цвет. По всей голове появлялись зачатки чёрных волос. Шрамы сначала краснели и бугрились, а затем будто поднятая ветром волна, растягивались по поверхности, исчезая без следа. Руки вытягивались и расправлялись.

– “Если же опять живое мясо обратится в белое, то пусть придёт он к священнику,

И осмотрит его священник. И вот, язва обратилась в белую. Тогда пусть объявит священник язву чистою – она чиста”, – поражённо произнёс Филипп.

Наконец прокажённый пошевелился и поднялся на колени. Это был ещё совсем молодой мужчина. Глаза его удивлённо блестели, озирая окружающий мир. Словно бы он увидел его впервые в жизни. Он был весь белый от отпавших чешуек, будто кто осыпал его мукой.

– Элохим Всемогущий, я теперь всё вижу и слышу! – с замирающим сердцем произнёс он. – Неужели я чист?!!

Он порывисто стал отряхиваться, а затем встретившись с ласковым взглядом Йешуа замер.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро.

Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который дал нам жизнь, поддержал нас и дал нам возможность достичь этого случая.

После чего он вновь распростёрся ниц перед Йешуа.

– Ступай в Йерушалайм. Но смотри, никому, ничего не говори, что произошло с тобой. Дабы никто не стал тебя удерживать, и ты смог бы благополучно добраться до Храма. Покажи себя священнику и он, тщательно осмотрев, засвидетельствует избавление от проказы. Потому что по закону только коген имеет право объявить тебя ритуально чистым. После того, принеси дары за очищение своё, как было установлено Моше. Ибо закон должен быть соблюдён и исполнен в полной мере. А теперь ступай и не греши более.

Исцелённый медленно поднялся, посмотрел в глаза Йешуа, ещё раз низко поклонился ему до земли и весело припустил в сторону города. Издалека донося его радостный крик.

– Нечист! Нечист! Да тьфу ты! Я чист!!! Я чист!!!

– Вот мальчишка, – горько улыбаясь, покачал головой Йешуа. – От радости себя не помнит. Теперь нам в этот город ходу нет. Придётся на ночлег располагаться поблизости.

– Его можно понять, – улыбнулся Натанэль, подходя вместе с остальными учениками к учителю. Видя чудо исцеления и благополучие своего равви, их страх полностью развеялся. – Ещё утром ему был не мил целый свет. Он считался живым мертвецом. Однако солнце даже не успело опуститься за горизонт, как он стал совершенно другим человеком. Появилась надежда на возвращение к людям и нормальной жизни. Такое преображение сродни восстанию из мёртвых или же перерождению.

– Забудет ведь все наставления, – посетовал Йаков. – Обычно люди только находясь в сильной болезни, вспоминают о Всевышнем, а получив исцеление, сразу же предаются беспечности.

– Не забудет, – кивнул Шимон на оставшиеся ошмётки слизи. – То, что уже давно сгнило и отпало, не восстанавливается.

– Тяжко ему придётся, – огорчился Иоанн. – Без уха, без зубов, без пальцев рук и ног. Такой молодой, а уже калека.

– А-Шем не оставит его по милости своей, – слегка улыбнулся Андрей.

– Равви, а почему мы не можем теперь войти в город? – обратился Йехуда.

– Потому что люди уже не станут с усердием слушать слова о Царствии Небесном, – пояснил учитель. – А будут ждать только исцелений. Я же был послан, прежде всего возвещать благую весть, а чудеса, лишь дополнение к этому.

– А всё-таки я беспокоился за тебя, – произнёс Шимон, когда они вновь двинулись по дороге. – Вдруг бы он бросился на тебя.

– Это была обыкновенная человеческая душа Шимон, находящаяся в отчаянной нужде. Он всем своим существом жаждал исцеления. Имея для этого лишь малую искорку веры, а истинная вера способна на многое. Ей нужно было только немного помочь.

Страшиться надо не телесной проказы, а духовной, которая поражает душу человека. Его сердце, волю, совесть, разум. Именно она развращает, оскверняет и отталкивает. Поскольку грех уродлив и отвратителен по сути своей.

Как проказа разрушает телесное здоровье человека и делает того отверженным для других людей, так и грех разрушает духовное здоровье человека, делая его отверженным для Отца Небесного. Грех отвращает от общения с Ним, лишая возможности быть вместе. А для того, чтобы восстановить это общение, необходимо очиститься от этой проказы души, приняв благую весть всем сердцем. Возродившись к новой, духовной жизни. Ежедневно следя и очищая сердце своё.

Однако уже вечереет. Давайте искать пристанище на ночь.

И они направились в поле. Где вдалеке виднелась пасущееся стадо овец.

Перикопа 14

Паралутикос

Расслабленный

Уличная дверь резко распахнулась, впуская во двор запыхавшихся людей.

– Амихай! Амихай! – стал выкрикивать старший.

– Ты что так кричишь, словно тебя ужалили? – показалась из дома женщина.

– Шалом алэйхэм, досточтимая Симха, – поклонился тот. – А где хозяин дома?

– Алэйхэм шалом Исай. Он как всегда, ушёл продавать неплохой улов в Сепфорис. А что случилось?

– Как? Ты ещё не знаешь? Наш Кфар-Нахум вновь посетил чудотворец из Нацрата. Вчера он вновь остановился у рыбака Шимона из Бет-Цайда. Благо сегодня не Шаббат и потому весь город стекается к нему. Прошлый раз у нас ещё были сомнения, но теперь-то нужно обязательно воспользоваться тем случаем, что предоставил нам А-Шем, по великой милости своей. Где Давид?

– Позади дома, под навесом, – всё ещё не понимая, указала мать.

И четверо мужчин быстро проследовали туда.

Под навесом дающего тень, на небольших носилках лежал подросток. Его безучастный взгляд был устремлён на полог сияющего небосвода.

– Давид, – опустился на одно колено перед ним старший. – Узнаёшь меня? Это я, Исай. Хочешь ли быть здоровым?

– Да что ж ты такое говоришь-то? – охнула позади них женщина. – Разве можно такое высказывать полностью расслабленному?

– Я хочу помочь. И отнести его к человеку Йегова.

– Чтобы там принародно над ним посмеялись? – указала она на сына. – Хватит с нас стыда. Не пущу.

– Но…

– Когда они однажды отправились с отцом своим в Сепфорис, беды тоже ничего не предвещало. Но по дороге на них напали. Мы лишились всех вырученных денег за улов. Но по милости А-Шем все остались живы. Амихай, хоть изрядно побитый, но пришёл на своих ногах, а вот моего бедного мальчика привёзли полностью расслабленным. Все считают, что это было наказание А-Шем за грехи наши. Поэтому я не хочу, чтобы над ним посмеялись прилюдно ещё и при пророке. Он же и ответить-то ничего не может, – заплакала женщина.

– Давид, – вновь настойчиво обратился Исай к лежащему. – Желаешь ли быть исцелённым?

Больной несвязно что-то пробормотал, при этом в его глазах появились слёзы.

– Вот и хорошо, – поднялся Исай. – Мы верим, что чудотворец поможет тебе. И ты в это верь.

– Да проявит Адонай милость свою, – посмотрел он на плачущую мать. Затем кивнул остальным и они, подняв носилки, вышли со двора.

Уже приближаясь к дому Шимона, стало ясно, внутрь им не пройти. Больные, увечные и просто любопытствующие стояли плотной толпой. Несколько раз, попытавшись протиснуться, друзья поняли, что к дому пробиться с ходу не получится.

– Вскоре вечерняя молитва, – обратился один друг к другому. – Похоже, мы уже ничего не сможем сделать. Только Давиду и его матери доставили неудобства. А ведь она ждёт и верит.

Исай мысленно вознёс молитву, подняв глаза к небу, и тут его взгляд упал на плоскую крышу дома.

– Идёмте, – радостно взялся он за носилки.

– Куда?

– К соседнему дому, с той стороны.

Они быстро обогнули дом и вошли в чужой двор. Затем, поднявшись по ступенькам на плоскую крышу, они перебрались на кровлю дома Шимона. Потому как крыши восточных домов часто соприкасаются между собой. И пока они несли больного, то слышали проповедь учителя, разносившуюся в тишине.

– …“Небеса рассказывают о славе Элохим, и о деянии рук Его повествует свод небесный.

День дню передает слово, ночь ночи открывает знание.

Нет слова, и нет слов – не слышен голос их.

По всей земле проходит линия их, до предела вселенной – слова их. Солнцу поставил Он шатер в них.

И оно, как жених, выходит из-под свадебного балдахина, радуется, как храбрец, пробегая путь.

От края небес восход его, и обращение его до края их, и ничто не сокрыто от тепла его.

Тора Йеговы совершенна, оживляет душу. Свидетельство Йеговы верно, умудряет простака.

Повеления Йеговы справедливы, веселят сердце. Заповедь Йеговы чиста, освещает очи.

Страх пред Йеговой чист, пребывает вовек. Законы Йеговы истинны, все справедливы.

Вожделенней золота они и множества чистого золота, и слаще меда и сотового меда.

И раб Твой осторожен в исполнении их. В соблюдении их – великая награда.

Ошибки свои – кто понимает? От скрытых неумышленных грехов очисти меня.

И от умышленных грехов удержи раба Твоего. Пусть не властвуют они надо мной – тогда непорочен буду и чист от преступлений многих.

Пусть угодны будут Тебе слова уст моих, и помышление сердца моего пред Тобой, Йегова, Твердыня моя и Избавитель мой”.

Грех – это не только нарушение закона данного Моше. Он оскверняет сам образ Отца Небесного в человеке. Это вражда и бунт, это неблагодарность по отношению к Элохим.

Грех приводит человека к страданиям, к отсутствию мира в душе. А если нет покаяния, – то и к вечной погибели.

Нераскаявшийся грешник сам отделяется от Отца Небесного, по своей воле, и поэтому находится под Его осуждением. Но когда грешник раскаивается, с верой в сердце своём, у него нет более причин для страха. Потому что он уже не находится под осуждением. Ибо Йегова походит не на жестокого судью, но более на отца, любящего непослушных и своевольных детей своих. У которого сердце томится от любви и желания простить. Потому-то он и не исторгает плевел от зёрен. Дабы многие, услышав благую весть, обратились к добру, тогда как прежде были нечестивы. Ведь грех действительно может быть прощён и человек может получить освобождение и от него и его последствий. Полностью очистившись для Царствия Небесного.

“Благослови, душа моя, Йегову и все нутро моё – имя святое Его.

Благослови, душа моя, Йегову и не забывай все милости Его.

Прощает Он все грехи твои, исцеляет все болезни твои.

Избавляет Он от могилы жизнь твою, увенчает тебя милостью и милосердием.

Насыщает Он благом рот твой, и обновишь ты, подобно орлу, юность свою.

Творит Йегова справедливость и правосудие для всех угнетённых.

Известил Он Моше о путях Своих, сыновей Исраэйля – о деяниях своих.

Жалостлив и милосерден Йегова, долготерпелив и велик в благодеянии.

Не вечно будет Он спорить и не всегда хранить гнев.

Не по грехам нашим поступал Он с нами и не по проступкам нашим воздал нам.

Ибо как высоко небо над землёй, так велика милость Его к боящимся Его.

Как далек восток от запада, так удалил Он от нас преступления наши.

Как жалеет отец сыновей, так жалеет Йегова боящихся Его.

Ибо знает Он, как созданы мы, помнит, что прах мы.

Человек – как трава, дни его, как цветок полевой, так отцветает он.

Потому что ветер прошёл по нему – и нет его, и место его больше не узнает его.

А милость Йеговы во веки веков над боящимися Его, и справедливость Его – для сыновей сынов.

Хранящих завет Его и помнящих заповеди Его, чтобы исполнять их.

Йегова в небесах утвердил престол Свой, и царство Его над всем властвует.

Благословите Йегову, ангелы Его, крепкие силой, исполняющие слово Его, повинующиеся голосу слова Его!

Благословите Йегову, все воинства Его, служители Его, исполняющие волю Его!

Благословите Йегову, все творения Его, во всех местах владычества Его! Благослови, душа моя, Йегову!”

И все присутствующие люди хором откликнулись – Амен.

– Друзья, – опомнился Исай. – Надо помочь Давиду. А то упустим возможность. И так, только благодаря милости А-Шем, мы оказались так близко к пророку.

– Так как же мы его спустим с крыши-то? Ведь ступени навеса полностью забиты людьми, и пройти по ним невозможно. Хотя тут конечно не высоко. Но даже если двое спрыгнут вниз и будут ловить Давида, где поручительство того, что его не уронят? А тем более, из-за такого бесцеремонного нарушения, нас просто выгонят в шею из собрания.

– Мда, – стал ходить в задумчивости Исай. – Хоть мы и близко, но всё ещё так далеко.

Сделав круг по настилу, он обратил внимание на то, что кровля намного мягче между балок перекрытия. Дело в том, что навес, под которым проповедовал Йешуа, был продолжением крыши дома. Он защищал от дождя и солнечных лучей, давая возможность, много времени проводить на воздухе в размышлениях и молитве. Сама же крыша состояла из плоских балок, уложенных от одной стены до другой, на расстоянии около двух локтей (одного метра) друг от друга. Промежутки между балками закладывались тугими связками хвороста, скрепленных известковым раствором. Затем укладывались небольшие плиты жженой или высушенной глины. А сверху наносился однородный слой свежей, влажной глины. Которая после затвердевания служила изоляцией против дождя. Не было ничего проще, чем вынуть такую связку веток, лежащую между балками.

– Не всё ещё потеряно, – радостно объявил Исай, опускаясь на колени. – Мы вытащим несколько связок хвороста из крыши и опустим через этот проём носилки.

– Разобрать кровлю? Да ты в своём уме? Нас за это точно побьют.

– Да не всю крышу, дуралей. А убрать всего-навсего несколько вязанок между балками. Это не причинит большого вреда дому. И залатать дыру потом будет куда легче, чем весь остаток дней жалеть, что мог помочь Давиду, но побоялся этого сделать. Ну всё. Хватит разговоров, за дело.

А тем временем Йешуа вещал к народу.

– …Пока человек живёт, то имеет возможность загладить грехи сердечной исповедью и покаянием. Но после того как глаза сомкнутся вечным сном, дверь для этого будет заперта навечно. Потому постарайтесь осознать, что для благополучия вашей души и тела необходимо сделать всё возможное, чтобы стать ближе к Отцу Небесному.

Не позволяйте трудностям останавливать вас, но преодолевайте любые препятствия. Следите, чтобы лень и попустительство не мешали вам преуспевать во всём. Потому как люди часто находят оправдание своим грехам. Их не заботит спасение. Они не чувствуют, что духовно больны. Они не осознают, что их душа может погибнуть. Тысячи людей живут и умирают в темноте. По-настоящему блажен тот, кто осознал, что подвергается огромной опасности и обратил своё сердце к Царству Небесному.

Ваша совесть должна напоминать о многочисленных грехах, нуждающихся в покаянии. Потому что святость Отца не приемлет ничего нечистого. Вспомните написанное:

“Не премудрость ли взывает, и не разум ли подаёт свой голос?

Она становится на вершине возвышенных мест, при дороге и на распутьях.

Она возглашает у ворот, при входе в город и при входе в двери.

К вам, люди, взываю, и голос мой к сынам человеческим!

Постигайте неразумные благоразумие, и вы простодушные, умудритесь сердцем!

Слушайте, потому что я буду говорить важное, и открываю уста мои, чтобы сказать правду.

Ибо истину произнесёт язык мой, и нечестие – мерзость для уст моих.

Справедливы все изречения уст моих. Нет в них нечестного и извращённого.

Все они ясны для разумного и справедливы для приобретших знание.

Примите учение моё, а не серебро. И знание – больше, чем отборное золото.

Послушайте наставления, и будьте мудры, и не отвергайте.

Блажен человек, слушающий меня. Бодрствуя каждый день у ворот моих и стоя на страже у косяков дверей моих.

Потому что нашедший меня, нашел жизнь и получит благоволение от Йеговы.

А согрешающий против меня вредит душе своей. Все, ненавидящие меня, любят смерть.

И смирится народ Мой, который именуется именем Моим, и будут молиться, и будут искать моей близости, и обратятся от путей своих дурных. И Я услышу с неба, и прощу грехи их, и исцелю землю их”…

Разобрав небольшую часть кровли, один из них просунул туда свою голову и моментально выскочил назад.

– Что такое?

– Там целый двор соферим и фарисеев, – с большими от испуга глазами сообщил тот. – Такое ощущение, что они собрались со всей Галилеи и Иудеи. А возможно и из самого Йерушалайма.

– Чему же тут удивляться-то? – пожал плечами Исай. – Слава о чудотворце распространилась по всей округе и за её пределы. К нему стекаются толпы народа. Потому к нему такое пристальное внимание от законоучителей и фарисеев. Ведь одной из главных задач верховного суда – Синедриона, является сохранность нашей веры от посягательств язычников и лжепророков. Потому-то сюда и пришли знающие, чтобы послушать его.

– Ну как же мы его спустим? – указал один из друзей. – Не бросать же туда парализованное тело.

– Эх, были бы у нас сейчас мои сети, то могли бы его туда уложить и мягко опустить.

– Если бы я знал, что так получится, то верёвки захватил бы с собой.

– Бежать за ними времени уже нет. Того и гляди Шаммаш начнёт созывать всех на вечернюю молитву.

Исай снова мысленно вознёс молитву, опустив голову, и сразу улыбнулся.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который добр и творит добро.

– Что ты улыбаешься? Чему так рад?

– Пояса.

– Что пояса?

– Наши пояса. Быстро снимайте их и привязывайте к носилкам.

Друзья, догадавшись в чём дело, без лишних слов занялись приготовлениями. А под ними слышался голос учителя.

– …Бедствия, боль и всевозможные лишения являются результатом присутствия в мире греха. И всё же не всегда они вызваны определённым грехом страдающего человека. Не всякая болезнь является наказанием, но всякая болезнь является наглядным примером той разрушительной силы, которая действует в мире из-за греха. Как грех причиняет болезнь, так и прощение греха несёт утешение в избавлении от болезни. А не так, что грех прощается, а болезнь остаётся, или болезнь исцеляется, а грех оказывается не прощённым.

Сверху посыпались мелкие камушки от извёстки. Все в изумлении замерли. Сквозь проём в крыше, медленно опускались носилки. Наконец они достигли земли и замерли, а по краям упали концы поясов. При этом из проёма тутже показались четыре любопытных головы.

– Вот ещё одно доказательство того, что истинная вера способна на многое, – указал учитель на носилки. – Там, на крыше, сейчас находятся четыре друга. Они поспешили принести расслабленного, который в отчаянии уже оставил всякую надежду на исцеление. Из-за многолюдства, пройти напрямую оказалось невозможно. Но сильная вера подсказала решение. И этот расслабленный, беспомощный человек, из последних рядов стал первым. Вскоре вечерняя молитва и они могли просто уйти, но проявили настойчивость и стойкость в вере своей. А истинная вера никогда не остаётся без воздаяния.

Йешуа поднялся со своего места и подошёл к парализованному. Посмотрев ему прямо в глаза, он тем не менее обратился к чинно сидящим фарисеям и соферим.

– Все вы верите, что болезни – это результат греха, и что ни одна болезнь не может быть вылечена до тех пор, пока не будет прощён грех Элохим. Страдания и грех неотделимы друг от друга. Такие больные страдают не только физически, но и духовно. От чувства своей вины и греховности. Считая это прямым наказанием либо за свой собственный грех, либо за грех его родителей или прародителей. Что только усиливает их мучения.

И уже обращаясь к самому больному, с улыбкой негромко произнёс.

– Я хочу через болезнь твою исцелить ещё и тех, которые почитают себя здоровыми, но на самом деле больны душою. Ободрись дитя, – и чуть возвысил голос. – Отпускаются ныне прегрешения твои.

От этих слов у подростка навернулись слёзы на глазах. А соферим и фарисеи посуровели, неодобрительно качая головой. Один другому тихо зашептал.

– Даже Нафан, пророк Йегова, не прощал грехи царю Давиду, а только передавал ему повеление Элохим.

– Да кем он себя возомнил? Плотник из Нацрата. Кто может грехи простить, как только один Йегова?

И у многих из них возникали подобные мысли.

«Он что, пытается взять на себя привилегию Элохим и исцелить больного просто так?»

«Не оскорбляет ли он Йегова, своим заявлением?»

«Не богохульствует ли он? Присваивая себе власть Владыки Вселенной».

«Никто. Ни ангелы на Небесах, ни человек на земле не имеют права прощать грехи. Токмо Йегова».

«Нельзя прощать грехи просто так. Прощение нужно ещё заслужить. Как это делаем мы. А чем заслужил этот паралитик? Если был наказан, значит было за что. Вот пусть и отбывает своё наказание».

«Мы многое слышали о нём. Возможно он новый пророк, но признать его равным Элохим? Это уже чересчур».

«Тот, кто бросает вызов силе Самого Всевышнего и Его власти, богохульствует. А это согрешение карается смертью через побитие камнями».

– Что помышляете злое в сердцах ваших? – строго спросил Йешуа, проницательно посмотрев на них. – Отказ признать нужду в спасении и вера в то, что спасение можно заработать или заслужить, всегда были самыми большими помехами на пути к самому спасению.

Гордость и зависть всегда порицают благодеяния, оказанные другим. Но от Отца моего Небесного ничего не спрятать и не укрыть. Он читает помыслы как открытую книгу и наблюдает всечасно за словами и делами всякого. Мысль об этом должна останавливать грешников на пути их беззакония.

Свои преступления утаить невозможно, и если грешники не покаются, то об их преступлениях однажды узнают все. Мысль об этом должна отвратить лицемеров от их лицемерия. Они могут лгать человеку, но не Отцу Небесному. Они должны помнить, что Он смотрит на них, и что они живут у Него на виду.

Что по вашему легче сказать расслабленному? Прощаются грехи твои или вставай и ходи? Конечно, сказать что-либо всегда легче, чем это сделать. Любой шарлатан может сказать о прощении грехов, но он не сможет доказать этого подняв расслабленного с ложа его. Если этот человек поднимется и пойдёт полностью здоровым, значит его грех был прощён. По результату, видимому глазами вашими, познайте действие невидимое. И чтобы знали вы, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, говорю тебе, – тут он повернулся к парализованному и повелительным голосом произнёс. – Вставай, возьми ложе твоё, и иди в дом твой.

Все с затаённым дыханием смотрели на расслабленного. Тот немного полежал и неуверенно шевельнул рукой. На лице его проступило такое изумление, что не трудно было догадаться, что делает он это впервые за долгое время. Затем неуклюже перевалившись набок, сел. Согнул и разогнул руки.

– Владыка Вселенной, у меня получается!

И тутже удивился ещё больше, так как сказал это вслух, а не мысленно, как обычно разговаривал сам с собой.

Покачиваясь, но всё более уверенно, он встал на колени, обратившись лицом к Йешуа.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром, – с чувством произнёс исцелённый и поклонился учителю.

– Амен, – ответили присутствующие. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

И тут, вдалеке, все услышали призыв Шаммаша к вечерней молитве.

Давид, не стесняясь своих слез, взял носилки и нетвёрдой пока походкой, направился к выходу. Народ благоговейно и испуганно расступался перед ним, образуя живой коридор.

– Воистину он получил от Элохим прощение своих грехов.

– Это не обман, я хорошо знаю его. Он давно лежал расслабленным. Да-да.

– Невероятное чудо произошло сегодня!

– Никогда прежде мы ничего подобного не видели!

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который дал нам жизнь, поддержал нас и дал нам возможность достичь этого случая!

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, который послал к нам чудотворца своего!

Радостные возгласы людей прославляющих Элохим, ещё долго были слышны. Пока не смолкли в стенах синагоги. Только фарисеи упорствовали в своём неверии. Отвергая произошедшее деяние.

Перикопа 15

Телонэс

Мытарь

После утренней молитвы в синагоге, Йешуа решил пойти к морю. Потому как помещение, уже не могло справиться с наплывом народа внимающих ему. Люди приходили за исцелением со всех прибрежных мест. А благую весть нужно было донести до всех.

После многочасового труда, утомлённый учитель вместе со своими учениками возвращался назад. И тут он обратил своё внимание на небольшую палатку. За столом сидел человек, тоскующее смотря на них. Йешуа остановился.

– Презренный мокхес, – со злостью сплюнул Шимон глянув в сторону стола.

– Чтоб у него земля под ногами горела, – негодующе поддержал его Йаков.

– Что вы на него так взъелись? – обратился к ним Андрей. – Пусть презренный, но он всё-таки иудей.

– А ты знаешь, сколько развелось этих паразитов? – взмахнул руками Шимон. – Пока ты странствовал, нас с отцом то и дело посещали эти кровососущие. То пошлина, то налог, то уплата. И каждый из них хочет урвать свой кусок от бедного рыбака. Да не просто кусок, а тот что пожирнее и послаще.

– Римляне хотят эффективно и по возможности дёшево собирать налоги со своих подчинённых провинций, – решил просветить всех Филипп. – Обычно они проводят торги, продавая право для сбора пошлин и налогов. Кто больше предложит, тот и становится сборщиком на определённый срок.

Человек, купивший такое право, должен уплатить Риму определенную сумму денег. Все, что сможет собрать более этой суммы, он может оставить себе. Получается, что его власть взимать налоги, почти ничем неограниченна. А при поддержке легионеров, это по сути своей превращается в разрешённое вымогательство.

– Вот поэтому-то я и не люблю их, – вставил Шимон. – Это корысть. Ничем неизвиняемая, бесчестная нажива, хищение под видом закона.

– Многие мытари берут взятки от богатых за то, что сокращают и изменяют их налоги, – продолжил Филипп. – А затем недостающее, взыскивают с остальных иудеев, невзирая на их положение. Чем ещё больше усиливают ненависть к себе.

Прикрываясь римской властью, они за счёт своих же соотечественников накапливают огромные состояния. Есть две категории мытарей. Первые это – габбаи. Они собирают земельный налог составляющую десятину от зерновых и пятую часть от плодов, вина или масла. Уплачивается всё это натурой или деньгами. Затем подоходный налог. Это один процент от заработка, и подушный налог. Который должен платить каждый мужчина в возрасте от 14 до 65 лет и каждая женщина в возрасте от 12 до 65 лет.

Вторая категория это зажиточные мокхес. Они сами не занимаются сбором, а нанимают для этих целей других, более мелких мокхес. А эти уже крутятся, как могут, выполняя всю грязную работу. Собирают все мыслимые и не мыслимые налоги. За проезд по дорогам и мостам, за въезд и выезд с рынка, за вход в город, за причаливание к гавани. За вьючных животных, за повозку, за каждое её колесо и ось в ней, за впряженное в неё животное. Облагаются налогом все покупаемые и продаваемые товары.

При поддержке легионеров, мытарь может остановить на дороге кого угодно. Заставив распаковать поклажу, и потребовав уплатить за всё, что ему вздумается. Если человеку нечем заплатить, то он часто предлагает свои деньги, под грабительские проценты.

– Обдирают своих же соотечественников, берут взятки с богачей и служат язычникам, – подвёл итог Натанэль.

– Получается, что простой народ не имеет ни малейшего представления о том, сколько и за что в действительности нужно платить. Этим-то многие и пользуются, – вставил Иоанн.

– У нас только один царь, – возмущённо поддержал друзей Йехуда. – Это А-Шем. Да святится Имя его во веки веков. Только Ему подобает платить подать в Храме Йерушалайма.

Всё это время Йешуа не проронил ни слова, пристально взирая на мытаря.

– Вы забыли прокажённого? – наконец обратился он к своим ученикам. – Вспомните, кем он был? Изгой, презираемый всеми людьми. Потому научитесь видеть не наружность и напускное, а душу человека.

После чего решительным шагом направился к палатке.

– Шалом алэйхэм Леви Бен-Халфай, – поприветствовал учитель.

– Алэйхэм шалом, – растерянно отозвался тот, вставая из-за стола. – Откуда вы знаете имя моё?

– Ничего не напоминает? – весело толкнул брата в бок Андрей.

– О небо! – со стоном возвёл глаза кверху Шимон. – Ну сколько же можно?! Я уже давно всё понял и всё осознал.

– То-то же, – подмигнул ему Андрей. – Верь и не сомневайся.

– Наш равви многое ведает, – сказал Натанэль мытарю.

– Да, конечно, – смущённо начал Левий. – Я многое о нём наслышан. Даже издалека слышал проповедь и видел исцелённых по слову его. Но подойти к добропорядочным людям я не мог. Для всех я нечист, словно больной проказой. Иудеи не желают иметь со мной никакого дела.

– Честные и справедливые мокхес здесь такая же редкость, как и в Риме, – мягко сказал ему Йешуа.

– На меня смотрят как на предавшего свой народ, из соображений материальной выгоды. Это конечно верно, но я никогда не позволял себе брать лишнего. Совесть не позволяла.

