Kitabı oxu: «Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь. Книга третья»

Вполне возможно, что у вас будет своё представление о последовательности произошедших событий, быта или иных обстоятельств. Я допускаю это и ни в коей мере не претендую на истину. Но если после прочтения сего произведения, хотя бы один человек обратится к Богу, возьмёт в руки Евангелие или Библию, Тору или Танах, или же решится прочитать Писание воспользовавшись подстрочным переводом, то я с облегчением буду считать, что мой труд не оказался напрасным.

Любите Бога в себе и в окружающем.

Да пребудет с вами милость Отца Небесного.

С уважением к вам, автор сего произведения, Савин Олег Николаевич.

Словник

Адон – Господин.

Адонай – одно из имён Бога. Наш Господь.

Азара – предхрамовый двор.

Акведук – канал для подачи воды.

Акриды – саранча.

Амфиблестрон – малая рыболовная сеть.

Ам-хаарцы – невежда, простолюдин, деревенщина.

А-Шем – заменение имени Бога, которое можно произносить в быту.

Базилика – крытое общественное сооружение.

Бат масла – 24 литра.

Бейм-Лехем – Вифлием.

Бейс ха-Микдош – святой дом или святая обитель.

Бет-Цайда – Вифсаида.

Бима – возвышение в синагоге, где находится стол для чтения свитков.

Брит Мила – обрезание мужского пола.

Виссон – тонкая, дорогая ткань, в которую облачали царей, первосвященников.

Галаха – свод законов, по которым иудей должен жить.

Гафтара – отрывок из книг Пророков, завершающий чтение Торы в синагоге.

Гиматий – верхняя одежда, носимая поверх хитона.

Гладиус – древнеримский короткий меч.

Гэйр – денежная единица.

Двир – Святая Святых.

Духан – возвышение в Храме (ступени), откуда священники благословляли народ. На них же стояли певчие левиты.

Дщерь – дочь.

Ессеи – закрытая ото всех, религиозная иудейская община.

Ехидны – змеи.

Жено – женщина.

Йахве – непроизносимое имя Бога.

Йегова – одно из имён Бога. Господь Всевышний.

Йуд – самая маленькая буква еврейского алфавита.

Каб – мера объёма жидкости, равный 1,3 литра.

Кармазин – ткань тёмно-красного цвета.

Кашрут – дозволенность чего-либо согласно галахи.

Кетуб – брачный договор.

Кидушим – обряд благословения и освящения.

Кимвал – ударный музыкальный инструмент. Две металлические тарелочки.

Киннор – струнный музыкальный инструмент.

Коганим, Коэн, Коген, Кохен – священники, потомки рода Аарона.

Кондрант – денежная единица в 2 лепты.

Контуберний – боевое подразделение состоящее из 10 человек.

Кор пшеницы – 180 кг.

Корван – дар, приносимый Богу.

Куща – шалаш.

Кфар-Нахум – Капернаум.

Левиратный брак – когда брат, должен жениться на жене своего умершего брата.

Левит – священнослужители, потомки Левия. Оказывают всевозможную помощь Коэнам.

Либеллус – древнеримский официальный документ.

Локоть – мера длины, равная 0,435 метра.

Лулав – нераспустившаяся ветвь финиковой пальмы.

Мамона – олицетворение алчности и стяжательства.

Машиах – Божий помазанник, спаситель, мессия.

Мидраш – изложение духовного в Писании.

Миква – бассейн, где совершались ритуальные омовения.

Мицва – предписание или же доброе дело.

Мишна – сборник устных законов данного Моисею.

Модий – сосуд, служащий для измерения жидкости и сыпучих тел, вмещающий в себя 8-9 литров.

Мокхес – сборщик налогов, мытарь.

Моше – Моисей.

Наалаимы – сандалии из кожи, на деревянной или кожаной подошве.

Назир, Назорей – посвящённый Богу. Человек, взявший на себя обет ради Бога.

Нэйрд – растение с приятным ароматом.

Омер – хлебная мера веса, равная 2,2 литра.

Опцион – помощник и заместитель центуриона.

Паллий – верхняя одежда.

Пеах – кусочки хлеба, объедки со стола.

Перикопа – целостный по смыслу отрывок Писания или текста.

Попона – покрывало на спине лошади.

Поприще – мера длины в одну римскую милю. (1000 двойных шагов или 1479 метра). Или же брать на себя ответственность.

Принцепс – в Риме почётное место или первый среди равных из сенаторов.

Прозелит – язычник обращённый в иудейство.

Пурим – иудейский праздник.

Равви, Раввуни – уменьшительно-ласкательное от слова раввин.

Раввин – религиозный, духовный учитель.

Реах – благоухание.

Руах ха-Кодеш – Святой Дух.

Саван – покрывало усопшего.

Сагене – большая рыболовная сеть, невод.

Сепфорис – город, на берегу Галилейского моря.

Сиклей, Сикль – шекель, монета Исраэйля.

Синедрион – верховный орган государственной и религиозной власти.

Смиха – обряд рукоположения в раввины.

Соферим – учёные книжники и законоучители слова Божьего.

Статир – денежная единица.

Сударион – плат, закрывающий лицо покойного.

Тагеб – восстановитель, мессия.

Талант – самая крупная денежная единица.

Талит – молитвенное облачение, прямоугольное покрывало, наподобие широкого шарфа.

Тать – разбойник.

Тевила, Твила – ритуальное омовение. Либо целиком, либо только рук.

Тенеты – сеть для ловли зверей.

Тетрарх – правитель четвёртой части страны.

Тиляпия – вид рыбы.

Тимпан – ударный музыкальный инструмент. Походил на барабан или бубен.

Титулус – табличка с указанием вины преступления.

Тофет – Геена огненная. Место, где некогда стоял идол Молоха, которому приносились человеческие жертвоприношения.

Травертин – белоснежный известняк.

Урим-Туммим – священные предметы, по которым первосвященник узнавал волю Бога.

Фарисеи – религиозно общественное течение, партия.

Фасцинус – древнеримское божество.

Хала – традиционный праздничный хлеб.

Хамартолос – закоренелый грешник, грехи которого известны всем.

Ханан – первосвященник Анна.

Хейлель – утренняя звезда. Одно из имён Сатаны.

Хитон – нижняя одежда.

Хомер – мера сыпучих тел и жидкости. Равная 220-240 литров.

Центурион – сотник, командир воинского подразделения.

Цимбалы – струнный ударный музыкальный инструмент.

Цицит – кисти нитей по углам талита.

Шаббат – Суббота.

Шаммаш – отвечающий за деятельность синагоги.

Шейхар – крепкое, не разбавленное вино.

Шема – сокращённая форма молитвы.

Шеол – обитель мёртвых у иудеев.

Шибтах – бес, прикасающийся к рукам спящих людей.

Шива – траурная неделя после похорон.

Шидух – знакомство.

Шломо – Соломон.

Шмоне-Эсре – молитва читаемая стоя лицом к Храму Исраэйля.

Шомрон – Самария.

Шофар – ритуальный музыкальный духовой инструмент из рога.

Шхина – видимое присутствие Бога в виде облака.

Эзра – Ездра, священник возродивший религиозные служения после вавилонского плена.

Эйден – Эдем, райский сад.

Эйфа, Ефа – мера сыпучих тел и жидкости, равная 22 литра.

Элохим – одно из имён Бога. Означает Бог или Божественная Справедливость.

Эль-Шаддай – одно из имён Бога. Бог Всемогущий.

Этнарх – правитель народа.

Как в воде лицо – к лицу,

так сердце человека – к человеку.

Не доверяйте всему, что пишут,

Всегда читайте первоисточник.

Перикопа 41

Аперхомаи еис Каисареиа

Удаление в Кесарию

Они прошли достаточное расстояние, когда остановились на отдых. Йешуа, как обычно, отошёл подальше и сев на колени, погрузился в молитву.

– Филипп, – обратился Иоанн. – А расскажи что-нибудь.

– Что же ты хочешь узнать? – улыбнулся ему тот.

– Ну не знаю, – пожал плечами Иоанн. – Что-нибудь интересное.

– Вот только не надо это делать как в синагоге, – посмотрел на них Фома. – Писания нужно читать в своё время.

– Хорошо, – кивнул Филипп, устремив свой взгляд вдаль. – Посмотрите, как блистают вершины Хермона. Они почти всегда покрыты снегом. В жаркое время она обряжается в облака и тогда по ночам ниспадает обильная роса. Служащая символом изобилия и благословения Элохим.

Это предел земли обетованной и имя этой горы означает «священное место». Во времена Ноаха (Ноя), именно с этой горы сходили падшие ангелы, изрекая друг другу заклятья, а затем развращая дочерей земных.

После Вавилонского столпотворения, сюда переселилась семья Хама – сына Ноаха. Один из сыновей Хама – Ханаан, так и остался здесь, а остальные ушли далее. С тех пор эта земля так и именовалась – Ханааном.

К сожалению, с течением времени, его потомки всё более и более развращались. Поклоняясь делам рук своих. Созданным истуканам, где идолопоклонство Ваалу стало преобладать. На всех высоких местах были установлены жертвенники и насажены рощи для его поклонения.

– Язычники до сих пор совершают эти кощунства, – возмущённо плюнул Йехуда Искариот.

– Это так, – вздохнул рассказчик. – Не избежал своих перемен и вон тот блистающий мрамором город, – указал он рукой. – Кесария Филиппова.

Некогда он назывался Панеей, построенный на вершине горы. Под горой же находится мрачная, глубокая пещера. Её пропасть, говорят, заканчивается тёмной, неподвижной водой. Язычники верят, что в этой пещере было рождёно божество природы – Пан. В его честь и был назван этот город. Но когда император Август отдал эти земли Ироду Великому, тот выстроил здесь великолепный огромный Храм, в честь божественного цезаря. Чтобы все, видя его блеск и сияние, помнили, что цезарь, правитель мира.

Его сын, четверовластник Филипп, унаследовав эти земли, ещё больше украсил, обогатив Храм. А расширив город, переименовал его в честь императора Тиберия и себя самого. Так он стал именоваться – Кесария Филиппова.

– Ничего, ещё придут времена, и мы восстановим нашу веру повсюду, – твёрдо произнёс Шимон Канонит. – Напрочь сметая ото всюду остатки языческих истуканов и ложных кумиров. Потому как из этих мест вытекают истоки Йар и Ден. А сливаясь вместе, они образуют священную для каждого иудея реку – Йарден.

– Будет ли такое? – в сомнении посмотрел на него Андрей. – Мы и Рим-то сбросить не в состоянии.

– Будет, – горячо поддержал Шимона Йехуда. – Наш равви сможет повести за собою народ, скинув ненавистное ярмо с нашей шее.

– А я думаю, что не этого желает наш равви, – покачал головою Иоанн.

– Величайшими днями Исраэйля считаются дни царя Давида, – поддержал разговор Натанэль. – Иудеи верят, что А-Шем воздвигнет нового царя из его колена, в его праведности и силе.

“Прежнее время умалило землю Зевулуна и землю Нафтали. Но последующее возвеличит её, пройдя через море за Йарден и в Галилею.

Народ, ходящий во тьме, увидел свет великий. Над живущими в стране тени смертной, – свет воссиял над ними.

Ты возвеличил народ, усилил радость его. Радовались они пред Тобою, как радуются во время жатвы, как ликуют при разделе добычи.

Ибо ярмо, тяготившее его, и палку над плечами его, бич угнетателя его сокрушил Ты, как в день сражения с Мидйанитянами.

Ибо вся грохочущая обувь воинов и свёрнутая окровавленная одежда будут отданы на сожжение, в пищу огню!

Ибо родился у нас мальчик, сын дан нам. Власть на плечах его. Великий посланник воли, приводящий к покою, Владыка благополучия.

Для приумножения власти и бесконечного мира на престоле Давида и в царстве его, для укрепления и поддержки её правосудием и праведностью отныне и вовеки сделает это ревность Йеговы Цеваота.

Послал Йегова слово к народу Йаакова, и пало оно на Исраэйль”.

– Чудеса, свершаемые равви, ясно свидетельствуют о нём, – кивнул головою Пётр. – Но то, что он не использует свою силу по отношению к Риму и не устанавливает земное царство Исраэйля, у многих вызывает сомнение. Только вот зря народ о нём соблазняется, знать не настало ещё для этого время.

– Вы вновь рассуждаете более о земном, чем о Небесном, – с улыбкой присел к ним Йешуа. Ученики, увлечённые беседой между собой, даже не заметили, как к ним подошёл их учитель.

Они немного посидели в тишине.

– Вы много общаетесь с народом. Они говорят с вами без всякого лукавства. Потому хочу спросить вас, за кого почитают меня люди? – задумчиво обратился к ним Йешуа.

Этот вопрос был не случаен. Он занимал важное место в его размышлениях. Йешуа знал, что приближаются дни испытания, но достаточно ли стали подготовлены к этому его ученики? Добился ли он переустройства их мировоззрения? Оказало ли влияние его учение на людей? Познал ли кто-нибудь из учеников истину? Ответ на эти вопросы он прекрасно знал, но важнее было то, как сами ученики ответят на них сами в себе.

– Некоторые полагают тебя за Йоханана Пустынника, – произнёс Йаков Заведеев. – Который был настолько велик, что его за это воскресил Элохим, наделив даром чудотворения. Но это настолько нелепо, что и говорить-то не о чем.

– А я слышал, что равви почитают за Элийю, – молвил Матфей. – Самого выдающегося из пророков. Что он вернулся с Небес, чтобы возвестить о приходе Машиаха.

– Многие почитают нашего равви за Йеремийю, – подал свой голос Йаков Алфеев. – Потому что этот пророк был мудрым без научения и определён на пророческое служение ещё ребёнком. Люди верят, что он спрятал в пещере, в горе Нево скинию, ковчег и кадильный жертвенник от осквернения вавилонянами. А перед приходом Машиаха он вернётся, возвратив всё в Храм, и тогда вновь явится, воссияв, слава Элохим.

– Иные говорят, что восстал один из древних пророков, – пожал плечами Фаддей. – Один из многих, но первый среди равных.

– Люди не могут отрицать очевидных чудес и исцелений, но они не воспринимают нашего равви как Машиаха, – подвёл итог Натанэль.

– Одно дело знать о мнении народа и совсем иное познать самим. А вы, за кого меня почитаете? – оглядел учеников Йешуа. – Кто я есть?

– Ты Машиах, сын Элохим живого, – твёрдо и решительно заявил Пётр. – Царь Йегова над всем сущим. Ты единый и единственный, от существа Отчего рождённый. Истинный, предназначенный помазанник Элохим. Ничто и никто не может быть в сравнении с тобою. Потому как дела твои это дела Отца Небесного. И это наше общее и лично моё убеждение.

– Блажен ты есть Шимон бар-Иона, – улыбнулся ему учитель. – Ибо не плоть и кровь это открыла тебе. Но Отец мой, который на Небесах. Поскольку моя человеческая природа, никак не говорит об этом.

Люди ждут Машиаха царя, Машиаха завоевателя, но не ожидают его как мессию слугу, мессию сострадающего. В учение новое, в которое не хотят верить. Не говоря уже о том, что того начнут вскоре преследовать власть имущие.

В моём обличии нет ни вида, ни величия. Нет ни владений, ни армий, ни царского венца, но тебе была дарована истина.

Как ты являешься сыном Ионы, так и я являюсь сыном Отца моего Небесного, единородного и единосущного с Ним. И это знание было дано тебе не по изобретательности ума своего, не от природных способностей, но от Отца моего, Сущего на Небесах.

Потому говорю тебе. Ты явишься живым камушком духовного собрания людей, которое я воздвигну на скале веры, и врата ада не одолеют её.

Люди, объединённые истинной верой, крепки и неодолимы. Это не здание из камня или древа, которое со временем истлевая разрушается. Это Храм из людей живых. Собранный из многочисленных камешков веры. Разных стран, национальностей и языков, но объединённых единой благой вестью. Если верующие пребывают в единодушии со Словом Отца, то и Он пребывает среди них.

Сатана имеет силу смерти и использует её, но он не в силах устоять против Отца и замыслов Его.

Власти Хейлеля вскоре придёт конец, ибо верующий в Сына Человеческого получит бессмертие в Царствие Небесном.

Тебе дам ключ Царства Небесного и если что свяжешь на земле, будет связано на Небесах. И если что развяжешь на земле, будет развязано и на Небесах.

Как хозяин дома отдаёт ключи домоправителю своему, чтобы он мог следить за порядком в нём, так и тебе будут доверены ключи от Храма духовного собрания.

Потому помни, это не гражданская, не светская власть, а власть не от мира сего. Власть духовная. Но она более всего важна для человека.

Тебе надлежит быть привратником Царствия Небесного. Вносить первые постановления и решения, которые будут влиять на людские души.

Что запретишь собранию, то будет запрещено. Что разрешишь, то будет разрешено. Но усвой хорошенько, ты будешь нести ответ за решения свои, которые отразятся своими последствиями как на земле, так и в вечности.

Камешек брошенный в воду мал, но волны, созданные им, расходятся до самых пределов.

Уразумей, не ты хозяин Храма, но слуга при дверях его.

Всё что вы познали сегодня, – обвёл взглядом Йешуа своих учеников. – Никому не говорите, пока не свершится замысел Отца моего. Пока вас не укрепит Дух Святой.

А теперь идёмте далее, – поднялся на ноги Йешуа. – И дорогою осмыслите всё хорошенько.

***

Они неспешно шли уже второй день по дорогам Кесарии. Йешуа многое им рассказывал. Как в виде притч, так и поясняя высказывания пророков.

– Эти дни я многое говорил вам иносказательно, желая укрепить веру вашу. Теперь же пришло время сказать вам открыто. Вскорости, Сыну Человеческому надлежит идти в Йерушалайм, чтобы многое претерпеть и быть отвергнутым старейшинами, первосвященниками и соферим. И быть убитым, но спустя три дня, воскреснуть.

Хоть ученики это подспудно и осознавали, но услышав такое известие прямо, были просто потрясены. Все остановились, воззрившись на учителя.

– Нет, нет, такое просто невозможно себе представить! – запротестовал Йехуда. – Старейшины это влиятельные мужи в обществе, первосвященники представители А-Шема на земле, а соферим знатоки Торы. Да они просто не могут так поступить с тобою.

– Синедрион не может отвергнуть Машиаха! – поддержал его Андрей.

– Те, кто первыми должны это признать не могут допустить убийства! Тем более в священном Йерушалайме, где приносятся жертвоприношения в Храме Элохим, – поднял руки Йаков Заведеев. – Это немыслимо.

– Это непостижимо!– воскликнул Иоанн. – Не бывать этому!

– Конечно, вы не хотите этого, – с грустью в глазах произнёс Йешуа. – Но замысел Отца Небесного должен быть исполнен в полной мере. Об этом возвещали пророки древности. Его воля это моя воля. Именно ради этого я пришёл на землю. Исполнить предопределённое мне.

“Ищите Йегову, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко.

Оставит нечестивый путь свой, и человек несправедливый – помыслы свои, и возвратится к Йегове. И Он помилует его, и к Элохим нашему, ибо Он много прощает.

Ибо мысли Мои – не ваши мысли, и не ваши пути – пути Мои, – слово Йеговы.

Ибо, как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших и мысли Мои – мыслей ваших.

Ибо, как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, а поит землю, и оплодотворяет её, и делает её производящей, и даёт семя сеющему, и хлеб тому, кто ест.

Таково будет слово Моё, которое исходит из уст Моих, – не возвратится оно ко Мне пустым, ибо сделает то, чего желал Я, и преуспеет в том, для чего Я послал его”.

В замысел Отца Небесного можно верить, можно отвергнуть, но его невозможно изменить.

– Нет. Это нехорошо, это неправильно, это несправедливо, – упрямо мотнул головой Петр, осторожно беря учителя за локоть и отводя его на несколько шагов в сторону.

– Это не вмещается в разум мой, – горячо стал убеждать он. – Невозможно представить, чтобы ты, имеющий столько народного почитания, был отвергнут и убит в Йерушалайме. Как может быть предан страданиям тот, кто столько сделал добра? Пророки погибали мученической смертью, но чтобы это случилось с тобой, этого нельзя допустить, ибо ты более них. Ты Сын Отца Небесного. Мёртвый Машиах не освободит народ свой. У тебя есть власть и сила, чтобы не допустить этого, – развёл руки в стороны Пётр, словно бы ограждая учителя от опасностей. – Йегова милостив к тебе. Пусть не будет тебе этого.

Йешуа понял, чьи мысли были высказаны Петром. Он уже отвечал на них тогда, в пустыне, в самом начале своего служения.

Он слегка повернул голову и увидел в десятке шагов того, кто был невидим для его учеников. Хейлель пристально, не отрывая глаз, с большим ожиданием глядел на него. От нетерпения даже слегка подавшись вперёд. Каков же будет ответ на просьбу его ближайшего ученика?

– Изыди назад от меня, Сатана, – строго приказал учитель. Затем повернул голову к Петру и уже более мягким тоном произнёс: – Ты есть соблазн мой. Потому что не помышляешь, что Элохим, а что человеческое.

Ты проявляешь больше любви, чем благоразумия.

Временами, она желает отвести от того пути, который надлежит пройти до конца. Однако добрые намерения не оправдывают заблуждений. Я чувствую твою любовь и твой страх за меня как свои собственные. Но пытаясь защитить меня, ты оказываешься противником искупления, ступая против замысла Отца. Тем самым идя против меня. Подчинись воли Его.

“Как величественны дела Твои, Йегова, очень глубоки помыслы Твои.

Человек невежественный не знает и глупец не понимает этого”.

После чего посмотрел на учеников своих.

– Я уже говорил вам, что Машиах, – слегка развёл он руки в стороны. – Это не тот, кого представляют себе иудеи. Это не царь в блеске и величии земном. Он не станет поработителем народов. Не станет со властью угнетать, гордо возвеличиваясь, принуждая и требуя поклонения к себе. Нет. Сын Человеческий сам будет слугою. И пострадав, возьмёт на себя грех мира сего. На третий день, расторгнув узы смерти, дабы человек вошёл в Царство Небесное.

“Кто поверил бы слуху, дошедшему до нас, и мышца Йеговы на ком явилась?

И взошёл он, как росток, и, как корень, пророс из почвы сухой, ни виду в нём, ни красоты, и видели мы его, но не таков был образ его чтобы прельститься им.

Он презираем был и отвергнут людьми, страдалец и изведавший болезнь, и как бы отвращая от себя лица, презираем был, и мы не почитали его.

Но болезни наши переносил он, и боли наши терпел он, а мы считали, что он поражаем, побиваем Элохим и истязаем.

И он изранен преступлениями нашими, сокрушён грехами нашими, наказание за благополучие наше – на нём, и ранами его исцеляемся мы.

Все мы, как овцы, блуждали, каждый повернул на дорогу свою, и Йегова возложил на него грех всех нас.

Притеснён и измучен он был, и не открывал рта своего, как овца, ведомая на заклание, и как овца, безгласная пред стригущими её, и не открывал рта своего.

Из заключения и от наказания взят он был, и кто расскажет о случившемся с поколением его, ибо отрезан он был от страны живых, за греховность народа моего – поражение ему.

И дана была с грешниками могила ему и с богатыми – при смерти его, хотя не совершал он насилия, и не было лжи в устах его.

Но Йегове угодно было сокрушить его болезнями. Если сделает душу свою жертвой повинности, увидит он потомство, продлит дни свои, и желание Йеговы в руке его осуществится.

За труд души своей увидит добро, насладится мудростью своей, оправдал праведника раб Мой пред многими, и грехи их он нёс.

Поэтому Я дам ему – удел среди великих, и с сильными будет делить добычу, за то что рисковал жизнью своей, и к преступникам причислен был, и грех многих нёс он, и за преступных вступался”.

Я пришёл не для того чтобы щадить себя, но чтобы отдать себя единожды и навсегда. И это будет победа, а не поражение.

– Прости меня недостойного, – по щекам Петра катились слёзы покаяния. – “Ты же знаешь раба Твоего, Адонай Йегов! По слову Твоему и по сердцу Твоему совершил Ты всё, открывая это великое рабу Твоему.

Поэтому велик Ты, Йегова Элохим, ибо нет подобного Тебе и нет Элохим, кроме Тебя, во всём, о чём слышали мы ушами своими”.

После чего припал к груди Йешуа.

– Благословения Отца принимаются легко, тогда как при испытаниях склонны сомневаться в мудрости Его, – обнял его Йешуа. – Поэтому надо полностью подчиниться воле Его и никогда не сомневаться в Нём. Смерть Сына Человеческого это путь к славе, а не к погибели. Человека дОлжно очистить от греха, примерив его с Отцом Небесным и ввести в Царствие Небесное, даровав ему жизнь вечную.

Йешуа посмотрел в сторону. Хейлель пылал ненавистью. Он резко взмахнул крыльями, обдав всех песком, и растворился в воздухе, так и не замеченный более никем.

– Идёмте, – возобновил движение Йешуа. – Благую весть всему миру возвестит не народ Исраэйля и не синедрион, а избранные апостолы. Малое победит огромное. Идёмте, и никогда не сомневайтесь в Отце Небесном и не отчаивайтесь.

После чего они вновь продолжили свой путь.

***

Спустя три дня, они шли через очередное селение. Небольшая толпа любопытствующих шла за ними. Гадая, тот ли это молодой пророк и что он может сделать?

– Знаете, – произнёс Шимон Канонит, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я вот всё время думаю, почему на нашего равви ожесточились власть предержащие? Неужели они так слепы?

– И не только они, – печально улыбнулся Андрей. – Народ тоже увлекается более чудесами, чем учением.

– Ладно бы народ, – махнул рукой Йаков Заведеев. – Но ведь многие, которые ходили вслед за нами, считая себя последователями нашего равви, тоже отошли. Знать в них и не было любви ни к нему, ни к его учению.

– Ничто в мире не даётся без труда, – остановился Йешуа, посмотрев на своих учеников. – Если ты кушаешь лепёшку, то зерно кто-то вырастил, смолол и испёк для тебя. В труде познаётся бытиё. Ибо и Отец мой Небесный постоянно пребывает в труде, заботясь обо всём сущем.

Благая весть не упростит жизнь, но придаст ей смысл и верное направление. Я не принуждаю людей следовать за мною, не обещаю лёгкий путь. Каждый человек сам должен избрать свою дорогу, добровольно. Поскольку от него не отнимается его воля и свобода выбора. Я призываю следовать за собою прежде всего духовно. Проявлять любовь во всём, претерпевая злое мира сего. Отринув грех и преображая сердце.

Если кто-нибудь желает следовать за мною, отрекись от самого себя, – посмотрел на любопытствующую толпу Йешуа. – И поднимай этот крест день за днём, сообразовавшись мне. Ведь как крест является символом позора и страдания, так и грех ложится тяжким бременем на плечи человека, и он, страдая, несёт его всю свою жизнь.

Грех, отнимает все силы, заставляя склоняться перед ним всё ниже и ниже. Пока человек не упадёт в бездну мучений, где исправить уже ничего не возможно. Но Отец не желает этого. Не желает смерти грешника. Он призывает человека очиститься, придя к Нему. Но человек сам должен проявить для этого волю свою. Он должен отринуть своё я. Полностью отказавшись от этого. Совершенно отделив себя от самоправедности и самодовольства, от своеволия и корыстолюбия. Не на единый миг или на один день, а навсегда. День за днём изменяя свой образ жизни.

Это тяжелый и трудный путь. Поскольку плоть и кровь станут препятствовать в этом. Оттого что они привыкли потакать обольстительным похотям. Привыкли искать, добиваясь своего, не смотря ни на что и ни на кого. А пожертвовать своим я будет очень непросто. Но это единственный путь ради блага души вашей. Ибо если кто желает сущность свою сберечь, то погубит её. А кто потеряет сущность эту ради меня и благовестия, сохранит её. Ведь какая польза человеку приобретающего целый мир, но претерпевающего урон душе своей? Что отдаст человек в замену души своей?

Можно существовать, проживая день за днём. Приобретая славу, накапливая богатства, теша своё я деньгами и удовольствиями лишь на короткое время. Существуя только за тем, чтобы по прошествии времени осознать, что жил без всякого смысла. Что променял душу свою на горсть праха, который развеется из мёртвой ладони. Может ли тлен заменить радость от общения с Отцом Небесным? Человек приходит на землю нагим, нагим и возвращается в неё. Лишь богатство души сохраняется при нём. Оно не вещественно, а потому и приближает к Элохим.

Скорбно видеть, когда великое множество народа, теряют душу свою, даже не осознавая этого. Не познают, что каждому придётся дать ответ перед судьёю праведным в день судный.

Закон был дан, чтобы человек видел границы, через которые нельзя переступать. Но плоть и кровь возобладали над духовным, переполняясь нечестием. И посему пришёл Сын Человеческий, дабы вернуть человека к истокам его. Омыть и обелить его от греха, примерив с Отцом Небесным.

А если кто постыдится меня и слов моих, в роде этом прелюбодейном и грешном, также и Сын Человеческий постыдится того. Когда придёт в сиянии Отца своего, среди святых ангелов. И тогда воздаст каждому по деяниям его.

Ведь стыдиться нужно не слов моих и не образа жизни праведного, а греховности своей и неверия.

Потому как зерно сомнения прорастает в бутон недоверия, которое вызревает в плоды отрицания. И мир лелеет это, взращивая их обильно. А тех, кто не желает поддаваться мирскому, ежедневно, не на словах, а делами доказывая веру свою, призирая осмеивают. Но помните, грядёт день суда. И тогда человек осознает, что людское мнение было мимолётно и незначительно. И то, что он свершал, падёт на голову его. Потому уверуйте, покайтесь и отриньте себя самого.

Истинно говорю вам. Что никто, здесь стоящие, не познают смерти, доколе не увидят Сына Человеческого восходящего в Царство его.

После чего оглядел всех присутствующих и вновь тронулся в путь.

Перикопа 42

Фотисмос

Воссияние

Минула неделя неспешного странствования и тихих бесед о законе, о Царстве Небесном, об образе жизни и конечно же о вере. Ученикам нужно было вложить это не только в разум их, но что важнее всего в их сердца.

Так они и приблизились к горе Хермон. Его снежные вершины красиво контрастировали с его подножьем, усеянные фруктовыми садами и виноградниками.

– “Твоё небо и Твоя земля, вселенную и всё, что наполняет её, Ты создал, – с восхищением произнёс Филипп, обозревая округу, когда они поднявшись на возвышенность одного из отрогов, остановились.

Север и юг – ты создал их, Тавор и Хэрмон радуются имени Твоему.

У Тебя мышца с силой, крепка рука Твоя, поднята десница Твоя”.

– Снега этой горы можно созерцать, даже находясь на берегах Мёртвого моря, – подтвердил Матфей. – На противоположной стороне Палестины. Так высоко вознесла она свою вершину к небесам.

– Побудьте здесь и отдохните, – посмотрел на учеников Йешуа. – Горный воздух укрепит вас. Мы же с Петром, Йаковом бОльшим и юным Иоанном взойдём повыше, чтобы помолиться.

После чего развернулся, продолжив путь по еле заметной тропинке, обогнув каменный уступ.

Гора закрыла собою клонящееся к заходу солнце, когда они наконец остановились.

– Пребудьте здесь в молитве. Я же взойду чуть выше.

Поднявшись по склону на полтора десятков шагов, он остановился, повернулся к ним лицом и сев на свои ноги, погрузился в молитву. Ученики тоже последовали его примеру.

Поначалу они добросовестно молились. Но чистый воздух, тишина, умиротворение и усталость от дальнего пути, всё же оказали своё действие. Поэтому они просто задремали.

Спустя время, Йешуа открыл глаза, встал, посмотрел вдаль на поднебесье, закрыл глаза и вновь углубился в молитву.

Он знал замысел Отца и добровольно принял решение идти в Йерушалайм для его свершения. Однако его человеческой природе требовалось укрепиться в своём выборе. Оно требовало подтверждения оправданности креста. Он взошёл на эту гору, чтобы окончательно утвердиться в этом, получив одобрение.

Его ученики должны были это понять и принять сердцем, а впоследствии провозгласить по всему миру, что позорное распятие на кресте это не унижение, но символ величия и славы, окончательной победы над грехом.

Он не случайно выбрал этих троих из двенадцати.

Йаков Заведеев будет настолько ревностно возвещать благую весть в самом Йерушалайме, что Ирод Агриппа, подговорённый фарисеями казнит его самым первым из всех.

Иоанн станет последним очевидцем из двенадцати. И ему дОлжно будет возвестить слово по всему миру. Как в этом, так и в последующих веках.

Пётр станет основателем сообществ веры и первых её установлений.

Они собственными глазами должны были увидеть сущность Сына Человеческого, восприняв славу Отца настолько, насколько сможет снести её греховность их немощных тел.

Солнце, заслоняемое горой, облачало лёгкие облачка в пурпур власти, при этом небосвод оставался священно голубым, словно завеса в Скинии.

Йешуа открыл глаза. Его взгляд по-прежнему был устремлён в вдаль, на безбрежное небо. Вначале ничего не происходило, но затем, над его головой, постепенно стало озаряться сияние. Всё более и более усиливаясь. И вот уже всё лицо его стало излучать этот Небесный свет, а за ним и всё одеяние его. Он целиком облачился в ризу блистающего света, заливающего всё вокруг. Словно солнце, родившееся на мрачной земле.

От яркого сияния, ученики пробудились, в страхе вскочив со своих мест, заслонившись от свечения руками. Но постепенно их глаза привыкали к яркому свету.

– Где наш равви?! – вскричал Иоанн.

– Я не знаю, – растерянно произнёс Йаков. – И откуда взялось это сияние?

– Приглядитесь, – постепенно отстраняя свою руку, указал Пётр. – Он же перед нами.

Невозможно было описать их изумление, когда в центре ослепительного сияния они разглядели фигуру и лицо своего учителя. Он не изменился ни чертами лица, ни покроем одежды, однако исходящий от него свет струился и блистал.

– По истине, он Сын Отца Небесного и это сияние славы Всевышнего, – благоговейно молвил Пётр.

– Элохим – это свет, и нет в Нём тьмы – никакой, – подтвердил Иоанн.

– “Пред Господином своим трепещи, земля, пред Элохим Йаакова.

Не нам, Йегова, не нам, но имени Твоему дай славу – ради милости Твоей, ради верности Твоей.

Боящиеся Йегову, полагайтесь на Йегову. Он помощь их и щит их.

Йегова вспомнил нас, благословит Он, благословит Он дом Исраэйля, благословит Он дом Аарона.

Благословит Он боящихся Йегову – малых с великими”, – в трепете, путаясь в словах произнёс Йаков.

Тем временем Йешуа слегка раскрыл перед собою руки. Справа и слева от него и на голову ниже, стали проступать из света фигуры двух людей, кончиками пальцев слегка соприкасаясь с его ладонями. Справа был седобородый старец, держащий в свободной руке каменную скрижаль. Слева муж исполненный годами, при этом у стоп его обозначались тонкие язычки пламени. Они низко поклонились Йешуа, став о чём-то с ним неспешно беседовать.

– Кто же это? – тихо произнёс Иоанн.

– Со скрижалью это Моше, – в изумлении произнёс Пётр. – Верховный законодатель Исраэйля. Принёсший с горы Синай закон Элохим.

– А вот этот – Элийя, – в тон ему отозвался Йаков. – Величайший из пророков, ревностный защитник закона этого. Сердце которого пламенеет для Йеговы. В котором говорил голос Всевышнего, извещая истину. Видишь, у стоп его до сих пор язычки от колесницы пламенной.

– Но как же сие возможно? – недоумевал Иоанн. – Ведь Моше упокоился около пятнадцати веков назад. И никто не знает где могила его. Элийя же был живым восхищен на небо девятьсот лет назад. И вот, они предстоят пред нами, мирно беседуя с учителем. Это же невозможно?!

– У Всевышнего не бывает ничего невозможного, – посмотрел на него Пётр. – Ты видишь как Сын Его соприкоснул мир живых с миром усопших. Для него не бывает мёртвых, для него все живы. А все праведные блистают славой Небесной. Как те, так и другие в равной степени.

– Наш равви истинный Машиах, – с любовью смотрел на Йешуа Иоанн. – И это засвидетельствовали закон и пророки. А фарисеи его ещё обвиняют в преступлении закона и богохульстве. У, лицемерные!

– Моше ни за что не стал бы беседовать с тем, кто преступает священный закон, данный ему Элохим. А Элийя не потерпел бы того, кто называя себя Сыном Йеговы, однако по сути своей был бы противником Ему, – произнёс Йаков. – Проповедуя то, во что не верил бы и что сам бы не исполнял. Они прославились не только жизнью на земле, но и своим уходом с земли. Ведь оба ревностно относились к идолослужению народа своего.

– Они явились, чтобы засвидетельствовать благоволение Небес, мы же засвидетельствуем это на земле. Во исполнение закона, – твёрдо высказал свою мысль Пётр.

“Да не выступает один свидетель против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь проступке. Во всяком вообще грехе, которым он согрешит: по словам двух свидетелей или по словам трех свидетелей да будет постановлено дело”.

Мы же засвидетельствуем не о грехе или проступке, а об истине, дарованной нам Небесами.

– О чём же они беседуют? – заинтересовался Иоанн.

Ученики примолкли, чутко вслушиваясь. Однако различить что-либо было невозможно. Слышно было только общую интонацию разговора да отдельные, долетающие до них фразы.

– По моему они говорят о его исходе, который он намеревается исполнить в Йерушалайме? – поднял обеспокоенный взгляд Иоанн на Петра и брата. – Он от нас уходит сейчас?

– Не думаю, что это так, – в сомнении произнёс Йаков. – Скорее тут подразумевается как исход из Египта. Помнишь, как Моше должен был вывести народ из рабства, приведя его в землю обетованную. Так и наш равви должен освободить людей от рабства греха, чтобы привести их в Царство Небесное.

– Но по средству смерти своей, – помрачнел Пётр.

– Равви теперь часто говорит нам об этом, – согласился Йаков, припоминая сказанное в беседах. – Смерть – это ещё не прекращение существования, но исход. Это всего лишь ступенька к вечности. Об этом нужно не забывать и потому готовить душу свою с особой тщательностью, верой и благими делами. Нужно смотреть выше телесного, поднимая свой взор в горнее. Это замысел Отца Небесного и без неё невозможно искупление через Сына Человеческого.

– Разумом-то я понимаю это, но сердце всё одно не желает мириться с его смертью, – удручённо проговорил Иоанн.

– Не ты один, наш маленький Иоанн, так думаешь. Не ты один, – горько вздохнул Пётр, положив свою руку тому на плечо. – Очень трудно принять это, но так нужно.

– Посмотрите наверх, – изумлённо указал Иоанн после недолгого молчания.

Невысоко над ними, ярко зажглась и погасла искорка. За ней последовала другая, третья. Они появлялись из ниоткуда. Возникая уже в движении. Словно маленькие молнии, хаотично, на мгновение блистали, а затем пропадали в никуда. Их становилось всё больше и больше, сливаясь в одно светящееся облако, которое медленно опускалось всё ниже и ниже. От созерцания его, на душе учеников становилось благостно и спокойно. Оно полностью вытеснило все беспокойства и тревоги из их души.

– “Одного прошу я у Йеговы, того лишь ищу, чтобы пребывать мне в доме Йеговы все дни жизни моей, созерцать милость Йеговы и посещать Храм Его.

Ибо Он укроет меня в куще Своей в день бедствия, спрячет меня под покровом шатра Своего, на скалу вознесёт меня”, – блаженно произнёс Йаков.

Пётр перевёл свой взгляд и увидел, как Моше и Элийя низко поклонившись Йешуа стали медленно растворяться в его лучезарном свете. Взволновавшись, что всё это закончится, он вскричал то, что первое пришло ему на ум.

– Равви, хорошо нам здесь быть. Если желаешь, сделаем здесь три кущи. Одну тебе, одну Моше и одну Элийи.

Он хотел благого. Хотел соорудить три шалаша из веточек. Как это делали иудеи, странствуя по пустыне вслед за Моше. Чтобы удержать уходящих и сделать это место святыней. Почтить, предоставив им кров. Сделав постоянным их пребывание здесь. Но он не осознавал того, что мужи сии более не алчут земного, поскольку их обитель уже Небесная. Так как между Законом, Пророками и Благой Вестью существует неразрывная связь, посредством которой они пребывают в единстве своём.

Тем более, что Йегова уже соорудил кущу нерукотворную и она накрыла собою самих учеников. Они оказались погружёнными в блестящее серебром облако. Яркое и лучистое. Полностью состоящее из мельтешащих, без конца вспыхивающих и гаснущих молний-искорок. И посреди всего этого великолепия вдруг раздался голос. Буквально исходящий отовсюду и пронизывающий до самого основания души.

– Сей есть Сын мой возлюбленный, на котором благоволение. Его слушайтесь.

Благоговейный страх пронизал учеников сверху донизу, и они упали, распростершись ниц на лица свои.

– О сём гласе возвещал нам Йоханан Пустынник! – в трепете воскликнул Иоанн. – Неужто мы умрём?! Помилуй нас Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной. Помилуй нас.

– “И росток Йеговы будет в тот день красою и славою, и плод земли – величием и хвалою для уцелевших Исраэйльтян.

И будет, кто останется в Цийоне и тот, кто уцелеет в Йерушалайме, тот назван будет святым, – все, кто записан для жизни в Йерушалайме.

Когда омоет Йегова скверну с дочерей Цийона и смоет с Йерушалайма кровь невинную духом суда и духом истребления.

И сотворит Йегова над всем местом горы Цийон и над всеми собраниями на ней облако и дым днём и сияние пылающего огня ночью, – то над всею славою будет покров.

И будет шатёр днём для тени от зноя и убежищем и защитою от ливня и от дождя”, – шептали дрожащие губы Йакова.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, чья сила и мощь наполняют мир, – содрогаясь всем телом молился Пётр.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, творящий мироздание.

Ибо осознали они, что это была Шхина – облако славы и видимое Божественное присутствие. Именно оно покрывало скинию собрания и Моше не смел войти в него, пока оно не поднималось. И на горе Синай Всевышний сходил в облаке сём и говорил с Моше. И первый Храм Шломо наполняло оно, так что коганим не могли стоять на служении в нём.

Йегова удостоверил Сына Своего, когда тот только вступал на служение своё и теперь ещё раз подтвердил, когда тот восходил на последний путь свой земной жизни.

– Поднимитесь и не бойтесь, – услышали они ласковый голос своего учителя, ощутив его прикосновение.

Ученики робко приподняли свои головы, но вокруг уже ничего не было, только тьма сгущалась от зашедшего солнца. С ними был только их учитель. Но не в блеске ослепительного сияния, а таким, каким был прежде. Такой родной и такой любимый.

Иоанн первым вскочил, крепко обняв своего равви. За ним последовали и остальные.

– Вы сами всё видели, – произнёс Йешуа, когда ученики немного успокоились. – Своими собственными глазами. Благоговейный страх это одно, а вот страх животный это совсем иное. Взращивайте в себе первое, подавляя второе. То что вы лицезрели и услышали, достойно более радости, нежели ужаса. Ведь всё тленное имеет своё начало и свой конец. Теперь уже поздно спускаться вниз, а потому давайте устраиваться на ночлег здесь. А завтра, поутру, вернёмся к остальным.

Затем, немного подкрепившись из своих припасов, они расположились на земле и уснули.

***

Пробудившись, когда солнце только-только осветило небосвод, они обнаружили своего учителя, пребывающего в молитве. Чуть в стороне от них. Немного погодя он подошёл, после чего они направились в обратный путь.

– О том, что вы вчера видели, не сказывайте никому, доколе Сын Человеческий из мёртвых не воскреснет, – строго наказал им Йешуа.

– А почему? – тутже вопросил Иоанн. – Разве люди не должны об этом знать?

– Всему своё время, – начал пояснение учитель. – В людях очень сильно укоренился образ Машиаха, как властного и ревнивого представителя народа Исраэйля. Который огнём и мечём, ниспровергнет язычников, даровав господство над народами, иудеям. Но их желания не соответствуют замыслам Отца. Люди, услышав эту весть, станут передавать её друг другу. Каждый раз, дополняя что-то от себя, при этом истина обрастёт вымыслом и догадками. А более того, возбудит в них дух мятежа, который будет с неимоверной жестокостью подавлен Римом. В итоге не принеся никакого блага.

Должно пройти время, чтобы они осознали, что Машиах пришёл не для победы над языческим Римом, а для победы над людским грехом и освобождения их от оного через смерть свою.

Всё должно следовать постепенно и своим чередом. Все дела мои были только подготовкой к главному. К воскресению. Только по свершении этого, людям можно будет возвестить о том, что вы видели на горе этой.

После этого они некоторое время шли в молчании.

– А я всё одно не понимаю. Как такое возможно? – тихо обратился Иоанн к брату. – Мы все видели, как наш равви воскрешает мёртвых. Но он же сам при этом живой. Как же можно самому быть мёртвым и восстать?

– Я думаю, что это сказано не в прямом смысле этого слова, – посмотрел на него Йаков. – А как бы восстанет из пророчеств о нём. Восстанет новое, очищенное знание закона, а старое умрёт.

– А я думаю, – так же тихо произнёс Пётр, обращаясь к ним. – Что равви говорит о всеобщем воскресении в судный день. Когда каждый человек поднимется из могилы своей.

– Вот видите, – возвысил свой голос Йешуа, шедший на несколько шагов впереди них. – Вы столько времени находитесь при мне, столько видели и слышали, а всё одно не понимаете слов моих. Так же и народ, судит по своему усмотрению и поступает по своему желанию, не воспринимая призывов Отца Небесного.

Веруйте в воскресение Сына Человеческого, ибо Отец даровал Сыну всласть иметь жизнь в самом себе. И воскресение будет являться главным доказательством этому.

– Как же тогда соферим говорят, что Элийи надлежит прейти прежде? – посмотрел на учителя Иоанн. – Мы же сами видели, что он беседовал с тобою, а затем удалился. Ведь он не был предвестником твоим.

– Значит, Элийя должен прийти и привести наш народ в надлежащее состояние чуть позже, – пожал плечами Пётр. – Для начала сделав его достойным к принятию истин.

– А я слышал предания раввинов, – произнёс Йаков. – И они говорят о том, что Элийя придёт раньше Машиаха на три дня. В первый день он будет скорбеть и воскречит от края земли до её края «Мир нисходит на землю!». На второй день «Благо нисходит на землю!». А в третий «Спасение нисходит на землю!». Исправляя все раздоры и распри, очищая народ от скверны.

– Соферим разбирают Писание, не понимая значения разбираемого, – решил пояснить им Йешуа. – Потому как толковать легче, при этом приписывая свои измышления, чем правильно и усердно искать истину. В Писании сказано:

“Ибо вот приходит день тот, пылающий, как печь. И станут все надменные и все творящие преступление, как солома, и спалит их день грядущий тот, сказал Йегова Цеваот, так что не оставит им ни корня, ни ветви.

И засияет вам, боящиеся имени Моего, солнце спасения, и исцеление – в крыльях его, и выйдете, и умножитесь, как откормленные тельцы в стойлах.

И будете топтать грешников, ибо станут они пеплом под ступнями ног ваших в день тот, который определяю Я, сказал Йегова Цеваот.

Помните Тору Моше, раба Моего, которую Я заповедал ему в Хорэйве для всего Исраэйля, уставы и законы.

Вот Я посылаю к вам Элийю-пророка перед наступлением дня Йеговы, великого и страшного.

И возвратит он сердце отцов к сыновьям, и сердце сыновей к отцам их, дабы не пришёл Я и не поразил землю истреблением”.

Конечно Элийя Фисвитянин придёт и сделает всё, как предписывалось. Но это будет перед судным днём.

Однако говорю вам, Элийя уже приходил и не узнали его. Притом сделали с ним насколько пожелали.

– Это как? Когда? – изумился Иоанн.

– Равви говорит о Йоханане Пустыннике, – просияли в догадке глаза Пётра.

– Но ведь когда фарисеи его спрашивали, не Элийя ли он, то он ответил, что нет, – не унимался Иоанн.

– Всё верно, – соглашаясь кивнул головой Йешуа. – Не нужно думать, что Элийя должен родиться заново. Элийя это Элийя, а Йоханан это Йоханан.

Йоханан Пустынник не был пророком из древности, но в нём клокотал дух ревнителя, и возгоралась мощь обличителя. Да и сам образ жизни был сходен. Между ними нет различия ни в чём, ни в жизни, ни в служении своём, кроме времени совершения оного.

К сожалению те, кто в сердце своём отвращается от Отца Небесного, неминуемо поражает и Его угодников. Так и Сыну Человеческому предстоит претерпеть от них.

После этого, весь остаток пути они проследовали в молчании. Поскольку самим ученикам нужно было усвоить то, что они увидели и услышали.

Перикопа 43

Пистеуо! Воэфео апистиа мохфос!

Верую! Помоги неверию моему!

Шум возбуждённого народа был слышен издалека.

– Что, не можете? А всё потому, что сила ваша не от А-Шема!

– Можете пробовать снова и снова. Хоть по отдельности, хоть скопом, но результат-то будет тот же что и до этого!

– Ваш учитель самозванец! Как почувствовал, что его Сатанинская сила иссякла, так и сбежал из Галилеи! А вас здесь бросил!

– Как ты смеешь такое говорить про нашего равви?!

– Сейчас как наподдам тебе за такие речи поганые! И не посмотрю на то, что ты учитель Торы, вмиг образумишься!

– Вот тогда скажи нам, где ваш равви, а? Где? Ау! Не слышно? Нет? А потому что сбежал, оставив вас на позор.

– Наш равви не такой!

– Что-то неладное там, – обеспокоился Иоанн, услышав выкрики. Остальные тоже встревожено ускорили свой шаг.

Наконец они вышли по тропинке из-за скалы, увидев небольшую, гомонящую толпу народа. Несколько соферим откровенно насмехались над оставшимися учениками. Кто-то из апостолов сидел на земле, обхватив голову руками, чтобы не слышать выкрики, кто-то ожесточённо спорил, но все они были подавлены.

Шум толпы моментально стих, как только они заметили Йешуа. Глубокое изумление охватило людей. Буквально только что его не было и вот он возник из ниоткуда, в паре десятков шагов.

Йешуа решительно двинулся вперёд. Несколько человек из толпы подбежали, подобострастно приветствуя его.

– Что спорите с ними? – подойдя вплотную, строго вопросил он.

Ученики виновато потупили свой взор, а соферим лишь гневно зыркали глазами, не зная что сказать.

– Учитель! – вдруг раздался вскрик надежды и сквозь толпу протиснулся мужчина средних лет, упав на колени перед ним. – Умоляю тебя! Взгляни на сына моего! Ибо он единственный у меня. Надёжная опора в старости и продолжатель рода моего. Умилосердись над ним! Поскольку жестоко страдает, особенно в новолуние. И где настигает его дух немой, то сын внезапно вскрикивая, сотрясается и испуская пену скрежещет зубами. Бес с трудом отступает, измучив его, а сын цепенеет. Я просил учеников твоих, чтобы изгнали беса, но они не смогли.

– Встань, – велел ему Йешуа, а затем, оглядев народ, соферим и апостолов подняв взор к небу, горестно воскликнул:

– О род неверующий и извращённый! Доколе с вами буду?! Доколе терпеть вас?! Приведи сюда сына твоего.

Отец, быстро поднявшись, вытер украдкой набежавшие слёзы и бросился бегом к сыну. Стоящему в окружении родственников позади толпы.

Взяв его бережно за руку и что-то ободряющее сказав родным, он вернулся к учителю. Но не доходя трёх шагов, мальчик встретился взглядом с Йешуа и резко остановился, будто налетев на невидимую преграду. Дух, тотчас же сотряс страдальца, и тот, упав навзничь на землю, стал кататься, испуская пену.

– С какого времени подобное происходит с ним? – вопросил Йешуа.

– С детства, – скорбно ответил отец. – И бес многократно бросал дитя моё в огонь и в воду, чтобы погубить его. Моего бедного мальчика. Эти вскрики, преследуют меня даже в ночных видениях. Бес мучает не только сына, но и всю семью мою. Поскольку мы должны постоянно находиться при нём. Если бы у меня были ещё дети, то эта горечь могла бы быть разбавлена радостью за других. Но он единственный у меня. И потому, если чем-нибудь можешь помочь нам, то умилосердись над нами. Больно видеть, как душа и тело находятся под властью Сатаны. И ещё более от осознания беспомощности перед ним.

– Если ты в состоянии уверовать, то всё возможно. Полное доверие Отцу Небесному всегда вознаграждается сполна. Ибо для Него нет ничего невозможного.

– Верую! – тотчас воскликнул отец ребёнка, вцепившись в руку Йешуа, с замиранием сердца глядя ему в глаза. – Верую, Адон!

Но затем несколько смутившись, продолжил.

– Помоги неверию моему! Вера и надежда в сердце моём борются с отчаянием и сомнениями. Помоги мне, Адон!

Йешуа, видя, что толпа постепенно увеличивается и не желая из несчастья отца делать увлекательное представление, пристально посмотрел на корчащееся на земле дитя и строго приказал:

– Дух немой и безмолвный. Я повелеваю тебе выйти от него и впредь не входить в него.

От этого повеления, мальчик очень громко вскричал, ещё более сотрясаясь всем телом. В конце выгнулся дугой и обмяк, не подавая признаков жизни.

– Всё. Отмучился страдалец, – произнёс кто-то из толпы.

На отца было больно смотреть. Он медленно опустился на землю. Дрожащей рукой слегка дотронулся до одежды своего дитя и затем стал аккуратно сгребать в горку придорожную пыль. После чего стал медленно осыпать ею свою голову. Всё происходило в полном молчании, лишь изредка из горла отца прорывались горестные звуки.

– Не смерть это, но сон глубокий от истощения, – молвил Йешуа, приблизившись к ребёнку, наклоняясь и нежно беря того за руку.

Вначале ничего не произошло, но затем мальчик открыл глаза и слегка пошевелился.

– Что случилось? – недоумевающее посмотрело дитя. – Я снова упал? Да?

– Не пугайся, – ласково молвил Йешуа. – С тобой этого больше никогда не произойдёт.

По толпе прошелестел вздох изумления, связанный с благоговейным страхом. При этом Йешуа помог ребёнку встать на ноги, нежно улыбаясь отроку.

– Сын мой единственный! – на коленях бросился к нему отец. И рыдая, крепко обнял его.

Вслед за этим заголосили и родственники, подбегая и обнимая исцелённого.

– Идёмте, – обратился Йешуа к своим ученикам. – Здесь нам делать больше нечего.

И они направились в сторону Галилеи.

***

Солнце клонилось к закату, когда они остановились на ночь в одном из селений.

– Равви, – не выдержал Матфей. – Из-за чего мы не смогли изгнать беса того?

Ученики весь день старательно избегали этого разговора. Им было стыдно перед учителем и обидно, что они так опозорились перед народом и перед ним.

– Да, – поддержал его Фаддей. – Раньше, когда посылал нас с первой проповедью, всё же получалось.

– Только заслышав об имени твоём, бесы бежали без оглядки, а здесь так не получилось, – виновато потупил взор Андрей.

– Неужели мы лишились той силы, что была тобою дана? – вопросил Фома.

– Всё очень просто, – посмотрел на своих учеников Йешуа. – Так произошло по маловерию вашему. Ну вот представьте. Вам был дан молот и гвозди и вы спокойно их забивали, но как только под вашей рукой оказалась доска из твёрдого дерева, то гвозди сразу стали гнуться. И вместо того, чтобы ударить ровно, посильнее и в нужное место, вы решили, что молот испорчен, прекратив свои усилия.