– В жизни каждого человека наступает момент, когда нужно принять решение и сделать свой выбор, Матфей.

– Вы даже знаете моё второе имя, – ещё более смутился Левий. – Его не многие знают.

– Следуй за мной Матфей. И ты войдёшь в Царствие Небесное. Более того, обладая хорошей памятью и владея письмом, ты посеешь семена благой вести на обширном пространстве веков. Как впрочем и наш маленький Иоанн, – обернулся с улыбкой Йешуа.

– СкАжите тоже, – засмущался тот.

Друзья тоже повеселели, похлопав того по плечу.

– Я готов, – поспешно отозвался Левий.

– Подумай хорошенько Матфей над своим решением. Ведь с роскошью и комфортом будет покончено навсегда, жизнь станет намного беднее и труднее, но зато руки твои будут чисты, и потому совесть будет спокойна.

– Равви, я готов на всё, – преданно посмотрел на учителя уже бывший мытарь.

– Тогда следуй за мною Матфей, записывая всё в память свою, – улыбнулся Йешуа. – Отныне ты расстанешься со своим постыдным прошлым. Однако с этого момента ты сможешь прямо смотреть людям в глаза.

После чего они все вместе направились по берегу моря.

Через некоторое время Матфей обратился к учителю.

– Равви, а можно мне устроить пир в вашу честь? Я созову всех моих знакомых, объявив им о своём решении.

– Можно Матфей, – улыбнувшись, посмотрел на него Йешуа.

Мытарь воспрял духом ещё больше и повёл их всех к себе домой.

***

Пир был действительно роскошный. Яства и вино не заканчивались, даже от всё вновь и вновь прибывающих гостей. Двери были открыты настежь. Многие мытари присутствовали там, да и просто незнакомые люди, которые не погнушались войти в дом презренного мокхес и возлежать за угощением рядом с новым учителем. Скорее из любопытства. Как такой пророк может находиться в гостях у грешника? Йешуа и тут не упускал возможность благовествовать о Царствии Небесном. Его слова слушали и воспринимали с большим вниманием.

– Левий, – обратился разгорячённый вином габбай, после того как проповедь закончилась и вновь началось веселье. – Скажу тебе прямо. Ты балда, – при этом многие рассмеялись. – Как был несуразным, так им и остался. Мог скопить целое состояние, а довольствовался малым. При этом потеряв репутацию целомудренного иудея. Ты хоть понимаешь, что потеряв должность мытаря, ты уже никогда её не вернёшь?

– Я много размышлял до этого момента, мой друг. Мне было не по нраву, чем я занимался. Просто другого выхода я для себя не видел. Теперь же, я обрёл новый мир и оставляю позади прежнюю жизнь и старый стыд, словно ветхую одежду, сброшенную с плеч.

– Он потерял прибыльную работу, однако обрёл себя. Обменял презрение окружающих на ученичество. Утратил обеспеченность, но снискал иную жизнь, – поддержал хозяина Андрей. – Разве этого мало?

– Ай, как хорошо сказал, – довольно кивнул габбай. – За это стоит выпить.

– Эх, Левий, Левий, – со вздохом обратился один из мокхес. – Ты покидаешь своё место в ущерб себе же. Ведь ты же уже за него заплатил. Ты хоть понимаешь это?

– Равви освободил его от этого бремени греха и порока, – высказался Йехуда.

– Ни служебные обязанности, ни материальные выгоды, которые предоставляет эта должность, не смогли меня удержать, когда я услышал призыв учителя. Я уже давно был готов к этому.

– Подумай хорошенько, – покачал головой мокхес. – Эти рыбаки, в любой момент могут вернуться назад к своим лодкам. Ведь в море всегда остаётся довольно много рыбы, которую можно ловить и старое ремесло, к которому можно вернуться. Но ты-то теряешь практически всё.

– Нет, мой друг. Я приобретаю гораздо больше, чем ты думаешь, – улыбнулся Матфей. – Учитель меня вытащил словно головню из огня.

– Ну как знаешь, как знаешь. Я бы вот так, всё разом бросить, точно не смог бы.

– В случае телесного исцеления все обычно ищут нашего равви, но в духовных исцелениях его находят даже те, кто не искал его прежде, – весело подмигнул Андрей брату. Тот лишь поднял глаза к потолку, а затем улыбнулся в ответ.

– Знаете, всё это мне напомнило призыв Элиши пророком Элийя, – высказал свою мысль Филипп. И процитировал:

“И пошёл он оттуда, и нашел Элишу, сына Шафата, когда тот пахал и двенадцать пар волов пред ним, а сам он при двенадцатой. И прошёл Элийя мимо него, и бросил на него милоть свою (накидка из овечьей шкуры).

И оставил Элиша волов, и побежал за Элийей, и сказал: позволь мне поцеловать отца моего и мать мою, и я пойду за тобою. Он же сказал ему: иди, воротись. Ибо, что сделал я тебе?

Воротившись от него, взял Элиша свою пару волов и зарезал их. И на снаряжении волов сварил мясо их, и роздал его людям, и они поели. А сам встал и пошел за Элийей, и стал служить ему”.

– За это стоит выпить, – вновь возгласил габбай.

– Не лишнего ли тебе уже? – засмеялся Матфей.

– Нет. Я свой предел знаю.

– Ну-ну. Как знаешь.

Тем временем на улице, перед домом собирались фарисеи и соферим.

– Ну что, он ещё не вышел оттуда?

– Ты же сам слышишь. Разбойничий вертеп в самом разгаре.

– Но как он может? Учитель, утверждающий, что защищает закон и нормы праведности, охотно пирует с мытарями и грешниками.

– Тот, кого коснулась рука А-Шема, не должен позволять себе опускаться до такого уровня.

– Я не могу себе представить, чтобы кто-то из фарисеев или соферим, – слегка поклонился говоривший в сторону собеседника. – Мог принять приглашение этих ам-хаарцев. Если он конечно не такой же как они сами.

– Есть две категории. Первые это мы. Достойные дети Авраама. Нравственно чистые и духовно непорочные. Во всём поступающие по духу закона.

И вторая. Эти деревенщины. Сброд, который не соблюдает всех установленных норм и правил. С такими людьми недостойно иметь что-нибудь общее. С ними нельзя говорить без необходимости, не стоит странствовать вместе с ними и по мере возможности не вступать в деловые отношения. Также воспрещается ходить к ним в гости или приглашать таких людей к себе. А уж выдать за такого человека свою дочь, это все равно, что отдать её диким зверям.

– Это всё так, но нам нужно войти туда и поставить на место этого дерзкого выскочку. Который переворачивает все наши религиозные традиции с ног на голову.

– Войти туда?!! К этим хамартолос?!! В дом полный грешников?!!

– Дорогой мой друг. Я вас искренне понимаю. Там все грешники. Нарушители нравственного закона. Не соблюдающие так тщательно и старательно разработанные нами нормы и правила. Их прегрешения всем очевидны. Но войти туда нам придётся.

– Но…

– Повторю ещё раз. Они не имеют ни уважения, ни интереса к закону Моше и раввинским традициям. Это самые презренные и никчёмнейшие создания А-Шема. Однако посреди них находится тот, кому народная молва приписывает славу пророка. И мы просто обязаны воззвать к его, пока ещё не растлённому разуму, удержав его от постыдных деяний.

– Ну хорошо. Мы войдём туда. Но после этого я буду чувствовать себя ритуально нечистым.

И несколько фарисеев и соферим вошли в дом. Они думали, что только переступив порог, все грешники умолкнут, как громом поражённые. Но не тут-то было. На них практически никто даже не обратил внимания. Потому как люди ходили, выходили, вставали, разговаривали, танцевали, пели. И им не было совершенно никакого дела кто приходит и кто уходит.

Потоптавшись около входа, они всё же заметили молодого равви. Который возлежал на низкой кушетке, лицом к столу полного яств, в окружении своих учеников.

– Ни один пророк не позволял себе такого, – прошептал один фарисей другому.

– А ты уверен, что он пророк? – так же тихо ответил тот.

Они протолкались вперёд и встали около ближайшего к ним ученика. Так и не решившись обратиться напрямую, один из фарисеев наклонился к ученику.

– Как может ваш учитель есть и пить с этими, – упрекнул он, при этом сморщившись, – мытарями и грешниками? Если на нём возлежала рука А-Шема, то ему не подобает себя так вести.

– Наш равви, – повернулся Йаков, – хоть ест с ними и пьёт, но не потворствует их нечестивым поступкам. А использует любой представившийся случай, чтобы призвать всех к вере и истине, провозглашая благую весть.

Хоть было и шумно, но Йешуа расслышал вопрос фарисея.

– Зачем смущаете учеников моих? – встал он со своего места. – Ведь я и сам могу ответить вам. Вы посчитали, что уловили меня на серьёзном нарушении? Невежественный человек, – говорите вы, – никогда не может быть благочестивым. Я же скажу вам, что у неразумного больше надежды, чем у человека, мудрого в глазах своих.

Вы считаете, что общение с изгоями на любом уровне, даже просто разговор с ними, это недостойное и позорящее вас деяние. Вы презираете грешников и смотрите на них сверху вниз. Страшитесь их, будто грехом можно заразиться. Я же скажу вам. Не здоровые имеют нужду в целителе, но больные. Плох тот лекарь, который посещает только те дома, где люди здоровы. Место целителя всегда там, где болеют люди. Его честь и долг идти туда, где в нём есть нужда.

Когда он видит человека в таком состоянии, от которого другим становится дурно, то он ощущает не отвращение, а желание помочь. Ведь от лекаря ожидают, исцеления. Так и тот, кто исцеляет души, должен сам идти к грешникам.

Я пришёл к тем, которые осознают свою греховность, чувствуя потребность в изменении себя. Нужно смотреть на человека, совершившего ошибку, не как на заслуживающего презрение и осуждение, а как на того, которому нужна помощь. Чтобы он смог найти правильную дорогу. Вы же предпочтёте оставить человека в грязи, чтобы самим не испачкаться, нежели подать ему руку, дабы вытащить его оттуда. Вы больше заботитесь о сохранении своей мнимой святости, нежели о том, чтобы помочь другим преодолеть свой грех. Вы больше думаете о том, как покритиковать кого-нибудь, чем о том, как ободрить. Вы больше думаете о том, чтобы указывать другим на их недостатки, нежели о том, чтобы помочь им преодолеть их.

Недостаточно быть знатоками начертанного, вы обязаны были научиться и понимать их значение, – с упрёком произнёс Йешуа. – Пойдите и научитесь словам Писания:

“Что Мне делать с тобою, Эфрайим? Что Мне делать с тобой, Йехуда? Ведь благочестие ваше, как утреннее облако и как рано исчезающая роса.

Поэтому обтёсывал Я через пророков, убивал словами уст Моих. Ведь суд Мой для тебя как рассвет.

Ибо Я милости вашей хочу, а не жертвоприношений ваших. И познания Элохим больше, чем всесожжений ваших”.

Без милости все ритуалы, церемонии и жертвы ваши неприемлемы для Элохим. Не имея в себе милости, вы оказались более нечестивы, чем все эти презренные вами мытари и грешники. Которые и не претендуют на благочестие. Само слово Его призывает вас являть милость и прощать, а не судить и осуждать. Ступайте и хорошенько подумайте, почему Отец ставит выше жертвы – милосердие к грешникам.

Я же пришёл сюда, – развёл руками в стороны Йешуа. – Чтобы призвать грешников. Но не для того, чтобы они оставались во грехе своём, а дабы покаялись. Ведь цель покаяния – это прощение Отца Небесного. Люди должны отвратиться от греха, чтобы Он их простил, очистил и спас. Только те обретут спасение и войдут в Царствие Небесное, кто признает свою греховность, искренне раскаявшись в грехах своих и более не станет поступать по нечестию своему. Те же, кто считает себя уже праведным и не видят нужды в покаянии и прощении, сами себя отрывают от Элохим, заграждая себе путь ко спасению.

После этого Йешуа вновь возлёг на своё место. А фарисеи немного постояв и не найдясь, что ему возразить, в раздражении направились к выходу.

– Ну что? – с интересом спросили их, оставшиеся снаружи фарисеи и соферим, когда они повстречались.

– Он не исправим, – раздражённо ответили им.

– Но он вас хоть выслушал? Вы сказали ему, что так поступать как он делает, это не в наших правилах?

– А! – горячо махнул рукой старший. – Это бесполезно. И с этим надо что-то делать. А вот кстати и возможность, – обратил он своё внимание на идущих навстречу иудеев. – Я некоторых из них видел при Йоханане пустыннике. Надо бы столкнуть учеников одного пророка с учениками другого. Их ссора нам будет только на руку.

Когда они поравнялись, старший фарисей обратился.

– Шалом алэйхэм почтеннейшие.

– Алэйхэм шалом, – отозвался один из них.

– Куда путь держите?

– А что?

– Да нет, ничего. Как ваш учитель?

– После того как его забрал от нас Ирод Антипа, вестей не поступало, – опечалился ученик.

– Плохо. Ай как плохо. Вы печальны, вам тоскливо на душе. А ведь он истинный пророк от Йеговы, – приподнял руки ладонями к верху фарисей. – Он призывал людей к покаянию и вёл строгую аскетическую жизнь. Ему более приличествовал пост, нежели богатые трапезы. Но, к сожалению не всех огорчает, что ваш учитель ныне томится в заточении у тетрарха.

Ученики Йоханана, насупившись, посмотрели на него.

– Новый учитель из Нацрата, со своими учениками сейчас пирует и веселится. Вон слышите? И ему нет никакого дела, что вы поститесь в это время и молитесь, как и мы. Хотя ваш учитель, говорят, благоволил к нему. А он себя так теперь повёл. Нехорошо. Ай как не хорошо.

– Да, – в сомнении задумался старший. – Неправильно это. Ведь мы возвещали ему об учителе.

– Вот и я говорю про тоже. Зашли бы вы к нему. Упрекнули его учеников. Нельзя же себя так вести. Традиции поста надобно соблюдать неукоснительно, тем более в такие печальные для вас дни.

Старший ученик пристально посмотрел на фарисея, но кроме печали на его лице ничего не увидел. И решительно направился к дверям дома. Остальные ученики последовали за ним.

– Таак, посмотрим, как он теперь выкрутится, – с довольной ухмылкой потёр руки фарисей.

Ученики вошли в дом, где царили шум и веселье. Осмотревшись и увидев Йешуа, они прямо подошли к нему.

– Мы, ученики Йоханана пустынника, проводим, как и фарисеи, положенные по традиции веков дни, в посте и молитве. Почему же твои ученики не выполняют предписанное? Не дОлжно ли вам сегодня соблюдать правила?

– Вот лицемеры. Ушли, но дел своих не оставили, – поднялся со своего места Йешуа.

– Законом предписывается только один день поста. На Йом Киппур, – продолжил он обращаясь к вошедшим. – В день очищения. Когда весь иудейский народ исповедует свои грехи и получает прощение. И закон мы должны соблюдать неукоснительно.

“И да будет сие для вас постановлением вечным. В седьмой месяц, в десятый день месяца, смиряйте постом души ваши и никакой работы не делайте, ни уроженец, ни пришелец, живущий среди вас.

Ибо в сей день искупит священник вас, чтобы сделать вас чистыми – от всех грехов ваших пред Йеговой вы будете очищены.

Это Шаббат для вас, смиряйте души ваши постом – это постановление вечное.

Совершить же искупление должен тот священник, которого помажут и которого уполномочат священнодействовать вместо отца его. Он же наденет льняные одежды, одежды священные.

И искупит святое святых, и шатер собрания с жертвенником искупит, и священников и все собрание народа искупит.

И да будет это для вас постановлением вечным, чтобы искупить сынов Исраэйлевых от всех грехов их однажды в году. И сделал он так, как повелел Йегова Моше”.

Этот пост, знак всеобщего покаяния. Фарисеи же ввели в традицию поститься два дня в неделю. Во второй и пятый день от Шаббата, в знак особого благочестия. Свои обычаи и предания, накинув на всех иудеев. При этом критикуя и осуждая тех, кто не следует им в точности выполнения.

Желание поститься возникает в сокрушённом и опечаленном сердце, однако пост не имеет никакого смысла, если совершается по привычке, не являясь результатом духовной нужды. Пустой ритуал – это оскорбление для Отца моего Небесного.

“Кричи во все горло, не удерживайся. Подобно шофару (труба, сделанная из рога животного) возвысь голос твой и объяви народу Моему преступность их и дому Йакова – грехи их.

Они ищут Меня каждый день, и знать хотят пути Мои. Как бы народ, который творит справедливость и закона Элохим своего не оставляющий. Они вопрошают Меня о судах справедливости, близости Элохим желают.

«Почему постились мы, а Ты не видишь? Мучили душу свою, а Ты не знаешь?» Ведь в день поста вашего вы находите дело себе и работающих на вас притесняете.

Ведь для ссоры и распрей поститесь вы. И чтобы дерзкою рукою бить других. Вы не поститесь ныне так, чтобы услышан был на высоте голос ваш.

Таков ли тот пост, который избрал Я? День, когда мучит человек душу свою. На то ли он, чтобы склонять, как тростник, голову свою и вретище и пепел подстилать? Это ли назовёшь постом и днём, угодным Йегове?

Вот пост, который Я избрал: оковы злости разреши, развяжи узы ярма, и отпусти угнетённых на свободу, и всякое ярмо сорвите!

Не в том ли он, чтобы разделил ты с голодным хлеб твой и бедняков скитающихся ввёл в дом? Когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся.

Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твоё скоро явится. И пойдёт пред тобой правда твоя, слава Йеговы будет следовать за тобой.

Тогда воззовёшь – и Йегова ответит, возопиёшь – и Он скажет: «Вот Я!» Когда устранишь из среды своей гнёт, перестанешь простирать палец, угрожать и злословить.

И отдашь голодному душу твою, и напитаешь душу измученную. Тогда засияет во тьме свет твой и мрак твой будет как полдень.

И будет водить тебя Йегова всегда, и насыщать в засуху душу твою, и кости твои укрепит. И будешь ты, как сад орошённый и как источник, вода которого не иссякает.

То наслаждаться будешь в Йегове, и Я возведу тебя на высоты земли, и питать буду тебя наследием Йакова, отца твоего, потому что уста Йеговы изрекли это”.

Пост очищает от всего наносного и возвышает к Небесному. Фарисеи же превратили его в формальный ритуал. Они постятся два дня в неделю. От восхода солнца до заката его. Но для того лишь, чтобы выставить себя напоказ. Тем самым привлекая внимание людей к своей добродетели. Они накрашивают лица свои белой краской и расхаживают в дни поста в небрежной одежде, только для того, чтобы каждый видел, что они постятся и чтобы восхищались их преданностью.

Однако чтобы пост имел ценность, он не должен быть пустым, привычным обрядом, а внутренней сердечной потребностью.

Потому ученики мои не нарушают закон. Да и могут ли поститься сыны чертога брачного, пока с ними жених? – улыбнулся Йешуа. – Вспомните. Свадьба длится семь дней. И всё это время двери дома открыты для всех. С женихом и невестой обращаются как с царём и царицей этого праздника. Вместе с ними пируют и веселятся их близкие друзья. Называемые сынами или детьми чертога брачного.

В жизни, наполненной тяжёлым трудом, свадебная неделя это самое счастливое время для человека. Приносящее радость и веселие.

У раввинов существует правило. Все присутствующие на брачном пире, освобождаются от соблюдения всех религиозных правил, которые уменьшают радость и веселье. Гости на брачном пиру освобождены ото всякого поста.

Однако жизнь такова, что и самой желанной радости приходит конец. Ничто на земле не длится вечно. Настанет время, когда насильно отнимется у них жених, – указал он рукой на учеников своих и на себя. – И тогда они будут поститься. Для вас время скорбящего сердца уже наступило, им же это ещё предстоит. Им суждено принести в мир новое. Рассевая семена благой вести.

Фарисеи и соферим построили забор вокруг закона из обрядов, традиций и устоев. А когда наносное становится основным, то затмевается сам путь для истинного благочестия.

Закон, заключённый в зерне благой вести, со временем произрастёт, давая обильный урожай. Закон и благодать всегда существовали вместе. Раввинские же традиции и устои затмевают, вытесняют, а зачастую и отвергают истину. Потому благую весть невозможно подогнать под их обрядовость. Ведь никто не отрывает заплату от новой мантии и не накладывает её на старую. Иначе и новую раздерёт и ветхую не спасёт. Потому как при стирке заплата сядет и отдерётся от старого. И дыра будет ещё хуже, чем прежде.

Идеи и познания, оттрясённые от вековой, наносной пыли, сияют как новые. И их очень трудно донести до понимания людей закостенелых в своих образах.

Подумайте сами, ведь никто не вливает вино молодое в мехи старые. Потому что оно ещё бродит и давление образующихся газов растягивает стенки бурдюка. Старые мехи со временем грубеют, теряя свою упругость и гибкость. В итоге они рвутся, не выдерживая давления. Как результат и вино вытекает и мехи приходят в негодность. Поэтому вино молодое надобно вливать в мехи новые. Тогда сбережётся и то и другое. И никто, после того как выпьет старое, не пожелает пить новое. Ибо говорит, что старое лучше. Вот потому-то, фарисеи, воспитанные старыми традициями, и упорствуют на своём.

“Не говори – «Отчего это прежние дни были лучше нынешних?» Ибо не от мудрости спросил ты об этом”.

– Благодарим тебя равви, – низко поклонились ученики Йоханана, – за премудрость твою и наставления.

– Ступайте с миром, – улыбнулся им Йешуа.

И они развернувшись покинули дом. Выйдя на улицу они столкнулись со ждущими фарисеями. Старший ученик подошёл к тому с кем разговаривал до этого. Пристально посмотрел ему в глаза, и плюнув под ноги, развернулся.

– Мда, – в сомнении протянул, глядя на удаляющихся иудеев, главный фарисей. – В этот раз ничего не вышло. Но мы ещё посмотрим, чья возьмёт. Я возвращаюсь в Йерушалайм с вестями, а вы, – обернулся он к остальным. – Глаз с него не спускайте.

– Но…

– Я распоряжусь, деньгами вы будете обеспечены. На этом всё. И смотрите у меня, – погрозил он им кулаком.

Перикопа 16

Бейт Хисда

Вифезда

Приближался праздник иудейский. Йешуа со своими учениками подходил к Йерушалайму. Издалека уже были видны толпы людей стекающиеся к овечьему рынку и купелям Бейт Хисды.

– Бейт Хисда – дом милосердия, – почтительно произнёс Андрей. – А хотите я вам про неё немного расскажу. А то у нас всё Филипп, да Филипп обо всём ведает.

– Конечно расскажи, – тутже загорелись глаза у Иоанна.

– Так вот, – улыбнулся, глядя на него Андрей. – Это две огромных купели, вырытые в пересохшем русле реки Бейт-Зейта. Имеют пять портиков, четыре из которых опоясывают купели, а пятый, проходящий по центру, в тринадцать локтей (5,6 м), разделяет их пополам. Двойная колоннада крытых галерей укрывает паломников от палящего солнца, а сами купели наполняются дождевою водой. Говорят что они очень глубокие. В тридцать локтей! (13 м) И все обложены тёсанным камнем.

Но не это отличает эту микву от остальных. В городе есть и другие места, где можно омыться, совершив ритуальное очищение перед входом в Храм. В народе ходит легенда, что в этих водах лежит древо послушания Лота.

Когда-то очень давно, во искупление невольного греха Лота с дочерьми, после гибели Содома и Гоморры, он сорок лет носил воду из Йардена, поливая три посоха. Кедровый, Кипарисовый и Певга. Праотец Авраам повелел ему это делать, пока сухие посохи не обретут новую жизнь. И по истечении времени свершилось чудо. Они ожили, слившись воедино в красивое дерево. Что послужило знамением прощения греха.

При постройке Первого Храма, царь Шломо распорядился срубить это дерево для кровельной балки строящегося Храма. Однако этот ствол дерева невероятным образом постоянно менял свой размер. Становясь то меньше, то больше положенного. Измучившись, строители наконец поняли, что оно ведёт себя так, из-за греха Лота. Ведь невозможно использовать древо греха, для священного Храма Элохим. И потому оно было брошено в эту купель. Где и лежит до сего времени. Вот уже более семисот лет. Вот к нему-то, по временам, и сходит ангел А-Шема. А по возмущению им воды, она становится красноватой и целебной. И кто из больных в неё входит первым, тот сразу же исцеляется. Какой бы болезнью он до этого ни страдал. Вот почему тут столько болезных. А не только паломников и продавцов, что черпают воду для омывания своих жертвенных животных перед закланием.

– Откуда тебе всё это ведомо? – изумился Иоанн.

– Так ведь мы с братом не только угрюмые рыбаки. И у нас были когда-то хорошие учителя. Усердные в воспитании, – улыбнулся Андрей, пихнув брата в бок.

Тот показал ему увесистый кулак, отчего все рассмеялись.

Дойдя до купели, они вошли, разделись, и спустившись по широким ступеням омылись, согласно обычаю. Проходя через вторую купель, они услышали, как несколько человек буквально рухнули в воду.

– Ну что? – донеслось оттуда. – Кто-нибудь исцелился?

– Нет. Опять Юнус всех переполошил раньше времени.

– Да отодвиньте же вы его подальше от края. Ну сколько же можно? Который раз уже ныряем из-за него без толку.

– Он хоть и с бельмом на один глаз, но молод и потому горяч, а вода прекрасно остужает рьяность, – засмеялись люди.

– И не давайте ему сидеть в воде. Ангел сходит только тогда, когда купель пуста.

– В другой раз пусть посидит в задних рядах. Может быть это его хоть как-то образумит.

Вторая купель была полностью отдана немощным. Слепым, хромым, иссохшим. Края купели буквально были облеплены людьми. Кто стоял, кто сидел, кто лежал.

Зрячие в волнении не отрывали своего взора от водной глади, а слепые, поворачивая голову из стороны в сторону, чутко прислушивались к каждому шороху или всплеску.

Молодой паренёк, проталкиваясь и что-то бурча себе под нос, весь мокрый, шёл к выходу. Позади него кто-то громко рассмеялся. Он обернулся и не заметив под ногами лежащего человека, споткнулся о его ноги.

– Ты тут ещё под ногами путаешься! – вспылил мальчишка. – Сколько уже лет тут лежишь, а толку всё нет. Так и проваляешься до конца своей жизни. Мешаешься только.

– “Милость и истина да не оставят тебя. Повяжи их на шею себе, напиши их на скрижалях сердца своего”, – поднял на него жалостливый взгляд старик. – “И обретёшь милость и благоволение в глазах Элохим и людей.

Надейся на Йегову всем сердцем своим и не полагайся на разум твой”.

– Ай, да ну тебя. Как лежал бревном, так и лежи, – махнул парень рукой, пойдя дальше.

– “Во всех путях твоих познавай волю Его, и Он выпрямит стези твои.

Не будь мудрецом в собственных глазах. Бойся Йегову и удаляйся от зла.

Врачеванием будет это для тела твоего и освежением для костей твоих”, – закончил старик, с сожалением глядя вслед пареньку. А затем вновь откинулся на спину, глядя на кусочек голубого неба.

– Чем дольше живём в этом мире, тем больше замечаем самолюбие и высокомерие людское. Неожиданно осознавая, что в нужде редко у кого остаются друзья, – со вздохом произнёс Натанэль, глядя на происходящее.

– “Все братья бедного презирают его, тем паче друг его удаляется от него. Он гонится за неисполненными обещаниями”, – пожал плечами Филипп.

– Да, – огорчённо вздохнул Андрей. – “И ближнему своему ненавистен бедный, но много приятелей у богатого”.

– Но ведь это же несправедливо по отношению к старцу, – взглянул на них Иоанн. – Этот мальчишка мог бы и попочтительней говорить. Они же все здесь находятся по одной и той же причине.

– Трудно переступить древнее правило, – покачал головой Шимон. – Каждый сам за себя. Исцеление одно, а их много.

– А знаете, – произнёс Йешуа, глядя на лежащего старика. – Все эти люди могли бы позавидовать терпению и вере этого иудея. Ведь он уже тридцать восемь лет обездвижен.

– Ого! – воскликнул Иоанн. – Я ещё и не родился даже, когда он уже страдал. И до сих пор продолжает.

– Видимо он не столько грешил, сколько терпел наказание, – сочувственно произнёс Йехуда. – Жаль его. Почти целую жизнь провёл в осуждении.

– Да. Лежать у чудотворного источника, видеть как другие люди уходят здоровыми, а самому всё это время не получать от него никакой пользы. Тяжело, – высказался Шимон.

– А-Шем часто наказывает тело за грехи души. Чтобы через тело врачевать душу, – вставил Йаков.

–“Угнетающий бедного хулит Творца его, чтёт же Его – милующий нуждающегося”, – произнёс Йешуа, направляясь к лежащему.

Подходя ближе, они услышали негромкий голос старца обращённый в голубое небо.

– “Не верьте другу, не полагайтесь на приятеля. От лежащей на лоне твоём стереги двери уст твоих.

Ибо сын позорит отца, дочь восстаёт против матери, невестка против свекрови своей – враги человеку домашние его.

А я на Йегову надеяться буду, уповать на Элохим спасения моего – Элохим мой услышит меня.

Не радуйся из-за меня, неприятельница моя: хотя упал я, но встану, хотя сижу во мраке, Йегова – свет для меня.

Гнев Йеговы терпеть буду, ибо согрешил я пред Ним. Пока не защитит Он дело моё и не свершит суда надо мной. Он выведет меня на свет и увижу я справедливость Его”.

– Шалом алэйхэм, – обратился к нему Йешуа. – Хочешь ли ты исцелиться?

– Алэйхэм шалом, – печально повернул к нему голову старик. – Адон, у меня нет человека, чтобы когда будет приведена в волнение вода он бросил меня в купальню. Я и сам неоднократно пытался, но всякий раз кто-нибудь сходит в воду раньше меня. А выбираться из неё мне уже сложно, – указал он вниз. – Ноги сухие. Не двигаются совсем.

– А ты действительно этого желаешь? – спросил Йаков. – Ведь человек может смириться со своей болезнью. Потому что излечившись, должен будет сам заботиться о своём пропитании. Никто кормить и подавать из жалости уже не станет. Для некоторых болезнь и немощь не такие уж и обременительные. Потому что другие заботятся о нём.

– Тот кто в сердце своём доволен своим положением, тот не сможет измениться. Уже тридцать восемь лет добрые люди приносят меня к этой купели. Если бы я не верил, что когда-нибудь исцелюсь, я не стал бы так упорно идти к своей цели, – вздохнул старик. – А жил бы за счёт подаяния, и не помышлял бы о здоровье.

– Да будет по вере твоей, – улыбнулся ему Йешуа. – Вставай, возьми ложе твоё и ходи.

– Но я же не… – начал было старик и осёкся.

По всему его телу волной прокатились мурашки. А затем его ноги стали колоть тысячи мелких иголочек. То усиливаясь, то ослабевая. В конце ему показалось, что мышцы изнутри мелко завибрировали, а затем всё разом успокоилось.

Было такое чувство, словно он долго сидел на своих ногах и отсидел их, а потом просто переменив положение восстановил чувствительность.

Он нерешительно согнул и разогнул, сначала одну ногу, потом вторую. Конечности, которые годами не действовали и были безвольными придатками туловища, теперь наполнялись силой.

– А-Шем Всемогущий, у меня получается?! – радостно воскликнул старик не веря своим глазам.

Люди оборачивались, подходя посмотреть на это поближе, обступая со всех сторон.

– Идёмте, – улыбнулся Йешуа Шимону. – Нам нужно ещё агнца выбрать.

И они спокойно покинули купель.

Тем временем старик всё сидел, двигая ногами и при этом смеясь сквозь слёзы. После чего вознёс слова благодарности, возведя глаза к небу.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром.

– Амен, – ответили присутствующие. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

Затем он встал, взял свои носилки и стал ходить и танцевать, плача от радости.

– Что там за веселье такое? Пойдём, посмотрим, – обратился один молодой фарисей к другому.

Протолкавшись через толпу, они увидели радостного старика.

– Послушай, ты уже в летах, а так себя ведёшь. Нехорошо, – укорил молодой фарисей. – Тем более нарушаешь Шаббат, нося ношу свою. За этот грех тебя можно и камнями побить, ты ведь знаешь об этом?

– “Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам”, – отвечал тот, запыхавшись, но с улыбкой на устах. – А постель я свою ношу, потому, что так велел мне тот, кто исцелил меня.

– Да? – загорелись глаза у фарисеев. – И кто же тот человек, что исцелив тебя, сказал, возьми и ходи?

Старик радостным взором обвёл стоящий вокруг него народ.

– Я его здесь не вижу. Видимо уже ушёл, – опечалился он. – А я его даже не поблагодарил.

– Ну вот, такой случай упустили, – тихо сказал один фарисей другому. – От самого Кфар-Нахума за ним шли по пятам. А тут замешкались на время и потеряли из виду. Тем самым упустили нарушение им Шаббата. Что теперь скажем своему начальству?

– А ты уверен, что это был именно он? Может старика ангел исцелил, при этом забрав его разум.

– Всё равно нам надобно этого равви обязательно найти. Только как это сделать в такой-то толчее народа?

– А ты, – обратились они строго к старику. – Брось ношу свою и не навлекай на себя беды.

После чего направились к выходу.

– “Люблю я, когда слышит Йегова голос мой, мольбу мою”, – возгласил старик, подняв лицо своё к небу -

“Ибо приклонил Он ко мне ухо Своё. И в дни мои призывать буду Его.

Объяли меня узы смерти, и муки преисподней настигли меня. Бедствие и скорбь обрёл я.

И призываю я имя Йеговы, прошу. Йегова, спаси душу мою.

Милостив Йегова и справедлив, и жалостлив Элохим наш.

Хранит Йегова простаков. Обеднел я, но Он спас меня.

Возвратись, душа моя, к покою твоему. Потому что Йегова сделал благо тебе.

Ибо спас Ты от смерти душу мою, око моё – от слез, ногу мою – от преткновения.

Ходить буду пред Йеговы в стране живых.

Веровал я, когда говорил, измучен был я очень.

Сказал я в поспешности своей: все люди лживы.

Чем воздам я Йегове за все благодеяния Его?

Чашу спасения подниму и имя Йеговы призову.

Обеты мои Йегове исполню пред всем народом Его.

Тяжела в глазах Йеговы смерть благочестивых Его.

Прошу, Йегова. Ибо я раб Твой. Я раб Твой, сын рабы Твоей. Развязал Ты узы мои!

Тебе принесу жертву благодарения и имя Йеговы призову.

Обеты мои Йегове исполню пред всем народом Его.

Во дворах дома Йеговы, среди тебя, Йерушалайм. Алелуйа!”

***

Через некоторое время старик неожиданно увидел в Храме, во дворе язычников, своего спасителя.

– Эй! – закричал он помахав рукой, пробираясь через толпу.

Учитель заметил его и остановился.

– Я так и не успел тебя поблагодарить, – запыхался старик.

– Поблагодари Отца моего Небесного, который помнит все молитвы твои и позаботился о тебе, – улыбнулся ему равви.

– Конечно, – радостно ударил старик по своему поясу. При этом лёгкая тень грусти пробежала по его лицу. – Но скажи хотя бы своё имя. Чтобы я смог воздать молитву к Всемогущему за тебя.

– Йешуа из Нацрата, – и учитель повернулся к Йехуде. – Дай ему немного денег. Чтобы он смог принести благодарственную жертву как это положено по закону. Поскольку у него нет ни лепты, а попросить у нас он себе не позволяет.

Йехуда улыбнулся, отсчитывая динары, и положил их на ладонь старику.

– Но это даже больше чем надобно, – изумлённо поднял глаза старец.

– “Заимодавец Йеговы – милующий бедного, и за его благодеяние Он уплатит ему”, – улыбнулся Йаков, поправляя на плечах агнца.

– Видишь, ты стал здоровым. Впредь не греши более, дабы что худшее тебе не случилось. Пока длилось твоё наказание, оно препятствовало проявлениям многих грехов. Теперь же будь осмотрительным вдвойне. Ведь людям свойственно, пока они пребывают в болезни, многое обещать, однако когда выздоравливают – немногое сделать, а затем обо всём забыть.

Помни, грех имеет намного более печальные последствия для души человека, нежели болезнь телесная. Поскольку умирающие во грехах осуждаются на вечные мучения. Ложе болезни страшное место, но ещё страшнее оказаться во мраке внешнем, где постоянный плач и скрежет зубовный, – произнёс напутствие учитель.

– Благодарю тебя Йешуа из Нацрата, – склонился в низком поклоне старик. – Я услышал слова твои и вложил их в сердце своё. Теперь я смогу полноценно отблагодарить Владыку Вселенной за оказанную мне милость.

Он улыбнулся, после чего направился покупать приношения. При этом на выходе неожиданно столкнувшись с молодыми фарисеями, что упрекали его.

– О! Ты уже здесь?

– Да, и я наконец-то узнал имя моего спасителя. И теперь смогу воздать хвалу за него, Всевышнему, – с улыбкой потряс он динары зажатые в кулаке.

– Ну и как же его зовут? – усмехнулись фарисеи. – Ангел из купели?

– Йешуа из Нацрата, – гордо заявил старик.

– Кто?! – воскликнули они, схватив того за рукав. – Старик, ты должен пойти с нами и рассказать всё о нарушении Шаббата.

– Я ничего вам не должен, – возвысил тон старик, сбрасывая с себя захват. – “Сеть для человека – необдуманно давать обеты, и после обетов – обдумывать”.

– Но…

– Вы хотите принудить меня нарушить обеты данные Йегова?! В Его Храме?!! Отнять у Владыки Вселенной дар жертвоприношения?!!!

– Да нет, что ты, – струсили молодые фарисеи.

– Тогда дайте мне пройти и исполнить их в полной мере.

И растолкав их, он пошёл на овечий рынок.

– Ты слышал? Это всё-таки был он.

– Старик шёл довольный. Значит они встретились и равви направился в Храм. Нужно не терять времени пока он там. Бежим к начальству.

И фарисеи стали быстро пробираться в толпе.

***

После проведённой церемонии, учитель со своими учениками вышел во двор язычников. А там его уже поджидала группа высокопоставленных фарисеев из числа синедриона.

– Йешуа из Нацрата, – строго глядя, объявил старший фарисей.

– Вот я, – подошёл к ним учитель.

– Тебя обвиняют, – указал он на молодых фарисеев. – В нарушении священного Шаббата. Ты исцелил иссохшего ногами до захода солнца, и до окончания дня покоя.

– Разве солнце прекращает свой бег по небосклону в Шаббат? Или реки перестают течь, а источники изливаться? Нет. Всё идёт своим чередом, как и в любой другой день недели.

Как Отец мой Небесный до ныне не прекращает свою заботу, так и я делаю дела милосердия. Шаббат стал успокоением Его от дел творения, но Он не перестаёт ни на мгновение промышлять о сотворённом Им мире. Заботясь обо всём, что существует. Давая всё необходимое для поддержания жизни Его творения. Если бы Он не делал этих дел, то всё что есть, остановилось бы, разрушившись. Потому и я творю дела милосердия в Шаббат.

Я не нарушаю четвертую заповедь тем, что исцеляю немощных, так же, как Отец мой не нарушает её тем, что повелевает солнцу взойти, а траве вырасти. Разве вы забыли строки Писания?

“Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: кто сотворил их? Тот, кто выводит воинство их счётом, всех их по имени называет Он. От Великого могуществом и от Мощного силой никто не скроется.

Для чего говоришь ты, Йаков, и изрекаешь, Исраэйль: «Сокрыт путь мой от Йеговы, и суд мой ускользает от Элохим моего»?

Разве не знаешь ты, разве не слышал ты? Элохим вечный Йегова, сотворивший концы земли, не утомляется Он и не устаёт, разум Его неисследим.

Даёт Он утомлённому силу и обессилевшему крепость прибавляет.

И утомятся юноши и устанут, и молодые споткнутся.

А надеющиеся на Йегову обновят силу, поднимут крылья, как орлы, побегут и не устанут, пойдут и не утомятся”.

Потому дела милосердия, любви и сострадания совершённые в Шаббат Сыном, не являются нарушением закона Отца. Покой, который по требованию закона Моши, иудеи должны сохранять в Шаббат, состоит не во всеобщей остановке всякого труда в этот день, а лишь в перемене тяжёлых физических дел на более лёгкие и не изнуряющие.

Когда дела, доставляют человеку удовольствие, способствуют обновлению сил, приобщая к Небесному.

Творить дела вызванные необходимостью, а также помощь человеку в беде его и нужде, не являются нарушением закона. Оттого что Отец мой Небесный сострадает и милует во все дни недели.

Истинно. Истинно говорю вам. Не может Сын ничего творить сам от себя, если только не увидит Отца творящего. Ибо, которое Тот это делает и Сын подобное исполняет.

Единство Отца и Сына настолько сильное, что ничто не может быть сделано одним, без участия другого.

Потому что нет у Сына ничего отдельного от Отца, ничего несообразного Ему.

Это не так, что Отец делает одно, а Сын – другое. Нет. Но как одной душе принадлежит и одно желание, так и у Сына с Отцом. Сын творит той же силой, что и Отец, поскольку Отец творит через Сына.

Всё через него было сотворено и без него ничего не было сотворено.

А поскольку Отец любит Сына и всё открывает ему, что Сам делает, то больше этих дел покажет ему, так что вы изумитесь.

Ибо, как Отец пробуждает мёртвых и оживляет, так и Сын которых желает оживляет. Потому что Сын имеет жизнь в самом себе, как и Отец имеет.

Ведь суд будет произведён над живыми, а не над мёртвыми. Оттого что у Него все живы.

И суд Его праведен, потому что Он праведен.

Его суждение беспристрастно и освобождено от всего человеческого. Он истинен в своих решениях, поскольку принимает во внимание совершенно все обстоятельства.

Он судит в совершенной святости, всеобъемлющей любви и в непреклонной справедливости.

“Скажите среди народов: Йегове – Царь, и потому утверждена вселенная, не пошатнётся. Судить будет Он народы праведно.

Да возвеселятся небеса, и возрадуется земля, зашумит море и всё наполняющее его.

Да возликуют поля и всё, что на них, запоют тогда все деревья леса.

Пред Йегове, ибо приходит Он судить землю. Судить будет Он вселенную справедливостью и народы – истиной Своей”.

Однако если бы такой суд свершился, то от Его бестелесной святости ничто не устояло бы пред Ним.

А потому Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну.

Чтобы каждый чтил Сына, подобно тому как чтит Отца. А который не почитает Сына, тот не почитает и Отца, пославшего его.

Поймите, единство Сына с Отцом настолько полно, настолько неразрывно связано и сопряжено друг другом, что бесчестие, оказываемое Сыну, оскорбляет и Отца. Как Сын ревнует о чести Отца, так и Отец ревнует о чести Сына, считая Себя оскорблённым в лице его. Оттого что Сын наделён полным и совершенным равноправием с Отцом своим.

Внимайте слову моему. Не только слушая, но и принимая учение моё, как исходящее от Отца моего Небесного.

Истинно. Истинно говорю вам, что кто слову моему внимает и вверяется Пославшему меня, имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, поскольку перешёл от смерти в жизнь.

Но не подумайте так, что если я уверовал, то не умру вовсе. Запомните, что ты упокоишься в смерти, которую принёс в своём грехопадении Адам. Ибо воспринял её и он.

“А от древа познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь”.

Потому что не может быть тщетным ни одно речение Отца. Но когда ты оставишь тленное тело, то по вере твоей будешь взят в жизнь вечную, совершив обращение от смерти телесной в жизнь духовную.

Потому и говорю вам. Слушайте и внимайте, веруйте и живите.

Не будьте духовно мёртвыми, но духовно живыми.

Поскольку чёрствость и омертвелость пагубно влияет на душу вашу. Такой человек перестаёт что-либо желать и делать для неё. Считая, что пороки неистребимы, а добродетели недосягаемы, оставляя всякую надежду на своё изменение.

Человек просто перестаёт сочувствовать.

По началу он остро переживает свои грехи, горе и страдания окружающих. Совершая впервые нечто греховное, он это делает с чувством страха и раскаяния. Однако далее, это делается у него уже проще, а впоследствии и вовсе без страха.

Со временем он привыкает, становясь бесчувственным, едва ли задумываясь над совершённым. Он видит несправедливость рядом с собой, но не чувствует в себе никакого беспокойства от этого. Видит горе, но в его глазах уже нет сопереживания и сострадания. Его сердце становится каменным. Он перестаёт раскаиваться в своих деяниях.

И когда человек начинает грешить, ни в чём не раскаиваясь, он духовно умирает. Помните об этом, ведь до этого очень легко опуститься.

Поймите, все, вновь рождённые свыше, не придут на суд и не будут осуждены. Ибо те, которые веруют и чтут Отца и Сына, не словами уст своих, а сердцем и изменённым образом жизни, подтверждают это ежечасно. Остальных же ждёт суд.

Однако чтобы избежать этого, человеку нужно всегда сохранять чувство своей греховности, помня о том, что Отец Небесный всегда рядом.

После чего оглядел притихший народ.

Истинно. Истинно говорю вам. Что приходит время, и ныне оно есть, когда мёртвые услышат голос Сына Элохим, и которые услышат, оживут.

По рядам слушающих сразу же прокатился возглас изумления.

– Ведь как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал жизнь иметь в самом себе.

Это как пламя рождающее свет. Где начинается пламя, там начинается и свет. Ибо оно сопричастно свету, и не предваряет его во времени.

Так и Отец, являясь источником жизни в Своём бытии, ничем не ограниченным, ни от чего не зависящим, Сам, от безграничной полноты жизни Своей может быть её подателем. Потому и Сыну Он дал право иметь жизнь в самом себе, обладая возможностью даровать её другим, без каких-либо ограничений или последствий. Самому становясь жизнью. Для того, чтобы восторжествовал суд справедливости и правосудия.

Отца никто не увидит на суде живых и воскресших, но все узрят Сына Человеческого, потому что Сын имеет плоть и кровь, и может быть видим для всех.

Оттого и власть дал ему производить суд, потому как он есть Сын Человеческий.

Поскольку Сын Человеческий имеет одно естество не только с Отцом, но и с людьми, то и является беспристрастным судьёй для человека.

“И выйдет отросток из ствола Йишая, и даст плоды побег, что от корней его.

И снизойдёт на него дух Йеговы, дух мудрости и понимания, дух совета и силы, дух знания и боязни Йеговы.

И исполнит Он его духом боязни Йеговы. И не по взгляду глаз своих будет он судить, и не по слуху ушей своих будет он решать дела.

Но будет по правде судить он бедных и решать справедливо дела кротких людей страны. И бить будет он страну бичом речей своих, и духом уст своих умертвит нечестивого.

И справедливость будет препоясаньем чресл его, и честность – поясом на бёдрах его”.

Ведь тот, кто чужд самолюбия, не имея никакой гордыни и тщеславия, не может быть обвинён в суде неправедном. Поскольку он лишён предвзятости.

А кто желает делать по своему, утвердить волю свою, того справедливо могут заподозрить в нарушении истины.

Но благодаря тому, что Отец пребывает в Сыне, то и суд его праведен.

Не дивитесь сему, – оглядел присутствующих Йешуа. – Так как приходит время, в которое все, кто в гробницах, повинуются голосу его.

Поскольку сила Сына, вдохнёт жизнь, производя воскресение.

Потому как смерть – это еще не конец. Когда прозвучит его зов, все покорятся ему, представ пред ним.

Все умершие от начала времён, и все, кто ещё умрёт до скончания века. И молодые и старые, и богатые и бедные, все восстанут из могил своих. Каждая душа соединиться со своим телом, и каждая кость с костью своею. И предстанут перед судом Сына Человеческого. И никто не избегнет его приговора.

Потому что от жизни земной зависит жизнь вечная. Поскольку на протяжении этой жизни, человек делает себя либо совершенно непригодными для жизни вечной, либо подготавливает себя к тому, чтобы пребывать в свете Отца Небесного.

И выйдут, кто совершал благое в возрождение жизни, а которые поступали дурно на выход осуждения.

На суде будет разбираться вся жизнь человека. Ибо его поступки и мысли будут служить чашами весов. И судить человека станет его собственная совесть, уже ничем не заглушаемая.

Творящие благо, поступающие по справедливости, воскреснут к блаженству созерцания Отца Небесного, войдя в воскресение жизни, в которой смертного более не будет никогда.

“А мудрые будут сиять как сияют небеса, и ведущие многих по пути справедливости – как звезды, во веки веков”.

А делавшие зло, восстанут к вечному поруганию. В воскресение осуждения. Они изыдут, как восставшие против Отца Небесного и примут вечное наказание. Исторгнувшись во мрак внешний, где только плач и скрежет зубовный.

Оттого что они возлюбили тьму более, нежели свет, она станет их судьбою. Ведь они добровольно отошли от Элохим.

В этом кроется настоящая причина гибели многих душ. Помните об этой горькой истине.

Немного переведя дух, Йешуа продолжил.

– Постоянно пребывая в общении с Отцом Небесным, я слышу и внимаю Ему.

Потому что не могу я никак действовать от самого себя. Как внемлю, так рассужу. И этот суд мой, он есть истинен, потому что не ищу желания моего, но воли Пославшего меня.

Ибо сам Отец будет судить, через меня.

– Да что он такое говорит? – послышались возгласы возмущения от стоящих неподалёку фарисеев. – Я, я, да я. Хватит уже слушать этого себялюбивого деревенщину. Только и делает, что удостоверяет сам себя.

– Если я свидетельствую о себе самом, то свидетельство моё не есть истинно, – возвысил голос Йешуа. – Не соответствует оно закону. Потому как сказано:

“Да не выступает один свидетель против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь проступке, во всяком вообще грехе, которым он согрешит. По словам двух свидетелей или по словам трёх свидетелей да будет постановлено дело”.

Поскольку собственные интересы или же страх могут склонить человека к лукавству о себе.

Другой есть свидетельствующий о мне. И знаю, что оно есть истинное подтверждение, которое свидетельствует обо мне.

Йоханан Пустынник.

По толпе прокатилась волна изумления.

– По всеобщему признанию, он был столь благочестивым, сколь чуждым ко всему мирскому, всецело посвятивший себя Небесному. А потому невозможно представить, чтобы он мог взять на себя грех, выступить с ложью или же лукавством на устах своих. Говоря о том, что не было бы истиной.

Вы посылали к нему своих людей, послушать его речи, – строго посмотрел на восклицающих учитель. – И это были соферим и фарисеи, а не простые люди. Не такие, которые могли бы не зная Писания обмануться, но тех, которые способны уразуметь сказанное Йохананом. Ведь вы не послали бы посольство, если бы не посчитали его свидетельство не достойным доверия. А посему его свидетельство подлинно.

Праведность его была неоспорима, поскольку он не превозносил себя, а только указывал на путь спасения.

Ибо он был послан Элохим. И по Его внушению говорил то, что говорил. Указав о том, кто есть истина.

Потому и я говорю вам о нём и о его свидетельстве, чтобы напомнить вам, что вы посылали к Йоханану и он засвидетельствовал истину.

Впрочем, я не от человека принимаю свидетельство, но потому говорю, чтобы вы помнили.

Он был светильник, горящий и светящий.

Сияющий не собственным, а отражённым светом. Освещая этот мир вестью о приходе Машиаха, направляя людей к вере и раскаянию.

Весь его образ жизни, искренность, честность, рвение и пыл, говорили о любви к Отцу Небесному, тем самым словно огонь в ночи привлекая к себе внимание всего народа. Всё то, что он вещал к людям, было не плодом его ума, а речью пламенного сердца.

Вы же, пожелали возрадоваться на время, в свете его.

Он был для вас чем-то вроде диковинки. Необычной личностью, вошедшей в повседневную жизнь. Вы лишь радовались тому, что в Исраэйле, после стольких веков забвения, вновь появился непогрешимый пророк. Вы слушали его, пока он говорил о законе, но сразу же оставили, когда его речи стали звучать жёстче.

Я же имею свидетельство больше Йоханана. Свидетельство не человеческое, а Отца моего Небесного.

Потому как дела, которые поручил мне Отец для исполнения их, те же самые дела, которые совершаю, свидетельствуют за меня, что Отец меня послал.

Не так, как хозяин, посылает слугу своего с повелением, но как любящий отец, посылающий сына с увещеванием.

Ведь если бы Отец не посылал Сына, то и не помогал бы ему. Однако Сыну дана вся сила и власть, необходимые для их сотворения. Ведь будучи посредником, Сын воспринял от Отца как поручение, так и право исполнения.

И пославший меня Отец, Он сам засвидетельствовал обо мне. А вы ни голоса Его никогда не слышали, ни облика Его не видели.

И не ведаете, ни Его воли, ни Его помыслов.

Но не в этом повинность ваша, а в том, что ваше почитание только внешнее, не имеющего главного в себе – любви.

Ваша вера поверхностна, не имеющая корней, дабы укрепиться в душе и сердце. Вы закрыли сердце своё от живого слова, дарованного вам.

Однако всё у вас есть и всё было предоставлено.

Оно есть в руках ваших держащих святое Писание. В законе и пророках, но не в сердцах ваших. Оно не проявляется ни в мыслях, ни в деяниях. Вы читаете, но не вникаете в суть прочитанного. При этом гордясь, что вам вверены слова Элохим.

И слово Его не держится, оставаясь незыблемым в вас, поскольку которого Он послал, тому вы не верите.

Исследуйте Писание, потому что вы рассчитываете в нём жизнь вечную иметь, ведь это есть свидетельство обо мне.

Исследуйте все Писания целиком, от первой строчки до последней. Прилежно сравнивая одно с другим, находя объясняющую связь. Так же усердно исследуя, не только отдельное, но всё в целом. Дабы уразуметь не то, что кажется на первый взгляд, но и то, что в них говорится на самом деле.

Потому как кто верит хотя бы одному отрывку из Писания, тот примет и любой другой. А кто придаёт значение только одному, но при этом не обращает внимание на другой, тот в сущности отвергает и всё целое. Ибо нельзя читать Писание предвзято. Искать в нём не Элохим, а доводы в пользу своего мнения. Иначе вы любите не Элохим, а свои представления о Нём.

Поймите, недостаточно знать текст и слова заученные наизусть, намного важнее понимать их глубинный смысл.

Вы же думаете через Писание иметь жизнь вечную. Полагая, что спасётесь, если сможете по памяти рассказать из него те или иные отрывки. Но невозможно спастись чтением, без веры, покаяния и послушания. Писание не может обеспечить вас жизнью вечной, оно лишь указывает на того, кто может вам её дать.

Однако вы не хотите прийти ко мне, чтобы иметь жизнь, – грустно вздохнул Йешуа.

Настанет время и обнаружится, что многие не попали в Царство Небесное. И причина тому не во множестве грехов, ибо все они могут быть прощены человеку. Не в предопределении Элохим, поскольку Он не сотворил никого на погибель или не желает никого принять. Нет. Он пригласил всех прийти и принять спасение даром, через веру, покаяние и послушание. Причина совсем в другом. В нежелании прийти к Сыну Человеческому, покаяться и уверовать.

Из-за гордыни, лени и любви ко греху многие не желают и не стремятся обрести жизнь в Сыне. Они равнодушны к духовному. Оправдывая себя тем, что не способны измениться, что такой их удел. Они ощущают, что живут не так как надо, но ничего не хотят с этим поделать.

Люди не приходят не из-за того, что не в силах этого сделать, а потому, что не желают. Они не хотят воспринять дар новой жизни, потому что она духовная, а духовная жизнь начинается с веры, однако людям более по сердцу всё мирское и тленное.

Придите ко мне. Пробудите сердца ваши для жизни духовной, уверуйте и раскайтесь.

– Да кто ты есть? – вновь послышались выкрики фарисеев. – Посмотри на себя. Обычный иудей из глухой провинции. А пытаешься возвыситься, поучая тёмный, невежественный народ. Чтобы они тебя почитали и восхваляли, как выдающегося раввина Исраэйля.

– Я славы от людей не приемлю, – строго посмотрел на говорящих Йешуа.

Не стремлюсь получить одобрение людское и не имею никакой приверженности к роскоши и тщеславию. Не устремляю свои стопы к какой-либо земной власти, которыми по вашим представлениям, должен сопровождаться приход Машиаха. Потому что бездумные почитатели с восхищёнными взорами, не имеют никакой цены для Царствия Небесного.

Я не обещаю вам ни почёта, ни уважения, ни роскоши, ни богатства. В моих речах много того, что отвергается мирским. Но путь веры, покаяния и послушания это единственный путь к истинной жизни. Это то, что приводит на порог Царствия Небесного.

Впрочем знаю вас, потому что не имеете любви Элохим в самих себе.

Оттого, что не стремитесь познать Его. А ведь это главная заповедь в законе:

“И люби Йегову, Элохим твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всеми силами твоими”.

Вы считаете, что доказываете её своим ревностным отношением к своим преданиям, Храму и Шаббату, однако на деле в этом нет любви к Отцу Небесному. Ни любви к Нему, ни сострадания к ближнему. Ваши обычаи и традиции подменили собою закон и установления.

Я пришёл во имя Отца моего и не принимаете меня, когда же другой придёт, во имя своё, того примите.