Вы не смогли правильно использовать ту силу, что дана вам, по причине вашего маловерия. Когда идёт всё хорошо, то вы считаете, что так и должно быть, привыкая к этому, как к само собой разумеющемуся. Но как только встречаются трудности, то слабая вера сразу же начинает истощаться. Что в конечном итоге может привести к полному отрицанию того, во что безоговорочно верили до этого. Конечно, легче отбросить гвозди и молот, чем набивая ссадины, добиваться результата, становясь мастером.

Поймите, вере, исходящей от сердца, подвластно всё. Ибо она взаимодействует с Духом Святым, который полностью повелевает вещественной природой. Но помните, истинная вера это не вера человека в самого себя, не вера в веру, а полное упование на Отца Небесного. Поскольку Он творец всего видимого и невидимого, и для него нет ничего невозможного.

Истинно говорю вам. Если только будете иметь веру, подобную зерну горчичному, сказав горе сей, перейди отсюда туда, и перейдёт. И ничто не будет невозможного вам.

Однако запомните, истинно верующий всегда ведёт духовную борьбу со своим естеством. Оттого что греховность никуда не девается. Грех и соблазны не должны приводить вас в растерянность, а наоборот. Видя их в миру, вы должны противопоставлять им благочестие, любовь и сострадание.

Немного помолчав, Йешуа продолжил.

– Опасно недооценивать Сатану. Как Сын Человеческий намного сильнее его, так и он намного сильнее человека. Потому, будьте не самонадеянны, но бдительны.

Запомните, племя это никак не сможет выйти, если не по молитве. Никогда не забывайте о ней. Как младенец делает свой первый вздох и после этого не прекращает этого делать, совершая дыхание неосознанно, так и тот, кто будет заново рождён свыше, будет постоянно мысленно пребывать в молитве.

Вначале он будет вспоминать, что необходимо молиться, затем он станет делать это как бы по привычке, а уже после этого станет пребывать в ней неосознанно и постоянно. И тогда никакой грех не сможет взять верх над ним, как бы ни силился и ни старался.

Потому как у вновь рождённых, есть постоянная потребность в общении с Отцом Небесным. Оттого что они ощущают внутреннюю пустоту, которую ранее заполняли грехом и скверной.

Запомните, с Отцом можно разговаривать только через сердце своё. Неискренний человек может говорить устами или разумом своим, но не будет услышан, ибо сердце его молчит. Вот почему как проклятья, так и благословенья, исходящие от сердца, а не от разума человеческого, имеют такую силу.

Именно общением с Отцом Небесным человек отличается от животных бессловесных. К сожалению люди подобны идолопоклонникам. Их губы движутся, но сердце при этом молчит. Можно ли правильно разобрать просьбу немого? Но Отец всегда желает услышать вас. А для разговора с Ним вовсе не нужно использовать заученное. Само сердце подскажет правильные слова. Через молитву, Дух Святой, начинает работу свою в человеке. Пренебрегая молитвой, люди становятся отступниками. Вначале тайно, а затем и явно.

Немного помолчав Йешуа продолжил.

– Быть счастливым – это не значит, что нужно иметь много богатств или власти. Всё зависит не от внешнего, а от внутреннего состояния. Рассказывайте Отцу обо всём и принимайте Его решения без отговорок. Даже если они и кажутся вам на первый взгляд трудными и невыполнимыми.

“Возложи на Йегову бремя твоё, и Он поддержит тебя, вовеки не даст праведнику поколебаться”.

Так делали и Йаков, когда бежал от брата своего. И Моше в пустыне и царь Давид. Как видите, молитва доступна всем. И прославленным и простым, и бедствующим и царям. Для этого не нужно ни мудрости, ни специальных знаний. Она доступна каждому.

Не нужно думать, что молиться нужно только в определённых местах или в Храме. Ицхак молился на обычном поле, а Иона во чреве кита. Отец услышит вас везде, где бы вы ни стали с ним говорить.

Не нужно оправдываться, что для этого у вас нет времени. Даниил и Давид были облечены государственными делами, но при этом всегда находили время для разговора с Элохим. Даже в то время, когда вы идёте или едете, или выполняете какую-либо работу, ваши мысли заняты всем чем угодно, но только не беседой с Отцом Небесным. Так почему же это время не использовать для общения с Ним?

Не нужно говорить, что вы станете молиться только после того как укрепитесь в вере. Потому как именно через молитву и пребывает вера.

“Ищите Йегову, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко.

Оставит нечестивый путь свой, и человек несправедливый – помыслы свои, и возвратится к Йегове, и Он помилует его, и к Элохим нашему, ибо Он много прощает”.

“Возьмите с собою слова и возвратитесь к Йегове, скажите Ему: “Прости все прегрешения и прими то, что благо. И вместо быков принесём слова уст наших”.

Молитесь всегда и везде. Не думайте, что вы настолько греховны, что недостойны этого. Нет. Отец примет вас такими, какие вы есть, и позаботится о вас. Не бойтесь молитвы. Не подбирайте правильных слов сказанных кем-то. Пусть ваша речь будет простой и запинающейся, но она должна изливаться от самого сердца. При этом не ожидайте сиюминутного исполнения того, о чём просите, а ищите волю Отца Небесного. Малое дитё, находясь в лодке своего отца и привлечённое бликами и игрой рыб может умолять и кричать, требуя чтобы его отпустили к ним. Но если это позволить, то дитя просто утонет. Вот потому и отсрочивание в выполнении желаний даёт человеку время всё осмыслить. А так ли они важны для него? Осознать все последствия и их результат.

Когда молитесь, не нужно кричать или лицемерно показывать это. Молитва должна быть сокровенна в сердце, а не на слуху.

И ещё. Молитесь не только за себя, но и за всех. Ибо в этом и сокрыта истинная любовь. И это делает сердца людей более отзывчивыми и сострадательными. И более того. Всегда благодарите Отца Небесного за заботу о вас. Когда просите это одно, но когда благодарите это совсем иное. Просите и благодарите. А теперь осмыслите то, что я вам сейчас поведал.

После чего встал и молча вышел во двор. Как всегда идя на разговор со своим Отцом.

Перикопа 44

Мегалеиотэс аплотэс

Величие простоты

Они не спеша возвращались в Кфар-Нахум, идя по северному пути. Йешуа уже не проповедовал людям, а всё своё время посвящал ученикам, истолковывая им истины. Сейчас он не желал привлекать к себе постороннего внимания, и был задумчив более обычного.

– А всё-таки интересно, Царство Небесное, оно какое? – в полголоса произнёс Натанэль, мечтательно глядя на небо.

– Ну, ведь и так всё ясно, – отозвался Йехуда. – Это же царство. Значит есть своя столица, свои города и своё селение. Всё же очевидно.

– А я вот думаю, что это Эйден, – высказал свою мысль Йаков Алфеев. – Ведь именно там пребывали первые, чистые люди. А когда согрешили, то были из него изгнаны. Потому что невозможно и губительно пребывать нечистому в чистом свете Всевышнего.

– А я думаю, что Царство Небесное будет подобно горнему Йерушалайму, – с надеждой поднял свой взор к облакам Иоанн. – Ведь именно его видел пророк Йезекииль и слышал глас ему глаголющий:

“И сказал Он мне: сын человеческий, вот место престола Моего и место ступней ног Моих, где обитать буду Я среди сынов Исраэйля вечно. И не будет более дом Исраэйля осквернять имя святое Моё – ни они, ни цари их – блудом своим и трупами царей их, высотами своими”.

Там наверное великий Храм и вокруг него величественный город. Место встречи двенадцати колен Исраэйлевых. Эх, увидеть бы его. Хотя бы краем взгляда.

– Ну, а кто же там больший? – задумчиво произнёс Фаддей.

– Адонай Всемогущий конечно же, – с изумлением посмотрел на него Андрей.

– Да нет, я не про то, – отмахнулся рукою Фаддей. – Кто больший там из людей?

– Думаю, что прославлены будут все, кто войдёт во врата града Небесного, – поддержал разговор Фома. – Но величие действительно должно разниться. Потому как все люди разные, кто-то больше заслуживает уважения, а кто-то меньше.

– Пророки наверное займут самые важные места, – пожал плечами Йаков Заведеев. – Такие как Моше и Элийя, или царь Давид.

– Царь там будет только один. И это будет наш равви, – мотнул головой Йехуда. – А мы? Нас он сам избрал своими учениками и приближёнными. Разве мы не станем от этого более других? И кто из нас самих будет более возвышен перед остальными?

Эти вопросы погрузили учеников в тягостное, молчаливое раздумье. И действительно, кто из них больше? Пётр всегда считался старшим в их группе, но Андрея учитель призвал к себе самым первым. Иоанн же, хоть и самый молодой среди них, но неотлучно пребывает подле учителя. Всегда располагаясь рядом с ним. К Йакову Заведееву учитель тоже благоволит призывая с собою. Йехуде же оказано вообще всеобщее доверие, ибо только он носит с собою все их деньги. А об Натанэле сам учитель сказал: «Посмотрите, вот подлинный сын Исраэйля, в котором нет и тени лукавства». Тем самым выделив его среди прочих. А остальные? Разве они стали хуже, если были призваны позже? Ведь это не их вина, что так вышло.

– Положите в уши слова сии, – немного повременив произнёс Йешуа. – Чтобы помнить их, когда придёт время. Вскоре Сыну Человеческому надлежит быть преданным в руки людские, и приговорят его к казни смертной и умерший, спустя три дня, воскреснет.

– Он ещё молод, чтобы умирать, – очень тихо произнёс Пётр, упрямо тряхнув головою. – А без него, благую весть фарисеи задушат нещадно.

– Увидев меня распятым на кресте позора, не думайте, что всё было зря, – посмотрел на него Йешуа с лёгкой грустной улыбкой. – Так было предопределено Отцом моим Небесным, и так надлежит случиться. Крест, знаменующий сейчас собою самую позорную и мучительную смерть рабов и разбойников, станет самым светлым символом чистой веры и окончательного поражения греха.

Смерть Сына Человеческого позволит оправдать грешника, приблизив его к Отцу Небесному. Именно ради этого я и пришёл, и об этом возвещали пророки. Смерть как выкуп за живых. Ибо у Отца Небесного все живы. И пусть мои страдания и казнь не пошатнёт веры вашей. Потому как вам надлежит распространить благую весть по этому миру. Подумайте над этим и укрепитесь в своём сознании и вере.

После чего он умолк, а ученики крайне опечалились. Они очень любили его, а спрашивать о его смерти они опасались. Страшась навлечь беду своими разговорами об этом.

Так, постепенно, они и дошли до Кфар-Нахума.

– Шимон! Левий! – раздался голос из толпы народа, когда они только-только вошли в город.

– Шалом алэйхэм! – радостно поприветствовали они знакомого.

– Алэйхэм шалом, – отозвался тот, обнимая их. – Что-то вас давно небыло видно?

– Помнится, ты покидал со своим товаром Палестину и видно многого ещё не знаешь.

– Да. Меня небыло на родине несколько лет. Были трудные времена. А всего несколько дней назад я вернулся и с удивлением узнаю, что рыбак Шимон более не выуживает рыбу из сетей, а Левий, единственный мытарь, относящийся по совести к своим собратьям иудеям, не набивающий свою мошну за их счёт, оставил этот презираемый род занятий. Что с вами произошло?

– Познакомься. Это наш равви – Йешуа из Нацрата, – представил Матфей учителя.

– Шалом алэйхэм, – поприветствовал с улыбкой Йешуа.

– А это, как выясняется, наш общий знакомый. Занимающийся перевозкой товаров в дальние страны, – дружески похлопал Пётр по плечу своего приятеля.

– Алэйхэм шалом, – поздоровался тот.

– Видимо вам нужно немного времени для общения, – кивнул Йешуа.

– Да. Но вы ступайте в мой дом. Отдохните с дороги. Мы вскоре придём, – благодарно засияли глаза Петра.

– Да будет так, – одобрил учитель, и они проследовали далее по тесным улочкам.

***

Около дома Петра, в нерешительности топтались несколько иудеев и пара молоденьких сборщиков.

– Ну же, ступайте, – настаивал один из фарисеев.

– Да как-то боязно.

– Вы сборщики или кто? Это вас должны все бояться.

– То простой люд, а это прославленный раввин.

– И что? Напомнить вам слова А-Шема?

“И сказал Йегова Моше так:

«Когда будешь делать поголовное исчисление сынов Исраэйлевых при пересмотре их, то пусть каждый даст выкуп за душу свою Йегове при исчислении их, и не будет мора среди них при исчислении их.

Вот что давать им, каждому, проходящему для пересмотра: половину шекэля, по шекэлю священному, шекэлю двадцати гэйр: полшекэля приношение Йегове.

Всякий, проходящий для исчисления, от двадцати лет и выше, должен давать приношение Йегове.

Богатый не больше и бедный не меньше полшекэля должны давать в приношение Йегове для выкупа душ ваших.

И возьми серебро выкупа от сынов Исраэйлевых, и отдай его на устройство шатра соборного. И будет это для сынов Исраэйлевых в память пред Йеговой, для искупления душ ваших»”.

В законе прямо сказано, что податью облагаются все иудеи, кроме коэнов.

– Но он только вошёл в город и у странствующего раввина может не оказаться денег.

– Во-первых, месяц Адар уже наступил, потому все знают, что сбор был объявлен и нужно уплатить Храмовый налог. Во-вторых, налог составляет всего-навсего двухдневный заработок. И это за целый год. Смешно подумать, что такую сумму невозможно было скопить, даже расхаживая по стране с проповедями. В-третьих, если он не будет уплачен до конца месяца, то ему придётся его уплатить в самом Храме. Другими словами это вы ему оказываете услугу. Ясно?

– Это гражданский долг и он взимается не мытарями для языческого Рима, а вами для покрытия расходов на Храмовое служение. Вы же сами знаете, как дорого стоят ежедневные жертвоприношения. Не говоря уже о ладане, фимиаме и одеяниях, – настаивал другой фарисей.

– О! Вон идут его ученики. У них и спросим, – с облегчением вздохнули сборщики. – И нам не придётся просить у него самого.

– Посмотрим, – вполголоса сказал один фарисей другому, – согласится ли заплатить тот, кто объявляет себя сыном Всевышнего на Его Храм? – фарисей указал глазами на небо. – Машиах может посчитать себя выше уплаты налога и тогда придёт наш час.

– Не уплатит ли ваш учитель дидрахм на Храм? – обратились сборщики к Петру, когда они поравнялись.

– Да, конечно, – кивнул тот и они вместе с Матфеем вошли в калитку.

Йешуа расположился на улице под навесом дома. Ученики блаженно возлегли рядом. Вытянув омытые, усталые ноги. Некоторые из них даже задремали.

– Отец! – с восторгом подбежали его дети.

– Шимон! – заблестели слёзы на глазах у жены.

– Мои дорогие! – с чувством обнял своих домашних Пётр.

– Как тебе кажется, Шимон, – обратился к нему Йешуа. – Цари земные с кого берут налоги или подати? С сыновей своих или с посторонних?

– С посторонних конечно, – изумлённо посмотрел на него Пётр.

– Итак, стало быть, сыны свободны?

– Истинно, так.

– Ты верно рассудил, – одобрительно кивнул Йешуа. – Ибо отцу не имеет смысла брать подать с сына своего. Потому как у них всё общее. И нет никакой пользы, собирать подати с самого себя.

Но подати, основанные на законе, должны выплачиваться в полном объёме. Будь то законы Небесные или земные. Властям земным нужно подчиняться не только из-за страха, но в особенности, по доброте сердца своего. Потому что такова воля Отца Небесного, который назначает её для блага человека. Но надо помнить, что законы данные Моше первостепенны и непреложны к исполнению пред всеми законами земными.

Посему, чтобы не вводить их во искушение, – кивком головы указал за забор Йешуа. – Пойди на море, закинь удочку и подними первую же попавшуюся рыбу. И отверзши ей рот, обнаружишь там статир. Возьми и отдай его за меня и за себя. Пусть это чудо послужит им ещё одним доказательством о Сыне Человеческом.

– Подождите меня, – с сияющими глазами посмотрел на своих родных Пётр. Затем кинулся в дом и выбежал оттуда уже с удочкой.

– Я скоро! – махнул он рукою, выскакивая за калитку.

– Ну что, ты принёс деньги или же твой учитель посчитал себя выше податей? – тутже приступили к нему фарисеи.

– Идёмте все со мною. И я расплачусь, как того повеливает закон, – весело подмигнул Пётр присутствующим и быстрым шагом направился к морю.

– Он что, решил нам отдать подать рыбою? – изумлённо посмотрели на фарисеев сборщики.

– А это мы сейчас и проверим, – зло зыркнули те, и все последовали за Петром.

Достигнув берега, Пётр ловко забросил удочку в море.

– Ты бы хоть себя не обманывал, а не то что нас, – стали насмехаться над ним фарисеи. – Где ж это видано, чтобы рыба клюнула на голый крючок?

– Рыба-то хоть и безмозглая, но и для неё нужна приманка.

Пётр не обращал на них никакого внимания. Их смех ещё не затих, когда уда ощутимо натянулась. Пётр подтянул её к себе и вытащил крупную тиляпию. Вздох изумления сменился благоговейным испугом, когда бывший рыбак, открыв рыбе рот, достал оттуда целый статир.

– Вот вам Божественная подать, – весело подбросил он монету сборщикам. – За Сына Всевышнего и за меня.

А затем, выпустив рыбу обратно в море, развернулся и пошёл домой.

***

После скромного обеда, когда все пребывали в благодушном настроении, Йешуа посмотрел на своих учеников.

– О чём вы, по дороге, рассуждали между собою?

Ученики молчаливо потупили свой взор. Им стало стыдно за тот разговор вполголоса, за спиною учителя.

– О том, кто больший в Царствии Небесном, – наконец не выдержав, виновато произнёс Иоанн. И все с надеждой посмотрели на учителя, ожидая, кого он наречёт самым влиятельным среди них.

– Вы столько времени находитесь при мне, а так до конца и не осознаёте учения моего, – грустно вздохнул Йешуа. – Земная жажда славы и личного возвышения до сих пор застилает вам глаза и закрывает ваши уши. Вы не осознаёте самой природы Царствия Небесного. Не гордыня и самомнение составляют истинное его величие. Ибо именно это стало причиной отпадения и низвержения падших ангелов.

Власть, богатство, сила – всё это земное и многие идут этим путём, не осознавая, что он ведёт в никуда. Они лишь распаляют в людях гордыню, самодовольство и честолюбие. Но не об этом нужно думать.

Йешуа приподнялся и сел. Ученики сразу же поняли, что начинается поучение и тоже сели перед ним.

– Если кто желает быть первым, тот будь последним и всем слугою. Смерите всего себя. Напрочь отбросьте напускное, служа прежде всего для других. Не титулы освещают путь в Царствие Небесное, а полное самоотречение. Живите с мыслью, что я ещё могу сделать для других, а не с помыслами, что я ещё могу заполучить для себя. Необходимо не гордо возвеличиваться, а смиренно служить. Каждое мгновение помня об этом, своей совестью и сердцем смиряя непокорный этому разум. Именно такие люди способны победить мир, исправляя его во благо, по подобию своему.

Подойди ко мне, – с улыбкой поманил он совсем ещё маленькое дитя Петра. – Не бойся.

Кроха простодушно посмотрела на него, и отпустив платье матери, доверчиво подошла.

Йешуа обнял его, нежно погладив по голове, и поставил перед собою.

– Истинно говорю вам. Если не изменитесь и не станете подобны дитю этому, не войдёте в Царствие Небесное.

Посмотрите на это чадо. Ведь оно ещё совсем малое и не осознаёт себя в этом мире. Его украшает скромность. Оно не старается возвыситься, а скорее желает остаться незаметным. Оно полностью зависит от своих родителей и безгранично им доверяет. Оно простодушно. Если обидно, то плачет, если весело, то смеётся. Оно никогда не держит зла на ближнего. Оно несёт в себе столько достоинств и ни одной из них не гордится. Вот что значит родиться свыше. Это значит полностью изменить своё видение мира, изменить своё внутреннее я. От человека требуется лишь вера и желание, воплощённое в реальное действие. Об остальном позаботится Дух Святой, преображающий сердце ваше.

Посему, каждый, кто смирит самого себя, подобно дитю сему, то он есть больший в Царствии Небесном.

Нужно походить на детей по смирению духа и незлобию. Не господствовать, но служить, имея в себе чистоту сердца. А для этого, человеку следует признать свою порочность, и искренне покаявшись в сердце своём, отвратиться от греха. Тем самым опустошив сосуды своей души для того, чтобы Отец Небесный наполнил их своей благодатью. Смиренный и кроткий осознаёт, что он ничего не имеет и не претендует на величие и славу, а целиком и полностью подчиняется, вверяя себя в любящие руки Отца Небесного. И эта детская вера вводит простодушных и смиренных людей в Царствие Небесное.

Йешуа вновь поцеловал дитя, отпуская к матери.

– Такие, заново рождённые, это дети Небес. Не по возрасту своему, но по духу. В их сердцах рождается и живёт любовь, которая простирается на окружающих. На всех без исключения. И эти дети могут оказаться в трудных обстоятельствах. Однако милосердие, оказанное им, никогда не останется без награды своей. Потому как, кто одного, подобного дитю, принимает ради имени моего, тот меня принимает. А который меня принимает, не меня принимает, но пославшего меня.

Заботьтесь о тех, кого мир обходит стороной и вам зачтётся. Поскольку каждый верующий – это дитя Небес, нуждающийся в заботе и защите.

А кто введёт во искушение одного из малых сих, который уверует в меня, тому было бы полезнее повесить жернов ослиный вокруг шеи его и бросить в глубину морскую.

При этих словах, ученики издали возгласы изумления и испуга. Потому что каменный жернов, приводимый в движение ослом, весил несколько десятков килограмм. Более того, их привело в ужас само утопление. Такую форму казни осуществляли язычники, в том числе и римляне, но иудеи никогда. У них это считалось символом полного разрушения и уничтожения.

– Ввести во искушение, означает лишить верующего чистоты помыслов и развратить разум его. Более того, один обольщает другого, тот третьего и так грех ширится всё более и более. Тому в пример Хавва, которую соблазнил Сатана, и она сразу же увлекла за собою в грех Адама. Потому будьте постоянно на стороже. Чтобы ваши слова и действия не стали камнем преткновения для людей. Помните, что можно совратить с пути истины, даже не сказав и слова, только подавая дурной пример нечестивой жизнью своею.

Горе миру от этих соблазнов, ибо соблазны придут неизбежно. Но горе человеку, через которого соблазны приходят.

Мир полон искушений и это неизбежно, потому что в него вошёл грех. Он приносит несчастья и влияние его губительно. Как для тела, так и более всего, для души человеческой. Но погибать от этого нет никакой необходимости. Соблазны могут не зависеть от вас, но устоять против них вполне в вашей воле. И если человек ввергает себя в искушение, то должен винить прежде всего себя и свою беспечность. Лучше строже отнестись к себе, чем положить камень преткновения чаду Небесному. Ведь человеку придётся держать ответ не только за свои дела, но и за последствия своих деяний.

Если же рука твоя или нога твоя вводит во искушение тебя, отсеки их и отринь от себя. Лучше тебе войти в жизнь увечному или хромому нежели обе руки или обе ноги иметь, но быть вверженному в огонь вечный.

И если глаз твой вводит во искушение тебя, извлеки его и брось от себя. Лучше тебе одноглазым войти в Царствие Небесное, нежели оба глаза иметь, но быть вверженным в геенну огненную. Где червь её не умирает и пламя не угасает.

Оттого что угождение телу, ведёт в конечном итоге к потере души. Поймите, я не призываю вас буквально калечить плоть свою. Это бессмысленно. Ведь увечье не очистит вашего разума, который ввергает человека в греховность. Я призываю вас отринуть побуждения, толкающие человека на греховные поступки. Отриньте дела беззаконные, избрание путей нечестивых и желаний порочных. Мыслью своею отсекая то, что вводит тебя в соблазн. Лишь только задумав совершить греховное, представь себя калекою, без руки, ноги или глаза. Лучше умертвить страсть и пагубу в самом её зародыше, пока они ещё не завладели тобою, чем ввергать потом всего себя в муки ада.

Поймите, возмездие после физической смерти – это действительность. Все, кто сердечно не покается в содеянном и не изменят свой образ жизни, будут ввержены в геенну огненную. И это не то место за Йерушалаймом, а то место, где мучаются души, от осознания того, что лишены благого света Отца Небесного и ввержены во тьму внешнюю. Словно червь, угрызения совести, день и ночь поедают душу грешную. А пламя этих мук невыразимых, не угасает ни на мгновение. Осуждённые грешники рады бы покаяться, но за чертою нет покаяния. Рады бы умереть, но физически они уже умерли. И так они будут пребывать до самого судного дня. Ибо исправить уже ничего невозможно.

Потому смотрите, не относитесь с презрением ни к одному из малых сих. Ибо говорю вам, что ангелы их в Небесах всегда видят облик Отца моего в Поднебесье.

Не нужно приводить в смущение, своими насмешками над их слабостями. Не пренебрегайте ими как людьми ничего не стоящими. Помните, что у них есть ангелы, которые защищают их пред ликом Отца Небесного. И Он, благоволит к смиренным.

“Ибо так говорит Возвышенный и Превознесенный, Существующий вечно и Святой – имя Его. В месте высоком и священном обитаю Я, но с тем, кто сокрушён и смирен духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердце сокрушённых”.

“И на этого смотреть буду: на смиренного, и сокрушённого духом, и дрожащего над словом Моим”.

А чтобы вы в полноте усвоили, расскажу вам притчу одну.

Как вам кажется? Если будет у некоего человека сотня овец и заблудится одна из них, не оставит ли он девяносто девять на холмах, и не пойдёт ли искать которая заблудилась? И если сможет найти её, то истинно говорю вам, что радуется по ней более, нежели по девяносто девяти, которые не терялись.

Как вы знаете, отары овец всегда кочуют от одного пастбища до другого. При переходах, одна из них может с лёгкостью отбиться, забравшись на скалистый уступ за молодой травкой, без возможности слезть обратно. Она так и будет блеять одна, пока не упадёт или пока не достанется хищнику. Овцы сами виновны в том, что оказываются в таких губительных ситуациях.

Как обычно при такой отаре находятся два-три пастуха. И один из них, оставив товарищей своих, идёт искать потерявшуюся. Оттого что есть правило. Если беглянку невозможно доставить живой, то нужно принести её шкуру или кости, чтобы доказать её гибель. Потому как овцы принадлежат обычно общине и хозяину овцы нужны доказательства. Потому-то пастух не ждёт, когда беглянка сама придёт, а рискуя своим здоровьем, и днём и ночью ищет пропавшее. А найдя же её, ликует и радуется, бережно возлагая на плечи свои, неся обратно. И радуется не потому, что эта овца какая-то особенная или дорогая, но даже о самой молодой и слабой. Ведь она была в нужде и опасности, ей грозила неминуемая гибель, однако была спасена и возвращена домой.

Также и нет воли Отца моего, который в Поднебесье, чтобы погиб кто среди этих малых сих.

Он полон любви и сострадания ко всем заблудившимся и заблуждающимся грешникам. Человек не может забыть и простить оскорблений, обид и презрения к такому же человеку, как и он сам. Злоба и ненависть берут над ним верх. Потому грех возрастает и ширится. И в том повинен сам человек. Но Отец желает, чтобы даже самый закоренелый грешник осознал всё, и сердечно раскаявшись, полностью изменился, как бы родившись заново. Давая ему для этого время. Потому и вы не должны относиться с презрением к людям.

Затем, внимательно оглядев учеников своих, на сколько они понимают слова его, продолжил.

– Придёт время и собрание людей, уверовавших в Сына Человеческого, разрастётся и умножится. Потому хочу дать вам наставление.

Если брат твой, совершит проступок против тебя, привлеки его к ответственности, обличи между тобою и им одним.

Как Отец Небесный относится к человеку с любовью и всепрощением, так и человек должен относиться к другим людям. Ибо человек это образ и подобие Элохим.

“Не враждуй на брата твоего в сердце твоём. Ты увещевай ближнего твоего, и не понесёшь за него греха”.

Не вынашивай в душе своей обиды и не дай ей разрастись в злобу, разгораясь подобно пожару. Не сплетничай за спиною его и не жди, когда он к тебе явится, а сам поспешествуй.

Помните, обличение должно быть не в духе укора или попрекания, но напротив, в духе смирения и кротости. Поскольку недостаточность благоразумия, приводит порою к необратимым последствиям.

“Золотое кольцо и ожерелье из чистого золота – мудрый обличитель для внимательного уха”.

Цель обличения, простить друг друга, исправляя свершённый проступок.

Если он к тебе прислушается, то брат твой извлечёт пользу для себя. И эта распря, послужит к обновлению вашей дружбы.

Если же не прислушается, пригласи с собою ещё одного или двоих. Так, что при речи двух свидетелей или трёх постанавливается всякое дело.

Возможно, тот, кто обидел, не станет прислушиваться к твоим доводам, закрыв для этого разум свой. И никакие твои увещевания и кроткие наставления не достигнут цели своей. Тогда следует привести с собою не заинтересованных лиц. Как того требует Писание:

“Да не выступает один свидетель против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь проступке, во всяком вообще грехе, которым он согрешит. По словам двух свидетелей или по словам трёх свидетелей да будет постановлено дело”.

Пусть они выступят посредниками среди вас. Взгляд со стороны поможет более мудро рассудить ваши действия и деяния. И тогда, всколыхнувшаяся совесть и стыд помогут прийти к покаянию.

Если же не послушает их, расскажи всему собранию и сии свидетели подтвердят, что попытка примирения была предпринята, но он сам отказался её принять.

Помните, человека нельзя подвергать суду общины, пока не будут использованы все способы уладить это дело без огласки. Только тогда пусть всё собрание рассмотрит все обстоятельства, вынося всеобщее решение, кто повинен, призывая того к покаянию.

Если же и собрания не послушает, то будет он тебе, подобно как язычник и мытарь.

Тот, кто упорствует в своём прегрешении, не должен более находиться в собрании. Ведь его упрямство в нежелании покаяться может пагубно отразиться на моральном поведении всего сообщества.

Отец Небесный может попустить, чтобы согрешивший увяз в своём пороке ещё более прежнего, прежде чем до него наконец-то дойдёт осознание своего падения. И тогда, он с искренним сердцем сможет покаяться. Потому, упорствующего, надлежит полностью отстранить от сообщества, но ни в коей мере не относиться к нему как к врагу. Собрание должно беседовать с таковым в частном порядке, как с язычником или мытарем. Вновь и вновь объясняя постулаты веры своей. С кротостью и любовью, а не с заносчивостью и самовозвышением. Поскольку язычники не знают истины, а мытари, сами себя отделили от своего народа.

Целью такого наказания является привести согрешившего к покаянию, а не к полному отторжению. И как только он сердечно раскается в содеянном и примирится, то нужно вновь принять его в ряды свои с любовью и всепрощением.

Запомните, первое обличение должно быть тайным, второе со свидетелем и лишь только третье публичное.

“Не устоят нечестивые на суде и грешники – в общине праведников.

Ибо знает Йегова путь праведников, а путь нечестивых сгинет”.

Истинно говорю вам, если многое свяжете на земле, то будет связано и на Небесах. И если многое развяжите на земле, будет развязано и на Небесах.

Что запретите, то будет запрещено, что разрешите, то будет разрешено. Но помните, что с этим нужно быть крайне осторожным. Ибо как полное запрещение может привести к огромному вреду, так и полное разрешение может иметь свои пагубные последствия. Потому, всегда и во всём полагайтесь на законы благой вести. И не отступайте от них ни на йоту.

Потому вновь говорю вам. Что если двое придут к согласию с вами на этой земле о всяком каком-либо деле, и если попросят, то получат они от Отца моего, который в Поднебесье. Потому что Отец даёт не возможность избежать трудностей и затруднений, но силы преодолеть их.

Ибо где двое или трое собраны во имя моё, там я есть, беспристрастно посреди них.

Помните, что примирение и прощение кающегося грешника в содеянном, угодно Отцу моему.

– Адон, – возвысил свой голос Пётр. – А сколько же раз дозволено согрешить против меня брату моему и прощать его? Ведь он может причинять мне обиды ежедневно. Может быть его стоит прощать до семи раз? По разу за день?

– Не говорю тебе до семи раз, но до семи раз по семьдесят.

И оглядев изумлённые лица учеников, продолжил.

– Не стоит исчислять количество, ибо нет в том нужды. Ведь если будет так, как ты говоришь, то по завершении, ты сможешь отвергнуть брата своего, потому как тот достиг предела отпущенного ему.

“Благоразумие делает человека медленным на гнев, и слава для него – быть снисходительным к проступкам”.

Прощение – это истоки любви, которое идёт прямо от сердца, полного доверия. Потому как доверие исключает всяческую обиду и вражду.

Сколько раз царь Саул преследовал Давида и пытался убить того, но Давид не таил на него ненависти. Оттого и возвышен был над народом Исраэйля.

Человек обязан прощать, потому что сам нуждается в прощении, ибо согрешает против Отца Небесного ежечасно. И Он, по великой милости своей и любви, постоянно прощает человека. Потому, уподобьтесь Ему в добродетели своей.

По этому поводу поведаю вам притчу одну.

Царство Небесное подобно человеческому царю, который пожелал учинить расчет, исчислив среди слуг своих. И приступив к расчётам, был приведён к нему один должник десяти тысяч талантов. Однако не имеющего, что вернуть. – Вздох изумления прокатился по рядам учеников. Потому что десять тысяч талантов была невообразимой суммой. (В пересчёте на стоимость серебра, сейчас это составило бы приблизительно 11 миллиардов рублей, а сотня динариев всего 22 тысячи рублей.)

И вот, повелел государь вывести на продажу и жену и детей и все, сколько имел, и продать. Тогда, упав ниц, слуга благоговейно молил его, говоря: «Будь терпеливым надо мною и всё возвращу тебе». И умилосердившись, государь отпустил на свободу того слугу и долг ему простил. Выйдя же, тот нашёл одного сослуживца, который задолжал ему сотню динариев и схватив его стал душить, говоря: «Возвратишь ли, что должен?» Тогда, упав ниц, этот сослуживец умолял его, говоря: «Будь терпеливым надо мною и возвращу тебе». Но он не согласился, и вернувшись, вверг его в темницу, покуда не оплатит тот задолженность свою.

И вот узнав, товарищи его, стали весьма опечаленными, и придя все вместе, разъяснили государю о случившемся. Тогда призвал его государь, говоря. «Ты негодный слуга, весь долг тот, я простил тебе, потому что умолил меня. Не надлежало ли и тебе, умилосердиться сослуживцу твоему, как и я тебе умилосердился?» И рассердился государь, предав его истязателю, доколе не возвратит всю задолженность.

Так и Отец мой Небесный сотворит вам, если только не простите всякому брату своему от всего сердца вашего.

Ведь всякий совершаемый грех – это долг человека перед Отцом Небесным, – продолжил Йешуа. – Но человек беспечен, и не беспокоится об этом, пока не придёт время расчёта. Тогда возопиёт он, вспоминая слова пророка:

“С чем встречу Йегову, преклонюсь перед Элохим Всевышним? Встречу ли Его жертвами всесожжения, тельцами однолетними?

Угодны ли Йегове тысячи овнов и десятки тысяч потоков елея? Отдам ли я первенца своего за преступление своё?

Плод чрева своего – за грех души своей? Сказано тебе, человек, что добро и что Йегова требует от тебя: только вершить правосудие, и любить милосердие, и скромно ходить пред Элохим твоим”.

Ведь никакие богатства земные не в состоянии оплатить долги греха. Человеку не стоит заблуждаться, что он по своей праведности сможет самостоятельно очиститься от преступлений своих пред Элохим, ибо это не во власти человека.

Многие разумеют свой грех, но не многие постигают его последствия. И это печалит, потому что тот, кто не осознаёт своего греха, тот не раскаивается в нём и как результат этого, не получает и прощения.

И только по беспредельной милости своей и состраданию, Отец прощает человека. Потому и человек должен быть таким же милосердным и сострадательным ко всем людям.

Человек слаб, потому прощайте брата своего всегда и постоянно, с чистым сердцем, а не только внешне. Не проявляйте бесчувственности и жестокости. Иначе будете преданы истязателю рода человеческого – Сатане. И будете мучимы и духовно и физически, пока сердечно не раскаетесь во грехах своих и полностью не исправите жизнь свою. А ежели не уразумеете этого и не исправитесь, то будете истязаемы и после смерти вашей, до судного дня.

Ко многому человек привыкает и на многое закрывает глаза свои, но торопитесь, ибо за чертою нет покаяния, а человек не знает часа своего.

“Человек не выкупит брата своего, не может он дать Элохим выкупа за себя.

И дорог выкуп за душу их, и не будет такого вовек,

Чтобы жил он вечно, чтобы не увидел могилы”.

Ежечасно чувствуйте грехи свои, оттого сподручнее будет их прощать другим.

– Равви, – повинно обратился Иоанн. – Мы видели человека именем твоим изгоняющего бесов и запретили ему. Потому что не следует за нами.

– Не препятствуйте ему, – улыбнулся Йешуа. – Потому что никто, который вызывает силу именем моим, не может вскоре злословить меня. Ведь кто не против нас, тот есть за нас.

– Но равви, – произнёс Матфей. – Он же не ходит с нами и не получал от тебя право это делать?

– Проявляйте терпимость и понимание, – посмотрел на него Йешуа. – Не стоит торопиться и осуждать того, кто приносит благо. Даже если он делает это по-своему. Если для таких деяний в нём есть вера в меня, значит он на вашей стороне. И эта вера не позволит ему злословить того, чьим именем он вершит дела сии. Дозволяйте вершить благо, даже если это свершается не так, как вам думается и хочется. Лучше так, чем отказаться от этого вообще.

Ибо кто бы ни подал вам пить чаши воды во имя Машиаха, истинно говорю вам, что не потеряет сей вознаграждение своё.

Не творите непосильного, но вершите праведно, что в силах ваших. Каждое проявление милосердия и блага не останется незамеченным и без награды своей.

Ибо всякий, жертвенным огнём осолится. Помните строки Писания, обращённые к Аарону?

“Всякие воздаяния святынь, которые возносят сыны Исраэйля Йегове, отдаю Я тебе и сынам твоим, и дочерям твоим с тобою уставом вечным. Это завет соли вечный пред Йеговой для тебя и для потомства твоего с тобою”.

А так же:

“И всякое приношение твоё хлебное соли солью, и не устрани соли завета Элохим твоего от дара твоего: при всякой жертве твоей приноси соль”.

Соль благородна. Ведь недаром язычники говорят, что это продукт самой чистоты. Солнца и моря. Она не только изменяет вкус, но и предохраняет от порчи. Потому-то она и ценна. Её ни с чем не спутаешь, даже во мраке ночи.

Если же соль станет утрачивать солёность свою, как её осолить? Она уже ни на что не годна. Её остаётся только выбросить вон.

Однако для иудеев соль имеет особое значение, потому как соль завета это договор заключённый Отцом моим с Исраэйлем. Такой же особый, неизменный и не подверженный тлению.

Потому говорю вам. Будьте всегда неизменными в вере своей, сберегайте чистоту души и не утрачивайте особый вкус благой вести.

Имейте в самих себе соль и живите в мире между друг другом.

Перикопа 45

Ерхомаи еис еортэ

Следование на праздник

Шло время, и приближался праздник Иудейский – Суккот, праздник Кущей.

Это был один из трёх великих праздников, когда мужчины должны были посетить Храм в Йерушалайме. Этот весёлый праздник продолжался восемь дней. Иудеи должны были построить небольшие шалаши (кущи) и жить там в течение всего праздника. В воспоминание о том, что их предки жили сорок лет в таких вот шалашах, после выхода из Египта.

Правильно построенная куща должна давать много тени, но в то же время ночью, через неё должны быть видны звёзды. В память того, что облако славы защищало людей днём от палящего солнца в Синайской пустыне и освещало стан, огненным столбом, по ночам.

***

– Шалом алэйхэм! – раздались весёлые голоса входящих в дом иудеев.

– Алэйхэм шалом! – тутже отозвались изнутри.

– Мир тебе брат наш, – радостно обняли вошедшие Йешуа.

– Мир вам, – с удовольствием обнял своих сводных братьев тот. – Что привело вас сюда?

– Мы собираемся идти в Йерушалайм, – произнёс Йосеф. – Разве можно пропустить такой весёлый праздник?

– Когда весь город и его окрестности покрываются бесчисленными, праздничными шалашами, – поддержал его Йехуда.

– Это же празднование не только сбора урожая фруктов, оливок и винограда, но и главное – восхваление благодати избавления и исхода, – вставил Шимон.

– Явленные нашему народу милости никогда не должны забываться, – подтвердил Йаков.

– Ну разве это не восхитительно? – вновь вклинился смеющийся Йехуда. – Все веселятся, поют, танцуют, ходят друг к другу в гости, а по ночам спят в самостоятельно собранных шалашах.

– При этом мужчины каждый день читают благословения, держа в руках веточки лулава и этрога, – посмотрел на него Йосеф.

– Потому что это не просто растения, – поднял палец к верху Шимон. – А всё делается во исполнение закона. Ибо в каждой куще должны находиться веточки этрога, лулава, мирты и ивы, связанные вместе.

– Потому как они символизируют людей, – решил блеснуть своими познаниями перед братьями Йаков. – Плодом великолепного дерева является этрог. Он обладает восхитительным запахом и изумительным вкусом. Символизируя собою людей знающих Тору и соблюдающих все её постановления.

Побегом финиковой пальмы служит лулав. Плоды которого сладки, но не имеют запаха. И символизируют людей не очень хорошо знающих Тору, но прилежно исполняющих её заповеди.

Ветвь древа густолиственного это адас (мирт). Имеет замечательный аромат, но несъедобен. Он уподоблен людям, которые отлично знают Тору, но сами не исполняют заповедей её.

И наконец арава – ветвь речной ивы. Она не имеет запаха и не несъедобна. Представляет собою людей не только не исполняющих заповедей, но и вообще не знающих Торы.

– Но они всегда находятся в одной связке, – вклинился Шимон, показывая, что и он хорошо знает предания. – Потому как А-Шем сказал: «Нельзя отвергать никого. И потому, пусть они будут связаны друг с другом, дополняя один другого».

– А в конце праздника, из источника Шилоах, будет совершено возлияние на жертвенник Храма. Чтобы испросить благословений на обильные дожди в этом году, – добавил Йехуда.

Видя, как поблекло сияние глаз Йешуа, а взор стал набираться печали, Йосеф произнёс:

– Мы хорошо знаем жителей Галилеи. Их горячность и легкомыслие. Мы наслышаны, что раньше ты собирал толпы народа, но теперь многие последователи отошли от тебя. И ты сейчас находишься в кругу избранных учеников.

В Галилее, тобою довольно много было совершено чудесных исцелений, не настала ли пора проявить это в столице и её окрестностях? Выйди отсюда и удались в Иудею, чтобы и другие последователи видели деяния твои, которые совершаешь.

Найти последователей в Иудее конечно сложнее. Потому, для укрепления их веры и нужны будут чудеса явленные здесь. Ведь многие говорят, что ты великий пророк.

– Хотя для нас, ты по-прежнему остаёшься всё тем же Йешу, – подмигнул Йехуда.

– Скрываясь в этой глуши, – продолжил Йосеф, строго посмотрев на Йехуду. – Вдали от Йерушалайма, ты многого не достигнешь. Потому что ни один, в затоении свершающий, но при этом нечто думающий в дерзновении своём, не сможет ничего добиться. Посему, если действовать, то яви себя миру. Ведь на праздник соберутся тысячи иудеев с разных мест, а не только с Галилеи. Ты только подумай. Не только простые люди, но и начальствующие смогут поверить в тебя.

– А брат прав, – согласно кивнул Шимон. – Галилея пройдена, нужно искать славы в Иудеи и Йерушалайме. Ты тратишь своё дарование там, где нет высокого руководства. Поскольку только они смогут его по достоинству оценить. Слухи это одно, а явление чудес перед ними, это совсем другая видимость.

Йехуда Искариот, с огромным вниманием слушал речи братьев своего учителя.

– Вы не понимаете ни меня, ни моих целей, – печально возразил Йешуа. – Я не приемлю славы человеческой. Самомнение и самовосхваление губительны. Потому что заставляют человека думать только о себе, относясь с пренебрежением к остальным. Я же, живу согласно с волей Отца моего Небесного. И потому говорю вам. Срок мой ещё не настал. Однако ваше время всегда действительно. Вы вольны поступать так, как посчитаете нужным. Ведь человеку предоставлена свобода его воли. Не может мир ненавидеть вас, меня же ненавидит. Потому что я свидетельствую о нём, что дела его лукавы.

Вы хорошие люди, – Йешуа обвёл взглядом братьев. – Но вы принадлежите этому миру. Вы следуете по его стезе, даже не помышляя о другом. Потому как это другое затронет ваше благополучие. Мир любит своих приверженцев, никогда не отпуская их так просто. Но мир лежит во тьме, потому что отступил от Творца своего, и дела мира злы и лукавы.

Я же, обнажаю раны его, вычищаю от скверны и изливаю елей исцеления. Но мир не желает исцеления, предпочитая оставаться в коросте порока. Беспокойство и раздражение, возникающее от стыда и страха, заполняют его. И вместо того, чтобы покаянно припасть к своему милосердному Творцу, человек напротив, только увеличивает свой грех.

Вы, ступайте на этот праздник. Доставьте радость сердцу своему. А я пока не отправлюсь на это празднование, потому что не исполнился ещё мой срок. Я не пойду с вами сейчас, потому что не желаю публичности. Ведь идя с вами по восточному обходу, это неминуемо соберёт толпу народа, а войдя в Йерушалайм, только увеличит её, побуждая к необдуманным последствиям. Потому ступайте без меня.

– Хорошо, – понимающе кивнул Шимон. – Если таково твоё решение, то мы не вправе настаивать. Тем более что к началу, мы уже не успеваем.

Братья ещё раз обнялись, и простившись, отправились в путь.

***

Минул день. Лучи солнца, заглянувшие в окна, разбудили учеников.

– Равви нет, – обеспокоился Иоанн.

– Видимо мы найдём его за селением, – предположил Йаков. – Как это было уже неоднократно.

– Тогда и нам пора, – кивнул Андрей. И ученики покинули помещение.

– Ты уже уходишь? – заблестели влагой глаза у жены Петра.

– Я знаю милая, – нежно обнял её он. – Детям нужен отец, а тебе твой Шимон. Но Царству Небесному нужен Пётр. И когда ты это осознаешь, то мы снова будем вместе.

После этого, поцеловав жену, он вышел из дома.

Ученики нашли своего учителя за поселением, сидящего на возвышенности, обозревающего округу. Подходя со спины, они услышали его негромкий голос.

– Горе тебе, Хоразин. Горе тебе, Бет-Цайда. Ибо если бы в Тире и Сидоне вершились силы, происходившие у вас, давно бы во вретище и пепле пребывали покаянные.

Йешуа обернулся, услышав приближение своих учеников. По его щекам стекали горькие слёзы.

– А потому, говорю вам. Тиру и Сидону будет терпимее в день суда, нежели им. Вы, ничем не хуже других Галилейских поселений, и значительно лучше, чем языческие портовые города, где процветают безнравственность и идолопоклонство. Однако даже они, подобно жителям Ниневии, смогли бы, увидев вершащиеся силы, глубоко осознать свой грех и покаявшись, обратиться к Отцу Небесному.

Затем вновь посмотрел в сторону пробуждающихся селений.

“Премудрость возглашает на улице, на площадях подаёт свой голос.

На главных шумных местах взывает она, при входах во врата, в городе говорит она речи свои:

"Доколе, легковерные, любить будете легковерие, и кощунствующие доколе будут услаждаться насмешкою своей, а глупцы – ненавидеть знание?

Обратитесь к моему наставлению: вот изолью я на вас дух мой, возвещу вам слова мои.

Я звала, но вы отказывались, протягивала руку свою, но не было внимающего.

И ни во что не ставили вы все мои советы и не желали наставлений моих.

Когда найдёт на вас ужас, как гроза, и придёт на вас несчастье, как вихрь, когда постигнут вас беда и горе.

Тогда будут они звать меня, но я не отзовусь, будут искать меня, и не найдут меня.

За то, что ненавидели они знание и не избрали для себя страха пред Йеговой.

Не хотели принять совета моего, презрели всякое наставление моё.

За все это вкусят от плодов пути своего, и насытятся злыми замыслами своими.

Потому что отступничество легковерных убьёт их и беспечность глупцов погубит их.

Но слушающий меня будет жить безопасно и будет спокоен, не страшась зла”.

И ты, Кфар-Нахум, до небес возносящийся, до ада низринешься, – печально посмотрел он в сторону города. – Ибо если бы в Содоме вершились силы происходящие у тебя, то он остался бы вплоть до сего дня.

Однако говорю вам. Что людям Содома терпимее будет в день суда, нежели тебе.

Нехорошо наказывать за незнание, но нерадение и пренебрежение будет наказуемо вдвойне. Потому что привилегии, данные иудеям, накладывают ещё и ответственность. Ибо, чем более даётся, тем более и спросится.

Живое слово было дано, но оно стало пренебрегаемо. Неверие и безразличие губительны. Они как кровоточащая рана, медленно убивающая тело. Благая весть покрывала землю эту, но была попрана, подобно манне в дни древние. Учение не произросло в сердце их, а исцеления были развлечением. Нельзя просто слушать Слово и забывать его, отходя в дом свой.

– “И Он сказал мне: сын человеческий! Ступай, приди в дом Исраэйля, и скажешь им Моими словами, – тихо произнёс Иоанн.

Ибо не к народу с невнятной речью и непонятным языком ты послан, но к дому Исраэйля.

Не к народам многим с невнятной речью и непонятным языком, слов которых ты не поймёшь, – если бы к ним Я послал тебя, они послушались бы тебя.

А дом Исраэйля не захочет слушать тебя, ибо они не хотят слушать Меня, ибо весь дом Исраэйля – крепколобые и жестокосердные.

И когда Я буду говорить с тобой, открою рот твой, и скажешь им: «Так сказал Йегова Элохим». Слушающий – услышит, отказывающийся – откажется, ибо они – дом мятежный”.

– Всё так Иоанн, – горестно покачал головой Йешуа, поднимаясь на ноги.

– Куда мы теперь? – поинтересовался любимый ученик, с глубокой доверчивостью посмотрев на своего учителя.

– А куда лежит сердце твоё?

– Быть с тобою, куда бы ты ни пошёл, – ответил Иоанн, при этом с грустью посмотрев на ручеёк последних паломников, тянущихся к побережью Галилейского моря.

– Вижу, что на сердце у вас печаль, – оглядел Йешуа своих учеников. – Знаю, что есть и знаю, что будет. Мне ведомо, как ко мне относятся фарисеи из столицы, и что произойдёт, когда я там появлюсь, – задумчиво произнёс он. – Но хорошо, – возвысил он свой голос. – Да будет так. Ещё настанут горестные дни, а сейчас пусть сердце ваше немного порадуется. Мы идём в Йерушалайм на праздник. Но пойдём прямой дорогой, через Шомрон. Не привлекая к себе лишнего внимания.

Ученики сразу же воссияли своими лицами, а Йешуа, ещё раз грустно обозрел просторы, где проводил так много времени, прощаясь с ними навсегда. Глубоко вздохнул, и повернувшись, пошёл по каменистой тропе.

***

Солнце, начало свой поклон западу, когда Йешуа, утомлённо присел на нагретый, придорожный камень.

– Йаков, Иоанн, – подозвал он братьев.

– Да равви.

– День клонится к вечеру, и мы можем дойти до гостеприимного селения, лишь когда уже стемнеет. Все будут очень утомлены дневным переходом. Поэтому ступайте вперёд нас. Договоритесь и приготовьте нам ночлег. Мы ещё немного тут отдохнём, а затем проследуем вслед за вами.

– Хорошо равви, – поклонились они, устремляясь в путь.

Идти пришлось довольно далеко. Солнце заметно опустилось, когда они наконец достигли одного из селений Шомрона.

Войдя, они направились к его центру. Потому как возле общественного колодца всегда можно было встретить людей, не заходя в их дома.

– Шалом алэйхэм, – тепло поприветствовал Иоанн ближайшего человека.

Тот оглядел вновь прибывших с головы до ног, и мрачно отвернувшись, куда-то пошёл, даже не удостоив их своим словом.

Иоанн посмотрел на брата.

– Одно слово – Саморяне, – пожал плечами тот.

– Шалом алэйхэм, – повторил свою попытку Иоанн, обратившись к другому жителю. При этом его улыбка стала постепенно таять.

Тот даже не стал на них смотреть, а просто плюнув им под ноги, отвернулся.

– Ах ты, – сжал кулаки Иоанн, но брат остановил порыв возмущения, положив ему свою руку на грудь.

– Погоди брат. Может быть среди них всё-таки найдётся более-менее доброжелательный человек.

Он огляделся и направился к старику, сидящему у стены дома.

– Шалом алэйхэм почтеннейший, – обратился Йаков к нему. – Не подскажите, где у вас можно заночевать?

– Вы иудеи, – вместо приветствия услышали братья. – И могу предположить, что идёте в Йерушалайм.

– Так и есть, – кивнул Иоанн.

– Не нужно вам здесь задерживаться. У нас не жалуют иудеев. Вам тут не рады.

– Но мы же ничего не просим. Только кров на ночь.

– Неужто я так постарел, что начал разговаривать с глухими? – подслеповато посмотрел на них старик.

– Но за нами следует наш равви, – настаивал Иоанн. – И ему, после дня пути, проведённого под солнцем, нужен отдых.

– Возможно, вы о нём слышали. Его имя Йешуа из Нацрата, – с надеждой поддержал его Йаков.

– Здесь никому нет дела ни до вас, ни до вашего учителя, – грубо ответил старец. – Будь он хоть ангел, хоть бес. Но если он иудей, то пусть возвращается туда, откуда пришёл.

– Ах ты, – теперь уже сжал кулаки Йаков, однако брат остановил его тем же жестом.

– Идём. Подождём равви на дороге.

Йаков ещё раз гневно обвёл селение взглядом и плюнув, церимонно оттряс пыль со своих ног и одежды, а затем пошёл за братом к выходу из поселения.

Ждать пришлось недолго.

– Равви, – с обидой в голосе подбежал Иоанн. – Эти полуязычники не пускают нас даже заночевать.

Йешуа взглянул на селение, глубоко вздохнул и возобновил свой путь дальше по дороге.

– В Шомроне все такие, – сочувственно посмотрел на братьев Йехуда. – Им только бы чем-нибудь навредить, честным иудеям.

– Идолопоклонники, – сгоряча сплюнул Йаков. – Правильно, что их Храм на горе Гаризим разрушили. Поделом.

– Равви, – обратился Иоанн. – Пожелай, прикажи низойти огню с небес и истреби их.

– Даже услышав об имени учителя, они отослали нас, – посмотрел на друзей Йаков. – Можно ли спустить такое унижение от невежественной кучки полукровок?

– Нечестие должно быть наказуемо, – уверенно поддержал Шимон Канонит. – Подобно Содому.

– Даже Элийя низводил огонь с небес на пятидесятников нечестивого царя Ахава, – задумчиво подтвердил Филипп. – И кстати тоже в Шомроне.