Люди следуют за самозванцами, потому что их прихоти и стремления отвечают желаниям самих людей. Они обещают всем и многое, однако лишь обманывают, обогащаясь за их счёт, ничего не давая взамен. И люди, следуя то к одному, то к другому, в итоге теряют веру во всё.

Те, кто закрыл глаза, чтобы не видеть истинного света, обрекают себя на бесконечные блуждания вслед теней и отблесков.

Подумайте сами. Чему и как вы можете веровать, славу друг от друга принимая. А славы от единого Элохим не ища.

Говоря о Нём, но заботясь о похвале и восхищении окружающих, вы лицемерите. Потому как стремитесь к возвеличиванию только самих себя.

Людское одобрение и почёт для вас имеют большее значение, нежели неприметная, повседневная работа ради Элохим.

Вы возлюбили мирскую славу по отношению к себе. Забывая, что это влечёт за собой нарушение заповеди закона – не сотвори себе кумира. Ибо вы, в своём тщеславии, ставите себя на место идола, которым восхищаются и перед кем преклоняются.

Вы боитесь, как бы друзья и знакомые не сказали и не подумали что о вас. Опасаясь упреков и косых взглядов. Беспокоясь только о своём достоинстве перед людьми.

Однако не нужно желать похвал со стороны, но ищите их от Отца Небесного. Ведь восхваление людское, как скоро появляется, так быстро и исчезает, не принося никакой пользы для души вашей.

Я пришёл в этот мир не с тем, чтобы придираться ко всем и искать повода для ссоры. Или как соглядатай, подсматривать за поступками людей. Нет, я пришёл чтобы примирить человека с Отцом Небесным, а не увеличить ещё больше разногласие между ними.

Не подумайте, что я обвиню вас пред Отцом. Ибо есть обвиняющий вас. Моше, на которого вы уповаете.

По толпе прокатился возглас изумления.

– Я не иду против закона, а потому и обвинителем вашим будет тот, кто дал вам этот закон, – обвёл людей взглядом Йешуа.

Вы гордитесь тем, что он был дан только Исраэйлю. Но эта преимущество возлагает ещё и ответственность. Если вы ревнуете о законе, то вам следовало бы принять и исполняющего его.

Ибо если бы вы верили Моше, уверовали бы и в меня. Ведь он обо мне писал.

В это время к фарисеям подбежал паренёк. Что-то шепнув на ухо одному из них и тутже скрывшись в толпе.

– Причиной вашей отчужденности стало не то, что вы не понимаете, а ваше нежелание понять. Истина же заключается в том, что неверие укоренилось в сердце человека. Многие отказываются веровать, и поэтому остаются во тьме. Многие считают, что они веруют, но их поступки далеки от слов. Если бы вы подлинно верили словам Писания, то совершали бы иное.

Если же его письменам не веруете, где многое в словах и символах говорится обо мне, то как моим словам поверите?

В конце этой речи, старший фарисей не выдержал.

– Довольно!! Как ты смеешь такое говорить?!! О светоликом Моше и обо всём остальном! Здесь! В этом Храме!

К нему подошёл тот, кому передали весть.

– Кайяфа собирает синедрион. Нам надо идти, – тихо произнёс он, слегка наклонившись.

– Я не могу уйти просто так! Ты же слышал эти дерзновенные речи?!

– Это распоряжение самого Ханана, – с нажимом в голосе произнёс фарисей. – Ты действительно хочешь и дальше общаться с этим безумцем и ослушаться главу?

– Нет, конечно нет, – со злобой посмотрел статный фарисей на Йешуа. – Но я этого просто так не оставлю.

В сильном негодовании он стукнул своей ногой о землю и развернувшись, направился к синедриону вместе с остальными.

***

Помещение было заполнено на две трети, когда они вошли в зал заседаний.

– Послушайте! – прямо с порога заявил гневный фарисей. – В нашем Храме происходят вопиющие речи, требующие немедленного наказания!

– Чем ты так взволнован? – обратился к нему Кайяфа с центрального, председательского места.

– Этот простолюдин, выскочка из Нацрата, объявляет себя сыном самого Элохим! Поэтому я требую, чтобы его немедленно схватили и по закону побили камнями.

– Это ещё не повод, чтобы за это лишать жизни человека. Ибо в законе сказано:

“Не произноси имени Йеговы, Элохим твоего, попусту, ибо не пощадит Йегова того, кто произносит имя Его попусту.

И сынам Исраэйлевым скажи так: всякий, кто поносит Элохим своего, понесет грех свой.

И кто поносить будет имя Йеговы, смерти да будет предан, камнями да забросает его вся община. Как пришелец, так и уроженец, проклинавший Имя, предан будет смерти”, – поднялся со своего места представительный фарисей. – А разве он хулил имя Творца Вселенной? Нет? Не было такого? А по поводу того, что он объявляет себя сыном, то мы все являемся детьми Авраама и Адама. А по сути своей и Элохим.

– Сядь на своё место Никодим, – поморщился Кайяфа. – Ты со своей дотошностью и человеколюбием как оскомина на зубах. Неприятно, но терпеть приходится. Сядь. Что ещё? – обратился он к фарисею.

– Этот плотник говорит, что его отец показывает ему дела свои. Что он будет всех судить своим судом, что может дать всем вечную жизнь, что все мёртвые услышат его голос и встанут из могил своих. Своими свидетелями он называет своего отца, Йоханана Пустынника и священное Писание. И что всех нас будет обвинять светоликий Моше.

Многие в зале, слыша эти слова, стали улыбаться и посмеиваться.

– Этот безумец даже раввинского образования не имеет. Так что его слова пустой звук в поле, разносимый ветром, – посмеиваясь обратился Кайяфа к сидящему рядом с ним в задумчивости Ханану (первосвященник Анна).

– Если звук протяжный, то его слышно гораздо дальше от его источника, – пробормотал глава.

– А ещё он нарушает закон, – возвысил голос оратор, видя что над ним попросту насмехаются. – Он исцеляет в Шаббат!

– А вот это уже более весомый проступок, – спокойно и не громко начал старый первосвященник. Присутствующие тутже утихли, внимательно слушая главу. – Все, что ты нам вначале перечислил, является полным бредом провинциального безумца. А безумие не карается смертью. Его и так наказал Всевышний, отняв разум. Но нарушение субботнего покоя это уже нарушение буквы закона. Есть ли тому свидетели?

– Да. Два молодых фарисея. Их можно вызвать в любой момент.

– Хорошо. А сам исцелённый?

– Он скрылся в толпе, – смутился фарисей.

– А вот это уже плохо. Без него, некоторые из нас, – тут он пристально посмотрел в зал. – Не будут полностью уверены в правомочности суда. Потому постановляю. За деревенским смутьяном установить усиленное наблюдение. Каждый его шаг, каждый его поступок должен быть известен мне в первую очередь. Я должен знать абсолютно всё. Нужно непременно уловить этого самозваного раввина на словах и делах. Одного возмутителя спокойствия мы, руками тетрарха, убрали. Не хватало нам ещё и второго такого же. Всё, – хлопнул он ладонью по колену. – Этот вопрос закрыт. Переходим к следующему.

Перикопа 17

Тилло стахус

Срывающие колос

Учитель со своими учениками вновь возвращались в Галилею. Чтобы сократить путь, они оставили большую дорогу и теперь шли по широкой тропинке, пересекающей засеянное зерном поле. Небольшой ветерок волнами прокатывался по созревшим злакам и колоски приветливо кланялись путникам справа и слева, на расстоянии вытянутой руки.

– Андрей, – обратился младший из них Иоанн. – У нас есть хоть что-нибудь из еды? Мы идём уже довольно давно, и этот путь несколько притомил меня.

– Нет, дорогой мой, – печально улыбнулся тот. – Дорога поглотила остатки нашей провизии. Нужно немного потерпеть до ближайшего селения. Там и разживёмся хлебом.

– До него идти ещё неизвестно сколько, а хлеб-то, вот он, буквально под рукой, – провёл Иоанн ладонью по верхушкам колосьев. – Ты как хочешь, а у меня уже живот сводит.

И он, сорвав несколько колосков, растёр их меж ладонями, обдул шелуху и сунув себе зёрна в рот, довольно захрустел.

Андрей ещё раз улыбнулся, взъерошив ему волосы на голове и тоже протянув руку сорвал несколько колосков. Видя это, Йехуда и Йаков также стали есть на ходу.

– Ты только посмотри, что они делают, – толкнул один фарисей другого, идущих за несколько шагов позади учеников.

– Ну и что? Это не запрещено законом, – пожал плечами тот, – “Когда придёшь на жатву ближнего твоего, то обрывать можешь колосья рукою своею. Серпа же не наноси на жатву ближнего твоего”, – по памяти процитировал он. – Если у путника или паломника закончится своя еда, то он должен напитать себя от плодов земли по которой идёт. Так что утоление голода пригоршней своей, с соседского поля, законом не возбраняется.

– Да нет. Ты меня не понял, – с досадой отмахнулся первый. – Я не о том говорю, что нельзя срывать колосья, а о том, что сегодня священный Шаббат, – поднял он палец кверху, уже обращаясь к остальным фарисеям. – А в Шаббат запрещено выполнять какую-либо работу. Они же её выполняют.

Фарисеи внимательно посмотрели на говорящего.

– Ну вот смотрите, – стал пояснять тот. – Срывание колосьев приравнивается к жатве. Так? Так. Растирание их в ладонях к обмолоту, сдувание мякины к провеиванию. Тем более они едят зерно. А по закону, пища должна быть приготовлена накануне, поскольку в Шаббат запрещается готовить. Надо сказать ему, – кивнул он вперёд. – Пусть запретит своим ученикам нарушать закон.

Фарисеи, согласно загомонив, ускорили шаг.

– Учитель, – догнав, обратились они. – Посмотри, что делают ученики твои. Они не должны так поступать. Нельзя нарушать священный Шаббат.

Йешуа оглянулся назад, посмотрел на своих учеников, игриво утоляющих свой голод, и улыбнулся.

– Вспомните. Когда народ Исраэйля возвращался из Египетского плена, на пятидесятый день после Исхода, Моше был возведён на гору Синай. И через сорок дней, спустившись оттуда, нёс две каменные скрижали. На которых были начертаны десять речений.

– Да! – радостно воскликнул самый молоденький из фарисеев, тут же процитировав:

“Я Йегова, Элохим твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства.

Да не будет у тебя Элохим других, кроме Меня.

Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Йегова, Элохим твой. Элохим – ревнитель, карающий за вину отцов детей до третьего и четвертого рода у ненавидящих Меня. И творящий милость до тысячи родов любящих Меня и соблюдающих заповеди Мои.

Не произноси имя Йегова, Элохим твоего, попусту. Ибо не пощадит Йегова того, кто произносит имя Его попусту.

Соблюдай Шаббат, чтобы освятить его, как заповедал тебе Йегова, Элохим твой. Шесть дней трудись и делай всю свою работу, а день седьмой – Шаббат – Йегове, Элохим твоему. Не делай никакой работы ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни бык твой, ни осёл твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который во вратах твоих. Чтобы отдохнул раб твой и рабыня твоя, как ты. И помни, что рабом был ты в земле Египетской, но Йегова, Элохим твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простертою, потому и заповедал тебе Йегова, Элохим твой, установить Шаббат.

Чти отца твоего и мать твою, как повелел тебе Йегова, Элохим твой. Дабы продлились дни твои и чтобы хорошо было тебе на земле, которую Йегова, Элохим твой, отдаёт тебе.

Не убивай.

Не прелюбодействуй.

Не кради.

Не отзывайся о ближнем твоём свидетельством ложным.

Не домогайся жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни быка его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего”.

Под строгими взглядами старших своих товарищей в конце концов паренёк смутился. А Йешуа, с улыбкой на устах, кивнул ему в знак одобрения.

– Всё верно. Потому будьте осторожнее в своих обвинениях в нарушении и осквернении Шаббата, – обратился он к фарисеям. – Четвёртая заповедь является церемониальной. Это обрядовый закон. Остальные девять относятся к моральным и духовным правилам. Все их соблюдать дОлжно. От начала и до скончания веков. Но дело в том, что фарисеи и соферим многое добавили от себя к учению Писания. Да так, что эти наслоения скрыли саму сущность священного дня как такового.

Раввинская традиция не является законом. Но оттого, что её соблюдали веками, она приобрела себе это положение. А Писание, скорее использовалось ими как средство оправдания этих традиций.

Я об этом уже говорил, но для вас повторю ещё раз. Вот что сказано в законе:

“Соблюдай Шаббат, чтобы освятить его, как заповедал тебе Йегова, Элохим твой.

Шесть дней трудись и делай всю работу свою.

А день седьмой – Шаббат – Йегове, Элохим твоему. Не делай никакой работы ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни бык твой, ни осёл твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который во вратах твоих, чтобы отдохнул раб твой и рабыня твоя, как ты. И во время пахоты и жатвы отдыхай.

Ибо в шесть дней создал Йегова небо и землю, море и всё, что в них, и почил в день седьмой. Посему благословил Йегова день субботний и освятил его.

И помни, что рабом ты был в земле Египетской, но Йегова, Элохим твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простёртою. Потому и заповедал тебе Йегова, Элохим твой, установить Шаббат”.

Как видите, заповедь действительно запрещает работать в Шаббат. Но соферим и фарисеи не ограничились такой простой заповедью. А потому решили определить, что же является в таком случае работа.

Так, ими было установлено тридцать девять основных действий. Выполнение которых воспрещается в Шаббат. Однако и этого им показалось недостаточно. После чего был тщательно разобран каждый пункт в списке запретов. А это уже приводит к нелепым, противоречащим здравому смыслу деяниям.

Так, по их трактовке закона, уходить от дверей дома разрешается только на расстояние девятисот шагов. Однако, если вы заблаговременно положили еду в пределах этого расстояния, то вы можете дойти до неё и съесть. А так как эта еда, по их мнению, считается продолжением дома, то вы можете пройти ещё девятьсот шагов от места, где вы насытились.

Если через улицу, от одного дома до другого переброшена верёвка, то улица и дом на противоположной стороне считаются частью вашего дома.

Иудею запрещено переносить груз тяжелее сушёной смоквы. Однако если груз весит в два раза меньше, он может перенести его два раза.

Запрещено подбрасывать что-либо одной рукой и ловить его другой.

Нельзя ничего есть, что будет больше оливки. Даже если откусив половину, обнаружите, что она гнилая, и выплюнете её, то всё равно будет считаться, что вы съели половину дозволенного.

Если Шаббат наступил до того, как вы поднесли руку с едой ко рту, то еду нужно тотчас же бросить, иначе вы оказываетесь виновными в ношении груза.

Портные в этот день не носят с собой иголку, потому что боятся впасть в искушение, починив одежду и тем самым выполнить работу.

Нельзя ничего покупать или продавать. Нельзя красить или стирать одежду. Нельзя что-нибудь пролить, иначе вода, по их мнению, тем самым вымоет пол. Нельзя зажигать или гасить огонь. Нельзя двигать предметы, потому что, потянув их, можно сделать борозду. Нельзя открывать письмо, даже рукой раба или язычника. Нести разрешается ровно столько чернил, сколько хватит для написания всего двух букв.

В этот день запрещено шить, пахать, жать, молотить, вязать снопы, веять, просеивать, молоть, печь, красить, стричь, прясть, месить тесто, разъединять или свивать две нитки, завязывать узел или развязывать его, делать две стёжки. И всё больше, и больше запретов. Запретов, которые установил сам человек. Но закон о Шаббате никогда не запрещал труд по необходимости, дела милосердия или то, что человек не может утолить свой голод.

Недостаточно знать наизусть строки Писания, нужно прежде всего постараться понять его значение. Читающий да уразумеет. Вспомните о великом царе и воине – Давиде. Разве вы не читали о нём? Когда Давид и бывшие с ним, спасая свою жизнь, бежал от завистливого и мстительного Саула на юг от Гивы. И придя в Номву, где тогда располагалась скиния, он попросил еды, потому что все они были голодны. Но у коэнов не было ничего, кроме двенадцати священных хлебов предложения. Потому как в скинии, перед Святая Святых, располагался обложенный золотом стол. На который, каждый Шаббат, выкладывалось двенадцать свежевыпеченных хлебов. Символизирующих двенадцать колен Исраэйля и представляющих собою жертвоприношение Элохим. А предыдущие снимались. Их могли вкушать только священники.

И тогда отдал священник хлеба предложения, поскольку не было под рукою обычного хлеба. Вспомните написанное:

“И пришёл Давид в Нов к Ахимэлэху, священнику, и с трепетом поспешил Ахимэлэх навстречу Давиду, и сказал ему: почему ты один и никого нет с тобою?

И сказал Давид Ахимэлэху, священнику: царь поручил мне дело и сказал мне: «Пусть никто ничего не знает о том, для чего я посылаю тебя и что поручаю тебе», – а отрокам указал я для встречи некое место.

А теперь, что есть у тебя под рукою? Дай мне хлебов пять или что найдётся.

И отвечал священник Давиду, и сказал: нет у меня под рукою простого хлеба, а есть только хлеб священный. Но воздерживались ли отроки твои от женщин?

И отвечал Давид священнику, и сказал ему: как вчера, так и третьего дня, со времени, как я вышел, не было среди нас женщин, и сосуды отроков были святы и чисты, хотя этот путь не священный. А сегодня и подавно будет этот хлеб свят в сосудах наших.

И дал ему священник святое, ибо не было там хлеба, кроме хлебов предложения, которые сняты со стола Йеговы, чтобы положить хлебы теплые по снятии тех”.

Как видите ни Давид, ни его люди не были священниками, и всё же Отец мой Небесный никогда не обвинял их в содеянном. Ибо это был акт милосердия коэнов к голодным и нуждающимся людям.

– Твоя истина, – подтвердил один из фарисеев, качнув головой. – Оттого что человек, написавший псалмы, человек, которого сам А-Шем сделал царём над всем Исраэйлем по сердцу Своему, не может служить плохим примером.

– Для иудеев, Шаббат и Храм, одинаковы или равны по святости, – продолжил Йешуа. – Даже есть такое речение: «в Храме нет Шаббата». Поскольку исполняя свои обязанности в Скинии, а затем и в Храме, коэны, совершающие служение, должны возжигать огонь на жертвеннике, забивать жертвенных животных, а затем поднимать тушу и класть её на жертвенник. Количество жертв, приносимых в Шаббат больше обычного, и требуют они в два раза больше усилий, чем обычная ежедневная жертва.

Соблюдать Шаббат важно, но ещё важнее жертвоприношения, приносимые коганим. Потому богослужение и почитание Элохим в Храме продолжается непрерывно, в любой день недели. Вот почему они не только не подвергаются за то наказанию, но и свободны от всякого осуждения. Но говорю вам, что это великое святилище, оно есть здесь, – мягко прикоснулся Йешуа к своей груди.

– И это высказывание верно, – снова кивнул задумчиво фарисей. – Все эти действия считались бы противозаконными, если бы их выполнял в Шаббат любой другой человек. А для коэнов, исполнение всех этих действий совершенно законно. Но ведь твои ученики не являются коэнами.

– Если бы вы только уразумели, – с сожалением вздохнул Йешуа. – Что представляют собой строки из Писания:

“Милости вашей хочу Я, а не жертвоприношений ваших. И познания Элохим больше, чем всесожжений ваших”.

То не осуждали бы невиновных. Духовное состояние человека, доброта, забота, милосердие, намного важнее соблюдения внешних формальностей. К сожалению, фарисейство ценит внешнюю исполнительность выше, чем человеческие нужды. Оно отказывается проявить милосердие не потому, что не хватает преданности закону данному Моше, а потому, что ей недостаёт этого милосердия.

Отец мой Небесный есть любящий и милосердный, потому и от людей Он желает того же.

Поймите, Шаббат совершается ради человека, а не человек рождается для Шаббата.

Он был дан на благо человека. Чтобы стать для всех днём отдыха от трудов своих повседневных. Посвящая его для прославления Отца Небесного и для познания Его через Писание.

Цель Шаббата никогда не была в том, чтобы ограничить проявление любви, милосердия и восполнение нужд. Он никогда не предназначался как ярмо для человека, чтобы поработить его.

Потому, толкование закона об этом дне, не должно противоречить его назначению. Фарисеи же обратили день покоя, в день невыносимого бремени.

Из-за множества выдуманных правил, касающихся его соблюдения, Шаббат стал более утомительный, чем шесть дней работы. Из-за этого отдыхать стало тяжелее, чем работать. Шаббат теперь является чем угодно, только не днём отдыха и посвящения его Элохим. Истинное соблюдение этого дня не накладывает на человека каких-то невыносимо суровых обязательств, исполнение которых препятствует удовлетворению его насущных нужд. Человек не раб Шаббата, а хозяин его, чтобы употребить для своей пользы. Посему сын человеческий есть господин и Шаббата, – закончил свою речь Йешуа. А фарисеи весь оставшийся путь, прошли молча, задумавшись.

Перикопа 18

Ксэрос хейр

Сухорукий

Прошла неделя. Они неспешно достигли предместья Кфар-Нахума, остановившись в одном из селений.

Поутру, посетив местную синагогу, в конце службы Йешуа вызвали, как и многих других перед ним, прочитать текст из Писания. Учитель, взявши переданный ему свиток, начал чтение:

“Псалом Давида. Не соревнуйся со злым, не завидуй творящим несправедливость.

Ибо, как трава, быстро засохнут они, и как зелень травы, увянут.

Полагайся на Йегову и делай добро, живи в стране и храни верность Йегове.

Наслаждайся Йеговой, и Он исполнит желания сердца Твоего.

Вверь Йегове путь твой и полагайся на Него – и Он сделает.

И проявит, как свет, правоту твою и справедливость твою – как полдень.

Жди Йегову молча и уповай на Него. Не соревнуйся с преуспевающим на пути своём, с человеком, осуществляющим злые замыслы.

Останови гнев и оставь ярость, только не соревнуйся в делании зла.

Ибо злые истреблены будут, а надеющиеся на Йегову – они унаследуют землю.

Ещё немного – и нет нечестивого, и вглядишься в место, где был он, – и нет его.

И кроткие унаследуют землю и насладятся обилием мира…”

В этот момент в синагогу вошли трое. Два молодых фарисея, найдя взглядом своего старшего, сидящего в первом ряду, слегка кивнули ему.

– Мы приготовили одну неожиданность, – с довольной ухмылкой наклонился старший фарисей к уху старшего соферим. – Посмотрим, как этот самозваный учитель из неё выкрутится.

“…Присмотрись к беспорочному и вглядись в прямого, ибо будущность такого человека – мир.

А преступники уничтожены будут разом. Будущее потомство нечестивых истребится.

И спасение праведников – от Йеговы. Он твердыня их во время бедствия.

И помогает им Йегова и избавляет их. Избавляет их от нечестивых и спасает их, ибо на Него уповали”.

Затем свернув свиток, отдал его, сев на своё место.

– Твой выход, – слегка подтолкнул молодой фарисей, пришедшего с ними иудея. – Но помни, что ждёт тебя и твою семью, если ты нас ослушаешься. Иди.

Иудей неуверенно двинулся по проходу. Остановившись напротив Йешуа, он затравленно посмотрел на двоих молодых фарисеев, а затем обратил свой взор на учителя. Не зная с чего начать, он неуверенно потоптавшись на месте, наконец произнёс:

– Равви, я раньше был каменщиком, зарабатывая на пропитание трудом своим. Но сорвавшийся камень покалечил мне правую руку. И теперь она иссыхает. Прошу тебя, исцели её. Потому как из-за этого, мне каждый день, со стыдом приходится просить милостыню, живя на подаяние. Тяжко для меня это и невыносимо совестно, – печально склонил он свою голову.

– Вот, эта уловка, – тихо шепнул довольный старший фарисей софериму. – Ведь жизнь этого каменщика сейчас не подвергается явной опасности. Физически ему не станет хуже, если он останется с такой рукой и до следующего дня. Поэтому, если плотник исцелит его сейчас, то мы обвиним его в явном нарушении четвёртой заповеди. Если же он скажет, что исцелять в Шаббат непозволительно, то мы обвиним его в пристрастии и бесчеловечности к этому иудею, взывающему о помощи. Разгласив об этом по всем окрестностям. Учитель, учащий народ о милосердии, сам отказывается её совершать. Это же просто неслыханно. В таком случае его слова просто пустой ветер.

Соферим довольно улыбнулся. А фарисей кивнул своим молодым подручным, стоящим у дверей.

– Равви, – возвысил голос один из них. – Скажи, можно ли сегодня помочь этому иудею?

Йешуа пристально посмотрел на них, потом на довольных фарисеев и соферим, расположившихся в первом ряду и наконец, на иудея со склонённой головой. Тишина сгустилась. Атмосфера в синагоге была заряжена ожиданием.

– Выйди на середину и стань на биму, – повелел Йешуа сухорукому.

Тот всё так же, не поднимая головы, неловко развернулся, пройдя к столу для публичного чтения свитков Торы и повернулся опущенным лицом к народу. Бима располагалась на возвышении, поэтому его хорошо было видно всем присутствующим.

– Посмотрите внимательно на этого человека, – обратился ко всем Йешуа. – Он не был рождён с искалеченной рукой, а повредил её в результате своего труда. Ему действительно стыдно и неприятно добывать себе пропитание милостыней, обременяя своих родных.

Человек без своей работы – это только полчеловека. Ведь он поистине находит себя в любимом занятии.

Вот для такого, – указал Йешуа рукой, – продолжительное безделье вынести намного труднее, чем боль от увечья. А когда к этому примешивается чувство стыда, то становится тяжелее вдвойне.

Посмотрите, разве его тягостное положение не вызывает у вас чувства сострадания и милосердия? Если бы у кого-либо из вас была сухая рука, то разве небыли бы вы рады исцелиться в любой день недели? Однако вас нисколько не заботят страдания этого иудея, вы только печётесь о нарушении своих норм и правил.

На лице старшего фарисея заиграли желваки, а народ, между собой, зашептался.

– Если кто-либо из вас, имея одну овцу, и она в Шаббат упадёт в яму, не возьмёт ли её на руки и не вытащит её оттуда? При этом не посчитав это за нарушение установлений, хотя и поднимет тяжесть. И это будет сделано не ради милосердия к животному, а для своего материального благополучия. Ибо овца стоит денег и если она там умрёт, то вы лишитесь своего прибытка. Овца не только безвредная, но и полезная тварь. Потому-то её так ценят, заботясь о ней. Однако человек значительно превосходит её. Он по своему естеству намного лучше и ценнее самого лучшего из всех животных. Поскольку был создан по образу и подобию Йегова и наделён разумом, способным познавать, любить и прославлять Элохим. Поэтому жизнь человека намного ценнее, чем у любого из животного. Вы же пренебрегаете этим, подчиняя всё религиозной традиции. Воспрещая даже лечение.

Отец мой Небесный предусмотрел Шаббат для блага человека. Четвёртая заповедь никогда не отменяла милосердия и любви к ближнему. Закон – должен служить человеку, позволяя этим прославлять Элохим, но не порабощать человека, заставляя служить себе.

А теперь я спрошу вас. Соотносятся ли ваши установленные традиции Шаббата, с законом данным Моше? Какое из двух дел соответствует смыслу и духу Шаббата? Доброе ли дело, направленное на спасение души или злое дело, с замыслом погубить душу?

Речь Йешуа уже давно стёрла с лица фарисеев и соферим надменные, довольные ухмылки. Теперь их взгляды метали молнии.

Если они поддержат свершение благого дела в Шаббат, то станут противоречить своим же установлениям. Но и одобрить погибель души перед всем народом, они так же не могли. Так как шестая заповедь прямо говорила: «не убий».

– Лицемеры! – в голосе Йешуа смешались интонации возмущения и горечь от их упрямства. – Зачем ожесточили сердца ваши в упорстве своём? Почему становитесь невосприимчивы к истине? Ведь это есть бессмысленное упорство. Когда не зная, что высказать против, всё одно отказываетесь признать её, предпочтя остаться в своих предрассудках.

Разве в том назначение четвертой заповеди, чтобы в Шаббат удерживать руку свою от дел добрых, когда представилась такая возможность?

Посещение нуждающихся в поддержке, чтение Писаний, размышлений над ним, дела милосердия – всё это деяния благие, которые исходят из чувства любви и угодны Элохим. Не нужно пренебрегать человеком, если есть возможность ему помочь. Посему отказ делать добро, равносилен совершению зла и греховен по сути своей.

“Уклоняйся от зла и делай добро, и будешь жить вовек”.

Затем повернулся к двум молодым фарисеям, что так и стояли у входа в синагогу.

– “Стереги язык свой от зла и уста свои – от лживых слов.

Уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и стремись к нему”.

После чего вновь посмотрел на начальствующих фарисеев и соферим.

– Вспомните слова Писания:

“Омойтесь, очиститесь. Удалите зло поступков ваших от очей Моих. Перестаньте творить зло.

Учитесь творить добро. Требуйте справедливого суда. Поддержите угнетённого, верно судите сироту, вступайтесь за вдову.

Давайте же рассудимся, – говорит Йегова. – Если будут грехи ваши красны, как кармазин, то станут белыми, как снег. А если будут они красны, как багрянец, то станут белыми, как шерсть.

Если захотите внять Мне и послушаетесь, то будете вкушать блага земли.

Если же откажетесь и воспротивитесь, то будете пожраны мечом, – ибо так изрекли уста Йегова”.

Потом посмотрел на сухорукого и более мягким тоном произнёс:

– Протяни руку твою.

Иудей нерешительно посмотрел на фарисеев, а затем на Йешуа. Видя, что учитель не насмехается над ним, он заставил себя сделать самое бОльшее, на что был способен. Очень медленно, с усилием, поднимая иссохшую руку. И как только она полностью распрямилась по направлению к Йешуа, то он почувствовал мелкие покалывания, прокатывающиеся от плеча до кончиков пальцев и обратно, а мышцы словно загудели и завибрировали изнутри.

Иудей с изумлением смотрел, как на его глазах кожа меняется, принимая свой естественный цвет. Затем он вытянул так же и левую руку. Согнул и разогнул пальцы обеих рук. Поднёс свои ладони ближе к лицу и вновь согнул и разогнул пальцы.

– Она такая же как и здоровая?! – осветилось радостью его лицо. – Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром, – с огромным чувством благодарности произнёс он.

– Амен, – ответили присутствующие, но не фарисеи с соферим. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

После этого Йешуа встал и вместе со своими учениками удалился.

***

Выйдя из синагоги, старшего фарисея обдало лёгким порывом ветра, поднявшего облачко пыли запорошившего ему глаза. Отчего ярость в его сердце всклокотала с новой силой. Ему и невдомёк было, что это движение воздуха было создано шестью крылами. Двумя полупрозрачными, двумя белёсыми и двумя иссиня-чёрными.

«Плотник, деревенщина! Да как он смеет с нами так разговаривать?! – протирая глаза, возмущённо кипел про себя фарисей. – Ладно бы это был убелённый сединою старец. Это я ещё смог бы как-то стерпеть. Но этот, совсем ещё мальчишка! Только вошедший в возраст! И он смеет нас прилюдно тыкать носом в Писание, в очередной раз! Которое мы знаем до последнего слова, до последней буквы!

Мы трудимся не покладая рук своих, объясняя его значение иудеям. Разработали столько правил и норм, а он взялся невесть откуда и решил нам сломать все традиции и устои, складывающиеся веками. Не позволю! Не бывать этому! Мы, мы являемся единственно избранным народом. И потеря наших традиций это потеря своей исключительности».

Тут он заметил выходящих знатных особ, пребывающих в глубокой задумчивости.

«Ага, вот и иродиане пребывают в раздумье. При обычных обстоятельствах ни один уважающий себя иудей не станет иметь никакого дела с язычниками. С теми, кто не соблюдает закон. Такие люди считаются духовно нечистыми. Но иродианы – это бывшие придворные царя Ирода. Они то и дело вступают в различные отношения с римлянами, совершенно не тяготясь этим. Хоть мне это и неприятно, но нужно и их взять к себе в союзники. Чем нас больше, тем мы сильнее».

– Ну что, видели, как этот простолюдин ни во что не ставит наши традиции? – обратился он к ним. – Который раз нарушая священный Шаббат и всё ему сходит с рук. Это нужно как-то остановить. Ведь если допустить нарушение одного завета, то это повлечёт за собой нарушение и остальных. Что приведёт к потере всякой веры и избранности. А этого уже допустить ну никак нельзя.

– По сути, он закон не нарушал, – задумчиво потеребил подбородок старший из них. – Он не совершал никаких видимых действий, которые можно было бы расценить как работа в Шаббат. Он не использовал никаких лекарственных снадобий, никаких действий, а только сказал, протяни руку свою.

– Так этот калека и протягивал её, чтобы быть исцелённым. По его слову.

– Ну так судите этого каменщика, – пожал плечами иудей.

– Он и так бы проходил сухоруким до конца своих дней, – махнул рукой фарисей. – Этот нам не интересен. А вот новоявленный учитель фигура посерьёзнее. Посмотрим, что вы скажете, когда он станет нашим царём.

– Что?!! Царский венец получит наш тетрарх! Сын Ирода Великого. Милостью А-Шема Рим дарует ему это право.

– Ну, ну. Пока Рим соберётся это сделать будет уже поздно. Этот плотник уже провозглашает своё царство по всей Галилее.

Вспомните, Давид тоже поначалу был простым пастухом, на которого никто не обращал никакого внимания. А затем подвинул самого Саула. Посмотрите, – указал фарисей вдаль. – За ним везде следуют толпы народа. И они преклоняются перед ним. Ему достаточно только слово сказать и чернь посадит его на царский трон.

– Вот этого допускать никак нельзя, – гневно взглянул в ту сторону иудей.

– Вот про это я и говорю, – усмехнулся фарисей. – У нас много расхождений, но в этом вопросе мы сходимся едино. Потому давайте пойдём и обсудим, как устранить эту проблему раз и навсегда.

И они удалились в противоположную сторону от того, куда ушёл Йешуа.

Перикопа 19

Оураниос ирур

Небесный призыв

После этого, Йешуа долгое время провёл в окрестностях Кфар-Нахума. Простые люди на него смотрели как на великого целителя и учителя, собираясь в великом множестве. Они знали, что от него исходит чудотворная сила. Не нужно часами ждать движение воды, как у Овечьей купели и получать исцеление только одному и самому первому.

Через молодого равви исцеление получали все, кто к нему прикасался. Ради этого люди просто бросались к нему, лишь бы только дотронуться до его одежд. При этом каждый стремился оказаться как можно ближе. Иные просто простирались ниц перед ним, тем самым мешая не только остальным, но и учителю. Многие приходили из любопытства, дабы убедиться, своими глазами узрев чудеса исцеления и послушать слово его, а при случае и прикоснуться. Ибо после этого даже здоровые чувствовали прилив новых сил.

Для удобства проповеди, чтобы люди не давили друг друга, Йешуа часто удалялся на берег моря. Садился в лодку и немного отплыв, учил народ.

***

Прошло некоторое время. Они неторопливо шли по пыльной дороге на юг от Кфар-Нахума. Хоть местность и была сплошь холмистая, поросшая деревьями и травой, но гору Фавор было отчётливо видно издалека.

– Нашего равви народ любит, – негромко обратился Йехуда к Матфею. – Вон, сколько людей за нами следуют, – обернулся он назад. – Солнце уже клонится к закату, а они всё идут.

– Здесь неподалёку селение Табха, что значит семь источников. Вода в них считается целебною, для излечения от различных болезней. Может быть там мы и остановимся? – пожал плечами Матфей.

– Подумать только, – продолжал тем временем Йехуда. – Откуда только не приходят его послушать. И с юга, со всей иудеи и Йерушалайма и даже ещё южнее – из Идумеи, населённую потомками Исава. И с восточных берегов Йардена, из Переи. И с севера – со всей Галилеи и даже с запада. Из финикийских городов Тира и Сидона, что лежат на берегах Средиземного моря. Вот какова слава нашего учителя, а в скором времени будущего царя всего Исраэйля. Фарисеи и саддукеи не могут этого не видеть, а потому, наконец-то поймут и поддержат его, а Рим, видя единодушие всего народа, возложит на него царский венец.

– Нет, дорогой мой Йехуда, – услышав их разговор сбавил шаг и поравнялся с ними Йешуа. – Не для того я пришёл, чтобы принимать славу от людей.

– Но равви, – посмотрел на него тот. – Даже бесы кричат, голосами одержимых, что ты есть сын Элохим. И это происходило не раз и не два, а постоянно. От каждого бесноватого мы это слышим. Для чего же ты воспрещаешь им?

– Они видят суть, но не им возвещать о Сыне Человеческом и распространять благую весть. Изворотливость и лукавство вот их естество. А потому в Сына должны поверить не по их словам, а по словам тех, кого изберёт на то Отец мой Небесный.

Общественное мнение о Машиахе таково, что это могучий, властный, непобедимый царь, который со своим войском свергнет языческое иго, поставив иудеев над всем миром. Однако такой взгляд может принести только вред и неприятности. Так как приведёт только к войне и напрасным жертвам. Неизбежно начнутся волнения, бунты и беспорядки. Но не для этого я пришёл в этот мир. А дабы поведать о Царствие Небесном. Потому как оно не земное, а Небесное, – остановившись, улыбнулся ему Йешуа. – Земной путь Машиаха это путь служения, любви и жертвы. Но да будет сейчас об этом. Солнце уже заходит. Остановимся здесь. Возле этого холма. Вы, вместе с народом, располагайтесь тут и заночуйте, а я поднимусь на вершину для молитвы.

Все стали устраиваться на ночлег, а Йехуда всё смотрел вслед поднимающемуся по склону Йешуа.

– Нет, учитель, – наконец тихо проговорил он, пребывая в сомнении и задумчивости. – Ты будешь царём Исраэйля. Если ты не хочешь этого сам, значит тебя надо к этому немного направить. И когда ты воссядешь на престоле Давидовом, то поймёшь, что всё было сделано правильно. Ибо ты, истинный сын Йегова, Элохим нашего.

Уже засыпая, ученики видели при свете звёзд своего равви, сидящего на коленях и обращённого лицом к Йерушалайму. Изредка просыпаясь, они всё также наблюдали его, не изменяющего своей позы, пребывающего в глубокой молитве.

Солнце встало, успев нагреть землю, когда они заметили своего учителя спускающегося с вершины холма. Его лицо излучало доброту и одухотворённость, словно он и не провёл всю ночь в бдении.

При его приближении ученики встали со своих мест.

– Шимон бар-Йона, ныне именуемый Пётром – следуй за мною, – улыбаясь, произнёс он.

– Да равви, – ничего не понимая кивнул тот головой.

– Андрей бар-Йона – следуй за мною, – повернулся учитель.

– Да равви, – кивнул ученик, изумлённо посмотрев на своего старшего брата.

– Йаков бен-Заведи – следуй за мною.

– Да равви, – склонил голову бывший рыбак.

– Йоханан бен-Заведи – следуй за мною.

– Да равви! – радостно воскликнул самый молодой из них.

– Филипп ми бейт-Цаеда – следуй за мною.

– Да равви – улыбнулся тот.

– Натанэль бар-Таламай – следуй за мною.

– Да равви, – осветились радостью глаза ученика.

– Йехуда бен-Шимон – следуй за мною.

– Да учитель, – склонил голову казначей группы.

– Леви бен-Алфей, а ныне Матфей – следуй за мною.

– Да равви, – преданно посмотрел на него бывший мытарь.

Затем Йешуа повернулся и пошёл к народу. Ученики удивлённо последовали за ним. Люди, при виде приближающегося учителя, вставали со своих мест, а он шел, точно зная к кому.

– Фома бен-Йехуда, по прозвищу близнец – следуй за мною, – мягко произнёс учитель.

– Да равви, – удивлённо кивнул тот, присоединившись к ученикам.

Йешуа двинулся дальше. Народ тоже пришёл в движение. Всем интересно было узнать, зачем учитель зовёт за собой следовать некоторых, когда они и так всей толпой ходят за ним.

– Йаков бен-Халфай – следуй за мною.

– Да равви, – недоумённо посмотрел иудей.

– Йехуда бен-Йаков – следуй за мною.

– Да равви, – засиял Леввей, посмотрев на своего брата Йакова Алфеева.

Йешуа вновь развернулся и пошёл через толпу к только ему ведомой цели.

– Шимон ха-Канаи. Благочестивый иудей, ревностно держащийся иудейского закона. Следуй за мной.

– Да равви, – склонился тот.

Йешуа посмотрел на избранных, потом возвёл очи к небу и с улыбкой произнёс.

– Слава тебе Отче, слава тебе. Все такие разные, но единые по духу своему.

Затем вновь развернулся и пошёл к холму, где провёл всю эту ночь в молитве. За ним последовали его ученики, а за ними и остальной народ.

Немного поднявшись по зеленеющему склону он остановился на ровной площадке и сел.

Раввины часто рассуждая о чём-либо стояли или прохаживались взад-вперёд и это воспринималось как обычная беседа. Однако как только учитель садился на своё место, то его речь сразу приобретала статус официального учения.

Перед ним уселись избранные ученики, а далее, на всём склоне, расположился и остальной народ.

– Я избрал двенадцать ближайших учеников. По числу колен Исраэйля. Которые впитают учение моё и будут апостолами веры. Посланниками, распространяющими благую весть по всей земле иудейской и за её пределы. Но не об этом я хотел поведать вам.

Позади него виднелся вход в пещеру. Звуки его размеренного голоса, отражаясь от стен, усиливались, но не перекрывались эхом, а лёгкий ветерок, дующий со склона, доносил его слова до самых дальних рядов слушателей.

– Я многое уже говорил в синагогах ваших, и буду повторять это и впредь. Но сегодня, я чуть полнее раскрою перед вами знания, которые были несколько искажены налётом традиций и преданий. Для одних это будет как вновь открытые истины, другие же почтут за безумие. Но без исполнения их, невозможно достичь Царствия Небесного.

Проповедуя по всей Галилее, я постоянно вижу в глазах людей немой вопрос. «Могу ли я войти в Царство Небесное? Достаточно ли я праведен для этого?» Ведь единственной мерой, до сего дня, было то, как учили фарисеи и соферим. Потому как они держат в своих руках зёрна познания. Но соблюдать букву закона, отвергая при этом его дух, значит быть лицемером. А говорить о духе Писания, и при этом не соблюдать закон, значит быть лжецом. Только единство буквы закона и его духа может служить верным признаком правильного пути.

Соблюдая это, в человеке произойдёт внутреннее перерождение, которое конечно же вызовет и внешние изменения. Ведь имея благие мысли, во всём подчиняясь Отцу Небесному, невозможно поступать неправедно. Поистине счастлив тот, кто достигает этого. Но если внутренняя духовность не влияет на ваши поступки, значит она или мала, или лицемерна.

Счастье души – это как затаённая радость, от осознания постоянного присутствия с тобой Элохим. Это не ощущение где-то там или когда-нибудь, а здесь и сейчас, – мягко коснулся Йешуа своего сердца. – Всецело обладая им, человеку уже не страшно никакое влияние извне.

Именно чувство благоденствия и благодати Отец Небесный желает детям своим, – улыбнулся Йешуа. – Однако человек очень часто пытается насытить себя не духовным, а вещественным, при этом возвеличивая лишь себя. Но в Царствии Небесном нет места для гордыни. В него не входят с нечистым сердцем.

“Мерзость пред Йеговой всякий высокомерный, можно поручиться, что он не останется ненаказанным”.

Вспомните речения из Писания:

”И на этого смотреть буду: на смиренного, и сокрушённого духом, и дрожащего над словом Моим”.

“Ибо так говорит Возвышенный и Превознесённый, Существующий вечно и Святой – имя Его. В месте высоком и священном обитаю Я, но с тем, кто сокрушён и смирен духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердце сокрушённых”.

Потому благословенны нищие духом. Ибо их есть Царство Небесное.

Нищий – это человек, дошедший до крайнего предела бедности своего существования. Который, чтобы не умереть, с надеждой протягивает за подаянием руку, а другой, униженно закрывает своё лицо.

У нищего совершенно ничего нет. И только милосердные люди дают ему одежду и еду. Потому он и не считает, что всё дарованное принадлежит ему по праву и это он самостоятельно всё заслужил.

Также и нищий духом, осознаёт, что у него есть только грехи, и ничего более. У него не остаётся места для гордыни и самоуверенности.

Приходя к Элохим с пустыми руками, он понимает, что своими силами ему не спастись. Ощущает себя грешным перед Ним, не имеющим за собой никаких духовных заслуг и наград, и остаётся лишь умолять Отца Небесного о благодати и милости как о подаянии.

Зная, что сам заслуживает куда худшего, он никогда не пожалуется на обстоятельства, сколь бы тяжёлыми и несправедливыми они ему ни казались.

Такой, никогда не превознесётся перед другими. Будет славить Элохим, когда сделает благо, и винить себя, когда поступит неправедно. У окружающих его людей будет замечать лишь достоинства, а у себя только слабости и недостатки.

И Отец, видя перед собой смиренное сердце, поможет ему, очищая от страстей и возвышая душу.

Царствие Небесное это дар благосклонности Элохим к тем, кто осознает свою духовную нищету.

“Близок Йегова к сокрушённым сердцем и смиренных духом спасает”.

Благословенны скорбящие. Ибо они будут утешены.

Не только плачущие, но скорбящие о грехах своих. Потому как скорбь учит гораздо сильнее, чем веселие, а каменное, бесчувственное сердце и вовсе безразлично к Элохим.

Любовь ко греху ожесточает человека, а самодовольство вытесняет всякую мысль о греховности, убеждая, что плакать не о чем.

Однако отчаяние это другая крайность. Считающая, что Элохим оставляет его одного, без всякой защиты и поддержки. Такой человек ропщет, обвиняя других людей и Элохим во всех своих бедах, тем самым малодушествуя.

Отчаяние снимает вину с греха, будто у человека не осталось другого выбора. Оно накрывает человека сомнениями и тот, поддавшись, начинает выражать недоверие к Отцу Небесному, тем самым отдаляясь от Него ещё больше. Но Отец, всегда готов наставить, укрепить, ободрить, проявив сострадание. И пока человек скорбит о грехах своих, Отец будет его утешать.

Скорбящий о грехах своих видит не только больше милости и любви по отношению к нему, но острее замечает свою греховность. И чем ближе приближается сердцем к Элохим, тем больше грехов замечает в самом себе и более скорбит о них.

Такой человек просит прощения у Него, словно дитя малое у своих родителей, и Отец его прощает и утешает. Ибо слёзы раскаивания облегчают сердце, а скорби и горести только побуждают человека молиться к Отцу Небесному и помогают понять и воспринять Его любовь не только в радости, но и в горе.

“Жертва Элохим – дух сокрушённый. Сердце сокрушённое и удручённое, Элохим, презирать не будешь”.

Благословенны кроткие. Ибо они наследуют землю.

Потому как было речено:

“И кроткие унаследуют землю и насладятся обилием мира”.

В ком не живёт дух смиренный, тот не сможет правильно воспринять благую весть, а тем более войти в Царствие Небесное.

Гордыня стремится к славе своей, а кротость же Элохим славит. Доверьтесь Отцу Небесному и подчинитесь воле Его. Ибо Он в полной мере ведает, кого обличить, а кого избавить. Всё верша во благо души человеческой. Не забегая вперёд, но и не упуская ничего из вида.

“Добр и справедлив Йегова, поэтому указывает Он грешникам путь.

Наставляет смиренных в правосудии и обучает смиренных пути Его.

Все пути Йеговы – милость и истина для хранящих завет Его и свидетельства Его”.

Кротость не является трусостью или безволием. Не отсутствие своего мнения и не благонравие.

Кроткий подчиняет и смиряет своё естество с помощью Элохим, становясь незлобивым.

Кротость – это любовь выражаемая к другим, когда нет ожесточения и озлобления. Кто не гневается и не ропщет ни на людей, ни на Элохим. Кроткий не требует себе почестей и уважения, а терпеливо сносит хулу и оскорбления. Не воздаёт злом на зло, но побеждает его добром и любовью, прощая обидчика своего и молясь за душу его.

У него нет чувства мести, поскольку всё предал он в руки Отца Небесного. Он терпелив и довольствуется малым. В кротком умирают все личные желания, оставляя только стремление к исполнению воли Элохим. И потому обиды, унижение, посрамление и бесчестие не обременяют более его душу. Он взирает лишь на свои грехи, сокрушаясь о них, при этом не виня других за их прегрешения.

Йегова “Возносит униженных на высоту, и удручённые возвышаются спасением”.

Благословенны алчущие и жаждущие праведности. Ибо они насытятся.

Голод и жажда всё время напоминают о себе. К сожалению, люди не осознают духовную нужду так сильно, как голод телесный. Хотя порой и ощущают некую душевную опустошённость, когда казалось бы на то нет никаких видимых причин. И люди, не понимая этого, не знают, чем её заполнить. А потому, мирское, ищет высший смысл в самом себе. Угождая не только своим прихотям, но и творя себе истуканов, наделяя их своими же чертами.

Однако, отринув себялюбие, отрешившись от своеволия, обратившись сердцем своим к Элохим, человек обретает желание праведности. И чем больше он отказывается от своего, тем более стремится к Небесному.

“Правда хранит идущего непорочным путём, а нечестие губит грешника”.

Жаждущие праведности не стремятся ни нажить большое богатство, ни к благополучию, а принимают всё так, как это им даётся. Так как тянутся всей своей душой к святости через слово Писания. И не только стремятся, но и воплощают это в жизнь свою.

Кто вожделеет добродетели всем сердцем своим, тот узрит справедливость, законность и оправдание.

“Простри милость Твою к знающим Тебя и справедливость Твою – к прямодушным”.

Благословенны милосердные. Ибо милость будет проявлена к ним.

У язычников милость считается признаком презренной слабости. Любое её проявление говорит о недостатке мужества, не подобающее истинному воину. Они преклоняются перед отвагой, дисциплиной и властью. Но там, где пренебрегается милость, там порождается жестокость.

Самодовольные и самоуверенные люди, никогда не спешат прийти на помощь. Если не чувствуют для себя какую-либо выгоду.

Люди так поглощены своими мирскими заботами, что им нет ни какого дела до нужд и потребностей других. Тора же ясно и не двусмысленно говорит:

“Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из врат твоих в земле твоей, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим.

Но открой ему руку свою и дай ему взаймы по мере нужды его, в чём он нуждаться будет”.

Не призирай нищего человека, ибо сам находишься с пустыми руками перед Отцом Небесным. Помни, если у тебя просят из-за нужды своей, то настанет час, когда и ты воззовёшь к Элохим. И так, как ты поступил со своим просителем, так и Он поступит со своим. Можно ли рассчитывать на милосердие, если сам поступаешь зло и неправедно?

Потому подавай нуждающемуся от достатка своего, дабы от полноты Отца Небесного воспринял и ты. Ибо Его милость не только прощает грехи человека, но и покрывает любую нужду или слабость.

Милосердие, это не просто чувствовать сострадание, проходя мимо нуждающегося, кивая при этом головою своей, но на деле проявлять её, оказывая посильную помощь, возлагая на себя часть чужого бремени.

“Счастлив понимающий бедного, в день бедствия спасёт его Йегова.

Йегова сохранит его и даст ему жизнь, счастлив будет он на земле”.

Милосердие не насмехается над слабостями и недостатками, не потворствует кривотолкам, а благоволит к нуждающемуся.

Вспомните, что значит Хесед. Это умение так воспринять нужды ближнего твоего, настолько отождествить себя с ним, что становится понятным как тот видит, что он чувствует и как мыслит. Ведь сочувствие – значит чувствовать вместе. Когда ты полностью ощущаешь, через что прошёл собеседник и как он себя теперь чувствует. К сожалению человек, очень часто забывает о том, что мысли, действия, поступки, всегда чем-то вызваны. И если понять их причины, то будет гораздо легче проявить сопереживание и отзывчивость.

“Человек милосердный творит благо душе своей, а жестокий разрушает плоть свою”.

Если кажется, что человек поступает ошибочно, то возможно он что-то пережил или что-то знает, что заставляет его поступать именно так, а не иначе.

Тот, кто сторонится милосердия, не сможет сам рассчитывать на милость от Элохим. Если же вы милостивы, то и Он будет милостив к вам, независимо от отношения к этому окружающих.

“Милость и истина не оставят тебя. Повяжи их на шею себе, напиши их на скрижалях сердца своего.

И обретёшь милость и благоволение в глазах Элохим и людей”.

Благословенны чистые сердцем. Потому что они Йегову узрят.

Все дела берут своё начало в сердце и разуме, но даже самые благие из них не возвысят души человека, если не проявят сердечной чистоты.

Можно быть очень религиозным, соблюдать все обряды и правила, но этим Элохим угодить невозможно, если сердце пред Ним будет неправым. Потому как это будет лицемерием.

Чтобы понять, куда стремится сердце ваше, нужно осознать, что им движет. Побуждение нестяжательного деяния или же слава людская? Ведь человек очень редко совершает благие дела бескорыстно. Даже щедро дающий, может испытывать в глубине сердца своего чувство самодовольства, от осознания благ, которые его ожидают за это.

Недаром же в Писании сказано:

“Больше всего хранимого береги сердце твоё, потому что из него источники жизни.

Устрани от себя лукавство уст и извращённость языка удали от себя”.

Ещё царь Давид вопрошал:

“Кто достоин взойти на гору Йеговы и кто – стать в месте святом Его?

Тот, у кого чисты руки и непорочно сердце, кто не склонял к суете души своей и не клялся ложно.

Тот получит благословение от Йеговы и справедливость от Элохим спасения своего”.

Разве сможет кто сказать поистине: “Я очистил сердце своё, я чист от греха своего?”

Нет, но к этому нужно стремиться.

Сердце всегда должно быть честным, преданным, нелицемерным. Его надо хранить в чистоте от мирских вожделений, всецело отдавая Элохим.

Чистые сердцем не пятнают себя порочными мыслями, пагубными желаниями и превратными чувствами. Они ещё здесь, на земле, узрят Йегову духовными очами сердца своего.

Во всех проявлениях жизни, во всем, что их окружает. В образах, подобиях, явлениях и конечно же в самих людях, – улыбнулся Йешуа. – Ибо люди видят лишь то, что способны и желают увидеть и воспринять.

“А ты, Шломо, сын мой, знай Элохим отца твоего и служи Ему с полным сердцем и с честной душой, ибо все сердца испытывает Йегова и всякое порождение мыслей знает. Если будешь искать Его, Он будет найден тобой, а если оставишь Его, Он оставит тебя навсегда”.

Благословенны творящие мир. Потому что они наречены будут сынами Элохим.

Чтобы человек был способен творить мир вокруг себя, он должен, прежде всего, иметь его у себя в сердце. Многие охотно идут на примирение чужих противоречий и разногласий, но при этом сами не желают мириться со своими соперниками. Им легче кого-то мирить, чем посмотреть на самих себя. Однако много ли будет пользы, если в душе своей идёт нескончаемая борьба?

Потому, почаще прислушивайтесь к своей совести, даруя мир тем, кто враждебно относится к вам. Отвечайте любовью на ненависть и добротой на озлобление.

Невозможно нести в себе мир и благо, и одновременно с этим неприязнь, злобу и отвращение. Потому как это будет лицемерием.

Благословенны те, кто достигнет неизменного внутреннего мира в душе своей, возобладав над своими страстями, отдав сердце своё Отцу Небесному. Только тогда можно нести мир окружающим людям, словно факел в ночи, не страшась, что будешь отринут.

Ведь обличить грех не трудно, сложнее сделать это правильно. Поскольку вместо того, чтобы исправить отношения, их можно разрушить окончательно, побудив неприемлемость.

“Иной говорит – словно удары меча, а язык мудрых – исцеление”.

Потому обличение должно быть сделано с кротостью, всепрощением и любовью. Ибо любовь к Отцу Небесному и к ближнему своему, как образу и подобию Элохим, это основа основ.

Грех расстраивает взаимоотношения с Элохим и людьми, а где нет взаимопонимания, там нет и мира. Потому, кто несёт в себе мир и творит его, будет наречён сыном Элохим. Ибо сын во всём покорен отцу своему.

“Мудрый сын слушает наставление отца, а легкомысленный не слушает угрозы”.

“В страхе пред Йеговой – крепкая опора, и сынам Своим Он будет прибежищем”.

Благословенны преследуемые за стремление к праведности. Потому что им принадлежит Царство Небесное.

Благочестивые заметно отличаются своей преданностью поступать по заповедям Элохим, творить только благо, не помнить обид и зла, прислушиваясь к своей совести и при этом не возвеличивая себя. Именно этим, они становятся духовно выше остальных. Мир же, не любит, когда кто-то становится выше, даже по добродетели своей. И тогда он начинает принижать их. Если не духовно, то морально, а затем и телесно.

«Или ты будешь как все, или мы тебя согнём и сломаем» – помышляют они. Потому то рождённые по плоти, не приемлют рядом с собой возрождённых по духу своему. Ибо праведность обличает грехи даже без слов. Только своим пребыванием оно вызывает негодование гордыни и самолюбия. Но благочестивым не следует отчаиваться. Потому как отныне им принадлежит Царство Небесное, что более благостнее для души.

Потому, собирайте как можно больше добродетелей на земле преходящей, дабы выстелить ими мост к дверям в стране непреходящей.