– Элийя был послан служить против идолопоклонства, порочности и корыстолюбия царя Ахава. И этим деянием, пророк ещё раз доказал свои полномочия. Да и Содом остался бы стоять до сих пор, если бы там нашлось, хотя бы с десяток праведников, из всего многочисленного населения, – строго возвысил свой голос Йешуа. – А вы, знаете, сколько там достойных людей, а сколько нет?

Жители поселения поступили с вами сурово, но достойно ли это уничтожения? Допустимо ли наказанию, быть более преступления его? Разве этому я вас учу столько времени? Но даже здесь вы забыли, что записано в законе. Око за око, но не жизнь за пренебрежение.

Ревность и горячность сейчас говорят в вас более здравого смысла. Если вам кажется, что кто-то неправ, то увещевайте его, но никогда не применяйте насилие. Если человек ошибается и заблуждается, то это вовсе не означает, что он всецело порочен и достоин только смерти.

Вы уже столько времени со мною, несёте в себе благие семена, но до сих пор они всё ещё недостаточно взошли в сердце вашем, – с горечью вздохнул Йешуа.

– Неужели вы забыли, какого Духа имеете и какую весть несёте? Не Дух гордости и злобы должен преобладать в вас, а Дух любви и кротости. Боритесь не с грешником, а прилагайте все усилия ваши против самого греха. Помните, злоба ведёт только к пагубе души, а прощение к любви.

Подумайте об этом, прежде чем насылать огонь с неба, – посмотрел Йешуа на братьев и вдруг неожиданно улыбнулся. – Сыны грома.

И от его улыбки всем сразу полегчало.

– Не переживайте, – по-дружески толкнул Андрей плечом Иоанна. – Вспомните, как нас гнали и из Нацрата, и Гадаринцы. Ничего, найдём другое селение.

– А если нет, то, как это уже не раз бывало, укроемся небесным пологом, – весело поддержал Фома. – Да и костёр теперь нам не нужен. Вон, сыны грома нас теплом обеспечат.

В таком добродушном настроении, паломники продолжили свой путь по каменистой дороге, в сторону Йерушалайма.

Перикопа 46

Ен еортэ Суккот.

На празднике Суккот.

В городе царил праздник. Многолюдная толпа на его улочках просто бурлила. Кто-то шёл в Храм, кто-то возвращался, но везде преобладала радость и приподнятость. Со всех сторон слышалась музыка. То тут, то там возникали стихийные танцы, а крыши домов венчали самодельные шалаши, потому как во дворах уже не было места.

– Как же здесь хорошо, – с чувством выдохнул Натанэль, радостно пританцовывая под музыку.

– Да. Это не мрачный Шомрон с его хмурыми обитателями, – поддержал его Фаддей.

– Мы же иудеи, а потому умеем веселиться, – улыбаясь, хлопнул того по плечу Матфей.

Зайдя в Храм, Иоанн опасливо посмотрел на своего учителя.

– Здесь всё так же. Торговля постепенно замещает истинное поклонение.

– Сердца людей нужно менять, но не огнём и мечём, а верой и любовью, – сочувственно посмотрел на него Йешуа. – А для этого требуются усилия и время. Ибо человеку дана свобода выбора, и он сам вправе решать, куда ему идти и к чему стремиться. Но указывать верное направление нужно всегда.

– Нам нужно поменять деньги, чтобы оплатить Храмовую пошлину, – отметил Йехуда.

– Я сбегаю, – вызвался Иоанн. – Я быстро.

Получив динарии, он тутже растворился в толпе.

Поменяв деньги и возвращаясь обратно, Иоанн услышал негромкую беседу людей, которая его заинтересовала. Потому он прислушавшись, остановился.

– Интересно, будет ли на этом празднике тот иудей, что устроил такой переполох в Песах?

– Возможно, но это было давно. Больше такого в Храме не случалось.

– Говорят, что он теперь странствует по Галилее.

– И очень хорошо. Смутьянам в нашем Храме не место. Потому как это дом самого А-Шема, а не базарная площадь.

– Но он ничего не говорит плохого. Он добрый, хотя и заблуждающийся иудей. Не забывайте, что он из глубокой провинции.

– Говорят, что он творит великие чудеса и всех приходящих к нему исцеляет.

– Всё это вздор. Он просто обольщает таких доверчивых как вы, уча не признавать закон, данный светоликому Моше на горе Синай. Он нарушает закон Шаббата, тем более при всех пируя с презренными мытарями. Нельзя прислушиваться к проповедям того, кто ведёт такой образ жизни.

– Он прям и бескорыстен.

– Кто тебе такое сказал?

– Так полагают в народе.

– Да мы просто не знаем всей правды. Разве может лекарь лечить бесплатно? Это же абсурдно. На что он тогда будет питаться, одеваться, а уж тем более платить налоги и пошлины?

– А я думаю, что это пророк Всевышнего. Который несёт волю А-Шема своему народу.

– Э?! Пророки так себя не вели. Какое право имеет этот смутьян приходить сюда и устанавливать здесь свои законы? А? Ни один образованный иудей не станет слушать выдумки простолюдина, а тем более относиться к ним серьёзно.

– А всё-таки он смелый человек. Не каждый, вот так решится бросить вызов власть имущим, став отличным ото всех. Пусть даже и изгоем на окраине Исраэйля.

– Ну что же. Вот и посмотрим, придёт ли этот смелый или скорее безрассудный, на этот праздник или нет?

– А я бы желал увидеть его чудеса. Уж столько об этом пересудов, а идти ради этого в Галилею как-то не хочется.

– Смотри, как бы это тебе не вышло потом боком. Не зря же первосвященники и фарисеи расспрашивали и искали его по всему Йерушалайму в первые дни праздника. Поэтому говори потише и гляди получше.

Из этих разговоров Иоанн всё понял, и стремительно проследовал туда, где оставил своего учителя.

– Равви, – подбежал он. – В народе многие и многое говорят о тебе.

– Ну это естественно, – с гордостью посмотрел на своего учителя Йаков Алфеев.

– И потому фарисеи и первосвященники его уже ищут с самых первых дней праздника, – обеспокоенно продолжил Иоанн.

– А это уже не хорошо, – помрачнел Пётр. – Здесь не Галилея с её просторами, а столица, Йерушалайм. Здесь их территория.

– Мы в Храме, – посмотрел на своих учеников Йешуа. – Потому давайте поклонимся, как это надлежит сделать. Не стоит вам унывать. Всегда и во всём полагайтесь не на себя, а на Отца Небесного. Ибо Он всё устроит по усмотрению своему и во благо души человека.

После поклонения они вышли из Храма.

– Куда теперь? – поинтересовался Андрей.

– Исправлять кривизну и направлять народ на путь истинный, – улыбнулся ему Йешуа, и направился прямо к притвору Соломона, где обычно преподавали раввины. Там и сейчас было несколько учителей, что-то разъясняющих и втолковывающих своим слушателям.

Йешуа встал чуть поодаль, начав свою проникновенную беседу. Слыша нечто новое, народ стал собираться вокруг него, увеличиваясь в своей массе.

К нему присоединились даже и те, кто до этого слушал других учителей. А Йешуа, по обычаю раввинов, сел на небольшую скамью, которые были равномерно расположены вдоль крытой стены портика, как для отдыха паломников, так и для преподавания раввинов, продолжая поучать народ.

Его речь о Царствии Небесном текла спокойно и размеренно. От поучений, он переходил к Писанию, изъясняя его значение, а от него к притчам, более понятным простому люду и вновь к поучениям. Хотя нельзя сказать, что люди были неграмотны и не знали Писания, но узнать нечто новое из старого познания было необыкновенно и захватывающе. Тем более, что Писание так умело трактовалось молодым раввином.

– ….. Отец Небесный всегда проявляет любовь свою. И это можно познать не только через окружающую вас природу, но и непосредственно через человека. И это особенно заметно, когда человек злого нрава, чёрствый, вдруг неожиданно проявляет себя совсем с другой стороны. Совершая благие поступки и как бы несвойственные ему. Через это, Отец учит не только его, но и окружающих его людей. Учит любви и добру.

Если бы Отца можно было ощутить только через необычные явления, то можно было бы подумать, что он оставил этот мир, больше не заботясь о нём. Но это не так. Он присутствует всегда, везде и повсюду. Проявляет свою заботу о вас как в необычном, так и в повседневном.

Потому смотрите на всё открытыми глазами, а не поверхностно и вскользь.

Некоторое время, люди изумлённо молчали. Их было так много, что стояли плотными рядами, окружая колонны навеса.

– Такого мы ещё не слышали, – стали переговариваться между собою они. – Это что-то новое.

– Удивительное знание.

– Раввины такому не учат.

– Возмутительно! – возгласили, также подошедшие и всё слышащие учителя, с соседних скамей. – Это против всяких традиций и учений!

– Как вы можете слушать этого деревенского выскочку!

– Он не имеет никакого права ни поучать народ, ни рассуждать о законе! А уж тем более его толковать!

– Правильно! Потому что для этого нужно сначала стать раввином, познавшим истину в раввинской школе, а не с помощью магического чародейства!

– Да! Пусть он нам ответит! У какого великого и почитаемого раввина он учился, получая такие познания? – негодовали учителя брызгая слюной, потому как все пошли слушать Йешуа, оставив их не у дел.

– Моё учение есть не моё. Но пославшего меня, – возвысил свой голос Йешуа. – И это не обсуждение заповедей, а трактовка их истинного смысла. Знания, что я вам несу, это не плод ума человеческого, не сведения заученные по средствам чтений и бесед, но дарованные вам Отцом моим Небесным. Слушающие и исполняющие заветы мои в конечном итоге приведут вас к Нему. Ибо я не действую помимо воли Его. Вот почему я пришёл как плотник из Нацрата, а не от знаменитых раввинских школ. Чтобы вы познали, что учение моё превосходит человеческое и не сочинено мудрецами древности.

Если кто-то желает волю Его исполнять, тот познает, по учению этому, от Элохим оно или я возвещаю от самого себя.

“Начало мудрости – благоговение пред Йеговой. Разум добрый у всех исполняющих их заповеди – слава каждого исполняющего их пребудет вовек”.

Кто стремится исполнять волю Его, которая явлена была в Писании, тот различит истину в учении моём. Но её нужно стремиться исполнять, а не забыть, как только услышит. Невозможно достичь благого, если при этом просто сидеть и ничего не делать. Вникайте в неё всем разумением своим и исполняйте. Ведь слова учения моего, не пустой звук ветром уносимый. Потому как говорящий сам от себя, ищет славы только себе, а который ищет славы пославшему его, тот есть истинен и нет нечестия у него. Так как он возвещает лишь то, что ему было поручено. Не искажая и не прибавляя от собственного воображения или домысла. Истинен тот, кто своего не ищет. А иные ищут славы только себе, прикрываясь именем Элохим. И не подозревают они, что не только бесчестят имя Его святое, но и вводят в обман и соблазн слушающих их.

– Не слушайте его! – не унимались учителя Торы. – Ведь он сам является нарушителем закона!

– Или ты думаешь, что все забыли и уже не помнят, как ты прилюдно нарушил священный Шаббат в этом святом городе?

– Тот, кто показывая свою мнимую ревность о законе суров к другим, порою сам полон скрытых от людских глаз пороков, – строго посмотрел на них Йешуа. – Не дал ли вам Моше закон? Такой, которого нет ни у одного народа. Вы же, имеете, но никто из вас не исполняет его установлений. Почему же убить меня стремитесь?

– Ты что, беса в себе носишь? – раздались из толпы возгласы. – Или рассудком помутился?

– Может быть ты поддаёшься страхам? Кто тебя убить ищет? Все тебя слушают и даже не помышляют о таком.

– Есть те, кто являясь виновником дел беззаконных, всячески отрицаются в их исполнении, – продолжал Йешуа. – Одну необходимость совершил я, и вы все недоумеваете. Как такое произошло? Но я приведу вам пример нарушения, когда вы и значения тому не придаёте.

Через Моше дано вам обрезание. Как символ особого расположения к Исраэйлю, как печать праведности по вере. Не потому, что оно есть от Моше, но от отцов. Ведь этот древний завет был заключён ещё с Авраамом, задолго до постановления о Шаббате, данного Моше. Обрезание соблюдается неукоснительно и Шаббат не считается в этом препятствием. И в него обрезаете мужчин. При этом нарушая свои же собственные установленные традиции. Поскольку ношение инструментов и резание в Шаббат, считается выполнением работы. Не опрометчиво ли осуждать кого-то за те поступки, в которых сами себя оправдываете?

Если мужчина принимает обрезание в Шаббат, чтобы не был нарушен закон Моше, так почему же на меня негодуете из-за того, что в этот день всего человека здоровым сделал?

Разве Шаббат отменяет дела милосердия? Или любовь к ближнему устраняется в этот день законом? Ревнуете о традициях своих, при этом отвергая саму суть данного вам закона.

Не судите по внешности, но выносите своё решение справедливо. Обман всегда рядится в одежды броские, правда же не всегда лицеприятна, однако истина всё равно пробьётся, словно родник заваленный камнями и грязью.

Судите не по внешности, ибо она бывает обманчива, но по делам свершённым. Потому что дела выдают человека.

– Всё верно! – стали прозревать в толпе жители Йерушалайма. – Не этого ли учителя разыскивали в начале праздника?

– Да, так и есть. Помнится, он учинил великий беспорядок в Храме и его за это даже хотели схватить, но почему-то отпустили.

От толпы отделилось несколько фарисеев, и спешно куда-то заторопились.

– И смотрите, он откровенно возвещает и никто ему ничего не говорит при этом.

– Ходят слухи, что он свободно проповедует по всей Галилее, а теперь уже и здесь.

– Неужели действительно признали правители, что этот есть Машиах?

– Да что ты такое говоришь-то? Какой он помазанник А-Шема? Ты только посмотри на него? Ни вида соответственного, ни обличия. Обычный иудей с окраины.

– Да? А может ли простой иудей учить так, как этот?

– Вспомни, сколько до этого было ложных мессий, и каждый хотел достичь своих целей. И чем всё это заканчивалось? И этот такой же.

– А я говорю, что он истинен. Разве кто-то мог исцелить всего человека в один миг? Ни один обманщик такого прилюдно сделать не может.

– Всё это было подстроено заранее.

– Что ты сказал?! Да я сам там был и знаю исцелённого. Он действительно был болен много лет. Я видел его до и после исцеления. И если ты назовёшь меня лжецом, то я надаю тебе таких тумаков, что тебе самому придётся исцеляться.

Народ моментально закипал в эмоциях.

– Этого мы хорошо знаем, откуда он есть. Он из Нацрата. А когда придёт Машиах, никто не будет знать, откуда он. Он явится внезапно и неожиданно, для избавления всего Исраэйля. Может быть он и сам ещё не знает, что он есть Машиах, пока Элийя не вернётся и не помажет его на это елеем.

– И меня знаете, – возвысил свой голос Йешуа. – И ведаете откуда я есть. Однако я не пришёл сам от себя, но истинен пославший меня, которого вы не познали. Я знаю Его, потому что от Него происхожу, и Он меня послал.

Зная многое, вы однако, многого не ведаете. Я был послан к народу не как раб своим господином, но как Сын единственный Отцом любящим.

– Да что же он говорит-то такое? Мы, иудеи, ведущие свой род от Авраама, Ицхака и Йакова и не знаем кому поклоняемся в Храме этом? – злобно сжали кулаки некоторые из толпы. – А этот простолюдин опять решил назвать себя сыном Всевышнего? Да как у него язык только поворачивается говорить такое в Храме? Взять его надо сейчас же и судить за это.

– Только попробуйте сотворить это! – возмутились другие. – Мы уверовали в речи его. Потому как, когда придёт Машиах, то он не сотворит бОльших доказательств, чем этот совершил.

– Никто не может отрицать тех чудес, что мы видели собственными глазами.

– А чудеса действительно были. И этого не отрицают даже фарисеи и соферим. Оттого что они происходили неоднократно и повсеместно. И тому есть многочисленные свидетели.

Тем временем в синедрион прибежали фарисеи, с неожиданной вестью.

– Он там! Он пришёл!

– Что вы раскричались как полоумные? – строго посмотрел на них Кайяфа. – Это синедрион, а не базарная площадь. А теперь спокойно расскажите, что случилось.

Прибежавшие повинно опустили головы, а затем продолжили.

– Просим прощения у всего собрания, но в Йерушалайм пришёл тот новый народный учитель. Йешуа из Нацрата.

По рядам немногочисленных законников, присутствующих в зале, пробежал возглас изумления.

– Неужели он всё-таки осмелился?

– Мы его уже и не ждали, ведь праздник в самом разгаре.

– Что сотворил он на сей раз? – подался вперёд со своего сидения глава. – Учинил ли он новый погром в Храме?

– Нет, – ответили прибежавшие.

– Тогда, может быть он, совершил нечто противное закону?

– Нет.

– В таком случае, что же он устроил?

– Он проповедует среди народа, на месте учителей Торы, в притворе Шломо.

– Тем самым, повергая своими речами народ в смущение.

– Это не то, что я ожидал, – в задумчивости откинулся назад Кайяфа. – Говорить во дворе язычников не является преступлением. А большего, по вашим словам, он себе не позволяет. Потому, нам пока нечего ему предъявить.

– Но…

– Ступайте туда и глаз с него не спускайте, – принял решение глава. – Ни днём, ни ночью. Нам нужен только повод для ареста этого смутьяна. Всё, идите.

После чего глубоко задумался, а Йешуа в это время вещал к народу.

– Успокойтесь, уймите гнев свой и горячность. Ещё немного времени среди вас буду и удалюсь к пославшему меня. Взыщите меня и не обнаружите, – поднял свой взгляд на небеса учитель. – И где пребуду я, вы не сможете достигнуть.

– Что есть слова эти, которые он сказал? – изумлённо стали переглядываться иудеи.

– Куда это он намеревается идти, где мы его не обнаружим?

– Уж не в рассеяние ли Эллинов хочет идти, наставляя этих греков?

– Иудеи рассеяны повсюду, но чтобы учить язычников, это уже слишком.

– Странствующий проповедник иудей среди нас, это ещё приемлемо, но среди Эллинов, это невообразимо.

– “Ищите Йегову, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко”, – сочувственно оглядел народ Йешуа и направился к выходу.

– Равви, – обратился Иоанн, когда они шли к месту, где остановились на Елеонской горе. – Ты действительно отправляешься к Эллинам?

– Нет, дорогой мой, – грустно улыбнулся ему Йешуа. – Пройдёт ещё немного времени, и я вернусь к своему Небесному первоначалу. Об этом-то я и сказал народу, но они всё понимают буквально и оттого неправильно.

Истинно слеп тот, кто не желает видеть. Они чтут Элохим устами, но не сердцем своим. Неверие и злоба закрывают все пути к Небесному. Не Отец является виновником, но люди, в ожесточении своём отвергающие всякую помощь. Если человек не осознает нужды в Нём, то и не станет искать пути ко спасению своему. Это-то меня и печалит.

После чего оставшийся путь они проследовали в молчании.

***

Спустя несколько дней, в зал синедриона буквально ворвался пышущий яростью старший фарисей.

– Это возмутительно! – начал он. – Как такое могло произойти?!

– Что случилось? – посмотрел на него Ханан.

– Как вы знаете, – поклонился тот председательствующему, – я отсутствовал в Йерушалайме по вашему высочайшему поручению. Я как мог, спешил на праздник Суккот, но прибыл только вчера вечером, к его завершению. И что же я узнаю?! Здесь, в этом священном для каждого иудея Храме, ведёт свою проповедь смутьян и обманщик. Открыто. Никого не боясь. Это возмутительно!

– Кого ты имеешь в виду?

– Йешуа из Нацрата конечно же. Это же очевидно как день.

– Я приставил к нему надёжных людей. Но пока он только рассказывает народу свои нелепые притчи. Не угрожая спокойствию Храма.

– Его выдумки меня совсем не интересуют, – негодующе фыркнул фарисей. – Важно то, как они повлияют на народ.

– Я тоже много думал об этом, – устало откинулся назад Ханан. – Но в данный момент, нам пока нечего ему предъявить.

– Его дерзкие речи вызывают смятение у черни.

– До сего момента он был в Галилее, – поднял руку Никодим. – По нашим сведениям к нему стекались тысячи людей, однако беспорядков замечено не было.

– Это пока не было, – яростно стукнул посохом старший фарисей, повернувшись к Никодиму лицом. – Но далеко ли до смуты? Сколько ещё можно терпеть этого плотника, называющего себя прилюдно сыном Всевышнего? Я ничего не забыл и прекрасно помню, как он выставил меня на всеобщее посмешище в священном синедрионе. И я спрашиваю вас, – обратился он ко всем сидящим в зале. – Доколе этот простолюдин будет насмехаться над высшим судебным органом власти? Доколе ему будет позволительно попирать закон, данный Моше? Сколько ещё мы будем терпеть его насмешки над нашими традициями, бережно хранимыми нашими отцами? Если его не остановить сейчас, то когда он призовёт многотысячную толпу черни, будет уже поздно. Его нужно побить камнями сейчас и немедленно, как богохульника и нарушителя закона.

– Закон наш не судит человека, если не выслушает прежде от него самого и не узнает, что совершает, – вновь поднял руку Никодим, вставая со своего места. – “Не внимай пустому слуху. Не давай руки твоей нечестивому, чтоб быть свидетелем в неправде”. Никого нельзя осуждать, не выслушав прежде.

“И дал я повеление судьям вашим в то время, говоря: «Выслушивайте братьев ваших и судите справедливо, каждого с братом его и с пришельцем его.

Не различайте лиц на суде – как малого, так и великого выслушивайте. Не бойтесь никакого человека, ибо суд – дело Элохим, а дело, которое слишком трудно для вас, предоставьте мне, и я выслушаю его»”.

– Ох, Никодим, опять ты за своё? – поморщился Ханан.

– Судьи – это уста закона, – продолжал тот. – И им даны два уха, чтобы выслушать обе стороны и одни уста, чтобы вынести один приговор.

– Да сядь ты уже, – раздражённо махнул рукой председательствующий. – Как же порой тяжко с тобой.

– Я желаю лишь справедливости, – сел на своё место Никодим.

– Ты так защищаешь, уж не из Галилеи ли ты сам? – послышались смешки с других мест собрания. – Ведь ты же фарисей из Йерушалайма, а не какая-то провинциальная чернь.

– Исследуй хорошенько всё и увидишь, что из Галилеи пророки не восставали.

– А разве в Галилее живут другие иудеи? – вскипел, вскакивая Никодим. – Разве они не потомки отца нашего Авраама?

– Ты ещё вспомни, что язычники потомки Адама.

– Да сядь ты уже наконец, – недовольно махнул рукою Ханан.

– Вспомните Йону пророка. От был из колена Завулонова, родом из Гат-Хефера или Наума Елкосеянина. Все они происходили из Галилеи, – гневно сел Никодим.

– Э, – раздражённо посмотрел на него глава. – Всё это частности и к настоящему делу отношения не имеют. Но чтобы нас потом не обвиняли в неправомочности, постановляю, – посмотрел он на охрану служителей. – Привести к нам на дознание этого Галилеянина, – и стукнул посохом, словно запечатывая свои слова.

Служители низко поклонились, тутже выходя из помещения.

Они медленно пробивались сквозь весёло-гомонящую толпу паломников. Наконец достигнув портика Шломо, однако пробиться к Йешуа, стоя на скамье вещавшего к народу, было попросту невозможно. Ряды слушающих были так многочисленны и стояли так плотно друг к другу, что приблизиться не представлялось возможным. Поэтому они стали ждать, невольно слушая его речь.

А праздник тем временем продолжал идти своим чередом.

Ведь шёл восьмой, последний день празднования, когда распускалась священное собрание и паломники возвращались по своим домам. Символизируя тем самым своих отцов вступающих в землю обетованную.

Коэны играли на различных музыкальных инструментах, левиты стоя на ступенях Храма пели священные песни, а народ, размахивая лулавом, исполнял хвалебные песни из Псалмов.

Конечно, саддукеи говорили о том, чтобы из ветвей красивых дерев, широколиственных, вербных и пальмовых листьев строились только кущи, но фарисеи дозволяли приносить их и в Храм. Потому люди, конечно же охотно пользовались обоими разрешениями. Особенно в последний день, когда разбирались кущи.

Закончилось торжественное чтение Торы и первосвященник Кайяфа, облачённый в роскошную праздничную одежду, взяв сосуд, сделанный из чистого золота и вмещающий в себя три лога (полтора литра), стал церемонно спускаться к Шилоахскому источнику. Набрав воды он стал подниматься к Водяным воротам, расположенным на южной стороне Храма. В это время раздались три трубных призыва и народ стал дружно восклицать:

“Вот, Элохим – спасение моё: я уповаю и не страшусь, ибо сила моя и песнь моя – Элохим Йегова, и Он был мне во спасение.

И с радостью будете вы черпать воду из источников спасения.

И скажете в тот день: благодарите Йегову, призывайте имя Его, возвестите в народах о деяниях Его, напоминайте, что возвышено имя Его.

Славьте Йегову, ибо великое сотворил Он. Ведомо будет это по всей земле”.

Первосвященник степенно подошёл к жертвеннику, а народ дружно начал кричать: – Подними руку! Подними руку!

В знак того, что иудеи, странствуя по пустыне, изнемогали от жажды и Моше, по повелению Всевышнего, поднял руку свою, ударив жезлом о камень, извлекая из него живительный источник.

Кайяфа поднял сосуд с водой над головой, показывая всем, и торжественно излил всё на жертвенник всесожжения.

Взыграли флейты, вострубили трубы и зазвенели кимвалы. Священники, а за ними и весь народ, начали торжественный семикратный обход жертвенника, подхватывая пение хвалебных псалмов левитов. (Псалмы 112-117). Всякий раз, при словах “Алелуйа”, “Славьте Иегову”, “Прошу Иегова, спаси”, “Благодарите Иегову”, люди поднимали принесённые ветви и листья, дружно махая ими к алтарю и восклицали – Хошиа-на! (Осанна!), что значит “спаси же”.

Иудеи этот день связывали не только с молитвой об обилии дождей на этот год, но он так же почитался последним из ”Грозных дней”, когда Всевышний принимает решение о каждом. И потому, многие говорили друг другу – Доброго решения.

Услышав звучание труб, сначала короткий, а затем длинный и вновь короткий звук, Йешуа громко возгласил:

– Если кто-либо возжаждет, приходи ко мне и пей!

Вы просите дождя, чтобы напоить землю вашу, я же утолю жажду души вашей. И неважно кто ты. Богатый или бедный, молодой или старый. Сильный или слабый, раб или свободный. Знатный или простолюдин.

“О, все жаждущие, идите к водам, и не имеющие денег, идите, покупайте, и ешьте, и идите, покупайте без денег и без платы вино и молоко.

Зачем вам отвешивать серебро за то, что не хлеб, и заработанное вами за то, что не насыщает? Слушайте внимательно Меня, и вкушайте благо, и насладится туком душа ваша.

Преклоните ухо ваше и идите ко Мне, слушайте, и жива будет душа ваша, и Я заключу с вами завет вечный, как неизменные милости, обещанные Давиду”.

Всех, кто осознает потребность свою, найдёт во мне источник воды живой.

Не заблуждайтесь. И не пейте воды стоячей, происходящей из философий земных, но стремитесь обладать тем, что действительно животворит, насыщая душу вашу.

Кто уверует в меня, подобно тому, как повествует Писание, потоки из внутренности вашей, разольются водой живой. Потому что, что чувствуете, во что верите, то и изливаете.

Уверуйте, и Дух очистит вас. Ибо источник его Йегова. Дух животворит, потому как находится в постоянном движении. Он является родником, струящимся в жизнь вечную. Недаром же в Писании сказано: ”Больше всего хранимого береги сердце твоё, потому что из него источники жизни”. Тот, кто уверовав, воспримет Духа, тот сам исполнится благодати и станет изливать её духовное спасение нуждающимся. Потому уверуйте, изменив свои помыслы и образ жизни, и Дух приблизит вас к Отцу Небесному.

После этого по толпе прошелестела волна изумления, восхищения и ропота.

– Этот истинно есть пророк! – восторженно восклицали одни.

– Не просто пророк! Этот есть Машиах! – вторили им другие. – Ведь только помазанник Всевышнего может так говорить, как этот вещает.

– Люди! Вы что, Писание не знаете? – в это же время стали раздаваться выкрики третьих. – Это вовсе не тот, кем хочет показаться вам! Потому что не из Галилеи придёт Машиах. А этот пришёл именно оттуда. Ведь все знают, что он из Нацрата. А в Писании же прямо указано, что от потомка царя Давида и из селения Бейт-Лехема (Вифлиема), где жил Давид, придёт Машиах.

– Всё верно! “И выйдет отросток из ствола Йишая, и даст плоды побег, что от корней его”. “А ты, Бэйт-Лэхэм Эфрата, самый младший среди семей Йехуды! Из тебя произойдёт для Меня властелин в Исраэйле, и происхождение его – из древности, от дней давних”.

– А я говорю, что верю ему!

– Ты можешь верить чему угодно, но вот этому, вовсе не следует смущать народ!

– Надо побить камнями самозванца!

– Да я тебя сам сейчас побью и за камнями бегать не стану!

Противоречия сталкивались, чувства бурлили. Служители переглянулись и молча развернувшись, пошли в синедрион. А Йешуа, ещё немного постояв, горестно покачав головой, отправился в Храм, вместе со своими учениками.

– Ну что? Привели его? – вопросил Ханан.

– Нет достопочтенный, – склонили свои головы служители.

– И по какой же причине вы не доставили его? – сердито посмотрел на них глава.

– Никогда ещё так не возвещал ни один человек. Так, как делает этот, – служители были смущены и несколько растеряны.

– Вы! – тутже взвился старший фарисей. – Те, кто полностью нам подчинён. Кто целиком зависит от нас, и не смогли привести какого-то простолюдина-плотника?!

– Он говорит с такой любовью и мудростью, как ни один учитель Торы не скажет.

– Вы только посмотрите на них! Уж не ввелись ли и вы в заблуждение? А? – не унимался разгневанный фарисей. – Посмотрите, – развёл он руками. – Разве кто-нибудь из начальников поверил в него? А? Или кто из фарисеев? В народе бытуют разные толки, но кто-нибудь представляет себе спасителя всего Исраэйля бедным и гонимым? Это же нелепо и бессмысленно. Тот, кто не может самого себя из нужды вытащить, тот не будет способен кого-либо спасти, а уж тем более весь народ иудейский. Вас жестоко обманули. А эта толпа не знает закона. Проклята она есть, – плюнул с досады старший фарисей. – Ненавистна, как для А-Шема, так и для мудрых людей, – обвёл он взглядом всех присутствующих. – А вы поставили себя на один уровень с этой чернью. Или забыли, что священные свитки написаны на иврите, а эта толпа изъясняется на арамейском, потому именно нам приходится всё время им переводить и растолковывать? Так кто же по вашему более сведущ в законе? Какой-то простолюдин, не знающий что говорит или духовные лица присутствующие здесь? Невежда из провинции или те, для кого изучение и разъяснение Торы является повседневным смыслом? А? Ответьте нам всем.

– Вы хоть представляете себе, что он несёт угрозу всему нашему укладу и традициям? – вопросил, угрюмо молчавший до сих пор Ханан.

– Да досточтимый, – ответили служители, повинно опустив свои головы. – Но к тому же там, в народе, уже началась распря по поводу него. И если бы мы вмешались, то это могло повлечь гораздо большую смуту. Ведь народа на празднике пребывает очень много и потому нельзя вообразить, что могло подняться, сверши мы арест прилюдно.

– А вот это уже более весомый довод, – в раздумье откинулся назад председательствующий.

– Но как же так? – начал было фарисей, но глава только строго взглянул на него и тот послушно сел на своё место.

– Менее всего, нам сейчас нужна смута, а тем более в самом Йерушалайме, когда толпы паломников наводнили город. И потому я принимаю следующее решение. Не задерживать сейчас смутьяна.

– Но, – тутже вскочил фарисей.

– Сядь, – грозно приказал Ханан. – Я вовсе не забыл о твоей поруганной чести. И потому у меня есть другой вариант. Мы его не задержим, а опозорим перед всеми людьми. Ты хотел отмщения? Ты же его и возглавишь. Подойдите, – велел он служителям и что-то тихо им приказал. Те низко поклонились. – И чтобы на этот раз всё было исполнено в точности, как я сказал. Вам ясно?!

– Да достопочтенный, – в низком поклоне вымолвили они, быстро выходя вон.

– А теперь каждый может идти по своим домам, – распорядился глава. – Заседание закрыто, – и он громко стукнул посохом об пол. – А ты, – указал он посохом на старшего фарисея. – Подойди ко мне.

– Я приказал служителям, поутру, взять любую прелюбодейку и привести её к тебе, – тихо сказал Ханан, когда они остались в зале одни.

– Зачем мне блудница? – поморщился фарисей.

– Затем, что она выступит орудием низложения деревенского выскочки.

– Прошу меня простить, но я не улавливаю ход ваших мыслей.

– Это не мудрено, – расплылся в довольной улыбке Ханан. – Иначе первосвященником был бы ты, а не я.

Когда к тебе доставят блудницу, ты соберёшь небольшую группу фарисеев и соферим, и все вместе направитесь туда, где будет в это время этот смутьян. Я уверен, что он не сбежит сразу же после праздника. Его сейчас окружает чернь, которая слушает его притчи открыв рот, потому он и чувствует себя в некоей безопасности. И это нам сейчас наруку, ибо все должны будут стать свидетелями его падения, а затем разнести это по всей округе.

Итак, приведя к нему падшую женщину, ты прямо и во всеуслышание спросишь его, как следует поступить с ней?

По закону Моше, женщину, взятую в прелюбодеянии, следует немедленно предать смерти. Это общеизвестный закон и он не сможет его игнорировать. Вот тут-то, содержится хитроумная уловка. Если он скажет, что нужно поступить так, как того требует закон, то ты смело и при всём народе объявишь его нарушителем своего же учения. Потому как он повсеместно проповедует любовь и милосердие к грешникам. Но о каком же сострадании может идти речь, после того как он сам вынесет ей смертный приговор? Более того, нам запрещено самим приводить в исполнение такие решения. Значит он пойдёт против владычества самого Рима. И соответственно это перейдёт в область политики и уже сам Рим расправится с ним. Мы же останемся в стороне от этого. Только выдадим в руки прокуратора того, кто восстал против власти империи.

Если же он последует своему учению и скажет отпустить её, то ты во всё услышанье заявишь, что он ни во что не ставит закон данный Моше. Что он учит народ нарушать его и потому не только смотрит сквозь пальцы на грех прелюбодеяния, но таким образом поощряет его. Тот, кто выступает против греха, сам является нарушителем закона, призывая других делать так же, оставляя преступника без наказания. А оправдывать явное нарушение закона не дозволено никому.

Так что при любом из его ответов, он будет пойман в ловушку. На этот раз ему от позора не уйти. А теперь ступай, – небрежно махнул рукой Ханан. – И отомсти за себя.

Старший фарисей довольно ухмыльнулся, низко склонившись в поклоне и удалился восвояси.

Перикопа 47

Катакрино алла елеуфероо

Осуждённая, но освобождённая.

Йешуа тем временем возвратился на Елеонскую гору, к месту своего пристанища.

– Равви, – обратился Пётр. – Здесь становится небезопасно. Может быть уйдём обратно в Галилею?

– Нет Пётр, – с грустной улыбкой посмотрел на него Йешуа. – Здесь тоже люди и им также нужен свет просвещения. Многих трогают мои слова, но чтобы затронуть их сердца, нужно немного более времени и любви. Я желаю ещё раз обратиться к людям в Храме. Но уже непосредственно к иудеям, как к простому люду, так и к более образованным фарисеям и саддукеям. Попытавшись раскрыть им глаза на мою сущность. Потому что воля Отца моего не погубить, но спасти души оступившихся. Вновь и вновь протягивая руку помощи сердцам непокорным. Бороться не против согрешившего, но против самого греха.

У всякого человека есть прошлое, но важно осознать, что у него есть и будущее, которое требует изменения в настоящем. Поразмыслите об этом, глядя на такой прекрасный вид, что открывается отсюда. А я взойду на саму вершину, для молитвы к Отцу Небесному.

После чего встал и ушёл. А ученики, в задумчивости смотрели на Йерушалайм, под блеск появляющихся звёзд.

Пейзаж действительно умиротворял.

Невысокая горная цепь, охватывающая город с востока, ограждала его от иссушающей Иудейской пустыни. Елеонская гора была самым высоким холмом на окраине Йерушалайма, расположившись всего в тысяче шагов от него. Она имела три вершины, на одной из них, называемой Малой Галилеей, они и остановились. Там размещался постоялый двор, где обычно останавливались паломники из Галилеи. Через гору пролегала дорога и в Вифанию, а в южном направлении приводила к древним гробницам пророков. Изумительный вид Кедронской долины, распростёршейся перед Йерушалаймом, впечатлял. А Гефсиманский сад и его вековые оливковые деревья, растущие на склонах горы, лишь подчёркивали величие города.

Ранним утром, Йешуа вновь отправился в Храм Йерушалайма наставлять народ. Хоть праздник и закончился, но люди не спешили расходиться по своим селениям, приходя ещё раз послушать живое слово народного раввина.

На этот раз Йешуа не остановился у портика Соломона, а прошёл далее, в женский двор. Где его могли слушать только иудеи. Не только мужчины, но и женщины, ибо женский двор был пределом, куда могли дойти дочери Исраэйля, далее ступать им было строжайше воспрещено.

Неподалёку располагалось выделенное место под названием сокровищница, для сбора святых приношений. Для денежных, вещественных и съестных пожертвований. Эти средства шли не только на нужды самого Храма, но и для поддержания простых иудеев, попавших в затруднительное положение.

Как всегда, учителя обступила плотная толпа. Не только простых иудеев, но среди них можно было заметить так же и множество состоятельных фарисеев. А он, сидя, неторопливо учил о возвышенном, когда неожиданно от входа послышался шум и выкрики. К нему решительно шла группа фарисеев и соферим, а служители грубо вели за собой испуганную, растрёпанную женщину.

Народ расступался перед ними, а те, подойдя к Йешуа, буквально кинули несчастную на землю, около него.

– Учитель! – гневно выкрикнул старший фарисей. – Эта женщина схвачена во время прелюбодеяния. На месте преступления. А в законе нашем, Моше заповедовал подобных побивать камнями. Посему, что скажешь ты?

Йешуа внимательно посмотрел на яростно настроенных фарисеев, на взирающий с интересом народ, на растерянных учеников и не стал ничего отвечать, а нагнувшись донизу, стал задумчиво выводить пальцем строки Писания на пыльном полу.

– Эй! Учитель, мы ждём?! – после некоторого молчания выкрикнул соферим.

– Да он издевается над нами?! – раздражённо высказался один из фарисеев. – То вещал без остановки, а тут и слова не вытянешь?!

– Эй! Мы пришли как того требуют правила. Когда возникают трудно разрешимые вопросы, то всегда обращаются за разъяснением к раввину. Что не так?

– Будь так добр, – ехидно высказался молодой фарисей. – Вынеси своё решение.

– Есть такое речение, что лучше умереть, чем впасть в грех идолопоклонства, прелюбодеяния или убийства. А тут такое распутство!

– Прелюбодеяние ведь тяжкий грех, не так ли?

– В законе прямо сказано, – вступился Натанэль. – “И кто прелюбодействует с женою замужнею, кто прелюбодействует с женою ближнего своего, – смерти да будут преданы прелюбодей и прелюбодейка”. Где же вторая сторона этого преступления?

– Это всё частности и вы не сможете уйти от нашего вопроса. Эта женщина была застигнута в прелюбодеянии, и эта мерзкая блудница не сможет этого опровергнуть. Потому как сему есть свидетели, – развёл руками один из фарисеев, показывая на пришедших с ним людей.

– Погоди, – посмотрел на говорящего старший фарисей. – Задолго до Моше, ещё Йов сказал:

“Если сердце моё пресыщалось женщиной, и поджидал я у двери ближнего моего.

То пусть мелет чужому жена моя, и да опустятся на неё другие!

Ибо это – блуд, это грех наказуемый судом”.

Посему виновата всегда женщина и именно она ответствует за всё. Пусть этот народный раввин вынесет своё подобающее решение для сего случая. Потому что говорить об исполнении закона всегда легко, а вот соблюдать его в полной мере не всякий способен. Ну, что же ты скажешь на это? – с усмешкой посмотрел на учителя злорадствующий фарисей.

Йешуа же, в раздумье дописывал последние строки из Писания.

“Близок оправдывающий меня. Кто хочет спорить со мной? Станем вместе. Кто судится со мной? Пусть подойдёт ко мне.

Ведь Йегова Элохим помогает мне. Кто тот, который обвинит меня? Ведь все они, как одежда, обветшают, моль пожрёт их.

Кто из вас боится Йегову, слушается голоса раба Его? Тот, кто ходит во тьме и нет света ему, пусть полагается на имя Йеговы и опирается на Элохим своего”.

После этого, Йешуа сидя выпрямился, посмотрел на негодующих фарисеев и соферим и произнёс:

– ”Соблюдающий заповедь, злого дела не познает, и сердце мудрого знает время и закон.

Ибо у всякого дела – время и закон, и тяготеет зло человека от того,

что не знает он, что ещё будет, а когда это будет – кто ему скажет?”

Кто из вас безгрешен, тот первый брось на неё камень.

После чего нагнувшись, аккуратно стерев написанное, стал снова медленно выводить слова Писания. Предоставив им самим решать, как поступить.

Фарисеи же и соферим пребывали в изумлении, от произнесённых им слов. Они вовсе не такое ожидали услышать. Ведь у него совсем не было вариантов уйти из поставленной ловушки, однако он всё же, невероятным образом из неё ускользнул. Женщина была застигнута на месте преступления закона. У неё не оставалось ни единой возможности для правомерной защиты, но этот народный учитель вынес решение, которое не подрывает закон и в то же время её невозможно осудить.

Поскольку в законе сказано:

“По словам двух свидетелей или трех свидетелей должен быть умерщвлён подлежащий смерти. Не должно предавать смерти по словам одного свидетеля.

Рука свидетелей да будет на нём первой, чтоб убить его, а рука всего народа – после”.

Раввин не препятствовал в исполнении закона, но разве найдётся среди них тот, кто сам, ни разу не преступал закон?

Старший фарисей несколько раз гневно сжимал и разжимал свой кулак, не зная что сказать. Видя знакомые лица, присутствующие в толпе народа, он не мог сказать, что вправе первым бросить в неё камень. Он посмотрел на своих сообщников, но те так же пребывали в замешательстве. Никто не считал себя безгрешным.

Наконец старший фарисей ударил своим посохом о пол с такой яростью, что тот, не выдержав, переломился пополам. Швырнув под ноги обломок, он развернулся, и кипя гневом покинул женский двор. Один за другим стали покидать это место и остальные, пришедшие с ним фарисеи и соферим. Оставив лежащую на пыльном полу женщину.

Тем временем Йешуа медленно выводил последние строки.

“Слушайте Меня, знающие справедливость, народ, у которого Тора Моя в сердце! Не бойтесь поношения людей и ругательств их не страшитесь.

Ибо как одежду, пожрёт их моль, и как шерсть, съест их червь, а справедливость Моя вовек пребудет, и спасение Моё – навсегда”.

Выпрямившись, он с состраданием посмотрел на распростёртую перед ним и опозоренную пред всеми людьми женщину.

– Жено, где они есть? Никто тебя не осудил?

Несчастная подняла голову, обведя присутствующую толпу народа мокрыми от слёз глазами.

– Никто адон, – еле слышно выдавила она из себя.

– И я тебя не осуждаю. Иди, и отныне, впредь, не греши. Потому что только от тебя зависит твоё спасение. Помни об этом всегда. А теперь ступай.

Женщина робко пошевелилась, встала, и скрывая от стыда своё лицо, затерялась в толпе. Но не ушла далеко, а прислонившись к стене, стала слушать речь своего спасителя.

Тем временем Йешуа обвёл взглядом пространство Храма.

– Посмотрите на эти четыре золотых светильника.

Народ послушно повернулся к высоким столпам, высотой в 53 локтя (23 м). Наверху каждой располагалась золотая чаша, на 7 кабов масла (9 литров). К самому верху вела лестница для наполнения чаш.

– Вы знаете, что во время праздника, на ночь, возжигаются эти светильники и их свет озаряет всё вокруг. Левиты играют на музыкальных инструментах, а народ, воспевая хвалу, радостно танцует при этом. Эти огни символизируют тот огненный столб, что освещал отцам вашим путь в ночи. Я же, есть свет этому миру. Изливаемый от полноты своей и дарующий жизнь. Кто последует за мною, нет, не будет жить во тьме, но будет иметь свет жизни.

“Народ, ходящий во тьме, увидел свет великий. Над живущими в стране тени смертной, – свет воссиял над ними.

Ты возвеличил народ, усилил радость его. Радовались они пред Тобою, как радуются во время жатвы”.

Поскольку мир, действительно погряз во мраке невежества, заблуждений и суеверий, ступая на ощупь и не видя перед собою истины. То говорю вам, придите ко мне, и я озарю вас, и не дам тьме приблизиться, словно столп огненный в пустыне, отгоняющий мрак ночной. Но помните, те, кто возжелает отбиться от меня, по своей воле уйдут во тьму внешнюю и это станет им погибелью.

– Он должен засиять? – начали переговариваться в народе.

– Интересно на это посмотреть, особенно в темноте.

– Чтобы человек воссиял?! Басни всё это. Такого просто не может быть.

– Да?! А как же светоликий Моше? Его облик блистал так, что нужно было покрывать его голову, чтобы блеск не слепил окружающих.

– Так-то был Моше. Пророк Йегова. А это кто? Обычный иудей. Таких полным полно.

– Он народный раввин.

– Таких раввинов в каждом селении по дюжине.

– Он учит не так как те, а говорит, что сам знает.

– На нём пребывает рука самого А-Шема.

– А интересно всё же посмотреть, как он обернётся огненным столпом.

– А это будет сейчас или к вечеру?

– Да угомонитесь вы все. Он же говорил это не про себя, а про своё учение. Про благую весть.

– Всё это пустые слова и вымысел, – возвысил голос один из фарисеев. – Не слушайте его.

– Ты о самом себе свидетельствуешь, – поддержал его другой фарисей, тыча в Йешуа пальцем. – Потому свидетельство твоё есть не истинно.

– Собственного свидетельства не достаточно, потому как оно может быть недостоверно. По закону это должны подтвердить другие, – с пренебрежением махнул рукой третий.

– Слова мои не станут более незначительными из-за неверия вашего, – посмотрел на них Йешуа. – И вера не уменьшится от преобладания мира сего. Даже если я свидетельствую о самом себе, оно есть истинное свидетельство моё. Потому что знаю откуда пришёл и куда уйду. Вы же не знаете, откуда пришёл сей и куда уйдёт.

И это не горделивая самоуверенность, а неприложная осознанность. Я совершенно точно знаю и вам говорил об этом неоднократно. Кто я есть, кто Отец мой, с какой целью пришёл в этот мир и куда вознесён буду в конце жизни моей земной.

И чтобы ещё раз уверить вас напомню слова Писания:

“И ныне, сказал Йегова, создавший меня от чрева рабом Себе, чтобы обратить к Нему Йаакова и чтобы Исраэйль собрался к Нему, – и почтён я в очах Йеговы, и Элохим мой был силой моей.

И сказал Он: мало того, что будешь рабом Мне для восстановления колен Йаакова и для возвращения сохранившихся из Исраэйля, но сделаю тебя светом для народов, чтобы простёрлось спасение Моё до конца земли.

Так сказал Йегова, избавитель Исраэйля, Святой его, презираемому людьми, ненавидимому народами, рабу властелинов: цари увидят и встанут, князья увидят и поклонятся ради Йеговы, который верен, Святого Исраэйлева, который избрал тебя”.

“Так сказал Элохим Йегова, сотворивший небеса и распростёрший их, разостлавший землю с произведениями её, дающий дыхание народу на ней и дух – ходящим по ней.

Я, Йегова, призвал тебя к правде, и возьму тебя за руку, и буду хранить тебя, и сделаю тебя народом завета, светом народов.

Чтобы открыть глаза слепые, чтобы вывести узника из заключения, из темницы – сидящих во мраке”.

Вы по этой плоти судите. Я не сужу никого. Вы смотрите и не видите. Смотрите на внешнее и не видите внутреннее. Делаете вывод по наружности, при этом напрочь отбрасывая дела явленные.

Истинно можно судить только тогда, когда разумеете всё в целом. И то что видимо и то, что скрыто от глаз людских. Я же никого не сужу, оттого что пришёл для спасения.

Однако же, если я выношу решение, то суждение моё истинное есть. Потому что не один был, но я и пославший меня Отец. Ибо Он не оставляет меня без совета своего, содействуя мне всецело.

“Вот раб Мой, которого поддерживаю Я, избранник Мой, которого желает душа Моя. Возложил Я на него дух Мой, принесёт он народам закон”.

И в законе же вашем записано, что свидетельство двоих мужчин истинное есть. А Тора была дана, чтобы соблюдать дух её.

Я являюсь свидетелем о себе самом и свидетельствует о мне Отец, пославший меня. И он свидетельствует через учение моё и через дела мною совершаемые. А Он, всегда сопутствует тем, кого избирает.

– Это похвально так относиться к своим родителям, – одобрительно кивнул один из фарисеев.

– Что-то он сверх всякой меры отца превозносит.

– Неужели он столь выдающийся, что мы его даже не знаем, – посмеивались молодые фарисеи.

– Видимо он совсем из глухой провинции.

– Но он мог бы прийти и выступить свидетелем.

– Где, в каком месте есть отец твой? – с усмешкой вопросил один из фарисеев.

– И не меня не знаете и не Отца моего, – посмотрел на говоривших Йешуа. – Если бы меня познали, также и Отца моего познали бы. Потому как Отец в Сыне открылся и чьим образом Он был на земле явлен.

После чего народ негромко загомонил, живо обсуждая услышанное.

После небольшой паузы Йешуа продолжил, грустно посмотрев на людей.

– Я уйду, и взыщите меня, и среди грехов ваших погибните.

– Уходишь? – изумился один из фарисеев. – И куда же? К Эллинам или к себе в Галилею?

– Зато одним смутьяном будет меньше, – тихо произнёс другой.

– Куда я уйду, вы не будете в состоянии взойти. Вы настолько погружены в свои идеи и настолько ослеплены себялюбием, что перестали замечать и видеть присутствие того, к кому возносите хвалы в Храме этом. Тяжело видеть, как человек, утопающий во грехах своих, раз за разом, негодуя, отталкивает от себя руку помощи, милосердно протянутую Отцом моим. Ведь страшно будет умирать без истинной веры, без надежды оправдания и без любви Отца Небесного.

– Неужели он убьёт самого себя? – послышался встревоженный женский голос.

– Ну ты же сама слышала как он сказал, что куда я уйду, вы не будете в состоянии взойти.

– А ведь он ещё такой молодой.

– Самоубийство страшный грех и такие сами себя лишают права на рай, ввергая себя на муки адовы.

– А может он как царь Саул, решил избежать поругания и тоже пасть на меч.

– Вы опять понимаете всё превратно, – горестно покачал головой Йешуа. – Вы есть внизу, я вверху существую. Вы есть от мира сего, я не являюсь от мира сего. Вас привязывает всё земное. Вы ограничены в своём понимании и поэтому воспринимаете всё буквально. Нужно обладать духовным восприятием, чтобы правильно всё оценивать. Между землёй и небом огромное различие, но Отец никогда не переставал заботиться о ней. Оттого и послал Сына своего единственного для спасения погибающих. Потому говорю вам, что погибните среди грехов ваших. Если только действительно не уверуете, что я существую, погибните среди грехов ваших.

– Кто ты есть? – прищурился один из фарисеев. Он хорошо помнил, как такое же спрашивали у Йоханана пустынника. Вот и сейчас он решил выяснить, кем объявит себя этот народный раввин.

– Некто, который есть первопричина. Что и говорю вам, – после чего Йешуа оглядел собравшийся народ. – Многое могу среди вас говорить и истолковывать. Ведь который послал меня, Он есть истинен. И я, которое внял от Него, сие возвещаю к миру. Потому что учение моё затронет многих и в конечном итоге, приведёт к Отцу целые народы.

“Вот, свидетелем для народов дал Я его, властелином и повелителем народов.

Вот, народ, которого не знал ты, призовёшь, и народ, который не знал тебя, побежит к тебе ради Йеговы Элохим твоего и Святого Исраэйлева, ибо Он возвеличил тебя.

Ищите Йегову, когда можно найти Его, призывайте Его, когда Он близко.

Оставит нечестивый путь свой, и человек несправедливый – помыслы свои, и возвратится к Йегове, и Он помилует его, и к Элохим нашему, ибо Он много прощает”.

Йешуа видел, что многие люди слушают его, но не воспринимают его слов, а некоторые и не желают слышать эти слова. Словно он изъяснялся на языческом диалекте, а не на чистом арамейском.

– Когда вознесёте сего Сына Человеческого, тогда познаете, в отношении того, что я был истинен и ничто не совершал от себя самого. Но как наставлял меня Отец сие возвещавший.

Как медный змей в пустыне, был вознесён над лагерем для спасения всех укушенных змеями, стоило лишь только посмотреть на него, так и Сын Человеческий будет вознесён над людьми, чтобы каждый уверовавший, смог обрести через него жизнь вечную.

“За труд души своей увидит добро, насладится. Мудростью своей оправдал праведника раб Мой пред многими, и грехи их он нёс.

Поэтому Я дам ему – удел среди великих, и с сильными будет делить добычу, за то, что рисковал жизнью своей, и к преступникам причислен был, и грех многих нёс он, и за преступных вступался”.

Нередко люди познают значимость данных им милостей лишь тогда, когда их утрачивают. Потому и чудеса непостоянны. Ведь постоянное чудо становится повседневностью и на него уже не обращают никакого внимания, воспринимая как данность.

А который послал меня, Он есть среди меня. Не оставляет меня одного. Потому что я угодное Ему исполняю непрестанно.

“Того, с кем пребудет рука Моя и кого укрепит мышца Моя.

Не притеснит его враг, и злодей не будет мучить его.

И сокрушу пред ним притеснителей его и ненавидящих его поражу.

И верность Моя и милость Моя – с ним, и именем Моим возвышен будет рог его.

И простру до моря руку его, и до рек – десницу его,

Он призовёт меня: «Отец мой Ты, Элохим мой и оплот спасения моего!»

И Я первенцем сделаю его, выше царей земли.

Навек сохраню милость Свою к нему, и союз Мой с ним верен будет”.

“И Йегова Элохим помогает мне, поэтому не стыжусь я, поэтому сделал я лицо своё, как кремень, и знаю, что не буду посрамлён”.

Глядя на лица людей, а тем более в сердца их, Йешуа стал убеждаться в том, что у них пробуждается робкая надежда. И если её вовремя подпитать, то она возрастёт в уверенность, а затем перерастёт и в веру. И потому он продолжил, но обращаясь уже более к этим людям.

– Если вы, будите незыблемы в слове моём, воистину вы есть мои ученики.

“Йегова Элохим дал мне язык учения, чтобы уметь словом подкреплять усталого. Пробуждает Он каждое утро, пробуждает ухо моё, чтобы слушать, подобно тем, кто учится”.

Есть много людей следующих за мною, но они только слушают, ничего более не предпринимая. Однако ученичество, это не только оценка сказанного, а размышление и усвоение преподаваемого учения. Истинное познание предусматривает прежде всего применение полученного в жизни. Не на словах, но на деле становясь преданными последователями. Соблюдая заповеди мои, вы познаете истину. И эта истина освободит вас.