“Любите Йегову, все благочестивые Его. Хранит Йегова верных и воздаёт с избытком поступающим высокомерно.

Мужайтесь, и да крепнет сердце ваше, все надеющиеся на Йегову”.

Благословенны вы, когда люди возненавидят вас и изгонят вас, и опозорят, и обесчестят имя ваше из-за того, что вы, за мной следуете.

Заслужить расположение мира не так уж и трудно. Необходимо просто отказаться от своих убеждений. Стоит только отстраниться от праведности и мир снова вас примет.

Ведь несложно покориться греху и пороку, когда все только этому и потакают. Поэтому люди всегда пытаются заглушить мучительный голос своей совести.

Но я говорю вам открыто и прямо. Тех, кто последуют за мной путём праведности, ждёт одиночество и непонимание. Потому что каждый их поступок будет является немым обличением неправедности других. И тогда они не избегут ненависти, притеснения, насилия и несправедливого отношения.

Вас будут отлучать от синагог и от участия в общественных делах. Будут поносить, осыпая ругательствами и оскорблениями. Говорить в лицо и злословить за спиною вашей.

При этом навет, распространяемый за спиною, сносить особо тяжко. Оттого что он не говорится в лицо, потому и защищаться от него сложнее. Ведь злословие распространяется и пускает корни гораздо сильнее обычного оскорбления, и ваше честное имя пострадает ещё до того, как вы об этом узнаете.

Они обвинят вас в таких преступлениях, в которых вы совершенно не виновны. Постараются надеть на вас личину злодеев, чтобы окружающие ужаснулись и содрогнулись. Даже более того, постараются вас самих в этом убедить.

Они предадут всему этому торжественность, обращая свой взор к небу, чтобы заставить всех уверовать в то, что само небо благосклонно относится к их деяниям. Они совершат и допустят всё, только бы вы стали отверженными.

Знайте, всё это направлено не столько на вас самих, сколько на вашу праведность, которую вы проявляете.

Но не всегда вы будете переносить гонения и осуждения. Однако каждый раз, когда это случится, не надо удивляться или роптать.

Когда услышите незаслуженное оскорбление, не возмущайтесь и не впадайте в негодование, но молитесь за гонителей ваших в смирении.

Мир способен лишить вас многого. Собственности, свободы, доброго имени, но он не сможет отобрать вашей духовной жизни и Царствия Небесного уготованного вам. Ведь пострадать от гонений – это значит облегчить путь тем, кто последует за вами.

Какие бы страдания ни постигли сынов Йеговы, Отец ваш Небесный всегда будет рядом. Подавая умиротворение и утешение.

Поймите, вы должны не искать для себя гонений, а всегда быть готовыми перенести любые возникающие лишения и трудности…

Иоанн лишь на мгновение прикрыл глаза и сразу же увидел ночное небо, полное многочисленных звёзд. Возвышающиеся стены великолепного дворца и дивный сад, освещающийся светом пламени от равномерно расставленных столбов. Около одной из стен был сооружён крытый загон, а рядом расположились несколько римских легионеров.

– Для чего всё это? – кивнул в сторону столбов молодой воин.

– Я так и знал, что нам пришлют младенцев, а не бойцов, – засмеялся один из них.

– Оставь его, может он из глубокой провинции, – устало подошёл к вопрошающему уже седеющий легионер, положив ему руку на плечо. – Я объясню. Всё, что ты видишь, это не жестокость, а только исполнение приговора. Вера в нового бога отделила их от Рима. Наш император, да продлят боги его благоденствие, объединяет всю империю в одно целое. В ней много народов и много богов, но император един. Потому каждый человек в стране, раз в год, должен прийти, сжечь щепотку фимиама перед божеством цезаря и принести клятву верности. Произнеся «Цезарь – Господь».

Затем человек получает либеллус – удостоверение, что он всё выполнил правильно. После чего он может идти поклоняться любому своему божеству, почитание которого разрешено и не противоречит общественному порядку или же установленным правилам приличия. Как видишь всё довольно просто и без затей. Но эти, – повернувшись, кивнул он на загон. – Отказались подчиниться нашим постановлениям. Видите ли для них титул Господа принадлежит только их богу, а не императору. А Рим не может допустить, чтобы в его огромной империи были зачатки ненадежных и неверных граждан. И тогда такие, становятся вне закона. Это государственные изменники. Их лишают работы, имущества, бросают в темницы и на каторжные работы в каменоломни, а зачастую просто убивают.

– Этим ещё повезло, – усмехнулся один из легионеров. – Других в Колизее обряжают в свежие шкуры и спускают на них свирепых зверей. Вот это развлечение я вам скажу, – мечтательно закатил глаза воин. – Раз увидел, а впечатление осталось на всю жизнь. Гладиаторские бои конечно интересны, но это что-то совсем иное.

– Их рвут по частям на дыбе, – поддержал другой. – Купают в расплавленном свинце, жгут раскалёнными до красна медными пластинами, вырывают глаза. Отрубают руки-ноги и жарят при них же, обливая холодной водой, чтобы продлить мучения.

– Ну и есть за что, – негодующе вклинился третий. – Говорят, что они подожгли Рим. Десять дней столица пылала. Из четырнадцати районов города нетронутыми остались только четыре.

– А ещё они едят людей, – сплюнул легионер. – Приносят в жертву младенца и поедают его мясо.

– Говорят у них есть еженедельное собрание, под названием вечеря любви. Хотел бы я побывать на этой оргии похоти и разврата, – загоготал один из воинов.

Тем временем в загоне, сгрудившись, коленопреклонённо молились люди. От них незаметно отделилась маленькая девочка. Подойдя к прутьям решетки, она стала смотреть на кусочек ночного неба, сжимая в ручонках простенькую, соломенную куколку, сделанную в виде креста. К ней сзади неслышно подошла мать, нежно обняв руками хрупкие плечики. А через мгновение приблизился и отец. Он с нежностью провёл рукой по щеке жены, вытирая набежавшие слёзы и та, в порыве прижалась к его ладони. Затем отец опустился на колени перед ребёнком.

– Не бойся, пташка моя. Господь милостив ко всем. Ещё до восхода солнца, мы все втроём, будем уже в раю. Будем гулять по вечно зелёному лугу, слушать пение прекрасных птиц и заботы этого мира уже не коснутся нас. Сначала будет больно. Очень больно. Но это всего лишь порог к переходу в вечность. За ним уже не будет боли, а только радость и счастье, под рукою нашего милостивого Господа. Ты только верь этому и не бойся.

– Всё! – раздался выкрик декана (десятника), командира контуберния, состоящего из 8-10 солдат. – Этот факел уже догорел! Вот-вот должна прийти смена, а я не хочу торчать тут дольше положенного. Поэтому давайте, тащите сюда вон ту. Маленькую. Сделаем не факел, а прощальную свечку.

– Пошли воин, – устало хлопнул седеющий легионер по плечу молодого. – Мы должны делать свою работу.

И взяв с собою ещё одного, подошли к загону.

Открыв дверь, третий воин ухватил за одежду ребёнка, потянув на себя. Мать, рыдая, не отпускала её. Тогда молодой просунул копьё между прутьями решётки и упёр остриё в грудь матери. Чуть пониже сердца. В этот момент, третий рывком выдернул дитя из рук. От резкого движения, копьё погрузилось в тело несчастной, а из раны потекла кровь. Но мать этого даже не почувствовала, ухватившись за прутья закрывающейся двери. Отец как был на коленях, так и упал на своё лицо, скребя пальцами по земле.

– Господи, ты многомилостив и всё прощающий. Не покинь нас в последние мгновенья. На Тебя одного уповаю и к Тебе одному взываю я. Окажи последнюю милость нам недостойным. Прими души моей пташки и жены без лишних мучений. Отчего я укреплюсь духом, пройдя достойно последний путь. Как и подобает верному слуге своего Господа. Даруй терновый венец мне одному. Но да будет не как я хочу, но как Ты. Да будет воля Твоя как на небе, так и на земле.

Тем временем девочку подвели к котлу с кипящей смолой. Легионер взял большой черпак и обдал её сначала сзади, а затем и спереди. От детского крика заложило уши. Мать, впившаяся в решётку, закричала пуще прежнего. Отчего из её раны, просто хлынула струя крови, и она, через мгновение, осела на землю без движения.

Двое легионеров привязали ребёнка к столбу и подошли к остальным воинам.

– Ну, молодой, твой выход, – загоготал один из них. – Запали фитиль на свечке, только не облажайся.

Тот взял факел и стал приближаться.

Было удивительно, но девочка справилась со своей болью, перестав кричать. Только слёзы текли по её лицу непрестанно.

– Боженька, миленький, прости мою маму и папу, – услышал легионер подойдя вплотную. – Сделай пожалуйста так, чтобы мы вновь были вместе и счастливы. И пусть с нами будет мой братик, который должен родиться. Мы вместе будем играть, и я никогда-никогда не буду его обижать, а только любить и защищать, – она подняла свои глазки на подошедшего воина. – И будь милостив и к этому дяденьке. Ведь он хороший. У него глаза добрые.

– А! – легионер выхватил гладиус и единым движением снёс ребёнку голову. Но даже после этого, мёртвые ручки продолжали крепко сжимать символ её веры. Простенькую соломенную куколку, сделанную в виде креста.

– Э! Ты чего наделал, а?! – поднялись недовольные выкрики сослуживцев. – Разве это от тебя требовалось?

– Ненавижу детские мучения, – обернулся тот. – Вы хотели свечу? Так вот она, – и он в гневе на них, ткнул факелом в мёртвое тельце. Смола нехотя загорелась.

– Ну нет, так не пойдёт! Тащите другого!

Четверо легионеров подошли к загону, открывая дверь.

– Что это с ней? – пнул ногой один из них лежащую женщину. – Притворяется?

– Да не важно. Тащите её. И прихватите заодно того, что рядом с ней.

Два воина взяв за руки мать, потащили к чану. Отец сам встал, молча проследовав следом.

Когда её обливали горячей смолой, женщина даже не шелохнулась. Отец, скрепя зубами от боли, лишь слегка застонав, тоже перенёс кипящее обливание.

– Да она уже мёртвая, – легионеры бросили тело у столба и подожгли, а мужчину привязали неподалеку.

– Давай молодой, твой выход. И это уже не дитя, – ухмыльнулся один из них. – Исправляй свою оплошность.

Тот, взяв факел, подошёл к отцу.

– Слава тебе Господи, слава Тебе, – услышал он. – Благодарю Тебя Отче, что внял молению моему и принял семью мою без лишних мучений. Укрепился я духом от этого и не отступлю от слова своего, – пленник поднял свою голову, прямо посмотрев в глаза легионера, но при этом неожиданно, по-доброму улыбнулся. – Не волнуйся и не печалься о том, что произошло. В том нет твоей вины. Я иду к своему Господу. И буду молиться за тебя оттуда. Да простит Он все прегрешения твои, осенив милостью своею. А теперь, возложи на меня венец терновый, дабы я ещё до рассвета смог воссоединиться со своей любимой семьёй.

Парень ошарашено смотрел на пленника, отчего невольно выронил факел. Тот, упав к ногам мученика, поджёг смолу, и огонь быстро охватил связанную фигуру. Легионер потрясённо отвернулся, направляясь к своим, а в глазах у него всё стояла всепрощающая, добрая улыбка из огненного столба.

– Что произошло? – забеспокоились солдаты. – Он тебя проклял? Где твой амулет-фасцинии?

– Да вот он, – порывисто показал молодой висящую на шее подвеску.

– Тогда что тебя так поразило?

– Вот он, – указал молодой на горящий столб огня, из которого доносилась молитва. – На его глазах убили его малолетнюю дочь и беременную жену, а он даже не возроптал на это. Вот чтобы сделал ты? – глянул он на одного из легионеров. – Кричал, ругался, проклинал, зубами готов был бы загрызть обидчика. А он только благодарил своего Господа и с доброй улыбкой всё мне простил. Насколько же силён их Бог, что имеет таких последователей?

– Ну ты это, переставай так думать. Иначе примешь их веру и сам станешь живым факелом.

– А поутру обязательно сходи в храм Фасцинуса и проведи очистительный обряд.

Глаза Иоанна защипали от слез и он их открыл, протирая ладонью. При этом видение сразу же исчезло.

– …Радуйтесь и веселитесь, ибо велика награда ваша на небесах, – услышал он голос Йешуа. – Потому, что так преследовали и поступали отцы их, с пророками, бывшими до вас.

Посмотрите на вестников Элохим, ибо они стали примером праведности и долготерпения. Ведь их так же изгоняли, отвергали и оскорбляли.

Вспомните, как насмехались над Йешайа за его заповедь на заповедь? И над Элишей – за его плешивую голову? Разве не так же обращались иудеи и со всеми другими пророками? Но глашатаи Йегова твердо стояли на своём, несмотря ни на какие притеснения. Потому не дивитесь и не ропщите, а возвеселитесь, что вы ходите в том же духе и по тем же путям, что и пророки до вас. Если для них было довольно той благодати, чтобы пройти через все страдания, то будет достаточно и для вас.

Помните, что именно глядя на вас, другие смогут образумиться. А если вы утратите свою праведность, то погубите с собою и последователей ваших. Потому как глас добродетели громче шофара, а чистая жизнь светлее солнца.

Ваши гонители – это потомки и последователи тех, кто насмехался над посланниками Элохим до вас.

Мир многое может отнять у детей Элохим, однако ему никогда не лишить их радости от пребывания с Отцом Небесным.

“Йегова, да не буду пристыжен, потому что я призвал Тебя. Пусть пристыжены будут нечестивые, умолкнут в преисподней.

Пусть онемеют уста лживые, говорящие против праведника заносчиво, с высокомерием и презрением.

Как велико благо Твоё, которое хранишь Ты для боящихся Тебя. Которое делаешь уповающим на Тебя пред сынами человеческими”.

Человек желает миновать бедность, лишения и страдания. Он рассчитывает приобрести как можно больше богатств, заслужить людскую славу, вести беспечный образ жизни, не обращая ни на что более внимания. И мир таковым завидует. Но земное богатство, – вздохнул Йешуа, – чаще всего развращает сердце человека, тлетворно влияя на его душу. Потому, горе богатым! Тем, которые рассчитывают на богатство своё, купаясь в роскоши. Которые в избытке имеют блага этого мира. Но при этом вместо того, чтобы послужить своим изобилием Элохим, служат своим прихотям и порокам.

Пусть же знают, к ужасу своему, что когда придёт пора, и за чертою, они расстанутся с богатством своим, то наступит предел всем их удовольствиям, ничего не оставляя, кроме вечного страдания и стенаний. Ибо им не на что будет уповать, кроме богатств тленных, которые раньше были при них, в чём они полагали счастье своё и желали иметь его своим уделом. Нет его и развеялось словно дым.

Не в богатстве мирском счастье человека. Потому, горе вам. Ибо сполна уже получаете утешение ваше.

Горе вам, пресыщенные ныне! Которые не знают меры своей. Кто имеет более, чем того может пожелать. Кто, имея избыток, уже пресыщен им и ни в чём не имеет нужды, однако душу свою запустил.

Вы уже пресытились и обогатились мирским, пуская его не во благо. Ибо взалчете духовного, когда уже ничего исправить будет невозможно.

Горе вам, смеющиеся ныне! Живущие в нескончаемом, беззаботном веселье, не замечающие страданий вокруг.

Кто не желает знать иного приложения благам своим, как только для утоления удовольствий и развлечений. Ибо настанет день, когда восплачете и возрыдаете, оглянувшись на жизнь свою. Наконец осознав, на что вы её променяли. Постигнув, что могли помочь, но отвернулись.

Горе вам, о ком все люди будут говорить хорошо! Которые радеют только о том, чтобы снискать восхваление и прославление людское. Кто превозносит имя своё, ища славы себе, возводя из себя кумира. Делая всё, чтобы люди поклонялись им как идолам бездушным.

Лжепророки так же льстили отцам вашим, ходившим нечестивыми путями. Предсказывали только приятное и угодное. И за это их превозносили, восхваляя.

Такие люди не захотят потерять то, что уже имеют, дабы приобрести себе возвышенное и духовное. Они возлюбили славу человеческую более, нежели славу Элохим.

Горе вам, горе! – с сожалением воскликнул учитель. – Ибо вы все уже получаете своё утешение, не задумываясь о будущем.

Немного помолчав, Йешуа обвёл взором своих притихших учеников находящихся рядом и слегка улыбнулся.

– Вам предстоит нести благую весть в этот мир. Просвещать тёмное, укреплять пошатнувшееся, обличать порочное. Но невозможно пробудить в людях жажду праведности, если её нет в сердце вашем. Ваши мысли, чувства, дела, слова всегда должны быть посвящены Отцу Небесному. И пусть вас не смущает, что вы ещё слабы и вас так мало для благовестия. Вы – соль страны Небесной.

Помните, что даже малая щепоть её придаёт изысканный вкус всему блюду.

Соль всегда считалась особой ценностью. Недаром же римляне говорят: «Ничего нет полезнее солнца и соли». И в этом отношении они правы.

Соль служит знаком дружбы. Если вы вместе с кем-то вкушаете соль, даже если это враг, то обязаны хранить с ним мир.

Соль служит символом соглашения. Ведь после того как причастники договора совместно едят соль перед свидетельствующими, то этот договор считается заключённым.

Соль имеет и особое значение. Вспомните, что было сказано в Писании:

“И всякое приношение твоё хлебное соли солью, и не устрани соли завета Элохим твоего от дара твоего. При всякой жертве твоей приноси соль”.

Как соль удерживает пищу от порчи её, так и вы должны будете удержать мир от духовного растления. Неся в себе живительную силу благой вести. Будьте всегда чисты в своих помыслах и делах. Не потеряйте этих качеств. Ибо если соль утратит свой вкус, то чем сделаешь её солёною?

На берегах Мёртвого моря встречается соль, утратившая свои свойства. И когда такая попадается в хозяйстве, то она уже ни к чему непригодна. Её тотчас выбрасывают вон. Но не в сад или на поле, где она принесёт вред растениям, а на дорогу. На попрание людям. Где она постепенно смешиваясь с грязью, пропадает.

Миру нужна соль, против духовного тления, но ему нужен и свет, чтобы указывать верное направление.

Соль это ваш образ жизни, а свет это наставления, проповеди, одобрение и утешение.

Вы – свет этого мира. Будучи светочем, вы будете у всех на виду, и множество глаз будет устремлено на вас. Сияние, порождённое любовью исходящего от вашего сердца, вот что должны видеть люди.

Запомните, что творимые вами дела, должны быть совершены для назидания окружающих, а не для вашего личного прославления. Ибо всё, что делается явным и без злого умысла, есть свет. Не мир должен влиять на вас, но вы на мир. Живите в нём, но не принадлежите ему.

При свете легко заметить опасность и вовремя остановиться. Потому обличайте грех, но не в гневе своём, не раздражительным тоном, а с любовью, всепрощением и пониманием. Часто это сделать трудно, но еще тяжелее претворить так, чтобы не допустить бОльшего вреда, чем блага.

К сожалению многие, закрывают глаза свои на истину. Однако благая весть дана не для того, чтобы утаить её ото всех, а дабы озарить путь праведный. Ибо, как невозможно утаить город, расположенный на вершине холма, так и вы будете свидетелями благой вести. Не в уединении, не внутри закрытой общины, а повсюду, где бы вы ни были. Поскольку от спрятанного света нет пользы ни тому, кто спрятал его, ни от кого он был сокрыт. Он бесполезен.

Припомните хорошенько, ведь светильник – это наполненная маслом плошка, в которой плавает горящий фитиль. Днём, чтобы он не затухал, его ставят под модий (сосуд, служащий для измерения зерна и вмещающий в себя 8 литров). А когда стемнеет, водружают на высокую подставку, дабы свет был во всём доме.

В миру имеется множество людей, у которых нет ни сил, ни мужества твердо придерживаться пути истинного. Им нужен пример, за которым они последуют. Им нужен тот, кому можно довериться и на кого можно положиться. Кто совершит первый шаг и сделает то, на что они сами не решаются. Делитесь своими знаниями во благо их душ. Пусть ваш свет блистает людям, чтобы они, увидев ваши благие дела, прославляли Отца Небесного. Осознав, что не вы сами творите и выдумываете, но Элохим проявляет силу свою через вас. Что вы не себе стяжаете славу, а прославляете Отца Небесного.

Немного помолчав, глядя в лазурную высь, Йешуа вновь обратил свой взор на расположившийся у подножья холма народ.

– Многие иудеи верят, что Машиах устранит закон данный Моше, принеся новый, неверно толкуя строки Писания:

“Вот, наступают дни, – сказал Йегова, – когда с домом Исраэйлевым и с домом Йехудиным Я заключу новый союз.

Не такой союз, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской. Не такой союз Мой, который они нарушили, несмотря на то, что Я был им Адонаем, – сказал Йегова.

А такой союз, какой заключу Я с домом Исраэйлевым после тех дней: – сказал Йегова, – вложу Я Тору Мою в глубину души их, и в сердце их впишу Я его, и буду Я им Элохим, а они будут Мне народом.

И не будет больше каждый учить ближнего своего и каждый – брата своего, говоря: «познайте Йегову». Ибо все они, от мала до велика, будут знать Меня, – сказал Йегова, – потому что прощу Я вину их и не буду больше помнить греха их”.

Потому не думайте, что проповедуя благую весть, я пришёл, чтобы полностью низложить Тору и Танах. Нет. Не разрушить я пришёл, а наполнить. Раскрыть их изначальный смысл.

“Элохим же не муж, чтоб Ему лгать, и не сын человека, чтобы раскаиваться. Он ли скажет и не сделает? Будет ли говорить и не исполнит? ”

Как неизменен Он, так неизменен будет и закон Его, являющийся вечной мерой добра и зла. Ибо через закон познаётся грех.

Благоговение и уважение, составляют основу десяти речений. Они определяют отношение человека к Адонаю и между друг другом.

Благоговение перед Элохим и перед именем Его, почитание дня Шаббат, почитание родителей и жизни, уважение к собственности и к человеку. На этой основе зиждется всё Писание.

Десять речений представляют собой основу, из которых сам человек должен был вывести для себя простые нормы жизни и поведения.

Но иудеям эти постулаты показались недостаточными. То, что в законе не указано явно, они посчитали, что в нём это должно предполагаться. Поэтому они стали усложнять закон, выводя свои собственные правила и нормы поведения на любой случай жизни.

Соферим, в буквальном смысле поделили десять положений, на множество запретов и предписаний. В результате превратив всё в нелепость, противоречащее здравому смыслу.

Вот тому простой пример.

Они посчитали, что в Шаббат начертание букв является работой. А потому нужно было точно указать, что представляет собою письмо. И вот что было придумано:

"Кто пишет две буквы алфавита правой или левой рукой, будь то одинаковые или разные буквы, даже разными чернилами или на разных языках, нарушает закон.

Он нарушает закон даже в том случае, если напишет эти две буквы в забывчивости, будь то чернилами или красками, или красным мелом, или купоросом или чем-нибудь ещё, что оставляет следы на пергаменте.

И тот, кто пишет на двух стенах, образующих угол, или на двух табличках, если эти буквы можно прочитать вместе, нарушает закон.

Но если кто пишет тёмной жидкостью, или фруктовым соком, или в пыли на дороге, или на песке, или на чём-либо ещё, где не остаётся долговечных следов, тот не повинен в нарушении закона.

Если он напишет одну букву на земле, а другую – на стене дома, так, чтобы их нельзя было читать вместе, он не повинен в нарушении закона".

Именно это они считают настоящим поклонением и служением Элохим.

Так и появились предания, затмевающие собою закон.

Иудеи пытаются соблюдать тысячи обрядовых требований, однако они сводятся только к внешнему, наружному почитанию, не требующих духовных усилий над собой.

”И сказал Йегова: за то, что приблизился ко Мне народ этот, устами своими и губами своими чтил Меня, а сердце своё отдалил от Меня, и стало благоговение их предо Мною затверженной заповедью людей.

Поэтому вот, Я опять удивлю народ этот чудом дивным, и пропадёт мудрость мудрецов его, и разум разумных его исчезнет”.

Так предания поглотили собою закон. Только он установлен был не для того, чтобы его упрощали или переиначивали, а чтобы ему повиновались. Он дан не для человеческих умствований, а дабы открыть волю Элохим.

Истинно! Истинно говорю вам! До тех пор, пока не минуют небеса и земля, ни один йуд, ни одна малейшая черта не исчезнут из данного Йеговой закона. Даже самая малая и вроде бы незначительная часть не упразднится и не изменится, доколе всё написанное не совершится в полной мере. (йуд – самая маленькая буква еврейского алфавита. Имеющая вид запятой. Черта, а вернее малый зубчик. Который отличает нашу Ш от Щ).

“Внемлите Мне, народ Мой, и племя Моё, слушайте! Ибо Тора от Меня выйдет в мир, и правосудие Моё, как свет, изолью на народы.

Близка справедливость Моя, вышло спасение Моё, и силами Моими народы судить буду. На Меня надеяться будут острова и на мышцу Мою полагаться.

Поднимите к небесам глаза ваши и посмотрите на землю внизу, потому что небеса, как дым, рассеются, и земля, как одежда, истлеет, и жители её так же умрут, а спасение Моё вовек пребудет, и справедливость Моя не уничтожится.

Слушайте Меня, знающие справедливость, народ, у которого Тора Моя в сердце! Не бойтесь поношения людей и ругательств их не страшитесь.

Ибо как одежду, пожрёт их моль, и как шерсть, съест их червь, а справедливость Моя вовек пребудет, и спасение Моё – навсегда”.

Итак, Писание – это не собрание людских сочинений, а Небесное откровение, а потому учение сие это не рассуждения, которые можно признать или отвергнуть, а непоколебимая истина. Заповеди – не пожелания к возможному исполнению, а строгие установления.

Если кто нарушит одну из заповедей этих наименьших и научит так людей, тот наименьшим будет назван в Царствии Небесном. По той причине, что неверно уразумел Писание, а вовсе не от недостатка духовного, что непременно проявится в жизни его.

Ведь те, кто сам не поступает так, как учит других, одной рукой разрушает то, что созидает другой.

А тот, кто исполнит и научит этому, тот великим наречётся в Царствии Небесном. Как они прославляют Элохим, так и Он их прославит. Ибо каждый из нас учит чему-то других. Благим или же скверным примером постоянно подталкивая ближних своих к послушанию или противлению воле Элохим.

Не каждый способен обстоятельно преподать учение Торы и Танаха, но всякий может научить правильному отношению, в них изложенному.

Ещё со дней Эзра (Ездра), соферим, происходящие из колена Левия, занимались тем, что исследовали и переписывали свитки Торы. Объясняли её значение и учили народ Исраэйля. Однако, имея неограниченный доступ к Слову Элохим и проводя много времени за его исследованием, они так и не понимали того, что изучали и о чём впоследствии учили.

Фарисеи, скрупулезно следуя своим же преданиям и традициям, тоже отошли от требований Писания. Хотя и те и другие гордятся, что воссели на седалище Моше. Бытует даже речение: «Если на небо войдут только двое, то один из них будет соферим, а другой – фарисеем».

В своём самодовольстве, они с презрением относятся к своим соотечественникам, и при этом представить себе не могут, что Адонай может быть недоволен их мнимыми заслугами. Иудеи даже подумать не смеют, чтобы быть такими же благочестивыми, как эти себя выставляют. Но эта праведность лицемерна, показная и себялюбивая по сути своей. Строго соблюдая наружное, они не задумываются о том, что Отец Небесный судит не только по делам их, но и созерцает их помышления. Они исказили повеление:

”Освящайте же себя и будьте святы, ибо Я Йегова, Элохим ваш.

И соблюдайте уставы Мои, и исполняйте их, ибо Я Йегова, освящающий вас”.

Соблюдая религиозные ритуалы, они отбросили чистоту сердца и помыслов. Но ни один обряд не заменит праведности. Потому как Отца Небесного, прежде всего волнует внутреннее состояние человека.

“Познает кто? Всякое сердце лукавое.

Я, Йегова, проникаю в сердце, познаю сокровенные мысли, желания и чувства, чтобы воздать каждому по поступкам его, по плодам деяний его”.

Закон ведёт не только к внешней добродетели, но прежде всего к внутренней, духовной праведности.

Потому говорю вам, если ваша духовная, внутренняя праведность не превзойдёт наружной, показной праведности соферим и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное.

Йешуа немного помолчал, переводя дыхание.

– Вы слышали, что сказано было отцам древности: не убивай, кто же убьёт, подлежит суду.

Уже много веков минуло с той поры, когда иудеям была дана эта заповедь. Она свята и непреложна. Человек, совершивший преднамеренное убийство, подлежит смерти, а совершивший непреднамеренное убийство может укрыться в одном из шести городов-убежищ, где старейшины рассмотрят дело его. И если не найдут в нём злого умысла, то дадут ему место в городе, до дня смерти великого священника, который будет в те дни.