– В своём ли ты уме? – переглянулись фарисеи. – Посмотри на нас. Мы есть потомки Авраама, и никто никогда не был рабом. Как же ты говоришь, чтобы мы стали свободными?

– Говоря такое, вы несколько лукавите, – посмотрел на них Натанэль. – Если вспомнить историю нашего народа, то потомки Авраама были и под Египетским гнётом, и под Ассирийским, и под Персидским, и под Греческим. А под Вавилонским гнётом были на протяжении семидесяти лет. Да и теперь находимся под Римским владычеством. Разве не так?

– Да, нас притесняли и угнетали, – тутже вскипели фарисеи. – Но мы всегда сохраняли неизменность наших устоев и традиций. Мы рождены свободными и это унаследованное право каждого иудея. Потому как в законе сказано:

“И если обеднеет брат твой у тебя и продан будет тебе, не порабощай его работой рабской.

Как наёмник, как поселенец должен он быть у тебя, до года юбилейного пусть работает у тебя.

А тогда отойдёт от тебя, сам и сыны его с ним, и возвратится к семье своей, и во владение отцов своих вступит опять.

Потому что они Мои рабы, которых Я вывел из земли Египетской. Не должны они быть продаваемы, как продают рабов.

Не властвуй над ним с жестокостью и бойся Элохим твоего”.

А так же:

“Если купишь раба еврея, шесть лет пусть служит он, а в седьмой пусть выйдет на волю даром.

Если он пришёл один, пусть один и выйдет. Если же женатый он, то выйдет с ним и жена его”.

А он обещает нам свободу как каким-то языческим рабам подневольным. Немыслимо!

– Истинно! Истинно говорю вам! – возвысил свой голос Йешуа. – Что всякий, который творит грех, он есть раб греха этого.

Я говорю вам о духовном рабстве, а не о физическом, что гораздо страшнее. Ибо люди даже не осознают этого, добровольно порабощая себя. И на всё отвечая «Как хочу, так и живу. Все так поступают и ничего. Что в этом дурного?». Они не понимают, что уже не господствуют над собою, а поступают так, как указывает им привычка грешить. И это клеймо рабства стоит на каждом потомке Адама.

Грешник подобен рыбаку, увидевшего золотые монеты в глубине вод. И вот он прыгает в воду, с азартом и упоением плывя к ним. Погружаясь всё глубже и глубже, затрачивая все свои усилия для этого. Наконец он достигает дна, берёт монеты, но безжизненный металл не способен дать ему живительного воздуха. И рыбак с ужасом понимает что вокруг него холодно и тьма объяла его со всех сторон. А солнечный свет, который он отринул, остался высоко и недосягаемо. И в последние мгновения он осознаёт, что за всем, за чем он так упорно стремился, было ему вовсе и ненужно. Но исправить-то уже ничего нельзя. И он тонет объятый страхом, тьмой и холодом. Зачем? Зачем ты погружаешься в пучину греха, следуя ложным желаниям? Неужели Отец Небесный не позаботится о тебе, давая всё необходимое? Не отвергай протянутую с любовью руку.

Не думайте, что если вы потомки Авраама, то становитесь сынами в доме Отца моего. Это не так. Пребывание в доме не даёт прав на наследство.

Итак, раб не пребудет в доме во век. Сын пребывает незыблемо в вечности. Потому, если Сын вас освободит, то действительно свободны будете. Ибо Отец даровал Сыну право на освобождение. Вам стоит лишь захотеть избавиться от порабощающих вас предрассудков, страстей и похоти. Сделайте короткий шаг к истинному послушанию и не останавливайтесь в выбранном направлении, и Дух Отца подхватит сущность вашу, помогая в преодолении трудностей. Доверьте себя Отцу моему.

Чем больше говорил Йешуа, тем больше мрачнели фарисеи.

– Знаю, что вы есть потомки Авраама. Однако думаете меня погубить, потому что слова мои не вмещаются в вас.

“Сыны народа твоего разговаривают о тебе у стен и в дверях домов, и говорит один другому, каждый братьям своим, изрекая: «Идите-ка и услышите, что за слово вышло от Йеговы!»

И приходят они к тебе, как приходит народ, и сидят пред тобой – народ Мой, и слушают слова твои, но не выполняют их, ибо обольщения устами своими творят они, но за корыстью их следует сердце их.

И вот, ты для них как песнь страстная – прекрасен звук и хорошо играет – и слушают слова твои, но не поступают по ним”.

Что я воспринял от Отца, то и возвещаю. Именно так и вы, что узнали от отца, делаете.

– Отец наш есть Авраам, – упрямо высказался один из фарисеев. – Его праведности вполне достаточно и для потомков его.

– Если вы есть дети Авраама, то исполняли бы деяния Авраамовы. Родство физическое не даёт никаких преимуществ над духовной близостью. Такое часто встречается. Хотя семья и растёт из одного корня, но ветви растут по разному. Физически можно быть единокровными, но по духу своему отличаться как день от ночи. Вспомните про Исава и Йакова, сыновей из одного корня Ицхака и уразумеете.

Поступайте по вере и послушанию Авраама, сообразуйте себя по делам и поступкам его. Вы же, ныне, ищите погубить меня. Того, который говорит вам истину, что познал от Элохим. Сего Авраам не допускал бы. Поскольку он известен всем своим благочестием и человеколюбием. Вы же, только бесчестите имя его. Потому как величие предков не покрывает распущенности потомков. Спросите себя, поступил бы так Авраам?

И потому не нужно причислять себя к семье, чуждой духу вашему. Вы творите дела отца вашего. Ведь истинное родство определяется духовной близостью.

– Мы не от любодеяния рождены! – с гневом воскликнул один из фарисеев. – Если тебе претит Авраам, то мы одного отца имеем – Элохим!

– Верно! – поддержали его другие. – Не сказано ли в Писании:

“А ныне, Йегова, – отец наш Ты, мы глина, а Ты – гончар наш, и дело рук Твоих все мы”.

“Ведь отец один у всех нас, ведь Элохим один сотворил нас!”

– И никакие твои крамольные речи не собьют нас!

– Если бы Элохим Отцом вашим был, то любили бы меня. Потому что я от Элохим явился и произошёл. Так как не от себя самого пришёл, а Он меня послал.

Было сказано:

“Ибо стал Я отцом Исраэйлю, и Эфрайим – первенец Мой”.

Отец отделил народ сей, чтобы он стал истинным светом для всего мира. Потому и даровал Тору только ему одному, чтобы дух закона преобладал над вами. Свои познаются по духовному родству. Можно ли клясться в любви и верности Отцу и в тоже время отвергать Сына Его единородного? Истинные чада, всегда любят и заботятся друг о друге.

Из-за чего речь мою не познаёте? Почему воспринимаете меня как иноплеменника своего? Потому что не в состоянии внимать словам моим. Вы желаете слышать только то, что хотите услышать, не воспринимая и отбрасывая неугодное вам.

“Преступление и лицемерие пред Йеговой и отступление от Элохим нашего, разговоры о грабеже и несправедливости. Замыслили мы и изрекли из сердца слова лжи.

И отступило назад правосудие, и справедливость вдали стоит, ибо споткнулась на площади истина и честность не может придти.

И истина отсутствует, и удаляющийся от зла безумцем считается. И увидел Йегова, и противно стало очам Его, что нет правосудия”.

Вы есть от отца дьявола и прихоти отца вашего делать любите. Тот, человекоубийцей был от начала и в истине не устоял, потому что нет истины в нём. Всякий раз, когда говорит сей ложь, от себя говорит, потому что он есть лжец и отец её.

Он ввёл в соблазн первых людей явной ложью. Тем самым разрушив гармонию между Творцом и образом Его. И через это, грех вошёл в мир, а с ним и смерть плоти. Он ненавидит своего Творца и потому всячески старается погубить Его образ, ведь как-то навредить самому Отцу он просто не в состоянии.

Он не был сотворён злым, а был ангелом чистого света. Но по своей собственной воле утратил первоначальное состояние и отпал от истины добровольно. Ложь стала его сущностью и потому он не может устоять в истине. Он отец лжи не только своей, но и той которую говорят другие. Искушениями и похотями он умножает её повсеместно, поощряя и потворствуя людям в этом. Потому как ложь приводит ко греху, а грех к смерти. Вы подражаете ему, живя и действуя как он.

Вот почему из-за того, что я истину говорю, не верите мне. Ведь у вас нет никакого повода в этом сомневаться, кроме той, что вам неприятно слышать её, а тем более поверить.

Кто из вас изобличит меня во грехе?! – возвысил свой голос Йешуа, слегка раскрывая руки в стороны.

Фарисеи и народ лишь отводили свои глаза в сторону. Выждав некоторое время, Йешуа продолжил.

– Я обратился ко всем, принародно. Ибо каждый, кто так поступит, может быть публично разоблачён свидетелями и посрамлён перед всеми. Единственная возможность не быть обличённым, не творить грех.

Многое мне вменяют, но обличителям хорошо ведомо, что это ложь. Потому что в истинном свете нет тьмы.

Если же истину говорю, из-за чего вы не верите мне?

“Научите меня, и я замолчу, и в чём ошибся, объясните мне.

Как красноречивы слова справедливые, и в чём убеждает назидание ваше?

Думаете ли вы убедить словами, суетностью слов пустых?

Даже о сироте хотели бы вы бросить жребий и торговать другом вашим.

А теперь соизвольте вглядеться в меня, солгу ли я пред лицом вашим?

Отступитесь, прошу, да не будет несправедливости. Возвратитесь же, ибо прав я.

Разве нечестие на языке моём? Разве нёбо моё не различает дурного?”

Который является от Элохим, тот словам Элохим внимает. Из-за того вы не слушаете, вы есть не от Элохим.

Человек любящий Его, всегда слышит слово Его и повинуется ему. Поскольку Он явил себя человеку в слове своём. Если же человек закрыл ухо своё, то он не чтит Элохим, а бесчестит его.

– Не по справедливости ли мы говорим, что ты есть Самарянин? – злобно, но не громко высказался один из фарисеев. – Такой же как и они. Отступили и извратили закон наш.

– Вот, вот, – поддержал его другой. – И беса в себе имеешь. Потому как только бесноватый может заявлять чистокровным иудеям, что они не являются сынами ни Авраама, ни Элохим.

– Я беса не имею, но почитаю Отца моего, а вы бесчестите меня. Ведь вы позорите не сколько меня, сколько слова Отца моего. Ибо учение моё не слова человека бесноватого, но слова истины и силы.

Я же не ищу славы моей, она есть, кто ищет и избирает.

“Есть мёду много – вредно, так и увеличивать свою славу – не прибавит славы”.

Слава есть пустоцвет, ветром гонимый.

Затем ещё раз оглядел весь народ, внимательно его слушающий и возвысив свой голос произнёс:

– Истинно! Истинно говорю вам! Если кто-либо слово моё исполнит, никогда не увидит смерти вовек.

– Ага! – сразу же оживились фарисеи, считая, что они наконец-то подловили его. – Теперь узнали, что беса имеешь. Авраам умер и пророки, а ты говоришь, если кто-либо слово моё исполнит, никогда не увидит смерти вовек.

– То он обещал освободить уже свободных, теперь вот бессмертие предлагает. Ну разве это не речи бесноватого?

– Авраам был праведен пред Элохим и пророки соблюдали слово Его, но при этом каждый из них приложился к праотцам своим во время своё.

– Неужели ты есть более отца нашего Авраама, который умер?

– И пророки умерли.

“Отцы ваши – где они?

А пророки – разве вечно живут они”?

– Да кем ты считаешь самого себя?

– Вы опять ничего не поняли, – сокрушённо посмотрел Йешуа на блистающие злобной ухмылкой лица фарисеев. – Физическая смерть не является окончательным существованием. Смерть освобождает душу человека и переносит его в иное состояние. И для тех, кто уверует в меня и будет исполнять слово моё, она станет всего лишь переходом из жизни в жизнь. Ибо Йегова есть Элохим Авраама, Ицхака и Йакова. И потому Он является Элохим живых, но не мёртвых. А кто отринет слово моё, перейдёт из этой жизни к мучениям вечным. И это не пустые слова, но слова истины.

Если я прославляю самого себя, то слава моя есть ничто. Есть Отец мой прославляющий меня, который вы говорите, что Элохим ваш есть.

Человеческая слава пуста и непостоянна, она лишь тешит тщеславие. Через дела мною свершённые и учение, Отец прославляет меня и ещё более прославит во время своё.

Но вы не познали Его, я же уподобился Ему. И если скажу, что не знаю Его, стану подобно вам лжецом. Но я знаю и слово Его исполняю.

Вы настолько ревностно относитесь к своим преданиям, что забываете о том законе, который был дан вам изначально. Вы подобно лжепророкам и гадателям, ведёте народ туда, куда и сами не знаете дороги. Своими немыслимыми наслоениями, вы заглушили истинное слово. Лицемерно думая, что выполняя все выдуманные вами предписания, вы становитесь ближе к Элохим и этим познаёте Его. Но это не так. Вы совершенно не знаете ни Его, ни Его воззрение на творение своё. И если я отвергну истину, то стану таким же лжецом и лицемером.

Авраам, отец ваш, восторжествовал, дабы увидеть день этот мой. И созерцал и возрадовался.

– Что?! Посмотри на себя, – усмехнулись фарисеи, махнув руками. – Ещё пятидесяти лет не имеешь, а Авраама видел?!

– Это уже полная нелепица! Некоторые из нас намного старше тебя. Но даже предельный возраст служения в скинии, в пятьдесят лет, не даёт никому права на такие заявления.

– Очнись, безумец! Авраам умер уже много веков назад и его нет сейчас среди нас.

– Он восторжествовал сердцем своим на земле этой, но созерцал и возрадовался, когда уже почил, – посмотрел на насмехающихся Йешуа. – Ибо тело тленно, но душа в вечности, жива. Через меня Отец являет себя миру. Я являюсь посредником между Отцом и человеком. Проводником жизни, любви и света.

Истинно! Истинно говорю вам. Прежде рождения Авраама, Аз есмь. Я Тот, Который есть, был и будет.

После такого изречения возникла удивлённая тишина. Люди просто не могли поверить в услышанное. А затем поднялся шум и гвалт.

– Как только твой язык повернулся это сказать?!

– Кем ты себя возомнил?!

– Только один может сказать о себе такое, и это Йегова Элохим!

– Безумец!

– Помешанный!

– Бесноватый!

– Нужно гнать его отсюда и как можно дальше!

– Чтоб у тебя язык отсох!

– Побить камнями его за слова эти!

И многие фарисеи действительно бросились за сложенными камнями, лежащими у стены. Потому как доработка и доделка Храма происходила до сих пор и камни порою складывались неподалёку, но так, чтобы они не мешали молящимся. Эти фарисеи сжимали камни и кричали во всю глотку, но среди них не было руководителя, кто смог бы взять на себя смелость взять, вывести из Храма и побить камнями учителя, которого прославлял обычный народ. Ведь при этом несомненно собралась бы огромная толпа и тогда неизвестно ещё, какую сторону она примет. Могло статься и так, что побили бы и самих конвоиров. Потому все лишь продолжали кричать и возмущаться.

Йешуа же поднял своё лицо к небу, тяжело и грустно вздохнул, после чего направился к выходу из Храма.

Перикопа 48

Упомонэ пистис

Стойкость веры

У самого выхода из Храма, у его ворот, Йешуа догнал совсем ещё молодой соферим.

– Учитель! – прокричал он. – Учитель!

Наконец поравнявшись, он встал перед ним на дороге. Немного переведя дух, глядя прямо в глаза, он вопросил.

– Я слышал речь твою, но не всё понял. И потому хочу спросить тебя. Что нужно сотворить, чтобы унаследовать жизнь вечную?

Йешуа посмотрел в доверчивые глаза паренька и улыбнулся ему.

– Ты соферим. Тот, кто сведущ в Торе. Она же приводит к познанию. Вот скажи, в законе этом, что предписано? Каким образом читаешь?

– Возлюби Йегову, Элохим твоего, от всего сердца твоего и всей душою твоею и всей способностью твоей и всем разумением твоим, – а немного подумав, добавил. – Также и ближнего твоего, словно самого себя.

– Ты верно ответил, – одобрительно кивнул Йешуа. – Сие соблюдай и будешь жить. Это оправдает тебя.

После чего возобновил своё движение, но соферим вновь его догнал.

– Учитель! А кто есть мой ближний? Потому как фарисеи учат, что ближними являются только праведники, как они сами. При чём ни грешники, ни распутницы, ни мытари к таковым не относятся. Но эти люди всё-таки тоже иудеи, хотя и грешны без меры. Нужно ли таких сторониться? Ведь в законе прямо указано:

“Не мсти и не храни злобы на сынов народа твоего, а люби ближнего твоего, как самого себя”.

Но в том же законе говорится и следующее:

“Не обижай наемника, бедного и нищего из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в стране твоей, во вратах твоих”.

Но разве могут быть иноверцы моими ближними? Они же не иудеи? Как можно воспринимать их как ближнего своего?

Йешуа заметил, что этот вопрос заинтересовал и его учеников.

– По этому поводу, хочу рассказать тебе одну притчу…

… Солнце спустилось за ближайшие холмы, погружая всю местность в сумерки. По извилистой дорожке спешил иудей. Он прекрасно знал скверную репутацию этого пути между Йерихо и Йерушалаймом. Хотя расстояние отделяющее их было в восемнадцать поприщ (27 км), однако извиваясь между скалистых ущелий, она не редко становилась пристанищем для всевозможных разбойников и грабителей. Он слегка задержался в городе священников, и потому его сердце вздрагивало всякий раз, когда раздавались какие-то звуки.

– И кто это у нас здесь по ночам бродит? – услышал он насмешливый голос.

Спереди, из-за ближайшего валуна, показались три тёмные фигуры.

Душа иудея рухнула к стопам, а сердце заколотилось в бешеном ритме. Он хотел броситься назад, но и там ему уже преградили дорогу два человека, демонстративно поигрывая увесистыми дубинами.

Иудей затравлено огляделся по сторонам, но справа возвышалась неприступная скала, а слева, в трёх шагах, рос небольшой кустарник, прикрывающий собою обрыв. Это была ловушка.

– Если так спешит, значит что-то при себе имеет, – засмеялся один из разбойников.

– А ты знаешь, что этот участок дороги облагается пошлиной? – поддержал второй. – И мы просто обязаны соблюдать закон. Правда?

Грабители подошли вплотную, обступив несчастного.

– Ну, что скажешь?

– Разве вы мытари? – выдавил из себя перепуганный иудей.

– Ага, – загоготали в ответ. – Самые настоящие. Особенно вон тот здоровяк. Ну прямо страсть как закон любит. Аж свирепеет.

Бугай, рассмеявшись, с размаху ударил дубиной о землю.

– Так что давай, показывай. Что ты нам принёс?

– У меня ничего нет.

– Ага, ага, – закивал один из татей. – И мы в это сейчас все дружно поверим, извинимся и уйдём. А ну-ка, – приказал он. – Обыщите его.

Один из разбойников быстро прошелестел пальцами по телу пленника.

– У него ничего нет.

– Не может такого быть, – разозлился главарь. – Он идёт из города священников и ничего при себе не имеет? Дай-ка мне его пояс.

Быстро осмотрев, вывернув его наизнанку, он нашёл лишь пару лепт, случайно затерявшихся в складках ткани.

– Не зли меня, иудей! – зарычал главарь. – Ты работал в городе, значит должен иметь при себе деньги. Говори по-хорошему, где они?

– Да, я был в городе, работал, но мне пока что ещё не заплатили.

– И ты, пошёл на ночь глядя домой без заработанных денег? Ох не верю я тебе. Ну-ка, разденьте его.

Но и после этого разбойники ничего не обнаружили.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – злобно выпалил главарь.

– Я ничего не сделал, – трясясь от холода и страха, вымолвил иудей.

– Нет, ты сделал! Ты пошёл без денег! Ты потратил наше время впустую! И главное. Ты не оправдал наших надежд! Но для тебя есть и хорошая новость. Знаешь какая?

В глазах бедного иудея вспыхнула искорка надежды.

– Мы прощаем тебе пошлину. Её покроет твоя одежда, когда мы её продадим. А теперь, всыпьте-ка ему хорошенько. Чтобы в следующий раз головою думал.

После чего, иудея стали жестоко избивать. Он бессознательно попытался ползти к кустам, и почти их достиг, когда на него обрушился удар дубины. Несчастный затих и обмяк.

– Эй, я не велел его убивать, – подошёл главарь, пнув лежащее тело ногой.

– Да какая разница. Одним больше, одним меньше. Вон их сколько по округе ходит.

– А и то верно, – плюнул главарь, и разбойники растворились в ночи.

Чуть только забрезжил рассвет, как на дороге появился коэн. Он шёл в Храм, чтобы соблюсти ежемесячную чреду.

Увидев кровь на придорожных камнях, он сбавил свой шаг, а затем заметил и самого несчастного.

– О Всевышний, – хрипло произнёс священник, с опаской оглядываясь по сторонам. – Неужто он мёртв?

По долгу закона, он должен был позаботиться о теле, но это означало стать ритуально нечистым на семь дней, что конечно же лишало его возможности служения в Храме и насыщения от приносимой туда десятины.

– Да позаботится о тебе Всемилостивейший, – заглушив позывы совести, произнёс коэн, поспешно продолжив свой путь дальше.

Прошло совсем немного времени, и к этому месту подходил уже левит, так же спешащий в Храм.

Заметив тело, он тоже остановился, озираясь по сторонам. К этому времени иудей пришёл в себя. Увидев левита, он застонав, приподнял руку. Но левит лишь тряхнул головой, перейдя на другую сторону обочины, заспешив подальше от этого места.

– Я ничего не знаю об этом человеке, – говорил он сам себе, заглушая голос совести и оправдывая себя. – Может быть это разбойник какой? И он нападёт на меня, как только я приближусь. Или он сам виноват в этом. Какое мне дело, до всего этого? Я же не причиняю ему никакого вреда, значит я не понесу за него и греха. И вообще, у меня совершенно нет времени возиться с ним. Даже если он и умрёт при этом, то на всё воля Всевышнего. А я тут совершенно ни при чём.

Его сочувствие выразилось только на словах, в итоге не притворившись в само действие милосердия.

Прошло ещё немного времени, и по округе раздалась цокающая поступь. К месту происшествия подъехал самарянин.

– О Всемогущий?! Что же тут произошло?

Он ловко соскочил со своего осла, подбежав к несчастному.

Перевернув его навзничь, он прислушался. Иудей слабо, но дышал.

– Какие же звери с тобою это сделали?

Затем он быстро сбегал к поклаже, принеся с собою вина и масла.

– Потерпи, потерпи. Сейчас немного будет больно, но потом боль ослабнет.

Самарянин аккуратно возлил вино на раны, смывая грязь и запёкшуюся кровь.

Иудей застонал, открывая глаза.

– Ты пришёл в себя? Вот и хорошо. На, выпей немного вина, это притупит твою боль. Я конечно не лекарь, но сделаю всё, что в моих силах.

Иудей, отпив вина, вновь погрузился в забытьё, а самарянин омыв раны, заботливо и обильно умаслил их елеем, чтобы смягчить раны для скорейшего заживления. После чего, не найдя ничего лучшего, разорвал часть своей одежды на длинные лоскуты, перевязав особо сильные ранения.

– Ну а теперь нужно будет немного потрястись по дороге, – поднимая пострадавшего и укладывая его вдоль хребта осла, произнёс самарянин.

После чего пошёл пешком рядом, заботливо придерживая раненого.

Так они и достигли ближайшего постоялого двора.

Остаток дня и весь вечер он провёл заботясь о совершенно незнакомом ему иудее.

– Как необычно это видеть, – обратился поутру хозяин гостиницы к самарянину. – Это твой знакомый?

– Нет.

– Тогда я совсем ничего не понимаю в этом мире, или мир перевернулся сверху вниз, – изумился хозяин. – Судя по твоей одежде ты самарянин, а он иудей. С каких это пор вы прекратили враждовать?

– Ни с каких, – улыбнулся собеседник. – Наши народы по-прежнему относятся с пренебрежением друг к другу.

– Но ты вчера привёз израненного иудея и ухаживал за ним всё это время. Неужели это ты его так побил?

– Нет. Не я. Но я нашёл его израненным на безлюдной дороге. Разве я мог пройти мимо этого? По сути, конечно мог, но совесть не дала бы мне покоя ни днём, ни ночью. Пусть я по их закону и отступник, но зато я не ушёл от сердца своего. Для меня он прежде всего не иудей, а человек, попавший в бедственное положение. Не враг, которого нужно уничтожить, а душа, которую необходимо спасти. И я надеюсь, что случись такое со мною, люди не отвернутся с презрением и негодованием, а предложат руку помощи.

Вот тебе два динария. Это задаток на два дня. Позаботься о нём хорошенько. И если что-нибудь затратишь сверх того, то возвращаясь обратно, я оплачу тебе все издержки твои.

– Дааа?! – изумлённо посмотрел на выходящего самарянина хозяин постоялого двора. – Такое можно было ожидать от брата по крови, но не от презираемого иноверца. Кто бы мог подумать, что самарянин окажет иудею не только сочувствие, но и сознательно возьмёт на себя все расходы по его излечению.

– …Теперь скажи по совести. Кто, как ты полагаешь, из этих троих, будет ближним, попавшему к разбойникам?

– Конечно с.. – соферим хотел сказать самарянин, но смутился этого. – Сделавший милость ему.

– Ты верно рассудил, – благосклонно кивнул Йешуа. – Для дел милосердия нет различий. Все люди равны между собою пред Отцом Небесным. И потому нужно оказывать необходимую помощь всем нуждающимся в этом. Как оступившимся иудеям, так и иноплеменникам. Ибо все они ходят под рукою Отца Небесного.

В этом мире есть много людей, у которых нет ни друзей, ни семьи. Которым некому ни помочь, ни позаботиться о них.

Но многие желают только оправдать себя, не проявляя при этом милосердия. Забывая, что человека судить будут по той жизни, которую он провёл на земле и по тем добрым делам, которые он совершил.

Нарушают закон не потому что не знают, а от недостаточности любви и самодовольства. Потому спрашивай себя почаще, а веду ли я себя так, как тот самарянин, или же я больше похож на коэна и левита?

Иди, и ты поступай подобно ему. Подтверждая не на словах, а на деле всё услышанное тобою.

После чего проследовал по улице дальше.

***

Продолжая своё движение, ученики услышали призывный возглас, разносящийся по тесным улочкам, ещё задолго до того как увидели вопиющего.

– Подайте слепорождённому на пропитание! Смилуйтесь над немощным! Не оставьте меня в бедствии моём!

Свернув на очередном повороте, они заметили в дальнем крае, человека, лет тридцати, сидящим у стены дома и протягивающего руки к проходящим мимо людям.

– Прошу, смилуйтесь над увечным! Подайте на пропитание!

– Жалко его, – произнёс Иоанн. – Такой молодой, а никогда не видел света дневного.

– Да, горько смотреть на такого, – печально кивнул Филипп. -

“Ждущим смерти – и нет её! – и ищущим её больше, чем клады.

Радовались бы до ликования, веселились бы, если бы нашли могилу.

Мужу, чей путь сокрыт, ибо заградил его Элохим для него.

Ибо стенания мои предупреждают хлеб мой, и крики мои, как вода, изливаются.

Ибо ужас, которого боялся я, пришёл ко мне, и то, чего опасался я, пришло ко мне.

Не успокаиваюсь я, и не утихаю, и не отдыхаю, и пришёл ко мне трепет”.

– Его страдания даны ему за грехи его, – пожал плечами Шимон Канонит.

– Какие же грехи может совершить слепорождённый? – усомнился Андрей. – Он же такой от утробы матери своей. Может ли человек согрешать, находясь вне мира сего?

– Некоторые раввины считают, что таких А-Шем наказует заранее. За грехи, совершимые в будущем, – высказал своё предположение Фома.

– А я вот думаю, что он стал обузой и бременем для своей семьи, в наказание за грех его предков, – задумчиво произнёс Натанэль. –

“Йегова долготерпелив и многомилостив. Прощает вину и преступление, но очистит раскаявшихся, не очистит нераскаявшихся. Он вспоминает вину отцов: детям и внукам, до четвертого поколения”.

Вот почему родители должны думать, свершать ли какой грех? Ведь за него придётся расплачиваться потомкам. Согрешившие-то уйдут, а отвечать за них придётся другим.

– А я считаю, что каждый ответственен только за свои грехи, – посмотрел на товарищей Йаков Заведеев. – Потому как сказано:

“Отец его, так как притеснением притеснял, грабежом грабил брата, и так как недоброе творил средь народа своего, – вот он умирает за беззаконие своё.

И вы скажете: «Почему не несёт сын вины отца?» А сын этот поступал по закону и справедливости, все заповеди Мои соблюдал и исполнял их – он будет жив.

Душа согрешающая, она умрёт. Сын не понесёт вины отца, а отец не понесёт вины сына. Праведность праведника на нём пребудет, а нечестие нечестивого пребудет на нём”.

– Равви, – обратился Йаков Алфеев, указывая на слепого. – Кто согрешил? Этот или родители его? Для чего слепым родился?

Не доходя десятка шагов до того, все остановились. Йешуа пристально вгляделся в страдальца, и тот, почувствовав это, перестал взывать к проходящему народу, а стал прислушиваться, поворачивая свою голову в разные стороны.

– “Точно так, как не знаешь ты путей ветра и откуда кости в беременной утробе, так и не познать тебе дела Элохим, Который всё создаёт, – произнёс Йешуа.

С утра сей семя своё, и вечером не давай отдыха руке своей, ибо не знаешь, что удастся, это или то, или оба равно хорошо”.

Болезни, скорби или утраты – всё это служит только для того, чтобы люди наконец обратились лицом своим к Элохим. Страдания бывают как в виде наказания, так и в качестве испытания. Достаточно вспомнить праведного Ийова, чтобы удостовериться в этом. Неверующий всегда винит всех и вся, не обращая ни на что внимание. Верующий же, прежде всего обращает свой взор к Отцу Небесному, вопрошая прежде всего себя, а за этим, изменяет жизнь свою, отвращаясь от грехов и стремясь помочь ближнему своему.

Намерения Отца, человек не всегда понимает сразу, а лишь по прошествии времени. Так и здесь. Ни сей не согрешил, ни родители его, но это было дано для того, чтобы явить воздействие Элохим на нём. Дабы через исцеление истинно слепого, открыть очи духовно слепых.

“Доступен был для тех, которые не спрашивали Меня, обретаем был для тех, которые не искали Меня. Сказал Я: «Вот Я, вот Я!» – народу, который не назван был именем Моим.

Простирал Я руки Мои целый день к народу непослушному, ходившему путём недобрым по замыслам своим.

Народ, гневящий Меня пред лицом Моим постоянно”.

Пусть они по средствам малого и ничтожного узрят превозношение своё над величием Вседержителя.

Через меня являет себя Отец мой. И потому нам надлежит совершать дела пославшего меня, доколе есть день. Приходит ночь, когда никто не будет в состоянии совершать.

Помните, время коротко. И чтобы не скорбеть потом, обернитесь к Отцу и вершите дела благие.

Когда в мире присутствует свет, мир существует.

Свет не только освещает, но и даёт прозрение. Свет это жизнь.

После чего они подошли к слепому.

– Я слышу множество подошедших людей. Кто вы? – обеспокоенно спросил слепец.

– Не беспокойся. Мы не причиним тебе вреда, – попытался успокоить его Пётр.

– Это великий целитель и он поможет тебе, – произнёс Матфей.

– Не стоит насмехаться надо мною, – опечалился несчастный. – Ведь я не по своей воле таким родился. И все в округе об этом знают.

– Не волнуйся и верь. Он поможет, – погладил слепого по руке Иоанн. – Его зовут Йешуа. Йешуа из Нацрата. Он всем помогает.

От участливого прикосновения слепой немного успокоился.

Йешуа наклонился, взял щепоть придорожной земли в ладонь и плюнув, стал смешивать, превращая это в грязную кашицу.

– Он плюнул, – повертел из стороны в сторону головой слепец. – Да, я знаю о целебных свойствах слюны. Но в моём случае это мало поможет.

Йешуа слегка прикоснулся к его плечу своей рукой и слепец тут же замер, всем телом ощущая разливающийся поток тепла.

Затем Йешуа тщательно обмазал ему глаза грязевой кашицей, полностью скрыв его веки.

И тутже тысячи иголочек пронзили глаза слепого. Но они совсем не вызывали боли, а растворялись в нежном тепле. По всему телу слепца пробегали волны мурашек.

– А теперь иди, – молвил Йешуа. – Умойся в купальне Шилоах. Воды которой, берут своё начало из священной горы Сиона. И будешь исцелён во славу Отца Небесного.

После чего развернулся и направился к выходу из города.

– Азарий! Азарий! – возгласил слепец, когда смолкли последние шаги целителя.

– Я здесь! – выглянул из-за калитки соседский мальчонка.

– Помоги мне. Отведи меня к источнику Шилоах.

– Я сейчас, – скрылся за дверью тот, но через мгновенье вновь возник. И они медленно направились в нужном направлении.

Достигнув открытого источника, слепец осторожно спустился по тридцати трём каменным ступенькам и аккуратно омыл своё лицо.

Его веки затрепетали, впервые в жизни открываясь, впуская Божий свет в его сознание.

Волнение, охватившее того, кто привык жить в кромешной тьме, описать было невозможно. Его охватывал и страх, и восторг, и трепет одновременно.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, давший нам жизнь, поддержавший нас и давший дожить нам до этого времени! – с чувством воскликнул исцелённый, выходя из воды и направляясь в сопровождении изумлённого мальчика в свой дом. Ведь он впервые увидел окружающее и был потрясён и растерян.

Азарий молниеносно облетел всех близлежащих соседей. Потому, весть о небывалом чуде, в одночасье разнеслась по всей округе. И вскорости, невысокий забор бывшего слепого был просто облеплен любопытствующими.

– Посмотрите, – говорили они друг другу. – Не этот ли есть тот самый сидящий и выпрашивающий подаяние?

– Да вроде бы этот и есть.

– Да нет. Разве только похож на него. Есть некое сходство, но не более того.

– Да говорю тебе, что это точно он.

– Такого просто не может быть! Я знаю его с малолетства. И он был совершенно слеп с самого рождения. А этот, вон, посмотрите, зрячий.

– Да ты приглядись. Другого такого не сыщешь во всём Йерушалайме.

– А может это брат его, которого скрывали? А?

Наконец восторженный сын оторвался от слёзных объятий своих родителей и обратился к соседям.

– Не спорьте. Это действительно я. Тот самый, который оглашая на всю окрестность, просил подаяния, сидя у стены дома. Свершилось чудо! Я прозрел! Разом и совершенно!

– Каким же образом отверзлись очи твои? – недоумевали люди. – Что же такого необычного произошло с тобою?

– Человек, называемый Йешуа, сделал грязевую кашицу и намазал глаза мне. Сказав, чтобы я пошёл к Шилоаму умыться. Тогда я пошёл, и умывшись, прозрел. Вот и весь рассказ. Поверьте, я говорю чистую правду, мне незачем лгать.

– Где же он есть?

– Да. Где же этот чудотворец?

Некоторые соседи всё равно взирали с недоверием, а другие желали бы увидеть этого небывалого целителя.

– Я не знаю, – смущённо улыбаясь, пожал плечами исцелённый. – Я же не мог ещё видеть. Ушёл наверное.

Чудесное известие разлетелось по всему городу. Многие приходили лично удостовериться в этом. И немудрено, что за исцелённым пришли молодые фарисеи, уводя того в синедрион.

***

В большом зале собралось довольно много представителей. Все были заинтересованы увидеть новоявленное чудо. Наконец ввели того самого иудея, поставив в центр помещения.

– До нас дошли сведения, что ты чудесным образом прозрел. Это так? – строго вопросил Кайяфа.

– Да, – боязливо произнёс исцелённый. – Целитель, положил мне на глаза грязевую кашицу, и вот, умывшись, я вижу.

– И как же зовут твоего благодетеля? – сощурился Ханан.

– Я слышал, что его называли Йешуа. Йешуа из Нацрата. А более мне ничего о нём неизвестно.

По залу прокатилась волна ропота.

– Опять этот выскочка!

– Он снова возмущает народ своими проделками!

– Да сколько же можно это терпеть?!

– Этот человек не есть от Элохим! Потому что свято не хранит Шаббат!

Но среди гневных выкриков слышались и другие голоса.

– Послушайте! Каким образом грешный человек может подобное знамение сотворить?

– Такое возможно только тому, на ком лежит рука Элохим!

– А разве это повод нарушать закон?! А? А он нарушил! В очередной раз нарушил!

– В Шаббат нельзя исцелять, разве что устранить угрозу для жизни. Неужели для этого слепого была такая угроза?

– Более того, он сделал собственноручно грязевую кашицу. А в Шаббат запрещено размешивание. Даже животным в этот день дают отруби, только вливая воду в них, но не смешивая. А уж размешивать они должны сами.

– Верно! А грязевая кашица это глина, а глина это не что иное как строительный материал. А строительство входит в одно из тридцати девяти работ, строго запрещённых в этот священный день.

– Но посмотрите! Ведь перед нами явное чудо! Это же очевидно! Обычный человек, мошенник и шарлатан, действуя своей собственной силой не способен сотворить такое.

– Кто есть от Элохим, тот соблюдает закон Его и строго исполняет Шаббат. Ибо этот день дан для общения с Небесным. А тот, кто не святит этот день как положено, не может являться вестником от Элохим и творить чудеса такие.

– Вот видишь, – возвысил свой голос Ханан и все моментально успокоились. – Твоё чудо вызвало разногласие в самом синедрионе. А это верховный судебный орган в Исраэйле. Что ты скажешь о человеке сём? – при этом главенствующий сделал особое ударение на слове «ты». – Потому что этот отверз очи твои.

Иудей стоял в полном смущении.

– Ну же, не бойся, – подбодрил его Кайяфа. – Ты же слышал об этом человеке мнение большинства здесь присутствующих. Ты только подтверди это.

В зале повисла напряжённая тишина.

Иудей уже и не рад был своему излечению. Как же было хорошо до этого. Он конечно был во тьме, но когда на тебя выжидающе смотрит столько народу, становится совсем неуютно и не по себе.

– В Писании говорится, что в древние времена, чудеса и знамения часто сопровождали посланников Элохим. Такими были и Моше, и Элийя, – робко начал исцелённый, но далее, уже с уверенностью в голосе продолжил. – И я уверен, что сей есть, истинный пророк Элохим.

– Да что же он такое говорит-то?! – поднялся ропот в зале.

– Какой-то простолюдин теперь будет определять для нас пророков?!

– Да он просто в сговоре с ним!

– А был ли этот сам слепым?

– Верно! Притворялся поди, а молва только слух разнесла. Вот и всё чудо!

– Доставьте к нам его родителей, – мрачно распорядился Ханан. – Уж они-то точно должны знать сына своего. Посторонние могли ошибиться, а уж слова самого исцелённого не стоят и лепты.

Через некоторое время привели его родителей. Они были сильно напуганы, жавшись друг к другу, поскольку впервые предстали перед грозным синедрионом.

– Этот есть ваш сын? – строго спросил Кайяфа указывая на исцелённого. – О котором вы говорите, что слепым родился. Что вы нам скажите? Каким образом тогда он ныне видит? Или же он просто притворялся таковым, чтобы таким образом выманивать деньги у доверчивых иудеев?

– Говорите смело. И не смейте нам лгать, – с угрозой в голосе произнёс Ханан.

– Всё верно. Знаем сего, ибо он есть сын наш и что слепым родился тоже верно, – опасливо подтвердил отец.

– Уж сколько ночей я провела в покаянии, оплакивая слепоту его, – поддержала мать. – Не знаю, чем мы так прогневали Элохим, за что нам такое наказание выпало, но дитя моё от чрева слепым вышло. И до сего дня таким и оставалось. И нас и себя мучая этим. Однако каким образом теперь видит, не знаем. И кто очи ему отверз, мы не ведаем.

– Самого расспросите. Так как сам уже возраст зрелый имеет, о себе самом говорить, – вновь вставил отец.

– Да, да. Так и есть, – тутже закивала мать. – Он уже взрослый, пусть сам скажет.

Всем было заметно, как напуганы были его родители. Потому как по Йерушалайму давно ходил слух, что всех, кто признает нового учителя и чудотворца за Машиаха, того ждёт суровое наказание. Отлучение от синагоги. Практически это означало потерять все средства к существованию в своём же обществе.

Всё дело в том, что у иудеев существовало несколько видов отлучения.

Первый – незифа (порицание). Мог объявляться одним человеком, например учителем Торы и продолжался не более семи дней. Достаточно было того, чтобы подвергшийся наказанию почувствовал себя в одиночестве. Ему было запрещено встречаться в этот период с другими людьми.

Второй – нидуй (отвержение). Накладывался уже на тридцать дней. Наказуемому разрешалось бывать в синагоге, но он входил через особый вход. Весь период нужно было носить траурную одежду и нельзя было приближаться к другим людям ближе, чем на четыре локтя (2 метра).

Третий был самый строгий. Херем (проклятье). Он накладывался на неопределённый срок. В присутствии всего народа произносилась фраза «Да будет проклят». С этого момента к человеку относились как будто к мёртвому. Его имущество изымалось, а сам он изгонялся из общества. С ним запрещено было вообще общаться, а родственникам оплакивать его смерть в случае кончины. Ему запрещено было приближаться к синагоге. Изгой полностью становился отрезанным как от людей, так и от Бога.

Существовал так же и Шамта (отлучение). В зависимости от проступка мог быть средним наказанием между первым и вторым или вторым и третьим. Включая в себя соответствующие черты.

Поэтому неудивительно, что родители были так перепуганы. Если наказание коснётся только их ребёнка, семья ещё сможет это вынести. Но если накажут кого-то из них, как основных кормильцев, то семья будет обречена на нищету, а возможно приведёт и к смерти от голода.

– Его родителей мы хорошенько запугали, – очень тихо обратился Кайяфа к Ханану, чтобы никто их не подслушал. – Но этот выродок сопротивляется. Возможно, что он от своей слепоты повредился рассудком.

– Поддави, – коротко распорядился тот, мрачно созерцая исцелённого.

– Воздай славу Элохим! – грозно прокричал Кайяфа. – Заклинаю тебя перед лицом Йегова, и во имя Элохим нашего, говорить нам правду и только правду! Потому как мы знаем, что этот человек, – потряс пальцем в сторону и вверх глава, – он есть грешник. Ибо ложные пророки, могут творить и ложные чудеса. Посмотри на родителей своих. Не заставляй их переживать, страдая из-за тебя. Просто скажи, что он порочен и преступил наш закон.

– Не бойся мой мальчик, – ласково произнёс Ханан. – Сознайся нам. Это не трудно. И поверь мне, это ничего не будет тебе стоить. Ведь это же не ты нарушил закон? Правда?

– Да я вам уже всю правду сказал, – начал раздражаться исцелённый. – Всё как было. И свершённое чудо никто не сможет отрицать.

Грешник ли он есть я не знаю, а знаю одно. Я был слепым, а ныне вижу.

– Что он делал тебе?! – вскричал Кайяфа, стукнув посохом об пол. – Каким образом отверз очи тебе?!

Своим криком и напором, он хотел вывести из себя несчастного. Чтобы тот или согласился с ними или запутался в своих деталях. И тогда можно было бы обставить всё так, как это надо и выгодно только им.

– Я уже говорил вам, но вы не прислушиваетесь! – оттого, что его слушали, но не хотели понять, у исцелённого навернулись слёзы на глазах. – Что же опять хотите услышать от меня?!

Вытерев кулаком, набежавшие слёзы он успокоился, оглядев всех присутствующих.

– Вы так всё выспрашиваете и выпытываете у меня, что я совсем уже растерялся. Неужели вы хотите стать его учениками?

– Мы что, похожи на его последователей?! – вновь вскричал Кайяфа. – Похожи на тех, кто не соблюдает Шаббат?! Скорее ты есть ученик его! Мы же есть ученики светоликого Моше!

Мы знаем, что Моше говорил с Элохим. Этого же не знаем, откуда он есть. Можем ли мы принимать самозванца как посланника Элохим? А? Конечно же нет! У него есть только слова, у нас же священное Писание. И потому только нам решать, кем является этот человек. Посмотри вокруг, никто из синедриона не скажет тебе, откуда он взял на себя дерзость вершить учение своё.

– В этом действительно, есть что-то удивительное, что вы не знаете, откуда он есть, – исцелённый справился со своими эмоциями и уже твёрдо поднял свой взгляд на председательствующих. – Вы образованны, знаете более простого люда, однако подвергаете сомнению истинное чудо, словно это рядовое событие и отрицаетесь от того, кто это свершил. А сей отверз очи мои.

Ведь все знают, что грешникам Элохим не внимает. Потому и царь Давид восклицал:

“Если бы несправедливость видел я в сердце своём, не услышал бы меня Йегова”.

Однако если кто-либо богобоязнинен и волю Его свершает, тому внемлет.

“Далек Йегова от нечестивых, а молитву праведников услышит”.

Пророкам внимать нужно, ибо их устами Йегова говорит. Разве оскудела мудрость разумных мира сего?

“Очи Йеговы – к праведникам, и уши Его – к воплю их,

Лицо Йеговы – против делающих зло, чтобы истребить из земли память о них”.

От века не слыхано, чтобы отверзались кому-либо очи слепому от рождения. Не было ещё такого чуда исцеления. Можете ли вы опровергнуть эту достоверность?

Если бы не был сей от Элохим, не был бы и в состоянии совершить ничего.

Во время всей этой речи, Ханан сидел оперевшись на правую руку, подняв ладонь ко лбу, словно прикрываясь козырьком от солнца, слегка потирая большим и средним пальцами сомкнутые веки. Затем открыв глаза, слегка наклонился к Кайяфе.

– Он слишком глуп и сумасброден, чтобы мы могли использовать его в качестве своего инструмента. Гони его вон. А за дерзость свою пусть ответит перед нашими служителями.

– И вот что ещё скажу, – исцелённый понимал, что для него всё может кончиться плачевно, но отступать не хотел. -

“Страх человека ставит сеть, а надеющийся на Йегову будет под защитой.

Многие ищут благосклонного лица правителя, но от Йеговы судьба человека.

Для праведных человек кривды – мерзость, а для нечестивого – мерзость – идущий прямым путём”.

“Сердце праведного обдумывает, что отвечать, а уста нечестивых изрыгают зло”.

– Молчать!!! – яростно стукнул посохом Кайяфа. – Кто ты есть?!! Уличная чернь, нищий простолюдин! Посмотри на себя! Во грехах ты весь родился и ты решил поучать нас?! Запомнив слова Торы, вознамерился наставлять тех, кто не только изучает её, но и соблюдает?!

Вышвырните этого помешанного дармоеда! – обратился он к служителям. – И вышибите из него всю дурь, чтобы знал, где находится и перед кем говорит.

Служители поклонились, грубо схватили несговорчивого, вытаскивая его из помещения, а уже за ними устремились и его родители.

– Заседание закрыто, – устало объявил Ханан, стукнув своим посохом, запечатывая сказанное.

Перикопа 49

Акоуо рэма

Внимающие слову

Йешуа с учениками недалеко отошли от Йерушалайма. Следуя по дороге на восток, они пришли в небольшое селение под названием Бет-Анья (Вифания), расположившееся на восточном склоне Елионской горы.

Йешуа и ранее часто бывал в этом селении, с юности паломничествуя из Галилеи в Йерушалайм. И потому не преминул возможностью посетить своих старых друзей.

– Мир вашему дому, – поприветствовал он, входя в знакомый двор.

– Ох! – радостно всплеснула руками Марьям. – Марфа! Марфа! Иди скорее сюда! Посмотри, кто к нам пришёл!

– Что ты кричишь, словно тебя покусали, – раздался из дома сварливый голос старшей сестры.

– Йешуа?! – не поверила она своим глазам. – Как же долго мы не виделись?! Заходи, дорогой нашему дому гость и отдохни, расположившись в тени нашего сада.

Марьям, хватит стоять соленым столпом. Принеси скорее всем пришедшим воды, чтобы они смогли омыть ноги свои, – сразу же зараспоряжалась она. – Эйлазара сейчас нет дома, и потому мне приходится всё делать самой. Весь быт сейчас на мне. Потому вы пока располагайтесь, а я быстренько соберу покушать. Те, кто находится в дороге, должны хорошо кушать, – подвела она итог, быстро скрываясь в доме.

После того, как гости умылись и омыли пыльные ноги, они расположились под кронами деревьев, где было тихо и прохладно.

– А теперь расскажите мне, – села у ног Йешуа Марьям. – Какие у вас новости, а то мы хоть и находимся поблизости от Йерушалайма, но брат запрещает нам туда ходить одним, без особой надобности.

– Не хотел бы я сейчас распространяться, но может быть ученики мои, что скажут?

– Конечно расскажем, – радостно поддержал Иоанн. – Да вот, взять хотя бы сегодняшний случай. Мы встретили иудея, взывающего к милости. Наш равви, обмазал глаза слепорождённому и тот, умывшись, должен прозреть.

– Слепорождённому? – удивилась Марьям.

– Да, так и есть, – подтвердил Йаков Алфеев. – Ведь через его физическую слепоту, многие обретут зрение духовное.

– Это потому, что Отец Небесный любит нашего равви, – согласно кивнул Фаддей, – и прославляет его.

– А до этого, наш равви избавил от неминуемой смерти грешную женщину. Ведь так, равви? – посмотрел на учителя Шимон Канонит.

Из дома вышла Марфа, что-то взяла во дворе, посмотрела на гостей и тутже скрылась в доме.

– Фарисеи и соферим, безусловно являются знатоками Торы. И прежде всего к ним обращаются люди со своими тяготами и заботами. Но к сожалению, они применяют власть свою как нарекание, обличение и наказание, – начал свою речь Йешуа. – Неотступно следя за малейшими нарушениями их преданий. Тогда как в их сердцах должно звучать милосердие к грешникам. Ибо прежде, чем осудить, нужно хотя бы попытаться понять, что же толкнуло человека на этот грех. После этого, конечно же, следует сурово осудить сам грех, но согрешившего, надо с кротостью направить к добру и свету. Не переусердствуя в наказании.

Нужно не глумиться над согрешившим, а помочь ему преодолеть искушение ко греху. Прежде всего, милосердие и сострадание должны приходить на сердце ваше.

Из дома снова выглянула Марфа, покачала головой и опять скрылась.

– Можно ли подвергать строгому осуждению других, но при этом самому вершить те же непотребства? Прислушивайтесь чаще к совести своей, потому что она, прежде всего, будет судьёю вам.

Её конечно можно подавить, перестать слушать и воспринимать, но в последствии её голос, всё же будет играть решающее значение, при определении наказания или награды. И желательно, чтобы человек смог её услышать до того как окажется за той чертой, откуда нет возврата и нет возможности исправления.

Старшая сестра не выдержала и уже в открытую подошла к гостям.

– Адон, в семье всегда возлагается попечение за домом на старшего, и я несу это с достоинством. Меня ведь заранее не предупреждали о приходе такого количества гостей, чему я конечно же безмерно рада, но угощение должно быть разнообразным и обильным. Всё должно быть достойно такого гостя как ты. И я приложу к этому все свои скромные усилия, но разве тебя не беспокоит, что сестра моя, оставила меня прислуживать одну? Я же за всем так скоро не поспею. А вы все, наверное очень голодны. Посему скажи ей, чтобы мне в помощь была.

– Марфа, Марфа, – укоризненно, но очень тепло произнёс Йешуа. – У вас одна с ней благодать на сердце, но проявляется она по-разному. Ты всегда была деятельной, а она созерцательной и потому тебе сложно понять того, кто спокойно слушает и размышляет.

Забота достойно всяческой похвалы, но чрезмерная обеспокоенность ни к чему хорошему не приводит, а только нарушает душевный покой. Это сеть для души. Мирское с лёгкостью может поглотить и незаметно увести от благого всё дальше и дальше. Ведь и в Писании говорится об этом:

“Суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне. Питай меня хлебом насущным.

Дабы я не пресытился, не отрицал, и не сказал: «кто Йегова?», и дабы, обеднев, я не воровал и не осквернял имени Элохим моего”.

Всё должно быть в меру. Ты заботишься и волнуешься о многом, но только в одном небольшом, есть нужда. И это, необходимость в Царствии Небесном, а всё остальное приложится вам.

Марьям выбрала благую долю, которая не отнимется у неё. Ведь обилие пищи не должно заслонять собою Небесное. Вспомни, как веселился и радовался пляшущий перед Ковчегом Завета царь Давид, но даже это было поставлено ему в вину. Потому не мучай себя в приготовлении многого. Того что есть, вполне будет достаточно для нас. Не принимай в обиду и не считай, что с этим малым тебя недооценят. Благом для души будет снискать сокровища на Небесах, чтобы не стать обездоленным навеки.

– Хорошо, – покорно улыбнулась старшая сестра. – Если ты не осуждаешь, значит все устроятся и за малой трапезой.

После чего с лёгким сердцем вернулась в дом.

– Я помогу? – вопросительно посмотрела на Йешуа Марьям.

– Конечно помоги, – с улыбкой согласился учитель и младшая сестра тутже упорхнула.

***

После обеда, когда все были действительно полностью накормлены, хотя и с небольшим разнообразием, Йешуа вновь говорил о Царствии Небесном.

Жара припекала, но зато слабый ветерок нёс с собой прохладу, потому, после беседы, многих учеников сморил сон, а Йешуа, сев под деревом, погрузился в глубокую молитву.

Солнце уже склонялось к закату, а пробудившиеся ученики, видя просветлённое лицо своего учителя, не смели его тревожить. При этом говорили и ходили как можно тише.

Наконец Йешуа открыл свои глаза. В них небыло и намёка на усталость.

– Адон, – обратился к нему Фома. – Наставь нас в молитве, как Йоханан пустынник учеников своих. Потому что мне всё время кажется, что я делаю что-то не так. Или не те слова говорю или не так стою. Всё думаю, что Элохим не услышит молений моих.

Ученики услышали вопрос Фомы и быстро присоединились, с интересом поглядывая на учителя. Йешуа оглядел всех и улыбнулся.

– Во всех своих молитвах, в начале, провозглашайте славу Элохим, проявите своё благоговение и почитание имени Его. И уже после этого высказывайте потребности свои. Как плотские, так и духовные. Помните, что Он для вас является Отцом, который лучше вас самих знает, что будет полезно вам.

Я ещё раз напомню вам те слова, которые вы можете использовать как образец для своих молитв. Всякий раз, когда молитесь, говорите. Отче, да святится имя Твоё, да наступит Царствие Твоё. Сей хлеб наш повседневный, ниспосылай нам на каждый день. И прости нам прегрешения наши, потому что и сами прощаем всякому задолжавшему нам. И не приводи нас ко искушениям.

Молитва это не простое повторение слов заученных наизусть. Нет. Это прежде всего сердечный разговор с Отцом Небесным. И оттого что вы полностью зависите от Него, то просите Его о тех материальных нуждах, которые вам необходимы именно для сего дня. Завтрашний день позаботится о себе завтра.

Просите простить вам долги духовные. Поскольку грех, свершающийся ежедневно, это долг, который постоянно накапливается и человек не в силах его оплатить, если он не будет прощён ему. Однако помните, если вы сами никому не прощаете, то как же можете ожидать, что вас самих простят? Чем больше прощаете вы, тем больше прегрешений отпускается и вам. Потому что замыслы сердца человека, это всего лишь зло от юности его разума и непонимания.

Просите Отца, чтобы Он дал вам возможность самим избегать искушений. Совсем оградить вас от них не к чему, потому как этим проверяется ваша вера и исполнение заповедей Его, а вот просить помочь в их преодолении это иное.

Человеку, предоставлена свобода выбора и потому Отец не хочет вмешиваться и насильно насаждать ему свою волю. Человек сам должен принимать решение, а Отец лишь даёт возможность сделать этот выбор. Если Он даёт испытание, то даёт и силы для его преодоления, но не проходит за него это испытание. Каждое испытание это вероятность духовного роста и приближения к Нему. Всё зависит от самого человека. Вот послушайте притчу одну.

Кто из вас имеет друга. И придя к нему в полночь скажет ему: Друг, одолжи мне три хлеба, поскольку друг мой пришёл с дороги ко мне и не имею что предложить ему. И тот изнутри ответит, говоря: Не доставляй мне неприятностей. Уже дверь заперта и дети мои со мною на ложе. Не могу, встав, отдать тебе.

Говорю вам. Если и не даст он, встав, по дружбе своей, всё же по неотступности того поднимется, отдав ему сколько требует.

Как вы знаете, путешествовать по дорогам пустыни лучше всего ночью, избегая дневного зноя. И потому не удивительно, что путник пришёл так поздно. Хлеб также готовится на день, с учётом потребности всей семьи. Потому понятно, что его могло и не оказаться в достаточном количестве, чтобы встретить гостя, дав ему с собой в дорогу. Гостеприимный хозяин просто вынужден был идти к своему другу за помощью. Как и ожидалось, дверь была заперта. Днём она конечно же не запирается, но ночью, нужно ограждать своё жилище пока спишь. Потому выхода небыло и пришлось стучаться. А как вы знаете, для хозяина спящего дома это представляет некоторую трудность. Ведь дом обычного бедного жителя Палестины состоит всего из одного помещения, разделённого на две неравномерные части небольшим возвышением. Внизу на ночь располагаются некоторые домашние животные, а вверху укладываются спать на подстилке из сухого тростника члены семьи. Прижимаясь, и обогревая друг друга. Если один вставал, то неизбежно мог пробудить и остальных. А потому, если не по дружбе, так из-за настойчивости просящего приходится вставать. Посему, если человека, раздражённого ночным визитом, можно заставить выдать то, что необходимо, то тем более Отец Небесный, всегда бодрствующий, одарит всем необходимым, что принесёт вам благо.

И поэтому я говорю вам. Молитесь и дастся вам, ищите и обнаружите, стучите и отворят вам. Ибо всякий кто молится воспримет, и кто ищет, обнаружит, и кто стучится, откроют.

Настойчивость и усердие в молитве, показывает вашу стойкость в вере.

Многие искренне молятся в то время, когда их постигает несчастье. Но когда беда минует, они охладевают к молитве, решая, что жить можно и без неё. Что она не приносит уже пользы.

“Притом уничтожаешь ты страх перед Элохим и молитву к Элохим превращаешь в ничто, ибо научены нечестию уста твои и избрал ты язык лукавых”.

Отец не всегда отвечает мгновенно, проверяя верность вашу, но рано или поздно, так или иначе, но Он всегда даёт свой ответ. Важно лишь не падать духом и не отчаиваться, а научиться доверять Ему. Поскольку мудрость Его намного превосходит человеческую.

Какой же из вас есть отец, и когда сын попросит рыбу, взамен рыбы змею ему подаст? Или же когда попросит яйцо, подаст ему скорпиона? Хоть они и схожи, но никто так не поступит. Итак, если вы будучи злы, заботитесь даяния благие давать детям вашим, то более значительно, Отец, который с Небес, даст Духа Святого, которые молят Его.

Потому молитесь от всего сердца. Не только за себя, но и за других тоже. Вспомните Писание:

“И возвратил Йегова прежнее Йову, когда он помолился за друзей своих. И умножил Йегова всё, что было у Йова, вдвое”.

Помните главное. Не важно какими словами и в каком месте вы молитесь, намного важнее с каким сердцем вы это делаете. Искреннее прошение, сделанное от всего сердца, от всей души вашей, всегда достигнет престола Небесного.

“Благословлять буду Йегову во всякое время. Хвала Ему непрестанно в устах моих.

Йеговой хвалится душа моя, услышат смиренные и возрадуются.

Хвалите Йегову со мной, и превозносить будем имя Его вместе.

Вопросил я Йегову, и Он ответил мне и от всех ужасов моих спас меня.

Смотрели они на Него и просветлели. Не устыдятся лица их.

Вот страдалец воззвал, и Йегова услышал, и от всех бедствий его спас его.

Стоит станом ангел Йеговы вокруг боящихся Его и спасает их.

Вкусите и увидите, как добр Йегова. Счастлив человек, полагающийся на Него.

Бойтесь Йегову, святые Его, ибо нет нужды у боящихся Его”.

А теперь подумайте над сказанным вам и порассуждайте меж собою.

После чего вновь погрузился в молитву.

Перикопа 50

Патроос меримнао

Отеческая забота

Минуло дня два их пребывания в доме Эйлазара. И вот, Матфей подошёл к своему учителю с вестями.

– Равви, народ многое говорит о новом чуде исцеления в Йерушалайме. Слепорождённого даже водили в синедрион, дабы всесторонне изучить дело.

Начальники учинили суровый допрос, но он говорил только правду. Потому его и выгнали, при этом побив за это.

– Поистине, велика стойкость человека сего, а потому следует приободрить его. Идёмте, не следует откладывать это.

Спустя некоторое время, они уже входили в город.

– О! Я узнаю это место! – восторженно засияли глаза Иоанна. – Да, точно. Вон у того дома сидел слепой. Сейчас я сбегаю и приведу его! – сорвавшись с места, непоседа немедленно унёсся по дороге.

– Его там нет! – крикнул вслед Йешуа.

– Я сейчас, я быстро! – радостно донеслось издали.

– Вот сорванец и неслух, – посетовал старший брат. – Когда только научится старших слушать?

– Не брани его, – улыбнулся Йешуа. – Ведь это не из-за своеволия, а из-за любви и верности.

Тем временем Иоанн уже подбегал к забору. На противоположной стороне сидел мальчуган, с интересом наблюдая за улицей.

– Скажи, здесь ли проживает слепой? – обратился к нему Иоанн, желая удостовериться в правильности направления.

– Да, так и есть, – серьёзно кивнул тот. – Только он теперь не слепой, а зрячий. Говорят, что ему сам Всевышний очи отверз.

– С кем это ты там болтаешь? – послышался обеспокоенный голос матери. – А ну-ка, быстро иди в дом. А то накличешь ещё беду на наши головы. Не хватало, чтобы нас за твои разговоры от синагоги отлучили.

– Хорошо мама, – прокричал в ответ мальчишка, поднимаясь с земли. – Только ты зря пришёл. Его всё равно нет дома.

– А где же он?

– Ясное дело, в Храме, – удивился такой недогадливости мальчуган, скрываясь за калиткой.

– Его нет дома, – догнал Иоанн своих товарищей. – Он в Храме.

– Тебе что было сказано? Тоже самое, – наградил его лёгким подзатыльником Йаков Заведеев, но младший брат на это ничуть не обиделся.

– Как же мы будем его искать-то? В такой толчее народа, – сомнительно посмотрел по сторонам Шимон Канонит, когда они подошли к Храму.

– Доверься Отцу Небесному, Он поможет, – с уверенностью произнёс Андрей. При этом Йешуа одобрительно посмотрел на него.

Взойдя по последним ступеням лестницы, они неожиданно увидели того, кто и был им нужен. Бывший слепец выходил из ворот.

– Шалом алэйхэм, – обратился Фома. – Не подводит ли меня память? Ведь ты и есть тот самый слепец?

– Алэйхэм шалом, – отозвался тот. – Да, так и есть. И я вновь, и вновь могу засвидетельствовать в этом. Тот, кто исцелил меня, есть истинно от Всевышнего.

– Веруешь ли ты в Сына Человеческого, сотворившего чудо над тобою? – мягко вопросил Йешуа.

– Адон, а кто он есть? Дабы я увидел и ещё более уверовал в него, – с надеждой посмотрел иудей. – Потому как я был слеп и не смог должно воздать хвалу ему за жизнь новую.

– Ты был на дознании, но даже перед лицом начальствующих говорил правду, не отрекаясь от неё. Поэтому верность твоя привела к бОльшему прозрению, чем некоторых из зрячих. И взираешь на него, и он есть говорящий с тобою, – ласково посмотрел Йешуа.

– Этот голос! – вдруг осознал бывший слепец. – Я узнаю его! Ты тот, кто послал меня к источнику. – И тут его глаза ещё больше расширились от удивления. – Источник Шилоах – что значит посланный. Ты посланный Всевышним!

“Ведь Йегова Элохим не делает ничего, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам”.

Верую, Адон мой!

И бывший слепец простёрся ниц, кончиками пальцев касаясь наалаимов Йешуа.

Громкие возгласы, а также падение наземь человека, привлекли внимание находящихся неподалёку фарисеев, и те подошли узнать, что случилось. Приблизились и соглядатаи фарисеев.

– Тот, кто осознал свою собственную слепоту, сможет прозреть и уверовать, – тепло произнёс Йешуа, коснувшись его плечей. – Встань. Кто признаёт грех свой, в полной мере постигая это, тот прилагает все свои усилия для борьбы с ним, и потому может быть прощён и оправдан.

На разделение в этот мир пришёл я. Дабы не видящие узрели и смотрящие оказались слепыми. Потому как благая весть, которую возвещаю я, одним открывает глаза, и они обращаются от тьмы к свету. Другие же, ослеплённые мудрствованиями своими, обманываются, почитая мрак разумения своего, за свет Небесный. К сожалению, из-за неверия своего многие узнают об этом лишь на высшем суде. Хотя Отец мой Небесный раз за разом предупреждает в строках Писания:

“А вы, овцы Мои, – так сказал Йегова Элохим: вот Я – судья меж овцой и овцой, судящий баранов и козлов.

Разве мало вам на пастбище добром пастись, что оставшееся на пастбище вашем топчете ногами своими? И отстоявшейся воды напьётесь, а оставшуюся ногами вашими замутите?

А овцы Мои истоптанное ногами вашими будут есть и замутнённое ногами вашими пить?

Посему так сказал им Йегова Элохим: вот Я Сам! И буду судить меж овцой тучной и овцой тощей.

Так как боком и плечом отталкиваете вы и рогами вашими бодаете всех слабых, пока не вытолкнете их прочь.

То и спасу Я овец Моих, и не станут они более добычей. И буду судить меж овцой и овцой.

И поставлю Я над ними пастыря одного, – и он будет пасти их, – раба Моего Давида. И он будет пасти их, и он будет им пастырем”.

– Неужели и мы есть слепые? – иронично вопросил молодой фарисей из соглядатаев. При этом более старший недовольно толкнул его в бок, что тот привлёк к себе внимание.

– Ну а что, разве не так? – возмутился молодой. – Писание и мы знаем, причём получше, чем некоторые. Да и зрением А-Шем не обделил. Видим всё, что надо видеть.

– Если бы слепыми были, быть может не имели бы прегрешений. Ныне же, говоря, что видите, эти прегрешения остаются на вас, – обратился к нему Йешуа. – Самоуверенность и самоправедность, вот что препятствует вам увидеть свет истины. Они как бельма покрыли взгляд ваш, а предания старцев, стали повязкою на очах ваших. Оттого-то у вас и возникает обманчивость, что мрак это есть свет. Вы заменили слова Небесные на речения разума своего, став истинно слепыми, хотя при этом и видите Писание. Слепота духовная намного страшнее слепоты физической, ибо она приводит к неисчислимым бедствиям души человеческой. Вы не видите руки помощи протянутой вам, а соприкоснувшись с ней, отталкиваете с отвращением.

Пастыри, не видящие пути, ведут доверенное им стадо не ко спасению, но к погибели. И за этот грех с них ещё взыщется. Посмотрите на этих людей, что вокруг вас. Они словно овцы потерянные. И всякий их норовит обмануть и остричь, лишив своего. Есть ли у них пастырь, кто позаботится о их защите?

Видя сомнение в глазах фарисеев, Йешуа вздохнул и продолжил.

– Вспомните местность сельскую. Овечий двор огораживается забором и в нём имеется дверь, через которую загоняют овец на ночь. Порою в один двор загоняются по несколько отар кряду.

Истинно. Истинно говорю вам. Кто не входит через дверь во двор овчий, но влезает из другого места, тот есть вор и разбойник. А который входит через дверь, он есть пастырь овцам. Ему придверник отпирает и овцы голос его узнают, и своих овец призывает по именам и выводит их. Когда всех своих выведет, то сам идёт впереди и овцы за ним следуют, потому что знают голос его. А за посторонним ни за что не идут, но убегают от него, потому что не знают голоса чужого.

Оглядев всех, Йешуа вновь заметил непонимание. Люди не восприняли его сравнение. Поэтому ему ещё раз пришлось истолковывать сказанное.

– Истинно. Истинно говорю вам. Я являюсь той дверью для овец. Я тот, через кого можно войти в Царство Небесное. Только уверовав в меня, можно приблизиться к Отцу Небесному. Я есть единственный путь к Нему. Те, кто бесцельно блуждает в учениях своих, никогда не достигнут цели. Ибо дверь лишь одна. Остальные поприща ведут к погибели души человеческой.

Все, многочисленно приходящие предо мною, они есть воры и разбойники. Впрочем, не вняли им сии овцы, – слегка раскинул руки Йешуа, указывая на простой народ. – Воры есть те, кто крадёт то, что ему не принадлежит. Разбойники же при этом ещё идут на насилие.

Учения человеческие, идолопоклонство и мудрствования, навеянные от Сатаны, крадут заблудшие души. Обманом и посулами уводя их к погибели, лишая возможности ко спасению.

Лжепророки, говорящие, что они посланы Элохим, суть мятежники и клеветники. Они на крови воздвигают себе величие, заботясь только о себе и своём достатке. Ничуть не смущаясь, губя доверившихся им. Но благодаря Отцу Небесному есть те, кто отвергая все искушения, остаются преданными чистой вере.

Я есмь дверь. Через меня, если кто-либо войдёт, тот спасётся. И войдёт, и вступит, и долю обретёт. Кто войдёт мною, тот обретёт прощение и жизнь вечную. И вступит в завет с Отцом Небесным. Ключом же от двери той является вера. У кого нет ключа, тот не сможет воспользоваться и дверью, хотя бы она была и пред носом его.

Поймите, вор не приходит просто так. Если не с целью похитить, или принести в жертву, или погубить.

“Не посылал Я пророков этих, а они побежали сами. Не говорил Я им, а они пророчествовали.

А если стояли они в совете Моём, то пусть возгласят народу Моему слова Мои и отвратят его от злого пути их и от злых деяний их.

Разве только вблизи Я Элохим, – сказал Йегова, – а издали не Элохим?

Если спрячется человек в тайнике, то разве Я его не увижу? – сказал Йегова, – ведь и небо и земля полны Мною.

Слышал Я, что говорят пророки, именем Моим пророчествующие ложь. Они говорят: «мне снилось, мне снилось».

Доколе будет это в сердце пророков, которые пророчествуют ложь, и пророков вымысла сердца их.

Что думают довести народ Мой до забвения имени Моего своими снами, которые они пересказывают друг другу, подобно тому, как забыли отцы их имя Моё из-за Баала?

Пророк, который видел сон, пусть и рассказывает его как сон, а тот, в ком слово Моё, пусть говорит истину слова Моего. Что общего у мякины с чистым зерном? – сказал Йегова”.

Я пришел, дабы жизнь имели, необыкновенную имели. Я пришёл не чтобы взять, но чтобы даровать. Даровать Духа Святого человеку, ибо он вмещает в себя всю полноту жизни. Жизнь без страха, жизнь без опасения смерти, жизнь вечную за гранью.

Я есмь пастырь благой. Ибо пастырь благой жизнь свою полагает ради овец. Он не только заботится о питомцах своих, где им лучше поесть, где им лучше попить, но и всегда стоит на страже их, охраняя от зверей диких. Потому как они для него становятся частью его семьи, верными друзьями и спутниками. Поэтому в первую очередь он думает о них, и уже только потом о себе. Полагая жизнь свою, оберегая стадо от воров и разбойников.

В то же время наёмник, не является пастырем, которому овцы не есть свои. Сей, увидев идущего волка, оставляет овец и бежит. А этот волк расхищает и рассеивает. Потому как наёмник взял на себя ремесло пастыря не для служения, а для обогащения своего. И потому он есть наёмник, что не радит об овцах, доверенных ему. Хотя нужен во время опасности более всего. Они любят более господствовать, нежели помогать обременённым и утешать павших духом своим. Потому в Писании сказано:

“Горе пастырям Исраэйля, которые были пастырями самим себе! Разве не овец следует пасти пастырям?!

Жирное едите вы, в шерсть облачаетесь, откормленное закалываете, но овец не пасёте.

Ослабевших не подкрепляли, и больную не врачевали, и раненую не перевязывали, и угнанную не возвращали, и потерянную не искали, а правили ими силою и изнурением.

И рассеялись они из-за того, что нет пастыря, и были пищей для всех зверей полевых, и рассеялись.

Будут блуждать овцы Мои по всем горам и на всех холмах высоких. И по всему лицу земли рассеяны овцы Мои, и нет расспрашивающего о них, и нет разыскивающего их.

Посему, пастыри, слушайте слово Йеговы.

Жив Я, – слово Йеговы, – ведь за то, что были овцы Мои оставлены на расхищение, и стали овцы Мои пищей для всех зверей полевых из-за того, что нет пастыря, и не расспрашивали пастыри об овцах Моих, и пасли эти пастыри самих себя, а овец Моих не пасли.

Посему, пастыри, слушайте слово Йеговы:

Так сказал Йегова Элохим. Вот Я – против этих пастырей, и взыщу Я овец Моих из рук их, и отстраню их, чтобы не пасли овец, и не будут пасти впредь эти пастыри самих себя, и спасу Я овец Моих от рта их, и не будут они им пищей.

Ибо так сказал Йегова Элохим. Вот Я Сам! И взыщу Я овец Моих, и разыщу их.

Как проверяет пастух стадо своё в день пребывания его среди овец своих удалившихся, так разыщу Я овец Моих и спасу их из всех мест, где были рассеяны они в день облачный и туманный.

И Я выведу их из народов, и соберу их из стран тех, и приведу их в землю их, и буду пасти их на горах Исраэйля, при потоках, и во всех поселениях этой страны.

На пастбище добром буду пасти их, и в горах высоких Исраэйля будет выгон их. Там возлягут они на выгоне добром, и на пастбище тучном будут пастись в горах Исраэйля.

Я буду пасти овец Моих и Я буду укладывать их на пастбищах, – слово Йеговы Элохим!

Исчезнувшую разыщу, и угнанную возвращу, и раненую перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и сильную уничтожу – Я буду пасти их по справедливости”.

Я есмь пастырь благой. И признаю моих, и познают меня принадлежащие мне. И не станет более стадо духовное бесцельно блуждать в потёмках, а водворятся в свете любви и доверия. Подобно тому, как признаёт меня Отец, так и я познаЮ Отца. И жизнь свою полагаю ради овец этих. Ибо настанет общность понимания и завет новый.

“И заключу Я в тот день союз для них, сынов Исраэйлевых, со зверями полевыми и птицами небесными, и с пресмыкающимися земли. И лук, и меч, и войну уничтожу Я на земле этой, и дам им жить в безопасности.

И обручу тебя Мне навеки, и обручу тебя Мне правдою и справедливостью, благочестием и милосердием.

И обручу тебя Мне верностью, и познаешь ты Йегову.

И будет в тот день, отзовусь Я, – сказал Йегова, – отзовусь Я небесам, а они отзовутся земле.

А земля отзовётся хлебу, и вину, и маслу, а они отзовутся Исраэйлю”.

“Так сказал Йегова: как вырывает пастух из пасти льва две ножки или кусок уха, так лишь спасутся сыны Исраэйлевы, живущие в Шомроне, развалившиеся на краю постели и на ложе Даммэсэкском”.

И иные овцы имеются, которые есть не от этого двора. И тех надлежит мне привести. И голос мой узнают. И произойдёт единое стадо с единым пастырем.

“И засею Я её на земле для Себя, и помилую Я непомилованную, и не моему народу скажу Я: ты – народ Мой. А он скажет: Ты – Элохим мой”.

Никто более не сможет привести их от бессмысленных блужданий к истинной вере и сами они во мраке не найдут пути верного. Но признав голос мой, разнёсшийся по всей земле, они придут на зов мой. И не станет различия между народами, и привилегии одних, станут достоянием остальных. А видимая смерть пастыря не станет окончательной, а послужит только к усилению в вере.

Вследствие этого любит Отец меня. Потому что я положу эту жизнь мою, дабы вновь обрести её. Чтобы потерянные могли получить спасение. Спасение через воскресение. Ибо в этом заключена воля Отца моего.

Никто не отнимет её от меня, а напротив, я сам отдаю её от себя самого. Власть имею окончить её, и власть имею вновь обрести. Эту заповедь получил от Отца моего.

Никто насильно не может забрать её от меня, ибо я имею жизнь в самом себе, но я добровольно её отдаю, во благо другим. Ибо смерть не является окончанием, а земная жизнь, есть лишь начало пути. Переход из одной жизни в жизнь вечную. Словно перемена одежды одной, на другую.

Фарисеев, до того тихо роптавших, наконец прорвало.

– Хватит!

– Довольно!

– Что слушаете его? Он опять безумствует!

– Этот человек или всецело заблуждается, или говорит то, что ведает, – встали на его защиту обычные иудеи.

– Разве мы можем убедиться во всём, что он тут нам вещает? А?

– Оставьте его. Он просто выдумщик. Пусть и с больным воображением, но безобидный.

– Разве он сотворил при нас что-то постыдное или достойное порицания? Он хоть и говорит непонятное, но не буйствует.

– Да он просто беса имеет и потому бредит на яву.

– Ну и зачем же в таком случае его поощрять, внимая ему?

– Потому что такие речения, не могут быть словами бесноватого. Ну не могут бесы слепым глаза отверзать.

– Точно. Они скорее искалечат, нежели излечат.

– Всё одно. Этот человек с огромным самомнением о себе. Послушать его, так он один, всем и во всём может помочь. А сам нищий народный учитель. За душою ничего не имеющий.

– Безумцы и мятежники, всегда заботятся прежде всего о себе. Вспомните, сколько их было на земле нашей многострадальной? А этот славы не ищет. И денег за исцеления не берёт. И не стремится добыть себе почёт и уважение перед властями.

– Э! Да что с вами говорить-то!

Яростная перепалка не смолкала. Йешуа лишь горестно смотрел на разгорячённых иудеев. Затем молча развернулся и проследовал на выход из Йерушалайма.

Перикопа 51

Шанао алэфеиа

Повторение истин

Прошло совсем немного времени. Йешуа ходил по селениям Иудеи, возвещая благую весть людям, которые ещё и не слышали о ней. А народ уже сам стекался к нему, словно капли дождя собирающиеся вместе. Которые вначале образуют отдельные ручейки, а затем превращаются в полноводные реки.

В одном из возвышенных мест их собралось бесчисленное множество. Так, что теснили и давили друг друга. Каждому хотелось не только услышать и исцелиться, но хотя бы краешком глаза увидеть знаменитого народного учителя. Такого простого и доступного для обычного люда.

После проповедей и исцелений, Йешуа устало сел, посмотрев на учеников своих. Не только на апостолов, но и на тех, кто был при этом из числа семидесяти.

– Хочу сказать вам о следующем. Остерегайте, прежде всего друг друга, от закваски, которая есть лицемерие фарисейское. Ибо в его основе всегда лежит неискренность. Поскольку не всегда внешнее поведение говорит о внутреннем состоянии. Вам предстоит нести благую весть людям, и если вы будете говорить одно, а вести себя иначе, то это будет извращением данного вам поручения. В сердце, совсем незаметно может закрасться гордыня и самоправедность, которая затем, постепенно распространяясь, охватит всего человека. Его сердце, чувства, мысли и дела. Неприметно отдалив от Отца Небесного, сделав служение Ему неугодным. Помните, что Он не человек и смотрит не на то, как вы совершаете обряды и церемонии, но на то, с каким сердцем вы это делаете. Свершаете ли вы дела, которые истинно исповедуют веру вашу?

Человека обмануть не сложно, Отца же, невозможно ввести в заблуждение. Ибо ничто не есть сокрытое, которое не обнаружится и тайное, которое не сделается известным. Малое лукавство порождает большие последствия. Посему, что говорите в темноте, услышится при свете. И что около уха произносится в потаённой комнате, возгласится над кровлей. Утаить ничего нельзя. Рано или поздно, так или иначе, но об этом всё равно станет известно всем. Посему не притворствуйте и не лгите, а стойко исповедуйте веру свою, держась истины. И в словах, и в делах ваших. Везде, где бы вы нибыли и перед кем бы вы ни находились.

– Говорю же вам, друзьям моим, – обратился Йешуа к тем, кто поник своим лицом. – Да, это трудно, а порою даже тягостно сказать истину там, где рассудок вопиёт промолчать, оставив всё, как есть. Страх за себя, а порой и простое малодушие повергают душу человеческую в тревогу и трепет перед начальством, соседями, родственниками или просто перед суровым и жестоким характером. Что скажут? Что подумают? Что сделают? Не лучше ли просто отсидеться в стороне? Нет, потворство лжи не приведёт к благому. Потому, не бойтесь тех, кто убивает тело, но после этого не имеющие возможности что-либо сделать.

Однако укажу вам, кого нужно бояться. Бойтесь того, который имеет власть и тело, и душу уничтожить в геенне огненной. Поистине говорю вам, сего бойтесь. Ибо ни один яростный и беспощадный царь, ни один кровожадный палач не сможет пойти далее убийства тела, но Элохим имеет власть и над душою. И у него есть могущество повергнуть её на муки вечные. Что намного более страшнее, нежели всё иное. Помните, что вы всегда находитесь под Его надзором, и ничего не случается без Его ведома. Однако у человека всегда есть свободный выбор. Даже если этот выбор может привести к погибели, всё одно, Отец не вмешается в решение свободной воли человека, однако сделает всё возможное, чтобы навести его на нужное направление.

Если путник идёт проторенной дорогой к обрыву, Отец преградит ему путь обвалом или размывающим поперёк пути потоком воды и предоставит взору еле заметную тропинку, уводящую от опасности. И человеку всегда даётся возможность выбора. Или упрямо преодолевать препятствия, чтобы в итоге упасть с обрыва, или уйти с опасного пути. Отец никого, никогда не искушает, но всегда с заботой предоставляет право выбора. Случайностей не бывает, всё происходит от воли человека и с позволения Отца. Он заботится обо всём. От бескрайней вселенной до самой незначительной птички. Не пять ли малых птичек продаются за два ассария? За самую мелкую римскую монету. Ведь это меньше, чем оплата работника за час его работы. И ни одна из них не оставлена в пренебрежении перед Элохим. Между тем у вас даже все волосы головы вашей исчислены. Потому, не бойтесь. Вы намного превосходнее птах малых. Посему вам не о чем беспокоиться.

После чего оглядев бескрайнее людское море, возвысил свой голос.

– Итак, говорю вам. Всякого, кто исповедует меня между людьми, так же и Сын Человеческий открыто признает того в присутствии ангелов Элохим. Но не выставляйте это лицемерно, напоказ, а будьте скромны, однако при этом тверды в вере своей, перед кем бы то ни было.

Который же отвергнет меня перед людьми, тот отвержен будет в присутствии ангелов Элохим. И что бы он ни приобрёл при этом мирского, это не спасёт его душу в судный день. Ведь кто с пренебрежением отторгает с любовью протянутую руку помощи, тот сам, по воле своей, идёт к погибели.

Запомните так же, всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, простится тому. Кто же на Духа Святого кощунствует, не простится.

Ведь кто приткнётся на мне как на человеке. Станет судить меня по невыразительному облику и простому земному происхождению. Станет хулить и поносить во мне человеческое, то это заблуждение будет прощено и покрыто. Ибо внешнее не есть внутреннее. Но кто станет подвергать оскорблению и злословию Дух Святой, находящийся и проявляющийся через меня, тот опорочит Отца Небесного, который всё вершит через Духа Святого. И потому, человеку тому, не будет прощенья во век, а повинен он есть во грехе вечном.

Немного помолчав, дав народу усвоить сказанное, Йешуа продолжил.

– Будьте стойкими в вере вашей. Потому как многие будут спрашивать вас об учении сём. Одни уверуют словам вашим, другие же возмутятся. И всякий раз, когда вызовут вас в синагоги, или к начальствующим, или к властям, не заботьтесь каким образом, как защищаться или что говорить. Потому что Дух Святой наставит вас в это время, что надлежит сказать. Оставьте в этот момент красноречие и мудрствование за порогом и положитесь во всём на Отца Небесного.

В это время один из иудеев, находящийся неподалёку, возвысил свой голос. Неожиданно прервав речь учителя. При этом апостолы недовольно взглянули на выскочку, но из уважения к Йешуа промолчали.

– Равви, скажи брату моему, разделить со мною наследство. Потому что несправедливо брать себе лишнее.

Йешуа посмотрел на говорящего и строго произнёс:

– Кто меня назначил судьёй или посредником относительно вас? Разве это не является делом властей гражданских? Разве закон о наследовании утратил в суде свою силу? Всё должно решаться там, где это надлежит и всё должно быть сделано по закону.

Затем возвысил свой голос.

– Вам же всем, так скажу.

“Кто любит деньги, тот не насытится деньгами, а кто любит богатство, тому нет прибытка. И это – суета”.

Смотрите, удерживайтесь также от всякого своекорыстия. Поскольку не в изобилии чего-либо материального, имеющееся в наличии у него, жизнь его есть.

Наблюдайте за сердцем своим, чтобы не закралось туда любостяжание. Потому как оно застилает собою желания души вашей. Намного важнее, чем человек обладает духовно, а не избыток имущественный.

“Тяжкий недуг видел я под солнцем, – богатство, хранимое на беду владельцу своему.

И гибнет то богатство при несчастных обстоятельствах. Родил он сына, а в руках у него нет ничего.

Как вышел нагим из утробы матери своей, так и уйдёт – таким же, каким пришёл. И за труд свой ничего не унесёт он в руке своей.

И это тяжкий недуг: каким пришёл, таким и отходит. И что пользы ему, что трудился на ветер?

И все дни свои ест он во тьме, и много гневается, и болезни у него, и огорчения.

Пусть помнит он, как недолги дни жизни его, и что Элохим ему отвечает радостью сердца его”.

По этому поводу послушайте притчу одну.

У некоего богатого человека поле дало хороший урожай. И притом размышлял он в самом себе, говоря. «Что сделать? Поскольку не имею, в каком месте собрать все эти плоды мои». И сказал: «Сиё сделаю. Разрушу житницу мою и воздвигну просторную. Тогда соберу туда всю пшеницу и добро моё. И скажу душе моей. Душа, имеешь множество добра лежащего на долгие годы. Отдыхай, ешь, пей, веселись». Однако сказал ему Элохим: «Безрассудный. Сей же ночью душу твою потребую назад от тебя, что же запасы? Кому будут?»

Итак, разве человек хозяин душе своей? Безумие, считать, что земное, проходящее и мимолётное, важнее Небесного и незыблемого.

“Если породит человек сотню детей и долгие годы проживёт, то сколько бы лет он не прожил, если душа его не насытилась благом, если не было ему погребения, я скажу: выкидыш – счастливее его.

Ибо в тщете он пришёл и во тьму уйдёт, и тьма его имя скроет.

Даже солнце не видал и не ведал. Ему спокойнее, чем тому.

И если бы даже тысячу лет прожил он дважды, а блага не видал, не в одно ли место всё уходит?

Все труды человека – для рта его, но душа не насыщается.

Какое же преимущество мудрого перед глупцом, или перед бедняком, живущего как все?

Лучше зримое глазами, чем то, к чему влечёт душа. И это также суета и погоня за ветром.

Все, что было, уже названо по имени, и известно, что человек не в силах тягаться с Тем, кто сильнее его.

Да, существует много вещей, что умножают суету. Какой же в них прок человеку?”

Такое бывает у сберегающего для себя самого, а не в Элохим богатеющего.

Безумцы те, кто поставил своей целью накопление богатств. Это неуёмное стремление только ожесточает сердце, принося с собою тревоги и волнения. Ведь невозможно забрать в вечность тленное. Нужно собирать лишь то, что действительно имеет ценность в очах Отца Небесного. Любовь к ближнему, дела милосердия, плоды праведности.

Из-за этого говорю вам, – обратился Йешуа уже к ученикам. – Не заботьтесь душою, что есть, ни телом, что одеть.

Помните, как Отец позаботился обо всех нуждах иудеев идущих вслед за Моше по пустыне? И никто из них не был гол, не умирал с голоду. Но это вовсе не означает, что нужно предаться лени и беспечности. Вспомните, что Отец ни на мгновение не оставляет работы своей по заботе о мире этом. Трудитесь и не забывайте, что душа, она есть более пищи и тело одеяния своего. Только душа имеет первостепенное значение.

Йешуа умолк, переводя дыхание, устремив свой взор к небу.

– Поразмыслите. Вороны, что не сеют и не жнут. Которые не имеют ни житниц, ни хранилищ, однако Элохим питает их. Насколько же вы лучше, превосходнее птиц поднебесных? Для чего чрезмерно заботитесь о преходящем? Неужели пустые тревоги и изматывающие, ненужные волнения смогут на что-то повлиять? Утвердите сердце своё мятущееся между страхом и надеждой. Остановите терзания свои.

Ну кто же из вас, попусту беспокоясь, может к росту своему прибавить хоть локоть один? Это бессмысленно и бесплодно.

Итак, если и наименьшего не можете, зачем об остальном беспокоитесь чрезмерно?

Поразмыслите о лилиях, что растут. Над осенним нарциссом, что покрывает в это время года своим нежным жёлтым цветом с золотистым оттенком, все холмы и возвышенности. Ведь он не утруждается, и не прядёт. Однако говорю вам, даже Шломо во всём блеске своём не одевался подобно единому этому.

Если же в поле трава, существующая ныне, а завтра в печь бросаемую, Элохим так одевает, то насколько же вы лучше, маловеры? Уверуйте и целиком положитесь на Него.

Именно поэтому не тревожьтесь, что есть или что пить. Потому что этого, все племена мира ищут, ваш же Отец знает, что нуждаетесь в этом.

Утолять физические нужды это естественно, но язычники возводят это в самоцель своего существования. Вам же нет нужды заботиться об этом сверх того, чем это требует день сегодняшний. Работайте прилежно и полностью посвящайте себя только этому дню. О дне завтрашнем Отец сам позаботится. Только ищите Царствия Его, тогда и это приложится вам. Ведь для человека вовсе не сложно. Бояться Элохим, соблюдая закон Его, прилежно работать, в любви заботясь об окружающих и во всём доверяться Отцу Небесному, отбросив ненужные переживания и волнения. Всё достижимо, нужно только отбросить неверие и самолюбие.

Видя, что ученики, задумавшись, в сомнении опустили головы свои, Йешуа с тёплой улыбкой продолжил.

– Не бойся, малое стадо. Потому что благоволит Отец ваш, дающий вам Царство.

Страхи порождаются из-за недоверия, и они подчас бывают совершенно напрасными и только угнетающими душу. Веруйте, почитайте Его, а также образ и подобие Его на земле, тогда Отец изгладит все недостатки по великой милости своей.

Продавайте имущество ваше и раздайте подаянием, – возвысил свой голос Йешуа к народу. – Сотворите для самих себя суму не ветшающую, сокровищницу неоскудевающую в поднебесье. Куда вор не приблизится и моль не повредит.

Только поймите меня правильно. Я не призываю вас всё продать, нищенствовать, и из-за этого потом роптать на Элохим. Вовсе нет. Но вы вполне можете освободить себя от того, что вам не так уж и нужно для жизни повседневной, являясь лишь роскошью и средством показать себя богаче перед людьми.

Роскошь не еда, и без неё вполне можно обойтись, однако на вырученные средства можно поддержать тех, у кого нет в достатке даже куска хлеба. Ведь вор может лишить вашего имущества внезапно, а моль незаметно испортить накопленное. И от него уже не будет вам никакого прока. Однако своим милосердием, вы накопите себе сокровища, которые никогда не обветшают и будут угодны пред очами Элохим. Ибо где есть сокровище ваше, там и сердце ваше пребудет. Если это богатство земное, то вы о земном и печётесь.

Задумайтесь. Покинув этот удел, с чем вы предстанете перед Отцом Небесным? Что предъявит душа ваша? Потому прилепитесь сердцем к Небесному, вершите дела благочестия.

Да будут ваши чресла препоясаны и светильники горящими. Потому как длинные одеяния сковывают движения, а препоясывание их, говорит о готовности к работе. Горящий же светильник, несёт свет для всех. Будьте всегда готовы совершать дела праведные и имейте сердца, горящие милосердием.

Оглядев народ, Йешуа решил закрепить сказанное притчей.

– Также и вы, будьте похожими на человека, ожидающего господина своего, когда тот возвращается с брачного пира. Дабы придя и постучав, тотчас открыть ему. Не мешкая, собирая полы одежды своей, и натыкающегося в темноте и спешке на предметы, из-за потухшего светильника. Кто не готов, с того и спросится.

Блажен тот слуга, которого пришедший господин обнаружит бдительным. Истинно говорю вам. Поскольку препоясан и отворивший ему, также придя, станет прислуживать и за столом ему. Сообразно во вторую и в третью стражу придёт и обнаружит таким образом, блажен тот есть.

У каждого предопределён свой срок и свой час. Ведь никто не знает, когда Отец призовёт душу его. И потому не стоит откладывать дела благие до лучших времён. Всегда бодрствуйте в делах и вере, и будьте готовы предстать перед лицом Элохим в любой момент жизни вашей. При этом помня о главном, за чертой, уже ничего исправить нельзя.

Для того, чтобы что-то изменить, не нужно уходить в пустыню отшельником или же удаляться в дальние страны. Достаточно изменить своё отношение к прежней жизни. Уверовать в Сына Человеческого, ступая по его стопам.

Уразумейте это. Что, если бы знал хозяин дома, в какой час вор придёт, бодрствовал бы и не допустил подкопать жилище его. И вы будьте готовы. Ибо не представляете, в какое время Сын Человеческий придёт.

Потому будьте всегда на страже сердца своего, не поддаваясь искушениям, а ревностно храните душу вашу, поддерживая её любовью и делами милосердия.

После чего ненадолго умолк. Пётр же воспользовался этой паузой, чтобы поинтересоваться и уточнить.

– Адон. Я вот не до конца уяснил. К нам эту притчу говоришь или ко всем также?

– А есть ли сейчас в этом различие? – посмотрел на него Йешуа. – Неужели вы готовы воспринимать только тогда, когда мы находимся наедине? Есть ли какой надёжный, благоразумный домоправитель, которого поставил господин над слугами своими, раздающего вовремя меру хлеба? Блажен слуга тот, когда придёт господин его и обнаружит исполняющего так. Истинно говорю вам. Что над всем имением утвердит его.

Блажен тот, кто остаётся верным во всём господину своему. Несмотря ни на какие трудности, но исполняющий свои обязанности. Как меня направил Отец мой исполнять волю Его, так и я направлю вас повсюду нести весть благую. Несите возложенное с верой и кротостью.

Если же скажет слуга тот в сердце своём. Задерживается приходить господин мой. И начнёт бить слуг и служанок, есть, пить и напиваться допьяна. Тогда придёт господин слуги того в день, который не ожидал, и в час, который не знал. И рассечёт пополам его, и части его среди неверных похоронит.

Тот же слуга, который знал волю господина своего, но не готовился или действовал от желания своего, многочисленно высечен будет.

Который же не знал, однако совершил достойное наказания, бит будет мало.

Есть те, кто знают веления благой вести, но добровольно отстранились от неё. Пологая, что жизнь долгая и они ещё успеют выполнить наставления. Но чем дольше проходит время, тем они всё дальше от своих намерений и в конечном итоге полностью отвергают их, живя в своё удовольствие. Но когда придёт час ответа, им нечего будет сказать в своё оправдание и тогда погибнут они бесславно.

Другие знают волю, но то прибывают в Элохим, то отступают от него. То ведут беспечный образ жизни, то вдруг спохватываются, совершая покаяния, чтобы спустя время снова забыть об обещаниях своих. Они словно трость ветром колеблемая.

Есть и те, кто ничего не знал и никогда не слышал о вести благой. Это не их вина и за это будет снисхождение, но за причинённое зло они всё одно ответят. Ибо злые деяния наказуемы.

Итак, помните, всякому, которому даётся многое, многое и спросится с него. Равным образом, кому вверяется многое, чрезмерно с него и потребуется.

После этого он поднял свой взор к небу и немного помолчав, продолжил.

– Огонь начинает озаряться в мире этом. И как хочу, если бы уже возгорелся. Оттого что огонь слова благой вести, разгонит тьму невежества, став выжигать собою греховное. Переплавляя сердца уверовавших в чистое золото.

“И кто выдержит день пришествия его и кто устоит при появлении его? Ибо он – как огонь очищающий и как щелок стирающий.

И будет сидеть, как плавильщик и как очищающий серебро, и очистит сыновей Лэйви, и очистит их, как золото и как серебро, и будут они для Йеговы приносящими дар в праведности.

И приятен будет для Йеговы дар Йехуды и Йерушалайма, как в дни древние и как в годы прежние.

И опять поставлю судёй твоих, как прежде, и советников твоих, как вначале. После этого будешь ты назван городом праведности, городом верным.

Цийон искупится правосудием, а раскаявшиеся его – праведностью.

И отступники и грешники сокрушены будут вместе, и оставившие Йегову исчезнут”.

Желает душа моя этого, всем сердцем и всем естеством моим.

Так, как омовение надлежит почерпнуть, так и мне надлежит почерпнуть полными пригоршнями страдания, полностью погрузившись в чертоги смерти, дабы разорвав оковы её, очистить всякий грех с человека. Чтобы уверовавшие в меня и следующие за мною, могли омывшись ею, возродиться для жизни вечной. И как томлюсь, доколе не свершится.

Видя, как при этом опечалился Иоанн, Йешуа грустно ему улыбнулся.

– Не печальтесь. Что предопределил Отец, то Сын исполнит в точности. Ибо это многих спасёт и оправдает пред Ним.

Затем, посмотрев на голубой небосклон, тяжело вздохнул.

– Думаете, что ниспосланный мир пришёл на эту землю? Нет, говорю вам, – сострадательно покачал головой учитель. – Напротив, скорее разделение.

По всему миру проляжет невидимой полосой благая весть. Во многих сердцах она отзовётся благозвучным эхом, но и у множества она вызовет раздражающее разнозвучие. Негодовать и ненавидеть станут уверовавших, ведь они самой жизнью своею будут являть низменность окружающего их мира.

Действительно, отныне будут пятеро в одном жилище разделены. Трое против двоих и двое против троих. Разделятся отец против сына и сын против отца. Мать против дочери и дочь против матери. Тёща против невестки её и невестка против тёщи.

Более того, даже у тех, кто воспримет благую весть, возникнут споры и разобщения, по поводу того, как она звучит и что в ней слышится.

И до тех пор, пока все не уверуют в истину, не будет согласия на земле этой. Таково сердце человеческое. Видит, но не воспринимает как дОлжно.

После чего возвысил свой голос к народу.

– Всякий раз, когда видите облако, поднимающееся на западе, сразу же говорите, что приближается ливень. Потому как вы знаете, что в той стороне находится Средиземное море. Так и происходит.

И когда веет южный ветер, со стороны Синайской пустыни, говорите, что будет жара. И наступает.

Лицемеры те, которые облик земли и неба видя, распознают, а надлежащую пору эту, как бы не видят, не считая это важным.

Почему же также от себя не истолковываете справедливо?

Ожидаете Машиаха, но не увязываете указанные вам пророчества с этим временем. Ведь и скипетр отошёл от Йехуды, и в точности исполнились Данииловы седмицы, и чудеса, мною явленные неоднократно, очевидны всем. Но иудеи по-прежнему не желают ничего видеть и ни во что вникать. Как же велика пропасть предубеждения и неверия.

Поймите, время коротко, и час расплаты не за горами. Потому, постарайтесь сделать всё от вас возможное, чтобы примириться с Элохим и ближним своим, пока не станет слишком поздно.

Так как, когда идёшь с обвинителем твоим к владыке, посреди пути отдай приобретённое, освободившись от него. Дабы не привёл он тебя к судье. А этот судья передаст тебя палачу. И палач этот ввергнет тебя в заточение. Говорю тебе. Нет, не выйдешь из места того, доколе не возвратишь последней лепты.

Не стремитесь к накоплению тленного, а используйте его для возвышения души вашей. Ищите более Небесного, нежели земного и это воздастся вам.

А теперь ступайте по домам и подумайте о сказанном.

После чего просто закрыл глаза, а народ стал переговариваться между собою, живо обсуждая услышанное. Многие после этого повернули домой, но были и те, кто остался на месте, посмотреть, что будет дальше. Сквозь это бурление, к учителю, наконец, протиснулась небольшая группа иудеев.

– Учитель, ты ведь знаешь своих уроженцев из Галилеи? Ведь они не обладают покладистым характером. Они норовисты и непокорны. И вот, в Храме возникло некое волнение. А Пилат решил пресечь его самым, по его мнению, простым способом, выслав своих солдат, при этом они конечно же многих побили мечом. Так, что их кровь смешалась с кровью жертвенных животных, которые очевидно подвернулись им под руку.

Скажи, неужели А-Шем так карает Галилеян, насылая на них такую внезапную смерть? Или же на них были настолько тяжкие грехи, что они недостойны были принести жертвы в Храме?

– Считаете, что эти Галилеяне были греховнее по сравнению со всеми Галилейцами, потому что сие претерпели? – посмотрел на них Йешуа. – Нет, говорю вам. Это не так. И они были грешны не более, чем кто-либо из вас. Однако если не покаетесь, все погибнете подобным образом. Обратите свой взор на жизнь свою и на собственные прегрешения.

“То ли любовь, то ли ненависть впереди – человек не знает. Но тот, кто сопричастен жизни, имеет надежду”.

Ибо всё, что совершается, несёт в себе призыв к покаянию.

Или те восемнадцать, на которых упала башня при Силоаме и убила их, тоже полагаете, что они были большими должниками, по сравнению со всеми людьми населяющими Йерушалайм? Нет, говорю вам. Не стоит делать поспешных выводов. Так как пришедшие паломники, совершающие в ней омовение, были не грешнее жителей столицы. Смерть порою приходит неожиданно и об этом стоит помнить всегда.

“И даже не знает человек час свой, подобно рыбам, захваченным злой сетью, подобно птицам, попавшимся в силок, – как они уловляются в злой час сыны человеческие, когда внезапно он их настигает”.

И если не покаетесь, все точно так же погибните. Не то, что неожиданно, но то, что без прощения грехов ваших. И это более страшно для души бессмертной. Ведь без покаяния нет и прощения. Человек грешит постоянно, но вот кается лишь время от времени. Если бы свершилось правосудие Отца Небесного, то не осталось бы на земле ни единого человека, и Царство Небесное не достигла бы ни одна душа. Но по великой милости Его, человеку, во всё время жизни его земной, дана возможность покаяния. А через уверование в Сына Человеческого, возможность войти в Царство Небесное. По этому поводу скажу вам притчу одну.

Некто имел смоковницу, посаженную в винограднике своём. И пришёл искать плода с неё и не нашёл. И сказал к виноградарю. Посмотри, уже три года прихожу искать плодов у смоковницы этой и не нахожу. Посему, сруби её тогда, на что сию землю занимает? Тот же отвечал, говоря ему. Господин, оставь её хотя бы этот год, доколе не окопаю вокруг неё и набросаю навоза. И конечно же произведёт плод в будущем. Если всё же нет, искоренишь её.

Осмотрев смущённых и задумчивых иудеев, Йешуа решил пояснить сказанное.

– Да, действительно, необычно видеть смоковницу посреди виноградного поля. Но такое случается. И она растёт на хорошей почве, ей уделяется более внимания, потому как она там одна и возвышаясь, привлекает к себе внимание. Не то, что те, которые растут при дороге. И совершенно естественно ожидать от неё обильного урожая. Если не в первый год плодоношения, то во второй. Если не во второй, то уж точно в третий. Но эта смоковница, лишь вытягивала силы из земли, ничего не предоставляя в ответ на заботу. Оно вырастало диким, только занимая место. И конечно же хозяин виноградника решил её искоренить. Зачем содержать бесплодное дерево? Но виноградарю жаль было дерево и он пообещал озаботиться ей ещё более прежнего. И если после и этого ничего не выйдет, то участь дерева будет решена.

Смоковница – это символ мудрости Исраэйля, который произрастает на плодоносной земле. Он был ограждён от остальных народов законом данным Моше. Раз за разом к нему посылались пророки для направления на путь истинный. И потому Отец Небесный вправе ожидать от избранного народа плоды святости и благочестия. Но к сожалению Исраэйль остался духовно бесплодным. Как сия смоковница обильно испускала только листву, так и иудеи обильно украсили себя обрядами и церемониями. Но как листва, никогда не заменит собою плодов, так и традиции, никогда не заменят собою дел праведности и милосердия. Отец Небесный долготерпив и по ходатайству Сына Человеческого согласился подождать. Доколе весть благая просияет светом истины и укрепит мятущиеся души. Если же и после этого Исраэйль будет упорствовать, то не останется другого выхода, как срубить его в день суда. Потому покайтесь в грехах своих, уверуйте в Сына Человеческого и несите дела благочестия.

После чего подошедшие, низко поклонились учителю, и развернувшись, пошли от него, а Йешуа устало прикрыл глаза, погрузившись в молитву.

Перикопа 52

Тино стоикос еи?

Кто ты есть?

Странствуя по иудее, Йешуа, по обыкновению своему, посетил синагогу в Шаббат, в одном из селений. Служба закончилась и ему предоставили слово, потому как многое слышали о нём.

– … И в заключении, я хотел бы вам напомнить о милосердии. В законе сказано:

“Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из врат твоих в земле твоей, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим.

Но открой ему руку свою и дай ему взаймы по мере нужды его, в чём он нуждаться будет”.

Многие, видя нуждающегося, протягивающего руку свою сочувственно кивают ему или же стыдливо отворачивая взор, спешат побыстрее пройти мимо. Считая, что поступая так, они не совершают никакого греха, ведь они не делают ему ничего дурного. Но разве это так? Просящий подаяние, может быть голодным в течение нескольких дней, и лепты, собранные в течение этого дня, смогут спасти его. Однако этого не произойдёт, если вы отвернётесь. Можно ли ожидать прощения от Элохим, когда заключаешь сердце своё к ближнему? Не оправдывайте себя тем, что вы хотели, но не смогли сделать этого по тем или иным причинам. Не обманывайте себя. Не сделали, значит, не желали этого. Кто хочет, ищет возможность, кто не хочет, выискивает себе оправдание.

Помните, что материальный достаток это не истинное богатство человека, а только средство для накопления сокровищ нетленных.

Посмотрите на земледельца. Он, беря полную пригоршню пшеницы, широко бросает её от себя, лишь за тем, чтобы по осени собрать её полные закрома. Оставив зерно при себе, он смог бы радоваться этому какое-то время, но в итоге оно просто истлело бы, и что у него после этого останется? Ни себя прокормить, ни других обеспечить. Потому, кто для других, широко сеет земное, тот пожинает урожай Небесный. Будьте милосердны ко всем, не становясь судьёю, выносящим решение, кто достоин милости, а кто нет, ибо Отец Небесный в равной степени заботится, как о праведнике, так и о грешнике. Его беспредельная любовь и неограниченная милость распространяются на всех без исключения. Потому и вы будьте милосердны.

Но “Остерегайся, чтобы не было в сердце твоём злого умысла, чтобы думать: «…приближается седьмой год, год прощения…», и обольстится око твоё на нищего брата твоего, и ты не дашь ему. Он же возопиёт на тебя Йегове, и будет на тебе грех.

Давать ты должен ему, и да не будет досадно сердцу твоему, когда дашь ему, ибо за то благословит тебя Йегова, Элохим твой, во всяком деле твоём и во всяком начинании руки твоей.

Ибо не переведётся нуждающийся на земле. Потому я и повелеваю тебе, говоря: раскрыть должен ты руку свою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему в земле твоей”.

Истинное милосердие это радость сердца и умиление души. Творите её, ничего не ожидая взамен. Ведь это не торг на рынке совершающий обмен. Не выдача займа, со страстным желанием обязательно вернуть своё назад. Творите добро с лёгкостью. Ведь всё, что у вас есть, было даровано вам Отцом Небесным, и Он позаботится, чтобы вы не имели нужды и убытка. Оглянитесь вокруг себя, проявляя любовь милосердия всегда и во всём, по мере возможностей ваших.

Йешуа оглядел присутствующих.

– Вот ты, – указал он рукой в сторону женского предела. – Да, да, ты. Находящаяся в дальнем углу. Подойди ко мне.

Женщина посмотрела на него изумлённо, но перечить не стала. Она с видимым трудом поднялась, тяжело опираясь на небольшой посох. Стыдливо пряча свой взгляд, она шаркающей походкой направилась к нему. Разогнуться она не могла и потому шла, вытянув голову вперёд, а её плечи казалось, были одно выше другого.

Подойдя вплотную, она смиренно остановилась, не посмев даже взглянуть на учителя.

– Посмотрите на неё. Дух болезни давно искривил её тело, но не только физическая боль заставляет её страдать. Постоянные боли в спине и голове, онемение рук и ног ничто, по сравнению с нестерпимой душевной болью, от которой она мучается уже долгие годы. Она ежедневно испытывает унижение от бессердечных насмешек и попрёков, когда просит подаяние. Ибо ей более нечем прокормить себя. Вы каждый раз видите её, потому что она постоянно приходит на службу в синагогу, но разве хоть кто-нибудь позаботился о ней? Расспросил, чем может помочь? Ведь она грешна не более вас всех, так почему же вы вправе считать себя достойнее и выше её? А когда подаёте, то ведёте себя так, словно делаете ей одолжение. Она же при этом, не возроптала ни разу. Никто из вас не услышал от неё слов проклятья, за насмешки и издевательства. Она покорно пила горькую чашу унижения и глумления, и лишь молилась Отцу Небесному на протяжении всех этих лет. Тот, кто заботился о душе своей более, нежели о теле и не имел зла в сердце своём, получает ныне ответ на моления свои.

Жено. Освобождаешься ныне от этой немощи твоей.

После чего слегка наклонившись, коснулся её плечей сбоку, медленно потянув её кверху.

Женщина робко взглянула на Йешуа. По её щекам катились безмолвные слёзы. Она всем сердцем потянулась к этим тёплым и ласковым рукам, полностью растворяясь во всё понимающем и любящем взгляде.

Вытерев слёзы руками она наконец осознала, что стоит совершенно прямо, при этом не испытывая ни единой боли. Осмотревшись по сторонам, она увидела многих односельчан, застывших на месте, с раскрытыми от изумления глазами.

– Восемнадцать лет, – прозвучал одинокий, ошеломлённый голос зрителя. – Восемнадцать лет она не могла выпрямиться. И вот, в одночасье распрямилась. Словно прутик деревца, освобождённый от кома земли его придавливающий.