Однако толкуя эту заповедь, раввины держатся буквы закона, запрещая только убийство и самоубийство, но при этом никогда не вникая в духовный смысл самого повеления. Многие при этом считают себя никогда не преступающими шестую заповедь, уверенные в своей невиновности. Но ведь даже помыслы об убийстве, это уже грех.

Мысли имеют не меньшее значение, чем сами деяния. Ибо они, зарождаясь, приводят к последствиям. Недостаточно просто не согрешать, важно не возжелать совершить этот грех.

Корни убийства уходят гораздо глубже, чем это кажется. И произрастают из ненависти, а ненависть питается соками гнева.

Многие считают, что они вправе ругаться и кричать на других, а порою искренно желая своему недругу смерти. При этом свой гнев и за грех-то не считают, не разумея, что любое его проявление несёт в себе зачаток убийства.

Бывает, что он вспыхивает и быстро сходит на нет. А бывает, тлеет неугасимо долго. И тот и другой поедают душу человека, толкая того на грех. Потому как тот, кто так поступает, смог бы и на убийство пойти, если бы обстоятельства позволили ему или если бы он осмелился на это, однако первый шаг для этого уже сделан. В той или иной мере, но гнев превращает человека в возможного убийцу.

Отец Небесный, требует от человека прежде всего духовной возвышенности, слитой воедино с послушанием закону. Он ни о чём так не печётся, как о том, чтобы люди были в единстве и ладу друг с другом. Но ничто так не способствует к насаждению и укоренению зла, как истребление любви и осквернение образа и подобия Элохим, по которому и был создан человек.

Потому я говорю вам. Всякий гневающийся на брата подлежит суду. Состоящий из трёх старейшин в деревнях и двадцать трёх в городах.

БОльшая часть грехов случается из-за сказанных слов. Ведь из-за них возникают ссоры и унижение.

Источником злословия являются гнев и злоба, которые могут привести и к убийству. А оно воспрещено законом, и потому тот, кто оскорбляет другого, настолько же повинен, как и убийца.

Поймите, ничто не бывает так тяжко слышать, как язвительные, обидные слова и оскорбления. Они терзают сердце и душу. Всего лишь одно, презрительно брошенное слово – Рака, вмещает в себя и оскорбление, и глумление, и наговор. «Пустой человек» или «пустоголовый».

Опорочить и лишить человека доброго имени, не серьезное ли прегрешение?

Потому говорю вам. Кто скажет брату – Рака, тот подлежит осуждению в высшем совете иудеев – синедрионе Йерушалайма, состоящему из семидесяти одного члена.

Тот, кто в высокомерии своём и заносчивости называет другого безумным, тот унижает брата своего, приравнивая того с животными бессловесными. Через это лишая его всяческого благородства и человеческого достоинства.

Он не только полагает себя имеющим право критиковать ум и рассудок брата своего, но и клеветать на его душевные качества. Отнимая у того репутацию, бесславя как распущенного, презренного, недостойного уважения человека, оставленного Адонаем.

Потому говорю вам. Кто скажет брату – безумный, тот подлежит геенне огненной.

А Енномова долина – «долина убиения», самое отвратное место. Которое находится неподалёку от Йерушалайма, и по праву пользуется дурной славой.

Вспомните, как некогда царь Ахав отошёл от Элохим своего, повелев Исраэйлю поклоняться языческому истукану Молоху. Установив алтарь, на котором приносили в жертву детей, сжигаемых в огне.

Царь Иошия (Иосия) искоренил это зло, прокляв долину. В ней стали сжигать всё ненужное и бесполезное, выбрасывая туда нечистоты. Днём и ночью она окутана завесой дыма и смрада, кишащее червями.

Сюда бросаются трупы казнённых преступников и животных. А для уничтожения запаха от разлагающейся плоти, постоянно поддерживают огонь неугасимый.

Поразмышляйте о последствиях своих деяний, и вы придёте к познанию истины.

Йешуа вновь прервал свою речь, давая народу осознать сказанное, после чего продолжил.

– Порою люди удивляются, почему их молитвы кажутся бесполезными? Отчего Элохим не слышит их? А причина в том, что они сами, по собственной воле удаляются от Него. Воздвигая всё больше и больше препятствий и преград.

Осознайте это на простом примере. Чем ближе говорящий, тем отчётливее речь. Но чем дальше тот отходит, тем более невнятны доносящиеся слова. А затем и вовсе остаются видны лишь движения, без всякого словесного смысла.

Каждый иудей знает, что грех ведёт к разрушению отношений с Элохим, а жертвы и приношения нужны, чтобы по средствам них возобновить эту связь. Но это невозможно сделать в полной мере, пока человек находится в разладе со своими собратьями, созданными, как и он сам, по образу и подобию Йегова. Потому, если ты принесёшь подношения свои к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, то оставь дар свой пред жертвенником.

Пойди, сначала примирись с братом твоим и тогда приходи, преподнести дар свой. Ибо пока в сердце твоём покоится этот грех, внешнее благочестие не угодно будет Элохим, поскольку поклонение станет не искренним. Потому как человек не сможет превозмочь разрыв отделяющий его от Йегова до той поры, пока не преодолеется разлад между одним человеком и другим.

Можно ли поклоняться Священному, но при этом плюя на образ Его? Не святотатство ли это и лицемерие?

Однако если действовать сразу, немедленно уладив ссору, спор или разногласие, то всё может быть исправлено без последствий. Ведь со временем, незначительная обида разрастается в злобу и гнев, приводя к ещё большему ожесточению.

Даже если ты и не держишь на брата своего зла, а он разозлён или ненавидит тебя, то нужно сделать всё, что в твоих силах, дабы примириться с ним. Лучше для тебя быть обижаемым, чем допустить возрастанию вражды между вами.

Для Отца Небесного, взаимная любовь и согласие между людьми намного важнее, чем все дары и жертвы принесённые Ему. Он более предпочтёт остаться и вовсе без приношения, чем примет его, когда человек находится во вражде со своими собратьями.

Отсрочки и медлительность, при совершении благих дел, также бывают причиною того, что человек многого лишается. Поэтому не отлагайте примирение до следующего раза. Ведь человеку неизвестно, что будет завтра. Могут сильно измениться обстоятельства или же оно совсем может не наступить.

Никакая злоба с враждой не должны сохраняться между вами.

Ибо это, спустя время, обратится против тебя и тогда придётся и восполнить причинённый урон, и понести наказание за это.

Поэтому мирись с соперником своим, пока вы ещё идёте с ним по дороге. Чтобы он не передал тебя судье, а судья служителю, и не бросили бы тебя в темницу.

Истинно говорю тебе, не выйдешь оттуда, доколе не отдашь последнего кодранта (мелкая римская монета, стоимостью в две лепты).

Ведь пока вы ещё в пути, всегда есть возможность договориться, после чего ты полный господин над собою. Но как только ты переступишь порог судилища, то становишься подневольным другого и не сможешь располагать собою как раньше. Потому постарайся восстановить отношения, смиряясь перед братом своим. Предложи ему возмещение за причинённый вред, соответственно тому, какой это был убыток. Ведь примиряющийся сам получит больше пользы, избавившись от судилища, темницы и всех бедствий заключения. Поскольку ты не испытаешь от этого никакой беды, совершив добродетель по своей воле, а не вследствие принуждения.

Примиряйтесь с людьми до окончательного, небесного суда. Ибо потом будет уже слишком поздно.

Вновь немного помолчав, Йешуа продолжил.

– Вы слышали, что речено было – не прелюбодействуй.

Я же говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует в сердце своём.

Шестая заповедь утверждает святость жизни, седьмая – святость брака. Но тот, кто заботится только о внешней праведности, тот нарушает сущность обеих заповедей. Потому как в сердце своём попирает и святость жизни, и чистоту отношений.

Питая злобу или гнев, человек допускает убийство в глубине души своей, а испытывая вожделение – прелюбодействует. И тем, и другим он проявляет пренебрежение к закону, данному от Элохим.

Гнев и сладострастие сильнее всего влияют на человека. Но плоть не должна иметь стремления, которые бесчестят Адоная создавшего человека. Разум и совесть всегда должны быть на страже, поскольку супружеская измена в первую очередь закрадывается в сердце.

Вожделение заглушает совесть, порождая похоть. И оно разрастаясь, порождает многие грехи. В глазах Отца Небесного похоть, такой же грех, влекущий за собой преступление закона, как и другие.

“Не засматривайся на девицу, чтобы не соблазниться прелестями её.

Не отдавай души твоей блудницам, чтобы не погубить наследства твоего.

Отвращай око твоё от женщины благообразной и не засматривайся на чужую красоту, ибо многие совратились с пути чрез красоту женскую”.

Если желаешь любви и спокойного сердца, то смотри на жену свою и услаждайся ею. Этому не препятствует никакой закон, – улыбнулся Йешуа. – Если же ты возжаждешь красоту чужую, то уничижишь и жену свою, отводя глаза свои от неё, и ту, которую возжелаешь. Поскольку прикоснулся к ней вопреки закону. Пусть ты не дотрагивался рукою, но ты возжелал её глазами и мыслями похотливыми.

“Пей воду из твоего водоёма и текущую из твоего колодезя.

Разольются источники твои по улице, потоки вод – по площадям.

Будут они принадлежать тебе одному, а не чужим вместе с тобою.

Да будет источник твой благословен, и имей радости от жены юности твоей.

Любимой лани и прекрасной серны. Пусть груди её напоят тебя во всякое время. Её любви отдавайся постоянно.

И для чего, сын мой, увлекаться тебе постороннею и обнимать лоно чужой?

Ибо пред очами Йеговы пути человека, и все стези его Он взвешивает.

Нечестивый будет уловлен своими собственными беззакониями, и узы греха держат его.

Он умрёт без наставления, и от обилия безумия своего он заблуждается”.

Не для того Элохим создал око, чтобы человек использовал его как средство для прелюбодеяния, но затем, чтобы взирать на созданное Им, благоговея перед Ним.

Не возжигай страсть глазами, тогда не будешь прелюбодействовать и в сердце своём.

Если же глаз твой правый вводит во искушение тебя, вынь его и брось от себя, ибо лучше потерять одну часть тела, а не всё тело было брошено в геенну.

И если правая рука твоя вводит тебя в грех, то отсеки и брось от себя. Ибо лучше тебе потерять одну часть тела, а не всё тело твоё было брошено в геенну.

Поймите, это не прямой призыв к членовредительству, потому как левый глаз так же способен к вожделению, а левая рука ко греховным деяниям. Увечье не очистит сердце, однако именно грех должен быть полностью искоренён, так как только он ведёт к смерти. Потому мыслью своею нужно отсекать всё то, что способствует ко греху. Ибо от мыслей исходят все деяния.

Не будь самонадеянным в своих силах, но проси вразумления и благодати у Отца Небесного, уповая на Него ежедневно. И это будет иметь такое же действие, как если бы ты отсёк правую руку или вырвал правый глаз. Ведь мысли об Элохим пресекут зарождающийся грех в самом начале.

Йешуа перевёл взгляд на лёгкие облачка, плывущие по небу, немного помолчал и продолжил.

– У иудеев брак считается священным долгом. Воздержаться от него может лишь тот, кто был рождён физически не способным к этому, от чрева матери своей, кто был оскоплён от людей и кто посвятил свою жизнь Элохим.

Раввины говорят, что человек, отказывающийся вступать в брак, убивает потомство своё. А также говорят, что иудею лучше умереть, чем сотворить идолопоклонство, убийство или прелюбодеяние. И это не противоречит закону.

От самого создания человека Отец Небесный благословил единство между мужчиной и женщиной. Соединив духовное и физическое в единое целое, прочное и неделимое. Единожды и навсегда. А рождение потомства было как плод любви и верности.

Но грехопадение изменило это, переиначив брачные отношения, как и многое другое. С той поры, стремление жены, из желания помочь мужу, переросло в желание контролировать и насаждать. А со стороны мужа, от покровительства и заботы, в право сурового господства и всевластия. Что в конечном итоге привело к духовному отторжению мужчины и женщины друг от друга.

Моше сказал. Кто отпустит жену свою, пусть даст ей разводное письмо.

“Если кто возьмет жену и станет её мужем, то если она не найдёт благоволения в глазах его, потому что он нашёл в ней что-нибудь постыдное, и он напишет ей разводное письмо, и даст ей в руку, и отпустит её из дома своего.

И она выйдет из дома его, пойдёт и выйдет за другого мужа.

И возненавидит её и сей последний муж, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руку, и отпустит её из дома своего, или же умрёт сей последний муж, который взял её себе в жену.

То не может первый её муж, отпустивший её, опять её взять, чтобы она была ему женою, после того как она была осквернена. Ибо это есть мерзость пред Йеговой. Не опорочь земли, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе в удел”.

Он позволил давать разводное письмо по жестокосердию людскому, для пресечения наибольшего зла. Поскольку из-за неприятия, жена могла быть или убита, или же наложить на себя руки.

Вначале, когда для иудеев написание таких писем было новым и необычным деянием, разводы были исключительно редки. Подобный способ предотвращал поспешные и необдуманные расторжения. Однако со временем, это стало для сынов Исраэйля весьма обычным делом. И указание о том, что осуществить развод можно только при наличии справедливой причины, превратилось в разрешение этого под любым предлогом.

От этого, мнения раввинов разделились.

Сторонники Бейт Шамая, считают, что развод допустим только за невоздержанность и неверность. Пусть в ненависти, но живут вместе. А сторонники Бейт Гиллеля говорят, что развод возможен вообще по любой причине. Невкусно приготовила еду или более не восхищает своей красотой, или она сварлива.

Из-за того, что разводное письмо можно написать в любой момент, у иудеев возник способ обходить седьмую заповедь. Женщине, при свидетелях, просто вручают его, которое гласит: «Пусть это будет тебе моё разводное письмо и отпускное свидетельство и акт освобождения, чтобы ты могла выйти замуж за любого угодного тебе мужчину». После чего её выставляют за порог. Девушкам уже становится страшно выходить замуж, оттого что брак оказывается сомнительным и зыбким.

Потому я говорю вам, что всякий, кто отпускает жену свою, кроме свершённого блудодеяния, тот прелюбодействует. И кто женится на ней, тот совращает жену чужую.

Первый муж, даже если и не женится вновь, становится виновным за то, что заставляет жену свою впадать в грех прелюбодейства. Потому как он лишает её возможности жить не преступая закон, и она, понуждаема этим, вынуждена искать другого мужчину. Другой же муж, так же становится прелюбодеем, поскольку взял к себе жену чужую.

Оттого, что этот развод не имел достаточных оснований, то повторный брак становится нарушением супружеской верности.

Во всех без исключения случаях, развод – это плод греха. Или блуда или прелюбодеяния. А Отец Небесный никоим образом не заповедует, не одобряет и не благословляет грех. Союз мужчины и женщины должен основываться на любови и благоволении.

Вы так же слышали, что сказано было отцам древним. Не давай клятвы ложной, но исполняй данные перед Элохим.

Отцу Небесному хорошо известно, что люди стали склонны ко лжи, а клятва помогает удержать человека от его обмана, побуждая сдержать данное слово. Потому в Писании и сказано:

“Йегову, Элохим твоего, бойся и Ему служи, и Его именем клянись”.

“Если дашь обет Йегове, Элохим твоему, не замедли исполнить его, ибо Йегова, Элохим твой, взыщет его с тебя, и будет на тебе грех.

Но если ты воздержишься от обета, то не будет на тебе греха.

Изречённое устами твоими соблюдай и исполняй так, как обещал ты Йегове, Элохим твоему, добровольное приношение, о котором сказал ты устами своими”.

“Не произноси имени Йеговы, Элохим твоего, попусту, ибо не пощадит Йегова того, кто произносит имя Его попусту”.

Подтвердив обещание своей клятвой, человек делает себя Его должником, и если нарушит своё обязательство, то солжёт не кому-нибудь, а Элохим своему.

Но вместо того, чтобы просить помощи у Него, дабы избежать греха, люди решили уподобить Его требования под свои интересы. Повеление: “И не клянитесь именем Моим во лжи: бесчестишь ты имя Элохим твоего. Я Йегова”, истолковали так, что любым другим именем, во лжи своей, клясться стало допустимо.

Также и с другим повелением: “Если кто даст обет Йегове, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего. Все как вышло из уст его, должен он сделать”, но иудеи решили, что все обещания, кроме данных Элохим, нарушать можно.

Так, постепенно, священное обязательство утратило своё первоначальное значение. Человек стал давать клятвы, которые с самого начала и не собирался выполнять. Придумывая себе всё новые и новые пути, как обойти данный им обет.

Подчас клятва произносится хоть и без злого умысла, но совсем бездумно. Словно пустые слова, вылетающие из уст человека.

Он постоянно упорствует в своём прегрешении, не желая даже задумываться, что произносит. Предваряя какой-либо призыв словами: «Жизнью клянусь», или «Чтоб мне пусто было», или «Да не видать мне утешения Исраэйля, если…». Всё это произносится лишь для того, чтобы впечатлить собеседника и не более того.

Иудеи даже поделили клятвы на обязательные и не обязательные.

Любая клятва, в которой упоминается имя Йегова, стала совершенно обязательной к выполнению. Решив, что если упомянуто было имя Его, то Он становится причастником данного договора. А если в клятве можно уклониться от поминания имени Его, то такой обет не обязывает ни к чему. Как будто Элохим при этом остаётся в стороне, не имея к делу никакого отношения. Однако забывая при этом, что Адонай вездесущий. И Он слышит все слова, обеты и клятвы, а не только обращённые лично к Нему или же относящиеся к Его имени. Все они произносятся в Его присутствии.

Потому я говорю вам. Не клянитесь вовсе. Ни небесами, ибо они есть престол Элохим. Ни землёй, ибо она есть подножье ступней Его.

“Так сказал Йегова: небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих. Что это за дом, который вы можете построить Мне, и где место покоя Моего?

Ибо всё это рука Моя сотворила, и стало всё это – слово Йеговы”.

Он владычествует как на небе, так и на земле, наблюдает и заботится обо всём. Потому, клянясь ими, вы клянётесь и их Владыкою.

Ни Йерушалаймом не клянитесь, ибо он есть город великого царя.

“Прекрасна высота, радость всей земли, гора Цийон, на краю северной стороны – город Царя великого”.

“Так сказал Йегова: Я возвращаюсь в Цийон и обитать буду в Йерушалайме, и назван будет Йерушалайм городом истины, и гора Йеговы Цеваот – горой святой.

Велик Йегова и прославлен весьма в городе Элохим нашего, на горе святой Его”.

Ни головой твоею не клянись. Ибо не в состоянии ты ни един седой волос мудрости, сделать тёмным власом молодости. Потому как жизнь твоя всецело принадлежит Элохим.

Итак, пусть будет слово ваше если да, то да, если нет, то нет. Излишнее этого, есть от лукавства.

Сама жизнь человека и его поведение должны подтверждать слова его.

И ещё помните, что полуправда это такое же искажение истины, как и сама ложь. Нет таких обстоятельств, которые оправдали бы лживость. Ведь там, где искажается истина, хулится имя Йегова, ибо обман противен Его природе.

И о другом хочу сказать вам.

Вы знаете, что в Писании сказано о законе возмездия.

“И когда кто лишит жизни какого-либо человека, то он должен быть предан смерти.

А кто убьёт скотину, должен заплатить за неё, животное за животное.

И кто нанесёт увечье ближнему своему, как сделал он, так да сделано будет с ним.

Перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. Какое увечье нанесёт он человеку, такое должно быть нанесено и ему.

И убивший скотину должен заплатить за неё, а убивший человека должен быть умерщвлён.

Закон один да будет у вас, одинаков да будет он для пришельца и туземца, ибо Я Йегова, Элохим ваш”.

Пока существует грех, его необходимо смирять законом. И это повеление было дано, дабы сдерживать чрезмерную мстительность. Если бы не было этой преграды, тогда что препятствовало бы человеку решиться на большее зло, нежели было ему принесено? Ведь страх перед неминуемым наказанием, укрощает стремление к делам преступным. Чтобы из-за боязни потерпеть равное, не причиняли вреда друг другу. Потому как человеку свойственна избыточность в воздаянии, сколь бы малой ни была причинённая обида. Его всегда искушает намерение востребовать больше обычного возмещения причинённого ущерба, а это повеление ограничивает возмездие до справедливого предела, не превышая самого преступления. Вот только у вас не должно быть мыслей о мщении, каким бы малым и контролируемым оно ни было. Ибо речено было Йегова “У Меня отмщение и воздаяние”.

Потому я говорю вам. Предоставьте дела возмездия в руки Отца Небесного. Не противьтесь злым деяниям, но каждому, кто ударит тебя в правую ланиту, поверни к нему и другую.

Удар по телу может причинить большой вред, но удар по лицу ладонью считается унизительным оскорблением. Тем более, что правой рукой, в правую щёку, можно ударить только тыльной стороной, наотмашь. А это показывает крайнее презрение к чести и достоинству. Что такого и человеком-то не считают.

Когда так поступают с тобою, не говори в сердце своём:

“Как он поступил со мною, так поступлю и я с ним, воздам человеку по делам его”.

Но говори ”Пусть подставит он щёку бьющему его, пусть насытится позором.

Ибо не покидает Йегова навеки тех, кто надеется на Него.

Ибо если и опечалит Он, то и помилует по великому милосердию Своему”.

Потому говорю вам, не мстите. Мщение только ожесточает, ещё больше воспламеняя гнев.

Помните, что обижающих, смиряет кротость обижаемых. Оно не только удерживает от дальнейших порывов, но и заставляет обидчика раскаяться в прежних своих деяниях. Поскольку совесть его не будет безмолвствовать. Подставляя другую щёку для удара, вы демонстрируете своё смирение, кротость и предоставляете право мести в руки Отца Небесного. Даже делая добро и при этом страдая, терпите. Так как праведный человек должен быть и кротким.

“Не говори: «Я отплачу за зло», надейся на Йегову, и Он поможет тебе”.

Сполна вознаградив за терпение и стойкость. Ибо тот, кто причиняет вред, тот совершает грех. Также и тот, кто решается на самовольное мщение, совершает тот же самый грех, ибо они уподабливаются друг другу. Кроткий же свободен от греха, а потому оправдывается Элохим.

Кто захочет и решит взять хитон твой, не препятствуй забрать и накидку.

Все вы знаете, что по закону, хитон, нижнюю одежду из льняной ткани, можно взять в качестве залога. Но верхняя одежда должна быть возвращена владельцу. Поскольку днём она служит накидкой человеку, а ночью покровом его.

“Если возьмёшь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати её ему.

Ибо она единственный покров его. Она одеяние тела его. В чём будет он спать? И будет, как возопиёт он ко Мне, Я услышу, ибо Я милосерд”.

Говорю вам, не думайте о своих правах и привилегиях, но помните о своем долге и ответственности. Уступайте больше, чем от вас ожидают. Даже если нужно отдать последнее, не ропщите. Ведь Отец Небесный всё увидит и всё восполнит со временем. А отнимающий, получит вразумление своё. Если не словами, то самими делами научаясь от вас презирать постыдные склонности, а более всего любить добродетель. Поскольку Адонай хочет, чтобы вы своим примером показывали на что способна любовь.

Вы знаете, что римское право дозволяет легионерам принуждать покорённое местное население нести их снаряжение одно поприще, длиной в одну римскую милю. (1000 двойных шагов или 1479 метра). Зачастую применяя при этом физическую силу. Это унижает жителей, которые вынуждены нести оружие захватчиков, приводя к ещё большей ненависти.

Я же говорю вам. Кто бы ни принудил тебя идти одно поприще, сам иди два.

Будь готов претерпеть даже больше, нежели сколько тебя принуждают. Не ставьте свои желания превыше всего, а всегда стремитесь послужить другим. Если на вас возложена какая-либо работа или обязанность, даже если вы думаете, что она бесполезна или же отвратна, не исполняйте её плохо и непригодно. А делайте всё прилежно, и при том более положенного. Ведь всякое дело можно выполнить по разному. Можно проделать самую малость и не более того, чтобы показать, насколько оно ненавистно вам. А можно сделать ту же самую работу так добротно, как этого от вас и не ожидают, намного лучше положенного.

Заботьтесь не о себе, а всегда думайте о помощи другим. Даже если это будет доставлять вам неудобство или неприятие.

Всякому, просящему у тебя, давай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся. А от взявшего твоё, назад не требуй.

Если ты можешь оказать помощь своему ближнему, то отнесись к его просьбе как к свидетельству своего милосердия.

Не избегай человека, который протягивает руку к тебе. Не измышляй себе оправдания, дабы избавиться от него. Ибо сказано:

”Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из врат твоих в земле твоей, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим.

Но открой ему руку свою и дай ему взаймы по мере нужды его, в чём он нуждаться будет.

Остерегайся, чтобы не было в сердце твоём злого умысла, чтобы думать: «…приближается седьмой год, год прощения…», и обольстится око твоё на нищего брата твоего, и ты не дашь ему. Он же возопиёт на тебя Йегове, и будет на тебе грех.

Давать ты должен ему, и да не будет досадно сердцу твоему, когда дашь ему, ибо за то благословит тебя Йегова, Элохим твой, во всяком деле твоём и во всяком начинании руки твоей.

Ибо не переведётся нуждающийся на земле. Потому я и повелеваю тебе, говоря: раскрыть должен ты руку свою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему в земле твоей”.

Человеческая одержимость материальными благами заставляет его содрогаться при одном только представлении, что нужно отдать то, что он приобрёл и скопил для самого себя. Жадный, расчётливый человек может совсем отринуть от себя мысли дать что-либо в преддверии седьмого года, когда списываются все обязательства, чтобы долг не оказался невозвращённым, и он не потерял бы своё добро. Однако всегда может случиться так, что наступит время, когда ему самому придется просить милостыню. Даже может случиться так, что у тех же самых людей, которым он отказался подать. Потому необходимо подавать нуждающимся без принуждения. Но не так, чтобы подать, а затем пожалеть об этом, а искренно, от чистого сердца.

Помни, что человеку, чтобы попросить подаяние, нужно прежде всего преодолеть свою гордость и самолюбие. Потому как именно нужда заставляет просить о помощи. Помоги тому, кто не в состоянии помочь себе сам и делай всякое благо, какое в твоих силах. Но не совершай это в качестве показной добродетели и не требуй обязательного возврата. Если тот не может вернуть, значит ему просто нечем тебе заплатить.

Пусть дающий не знает, кому он подаёт, а берущий не знает, от кого он принимает. Поскольку даже в Храме Йерушалайма есть помещение, называемое комнатой молчания, куда люди приходят, чтобы в тайне отдать дары свои и подаяния, дабы Йегова простил им прегрешения их. Эти дары распределяются без огласки. Для улучшения благосостояния некогда благородных семей, пришедших в упадок, или же чтобы набрать на приданное, для дочерей из этих семей. Без которого они просто не смогут выйти замуж.

Запомните, истинное подаяние совершаться без огласки и посторонних глаз.

Ведь дарение должно способствовать пользе человека. И дающему и берущему.

Нужно подавать не только ради спасения от голода и вызволения из скудости, но по возможности поспособствовать уменьшению его нищеты и унижения.

Если же ты не в состоянии выполнить просьбу о помощи, то отказ твой должен быть выражен так, чтобы было видно, что тебе действительно нечего дать из просимого от тебя. Даже отказ не должен обижать, а должен быть проявлен в сочувствии.

Помните, подаяние это одновременно и привилегия, и обязательство. Потому как любое даяние даётся ни кому-нибудь, а самому Элохим. Если ты отказал в помощи человеку, то ты отказал Адонаю. Ибо человек прообраз Его.

И ещё об одном вы слышали, от раввинов: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего.

Однако соферим исказили это учение. Добавив от себя одно и опустив другое. Изначально же было так:

“Не враждуй на брата твоего в сердце твоём. Ты увещевай ближнего твоего, и не понесёшь за него греха.

Не мсти и не храни злобы на сынов народа твоего, а люби ближнего твоего, как самого себя. Я Йегова”.

Учителя закона посчитали, что ненависть, послужит хорошим орудием над их врагами. При этом посчитав врагом не только воина чужой армии, но и того, кто тебя в чём-то ущемляет. А ближним только тех, кто заслуживает твоего уважения. Но Писание не учит ненавидеть врага твоего, ибо Элохим творец всего, и любовь Его простирается совершенно на всех. А ближний – это любой нуждающийся, кто может повстречаться на вашем жизненном пути.

Помните, что человека, в конечном итоге, настигает то, как он сам поступает с другими.

Потому говорю вам, слушающим меня. Любите врагов ваших. Делайте добро, кто ненавидит вас, благословляйте, кто проклинает вас, молитесь, кто оскорбляет и преследует вас.