Вслед за этим тишину прервало многоголосье переговаривающегося народа.

– “Милостив Йегова и справедлив, и жалостлив Элохим наш.

Хранит Йегова простаков; обеднел я, но Он спас меня.

Чем воздам я Йегове за все благодеяния Его?

Чашу спасения подниму и имя Йеговы призову.

Обеты мои Йегове исполню пред всем народом Его.

Во дворах дома Йеговы, среди тебя, Йерушалайм. Алелуйа”! – воскликнула женщина первое, что пришло ей в голову. И уже не стыдясь слёз радости, произнесла, глядя на улыбающегося Йешуа.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром, – после чего поклонилась ему до самой земли.

– Амен, – ответили присутствующие. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

В это время начальник синагоги недовольно встал, негодующе обращаясь к возбуждённому народу.

– Чего разгалделись? Или вы потворствуете нарушению нашего закона? Потому что шесть дней есть, в которые надлежит работать, посему, в них и приходите исцеляться, но не в этот день, который Шаббат. Поскольку исцелять в этот день дозволяется только при угрозе жизни, а она могла подождать и до завтра. Ничего бы не случилось, – при этом высокопоставленные односельчане одобрительно закивали ему головой.

– Лицемеры, – строго посмотрел на них учитель. – Каждый из вас в Шаббат не отвязывает ли вола своего или осла от яслей, уводя поить? Однако развязывание узла, а затем связывание его обратно, чтобы животное не убежало, по вашим же традициям тоже считается преступлением.

Сею же, являющуюся дщерью Авраама, которую связал Сатана вот уже десять и восемь лет, не надлежало ли развязать от уз этих, этим субботним днём?

Так почему же вы, дозволяете преступать ноге своей, при этом строго следя за чужими? Справедливо ли оправдывать только самого себя? Вы печётесь о животном, потому что оно ваше, приносящее вам пользу, при этом свысока смотрите на человека, который не является вашей собственностью. Тем самым извращая смысл Писания. Ибо Отец предписывал заботиться не только о животных, но прежде всего о человеке.

Она истинно верующая дочь Авраама. Несмотря на свою немощь, преодолевая и физическую и моральную боль, каждый раз шла в то место, где почиталось слово Элохим.

Теперь же, когда возник случай избавить её от стягивающих пут, не следовало ли разорвать их немедленно? Оттого что Отец Небесный не допустит страдания человека ни на мгновение, более необходимого.

Совершайте дела благие, не откладывая их в сторону, до лучших времён. Потому как не совершив их сегодня, потом будет уже поздно.

После чего вышел из синагоги, а радостный народ устремился следом. Старейшины же, устыдившись, остались на своём месте.

– Правильно говорят о тебе фарисеи, – пробурчал покрасневший от стыда и злости начальник синагоги. – Он только преступает закон, возмущая толпу и не уважая ничей авторитет. Правильно, что его отстраняют от молитвенных домов. Таким тут не место. И у меня, здесь, ноги его больше не будет.

***

Настала зима. Йешуа со своими учениками обойдя окрестности иудеи, решил вновь посетить Йерушалайм.

– Вот я всё равно не понимаю, – угрюмо произнёс Пётр. – Зачем мы опять туда возвращаемся?

– Как зачем? – посмотрел на него младший брат. – Мы идём на праздник Обновления.

– Да, но это же не установленный Элохим праздник, а традиционный. Утверждённый самими иудеями. Подобный празднованию Пурим. Когда каждый может праздновать на своём месте и нет необходимости обязательного посещения столицы. А там нашего равви, откровенно говоря, невзлюбили. И я не хочу, чтобы он, лишний раз, подвергался опасности.

– Не волнуйся так за меня, Пётр, – улыбнулся ему Йешуа. – Помни, всё в руках Отца Небесного. Вверяй себя Ему и ничего не бойся.

– Да я вверяю, но всё одно, как-то не по себе от этого посещения. Зачем лишний раз раздражать фарисеев? Они и так, спят и видят, как бы тебя унизить.

– Пойми, там ведь не только фарисеи, но и простые иудеи, которым нужен свет истины. Праздничные дни соберут множество из них к Храму. А благую весть должен услышать каждый.

Пётр недовольно тряхнул головой, а Филипп, чтобы разрядить атмосферу, предложил.

– А хотите, я вам немного расскажу про Ханукку? Я понимаю, что каждый иудей об этом знает, но ведь за разговором и путь короче.

– Конечно поведай, – радостно загорелись глаза Иоанна.

– Так вот, – улыбнулся ему Филипп. – Некогда был сирийский царь Антиох Епифан. Он был страстным поклонником всего греческого. И распространял эту культуру везде, где мог.

– Одним словом, язычник, – сплюнул на землю Шимон Канонит.

– Так и есть, – кивнул Филипп. – Так вот. Вся Палестина находилась под его пятой. Поначалу эллинская культура насаждалась мирным путём, потому как знать и священники, за щедрые дары и привилегии, всячески поддерживали завоевателя. Но всё больше и больше иудеев сопротивлялись, не желая отступать от веры своих предков. Всё чаще стали возникать беспорядки и бунты. А когда пронёсся слух о смерти сирийского царя, после его второго похода на Египет, то вспыхнуло восстание.

Конечно же это не понравилось Антиоху и он решил кроваво подавить всех несогласных. Вторгнувшись в Йерушалайм, он в своей ярости истребил до восьмидесяти тысяч иудеев, и столько же было продано в рабство. Священный Храм был разграблен. Был вывезен золотой жертвенник, миноры, утварь и тысяча восемьсот талантов серебра, а сами помещения были отданы блудницам, для совершения непотребств. Святилище было осквернено и отдано в честь Олимпийского бога Зевса.

Чтобы показать своё презрение, сирийский царь приказал приносить там в жертву нечистых животных, свиней. И самолично заколол одну из них, сварил, а отвар вылил на священные свитки Торы.

Вводя повсеместно языческие законы, он запретил все празднования иудеев. Обрезание младенцев и обладание свитком Писания, карались смертной казнью. Начались преследования, пытки и казни.

Как-то в Модине, главу священнического семейства Матитьягу Га Маккаби хотели заставить принести жертвы в честь Зевса, но он отказался и даже более того, убил иудея, который на это согласился.

После этого, перебив с сыновьями язычников, он ушёл в горы и уже оттуда стал набирать отряды верных своей религии людей, нападая на язычников и тех, кто их поддерживал. Вскоре Матитьягу умер, смерть нашла и Антиоха Епифана, а восстание, под предводительством сыновей Маккаби и в особенности Йехуды, ширилось и возрастало. Наконец иудеи изгнали эллинских язычников, завладев столицей.

Храм был тщательно омыт и очищен от трёхлетнего осквернения, а алтарь заново отстроен. Вот поэтому, этот праздник иногда называют праздником посвящения алтаря.

Но этот праздник имеет и другое название. Праздник Света. Всё дело в том, что 20 числа, месяца Хаслев, когда вновь освятили Храм и жертвенник, то чтобы возжечь вечный свет на миноре, потребовалось специально освящённое для этого масло. Однако был найден всего один единственный сосуд, запечатанный печатью кольца первосвященника. По всем, самым благостным расчётам, этого количества хватило бы всего на один день. Когда на приготовление нового, освящённого масла, требовалась неделя. Но чудесным образом, по милости Элохим, огонь горел не угасая всё это время. Поэтому Ханукку празднуют восемь дней. В каждом доме ставят Хануккальную минору с девятью свечами. В начале возжигают шамаш – свечу-слугу. И уже от неё, каждый вечер возжигают по одной свече. Пока на восьмой вечер не возгорятся все восемь и шамаш.

“Так совершали обновление жертвенника восемь дней с весельем, принося всесожжения и вознося жертву спасения и хвалы.

И была весьма великая радость в народе, и отвращено было поношение язычников.

И установил Йехуда и братья его и всё собрание Исраэйля, чтобы дни обновления жертвенника празднуемы были с веселием и радостью в своё время, каждый год восемь дней, от двадцатого дня месяца Хаслева”.

Так озарился свет свободы над Исраэйлем.

(( от автора). Этот праздник является ещё и самым почитаемым праздником христиан всего мира. Всё дело в том, что конкретная дата рождения Христа была сокрыта Богом. Чтобы почитался не этот день, а сам Христос. И с конца третьего века, установилось празднование рождества Христова 25 декабря, что соответствовало 20 числу месяца Хаслева. Которое символизирует очищение Храма души и воссияние истинного света благой вести).

***

Спустя время, они достигли пределов Йерушалайма. Йешуа вновь поднялся по ступеням Храма и стал неспешно прогуливаться под колоннадой Шломо. Конечно же это не осталось незамеченным. Иудеи тутже обступили его со всех сторон. На их лицах читалось смущение и неуверенность.

– Скажи, доколе, и как долго будешь захватывать сознание наше? Ведь многие до сего времени пребывают в растерянности и недоумении. Если ты есть Машиах скажи нам об этом откровенно. Потому как одни говорят одно, другие другое и мы уже и не знаем чему верить. Мы просто в замешательстве, ты ли есть посланник Элохим?

– Если сейчас нет ветра, стоит ли сомневаться, что его вовсе не бывает? – тутже отреагировал Йаков Заведеев. – Поднимите свой взор и удостоверьтесь, как он направляет облака.

– Неверие всегда пребывает в сомнениях, – остановил его жестом Йешуа. – Я говорил вам, но вы не верите. Дела, которые я совершаю во имя Отца моего, они свидетельствуют о мне. Ибо Он, никогда не приемлет обмана. Однако вы не верите. Потому, что не являетесь среди овец моих.

Вы добровольно затыкаете уши к учению моему и закрываете глаза на свершённое мною. Ожесточаете сердце своё, вместо того, чтобы распахнуть его.

Овцы, принадлежащие мне, голосу моему внимают, и я признаю их. Также они и следуют мне. Поступая в соответствии с учением моим, делая его для себя основой. С верою, добровольно повинуются ему. И я знаю каждого, по именам их и позабочусь о них. И я дам им жизнь вечную, дабы никогда не погибли во времени.

Смерть – это не конец жизни, ибо душа бессмертна. Потому овцы мои, познают красоту и радость жизни в Элохим. И эта жизнь не продаётся и не обменивается. Её нельзя заслужить по праву родства или сословия. Она даётся даром, для всех. Кто всем сердцем своим уверует в Сына Человеческого, последовав в точности учению моему. И не похитят их из руки моей. Даже если и вознамерятся, не смогут превзойти и преодолеть. Отец мой, который дал мне, есть больше всех. А никто не сможет похитить из руки Отца. Поэтому последователи мои находятся в полной сохранности, ведь их оберегает могущество всемогущего и сила всесильного.

После этого он обвёл всех взглядом, твёрдо заявив.

– Я и Отец, мы есть едины. Цельны и неразделимы. Как Его сущность находится во мне, так и моё естество пребывает в Нём. Как я пребываю в Отце и знаю Его, не потому что об этом сказал кто-то, а потому, что я в недре Его сущий, так и Он во мне обретает, потому как Его силою и во славу Его вершу дела земные и Небесные.

Такого иудеи услышать не ожидали. Они стояли, словно громом поражённые. Практически забыв как дышать.

Они могли вообразить, что он наречёт себя человеком Божьим или новым пророком, или даже Машиахом, посланным Элохим. Это они ещё могли признать и принять, но то, что этот иудей, в этом величественном Храме, объявит себя наравне с Элохим и даже более того, что Элохим и он едины, этого они не могли ни понять, ни простить.

– Да как ты смеешь такое говорить?!!

– Ты, простой смертный, и решил запятнать имя Всевышнего?!!

– Отступник!!

– Клеветник!!

– Ни один пророк, даже выдающийся, не говорил о себе такое!!

– Не только не говорил, но и подумать такое не мог!!

– А этот, стоит перед нами и даже не раскаивается в сказанном!

– Богохульник!!

– “И кто поносить будет имя Йеговы, смерти да будет предан, камнями да забросает его вся община. Как пришелец, так и уроженец, проклинавший Имя, предан будет смерти”.

– Смерть богохульнику!!

– Смерть ему!!

При этом многие бросились врассыпную, выискивая какие-либо камни, однако притвор Шломо не являлся местом хранения строительного материала.

– “Слушайте слово Йеговы, дрожащие перед словом Его! – подняв руки кверху, словно бы останавливая суматоху, воскликнул Иоанн, пытаясь перекричать вой толпы. – Сказали братья ваши, ненавидящие вас, отвергающие вас из-за имени Моего: «Пусть прославит Себя Йегова, и мы посмотрим на веселье ваше». Но они опозорены будут!” Вы просили прямого ответа, так почему же теперь негодуете?!!

– “Да будут записаны мои слова, да будут начертаны в книге.

Резцом железным и свинцом навечно высечены в скале.

И сам я знаю: избавитель мой жив и восстанет в будущем на земле.

И под кожей моей вырезано это, и в плоти моей я вижу Элохим.

Это вижу я сам и видели мои глаза, а не кто-то иной.

Зачахли почки мои во мне! Если же скажете: «Как нам гнать его?», ибо корень слова ещё есть во мне.

То побойтесь меча, потому что гнев Йеговы карает грехи мечом, дабы знали вы, что есть суд”! – по примеру Иоанна возвысил свой голос и Матфей с другой стороны, также поднимая руки. – Внимайте тому, что истинно, а не тому, что желаете слышать!

Йешуа слегка приподнял руки по направлению к своим ученикам, как бы отстраняя их от разъярённой толпы.

– Множество деяний благих явил вам от Отца! – возгласил он и народ перестал суетиться, прислушавшись к его речи. – Из-за каких этих дел меня камнями побьёте?

Во славу Отца я исцелял немощных, изгонял бесов, насыщал голодных, очищал прокажённых. И всё это я совершал прилюдно и открыто. Разве все эти деяния не говорят об очевидном? Не судят ли по поступкам и намереньям?

– Касательно благих дел, мы не побьём тебя камнями, но за богохульство и за то, что ты являющийся человеком, делаешь себя самого Элохим! – вскричали иудеи.

– Ты простой смертный, а при этом посмел посягнуть на достоинство Элохим!

– Такое не прощается никому!

– Ни один человек не вправе заявлять, что он есть Адонай Эль-Шаддай!

– Не есть ли записанное в законе вашем, – обратился к ним Йешуа, – что:

“Элохим стоит, присутствует в общине Элохим, среди судей судит Он.

Доколе судить будете неправедно и оказывать предпочтение нечестивым?

Судите бедного и сироту, угнетенного и нищего – судите праведно.

Выручайте бедного и нищего, от руки нечестивых спасайте.

Не знают и не понимают, во тьме ходят, шатаются все основания земли.

Сказал я: боги – судьи вы и сыновья Всевышнего все вы.

Однако, как человек, умрёте и, как любой сановник, упадёте.

Встань, Элохим, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы”.

Эти речения были предназначены для судей Исраэйля. Потому как истинно судить может лишь Бог – Отец Небесный, знающий совершенно всё, судьям же было дозволено это делать, как Его представителям на земле, как сыновьям Всевышнего. Для несения правосудия, невзирая ни на что.

Вправе ли вы заявить, что всеми почитаемый псалмопевец солгал или же Отец всех ввёл в заблуждение? Нет. Если же те названы богами, к которым изречение Элохим было и не может нарушиться это писание, то почему же, которого Отец освятил и послал в этот мир, вы считаете, что богохульствует? Потому что назвался существующим Сыном Элохим? Но ведь истину отменить невозможно. Отец намеренно отделил меня для исполнения предопределённого и способствует его свершению.

Если не свершаю деяний Отца моего, не верьте мне. Если же совершаю и мне не верите, деяниям верьте, дабы познали и уразумели, что внутри меня Отец и я в Отце.

Я открыт для всех. Не обольщаю вас и не изрекаю пустое. Испытайте всё разумением своим. Слова может развеять ветер, но свершённые дела опровергнуть невозможно. Их можно умолчать или не обращать внимания, однако истина всегда выйдет наружу.

Мои дела, дела благие, полные милосердия и сострадания к грешной душе человеческой, ниспровергнуть нельзя. А потому, вы отторгаете не только меня как человека, но и Отца Небесного во мне.

– Да что же вы слушаете-то его?!

– Хватит уже с нас этих богохульных речей!

– Да! Верно!

– Побить камнями его за это!

– Имя Элохим свято и священно!

– Долой клеветника и выскочку!

Иудеи шумели и возмущались, а Йешуа горестно посмотрев на них, покинул пределы Храма.

***

В дом главы вбежал запыхавшийся молодой фарисей.

– Что случилось? – строго произнёс Ханан.

– Смутьян, – склонился тот в глубоком поклоне.

– Какой смутьян?

– Йешуа из Нацрата.

– Опять он?!! – разгневанно ударил по колену Кайяфа.

– Спокойно, – властно произнёс Ханан. – А теперь говори по существу, – приказал он фарисею.

– Этот народный учитель вновь произвёл возмущение в Храме. Он открыто и перед всеми иудеями признал что он, – фарисей понизил голос. – Элохим.

– Что?!!! – вскипел Кайяфа. – Да сколько же можно его терпеть?! Я просто преклоняюсь перед вашей выдержкой, – слегка склонил он голову в сторону Ханана, – но всему же имеется предел!

– Иудеи хотели за это побить его камнями, но не решились, – продолжил фарисей.

– А следовало бы. И прямо там, в Храме. Чтобы другим неповадно было, не то что сказать, но и помыслить такое.

– Ты себе последствия этого деяния представляешь? – задумчиво произнёс Ханан, строго взглянув на Кайяфу. И тот сразу же приумолк. – Если в Йерушалайме, а тем более в Храме, такое произойдёт, то Рим эти беспорядки пресечёт немедленно и кроваво. Ты же знаешь, у нас нет права кого-либо казнить. А легионеры будут выкашивать всех подряд. И возбуждённых иудеев и чужеземных странников. При этом может пострадать и сам Храм, не говоря уже о том, что это впоследствии сократит количество паломников, а это, уже прямая угроза благосостоянию, – тут он притворно кашлянул, – Храму, а значит и нам. А я этого допустить не могу. Потому постановляю, – посмотрел он на фарисея. – Распусти слух, что он отлучён от синагоги.

Он родом из Галилеи, а посему должен направиться именно туда, поэтому ты должен достичь этих пределов первым. И там распространишь этот слух пошире. Понял? Чтобы его более рьяно стали гнать отовсюду, где бы он ни появлялся. Изничтожая этим его влияние на людей. А теперь ступай.

Молодого фарисея словно ветром сдуло.

– И всё одно этого мало, – недовольно произнёс Кайяфа.

– Ты недальновиден как всегда, – поморщился Ханан. – Этот плотник безумен и это ясно как день. Но теперь в синагоги его не пустят, станут отстраняться, а если будет упорствовать в своём безумии, то народ из провинции его тихо побьёт камнями. И даже если об этом узнают римские власти, то потеря от их меча нескольких десятков далёких от столицы галилиян, для нас не станет какой-либо существенной потерей. Уяснил ситуацию?

– Кажется, да, – потёр в задумчивости подбородок Кайяфа.

– Вот и славно. Но этого мало. Нужно серьёзно подумать, как разрушить его единство изнутри, – погрузился в мрачную задумчивость Ханан.

Перикопа 53

Фулассо

Предостережение

Йешуа покинул Храм с тягостным сердцем.

– Ступайте на постоялый двор, – обратился он к своим ученикам, когда они взошли на Елионскую гору. – А я ещё немного побуду здесь.

После чего отошёл на достаточное расстояние, и взойдя на возвышенность, сел, углубившись в молитву.

Вечерело, солнце поклонилось почти до земли, а учителя всё не было. Забеспокоившись, ученики отправились искать своего наставника. Однако обнаружили его всё там же. Только теперь он пристально смотрел на горящий вечерним золотом город.

Тихо приблизившись, они услышали его негромкие слова.

– “А меня, Йегова, Ты знаешь, видишь меня и испытал Ты сердце моё, каково оно к Тебе.

Оставил Я дом Мой, покинул удел Мой, самое любимое души Моей отдал Я в руки врагов его.

Множество пастухов испортили виноградник Мой, истоптали поле Моё, любимую ниву Мою обратили в пустыню.

Превратили её в пустошь, и в запустении горевала она предо Мною. Вся земля опустошена, потому что никто не принял этого предостережения к сердцу”.

Ученики осторожно приблизившись, сели рядом с ним, глядя на красивую и величественную столицу.

– Йерушалайм, Йерушалайм. Святой город мира, – по щекам Йешуа катились крупные слёзы, но он даже не обращал на них внимания. – Убивающий пророков и побивающий камнями посылаемых к нему. Из священного ты превратился в город испорченности, греховности и порока. Навешивающий ярлыки лжепророков и обольстителей на вестников Элохим и от этого с радостью побивающий говорящих истину и изгоняющий за правду.

“Любовью вечною возлюбил Я тебя и потому привлек Я тебя милостью”.

Сколько раз стремился собрать детей твоих, словно птица, собирающая птенцов своих под крыло, но не пожелали.

Отец никогда не стремился к истреблению народа избранного. Наказывая их за бесчестие, но всегда желая, чтобы они исправившись, нашли прибежище в Нём.

“Живущий под покровом Всевышнего в тени Эльшадая обитает.

Скажу Йегове: убежище моё и крепость моя – Элохим мой, на которого полагаюсь я.

Ибо Он спасёт тебя от сети птицелова, от мора гибельного.

Крылом Своим Он укроет тебя и под крыльями Его найдёшь убежище, щит и броня – верность Его.

Не устрашишься ужаса ночного, стрелы, летящей днём,

Мора, во мраке ходящего, чумы, похищающей в полдень”.

Сколько раз я призывал этих непокорных и упрямых детей уйти с тех путей, по которым они слепо блуждали. Но они более возлюбили грех, при этом уповая на свою праведность, забывая, что спасение находится полностью во власти Элохим, им же остаётся только протянуть руку к Нему и воззвать о спасении. Но они и этого не желают. Пожиная плоды горькие, взращённые ими, однако смея обвинять в этом Того, кто непрестанно, с заботой, промышляет о них.

“Так сказал Йегова: творите суд и справедливость и спасайте ограбляемого от руки грабителя. А пришельца, сироту и вдову не притесняйте и не обирайте, и крови невинной не проливайте на месте этом.

Ибо, если вы действительно будете исполнять слово это, то в ворота дома этого будут входить цари, сидящие на престоле Давида, ездящие на колеснице и на конях, он, царь и рабы его, и народ его.

Если же не внемлете словам этим, то Собою клянусь, – сказал Йегова, – что дом этот превратится в развалины”.

Вот, оставляется вам, этот дом ваш. Поскольку вы место благоговения и почитания превратили в вертеп разбойников. Радующихся дележу добычи. Вы осквернили его духовность, сделав из Храма идола по сбору средств, позабыв, что без духовности, всё становится пустым.

Как Шхина Отца моего покинула первый Храм, так и я оставляю вам дом ваш.

“Но не послушался народ Мой голоса Моего, и Исраэйль не хотел слушаться Меня.

И прогнал Я их из-за упрямства сердца их – пусть следуют помыслам своим.

Если бы народ Мой слушался Меня, если б шёл Исраэйль по путям Моим,

Вмиг покорил бы Я врагов их и на притеснителей их обратил бы руку Свою”.

Потому говорю вам. Нет, не увидите меня отныне. Доколе не скажите: ”Благословен приходящий во имя Йеговы, благословляем вас из дома Йеговы”.

После чего замолк и ещё долго смотрел на тающий во мраке ночи город.

– Идёмте, – наконец поднялся Йешуа с земли. – На рассвете мы уходим из этих мест, до назначенного срока.

Ученики встали и молча, направились на постоялый двор.

***

Уйдя из Йерушалайма, они направились к реке Йарден, остановившись у Вифавары (доме переправы), перейдя на другой берег, считающийся территорией Переи. Это место сразу же навеяло множество воспоминаний на Андрея и Иоанна. Именно здесь Йоханан пустынник проповедовал покаяние. Здесь он засвидетельствовал всему народу об Йешуа и здесь же они его впервые увидели.

Как и в прежние времена, это место было многолюдно. И немудрено. Это место знаменуемо было не только своей переправой, где переправлялись паломники и Галилеяне не желавшие ходить по Самарии, но и тем, что именно в этом месте народ Исраэйля, под руководством Йешуа сына Нуна, перешли реку посуху, в землю обетованную.

Здесь Йешуа провёл некоторое время, уча стекающийся народ. Многие желали послушать его, но не находили возможности посетить Галилею, по которой он всё время странствовал. Однако тут им представился великолепный случай и многие, приходя из окрестностей, не преминули им воспользоваться.

Ну и конечно же, люди невольно стали сравнивать между собою Йоханана и Йешуа. При этом многие отмечали, что пустынник, хоть и был великим пророком, но никогда не совершил ни одного чуда. При этом всё, что он возвещал об Йешуа, было истинно. И эта, хорошо подготовленная почва, давала свои плоды. Ибо слова произнесённые пророком не забылись с его уходом, а наоборот, вселили веру и надежду. И потому, многие там уверовали в Йешуа.

***

В один из вечеров, покуда ещё не совсем стемнело, учитель вместе со своими учениками сидел возле небольшого костерка, на котором готовился нехитрый ужин.

– Посмотрите, – указал Иоанн, – а к нам гости.

И действительно, по дороге, к ним приближались два молоденьких фарисея.

– Интересно, к какой группе они принадлежат? – вгляделся Фома. – К фарисеям песта и ступы?

– Вот уж нет, – не согласился Натанэль. – Те ходят согнувшись, словно их придавило плитой каменной. Притворно демонстрируя всем своё мнимое смирение, а эти идут прямо.

– Ну и что? – пожал плечами Фома. – Просто они ещё слишком молоды, да и в пустынном месте это показывать некому.

– Я отсюда не вижу, но мне кажется, что они более похожи на твердолобых, – сощурившись предположил Фаддей.

– Не вижу я на их лицах никаких синяков, – помотал головой Йаков Заведеев, – от ушибов о стены. Ведь они специально закрывают свои глаза, когда видят женщину. А потом выставляют всем свои синяки, как знаки личной набожности.

– Скорее всего, это фарисеи плеча, – решил Матфей. – Те, которые напоказ носят на своих плечах написанные на лоскутках строки заповедей.

– А я бы предположил, что они относятся к спотыкающимся, – посчитал Йехуда Искариот. – Они всегда находят предлог, чтобы отложить исполнение чего-либо на другой день.

– Ну не думаю, – в сомнении потёр подбородок Шимон Канонит. – Они не отложили этот приход на завтра. Поэтому допускаю, что они относятся к подсчитывающим. Всё время решая, они должны А-Шему или же уже оплатили свой долг.

– Они ещё слишком молоды для всего этого, – посмотрел на своих друзей Филипп. – И вряд ли достигли вершин лицемерия. И потому они вполне могут оказаться теми из фарисеев, кто истинно пребывает в трепете перед Элохим, ведя весьма благочестивый образ жизни. Таковых мало, но они есть.

– Согласен с тобой, – поддержал Йаков Алфеев. – Никогда не стоит выносить поспешных решений. Наружность человека не всегда соответствует его внутреннему состоянию.

Тем временем путники приблизились к костру.

– Шалом алэйхэм, – поздоровались они.

– Алэйхэм шалом, – ответили сидящие.

– Мы вас не сильно обременим, если присядем к вашему огню?

– Нисколько, – улыбнулся им Йешуа.

Подошедшие робко уселись и молча стали глядеть на потрескивающее пламя.

– Откуда вы? – задал вопрос Андрей, чтобы несколько разрядить возникшее молчание.

– Были на празднике в Йерушалайме, теперь вот возвращаемся обратно в Перею.

– Не так уж и далеко, но и путь не близкий, – высказался Пётр. – Не боитесь идти вдвоём? Ведь на дороге всякое случается.

– Адонай позаботится о нас недостойных, – сказал один из них, при этом робко посмотрев на Петра.

– А вы тот самый народный учитель? – осторожно посмотрел второй. – О котором столько разных толков.

– Нет, – покачал головой Пётр. – Равви у нас один, – указал он ладонью на Йешуа. – А что вы от него хотите?

– Адон, соферим и наши старшие учат, что в рай попадут все дети Авраама и что он предуготован всем иудеям, кроме мытарей, блудниц и необрезанных. А ты, говорят, вещаешь об ином. Что спасутся не все. Неужели так мало спасённых? Неужели в него войдут только те немногие, кто избран Всевышним для власти на земле?

– А как же те, кто никогда не достигнет вершин знатности? Разве простые иудеи не могут рассчитывать на благодать? – поддержал его второй молодой фарисей.

– Посмотрите, – обратился Йешуа к ученикам. – Как всё перемешано в головах у людей. И вам надлежит разъяснять и объяснять им раз за разом. Но не с пеной на устах ваших, а с великим благодушием и любовью в сердце своём.

После чего обратился уже к молодым фарисеям.

– Многие слышат благую весть, но не многие решаются ей следовать, хотя именно она является единственной, но трудной тропой. Ни один человек не имеет привилегии в преодолении её. Ни язычник, ни потомок Авраама. Ни по праву наследства, ни через богатство своё. Потому как пропуском является вера в Сына Человеческого и следование по стопам учения его. Царствие Небесное можно восхитить только непрестанной борьбой духа своего против греха, опутывающего всего человека. И от этого меняется сама суть человека, полностью преображая того. Человек словно бы рождается заново, если сравнить каков он был вначале и каким становится в конце.

Спасение даётся даром и всем, но каждый принимает решение только сам. Представьте себе очень крутой подъём. Пока ты борешься с собой, ты восходишь всё выше и выше. Но стоит только себя пожалеть, ты останавливаешься. И чем больше стоишь, чем больше смотришь на тех, кто бросив все свои усилия скатываются вниз, тем сильнее и сильнее тебе хочется всё бросить, и последовать примеру большинства. Потому не смотрите на мирское, не скатывайтесь со своих вершин совести, а упорно и настойчиво следуйте благой вести. Поскольку в день великого суда с человека спросится всё. И он не сможет оправдаться, что хотел войти, но не смог, а поймёт, что он и не старался войти.

Потому говорю вам. Прилагайте все усилия, чтобы войти сквозь дверь узкую, потому что многие, говорю вам, думают войти, но не смогут.

Йешуа ненадолго умолк, глядя на язычки пламени от костра.

– В некоторое время, поднимется хозяин дома и закроет дверь. Тогда начнёте, стоя снаружи, также стучать в дверь, говоря. Адон, отвори нам. И ответит, говоря вам. Не знаю вас, откуда вы есть.

Тогда начнёте говорить. Ели в присутствии тебя и пили, и на этих улицах нас наставлял. Однако скажет говорящий вам. Не знаю вас, откуда вы есть. Отойдите от меня, все, делающие несправедливость.

Там будет рыдание и скрежет зубовный, когда покажутся Авраам, и Ицхак, и Йаков, и все пророки среди Царства Элохим. Вас же изгонят наружу.

Поймите, дверь Царства Небесного ещё открыта. Путь к ней, вам поможет найти вера в Сына Человеческого и следование благой вести. А Отец Небесный ниспошлёт Духа Святого, который поможет пройти сквозь дверь эту.

Человеку дано всё, но он упрямо упорствует. Лицемерно соблюдая внешнее, при этом напрочь забывая о благоговейном страхе пред Элохим и любви к Его образу и подобию.

Не нужно думать, что человек сможет достичь Царствия по каким-то особым привилегиям причисляемых самому себе. Это самообман и заблуждение. К сожалению многие познают эту истину слишком поздно. Ведь за чертой жизни земной нет покаяния. Там можно раскаиваться или злиться, но изменить-то уже ничего нельзя. Потому-то и важно изменить себя ещё на земле, при жизни, пока для этого ещё есть время.

И прейдут с востока и запада, и от севера и юга, и возлягут в Царствии Элохим. И вот есть последние, которые станут первыми, и есть первые, которые станут последними.

Не нужно думать, что Царство только для иудеев. Нет. Царство открыто для всех, кто захочет в него войти, и приложит для этого все свои усилия. Всё зависит от вас.

Йешуа поднял свой взор к покрывающимися звёздами небу и немного помолчал.

– Подумайте о сказанном вам и располагайтесь на отдых.

После чего встал, но молодой фарисей остановил его.

– Учитель. Ты многое нам поведал, и мы хотим предостеречь тебя. Речь об Ироде Антипе, который владеет этими землями Переи. Говорят, когда он слышит о твоих чудесах и что к тебе собираются тысячи, он приходит в сильное возбуждение. В ярости своей желая убить тебя, но затем на него находит великий страх, и он, трясущимися губами отменяет своё распоряжение. Потому хотим преостеречь тебя. Чтобы ты вышел и шёл из этого места. Ведь никто не знает, как оно повернётся, когда тетрарх узнает, что ты находишься в его владениях.

– Идите, скажите лисице этой, – твёрдо заявил Йешуа. – Вот, изгоняю бесов и исцеления совершаю ныне, и завтра и в третий осуществлю.

Фарисеи спали с лица. Разве пустят таких молодых и никому не известных в царские покои? И как такое сказать? Ведь лиса считалась не только хитрым зверем, но этот эпитет ещё подчёркивал человека никчёмного и подлого. Лишённого всякого достоинства. И если они скажут такое, то их не просто казнят за это, но сделают казнь запоминающейся. В пример другим.

Йешуа, видя это, сжалился над ними.

– Впрочем, не ходите к нему. Надлежит мне сегодня и завтра, и в следующий ходить. Потому что не допустится пророку погибнуть вне Йерушалайма.

Всё будет идти так, как замыслил Отец Небесный, и никто не в силах воспрепятствовать этому. Ни на земле, ни на Небесах.

После чего повернулся, и отойдя на некоторое расстояние сел на возвышенности, углубившись в молитву.

Перикопа 54

Виотикос еперотао

Житейский вопрос

Проведя ещё некоторое время, поучая народ, Йешуа вновь поднялся вверх по реке Йарден, повернув к южным пределам Галилеи.

– Равви, – обратился Петр, шагая по пыльной дороге. – Мы прошли уже не одно селение по Изреельской долине, и в каждом фарисеи становятся всё ожесточённее. Они уже не пускают нас в синагоги. И это нас тяготит.

– Не стоит так отчаиваться, – посмотрел на него учитель. – Возглашать благую весть нужно везде, где это возможно, а не только в синагогах. Ты и сам свидетель тому, что народ стекается к нам даже в поля, за пределами поселений.

– Они стекаются только затем, чтобы увидеть чудеса исцеления, – проворчал Йехуда. – А не для того, чтобы поддержать нашего равви.

– Всё в руках Отца Небесного, – посмотрел на него Андрей. – На Него полагайся.

– Всегда нужно трудиться во благо душ людских, – одобрительно кивнул Йешуа.

– Ага. Только эти души, неблагодарные, – заупрямился Йехуда, посмотрев на толпу народа, следующую за ними.

– “С утра сей семя своё, и вечером не давай отдыха руке своей, ибо не знаешь, что удастся, это или то, или оба равно хорошо”, – процитировал Йешуа. – Только помните, нельзя оставлять труд ваш, только потому, что сразу не увидите результатов стараний ваших. Всё даёт свои всходы и взращивается в свой срок.

***

Так, странствуя, они обошли ещё несколько поселений, но затем Йешуа решил повернуть обратно к Йардену, пойдя уже по другой дороге. Которая проходила по нейтральной территории, на границе Галилеи и Самарии.

– Посмотрите, что там такое? – указал направление искалеченной рукой один из прокажённых.

При этом некоторые поднялись, всматриваясь, а остальные даже не пошевелились.

На возвышенности, около проходящей мимо дороги, под несколькими деревьями расположились десять мужчин. На ком-то больше, на ком-то меньше, но на всех были видны явные признаки проказы.

Эта болезнь считалась гневом Элохим. Недаром же Марьям, сестра Моше, была ею наказана за ропот на брата своего.

По закону, они все считались нечистыми и были изгнаны из общества. Потому и прозябали на окраине селения. При этом видя себе подобных, они уже не чувствовали себя такими уж покинутыми и одинокими, и потому легче переносили отчуждение.

– И что там? – вопросил один из сидящих.

– Довольно большая толпа народа из Галилеи.

– Разве приближается какой-то праздник?

– В это время года? Да вроде бы нет, – в сомнении проговорил один из сидящих с опущенной головой.

– Тогда откуда же такое паломничество?

– Ну, на переселение это не похоже. Поклажи-то нет.

– Да и на войну также. Нет ни оружия, ни доспехов. Да и женщины там видны.

– Странно всё это как-то и необычно.

– А я где-то слышал, что по Галилее, уже который год ходит новый пророк. Изгоняющий бесов и исцеляющий нуждающихся.

– Новый знахарь значит? Ну, для него у нас денег нет. Да и болезнь наша неизлечима.

– Рассказывают, что он лечит бесплатно. Только словом своим.

– Да ну, – отмахнулся один из них. – Россказни всё это. Где ж это видано, чтобы лечили словом? Небыль какая-то. Что я, знахарей не знаю что ли?

– А я тебе говорю, что слышал о таком. И зовут его Йешуа.

– Послушайте, ну зачем спорить о пустом? Мы это сейчас легко проверим. Если это никчёмные сплетни, то нам терять всё одно нечего, а если это лекарь от А-Шема, то грешно не воспользоваться таким случаем. Всё равно, мы ничего уже не теряем. Ведь так?

Это предложение вызвало у всех затаённую надежду. Они встали и с замиранием сердца стали наблюдать за приближающимися людьми.

– Йешуа! Наставник народа! Помилуй нас! – стали взывать прокажённые, когда он приблизился по дороге к их возвышенности. При этом сами не ступили вперёд ни шагу, во исполнение закона.

– Йешуа! Покровитель нуждающихся! Умилосердись над нами!

– Йешуа! Заступник! Возымей сострадание!

Учитель остановился, пристально вглядевшись в вопиющих.

– Идите в Йерушалайм и покажите самих себя коэнам, – наконец произнёс он. – Ибо обрядовый закон не утратил свою силу и Писанием предписывается, что только коэн может объявить вас перед всем народом чистыми.

– Но осмотр ведётся только после полного излечения, – в сомнении начал было один из них, но остальные быстро затолкали его назад.

– Помощь приходит к тем, кто выражает послушание, – строго выговорил им Йехуда. – Ясно вам?

– Да, да. Конечно, конечно, – тутже согласились прокажённые, быстренько уйдя на другую сторону холма, чтобы не гневить пророка. После чего понуро направились в сторону Йерушалайма.

Йешуа, посмотрел на Йехуду, печально покачал из стороны в сторону головой и проследовал в селение.

– Равви, – обратился Иоанн. – А почему ты на них не возложил руки своей, как в прошлый раз?

– За нами следует много разных людей Иоанн, – слегка улыбнулся ему учитель. – А они слишком суеверны. Не стоило их пугать. К тому же, послушание прокажённых, только усилит веру в них самих. Вспомни, как пророк Элиша исцелил Наамана, военачальника царя Арамейского. Что тот ожидал, и какова стала его вера после этого? Тогда и уразумеешь.

***

Солнце заходило, а прокажённые всё ещё медленно брели по дороге.

– Послушай, – обратился один к другому, которые шли самыми последними. – Почеши мне спину, а? Всё время зудит, а дотянуться не могу.

– Посмотрите! Он покрывается белым налётом! – неожиданно удивлённо воскликнул тот, указывая на своего спутника.

И действительно, до этого, гноящиеся, смердящие язвы зарубцевались, покрыв тело белым, чешуйчатым налётом. При прикосновении которого, тот легко отлетал, обнажая абсолютно здоровое тело.

Ещё до того, как солнце полностью скрылось из вида, все десять мужчин были полностью исцелены.

– Это чудо!

– А ты ещё сомневался в целительном слове пророка! – смеялся один из них.

– Ну, кто же знал-то? – смутился другой.

– Послушайте. Нам нужно непременно вернуться и поблагодарить великого целителя, – обратился к своим товарищам третий.

– Не думаю, что это будет правильно, – засомневался один из них. – Ты же сам слышал, что он сказал. Идти в Йерушалайм и показаться коганим. Вот и давайте не будем нарушать его слово.

– Наконец-то мы сможем вернуться в общество.

– Как же я этого жду. Прямо готов бегом бежать.

– Нет, – упрямо тряхнул головой исцелённый. – А я так не могу. Сначала я должен воздать почести нашему благодетелю, а уже только затем следовать его словам.

– Ну как знаешь, – пожал плечами его спутник.

Утром они простились, и каждый последовал своему пути.

***

Йешуа с учениками выходил из селения, когда услышал зычный голос. Из-за пригорка показался молодой парень, весело распевающий прославляющую песнь к Элохим.

– Надо же? Горланит уже с самого утра, – недовольно пробурчал Йехуда.

– Что-то в нём есть знакомое, – вгляделся Матфей. – Только вот не пойму откуда.

– “Благослови, душа моя, Йегову и все нутро моё – имя святое Его.

Благослови, душа моя, Йегову и не забывай все милости Его.

Прощает Он все грехи твои, исцеляет все болезни твои.

Избавляет Он от могилы жизнь твою, увенчает тебя милостью и милосердием.

Насыщает Он благом рот твой, и обновишь ты, подобно орлу, юность свою.

Творит Йегова справедливость и правосудие для всех угнетённых”, – вторя радости, громко воспел Иоанн.

Паренёк заметил учителя, остановившись в нерешительности, а затем громко и радостно воскликнув, рванул с места.

Подбежав, раскрасневшись, он не знал что сказать. Слёзы признательности проступали на его глазах.

– Благодарю тебя адон, что не оставил нас в беде нашей, а смилостивился над нами недостойными, – пал юноша на пыльную дорогу, распростёршись ниц у ног учителя.

– Встань, – мягко коснулся его плечей Йешуа. – Не десятеро ли вас было, что очистились? Где же остальные девять?

– Всё верно, – поднялся на ноги паренёк. – Мы все были из разных мест. Но общие страдания и гонения объединили нас вместе. Даже то, что я среди них был только один Самарянин, уже никого не волновало. Общая беда сгладила все разноречия.

– А что же товарищи твои? – вновь произнёс учитель, глядя ему в глаза. – Неужели они не нашли себя исцелёнными и потому не возвратились воздать славу Элохим, так, как сделал это вот такой иноплеменник?

– Нет, нет, что ты, – в протестном жесте взмахнул руками паренёк. – Благодаря тебе все исцелились ещё до восхода солнца. И они, как истинные иудеи, не посмели ослушаться слова святого пророка. Только вот я один согрешил, – понурился он. – Я нарушил слово твоё и не пошёл в Храм Йерушалайма. Поскольку прежде всего я должен был воздать почести благодарности тебе. Тому, кто исцелил меня. Потому что благодарность никогда нельзя откладывать назад. И теперь, хоть я и Самарянин, но пойду в Храм по слову твоему. Вполне возможно меня не пустят и попросту прогонят, но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы исполнить повеление твоё.

– Ступай домой, – мягко улыбнулся Йешуа. – Верность твоей совести спасла тебя.

После чего зашагал дальше по дороге, а паренёк ещё долго махал им вслед рукою.

– Равви, – через некоторое время не выдержал Иоанн. – А как же остальные, что с ними будет?

– Они получили своё исцеление, и оно не будет отнято у них, за послушание слову, – последовал ответ. – Тот, кто ощущает греховность свою, тот более всего ощущает потребность в прощении от Отца Небесного. И это касаемо не только иудеев, но и всех людей. Вспомни ещё раз Наамана и как он себя повёл после очищения. Ведь он тоже был иноплеменник.

Отчего Иоанн задумался, продолжая путь в молчании.

***

– Идут! Идут! – в помещение буквально ворвался мальчишка.

– Ну вот. Я же говорил тебе, что он вернётся, а ты сомневался, – произнёс старший фарисей другому, поднимаясь на ноги. – Потому как иудеи ходят этой дорогой. Ну не идти же им через презренных Самарян.

– Согласен, – кивнул тот, покидая помещение.

– Так, – подошёл старший к собравшимся фарисеям на окраине селения, но обратился при этом ко второму. – Пока мы будем отвлекать этого плотника, ты выполняй то, что тебе было поручено.

– Ого?! – вгляделся тот в приближающихся по дороге людей. – Он опять ведёт за собою чернь. И как им не надоест повсюду за ним таскаться? Так, – стал он рассматривать учеников. – Этот слишком твердолобый. Такого не подкупишь и не запугаешь. Этот подошёл бы, оттого что совсем ещё юн и ему всякое можно наобещать, да и просто обмануть, но он постоянно находится рядом со своим учителем. Потому тоже отпадает. Эти по всей видимости братья. Значит один без другого не пойдёт. Эти идут гурьбой и о чём-то весело беседуют, значит друзья, сложновато будет отделить одного, чтобы он впоследствии не рассказал обо всём остальным. А нам нужен в группе одиночка.

– Присмотрись вон к тому, – кивнул головой старший фарисей. – Тот, что несёт ящичек для сбора средств. Я бы порекомендовал начать с него. Во-первых, тот, кто при деньгах, всегда о них и думает.

– И что? – перебил его второй. – Они ведь кочуют все вместе. Зачем ему деньги, если их нельзя потратить на себя?

– Ты сначала дослушай, – недовольно посмотрел на него старший. – Да, тратить прилюдно он не может. Но это вовсе не означает, что он их совсем не ценит. Он знает цену деньгам. Иначе бы его не поставили смотреть за ящиком и носить пожертвования.

А во-вторых, присмотрись к нему повнимательнее. Он вроде бы и вместе с остальными, но такое ощущение, что он отдельно от них. Гляди, гляди, все засмеялись над чем-то, а этот пребывая в своих мыслях, даже не улыбнулся. Думаю это то, что нам надо.

Ну всё. Довольно разговоров. Они подходят.

Когда Йешуа приблизился, то навстречу выдвинулись и фарисеи, обступив его.

– Учитель, у нас к тебе есть очень серьёзный вопрос. Позволительно ли отпускать жену свою по всякой причине?

И это был действительно не праздный вопрос. По традиции, мужчина был главным и потому, только он мог развестись со своею женой. Женщина, приравнивалась чуть ли не к вещам. У неё не было никаких прав. Она была собственностью вначале отца, а затем мужа. Её могли помолвить в детстве, вообще не спрашивая её мнения.

Но не это волновало фарисеев, а то, как трактовать Писание. В котором о разводе было сказано следующее:

“Если кто возьмёт жену и станет её мужем, то если она не найдёт благоволения в глазах его, потому что он нашёл в ней что-нибудь постыдное, и он напишет ей разводное письмо, и даст ей в руку, и отпустит её из дома своего.

И она выйдет из дома его, пойдёт и выйдет за другого мужа.

И возненавидит её и сей последний муж, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руку, и отпустит её из дома своего, или же умрёт сей последний муж, который взял её себе в жену,

То не может первый её муж, отпустивший её, опять её взять, чтобы она была ему женою, после того как она была осквернена. Ибо это есть мерзость пред Йеговой. Не опорочь земли, которую Йегова, Элохим твой, даёт тебе в удел”.

Вся трудность заключалась в словах “если она не найдёт благоволения в глазах его, потому что он нашёл в ней что-нибудь постыдное”.

По этому поводу существовало два течения. Сторонники раввина Шамая считали, что мужчина вправе развестись только за блуд жены и больше никак. А последователи Гиллеля считали, что мужчина вправе развестись абсолютно по любой причине, какую сможет выдумать, чтобы избавиться от жены. Потому как он мужчина, а потому вправе распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению, однако при разводе должен был вернуть ей всё приданное.

Потому фарисеи и желали узнать, какую сторону примет народный учитель. Строгую, пусть хоть поубивают друг друга, но в семье или самую свободную, ты плохо причёсана, потому ступай туда, откуда пришла. И уже в зависимости от этого обвинять его.

Народ тоже обступил их, с интересом желая услышать толкование.

– Что заповедал вам Моше? – строго посмотрел на них Йешуа.

– Моше позволил писать свиток разводного письма и отпускать.

– Тем более, что это не требует много времени и пишется просто.

– Моше от жестокосердия вашего дозволил вам отпускать жён ваших, – начал разъяснение Йешуа. – И это был не закон, а уступка. Вспомните слова его:

“Ибо я знаю строптивость и шею твою несгибаемую. Вот, пока живу я ещё с вами ныне, были вы строптивы пред Йеговой, тем более после смерти моей.

Ибо я знаю, после смерти моей вы развратитесь и уклонитесь от пути, который я указал вам, и постигнут вас бедствия в будущем, за то что вы будете делать зло в глазах Йеговы, досаждая Ему делами рук своих”.

Его разрешение, стало всего лишь вам послаблением. Чтобы избежать гораздо большего зла. Потому как иначе мужья избивали бы и издевались над нелюбимыми жёнами, что зачастую приводило бы к убийству или самоубийству. Посему развод освобождает одну сторону от мучений, а другую от большего греха. Однако это нужно для оправдания себя перед самим собой, но не перед Элохим. Ибо это установление человеческое, а не Небесное. От сотворения же не было так.

Тем временем второй фарисей подошёл сзади Йехуды, дёрнув его за рукав.

– Чего тебе? – недовольно посмотрел на него ученик.

– Отойдём в сторонку. Мне надобно тебе кое-что передать, – после чего развернулся, отойдя от толпы на небольшое расстояние.

Йехуда приблизился, хмуро вопросительно посмотрев на того.

– Я знаю как вашему учителю нелегко, – начал фарисей. – Мало того, что народ тёмен, так ещё и мои собратья чинят препятствия, – при этом он приподнял руку, останавливая слова Йехуды. – Я знаю всё, что ты хочешь мне сказать. Но поверь, не все фарисеи одинаковы. И многие разделяют мнение твоего учителя, однако не могут высказать это открыто, без проявления серьёзных последствий для себя.

Фарисей огляделся по сторонам и придвинувшись, заговорил полушёпотом.

– Даже в самом синедрионе есть такие люди. И очень высокопоставленные. Я могу положиться на тебя?

– Да, – заинтересованно кивнул Йехуда.

– Ты ведь человек видный и по всей видимости наделён большим положением среди учеников. Потому как никому другому не доверили следить за сбором денежных средств, а только тебе. Значит и я могу положиться на тебя. Так вот. Многие хотели бы видеть, как Машиах, ваш учитель, поведёт весь Исраэйль к славе его. Даже Кайяфа, да что там он, даже сам Ханан желает этого. Да, да, ты не ослышался. Но даже главам требуется время, чтобы перебороть всех несогласных. И когда придёт время, я сообщу тебе радостную весть, чтобы привести вашего учителя в синедрион и официально провозгласить его Машиахом, спасителем всех иудеев. Но до этого ни один человек об этом не должен знать. Ни простолюдин, ни ученики, ни даже ваш учитель. Потому что если появятся хотя бы слухи об этом, то всё пойдёт прахом. Ведь ты же не хочешь, чтобы ваш учитель подвергся напрасным гонениям? Ибо если всё откроется, Кайяфа и Ханан лишатся своего влияния, а без них синедрион уничтожит вашего раввина в один момент. Ведь до сих пор именно они сдерживали всех недовольных.

А чтобы ты не сомневался в честности моих слов, главы передают вам вот это пожертвование.

Фарисей, достав плотный мешочек, развернул его. И не отсчитывая высыпал в ящичек все деньги. Йехуда ошарашено перевёл свой взгляд с ящичка на фарисея.

– Да, да, мой друг, – усмехнулся тот. – Это крупная сумма, но она пойдёт на наше общее дело. А теперь ступай, жди и помни. Никому ни слова.

Йехуда кивнул, довольно вернувшись на своё место. Его отход заметил только Пётр, но видя, как фарисей пожертвовал деньги, успокоился, не придав этому никакого значения.

Йешуа же тем временем вещал, не видя действий Йехуды за своей спиной.

– А от начала сотворения мужской пол и женский пол сотворён Им. И это была основа для сотворения первых людей.

Разве не читали вы в Писании?

“И создал Элохим Йегова человека из праха земного, и вдунул в ноздри его дыхание жизни, и стал человек существом живым.

И сказал Элохим Йегова: «Нехорошо быть человеку одному. Сделаю ему подмогу, соответственную ему.

И навёл Элохим Йегова крепкий сон на человека. И, когда он уснул, взял одно из рёбер его, и закрыл плотию то место.

И перестроил Элохим Йегова ребро, которое взял у человека, в женщину, и привел её к человеку.

И сказал человек: «В этот раз – это кость от моих костей и плоть от плоти моей. Она будет называться иша (женщина), ибо от иш (мужчины) взята она”.

Посему брак, это установление Элохим. Это идеал того союза, который был заложен изначально. Муж посвящается жене, а жена посвящается мужу. Не только физически, но и духовно. Это гармоничное единодушие двух личностей. Где один неотделим от другого. И каждый заботится о другом более, чем о самом себе. Их любовь способна не только понять, но и простить.

Самоотречение и самоотдача и мужа, и жены, вот что значит брак.

Когда-то взятые из одной плоти, в истинном браке они вновь обретают единую духовную плоть. Развод же вновь рассекает одно целое, надвое. И это противно тому, что закладывалось изначально. Потому как это единство, намного сильнее даже родительских отношений.

“Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей. И станут они одной плотью”.

Итак, что Элохим сочетал, человек пусть не разделяет.

“Остановитесь на путях ваших и оглядитесь, и расспросите о путях древних: какой путь лучше? – и по нему ступайте, и найдёте покой душе своей”.

После этого, пройдя сквозь молчавших фарисеев, он направился в селение.

– Ну как? – обратился старший фарисей, когда Йешуа ушёл на довольно значительное расстояние.

– Порядок, – ухмыльнулся второй. – Как всегда вы оказались прозорливы. У этого простака есть завышенное самомнение. Теперь он считает себя чуть ли не спасителем своего учителя. Что именно он возведёт его в ранг Машиаха, которого признает весь синедрион. Так что нам останется только дёрнуть за эту верёвочку в нужный момент.

– Чернь, она и останется чернью, – сплюнул старший фарисей.

***

Йешуа гостеприимно приняли в одном из домов, и они расположились на отдых под деревьями, дающими благодатную прохладу.

– Равви, – обратился Фома. – А я так до конца и не понял на счёт брака.

Йешуа вздохнув, произнёс:

– Говорю вам. Что кто бы ни отослал жену свою не из-за блуда и женился на другой, прелюбодействует от неё.

И если она отпускает мужа своего, выйдя замуж за другого, тоже прелюбодействует.

Поскольку перед Отцом Небесным они по-прежнему считаются одной плотью. Женщина оскверняется, вступая в повторный брак, а потому не может быть взята обратно первым мужем. И первый муж совершает грех, толкая жену свою к блуду, прелюбодействуя от неё.

В очах Отца, семья перестаёт существовать только после окончательного расторжения.

“И кто прелюбодействует с женою замужнею, кто прелюбодействует с женою ближнего своего, – смерти да будут преданы прелюбодей и прелюбодейка”.

По закону, только смерть прелюбодея освобождает вторую сторону от обязательств, дозволяя повторный брак. Но чтобы одна сторона не изводила и не доводила вторую сторону до убийства или же самоубийства, Моше дозволил писать разводное письмо.

В разводе не будет надобности, если муж и жена любят, почитают и заботятся друг о друге.

– Если такова есть причина, – в задумчивости произнёс Андрей. – То мужчине с женщиной нет пользы вступать в брак. Потому как только это оградит их от греха.

– Это верно, – поддержал его Фаддей. – Если жена не допустит блуда, но станет сварливой и неопрятной, то так и придётся мучиться с нею всю свою жизнь.

– Истинная любовь преодолевает все препятствия в жизни, – улыбнулся им Йешуа. – “Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, все дни суетной жизни твоей, которую дал тебе Элохим под солнцем на все суетные дни твои, ибо это – доля твоя в жизни и в трудах твоих, над которыми трудишься под солнцем”.

“Да будет источник твой благословен, и имей радости от жены юности твоей.

Любимой лани и прекрасной серны. Пусть груди её напоят тебя во всякое время. Её любви отдавайся постоянно”.

А ещё вспомните пророка Осию и жену его Гомерь. Она была беспутной блудницей, но пророк всегда прощал её, возвращая в семью. Даже выкупил из рабства, когда она продала саму себя, потому что не могла прокормиться, прелюбодействуя на стороне.

Безбрачие не должно составлять норму жизни человека. Потому как оно даётся не всем.

Ибо есть скопцы, которые от чрева матери рождены таким образом. Это не их вина, но таково предначертание и предназначение их. Они не способны к супружеству по физическим причинам, не зависящим от них.

И есть евнухи, которых оскопили из-за людей. Они стали такими поневоле, а не от рождения.

И есть скопцы, которые оскопляют себя ради Царствия Небесного. (Монахи). Они оскопляют себя не физически, а духовно, добровольным воздержанием. Отсекая всякие помыслы о противоположном поле. И это даруется не всем, а только тем, кто способен на это. Потому как они всю свою жизнь остаются девственно чистыми, не предаваясь распутству.

Они отрекаются от брака для того, чтобы всецело посвятить себя духовному служению Отцу Небесному. Чтобы не возвысить себя перед остальными, а дабы послужить молитвами своими за всех, кто находится в миру.

Не все принимают это решение, но которым ниспослано. Поскольку это становится неотъемлемой частью их естества.

Если же человек остаётся холостым для удовлетворения своего самолюбия и надменности, то это не является добродетелью.

Кто сможет постичь, поймёт.

Перикопа 55

Плоусиос неанискос

Богатый юноша

Низкий забор вокруг дома был полностью облеплен местными жителями. Всем было интересно если не послушать, что скажет человек Элохим, то хотя бы посмотреть на него.

Со стороны входной калитки стал нарастать шум. Братья, Леввей и Йаков Алфеев, переглянувшись, пошли посмотреть, что случилось.

Открыв калитку, они стали с кем-то разговаривать, постепенно переходя на повышенный тон.

– Нет.

– … – была слышна речь женщин, но слов, что они говорили, разобрать было невозможно.

– А я говорю, что нет.

– …

– Женщина, ты слова мои слышала? Равви только что с дальней дороги, он устал.

– ….

– Вы же слышали моего брата. И я такого же мнения. Тем более они ещё слишком малы для этого.

– …..

– Да вы сами посудите, разве вот он, сможет хоть что-нибудь понять?

– Я ещё мог бы вам посочувствовать, если бы они нуждались в исцелении, но они же выглядят совершенно здоровыми.

– ……

– А я говорю, что такое посещение сейчас неуместно и вызовет только одно беспокойство.

– Да вы поймите, если вот так вот, все начнут их приводить для этого со всех мест, то этому конца края не будет. И когда же ему тогда отдыхать? Ведь вас много, а он один.

– С кем вы там беседуете? – обратился к братьям Пётр. – Что у вас происходит?

– Да вот, – повернулся к нему Леввей. – Здесь женщины. Они привели своих детей, чтобы равви, благословляя, возложил на них руки свои.

– А некоторые из них принесли даже младенцев, – негодующе поддержал брата Йаков Алфеев. – И они совершенно не понимают наших увещеваний.

– Вы опять ревнуете обо мне напрасно, – строго посмотрел на братьев Йешуа. – Подойдите все сюда. Разве дети, могут быть помехой тому, кто возвещает о вести благой? Стыдитесь недостойных порывов, которые уводят вас с пути истинного. Пустите детей, и не препятствуйте им приходить ко мне. Ибо подобно им, есть Царствие Небесное.

Тем временем к учителю несмело подошли около дюжины женщин со своими маленькими детьми. Буквально вобрав в себя всё пространство маленького сада.

– Равви, – обратились они. – Мы понимаем как тебе нелегко и потому не станем отнимать много времени.

– По традиции, ребёнка благословляет отец, но закон не препятствует, если это сделает ещё и уважаемый всеми раввин.

– А мы знаем, что ты народный учитель от Элохим.

– Мы знаем, что твои руки многим принесли исцеления для тела и облегчение для сердец. И мы желаем, чтобы эти руки прикоснулись к нашим детям.

– Помолись и походатайствуй перед Всевышним. Пусть они вырастут, как учит закон. Мудрые в законе, надёжные в браке и знаменитые благими делами.

– Идите ко мне, – тепло подозвал детей Йешуа и те, совершенно не опасаясь, облепили его со всех сторон.

– У Отца Небесного никто и никогда не забыт, – обнимая детей, обратился он к своим ученикам. – Он проявляет свою любовь и заботу не только ко взрослым, но и к детям их. У Него нет никого и ничего незначительного или маловажного. Потому и вы следуйте по тому же пути. Отдавайте всего себя, кто в вас нуждается. И это спасёт многие души. Заботьтесь о детях, потому как они ещё не заглушают в себе звучание совести и отчётливо её слышат.

“Наставь юношу на путь его, и он не уклонится от него, когда и состарится”.

В Царство Небесное входят с верой и в смирении. Для этих чад это естественно, а вот взрослым для этого уже нужно отринуть свою гордыню и самоправедность. Им необходимо перестать быть лицемерами и уподобиться детям малым. Посмотрите, ведь они смиренны. Они ещё не думают ни о почестях, ни о славе. Они доверчивы. Не думают о корысти и обмане. Не злопамятны. И сами не питают ни к кому вражды и с лёгкостью прощают обижающих их. Искренно любя ближних своих. И наконец они послушны. Не задумываясь, всецело доверяются отцу своему. Безусловно почитая его слово законом для себя. Куда укажет – идёт, что прикажет – делает. И не задаются вопросами недоверия и отвержения.

Истинно говорю вам. Если кто не воспримет Царствие Элохим подобно ребёнку, нет, не войдёт в него.

После этого стал возлагать на детей руки, произнося над ними благословение данное Аарону, через Моше.

“Да благословит тебя Йегова и охранит тебя!

Да озарит Йегова тебя лицом Своим и помилует тебя!

Да обратит Йегова лицо Своё к тебе и доставит тебе мир!”

– “Как пастух, пасёт Он стадо Своё, мышцей Своей собирает ягнят и на груди Своей носит”, – с восхищением прошептал Иоанн.

***

На следующий день, Йешуа покидал это селение.

– Подождите! – услышали они восклицание позади себя.

К ним бежал богато одетый молодой юноша.

– Посмотри, – обратился Натанэль к Филиппу. – Даже богатые спешат к нашему равви.

Юноша видимо был не просто богат, но и имел высокую должность в селении. Так как люди, видя его, склонялись в приветствии как перед начальствующим.

– Учитель! – подбегая, выпалил запыхавшийся юноша, падая перед Йешуа на колени. – Учитель благий. Что нужно совершить, дабы наследовать жизнь вечную?

– Ого?! – удивлённо воззрились на него ученики.

И это действительно было удивительно. Не то, что богатые падают на колени перед их равви, а то, что во взгляде этого юноши читались чаянье и искренняя надежда.

Он не задавал каверзных вопросов, не умолял кого-то исцелить, а действительно желал наивысшего. И это проявилось даже в том, что он пал на колени перед всем народом. Его не заботило, как это воспримут односельчане, он не побоялся потерять уважение, а чистосердечно желал наставления. И это понравилось Йешуа. Потому как богатые обычно считают, что сами способны достичь Небесного, а молодые об этом ещё не хотят задумываться. Ведь для таковых физическая жизнь даётся здесь и сейчас, а жизнь вечная неосязаема и даруется душе после смерти. Но о душе своей, люди не желают думать, пока не становится слишком поздно.

– Я много слышал о тебе, – продолжал юноша. – И ты намного превосходишь обычных раввинов. В тебе ощущается высшая сила, и потому я с надеждой припадаю к стопам учителя благого для просвещения и наставления.

– Отчего считаешь меня благим? – произнёс Йешуа, поднимая юношу, прикоснувшись к его плечам. – Никто не благ, если не один Элохим. Ибо только Он поистине проявляет любовь свою. Если же желаешь в жизнь войти, соблюдай повеления.

– Какие? – с замиранием сердца вымолвил просящий.

– Вспомни Писание и заповеди Его, – внимательно посмотрел ему в глаза Йешуа.

“Соблюдайте же уставы Мои и законы Мои, исполняя которые, человек будет жив ими. Я Йегова”.

Не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и мать, не мсти и не храни злобы на сынов народа твоего, а люби ближнего твоего, как самого себя.

Вот те заповеди, которые относятся к человеческим взаимоотношениям и которые можно проверить среди людей.

– Учитель, – загорелись глаза молодого человека. – Всё это соблюдаю от юности моей. Что ещё недостаёт мне? Потому как сердце неспокойно и душа в метании пребывает. Чувствую, что что-то несовершенно, однако понять этого не в силах. И это томит меня, печаля безмерно.

– Правильно ли ты понимаешь значение заповедей, чтобы быть уверенным в их исполнении? – тепло посмотрел на него Йешуа. – Люди часто бывают самоправедными из-за того, что несведущи в познании.

Не убивай, означает не только физическое лишение жизни или доведение до самоубийства. Но также и всё, что приводит к этому. Необходимо отринуть от себя раздражение, гнев и злобу.

Не прелюбодействуй. Означает сохранение верности при любых обстоятельствах. Нужно не только не поддаваться настойчивым притязаниям, но и самому сторониться вожделения, даже в мыслях своих. Ибо такие мечтания доводят до похоти и разврата.

Не кради. Эта заповедь ограждает от приобретения чего-либо нечестным путём. Не желай ничего, что принадлежит другому. Даже если этого никто из людей и не заметит, производясь чужими руками. Не грабь и не мздоимствуй, вынуждая других платить тебе. Не удерживай платы и не налагай непомерные проценты. Помни, что вся неправедная нажива это есть мерзость в очах Элохим.

Не лжесвидетельствуй. Не порочь имени ближнего своего. Не только в суде, но и в разговорах. Не участвуй в пересудах и насмешках. Не клевещи и не осуждай никого. Ведь ты не знаешь всех обстоятельств.

Почитай родителей своих. Не прекословь и подчиняйся. Поскольку они заботятся о тебе. Помогай и поддерживай их в старости. Проявляя любовь и уважение.

Не мсти и не злопамятствуй. Ибо то и другое сжигает человека изнутри. Возлюби ближнего, как самого себя. Ведь каждый человек это образ и подобие Отца Небесного. И только по своей воле человек искажает их. Потому как без любви к ближнему своему невозможно полюбить Элохим всем сердцем, всею душою и всей крепостью своею. Потому что если не любят образ Творца, то как же можно любить самого Творца?

Закон дан для осознания греховности. И именно это толкает человека к покаянию.

– “Йегова, судящий народы! Суди меня, Йегова, по праведности моей и по невинности моей.

Пусть пресечётся зло нечестивых, а праведника утверди. Ибо испытывает сердца и совесть Элохим справедливый”, – улыбнувшись, процитировал молодой человек.

Йешуа тяжело вздохнул, с жалостью глядя на него. Этот юноша так ничего и не понял. Не захотев осветить внутренним взором жизнь свою. Он так и остался духовно слепым и самоправедным, хотя и искренно, подспудно желал нечто лучшего для души своей.

– “Как оправдается человек перед Элохим?

Если захочет судиться с Ним, ни на один из тысячи доводов не ответит Ему”.

Единственного тебе недостаёт. Если желаешь быть совершенным, иди, сколько имеешь, продай, и раздав нищим, приходи, последуй мне.

Отрекись от всего, что порабощает тебя, приковывая к себе. И это можно изменить лишь одним путём, освободившись ото всего незначащего. Употребив его во благо души своей. Поскольку Небесные сокровища намного ценнее земных. Продать имение и раздать его нищим будет благом, но оно может не принести никакой пользы, если ты не возвысишься при этом духовно, последовав мне.

Было заметно, как внутри юноши шла ожесточённая борьба рационального разума и возвышенной духовности.

Разум позволял соблюдать всё внешнее и даже порою заглушал голос совести, но он категорично восстал против удаления от себя комфорта и богатства. Он даже представить себе не мог, как будет нищенствовать хотя бы один день. Богатство давало ему многое, бедность не сулила ничего.

Юноша несколько раз порывался что-то сказать, но всякий раз умолкал, прежде чем хотя бы слово сорвалось с его уст.

Наконец он со слезами на глазах покачал головой, низко опустив её, и побрёл в сторону своего большого имения.

Йешуа печально посмотрел вслед удаляющемуся юноше, после чего обернулся к своим ученикам.

– Истинно говорю вам, что богатому трудно войти в Царствие Небесное. Он не делает дурного, но и возвыситься не желает. Плотское победит духовное и роскошь в итоге заглушит его совесть. Он так и не понял, что Отец требует не формального исполнения, а внутренней чистоты.

“О двух вещах я прошу тебя. Не откажи мне прежде, нежели умру.

Суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне. Питай меня хлебом насущным.

Дабы я не пресытился, не отрицал, и не сказал: «кто Йегова?», и дабы, обеднев, я не воровал и не осквернял имени Элохим моего”.

При этих словах ученики с изумлением посмотрели на своего учителя.

– Дети, – сочувственно улыбнулся им Йешуа, возобновляя движение по дороге. – Уразумейте на примере этом, как есть трудно войти в Царствие Элохим.

Опасность богатства в том, что оно изменяет человека. Оно приковывает к себе, становясь господином его. И человек, обладая им, уже даже и подумать не может, чтобы расстаться хотя бы с частью его. Человек уже не полагается на Элохим, который доверил ему это богатство как управляющему, а возводит в сердце своём золотого идола, поклоняясь и служа ему неустанно.

Богатый решает, что деньги спасут его ото всего. Что он сможет купить всё что пожелает. Но это заблуждение. Невозможно познать покой и счастье, обкладывая себя материальным, постоянно заботясь о его сохранности и приумножении. Человек становится скупым и себялюбивым. Только и думая мне, мне, моё, моё. Если ты мне дашь то, то получишь от меня это. Богатый думает лишь о себе, стремясь больше заполучить, чем отдать.

“Горе добывающему доходы неправедные для дома своего, чтобы устроить гнездо своё на высоте и спасти себя от руки зла!

Замыслил ты позорное для дома своего”.

От этого, богатство становится непреодолимым пределом для достижения Небесного. Потому что человеку тяжело, имея блага, не превратиться в раба этого богатства. Однако если этим тяготится душа твоя, то есть только одно средство. Это сбросить сие увесистое ярмо со своей шеи.

Немного помолчав, Йешуа продолжил.

– Вспомните караваны идущих вьючных верблюдов. Тяжело несущих на себе богатые поклажи. Разве они от этого веселы и беззаботны? Однако в итоге они весь этот груз оставят для других.

Потому снова говорю вам. Легче верблюду сквозь ушко иглы пройти, нежели богатому войти в Царство Элохим.

– Ого?! – изумились ученики.

– А я думал, что богатым это как раз не так уж и сложно, – поднял удивлённые брови Иоанн.

– Я неоднократно видел, как они бросали деньги в трубы сокровищницы Храма, – кивнул Йаков Заведеев.

– Туда они денег не жалеют, – усмехнувшись поддержал его Шимон Канонит.

– Это верно, – одобрительно посмотрел на них Матфей. – Пожертвования для Храма у них на первом месте. Этим и покупают себе спасение.

– Но тогда разве кто может спастись? – задался вопросом Андрей. – Если уж богатые не могут, то о бедных и говорить нечего.

– Но ведь в Писании сказано:

“И даст тебе Йегова изобилие во всех благах, в плоде чрева твоего и в плоде скота твоего, и в плоде земли твоей, на земле, которую клялся Йегова отцам твоим дать тебе.

Откроет Йегова для тебя сокровищницу свою добрую, небо, чтобы дать дождь земле твоей в своё время и чтобы благословлять всякое дело рук твоих”. – недоумённо процитировал Филипп.

– Так и есть, – посмотрел на него Йешуа. – Только не забывай и следующее:

“Если будешь слушаться гласа Йеговы, Элохим твоего, соблюдая заповеди Его и уставы Его, написанные в книге учения этого. Только если обратишься к Йегове, Элохим твоему, всем сердцем твоим и всею душою твоею.

Ибо заповедь эта, которую я заповедую тебе ныне, не сокрыта она от тебя и не далека она.

Не на небе она, чтобы сказать: «Кто взошёл бы для нас на небо и достал бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?»

И не за морем она, чтобы сказать: «Кто сходил бы для нас за море и достал бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполняли бы её?»,

А весьма близко к тебе слово это – в устах твоих оно и в сердце твоём, чтобы исполнять его”.

Поймите, богатство является лишь инструментом. В умелых руках оно принесёт счастье для окружающих и спасение для души, а в неумелых только погубит душу владеющего им.

Вспомните историю Исраэйля.

Авраам был очень богат, но при этом слушался Элохим беспрекословно и ни на йоту не уклонялся от его повелений.

Йов (Иов) был самым богатым человеком среди всех сынов востока, но при этом непорочным, справедливым, боящимся Элохим и удаляющимся от зла.

Моше рос среди богатства и роскоши Египетского дворца, но всё презрел ради Элохим и народа своего.

Давид был вторым царём Исраэйля, но при этом был благочестив и непрестанно пребывал мыслью с Адонаем, прославляя Его.

Иегошафат (Иосафат) был четвёртым царём Иудейского царства, но при этом старался полностью походить на Давида.

Хизкиягу (Езекия) праведный. Этот царь истово ревновал о славе Элохим. Он уничтожил идолослужение по всей стране. При этом даже был уничтожен медный змей Моше. Дабы люди поклонялись истинному Творцу, а не своим измышлениям. Он восстановил служение в Храме.

Иошия (Иосия) так же царь Иудейский. И тоже взял образ для подражания, царя Давида. Очищал народ от идолопоклонства, а когда начав ремонт в Храме, была найдена Книга Завета, то он при народе, заключил с Адонаем новый завет. Обязуясь, что Его народ будет строго исполнять вновь обретённые заповеди.

Как видите, само богатство не является препятствием для праведности. Всё зависит от выбора человека. Нужно лишь впустить в сердце своё Элохим. И тогда благодать Отца Небесного поспособствует к преодолению искушений.

От людей это невозможно, но не от Элохим. Ибо всё возможно подле Него.

По Его благодати, Небес может достичь каждый. Вне всякой зависимости. Богат ты или беден. Дитя, юноша или уже глубокий старец. В здравии или же в болезни. Мужчина ты или женщина. Иудей или иноплеменник. Все равны перед Ним. И только самому человеку дано право выбора, либо стремится к Отцу, либо удаляться от Него.

Поймите. Спасение это дар, а принимать его или же отказаться, человек решает сам. Своей верой или безверием. А уже от веры проистекают дела и поступки.

Запомните. Своими усилиями человек не сможет спастись. Это возможно только благодаря милосердию Элохим. Только Он может омыть все грехи и спасти душу человеческую.

“Вы – свидетели Мои, слово Йеговы, и раб Мой ты, которого избрал Я, чтобы узнали вы, и поверили Мне, и поняли, что это Я. До Меня не существовал Элохим, и после Меня – не будет.

Я, Я – Йегова, и нет кроме Меня избавителя.

Я сказал, и избавил, и возвестил, и нет у вас иного, и вы – свидетели Мои, слово Йеговы, и Я – Элохим.

И со дня первого Я – Он, и нет спасающего от руки Моей. Я действую, и кто отменит это?”

– А я вот всё думаю, – в задумчивости произнёс Пётр. – Вот мы, оставили всё и следуем за тобою. Оставили и семьи, и имущество. У нас кроме одежды, которая сейчас на нас и нет больше ничего. Что же нам будет за это?

– Человеческая душа имеет два бытия, – посмотрел на него Йешуа. – Одно временное – земное и другое вечное, наступающее после смерти. И когда окончатся дни ваши земные, вас ждёт вознаграждение за все труды ваши. Моя слава станет частью и вашей славы, исполняя пророчество Даниила:

“Видел я в ночных видениях: вот, вместе с облаками небесными будто человек пришёл, и дошёл он до старца, и подвели его к нему.

И дана была ему власть, и почести, и царство. И все народы, племена и языки служили ему. Власть его – власть вечная, что не будет отнята, и царство его не будет разрушено”.

Истинно говорю вам. Что вы, которые следуете за мною, по воскресении, когда воссядет Сын Человеческий на престоле славы его, воссядете и вы на двенадцати судейских креслах, производить суд двенадцати колен Исраэйля.

“И опять поставлю судей твоих, как прежде, и советников твоих, как вначале. После этого будешь ты назван городом праведности, городом верным.

Цийон искупится правосудием, а раскаявшиеся его – праведностью.

И отступники, и грешники сокрушены будут вместе, и оставившие Йегову исчезнут”.

“Ибо вот, Я творю небеса новые и землю новую, и не будет упомянуто прежнее, и не придёт в сердце.

Но радуйтесь и веселитесь вечно тому, что творю Я, ибо вот Я творю Йерушалайм весельем и народ его – радостью.

И веселиться буду в Йерушалайме, и радоваться народу Моему, и не будет услышан в нём больше голос плача и голос вопля.

Не будет там больше юного летами или старца, который не достиг полноты дней своих, ибо юным умрёт столетний, и столетним, грешник проклят будет.

И построят дома, и жить будут, и насадят виноградники, и есть будут плоды их.

Не будут они строить, а другие – жить, не будут они сажать, а другие – есть, ибо как дни дерева будут дни народа Моего и дело рук своих переживут избранники Мои.

Не будут они трудиться напрасно и не будут рождать для тревоги, ибо семя, благословлённое Йеговой, они, и потомство их с ними.

И будет: прежде, чем воззовут они, Я отвечу, ещё говорят они, а Я услышу.

Волк и ягненок будут пастись вместе, и лев, как вол, есть будет солому, а змея – прах будет пищей её. Не будут они причинять зла и не будут губить на всей горе святой Моей, – сказал Йегова”.

Истинно говорю вам. Никто есть, который оставит дом или брата, или сестру, или мать, или отца, или детей, или поля ради меня и ради вести благой, если не получит сторицей ныне с пользой этой, дома, и братьев, и сестёр, и матерей, и детей и полей среди гонений, и в веке приходящем жизнь вечную.

Да, будут гонения за истинную веру, но это только укрепит новую общность. К сожалению это приведёт к расколу внутри семей. Ведь язычество и идолопоклонство, в какой бы форме оно не выступало, не приемлет благую весть. А потому, рождённые заново, будут отторгаться, от них будут отрекаться и всячески отстраняться. Но им не стоит унывать, поскольку они встретят и вступят в существенно большую семью. И что самое главное, близкую им по духу своему. А это укрепит не только душевные силы, но и материальные. Вера даст не только новую семью, и всё необходимое для бытия, но и откроет двери для жизни вечной.

Посмотрев на задумчивых учеников, Йешуа продолжил.

– Небесная жизнь совершенно отлична от земной. Спасение даруется не по старшинству. Его нельзя заработать. Оно даруется по вере. И не стоит думать, что кто первым уверует, тот достоин будет большей славы. Нет. Потому как Отец Небесный взирает прежде всего на сердце человеческое. И потому иные цари окажутся с сердцем каменным, а у какого-нибудь нищего и презренного оно окажется чистым золотом в горниле печи. И наоборот.

Потому говорю вам. Многие окажутся первыми из последних и последними из первых.

Вижу, что это смущает вас и вы не можете вместить сие. Потому расскажу вам притчу одну.

Царство Небесное, оно есть подобно человеку, хозяину дома, который вышел, лишь только настало утро, нанять трудящихся в виноградник свой. (День начинался с восходом солнца, в 6 часов утра). И договорившись с работниками за динарий в день, отправил их в виноградник свой. (Обычная подённая оплата). Также вышел около третьего часа (9 часов утра), увидев других стоящих на рыночной площади бездеятельно. И тем сказал. Ступайте и вы в виноградник. И вот, если это будет, достойно воздам вам. Итак, они ушли. И опять выходил около шестого (12 часов дня) и девятого часа (15 часов дня), делая точно также. И около одиннадцатого (17 часов вечера) вышел, обнаружив иных стоящими, и говорит им. Что здесь стоите, весь день бездеятельно? Они говорят. Потому что никто нас не нанял. Тогда сказал им. Ступайте и вы в виноградник. И вот настал вечер. (18 часов вечера). Хозяин виноградника сказал управителю своему. Призови работников и воздай им вознаграждение. Начни от последних, вплоть до первых. (По закону Моисея, все расчёты с работниками должны были осуществлены до захода солнца). И когда пришедшие около одиннадцатого часа получили каждый по динарию, то и пришедшие первыми посчитали, что получат больше. Однако и они получили каждый по динарию. Получив же, возроптали на хозяина дома, говоря. Эти, которые последние, всего один час работали, однако их сделал одинаковыми по оплате с нами. Которые перенесли всю тягость этого дня и даже зной. Но он, отвечая одному из них, сказал: Приятель, я не обидел тебя никаким образом. Соглашение было – динарий от меня. Получи, что твоё и иди. А я также хочу этому, который последний, дать подобно, как и тебе. Или не позволяется мне, что пожелаю, сделать среди принадлежащего мне? Или око твоё есть лукаво из-за того, что я щедрым оказался?

Таким образом, последние станут первыми и первые последними.

Виноградник это мир, хозяин это Отец Небесный, управляющий это Сын Человеческий, работники это люди, динарий это награда – жизнь вечная, рабочий день это жизнь человеческая. Ибо сказано:

“Разве не обозначено человеку время службы на земле и не как дни наёмника, дни его?”

А вечер это окончание жизни земной.

Отец всё время призывает людей, которые могут послужить ему. Потому как люди обычно бесцельно проводят жизнь свою, но ощущая духовную пустоту, они ищут к кому бы наняться, во что бы уверовать. Оттого и возникают идолопоклонства и различные философские течения. Люди чувствуют зов, но многие идут не на голос, а на искажённое эхо от него. Однако Отец не устанет призывать работников до самого последнего часа этого мира. Ведь человек нуждается в Нём и каждый получает оплату свою. Но заметьте, что только первые работники были наняты за определённую цену, для остальных она не была точно оговорена. Всё отдавалось на решение самого хозяина.

Одни слышат призыв в юности, другие осознают его в зрелом возрасте, а иные ощущают это в своей старости. Но каждый услышавший, идёт работать во славу Отца Небесного. Кто-то трудится принародно, привлекая многих словом своим, а кто-то работает уединённо, привлекая других своим образом жизни.

Не нужно думать, что одни работают более усерднее, чем другие. Человек не в состоянии оценить истинное положение, поскольку он не знает всего. При этом он склонен преувеличивать своё, преуменьшая дела других. Оттого-то и возникает зависть, если некто, по их мнению, получает больше, чем он сам.

Зависть порождает себялюбие, а себялюбие никогда не зиждется на любви к ближнему. Однако Отец, чтобы ни дал одному или же что бы ни удержал лишнего у другого, но Он никогда не обижает, а раздаёт по милосердию своему. Дабы человек познавал и богател духовно.

Не стоит полагать, что если ты был призван раньше, то и награда полагается иная. Вовсе нет. Все уверовавшие получат спасение, но слава у каждого будет своя. В зависимости от дел его. И потому не нужно роптать на действия Отца. Он поистине всё ведает и знает. Не только видимое, но и невидимое глазу. И если Он проявляет великодушие, то это только по милости своей.

Вспомните Писание:

“И стали все мы, как нечистый, и, как одежда запятнанная, – вся справедливость наша, и поблекли все мы, как лист, и грехи наши, как ветер, уносят нас”.

Как грех делает всех одинаково нечистыми, так и благодать Отца одинаково очищает всех уверовавших, даруя жизнь вечную. Он всегда дарует человеку более, чем тот заслуживает.

Подумайте хорошенько об этом, – закончил свою речь Йешуа, следуя далее в полном молчании. Чтобы ученики, поразмыслив, смогли усвоить себе преподанный урок.

Перикопа 56

Фарисаиос дохэ

Фарисейское застолье

В саду, окружающий дом, господствовала сутолока. Хозяин дома стоя недалеко от дверей, что-то настойчиво втолковывал своему слуге.

Из дверей, тяжело дыша, вышел юноша. Оглядев двор, он нетвёрдой походкой подошёл сзади к хозяину дома.

– Дядя, – робко обратился он.

– Да! Чего тебе? – гневно обернулся тот.

От такого тона юноша смутился, проглотив свой вопрос и потупя глаза, тихо произнеся:

– Ничего.

– О! А-Шем Всемогущий! – поднял к небу своё лицо и руки хозяин дома. – За что мне всё это?! Если я сейчас начну заниматься ещё и больным, то точно ничего не успею. Ты же видишь, что я сильно занят?! – обратился он к племяннику. – Говорят, что по дороге в наше селение направляется человек Элохим. Если я его приму первым, то молва об этом разнесётся окрест, а это хорошо скажется на моём положении.

Вполне возможно, что он при всех благословит мой дом. И тогда моё достоинство возрастёт ещё больше. Этот случай никак нельзя упускать. И это должны видеть все. А ты здесь только под ногами путаешься. Видишь, что сейчас совсем не до тебя. Иди. Стань вон там. У стены дома. И не показывайся никому. У меня и без тебя хлопот хватает.

После чего повернулся к слуге.

– Ты всё понял? Всех запомнил?

– Да, мой адон, – склонился тот.

– Тогда иди и исполняй, – велел хозяин.

Слуга быстро скрылся за калиткой, а хозяин немного постояв в задумчивости, развернулся и вновь наткнулся на своего племянника.

– Да чтоб тебя! – выругался хозяин. – Иди отсюда и не стой столбом посреди сада! Чтобы ни я, ни мои гости тебя не видели. Понял?!

– Да дядя, – склонился юноша, пряча набежавшие слёзы, и кашляя, ушёл в тень к стене дома.

Прошло совсем немного времени, и в калитку вбежал запыхавшийся слуга.

– Они идут! – возвестил он хозяину.

– Так, – хозяин внимательно оглядел свой сад. – Кажется всё успел. А теперь быстро беги по домам, которые я тебе назвал. И смотри, чтобы пыль не успела осесть от твоих стоп, когда вернёшься назад. И если что-то пойдёт не так, то я с тебя три шкуры спущу! Понял меня?!

– Да мой адон, – склонился тот, опрометью бросившись в калитку.

Возле стены послышался заглушаемый кашель.

Хозяин повернулся, недовольно нахмурился, погрозил племяннику кулаком и подозвал другого слугу.

– Ступай к воротам селения и приведи в мой дом человека Элохим. Но смотри, – пригрозил он слуге. – Если его перехватят до тебя, приведя к другому, то ты этот день запомнишь так, что ночью в холодном поту просыпаться будешь. Понял меня?

– Да мой адон, – побледнел слуга и стремглав вылетел со двора.

Подбегая к воротам селения, слуга заметил приближающихся странников и резво пустился к ним.

– Шалом алэйхэм почтеннейшие, – низко склонившись, поздоровался он.

– Алэйхэм шалом, – ответил Йешуа.

– Не желаете ли после трудного пути немного отдохнуть в прохладной тени ветвистых деревьев? Мой господин, один из видных начальников этого селения, приглашает вас принять его предложение. Прошу вас, уважьте эту просьбу, – вновь склонился в поклоне слуга.

Йешуа пристально посмотрел на него, а затем молвил.

– Да будет так.

– Вот и хорошо, – засияв глазами, облегчённо выдохнул посыльный. – Вот и славно. Сюда мой адон, сюда. Его дом не так далеко и там уже всё приготовлено к вашему приходу.

– Равви вновь принимает приглашение от фарисеев, – недовольно мотнул головой Шимон Канонит.

– Значит так надо, – пожал плечами Йехуда. В его взгляде уже не было презрения к фарисеям. – Всё-таки приглашает не абы кто, а начальник.

– Каждый раз они к нему подступают, – поддержал Шимона Йаков Заведеев. – Однако, нет от них ничего хорошего и добра ждать не приходится.

– Ага. И всякий раз они его провоцируют, – вздохнул Андрей. – Ведь он постоянно находится под их следящим оком, а они того и ждут, когда наш равви если не оступится, то хотя бы запнётся. Это так раздражает, что видеть их не хочется, а учитель наоборот, принимает их предложения. Хотя толку от этого я не вижу.

– У нашего равви любовь к человеку превыше всего, – с уважением посмотрел Натанэль на идущего впереди них Йешуа. – И не важно, друг это или враг. Он желает привлечь к себе как можно больше народа, разъясняя им истину. Ну, а как можно изменить мысли фарисеев, если с ними не встречаться?

– Согласен, – вынужденно признал Шимон Канонит.

– А! Вот и вы! Шалом алэйхэм! – поприветствовал хозяин дома вошедших во двор странников. – Прошу вас, не погнушайтесь разделить эту скромную трапезу вместе со мною и моими гостями, – повёл он руками по сторонам.

– Алэйхэм шалом, – поздоровались путники и направились для омовения рук и ног после дороги.

Когда они закончили процедуры, гостей в саду довольно прибавилось. При этом не только фарисеев, но и соферим.

Пройдя чуть дальше в сад, Йешуа услышал старательно приглушаемый кашель и остановился, посмотрев туда, откуда шёл звук.

– О! Прошу вас. Не обращайте внимания, – небрежно махнул в ту сторону хозяин дома. – Это мой беспутный племянник. У него водянка, а потому ни к чему особо непригоден. Постоянно хочет пить, хотя бы глоток, при этом быстро устаёт и утомляется. Одним словом, никуда не годный больной. Но я несу эту тяжёлую ношу на себе, как подобает, – гордо объявил фарисей. – Кормлю его и пою. Не оставляю прозябать на улице. Хотя и мог бы.

– Подойди, – поманил рукой Йешуа. – Не бойся.

Юноша у стены дома, в нерешительности замер, боязливо глядя на своего дядю.

Тот посмотрел на Йешуа, на своего племянника, и недовольно скривившись, призывно махнул.

Юноша робко отделившись от стены, с отдышкой приблизился к учителю.

Йешуа же, оглядев присутствующих, заинтересованно следящих за ним, произнёс:

– Позволительно ли исцеление в Шаббат или нет?

Фарисеи и соферим, глядя друг на друга, недовольно молчали. Формально это конечно признавалось работой, а всякая работа в этот день строго воспрещалась. Но с другой стороны, этот народный учитель слыл чудотворцем. И если он исцелит племянника уважаемого человека, а ты при всех воспротивишься этому, то последствия для тебя могут стать очень плачевными. И потому все хмуро молчали, не решаясь высказать своего мнения.

– Лицемеры, – строго провозгласил Йешуа, так и не дождавшись ответа. – Шаббат был дан для человека, а не человек придан Шаббату. Отец никогда не требовал отказывать в делах милосердия и восполнения повседневных нужд. Так как Он не прекращает заботится о всём мире даже в этот день. Тот, кто нуждается, достоин во внимании всегда.

После чего тепло посмотрел на юношу, коснувшись сбоку его плечей кончиками пальцев, ещё раз произнеся:

– Не бойся.

Юноша поднял свои глаза и буквально растворился во взгляде учителя. Его окутал полный покой и внутренняя радость. Не необузданное, неуёмное веселье, а тихая, всё охватывающая услада. Возможно, такое упоение ощущает младенец, находящийся в утробе своей матери. Казалось ещё немного и физическое тело просто не вместит этого, а душа воспарит в вечность.

– А теперь ступай, – словно издалека услышал юноша мягкий голос учителя.

Плоть была необычайно легка. В груди ничего не болело, и дыхание было свободным. При этом ощущение невыразимого счастья буквально лучилось из каждой клеточки исцелённого тела. Прошло не более минуты, но ему казалось, будто он заново переродился.

Окружающие тоже заметили изменения. Опухшие ноги приняли свою естественную форму, набухшие шейные вены скрылись от глаз, а также пропала и отдышка. Юноша выглядел полностью здоровым и счастливым.

– Благодарю тебя, – склонился в низком поклоне юноша, а затем радостно произнёс:

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром.

– Амен, – разноголосо и нехотя откликнулись присутствующие фарисеи и соферим. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

При этом мысленно они были очень недовольны и возмущены.

– Для чего ожесточаете сердца ваши? – посмотрел на них Йешуа. – Если у кого из вас сын или вол упадёт в колодец, не тотчас ли тогда вытащите их в день Шаббата? И при этом вы не посмотрите ни на какие ваши установления. Потому как это ваш сын и ваше животное. Один продолжатель рода, другой стоит денег. И то и то дорого сердцу вашему. Так почему печётесь о своём и в то же время осуждаете чужое милосердие?

Приглашённые лишь раздували щёки, хмуро взирая на учителя, но ничего ответить не могли.

– Прошу всех пройти в сад и отобедать, – решил прервать неловкость хозяин дома. – Тем более, что всё уже для этого подготовлено.

Гости сразу же оживились, одобрительно загомонив, направившись к расставленным яствам. Поспешно располагаясь на низких подушечках набитых соломой. Стараясь занять лучшие места возле хозяина дома. Некоторые даже немного повздорили друг с другом из-за этого.

Йешуа же не сделал ни единого шага, внимательно наблюдая за происходящим.

Хозяин дома это заметил, и поспешно подойдя к нему, усадил, недалеко от себя.

– Прежде чем приступить к трапезе, – возвысил свой голос Йешуа. – Хочу сказать вам небольшую притчу.

Когда кто-нибудь пригласит тебя на брачный пир, не возлагайся на первые места, дабы призванный, почётнее тебя, явился в сопровождении его. И подойдя, который и тебя и его приглашал, скажет тебе. Уступи место сему. И тогда со стыдом начнёшь занимать последнее место.

Но когда пригласят, ступай возлежать на последнее место. Дабы, когда подойдёт, который пригласил тебя, возгласить тебе. Друг, поднимись выше. Тогда будет тебе честь, перед всеми сотрапезниками твоими.

Честолюбие и тщеславие ослепляют, не давая видеть себя в истинном свете. Что порою приводит к плачевным результатам. Потому как даже на свадебном пиру, где присутствует множество гостей, могут оказаться незнакомые вам люди, но при этом более почётнее, чем вы.

Запомните. Смирение и скромность возвысят вас не только на свадебном пиру.

“Не красуйся перед царём и на место великих не становись.

Ибо лучше пусть скажут тебе: «Поднимись сюда!», чем, если унизят тебя пред знатным, которого видели глаза твои”.

Всегда почитайте другого, выше себя. Ибо всякий, кто превозносит самого себя, уничижён будет, а кто смиряет себя самого, возвысится.

После чего обратился к хозяину дома.

– Когда будешь делать полуденную трапезу или вечерю, не призывай друзей твоих, ни братьев твоих, ни сродников твоих, ни богатых соседей. Дабы и они тебя не приглашали ответным приглашением, и было от этого воздаяние тебе.

Но когда делаешь приём, призови бедных, увечных, хромых, слепых. И блажен будешь. Потому что не имеют они воздаяния к тебе. Однако воздастся тебе в воскресение праведных.

Я не призываю тебя становиться нелюдимым, а сказал это для того, чтобы, когда созываешь гостей, не лелеял в себе надежду быть отблагодарённым в ответ. Ибо делающий так, уже получает награду свою в мире этом, и надеяться на большее уже не сможет. Поскольку сие, не является долгом милосердия по отношению к другим, а только себялюбие и выискивание выгоды.

Совсем иное дело, когда призываешь тех, кто не в состоянии тебе отплатить тем же. Такие люди просто нуждаются в милости. И такое деяние, для них становится поистине благодатью. Совершая сие и не думая о награде, ты обретёшь сокровища Небесные. Которые воздадутся в полной мере при воскресении.

– Дааа, – мечтательно протянул один из гостей. – Счастлив каждый, кто вкусит хлеба Царствия Элохим. Потому как А-Шем устроит величественное пиршество только для его, избранного народа.

– Хочу сказать тебе одну притчу, – внимательно посмотрел на него Йешуа. – Некий человек устроил большое пиршество и призывал многих. И притом послал слугу своего в час трапезы, возвестить званных. Приходите, поскольку оно уже есть приготовлено. Однако все они начали по одному уклоняться. Тот, кто первый, сказал к нему. Поле приобрёл и вот имею необходимость выйти осмотреть его. Прошу тебя, считай меня освобождённым.

И другой сказал. Пять пар волов купил и иду испытать их. Прошу тебя, считай меня освобождённым.

И иной сказал. На женщине женился и вследствие этого не могу прийти.

И явившись, слуга поведал это господину своему.

Тогда разгневался хозяин дома, говоря слуге своему. Выйди поспешно на улицы и переулки города. И бедных, и увечных, и слепых, и хромых приводи сюда. Однако сказал слуга. Господин, свершилось, что повелел. Но всё ещё есть места.

И сказал хозяин к слуге. Выйди на дороги и к оградам, и убеди войти, дабы наполнился дом мой. Говорю же вам. Что ни один возлюбленный тот, из тех, кто призывался, не отведает моей трапезы.

Немного помолчав, он продолжил.

– Отказаться прийти на пиршество и разделить с хозяином радость, доставляет оскорбление ему. Но люди порою не считаются с этим, ставя свои интересы превыше всего, при этом оправдывая себя.

Одни полностью поглощаются мирским. Другие понимают свой долг, но не стремятся к его исполнению. Третьи целиком подчиняются родственным связям и их мнению. И потому, хоть они и были приглашены первыми, но добровольно отринули возможность свою. И потому, приготовленная для них трапеза будет отдана тем, кто даже и не мечтал о таком. Тем, которых считают недостойными этой чести. Но для этого, – посмотрел он на своих учеников, – слуги должны быть настойчивы в своих уговорах. Не силой оружия, но силой слова своего и убеждения. Ибо слово должно быть в сердце, а не на остриё меча. Вначале оно провозгласится в городе господина своего, а затем уже и по внешним дорогам, и даже там, где будут стоять ограждения. Но весть хозяина должна быть распространена повсюду. Чтобы каждый желающий смог прийти.

“О, все жаждущие, идите к водам, и не имеющие денег, идите, покупайте, и ешьте, и идите, покупайте без денег и без платы вино и молоко.

Зачем вам отвешивать серебро за то, что не хлеб, и заработанное вами за то, что не насыщает? Слушайте внимательно Меня, и вкушайте благо, и насладится туком душа ваша.

Преклоните ухо ваше и идите ко Мне, слушайте, и жива будет душа ваша, и Я заключу с вами завет вечный, как неизменные милости, обещанные Давиду”.

После такой речи, трапеза прошла в задумчивом молчании.

Перикопа 57

Дусермэнеутос мафэтэс

Трудность ученичества

Где бы ни появлялся Йешуа, за ним сразу же следовали простые люди. Из города в город, из селения в селение. И он всегда был среди народа, внутри народа.

Вот и сейчас за ним следовало множество. Солнце припекало, и все они расположились на отдых в тени ветвистых деревьев.

– Дааа, – мечтательно протянул один из иудеев. – Представляю себе, как удивятся мои односельчане, узнав, что я стал учеником знаменитого раввина. Родные будут гордиться, а соседи завидовать. По такому делу возможно и должность хорошую предложат. Или в правлении, или в синагоге. А это стоит всех моих усилий здесь.

– А ты являешься его учеником? – заинтересованно посмотрел на иудея юноша.

– Я хожу за учителем, слушаю его речи, что же ещё нужно? – пожал плечами тот. – Если следую, значит уже являюсь его учеником.

Услышав это, Йешуа, окинув взором народ, возвысил свой голос.

– Послушайте меня. Потому как хочу сказать вам нечто.

Многие из вас полагают себя моими учениками. Но при этом, совершенно не понимая этого значения.

Ученичество у меня, это не просто следование по пятам. Это не просто слушание речей, позёвывая при этом. Я не ищу тех, кто стремится к популярности или хочет каких-то земных выгод для себя. Это путь ложный, стремящийся в никуда. Я же наставляю на истину. Чтобы впитавший её, смог нести её дальше. Невзирая на трудности и гонения. Тот, кто привязан сердцем своим к земному, так и останется земным. И потому ученики мои должны отринуть себя то, что их привязывает.

Если кто-нибудь, приходящий ко мне, при этом не ненавидит отца своего, или мать, или жену, или дитя, или брата, или сестру и сверх того и жизнь свою, не может быть моим учеником.

При этом по рядам иудеев прокатился возглас изумления.

– Поймите меня правильно. Я говорю это, не для того, чтобы вы нарушали пятую заповедь. Нет. Все заповеди должны соблюдаться неукоснительно до скончания времён. Я говорю вам о том, чтобы любовь к семье, никогда не перекрывала любовь к истине. Поскольку любовь к истине должна быть превыше всего земного.

Придёт время, когда весть приходящая в семьи, станет препятствием для духовного.

Родные и близкие станут осуждать и гнать за веру вашу. И если не будет твёрдости и решимости к их мнению, то всё будет тщетно. Но если вы останетесь верны даже и в этих непростых обстоятельствах, то усилия ваши будут вознаграждены многократно. Вы обретёте жизнь вечную, став живым примером к обращению остальных.

Вспомните Писание. У Йаакова Лэя была нелюбимой женой, но именно она стала матерью для всех его детей. Как своих, так и сыновей Рахэйли, после её смерти. Собрав под своё крыло всех. Именно любовь собирает и укрепляет.

Многие следуют за мною, но они по духу своему не желают быть истинными учениками. Они не хотят прикладывать для этого сил своих, познавая духовное.

Ученики же мои должны быть подобны тем, которых осудили на распятие. Которые, изнемогая под тяжестью креста своего, упорно продолжают нести его, хотя и знают, что в конце своего пути их ожидает неминуемая смерть. Ученики мои понесут на себе тяжкую ношу уничижения и самоотвержения. А когда отвергают близкие тебе люди это вдвойне тяжелее. И потому говорю вам. Каждый, кто не понесёт креста своего, но следует за мною, не может быть моим учеником.

Обдумайте это тщательно. Не следует легкомысленно становиться учеником, а затем в момент опасности или искушения сразу же отрекаться ото всего. Поскольку это приведёт к наихудшим последствиям для души вашей. Ведь недостроенное здание, являет собою плачевное зрелище. Благое начало, но бесславный конец.

Ибо кто из вас, желая соорудить башню, прежде всего не усядется исчислить расходы, имеется ли на завершение? Дабы положив его основание и не в силах довести до конца, все видящие не начали глумиться над ним. Говоря, что этот человек начал сооружение, но не в состоянии его окончить.

Или какой царь, отправляясь к другому царю, собирающийся на войну, не усядется прежде обсудить. Возможно ли ему, посредством десяти тысяч напасть на двадцать тысяч приходящихся против него? И если всё же нет, то он ещё издали находящийся, отправит посольство, просить о мире.

“Замыслы утверждаются по совету, и обдуманно веди войну”.

Как видите, я абсолютно честен перед вами. Не пытаясь что-то приукрасить или же обольстить вас. Каждый должен сам решить, способен ли он не на словах, а поистине стать моим учеником. Потому что это упорный и суровый путь самоотречения. Полный отказа от своего я и посвящение себя Отцу Небесному и истине. И это не только желание, а целеустремлённое действие. Вера, облечённая в дела. И не стоит обманывать самих себя, так как заблуждение будет иметь плачевный итог.

Посему, таким образом, всякий из вас, который не отречётся целиком от самого себя, став преданным, не может быть моим учеником.

Ведь на моих учеников станут ровняться люди. Станут прислушиваться к ним и обретать веру. Именно они станут глашатаями благой вести, а потому они должны быть стойкими в вере своей, полностью покорные Отцу Небесному. И этим они будут отличаться ото всех остальных. Словно соль, что неприглядна на вид, но совершенно отлична ото всего.

Действительно, эта соль хороша. Однако же, если соль потеряет вкус, с чем её приправите? Ни в землю, ни в навоз она уже не пригодна. Только наружу бросают её.

Она ценна только благодаря своим свойствам. Так и ученик мой. Особо ценен благодаря своим духовным качествам.

Имеющие уши слышать, да внемлют.

***

Через некоторое время, они достигли одного из селений.

Проповедь, проведённая на возвышенности, вне его стен, закончилась. Однако многие не спешили уходить, а пребывали рядом с учителем. Хоть Йешуа и перестали допускать со своими речами в синагоги, но народ стекался послушать его и исцелиться в любое место, где бы он ни находился.

Учитель сидел, устало смежив веки, пребывая в молитве, готовясь к дальнейшему пути.

– Я слышал, что некоторые называют его Машиахом. Это действительно так? – вопросил молоденький соглядатай более старшего фарисея, стоя в тени ветвистого дерева, в нескольких шагах от учителя.

– Слушай больше, – отмахнулся тот. – Тебе ещё и не такого понарасскажут. Оглянись вокруг и посмотри, кто его окружает. Сплошные грешники и отступники закона данного Моше.

– Это так, – одобрительно кивнул соферим. – Был случай, когда он не осудил явную блудницу.

– Мало того, – поддержал его другой. – Среди его учеников есть мытарь. Который устроив пиршество, созвал всех своих знакомых сборщиков. И этот учитель, возлежал за одной трапезой со всеми ними, – сморщившись, сплюнул говорящий.

– Вот видишь, – насмешливо посмотрел на молоденького соглядатая старший фарисей. – И это мнение не какой-нибудь черни, а уважаемых людей. Ну подумай сам, разве Машиах станет есть и пить за одной трапезой с теми, кто оскверняет себя? Да нет конечно, ведь это же будет освободитель Исраэйля, а не какой-то там деревенщина. И потому, когда он явится, то прежде всего окажет свою честь тем, кто стремится к своей безгрешности и церемониальной чистоте, – самодовольно оглядел старший, рядом стоящих фарисеев и соферим, при этом презрительно поморщившись, посмотрев на остальных.

– Хочу сказать вам притчу, – открыв глаза, возвысил свой голос Йешуа, обращаясь к ним. – Какой человек из вас, имея сотню овец, но потеряв из них одну, не оставит девяносто девять в пустынном месте и не отправится вслед за пропавшей, до тех пор, пока не найдёт её? И обнаружив, возложив на плечи свои, радуется. А придя домой, созывает друзей и соседей, говоря им. Разделите радость мою, потому что обрёл овцу мою потерявшуюся.

Овца потерялась по своей невнимательности и беспечности. Она отходит от стада своего по своей собственной воле, увлекаемая, как ей кажется, более сочной травой в отдалении. Она не думает и не осознаёт ни о каких опасностях. Её влечёт только своевольное желание.

Пастырь же, обнаружив пропажу, сделает всё возможное, чтобы найти потерянное. А найдя её уставшую и измождённую, не оставит на погибель. Не наказывает её и не гонит, а с радостью о спасении, возлагает на плечи свои.

Так и Сын Человеческий, ищет души заблудшие. Ибо люди отходят и бесцельно разбредаются, не думая ни о каких опасных последствиях для души своей, не слушая зова обращённого к ним. Уходят всё дальше, выбиваясь из сил, и при этом уже не могут, не желают или же стыдятся найти дорогу назад. И потому, Сын Человеческий, непрестанно ищет тех, кто уклонился, заблудившись в путях своих. А найдя, возлагает на плечи свои души греховные, с радостью возвращая в дом Отца своего, потерянное. Ибо спасение даже одной души, стоит всех затраченных усилий.

Так говорю вам, что на Небесах радость будет об одном раскаявшимся грешнике, нежели о девяносто девяти достойных, которые бы не имели нужды в покаянии.

Или какая женщина, имеющая десять драхм, если потеряет одну драхму, разве не зажжёт светильник, выметая дом? И так ищет старательно, доколе которое не найдёт. А найдя, созывает друзей и соседей, говоря. Порадуйтесь со мною, потому что нашла драхму, которую потеряла.

Драхма, по сути своей, это ведь мелкая серебряная монета. И затеряться на земляном полу, устланным соломой и сухим тростником ей очень легко. Однако искать её в полутёмном помещении не просто. Но это – дневной заработок. Вот почему она так тщательно выметает пол, усердно ища пропажу. Оттого и радость от обретения становится такой значительной, всего-то от одной мелкой монеты, при том что и девять из них тоже не были забыты.

Так, говорю вам, радость бывает перед лицом ангелов Элохим об одном раскающимся грешнике.

“Раскайтесь и откажитесь от всех преступлений ваших, и не будет вам препятствием грех.

Отвергните от себя все преступления ваши, которыми вы согрешили, и сделайте себе новое сердце и новый дух. И зачем вам умирать, дом Исраэйля?

Ибо Я не хочу смерти умирающего, – слово Йеговы Элохим! – и обратитесь, и живите!”

– Эти грешники, так грешниками и останутся, – недовольно пробурчал фарисей, – и ничего их не спасёт. Ибо А-Шем, таких, от себя отвергает.

– Смирение себя и искреннее раскаяние возвращают человека к Отцу Небесному, – произнёс на это Йешуа. – Вот послушайте одну притчу.

Некий человек имел двух сыновей. И вот сказал младший из них отцу. «Отче, дай надлежащую мне часть состояния». И разделил тот имущество. Тогда, спустя немного дней, собрав всё, младший сын отправился в дальнюю страну и там расточил состояние своё, живя распутно. Однако растратив всё своё, случился голод сильный в той стране и он начал нуждаться. Тогда пошёл, присоединившись к одному местному страны той. При этом отправился он в поле, пасти свиней его. Желая даже насытиться от рожков, которыми питались свиньи. Но никто не давал ему.

Услышав про свиней, фарисеи презрительно сморщились, а некоторые даже сплюнули на землю, от отвращения.

– Как же можно питаться рожками? – тихо произнёс молоденький соглядатай, с круглыми от интереса глазами, наблюдая за учителем. – Это же пища совсем нищих и пропащих. Которые не способны себе заработать даже хоть что-нибудь.

– Ты же слышал, – отвесил ему подзатыльник старший фарисей. – Голод был в языческой стране.

– Придя же в самого себя, подумал, – продолжал Йешуа, хотя и видел реакцию фарисеев. – «Как много наёмников отца моего изобилуют хлебом. Я же голодаю, погибая здесь. Поднимусь, пойду к отцу моему и скажу ему. Отче, я согрешил против небес и пред лицом твоим. Я есть более не достоин именоваться сыном твоим. Допусти меня как одного наёмника своего». И встав, пошёл к отцу своему.

Ещё же находясь вдалеке, увидел его отец. И умилосердился, и побежал, припав к шее его, и притом целовал его. Сын же сказал ему. «Отче, я согрешил против небес и пред лицом твоим. Я есть более не достоин именоваться сыном твоим». Но отец приказал к слугам своим. «Немедленно вынесите одеяния прежние и оденьте его! И подайте перстень на руку его! И сандалии на ноги! И приведите бычка утучнённого. Заколите и съедим возвеселившись. Потому что сей сын мой мёртвым был, но ожил. Был потерявшийся, но обрёлся». И начали веселиться.

А сын его старший был на поле. И когда возвращался, приближаясь к дому, услышал музыку и хороводную пляску с пением. И призвав одного слугу, спросил, что бы это значило? Тот же сказал ему. «Потому что брат твой пришёл. И заколол отец твой бычка утучнённого, потому что выздоровевшего его получил обратно». И тогда разгневавшись, не пожелал войти этот. Однако отец его, вышел убедить его. Но он отвечал, говоря отцу своему. «Посмотри, сколько лет безропотно повинуюсь я тебе и никогда наставлениями твоими не пренебрегал, но мне, ты никогда не выделял и козлёнка, чтобы среди друзей моих порадоваться. А когда этот сын твой, расточивший твоё состояние вместе с блудницами, пришёл, заколол ему откормленного бычка». Сей же сказал ему. «Чадо, ты всегда есть со мною. И всё, которое принадлежит мне, оно есть твоё. А возрадоваться и возликовать надлежит из-за того, что брат этот твой мёртвый был, но ожил. И потерявшись, обрёлся».