Язычники не верят в Йегову, считая Его своим врагом, но Он не является таковым, а любящим и всепрощающим Отцом. Потому и вы не должны питать ненависти к тем, кто относится к вам враждебно. Если кто-либо нападает, уязвляя вас оскорблениями, с ненавистью преследуя, то смотрите не на то напускное и внешнее, а на душу его, созданную Элохим.

“Если голоден враг твой, накорми его хлебом и если он жаждет, напои его водою”.

Порою это даже и не враги вовсе, а раздражительные, поверхностные в своих суждениях или же просто не разделяющие ваше мнение люди. Они поступают так, словно малые дети, которым что-то не нравится, и при этом они начинают сразу же кричать и ругаться. В таких людях слишком много самодовольства. Они посчитали себя лучше вас и потому решили, что могут поступать так, как поступают. Поэтому смотрите на них не как на врагов, а как на детей неразумных. Хоть они и выросли, но остались детьми по своим действиям и обидам. Ибо они как и дети, не ведают, что творят. Детей же за это ненавидеть нельзя, их необходимо наставлять своим примером, а не воздавать им злом за зло. Потому отриньте всякую враждебность, показав, что не таите неприязни против них и не стремитесь отомстить. Поскольку только взрослый может полностью осознавать свои поступки и их последствия.

Самое верное средство, искореняющее ожесточение из сердца своего, это молитва за человека, который к тебе питает ненависть. Потому как невозможно искренне молиться за другого и при этом питать к нему отвращение. Молите, чтобы Отец Небесный ниспослал ему свою милость и прощение. Открыв тому глаза на его пагубу.

Такая всепрощающая любовь, проявляющаяся в людях, делает их совершенно особенными, не похожими на других людей, возвышая до истинного образа Йегова. Ибо Он есть любовь. И ваше благосклонное всепрощение, есть самое убедительное доказательство Его усыновления. В этом нет ничего непосильного, но лишь немного более обыкновенного. Сама ваша жизнь должна отражать образ и подобие Элохим на земле. Потому что забота о врагах, совершенно не свойственна для грешного человека.

Духовно возрождаясь, вы становитесь чадами Элохим. А дети Его, должны равняться на Него, проявляя безграничную любовь и заботу, как её проявляет и сам Отец.

“Жалостлив и милосерден Йегова, долготерпелив и многомилостив.

Добр Йегова ко всякому и милосердие Его – на всех созданиях Его.

Поддерживает Йегова всех падающих и выпрямляет всех согбенных.

Глаза всех ждут Тебя, и Ты даёшь им пищу их во время своё.

Открываешь руку Твою и насыщаешь всякого живущего благоволением.

Праведен Йегова во всех путях Своих и благочестив во всех делах Своих.

Близок Йегова ко всем призывающим Его, ко всем, которые призывают Его в истине.

Желание боящихся Его исполняет Он, и вопль их слышит, и помогает им”.

Потому, будьте сынами Отца вашего Небесного. Ибо солнце его восходит над злыми и добрыми и дождь проливается над праведными и неправедными.

Он благ ко всем, изливая свои дары даже на тех, которые ежечасно противятся Ему, по злобе и немыслию своему восставая против Него. Используя Его же дары к Его же бесславию.

Тот, кто любит, всегда считает себя в долгу, и он меньше всего думает, что заслуживает за это какую-то награду.

Любовь всеобъемлюща. Ведь если любите только тех, кто любит вас, какая вам благодарность? Также и все грешники поступают.

Такая любовь не имеет ничего необычного, если вы приветствуете только братьев своих. В том нет ничего самоотверженного, а лишь простая благосклонность.

И если делаете добрые дела только тем, кто благотворит к вам, какое вам воздаяние? Также и язычники поступают.

Но они не получали откровения свыше, как это было с иудеями, а потому от них меньше и ожидается.

И если даёте взаймы, от которых надеетесь получить, какая вам награда? Так и мытари дают взаймы своим же мокхес, для того чтобы получить равное.

Поступая подобно им, вы служите только себе, заботясь лишь о своей выгоде. И ваша праведность ничем не отличается от их скаредности.

Поймите, человек, не внимающий Элохим и упрямо следующий только своему выбранному направлению, всё более и более оставляет Адоная. Увеличивая пропасть между ними до того, пока Элохим не станет наконец для его умствований мрачным незнакомцем, от столкновения с которым человек стремится уклониться.

Если же человек в жизни своей старался поступать по заповедям. Всегда искал добродетели, проявляя не только на словах, но и на деле любовь к ближнему своему, то он всю свою жизнь становился всё ближе и ближе к Элохим. До того момента, пока не приблизится без страха, но с радостью, в присутствие Его. И это станет самой величайшей из всех наград.

Потому, любите ненавидящих вас, и благотворите, и взаймы давайте, не надеясь на возврат, и будет вознаграждение вам великое. Будьте сынами Элохим. Ибо Он добр ко всем. В том числе и к неблагодарным и злым.

Быть милосердным, это означает прощать. Будьте подобны Отцу Небесному, который являет своё милосердие и к тем, кто заслуживает наказание. Потому Он желает, чтобы и человек проявлял своё милосердие. Поскольку человек создан, дабы в полной мере отражать образ и подобие Его на земле. Его всеохватывающее благоволение, всеобъемлющею благосклонность, и бесконечную заботу о благе души каждого человека. Его любовь направлена как к праведному, так и к грешному. Как бы люди не относились к Нему, Он всегда желает для них лишь наивысшего блага.

Итак, будьте милосердны, как Отец ваш милосерден есть.

И будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный.

Йешуа немного помолчал, задумчиво глядя вдаль. Народ и его ученики тихо внимали, даже когда он ничего и не произносил при этом.

– Я уже неоднократно говорил об этом и не устану повторять вновь и вновь. Чтобы вы поняли суть и важность моих речений.

В религиозной жизни, иудеи для себя выделяют три значимых деяния. Милостыню, молитву и пост. И именно их необходимо очистить прежде всего, от того наносного и ненужного, что закрепилось в традициях.

Благие поступки, но совершаемые исключительно ради тщеславия, для привлечения к себе внимания, лишаются всей своей значимости.

Остерегайтесь, чтобы праведность ваша не совершалась перед людьми напоказ, ибо тогда уже не будете иметь вознаграждения от Отца вашего Небесного.

Благие дела должны быть ведомы только тому, кто их свершает, для кого они предназначены и ради кого всё это претворяется.

Фарисеи заблуждаются, рассчитывая получить двойную награду. И от людей, и от Элохим.

Во время службы в синагоге, когда собирают пожертвования для бедных и неимущих, многие из них стараются сделать так, чтобы все присутствующие видели их щедрость. Или же проходя по многолюдной улице, возглашают громким голосом «Милостыня!», бросая монеты через себя назад, дабы не взирать на тех, кто их подбирает. Рассуждая при этом о правильных высказываниях раввинов, что «Творящий милостыню более того, кто приносит жертвы» и «Кто даёт милостыню в тайне, выше Моше». Однако при этом делают всё, чтобы их деяние стало как можно более оглашено и явлено окружающим.

Одни подают свысока, от гордыни своей. Однако такое щедрое подаяние неполноценно.

Другие ищут славы дающего. Если этого поступка никто не увидит, то они могут и вовсе не подать. Они это делают не для того, чтобы помочь нуждающемуся, а дабы удовлетворить своё тщеславие.

Когда в основании находится желание создать впечатление на людей, то это лицемерие перед Отцом Небесным. Не служение, а притворство.

Они забывают, что Адонай прежде всего судит по сердечным намерениям. Осуждение вызывает не сам поступок, а его мотив. Если им является не чувство сострадания к неимущему, не послушание к заповедям Элохим, не любовь к ближнему, а лишь людское внимание, то тогда это и будет их единственной наградой, получаемой сполна. В виде восхищения и прославления от людей. Ибо Элохим не награждает за лицемерие.

Итак, всякий раз, когда творите милостыню, не возглашайте это словно трубя перед собою, подобно лицемерам поступающим так в синагогах и в переулках, чтобы быть прославляемыми людьми.

Истинно говорю вам, они сполна получают своё воздаяние. Но ты, свершай милостыню так, чтобы левая рука твоя не знала, что совершает правая. Дабы милость твоя скрыта была и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе.

“Заимодавец Йеговы – милующий бедного, и за его благодеяние Он уплатит ему”.

Истинная милость, переполняющая сердце любовью и добротой не позволит поступать иначе. Чувство ответственности за нужды других, пусть станет голосом вашей совести. Милостыню надо свершать просто и незаметно. В ответ на нужду, а не напоказ. Не ожидая ответных благодарностей и признательности со стороны.

Щедрость измеряется не величиной дара, а насколько ты способен проявить любовь и заботу о человеке. Йегова знает сердца, побуждения и их мотивы, потому не стоит обманывать самого себя. Творите милость во имя Отца Небесного, не ища для себя славы. Не стоит думать о сделанном добре, восхищаться собой, хваля себя в сердце своём. Ибо себялюбие, оскверняет подаяние, делая его непригодным для души вашей.

“Счастлив понимающий бедного, в день бедствия спасёт его Йегова.

Йегова сохранит его и даст ему жизнь, счастлив будет он на земле”.

Йешуа посмотрел на своих учеников и улыбнулся.

– Многое вам ещё предстоит впитать и ещё больше отдать. Но вы никогда не будете одиноки. Поскольку Отец ваш Небесный всегда рядом с тем, кто ищет Его всем сердцем своим. С благоговением взирая на деяния Его, неустанно следуя путём праведности. Говорите с ним постоянно, через молитву вашу.

К сожалению, многие иудеи не молятся, а всего лишь совершают определённый ритуал.

Кто-то повторяет слова молитвы, потому что так был научен с детства. Произнося их медленно, выговаривая каждое слово и каждый слог. При этом стараясь показаться молящимся перед людьми.

Кто-то быстро и бездумно повторяет общепринятые слова. Потому как ему так легче. Для них молитва, это обязательная условность, где суть безразлична. Главное прочесть и закончить.

Лицемеры. Они убедили себя, что совершая всё это, они станут угодными Элохим.

И очень мало тех, чьи сердца праведны перед Адонаем. Они искренне верят тому, о чём молятся. В своей молитве они действительно преклоняются перед Отцом Небесным, прославляя прежде всего Его.

Раввины говорят: «Молитва сильна, сильнее, чем все добрые дела».

По традиции, иудеи произносят утром и вечером Шему, а также Шмоне-Эсре три раза в день.

Шема состоит из трёх отрывков писания, а Шмоне-Эсре из восемнадцати благословений, коротких молитв.

Где бы человек ни был – в доме, в поле, за каким-либо занятием, или же в дороге, он должен остановиться и произнести молитвы в положенное время.

Сложено множество молитв на все случаи жизни. Это хорошо, когда люди стремятся принести в свою жизнь присутствие Адоная. Но печально, когда молитвы срываются с уст без всякого смысла, не осознавая, кому и о чём молятся. Просто читаются нужные слова и в нужное время, дабы выполнить обычную формальность.

Молитва стала обыденным упражнением, которое надо быстро и не задумываясь исполнить, но это вовсе не молитва, а произнесение заученных слов.

Некоторые считают, что молиться нужно только в синагоге. Что Адонай близок именно там, а уж тем более в Храме Йерушалайма.

Но говорю вам, приходит время, когда вы уже не сможете поклоняться Отцу Небесному в Храме Йерушалайма. Наступает время, когда истинно верующие будут поклоняться Адонаю в духе и истине. Ибо Он не связан с каким-либо определённым местом, поскольку весь мир является Его творением. Он везде и всюду. И мгновение назад, и сейчас, и в будущем. И при этом не важно, стоишь ты, сидишь или лежишь во время своей молитвы. Находишься в Храме, посреди левитов или же в поле, посреди овец. В дорогой одежде или во власянице. Днём или глубокой ночью. В жару или стужу.

Главное, это не то, где молишься, а для чего ты это делаешь.

Молитва должна быть непрерывным и тесным общением с Элохим. Именно общением, а не произнесением пустых слов.

Всякий раз, когда обращаетесь в молитве, не будьте подобны лицемерам. Потому что они любят в синагогах и на углах широких улиц вставать и молиться, дабы показаться людям.

Фарисеи с лёгкостью рассчитывают, чтобы явиться в нужное время в надлежащем месте. Одни замирают столбом, прямо у дверей синагоги. Демонстративно долго совершая молебны. Другие останавливаются на углах самых оживлённых улиц, где проходят толпы народа, воздевая руки вверх и склоняя голову. Дабы выказать всем свою исключительную набожность. Однако всё, что они говорят и делают, не отражает их настоящих чувств. Это показное благочестие.

Истинно говорю вам, они сполна получают воздаяние своё. В виде восхищения и прославления от людей, но не от Отца Небесного.

Молитва напоказ греховна по своей сути, поскольку проистекает из гордыни. А так как она вершится для привлечения взоров окружающих, то в ней уже нет места для Адоная.

Поймите, нет ничего скверного в том, чтобы вознести молитву на шумном перекрестке, если пришло время для молитвы. Но делать это нужно как можно незаметнее. Не для того, чтобы вас увидели люди, а для того, чтобы быть услышанным Элохим.

Даже когда молитесь на людях, если это делается искренне, посвящая всё своё внимание Элохим, вы остаётесь наедине и рядом с Ним, мысленно отстраняясь ото всего окружающего.

Ведь Он желает услышать истинные слова, изливающиеся из сердца вашего, но не из уст, когда мысленно вы находитесь не с Ним, а далеко в миру.

Помните, когда молитва предназначена не для людей, а только для Отца Небесного, то и награду получите от Него.

Итак, всякий раз, когда ты молишься, войди во внутреннюю комнату твою, и затворив дверь, обратись с молитвой к Отцу твоему, который находится среди скрытого. И Отец твой, который видит сокровенное, воздаст тебе.

Адонай невидим, потому и желает, чтобы молитва твоя была такою же тайною ото всех.

Внутренняя комната – это прежде всего душа и сердце ваши. Прикройте глаза ваши, чтобы ничто вас не отвлекало, и расскажите Отцу всё, как вы ощущаете и что думаете. Не лукавя, а так, как оно есть на душе вашей.

Ежели вам сложно мысленно отгородиться от шума и суеты, то когда возникнет надобность, найди самое укромное место, где тебя никто не побеспокоит. Даже если это будет небольшая комнатка или кладовая, и прикрыв дверь, помолись сердцем своим. Чтобы всё твоё внимание принадлежало только Элохим. Не блуждая мыслями своими. Ибо если вы сами не разумеете прошений своих, то как можете умолить Его, чтобы Он внял вам? Молитва это свободное, непринуждённое, сокровенное общение человека с Отцом Небесным. Она изливается из сердца человека.

А обращаясь с молитвою, не говорите пустого или лишнего, подобно язычникам. Ибо они полагают, что в многословии и говорливости своей будут услышаны.

“Не торопись устами своими, и пусть сердце твоё не спешит молвить слово пред Элохим, ибо Элохим в Небесах, а ты – на земле. Поэтому да будут речи твои кратки.

Как сон возникает из множества дел, так и речь глупца – из множества слов”.

Одна из раввинских молитв начинается так:

"Свято, благословенно, и прославленно, превознесено, превозвеличено и высокочтимо, восхваляемо и возносимо, будь имя Всевышнего".

Всё это говорится так, словно молящийся пытается доказать, как много качеств и черт он знает. Но разве это необходимо для искренней беседы?

Также многие раввины считают, что чем длиннее молитва, тем больше вероятность, что она понравится и будет услышана Элохим, и тем скорее придёт на неё ответ.

Так многословие стало важнее его содержания, а продолжительность – искренности.

Язычники тоже, молясь идолам своим, считают, что их надо вначале вызвать, потом ублажить, при надобности пригрозить, а затем заставить слушать и отвечать. Потому и нагромождают слово на слово. И думают, что чем больше, тем лучше будет результат. Безразличное, бессмысленное, бездумное повторение слов, без вникания в их смысл, оскорбляет Элохим и не будет воспринята им. Не всякое повторение в молитве осуждается, но только пустое, бесцельно сказанное. Когда молитва превращается в ничего не значащее словоблудие, то она сразу же умирает на устах ваших. Ибо человек тогда помышляет не о сути своей молитвы, а о словах которые ему нужно произнести. Не донести свои сокровенные мысли и чувства до слуха Элохим, а просто пробормотать некогда выученные слова. Но Отец слушает сердце ваше, и если оно молчит, то слова уст бесплодны.

Если же ваше истинное стремление это быть услышанными Элохим, то Он услышит и ответит. Ибо Он есть любовь. Он хочет общаться с вами, и Его желание гораздо более вашего, поскольку Его любовь несравненно больше любви вашей к Нему.

Поймите, Он есть Отец всего сущего. А чада не взывают к своим родителям с пространными обращениями, когда желают получить что-то, но с любовью, почтением и доверием.

Язычники придумали себе множество богов. С такими же характерами как и они сами. Подозрительные, вспыльчивые, ревнивые, самовлюблённые. Притом всех их необходимо задобрить и успокоить. Они никогда не могут быть уверены в том, что воздав почести одному, не обидели при этом другого, и оттого постоянно живут в страхе. У вас же не капризный, завистливый или враждебный Элохим, но Отец Небесный. Полный любви и всепрощения. Вам не нужно Его бояться, как боятся язычники своих истуканов. Если земной отец заботится о детях своих и защищает их, то тем более Отец Небесный, всегда позаботится о чадах своих и не оставит их в любви своей, даже непослушных и отошедших от Него по неразумию своему.

Итак, не уподобляйтесь лицемерам, ибо знает Отец ваш, какую нужду имеете, прежде молитвы вашей у него, а только желает услышать о ней от вас же самих. Убедившись, что вы осознаёте нужду свою.

У Него есть только одно желание, давать то, что вам во благо. Рано или поздно, так или иначе, но Он всегда отвечает на нужды ваши.

Однако чаще всего у человека молитва слаба. Он и сам не верит в то, о чём просит, и не ожидает, что его молитва что-либо изменит. Молитва – это путь очищения сердца и духовного роста души. Молитесь с верой в то, что Элохим вас услышит и ответит. И да будет вам по вере вашей. – улыбнулся Йешуа.

“Полагайся на Йегову и делай добро, живи на земле и храни верность Йегове.

Наслаждайся Йеговой, и Он исполнит желания сердца твоего.

Вверь Йегове путь твой и полагайся на Него – и Он сделает.

И проявит, как свет, правоту твою и справедливость твою – как полдень”.

Посему, обращайтесь вы с молитвою так.

Отче наш, который на Небесах. Да святится Имя Твоё.

Да придёт царствование Твоё и свершится воля Твоя. Как на Небесах, также и на земле.

Хлеб наш насущный, давай нам сегодня.

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.

И не вводи нас во испытания, но спасай нас от злого.

Это основа и фундамент, на котором вы сможете строить свои молитвы. Однако остерегайтесь, чтобы и этот образец не становился пустым ритуалом. Оттого что многие выученные наизусть слова со временем превращаются в бездушные фразы, повторяемые бездумно. Всегда помните, кому вы молитесь, и с какой целью.

В молитвах своих, главное место отводите всегда Отцу Небесному и только потом своим потребностям и желаниям. Не пытаясь навязать их, а прося. Подчиняя свои стремления воле Элохим и никак наоборот.

Многое говорит о Нём, но прежде всего имя Его. Ведь в имени Его заключёна сама сущность.

Вспомните Писание:

“И вытесал он две скрижали каменные, как прежние, и встал Моше рано утром, и взошёл на гору Синай, как повелел ему Йегова. И взял в руки свои две скрижали каменные.

И сошёл Йегова в облаке, и стал там близ него, и провозгласил имя «Йегова».

И прошёл Йегова пред лицом его, и возгласил Йегова: “Йегова – Элохим жалостливый и милосердный, долготерпеливый и великий в благодеянии и истине.

Сохраняющий милость для тысяч родов, прощающий вину и преступление, и грех, но не оставляющий без наказания. Взыскивающий за вину отцов и с детей и с внуков до третьего и до четвертого поколения”.

Всё это говорит не только о том, кто Он, но и каков Он.

Да святится имя Твоё – это значит почитать, прославлять и повиноваться Ему как единственному кто совершенен.

Благоговеть перед Адонаем живым, наполненного святостью, справедливостью и любовью.

Не забывайте, что живёте в мире, в котором всегда и везде находится Элохим. Чувствуйте Его присутствие во всём.

Святите имя Его, ибо есть только один живой Элохим, творец всего сущего и имя Его – Йегова.

Молитесь, чтобы на земле настало Его царствование. Что вовсе не означает какой-то отдельный народ или определённую территорию, но полное, совершенное владычество и господство по всей земле.

Но не думайте, что Он имеет в чём-то ограничение. Напротив, Он по своей великой благости и любви даёт человеку время, чтобы тот смог очиститься от грехов своих, став истинным образом и подобием Его на земле, истинным жителем Его Царствия. Поскольку грех не устоит перед святостью Отца и будет развеян словно дым, а с ним и человек грешный. Потому Отец и долготерпит, чтобы спастись смог каждый желающий.

Это мольба о спасении души. Чтобы воля Его была исполняема на земле так же, как она исполняется на Небесах. И уже ничем не различалось Небесное от земного.

В своей жизни, человек полностью зависит от Адоная. Потому молите Его о хлебе насущном. Чтобы Он снабдил вас всем, что необходимо для существования и жизни на этот день.

“Суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне. Питай меня хлебом насущным.

Дабы я не пресытился, не отрицал, и не сказал: «кто Йегова?», и дабы, обеднев, я не воровал и не осквернял имени Элохим моего”.

Всё происходит от Него. Потому и еда, которая есть, существует благодаря Его заботе. Это Его прямой дар.

Вспомните историю Исраэйля. Когда народ по выходе из Египта возроптал на Элохим своего в пустыне. Но Отец Небесный позаботился о них, дав манну Небесную и каждый был насыщен на этот день. А у кого были запасы, то за ночь они пропадали.

“И двинулись из Эйлима, и пришла вся община сынов Исраэйлевых в пустыню Син, что между Эйлимом и Синаем, в пятнадцатый день второго месяца по выходе их из земли Египетской.

И возроптала вся община сынов Исраэйлевых на Моше и Аарона в пустыне.

И сказали им сыны Исраэйлевы: «О, кто дал бы нам умереть от руки Йеговы в земле Египетской, когда мы сидели у горшка с мясом, когда мы ели хлеб досыта! Вот, вывели вы нас в пустыню эту, чтобы уморить все это собрание голодом».

И сказал Йегова Моше, говоря:

«Я услышал ропот сынов Исраэйлевых. Скажи им так: «В сумерки будете есть мясо, а поутру насытитесь хлебом, и узнаете, что Я Йегова, Элохим ваш».

Вечером налетели перепела и покрыли стан, а поутру оказался слой росы около стана.

Лишь поднялась роса, и вот, на поверхности пустыни что-то мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле.

И увидели сыны Исраэйлевы, и говорили друг другу: «Что это?». И не знали, что это. И сказал им Моше: «Это хлеб, который дал вам Йегова в пищу.

Вот что повелел Йегова: «Собирайте его каждый по столько, сколько ему съесть». По омэру на голову, по числу душ ваших, сколько у каждого в шатре, собирайте».

И сделали так сыны Исраэйлевы, и собирали, кто много, кто мало.

И мерили омэром, и не было лишнего у того, кто собрал много, а у собравшего мало не было недостатка. Каждый собрал столько, сколько ему съесть.

И сказал им Моше: «Никто не оставляй от него до утра».

И не послушали они Моше, и оставили от него некоторые до утра. И завелись черви, и воссмердело и разгневался на них Моше.

И собирали они его каждое утро, каждый сколько ему съесть. Когда же обогревало солнце, оно таяло.

И нарек дом Исраэйлев имя ему ман. Он, как семя кориандровое, белый, а вкус его, как у лепешки с медом”.

Потому довольствуйтесь тем, что есть у вас на этот день. Но не подумайте, что если человек вознеся молитву сядет и будет ждать, то пропитание ему опустится в руки, – улыбнулся Йешуа. – Такого не произойдёт. Ведь молитва и работа должны следовать сообща и совместно, чтобы воплотиться в жизнь, а Отец позаботится об этом, давая силу и возможности.

“Возделывающий землю свою будет сыт хлебом, а кто гонится за пустяками, тот насытится бедностью”.

Но не возгордись приобретаемыми дарами.

“Чтобы не сказал ты в сердце своём: «Сила моя и крепость руки моей доставили мне богатство это».

Помни Йегову, Элохим твоего, ибо Он даёт тебе силу приобретать богатство, дабы исполнить завет Свой, о котором Он клялся отцам твоим, как это ныне”.

Жизнь, здоровье, имущество – всё даруется рукою Отца Небесного. И Он постоянно печётся о нуждах ваших.

Ведь Элохим позаботился о человеке ещё до того, как сотворил того.

“И сказал Элохим: «Создам человека в его образе и подобии, и да властвуют над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всей землёй, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

И сотворил Элохим человека по образу его, отображением славы Элохим сотворил его. Мужчиной и женщиной – сотворил Он их.

И благословил их Элохим, и сказал им Элохим: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и овладейте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, движущимся по земле».

И сказал Элохим: «Вот, Я дал вам всякую траву семяносную, какая на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, семяносный, вам это будет в пищу”.

И с тех пор Отец Небесный не перестаёт обеспечивать человека пищей, для поддержания жизни и всем необходимым, для возвышения души.

Поэтому, не забывая о милости Его, молите о прощении долгов ваших. Поскольку, где есть признание вины, там нет места для ропота на несправедливость Элохим. Прощение же избавляет от наказания. Поскольку неисполнение и пренебрежение данным вам законом, ведёт к наказанию и осуждению за грех.

К сожалению, грех разделил человека с Йегова. Поселившись в сердце и разуме, грех стал господствовать, повергая человека в различные пороки, болезни и несчастья.

Оттого что грех это самая большая опасность для человека, то и даруемое Элохим прощение это самая большая потребность его. Ведь человек нуждается в прощении за постоянно совершаемые им грехи. И за эти долги Адонай взыщет с человека, потому как дал тому свободу выбора. Но Он долготерпив, поскольку не желает смерти грешника.

Неисповеданный грех не может быть прощён. Не бойтесь исповедовать его перед Отцом Небесным, ведь Он и так знает об этом. Но если ты решил утаить, значит грех на тебе и останется.

“Скрывающий свои преступления не будет иметь удачи, а кто сознаётся и оставляет их, тот будет помилован”.

“Счастлив тот, чьё преступление прощено, чей грех прощён.

Счастлив человек, которому Йегова не вменяет вины его, и в чьём духе нет лжи.

Когда молчал я, не обращался к Йегове, истлели кости мои в криках моих вседневных.

Потому что днём и ночью тяготела надо мной рука Твоя. Превратилась свежесть моя в летний зной.

О грехе моём я сообщил Тебе и вины моей не скрыл. Сказал я: признаюсь в проступках моих Йегове, и снял Ты вину греха моего”.

Исповедать грех непросто, ведь гордыня человеческая восстаёт против этого. Однако это единственно верный путь.

Но не только просите прощения за грехи свои, осознанные или неосознанные, но так же важно прощать и друг друга.

Поймите, человеческое прощение и прощение Элохим неотделимы одно от другого. Оттого, что человек является подобием Его.

Потому, прощайте людям согрешения их и вы прощены будете Отцом вашим Небесным.

Если не прощаете людям вины их, то и Отец ваш Небесный не отпустит прегрешений ваших. Ибо поступит с вами в той же мере, как и вы поступили, заслужив это.

Постарайтесь понять человека, прежде чем начать его осуждать. Поскольку у него всегда есть причина за всё, что он совершает.

Научитесь забывать поношения и поругания на вас. Так как пока вы носите в сердце своём обиды и оскорбления, то вовсе и не думаете о прощении.

И наконец – возлюбите. Ищите высшего блага для других. Несмотря на то, как они ведут себя по отношению к вам. Прощайте людей, которые обижают вас. Ведь это есть верный признак праведности.

“Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам”.

“Во зле своём повергнут будет нечестивый, а праведный и при смерти своей имеет надежду”.

Просите у Элохим помощи, дабы вам удержаться от греха. От того зла, которое находится в сердце вашем. Поскольку кто побеждается искушением, увлекается и обольщается желанием своим, тот впадает в грех.

Запомните. Никто, проходя через жизненные испытания, не должен говорить: «я искушаем Элохим». Поскольку в Нём нет зла, а потому Он никого им и не искушает. Однако Он попускает испытания для человека. Не для того вовсе, чтобы совратить того ко греху, но для укрепления его силы, стойкости и веры. Чтобы человек, проходя испытания, духовно возвышался над грехом. Где есть испытание, там даётся и сила для его преодоления. И ни одно не даётся сверх сил.