Жить в доме Отца хорошо. Нельзя сказать, что беззаботно, ведь в труде познаётся человек, но при этом живя не в роскоши, а в достатке. Однако есть чада, которые переоценивают свою свободу выбора. И тогда их своеволие сбивает их с пути истинного. И они отходят от Отца и Его наставлений. И чем дальше, тем более погружаются в грех. Растрачивая не только земные богатства, но прежде всего вредя душе своей. Они не задумываются о её будущем, предпочитая жизнь свою здесь и сейчас. Полагают, что всего могут добиться сами, при этом не осознавая, что расходуют дарованное им.

Когда же приходят невзгоды, то они побуждают человека задуматься о своём бытие. А для этого нужно время. Для одних осознание приходит быстро, иным же необходимо опуститься на самый низ своего падения, чтобы понять и прочувствовать. Не умом, но сердцем своим. Ибо разум часто забывает обещанное, сердце же никогда.

Первой всегда возникает мысль о себе. А правильно ли я живу? Действительно ли это моё место? Что вообще я здесь делаю?

Затем приходит понимание, что когда человек жил с Отцом в сердце своём, ему было хорошо и покойно. И тогда приходит чувство вины за содеянное. Со слезами возопиёт человек, ведь обманутое разумом сердце всегда тяготится.

Многие задумываются, но не идут дальше этого. Посчитав, что они недостойны уже прощения и милосердия. Приписывая свои недостатки в этом, Отцу. Но это великое заблуждение. И потому нужно не только думать, но и действовать. Поскольку одних мыслей недостаточно. Нужно встать и идти.

Только понимая всю тяжесть своей вины, грешник делает свой первый шаг навстречу к Отцу. Потому как если не осознал ещё, значит считает, что ему это и не нужно. Как младший сын, пока не растратил и не оказался в нужде, он даже и не задумывался вернуться. А вернувшись, грешник не отрицается вины своей, уповая только на милость Отца.

“Сжалься надо мной, Элохим, по милости Твоей, по великому милосердию Твоему сотри грехи мои.

Смой с меня совершенно грех мой и от проступка моего очисть меня,

Ибо преступления свои знаю я и проступок мой всегда предо мной.

Пред Тобой Одним согрешил я и зло пред глазами Твоими сотворил. Прости, ибо прав Ты в слове Твоём, чист в суде Твоём”.

“Обрати нас, Йегова, к Тебе, и мы обратимся, обнови дни наши как древле”.

“Ибо день во дворах Твоих лучше тысячи. Предпочитаю я стоять у порога дома Элохим моего, чем жить в шатрах беззакония”.

Исповедание греха своего, это прежде всего покаяние и упование на милость.

Младший сын возвращался тяжёлой, неуверенной походкой, с чувством стыда и страха. Но его отец только завидев издали, со всех ног бросился к нему. А подбежав, сразу обнял его. И не побрезговал, что тот в рваной, грязной одежде, пахнущей свиньями, босой и потерянный. А простив, восстановил его в правах. Одев в новую одежду как знак почёта, даровав перстень как символ власти и обувь, как признак свободы, ведь босыми ходят только рабы.

Так и Отец Небесный, всегда стремится простить раскаивающегося грешника. Каким бы он нибыл. Ведь истинное раскаяние означает отвержение греха, без возврата к оному при любых искушениях.

“И нечестивый, если отвратится от всех грехов его, которые совершил, и будет соблюдать все заповеди Мои и поступать по закону и справедливости, – жив будет, он не умрёт.

Все преступления его, что совершил он, не будут вспомянуты ему, справедливостью своей, которую творил, жив будет.

Разве Я хочу смерти нечестивого, – слово Йеговы Элохим – а не того, чтобы обратился он oт путей своих и жив был?”

Старший же брат посчитал, что живя подле отца, он выполняет некий долг. Как будто бы своим служением он делает отца своего должником перед ним. Он лишь возвышает самого себя в глазах своих. Оттого-то он так суров по отношению к брату своему. Не понимая, что если отец принял того, то это вовсе не означает, что отец отвергает тебя. И если брат твой раскаялся, то не следует глумиться, упрекая постоянными намёками и попрёками. Поскольку это не принесёт благо ни ему, ни тебе. А нужно наоборот, возрадоваться. Тот кто ничего не понимал, наконец-то всё осознал. Кто был мёртв к любви, тот ожил в раскаянии. Кто пропадал во грехе, тот обрёл покаяние.

В заключении хочу сказать вам. Всё что имеет Отец Небесный – ваше, – развёл руками Йешуа, показывая просторы земли. – Берите и пользуйтесь Его дарами. Но никогда не забывайте, чьи это владения.

– Вот они и пользуются ими беззастенчиво, – хмуро произнёс Шимон Канонит. – А обычный иудей достичь этого не в состоянии. Потому что всем завладели богатые.

– Опять вы не о том мыслите, – печально посмотрел на своих учеников Йешуа. – Послушайте и вы притчу одну.

Некий человек был богат, который имел домоправителя. И сей обвинялся перед ним как расточитель имущества его. Тогда призвав, он сказал ему. «Что это слышу о тебе? Предоставь отчёт домоуправления твоего, ибо не можешь больше руководить». И вот сказал перед самим собой этот домоправитель. «Что делать? Поскольку сей господин мой, отстраняет домоуправление от меня. Копать землю не в силах, выпрашивать позорно. Знаю, что сделаю. Чтобы, когда отстранят от управления, приняли меня как гостя в дома свои». И призвав каждого по одному, должников господина своего, сказал первому. «Как много задолжал господину моему?» И сей сказал. «Сотню бат масла». Тот же говорит ему. «Получи твою расписку и садись быстро, напиши пятьдесят».

Затем другому говорит. «А ты сколько задолжал?» Тот же сказал. «Сотню кор пшеницы». Говорит ему. «Получи твою расписку и запиши восемьдесят».

И тогда похвалил господин домоправителя неправедного. Потому что рассудительно поступил. Ибо сыны века сего, они есть более рассудительнее сыновей света, в отношении поколения своего.

Помните, всё что есть на земле, всё что вы имеете, всё это целиком принадлежит одному Элохим. Пользуйтесь всем, но ни на мгновение не забывайте ни об Отце Небесном, ни о своей бессмертной душе. Потому как за всё будет спрошено. Дары временные, земные, даются для приобретения вечных, Небесных сокровищ.

“Не бойся, когда богатеет человек, когда умножается богатство дома его.

Ибо умирая, не возьмёт он ничего, не сойдёт за ним богатство его.

Хотя хвастался он при жизни своей. И хвалили тебя, потому что ты угождал себе.

Придёт душа к роду отцов своих, которые вовек не увидят света.

Человек, пребывающий в великолепии, но неразумный, подобен животным погибающим”.

Потому не растрачивайте время понапрасну. Будьте более благоразумны.

Посмотрите, с каким рвением сыны земные стремятся к обладанию власти и богатству. Возьмите это стремление к себе, но обратите его к Небесному и возложите там своё сердце. По средствам земного, обеспечьте своё будущее в горнем.

Поэтому-то я и говорю вам. Приобретайте самим себе угодное, через богатство неправедное, дабы когда исчезнет, дали приют вам в вечной скинии.

Истинное богатство пребывает не в удержании благ вокруг себя, а в использовании его для окружающих.

Всё зависит от вас. Насколько разумно распорядитесь тем малым, земным, что доверено вам сейчас, тем большее, Небесное, вы получите в будущем.

Йешуа внимательно оглядел слушающий его народ.

– Поймите. Тот, кто верен в наименьшем, также и в наибольшем бывает верным. А который нечестен в маловажном, тот и в важном будет нечестив.

Следовательно, если в неверном богатстве послушными небыли, кто истинное вам доверит? И если в чужом были не надёжными, кто согласится дать вам ваше?

Ни один слуга не в состоянии служить двум хозяинам, – строго посмотрел учитель на шушукающихся и ухмыляющихся фарисеев. – Ибо одного скорее возненавидит, чтобы предпочесть другого. Одному будет усердствовать, а другим пренебрегать.

Не возможно Элохим служить и Мамоне.

Сердце, а за ним и все устремления человека принадлежат только одному. Или в нём устанавливается идол Мамоны, где возлагаются к его подножью все жадно собираемое богатство. Которое по сути своей является идолослужением. Или же сердце будет озарено светом Отца Небесного. Как сказано в Писании:

“Слушай, Исраэйл: Йегова, Элохим наш – Йегова один.

И люби Йегову, Элохим твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всеми силами твоими.

Да будут слова эти, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоём.

И тверди их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоём, и идя дорогою, и когда ты ложишься, и когда ты встаёшь”.

– На нас смотрят и на нас равняются. Если бы мы были нищими, то кто бы нас послушал и кто бы последовал за нами? Никто. А значит за нашу добродетель, выказываемую перед всеми, мы получим от А-Шема вознаграждение, – самодовольно усмехнулся один из фарисеев.

– То, что имеется на руках, это и есть действительное богатство. На него можно купить еды и что необходимо. А попробуй на рынке купить хотя бы кусок хлеба на эти твои вымышленные небесные сокровища. Таких глупцов не найдёшь, – засмеялся другой.

– Посмотрите только на него, – презрительно сморщившись, кивнул головой один фарисей другому. – Сам нищий, живёт только на подаяния, а смеет учить нас о богатстве земном.

– Да уж, – поддержал его тот. – А-Шем наделяет богатством только достойных, а не всех подряд. Это благословение, а не наказание.

– Вот потому-то нас везде и уважают заслуженно. Оказывая почести и внимание.

– Да, ты прав. Так оно и есть.

– Да как вы смеете! – вскипел Пётр, сжав кулаки.

– Насмешки и глумление не посрамят и не опорочат вас, если на вас нет вины, – предостерегающе посмотрел на него Йешуа. После чего обвёл народ взором своим и возвысив голос, указал рукой на фарисеев.

– “С кем говорить мне? Кого предупреждать, чтоб внимали? Ведь закрыты уши их, и не могут они внимать. И слово Йеговы в поругании у них, и оно нежеланно им.

Ибо от мала до велика – каждый из них корыстен, и от пророка до священника – всяк поступает лживо.

Раны народа Моего врачуют они с легкостью, говоря: «мир! мир!» – а нет мира.

Стыдятся ли они того, что делали мерзости? И стыдиться не стыдятся, и срама не имут. Поэтому падут они среди павших в день, когда взыщу с них, споткнутся они, – сказал Йегова.

Так сказал Йегова: остановитесь на путях ваших и оглядитесь, и расспросите о путях древних: какой путь лучше? – и по нему ступайте, и найдёте покой душе своей”.

Вы есть оправдывающие самих себя в присутствии людей, однако Элохим знает сердца ваши, – строго посмотрел на фарисеев Йешуа. – Потому что, которое среди людей возвышенное, есть мерзость по отношению к Элохим.

Ваша показная праведность обманчива и ложна. Она не оправдает вас, поскольку не введёт в заблуждение Отца Небесного, судящего не по наружному проявлению, а по истине.

Вспомните наставление Давида своему сыну Шломо.

“А ты, Шеломо, сын мой, знай Элохим отца твоего и служи Ему с полным сердцем и с честной душой, ибо все сердца испытывает Йегова и всякое порождение мыслей знает. Если будешь искать Его, Он будет найден тобой, а если оставишь Его, Он оставит тебя навсегда”.

Вы только себя полагаете знающими закон, а остальных, невеждами, не заслуживающими Небес. Но отныне каждому даруется право спасения.

Закон и пророки до Йоханана Пустынника. Они предрекали приход благой вести. После того времени, Царство Элохим возвещается и всякий в него входит с усилием. В корне изменяя своё отношение к окружающим и самому себе.

Это нелегко, но только так достигается Царство Небесное.

Но не помышляйте, что благовестие отменяет сам закон. Это не есть так. Закон являет истину и святость, открывая глаза на грех.

Скорее это небо и сия земля минуют, нежели из закона исчезнет какая-либо чёрточка.

Я пришёл не нарушать закон, но очистить его от наслоения приданий ваших. Которые вы поставили превыше святых постановлений.

Как пример, вспомните, что говорится о разводе?

Всякий, кто отпускает жену свою и в другой вступает брак, прелюбодействует. И кто освобождаясь от мужа, вступает в брак, прелюбодействует.

Вы же прелюбодействуете от Элохим духовно. Лицемерие своё ставя превыше пути истинного.

Вспомните, ведь только с этим, единственным народом был заключён завет Элохим. С вами и отцами вашими. И Отец никогда не отступал от него. Вы же, как неверная жена, всё время отходите в сторону. Вначале поклоняясь идолам из дерева и камня, теперь же почитая Мамону в сердце своём.

Поймите, никакое богатство земное не спасёт души вашей.

Ещё раз, с состраданием оглядев всех присутствующих, Йешуа глубоко вздохнул и продолжил.

– Послушайте притчу одну. Итак, некий человек был богат. И одевался в порфиру и виссон. (Порфира – верхняя одежда из шерсти, выкрашенная в пурпурный цвет. Служила признаком богатства и достатка. Виссон – нательное бельё из хлопка. Такую тонкую белую ткань, могли позволить себе только очень богатые люди). Открыто веселящийся каждый день. Нищий же, некто именем Эйлазар, брошенный, покрытый язвами, при воротах его был.

При этих словах фарисеи поморщились от отвращения. Потому что по их мнению это напрямую свидетельствовало о наказании Божьем. Йешуа же, не обращая на это внимание, продолжал.

– И желал насытиться из выброшенного от трапезы богача. (В то время кушали руками, а вытирали пальцы о куски хлеба. Богатеи потом этот хлеб попросту выбрасывали за свои ворота). Притом даже собаки приходили облизывать раны его. Случилось же умереть нищему. И отнесли его ангелы на грудь Авраама, также умер и этот богач и был погребён. И в аду, возвёл очи свои, будучи в мучении, воззрев Авраама издали и Эйлазара на груди его. И он, возгласил, говоря. «Отче Аврааме! Возымей сострадание мне! И пошли Эйлазара, чтобы обмакнув верх перста своего водою, дабы охладить язык мой. Ибо мучаюсь от пламени этого». Авраам же сказал. «Чадо, вспомни, что получил это благо твоё в жизни твоей, а Эйлазар, подобным образом, бедствия. Ныне же, здесь, страдаешь и зовёшь на помощь ты. И притом, при всём этом, между нами и вами установлена огромная бездна. Дабы желающие переправиться отсюда к вам не могли, а также оттуда проходить к нам». И сказал он. «Тогда прошу тебя, Отче, отправь его с целью, в дом отца моего. Так как имею пять братьев. Чтобы настойчиво упросил их, дабы и они не пришли в это место страдания». Авраам же сказал. «Имеющие Моше и пророков, их слушают». Но он сказал. «Нет, Отче Аврааме, напротив, если некто из умерших приступит пред ними, раскаются». Но он сказал ему. «Если же Моше и пророкам не внимают, даже если некто из умерших восстанет, не поддадутся убеждению».

После чего оглядел молчащий народ.

– Суть этой притчи не в том, чтобы осудить богатство как таковое. И богач оказался в аду не за то, что пользовался им. А за то, что роскошь и себялюбие стали бельмами на глазах его. Он забыл не только о своей грешной душе, но и о самом Элохим.

Перед его воротами лежал тот, кто нуждался в милости, и богачу не составило бы большого труда позаботиться и проявить сострадание. Но он был занят только собой. Он выказал пренебрежение к человеку, решив не замечать его горя и нужды.

Но и Эйлазар оказался около Авраама не из-за того, что был весь в ранах, и не из-за того что обнищал до крайности, а потому, что вверил свою жизнь Элохим. И даже лишившись всего, оправдывал своё имя. Элохим – моя помощь и опора. Только на Него он уповал и веровал. В этом сила и слава человеческая.

“Так сказал Йегова: Да не хвалится мудрый мудростью своею и да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим.

Но хвалящийся пусть похвалится лишь тем, что он разумеет и знает Меня, что Я – Йегова, творящий милосердие, правосудие и справедливость на земле, ибо лишь это желанно Мне, – сказал Йегова.

Вот наступают дни, – сказал Йегова, – когда накажу Я всех обрезанных и необрезанных:

Египет и Йеудею, и Эдом, и сынов Аммоновых и Моав, и всех, стригущих волосы на висках, которые живут в пустыне, ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Исраэйлев – с необрезанным сердцем”.

Поймите, за чертою нет покаяния, а только принятие того, что поистине заслужите. Потому как смерть, физически уравнивает всех.

“Один умирает во всей целости своей, вполне спокоен и невозмутим.

Сосуды его полны млеком и кости напоены мозгом.

А другой умирает с душой огорчённой, не вкусив добра.

Вместе же будут лежать в земле, и черви покроют их”.

“Всё идёт в одно место. Всё произошло из праха, и всё возвратится в прах”.

Оставляя только обнажённую душу человеческую. Ибо она бессмертна. И она принимает на себя, во всей полноте своей, воздаяние. И тогда человек вспомнит и осознает всю свою жизнь прожитую. И в зависимости от того, что собирал для души своей, то и пожнёт.

Потому читайте и исполняйте Писание, ибо оно является истинным.

Довольно на сегодня, – устало произнёс Йешуа. – Вместите в себя и рассудите о сказанном. Имеющий уши да внемлет.

Затем встал и последовал по пыльной дороге. Так и не отдохнув под деревьями.

Перикопа 58

Одос ек параволэ

Дорога из притч

Народ медленно следовал за своим учителем. От селения к селению, от общины к общине. Каждый раз слушая и поражаясь его учению и притчам.

– Нет. Такого не может быть, – в глубокой задумчивости тихо бормотал про себя Йехуда. – Я прекрасно понимаю, что они лицемеры. Осознаю, что они любят комфорт и уважение. Но чтобы солгать такое? Нет. На это даже они не способны. Да и тем более, была внесена такая значительная сумма денег. Если бы главы были против равви, то несомненно не допустили бы его финансовой поддержки. А значит, вся злоба исходит от мелких фарисеев, которые совершенно не имеют к главам никакого отношения. Они просто завидуют и злятся. И потому я должен. Нет. Я просто обязан соединить глав с нашим равви. И тогда они возведут его на престол Давида. Уж против их мнения, ни один злобствующий фарисей не посмеет возразить. Конечно, равви этого пока не понимает, но когда у меня всё получится, то он всё осознает и поймёт, как я был прав. Потому, как он и есть истинный царь Исраэйлев.

– Что такой хмурной? – весело хлопнул его по плечу Фома. – Посмотри, какой день нынче хороший. Солнце светит, птицы поют, с нами рядом наш равви. Что ещё нужно?

– Да, да, – негромко ответил Йехуда, посмотрев на того отрешённым взглядом. – Всё так. Всё верно. Но что-то меня всё-таки смущает. Как-то нехорошо вот тут, – потёр он кулаком грудь.

– Странный ты какой-то последнее время. Сам на себя не похож.

– Странный, не странный, обычный я. Отстань и иди своей дорогой.

– Ну и шагай хмурным, – серьёзно обиделся Фома, отойдя в сторону.

– Невозможно не прийти соблазнам, – с грустью посмотрел на Йехуду Йешуа, но тот, пребывая в самом себе, этого даже не заметил. – Мир, по своей сути таков, и этого нельзя отрицать или же закрывать на это глаза как на несуществующее. Так было и так будет. Но горе, через которого они приходят.

“Коварное сердце не найдёт добра, и лукавый язык попадет в беду”.

Горе тем, кто извращает истину в угоду себе. Кто научает другого грешить. Кто умышленно сбивает с верного пути и заставляет претыкаться.

Целесообразнее ему, если б каменный жернов носил вокруг шеи своей и бросился в море, нежели чтобы ввёл в грех одного из малых сих, – обернувшись, обвёл он взглядом следовавший за ним народ. – Ибо тот и сам грешит, и другого принуждает согрешать. Уводя во тьму от света Отца Небесного, – при этом он ещё раз предупреждающе посмотрел на Йехуду. – Будьте сами примером добродетели, как искра свечи в темноте ночи. Ведь если люди будут видеть различие между вашими словами и вашей жизнью, то это станет серьёзным преткновением в их вере.

После чего обратил свой взор на Фому.

– Обращайте более внимание на самих себя. Если согрешит брат твой, упрекни его. И если раскается, прости ему.

Вынеси порицание за проступок его, но с любовью. Оттого что возможно, что всё воспринялось не так, как это было на самом деле. И оплошность была вызвана недоразумением как с твоей, так и с его стороны.

Прости его в сердце своём, не тая обиды. Потому как она подобно углям тлеющим. При первой же возможности вспыхивая ярким пламенем.

– А если тот будет всё время обижать и поступать по своему, мне что, так и прощать его? – недовольно произнёс Фома. – Не много ли чести?

– Даже если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз обратится к тебе говоря, каюсь, прости ему, – улыбнулся Йешуа. – Количество, не имеет никакого значения. Помните о том милосердии, что проявляет к вам Отец Небесный. Прощайте всегда, даже если согрешивший против вас и не раскается. Поскольку прощение, это признак возрождённого сердца, которое исторгает собственную гордыню и самомнение.

– Тяжело побороть себя, – шагая рядом, обратился к учителю Пётр. – Равви, прибавь веры нам. Чтобы её стало больше, и мы смогли справиться.

– Всё зависит не от количества веры, а от её качества. Даже её малая крупица способна на многое.

Если б имели веру, подобную семени горчичному. И сказали этой шелковице, – указал он на растущее при дороге дерево, – искоренись и пересадись в море, тогда подчинилась бы вам.

Потому, как вы станете надеяться не на самих себя, не на силы земные, а целиком предадитесь Отцу Небесному. А для Него нет ничего невозможного. И Он, по своему усмотрению, совершит то и тогда, когда это необходимо, а не тогда, когда этого вам захочется.

Будьте смиренными и не считайте, что вы достойны большего, что имеете. Вырвите из сердца своего гордыню и самолюбие. Не кичитесь ни верой, ни делами своими. Не считайте себя лучше, чем вы есть на самом деле.

Ибо кто из вас, раба имеющего, пашущего или пасущего, который придя с поля, скажет ему. Немедленно проходи возлежать. Но разве не скажет ему. Приготовь что пообедать. И препоясавшись, прислуживай мне, покуда ем и пью. А после этого ешь и пей ты.

Разве имеют благодарность к рабу, из-за того, что он исполнил повеление?

Выполняя свои обязанности, не думайте о награде. Потому что это ваш долг, который нужно исполнить. А он остаётся неизменным. “Люби Йегову, Элохим твоего, всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всеми силами твоими”.

И хотя один труд сменяется другим, но всё нужно выполнять во славу Отца Небесного.

Таким образом, и вы, всякий раз, когда исполните всё установленное вам, говорите. Что вы есть рабы непригодные, которые обязаны были исполнить сделанное.

Будьте послушными зову Его и не хвалитесь ничем. Поскольку всё находится в распоряжении Его и всё Ему принадлежит.

Подумайте хорошенько о сказанном.

После чего умолк, продолжая идти своей последней дорогой.

***

Уже подходя к селению, молоденький соглядатай, наконец решившись, отделился от своих и ускорив свой шаг догнал Йешуа.

– Учитель, – обратился он, – я слышал речь твою с народом в предыдущем селении и меня не покидают сомнения.

Вот ты говоришь, что Царство Элохим приблизилось, но разве это так? Разве не должен восстать могущественный царь, потомок Давида, чтобы объединить всех иудеев, сбросив римлян с нашей земли и возвысить Исраэйль над всеми народами? Так, когда же наступит Царство Элохим?

Йешуа посмотрел на любопытные, живые глаза паренька и улыбнулся ему.

– Царство Элохим не приходит посредством наблюдения. Это не есть какая-либо земная территория. И не скажут, вот здесь или туда посмотри. Ибо Царство Элохим оно есть внутри вас, – Йешуа мягко прикоснулся ладонью к груди паренька. – Оно зарождается в сердце, через веру. Оно перерождает человека изнутри. Не физически, но духовно. И это духовное изменяет саму жизнь человека. Оно там, где действительно, а не лицемерно любят Элохим и ближнего своего. Изливаясь из сердца и души человеческой.

Сейчас мы входим в селение, потому хочу сказать. Когда соберётся народ, то и ты внимательно послушай, что я скажу. А затем, поразмысли над услышанным хорошенько.

***

– Как же хорошо! – потянулся Фома, когда они вечером, после проповеди и последовавшего за этим ужина, отдыхали все вместе под смоковницей в приютившем их доме.

– Да, – благостно выдохнул Йаков Заведеев.

– И на душе так легко и радостно, – улыбнулся им Андрей.

– И всё это благодаря нашему равви, – поддержал их Натанэль.

– Придут дни, – печально посмотрел на них Йешуа, – когда горячо возжелаете единый день Сына Человеческого увидеть и не увидите. Потому как недолго мне ещё осталось с вами быть. И когда скажут вам, вот там или вот здесь ваш учитель, не уходите и не устремляйтесь. Не обманывайтесь ложными слухами. И не питайте превратных мечтаний. Не придёт Сын Человеческий тайно ото всех в какое-то сокрытое место. Не будет такого. Ибо подобно молнии блистающей, от небесного подножья до поднебесья испускающее сияние, также станет и Сын Человеческий. О точном же приходе, никто не узнает заранее, но каждый узрит его и услышит. Однако прежде, надлежит ему многое претерпеть и быть отверженным у поколения сего.

Не печальтесь, ибо это предопределено Отцом моим Небесным. Но печальтесь о людях, тонущих во грехах своих. И подобно тому, как было во времена Ноаха, так будет и в день Сына Человеческого. Они ели, пили, женились, выходили замуж вплоть до дня вхождения Ноаха в ковчег, когда пришёл потоп и истребил каждого. Но великое наказание не образумило людей. Их по-прежнему занимало только земное, и не заботило духовное. Они забыли про Того, кому всем обязаны. Потому и небыли готовы к испытанию, когда подобным образом свершилось во времена Лота. Ели, пили, ходили на рынок, продавали, взращивали и строили. Но в иной день вышел Лот из Содома, и осыпался огонь и сера с небес, истребив каждого. Тоже самое будет и в день явления Сына Человеческого.

К сожалению, большинство людей не желают понимать предупреждений и быстро забывают о наказании, переводя всё в разряд притч и сказаний. Думая, что это их никогда не коснётся. Это пагубное заблуждение. Однако не все такие. Есть подобные Ниневитянам. Получив известие, они раскаиваются во грехах, не совершая более подобное. И Отец Небесный позаботится о таковых.

В тот день, кто будет на кровле, а вещи его в доме, не спускайтесь забрать их. И кто на поле, также не возвращайтесь обратно. Потому как судьба невозродившихся будет решена. Ибо они сами избрали себе такое, остальным же незачем разделять их участь. Отмирающее будет исторгнуто. Потому не поддавайтесь искушению что-то вернуть или исправить. Вспомните жену Лота. За ослушание своё, она погибла на пороге избавления.

Если кто старается душу свою сберечь, то погубит её. А если которого даже смерти предадут, сохранит её в живых.

Всё зависит от веры вашей. Кто не думает о душе своей, погружаясь во всё мирское или же всё время оставляет на потом, думая что ещё успеет позаботиться о ней, тот конечно же погубит её. Поскольку за чертою нет покаяния. А когда наступит его срок, того ему неведомо. Но тот, кто прежде печётся об избавлении от греха своего, искренне раскаиваясь в нём, то даже если его и предадут смерти, не потеряет её никогда.

Правосудие свершится для каждого и каждый будет в ответе. Настанет час отделения пшеницы от плевел. Стремящегося идти по истине, от того, кто просто воображает себя идущим.

Говорю вам, вот такой ночью двое будут на ложе одном. Один привлечётся, а другой отбросится. Будут двое молоть сообща. Один примется, а другой отвергнется.

Потому позаботьтесь о людях. Несите им благую весть, дабы не погибнуть их душам во грехах их.

– Где это произойдёт, равви? – заинтересованно вопросил Пётр. – Когда и в каком месте?

– Где труп, там и орлы соберутся, – посмотрел на него Йешуа. –Всё взаимосвязано и всё свершится во время своё. Не раньше и не позже положенного. Поразмышляйте над услышанным.

После чего встал и вышел, проследовав за пределы селения, чтобы помолиться Отцу Небесному.

***

Как только солнце осветило землю, они вновь отправились по дороге.

– Я вижу печаль на лицах ваших, – обратился Йешуа к ученикам, потому как долгое время все они шли в полном молчании.

– Тягостно нам равви, – отозвался Пётр. – После вчерашних слов твоих.

– Всё что дОлжно случиться, то и произойдёт. Что предопределено, то свершится. А потому нужно понять и принять это всем сердцем своим. То, что вы сейчас чего-то не понимаете, это вовсе не означает, что это неправильно и такого быть не должно. Посему не нужно впадать в отчаяние и уныние, а всегда необходимо пребывать в молитве, доверившись Отцу Небесному.

Вот послушайте притчу одну.

В некотором городе был некий судья. Который Элохим не боялся и людей не стыдился. Была же в том городе вдова, и приходя к нему говорила. Защити меня от обвинителя моего. Однако тот не желал до времени. Но после сказал в самом себе. Если и так ни Элохим не боюсь, ни человека не стыжусь, то конечно, из-за доставляющей мне неприятности вдовы этой, защищу её. Дабы наконец не приходила докучать мне.

Прислушайтесь, что судья неправедный сказал? Какой можно сделать вывод из этой притчи?

– Что вдова зануда? – оживился Иоанн, после чего ученики заулыбались, мигом снимая тягостное напряжение. – Нет, ну а что? Она же судью достала своими постоянными приходами. Ведь каждый день одно и тоже. Вот он и не выдержал.

– В Писании сказано:

“Так сказал Йегова: творите суд и справедливость и спасайте ограбляемого от руки грабителя, а пришельца, сироту и вдову не притесняйте и не обирайте, и крови невинной не проливайте на месте этом”.

“Учитесь творить добро. Требуйте справедливого суда. Поддержите угнетенного, верно судите сироту, вступайтесь за вдову”, – процитировал Филипп.

– Но там сказано и это:

“И ещё увидел я под солнцем: место суда, а там – беззаконие, место справедливости, а там – беззаконие”, – посмотрел на него Натанэль.

– Судья, скорее всего, был на службе у Римлян, – скривился Шимон Канонит. – От этих язычников хорошего не жди. Какие сами, такие и судьи.

– А вот я думаю, что на благополучный исход всё же повлияла её настойчивость, – высказал предположение Андрей.

– Всё верно, – улыбнулся ему Йешуа. – “Отец сирот и судья вдов – Элохим в святой обители Своей”.

Если вдова вынудила своей настойчивостью судью защитить её, то неужели Отец Небесный, справедливый, любящий и милосердный, оставит без внимания просящих его?

Разве Элохим не сотворит защиту избранным Его, которые призывают Его день и ночь, но долго терпя к ним?

Не нужно думать, что ваши молитвы, исходящие от всего сердца, не достигают Его, если они не исполняются мгновенно. Это не так. Ибо Он не желает, чтобы души людские погибали, и потому всегда даёт время на покаяние. А также проверяя временем веру вашу. Но говорю вам, что сотворит защиту свою вскоре.

Молитесь и веруйте. Поскольку одно дополняет другое. Если ослабевает вера, то и молитва постепенно уходит из сердца вашего. А также, если перестаёте взывать к Отцу Небесному, то и вера истаивает.

Благодарите Его за всё, подаваемое вам. И в особенности за то, что осознавая греховность свою, уповаете на милость Его.

Однако придя, Сын Человеческий, обнаружит ли веру у людей?

Не чтущих его устами своими, а сердцем. По истине исполняющие данные им заповеди. Не будет ли земля подобно дням Ноаха? Когда неверие будет преобладать над праведностью. Всё будет зависеть от вас. От тех последователей, которые не убоятся смерти за веру свою.

Потому несите благую весть по всему миру. Дабы грешные души обрели спасение.

После чего он умолк, продолжая неспешно двигаться по дороге.

***

Как бы рано не уходил Йешуа из селений, но народ всё время настигал его. Потому что он всегда неспешно следовал по дороге. Помимо этого к ним присоединялись и обычные путники, да и просто праздно шатающиеся по округе.

– Э, э! Отойди от меня, – послышался возмущённый возглас, когда солнце перешло свой зенит.

– А что такое-то?

– Ты грязный и немытый. От тебя воняет как от осла. А здесь находятся приличные люди и следуют за человеком А-Шема. Думаешь ему будет приятно твоё присутствие? А?

– Но я лишь только хотел …

– Хотеть ты можешь что угодно, но не среди нас. Ступай вон к тем холмам, оттуда и следуй.

– Правильно. Каких только бродяг не встретишь по дорогам.

– Нет бы держаться подальше от достойных иудеев, так нет же. Норовят в самую середину пробраться.

– Фу. Вот всё настроение испортил своим видом.

Йешуа направился к небольшим деревцам, растущим недалеко от дороги, сел на прогретый солнцем камень и посмотрел на обступивший его народ.

– Хочу рассказать вам одну притчу.

Два человека взошли в Храм помолиться. Один фарисей, а другой мытарь…

… Яркое солнце заливало пространство Храма. Подходило время для публичной молитвы, совершаемое в третьем часу (9 часов утра).

Сквозь ворота чинно проследовал статный фарисей. При этом горделиво и самодовольно оглядывая всех присутствующих. Заметив жавшегося в углу мытаря, он поморщился, передёрнув плечами, словно отшвырнул со своей одежды мерзкого жука.

– «Кого только не допускают во святой Храм, – подумал он. – Была б моя воля, вот таких вот точно не допускали бы. Даже до ступеней его, а не то что во внутрь. Ведь это же Храм, а не рыночная площадь. Здесь должно быть место только для благочестивых, ибо здесь молитва имеет особую силу».

Пройдя ближе к центру, так, чтобы его хорошо было видно отовсюду, он внимательно осмотрел окружающих его людей, и приняв молитвенную позу, закрыл глаза, при этом сделав скорбное лицо.

– «Элохим, – мысленно начал он. – Благодарю тебя. Потому что не являюсь подобно остальным этим людям. Грабителям, нечестивцам, прелюбодеям. Кто все эти мелкие людишки? Что они вообще могут заслужить кроме осуждения? Разве их хоть как-то можно сравнить со мною? Да нет конечно.

Или же как вон этот, – снова поморщился фарисей, – мытарь. Я уж точно не такой, как этот презренный. И по своим делам я конечно же должен быть оправдан пред судом Твоим. Ибо я праведен более остальных. Я лучше и чище их. Я вершу дела Тебе угодные. Даже более того, что требуется от праведника. А значит, я должен быть выше праведников, – по лицу фарисея разлилась самодовольная улыбка. – И уж точно, выше всего остального сброда. Который разгуливает по улицам святого Йерушалайма.

Вот посуди Сам. Пощусь дважды после каждого Шаббата. Во второй и пятый день. Хотя по закону Моше, обязательным днём поста является только один день в году. В день очищения. Но я, выходя на рыночные улицы в эти дни, показываю всем свою набожность. Люди смотрят и восхваляют меня за это. А значит, они могут выступить моими свидетелями пред Тобою.

Далее. По закону следует отдавать десятину из семян земли, плодов дерева, а также от крупного и мелкого скота на нужды Левитов. Я плачу десятину со всего, сколько приобретаю. Таким образом прославляя Тебя имуществом своим.

И после всего этого, разве кто-нибудь может быть славнее меня и заслужить большего одобрения от Тебя, чем я? Нет. Не думаю, чтобы это было возможно. Я приобретаю себе благодать своими собственными силами, ни от кого не завися», – вновь гордо расплылся в улыбке фарисей.

А в самом дальнем углу, подальше от всего народа, стоял с опущенной головой сборщик налогов, молча молясь.

– «“Йегова, не удерживай милосердия Твоего от меня”.

“Ибо объяли меня беды неисчислимые, настигли меня грехи мои, так что не могу видеть. Больше их, чем волос на голове моей, и сердце моё покинуло меня.

Благоволи, Йегова, спасти меня. Йегова, поспеши на помощь мне”.

Презрен я перед всеми, по грехам моим. Справедливо это и потому не дерзаю даже подойти ближе к святому жертвеннику Твоему. Дабы не осквернить его собою.

“Помилуй меня, Йегова, ибо в бедствии я, истлело от огорчения око моё, душа моя и нутро моё.

Ибо истощилась в печали жизнь моя и лета мои – в стенании, ослабела из-за греха моего сила моя, и кости мои истлели.

Из-за всех врагов моих стал я позором и для соседей моих – опозорен весьма, и страшилищем – для ближних моих. Видящие меня на улице удаляются от меня.

Забыт я, словно мёртвый, для сердца. Стал я подобен сосуду пропавшему.

Ибо слышал я злословие многих, ужас вокруг. Собравшись вместе против меня, замышляют отнять душу мою.

А я на Тебя полагаюсь, Йегова; сказал я: Элохим мой Ты!

В руке Твоей времена мои, судьба моя. Спаси меня от руки врагов моих и от преследователей моих.

Пусть воссияет лицо Твоё над рабом Твоим. Спаси меня милостью Твоей!

Йегова, да не буду пристыжен, потому что я призвал Тебя”».

По его щекам катились слёзы и он не смел не то что рук своих воздеть, но и глаз своих поднять на Святое Святых Храма сего.

Кто-то, проходя мимо, толкнул его в плечо. Мытарь пошатнулся, но не посмел сказать ни слова. А затем упал на колени и распростёрся ниц. Продолжая молча возносить молитвы сердца своего.

«“Но я – червь, а не человек. В поношении у людей и в презрении у народа.

Все видящие меня насмехаются надо мной, разевают рот, качают головой”.

“А Ты, Элохим, Йегова, сделай мне доброе, ради имени Твоего, ибо хороша милость Твоя. Спаси меня.

Потому что беден и нищ я и сердце моё сокрушено во мне.

Как тень склоняющаяся, прошёл я, встряхнуло меня, как саранчу.

Колени мои ослабели от поста, и тело моё исхудало, так что нет на нем жира.

И был я позором для них. Видя меня, качают они головой.

Помоги мне, Йегова Элохим мой, – спаси меня по милости Твоей”.

Грешен я пред Тобой Йегова. Очень грешен. Раздирают на части грехи душу мою. И не знаю как мне быть и что делать. Слезами я умываюсь каждый день и только на Тебя уповаю. Сжалься надо мною. Нет у меня пред Тобою ни заслуг, ни достоинств. Только к Твоей милости прибегаю, ощущая ничтожность свою. Не смею получить прощение от Тебя, лишь взываю к Твоему милосердию.

“Страданиями наказываешь Ты человека за грех, и заставляешь истаять, как от моли, плоть его. Лишь суета всякий человек.

Услышь молитву мою, Йегова, и воплю моему внемли, не будь глух к слезам моим, ибо чужеземец я у Тебя, пришелец, как все праотцы мои.

Отврати от меня гнев Твой, и я ободрюсь – прежде, чем уйду и не станет меня”».

Мытарь слегка приподнялся и застилающие слезами глаза увидели блеск, сияние и величие священного Храма.

От этого его сердце защемило ещё больше и он стал в отчаянии ударять себя кулаком в грудь, а губы его шептании непрестанно.

– Элохим. Умилосердись надо мною грешным…

… Говорю вам, – разносился по притихшей толпе спокойный голос Йешуа. – Сей нисшёл оправданным в дом свой сверх того. Ибо всякий, который превозносит самого себя, принизится, а который уничижает самого себя, возвысится.

Отец Небесный прекрасно видит, с каким сердцем каждый приходит к Нему. Кто истинно раскаивается во грехах своих, а кто лишь делает вид перед народом.

Гордыня и самоправедность никогда не приведут к покаянию. Потому помните строки Писания:

”Как оправдается человек перед Элохим?

Если захочет судиться с Ним, ни на один из тысячи доводов не ответит Ему”.

“Жертвы Элохим – дух сокрушённый. Сердце сокрушённое и удручённое, Элохим, презирать не будешь”.

Всякий считает себя лучше другого. Но так ли это по сути своей? Кто не хочет видеть нужды своей, тот не захочет и раскаяться, а через это испрашивать милости для души своей. Ведь истинно раскаявшись, человек отвергает от себя греховное, более не возвращаясь к нему.

Окиньте взором слова и поступки свои и покайтесь. И от этого получите прощение, ощутив сердечную радость и успокоение души своей.

Поразмышляйте об этом.

После чего поднялся и вновь неспешно продолжил своё странствие к Йерушалайму.

Перикопа 59

Егхрио еими анастасис каи зоэ

Я есмь воскресение и жизнь

– Хорошо здесь, – глубоко вздохнул полной грудью Андрей, глядя на красивые окрестности Вифавары. – А ведь и не подумаешь, что когда-то мы спасались от побития камнями в Йерушалайме.

– Да, – поддержал его Иоанн. – Как же много воспоминаний связано с этим местом. Вон там, Йоханан Пустынник проповедовал, а вон там погружал людей в Йарден, смывая грехи их.

– Как же это было давно, – печально кивнул Андрей, – и насколько же свежи воспоминания.

После этого друзья замолчали, погружённые каждый в свои мысли.

Тем временем ученики общались с народом, а к Йакову Заведееву, подошёл паренёк лет пятнадцати.

– Шалом алэйхэм, – обратился он. – Не подскажите, где я могу найти народного учителя?

– Алэйхэм шалом. А зачем он тебе? – поинтересовался Матфей.

– У меня важное послание для него, – ответил паренёк.

– Послание? – недоверчиво посмотрел Йаков, а затем обратил свой взор на учителя, который тяжело поднялся по небольшой возвышенности, сев на её вершине.

– Стоит ли беспокоить его сейчас? – засомневался Филипп. – Посмотри как он устаёт от проповедей и постоянных исцелений. Может быть подождём?

– Это важно, – умаляющее посмотрел на них паренёк. – Действительно очень важно.

– Ну хорошо. Пошли, – принял решение Пётр.

– Равви, – обратился Йаков, когда они подошли к нему. – Этот паренёк хочет передать для тебя что-то очень важное.

– Шалом алэйхэм, – поклонился тот. – Я от Марфы из Вифании.

– Алэйхэм шалом, – поздоровался Йешуа. – Как они?

– Не очень, – опечалился вестник. – Марфа велела передать следующее. Адон, знай, которого ты любишь, сильно занемог.

Йешуа обратил свой взор к небу, застыв в молчаливой молитве.

– А как ты нас нашёл? – тихо обратился Матфей к пареньку.

– Марфа сказала, что вы ушли к священной реке. Вот я и пошёл сюда. Тут вас и встретил.

– А если бы не встретил? – поинтересовался Фаддей.

– Поднялся бы до Галилейского моря, обошёл бы его, а потом спустился бы обратно, – пожал плечами малец.

Прошло совсем немного, но на лик Йешуа словно бы опустилась вуаль скорби, а через время вновь осияло изнутри. Словно солнце зашло за облако, а затем вновь озарило своим светом землю.

– Ступай назад, – обратился он к пареньку. – И передай, что я приду.

Тот посмотрел на учителя, низко поклонился и заспешил обратно.

– Стоит ли туда идти? – в сомнении потеребил подбородок Йаков Заведеев. – Ведь опасно.

– Вспомни Эйлазара и сестёр его, – с укором посмотрел Матфей. – Всегда, когда бы мы ни пришли, нам оказывали тёплый, радушный приём. Обеспечивая покой и отдых. Такое невозможно купить ни за какие деньги, потому как теплота исходит из сердца.

Поэтому мы должны сделать всё, что в наших силах. Ведь так? – с надеждой посмотрел он на учителя.

– Эта немощь, она есть не к смерти, а ради славы Элохим. Дабы прославить Сына Элохим через неё.

По средствам этого, для многих будет явлена власть и сила Отца Небесного, и в то же время приблизив Сына, Его к обетованию.

“Близкими ко Мне освящусь и пред всем народом Я прославлюсь” – процитировал Йешуа Писание и умолк, погрузившись в молитву.

***

Прошло два дня, но они по-прежнему оставались на месте. Йаков Заведеев успокоился, предположив, что больной Эйлазар излечился сам и присутствие учителя уже более не требуется.

Вечером, после ужина, Йешуа оглядев своих учеников, произнёс:

– Завтра поутру, мы вновь пойдём в Иудею. Время пришло.

– Равви, – изумлённо воззрился Йаков Заведеев. – Но как так-то? Иудеи стремились тебя побить камнями и мы вновь уходим туда?

– Соглашусь, – поддержал Йаков Алфеев. – Сколько оскорблений там было? Мы этого совсем не забыли.

– Лучше бы остаться на этом берегу, – посмотрел на учителя Пётр. – Пусть и формально, но мы находимся в Перее, в Иудею нам сейчас идти не с руки. Не думаю, что за прошедшие недели фарисейский пыл охладел против тебя.

– Опять вы проявляете маловерие, – печально покачал головой Йешуа. – Разве не двенадцать часов есть днём? И если кто-нибудь ходит в это время, разве спотыкается? Нет. Потому что свет этого мира видит. Он уверенно ходит по каменистым дорогам, не причиняя себе вреда.

Если же кто-либо будет ходить в ночи, тот ушибётся. Оттого что нет света у него.

Кто вершит волю Отца Небесного, тот находится под Его опекой. Уповайте на Него и веруйте, тогда никакие страхи не смогут возобладать над вами. И внешние обстоятельства не превозмогут вашей внутренней уверенности.

Тот же, кто ходит по желанию своему, постоянно будет претыкаться и всего страшиться. Словно путник в безлунную ночь. От своих же собственных шагов обливаясь холодным потом.

Эйлазар, друг наш, почил. Погрузившись в полный покой. И вот иду, чтобы пробудить его.

– Равви, – обратился Натанэль. – Если заснул, то исцелится.

– Конечно, – поддержал его Филипп. – Через сон болезнь выходит и это признак улучшения. Стоит ли нам идти для этого?

– Это наилучшее лекарство, – кивнул Йехуда Искариот. – Так быстрее восстанавливаются ослабленные силы. Сон и обильное питание, вот что главное в этом деле.

– Вы не поняли меня, – покачал головой Йешуа. – Эйлазар умер. И радуюсь за вас, дабы уверовали. Потому что я не был там.

От этого заявления воцарилась полная тишина. Ученики с недоумением взирали на своего учителя.

– “Так сказал Йегова Элохим: вот Я открываю погребения ваши, и подниму Я вас из погребений ваших, народ Мой, и приведу вас в землю Исраэйля.

И узнаете, что Я – Йегова, когда открою Я погребения ваши, народ Мой, и когда подниму вас из погребений ваших.

И вложу дух Мой в вас – и оживёте. И дам вам покой на земле вашей, и узнаете, что Я, Йегова, сказал и сделаю, – слово Йеговы Элохим”, – процитировал Йешуа, видя смущение в душах своих учеников. – Даже промедление с оказанием помощи, является частью замысла Отца Небесного. Поскольку теперь никто не сможет сказать, что смерть была обманом, истолковав вершимое превратно.

Слова можно переиначить, но дела свершённые, явят сами себя. Укрепится не только ваша вера, но и обратятся многие сердца людей. Оттого что свершится не человеческое врачевство, а узрят все десницу Элохим. Его мощь и славу.

Потому отдыхайте, а завтра, с первыми лучами солнца отправимся.

После чего встал и отошёл к холмам, как обычно предаться полуночной молитве.

– Будь что будет, – решительно заявил Фома, глядя вслед своему учителю. – Пойдём и мы, дабы умереть за него. Мне страшно, но я не допущу, чтобы фарисеи побили его камнями.

– Верно, – сжал кулаки Шимон Канонит. – Пусть вначале побьют всех нас, прежде чем хотя бы пальцем дотронутся до нашего равви.

На том все и порешили.

***

Дом Эйлазара был погружён в глубокий траур. Тело брата было омыто, умащено благовониями, завёрнуто в пелены и положено в погребальной пещере. Оказав последние почести, по обрядности, возложили рядом с ним и некоторые из драгоценностей.

Согласно обычаю, Марфа и Марьям шли впереди похоронной процессии, так как через женщину в мир вошла смерть. Произнеслись последние прощальные речи и ко входу был привален большой камень, запечатывающий выход. После этого присутствующие выстроились в два ряда, пропуская посередине родственников умершего, а затем все отправились в его дом, на церемонию поминовения.

До возвращения людей с кладбища, друзья семьи, как того требовали установления, повернули всю мебель к стенам, потому пришедшие усаживались на пол или на низкие скамеечки. После чего подавали поминальный обед, состоящий из хлеба, чечевицы и сваренных в крутую яиц. Причём чечевица и яйца символизировали при этом жизнь, которая всегда стремится к смерти.

Вифания находилась всего в пятнадцать стадиях от Йерушалайма (около 3 км). Потому к ним, с соболезнованиями, пришли многие друзья из столицы.

Плачь нанятых плакальщиц, разносился над окрестностью, а нанятые музыканты своей заунывной музыкой вызывали скорбь и подавленность.

Шёл четвёртый день глубокого траура, из полагающихся семи. Марьям была полностью подавлена произошедшим, сидя шиву в доме и целиком поглощенная скорбью, уйдя в самые низовья своей души. Её ничего не волновало, ничего не было нужно. Она просто сидела на голом полу, уставившись в одну точку.

Марфа же была иного склада характера. Ей обязательно нужно было чем-то себя отвлечь от семейного горя. Она ходила в Йерушалайм, общалась со знакомыми и родственниками, постоянно ходила на кладбище и в окрестные поля, заботилась о Марьям. В общем, предпринимала всё возможное, чтобы не впасть в тяжёлую меланхолию, в которой пребывала её сестра.

Тем временем во двор вбежал паренёк и найдя взглядом Марфу устремился к ней.

– Они идут, – поведал он. – Приближаются по дороге ведущей к Йерихо.

– Кто идёт? – не поняла она.

– Тот, за кем ты меня посылала ранее, – удивился вопросу паренёк. – А по возвращении отправила в дозор, пообещав хорошую оплату за эту работу.

– Да, да, конечно, – встрепенулась она. – Прошло уже довольно времени и я совершенно об этом запамятовала. Вот, держи за твои услуги.

Она отсчитала деньги и довольный юноша отошёл прочь, а Марфа кинулась в дом, желая известить сестру, но её, безучастную ко всему, утешали друзья. И потому Марфа заспешила на встречу одна.

Выйдя за селение, она увидела приближающегося учителя со своими учениками и бегом бросилась к нему.

– Адон! – воскликнула она, подбегая и кидаясь ему на грудь. Горло сдавливал комок, а по лицу катились крупные слёзы. – Как же я тебя ждала во время болезни брата! Если бы ты был здесь, то не умер бы брат мой. Так как доныне знаю, что если сколько попросишь Элохим, подаст тебе.

Если бы ты только попросил исцеления для брата моего, то несомненно, что он исцелился бы. Но теперь уже поздно, ведь минует уже четвёртый день с его похорон. Тот, кого ты любил, ушёл от нас.

– Марфа, – нежно отнял Йешуа от своей груди плачущую женщину, посмотрев ей прямо в глаза. – Если помощь задерживается, значит на то есть свои причины. Но говорю тебе. Воскреснет брат твой.

– “Глаз мой болит от страдания, призываю Тебя, Йегова, каждый день, к Тебе простираю руки свои, – срывающимся голосом произнесла Марфа.

Разве творишь Ты чудо для мёртвых? Разве встанут усопшие, будут славить Тебя?

Разве расскажут в могиле о милости Твоей и о верности Твоей – в преисподней?

Разве будет известно во мраке чудо Твоё и справедливость Твоя – в стране забвения?”

Сейчас душа брата моего пребывает в Шеоле. Безрадостное место теней. Куда попадают все души людей. Они разлучены не только со всеми, но и с А-Шемом. Но я знаю, что он воскреснет в воскресение, в последний день.

“Не умершие хвалить будут Йегову и не нисходящие в преисподнюю,

А мы благословлять будем Йегову отныне и вовеки”.

– Я есмь воскресение и жизнь, – улыбнулся ей Йешуа. – Верующий в меня, если и умрёт, оживёт. И всякий живущий и уверовавший в меня, нет, не погибнет во век.

Ведь даже смерть не сможет разлучить верующего с Сыном Человеческим. Потому как смерть не является концом всего сущего, а всего лишь переходом.

Верующий в меня обретает возрождение и жизнь Небесную. Верою, человек заново перерождается. Но не физически, а духовно. Веруй, ибо всё предано в руки Сына Человеческого Отцом Небесным. Веруешь ли сему?

– Да, Адон, – сквозь слёзы улыбнулась Марфа. – Я верую, что ты есть Машиах, Сын Элохим, который пришёл в мир. Ты есть источник света и истины, жизни и благодати.

– Ступай Марфа домой и позови ко мне сестру свою.

Марфа вытерла слёзы, ещё раз доверчиво взглянула на родного её сердцу Йешуа и развернувшись, побежала в селение.

Вбежав в дом, она застала Марьям всё в том же состоянии, только соболезновавшие ненадолго вышли на улицу.

– Марьям, Марьям, – опустилась перед ней на колени сестра, теребя за плечо. – Ты слышишь меня? Равви. Равви пришёл и призывает тебя.

– Кто? – отрешённо отозвалась та, с усилием подняв на сестру потухший от горя взор.

– Равви. Наш равви. Йешуа.

– Где? Где он? – срывая покровы меланхолии, оживлялась Марьям.

– За селением. На дороге ведущей в Йерихо. На развилке к кладбищу.

Сестра неуклюже поднялась с пола, потому что затёкшие ноги, отдаваясь тысячами иголочек, ещё сковывали её движения, и бросилась к выходу.

– Куда это она? – изумился один из друзей.

– Видимо опять не выдержало сердце её, – предположил второй. – Скорее всего вновь направилась на кладбище, оплакивать Эйлазара, прислушиваясь и проверяя, не жив ли он.

– Но ведь по обычаю, проверять нет ли ошибки, принято в течении трёх дней, а сегодня уже четвёртый.

– Ты же прекрасно видел её состояние и потому нам не стоит оставлять её одну.

Марфа тем временем вышла из дома, спешно направляясь в ту же сторону. Поэтому присутствующие тоже не стали оставаться на месте, а ускорив шаг, проследовали за ними.

Марьям бежала со всех ног, словно её быстрота могла хоть чем-то теперь помочь.

Завидев Йешуа, её взор вновь наполнился слезами, а громкие завывания рвались из груди сами собой.

Подбежав, она пала перед ним ниц, обнимая его стопы. Переполненная горем и страданием, она долгое время в отчаянии просто рыдала навзрыд, изливая перед ним своё сердце.

К этому моменту подошли Марфа и друзья их семьи. Они искренно любили Эйлазара, потому тоже не скрывали своих слёз об его утрате. Ведь он не был ещё стар, и потому не следовало уходить так рано. Но как допускает Элохим, так оно и случается.

– Как же мы ждали тебя, – всхлипывая сквозь душащие её слёзы произнесла Марьям глядя на Йешуа, когда он нежно поднял её за плечи. – Как же я ждала тебя. Даже когда омывали тело моего бедного брата я не оставляла надежду свою. И даже после того как задвинули за ним камень, я не переставала возносить молитвы.

Адон, если бы ты был здесь, то не умер бы брат мой. Ибо только ты в силах исцелить страждущего. На тебя уповает душа моя разбитая и сердце изнывающее. В смирении и покорности припадаю к тебе. Успокой мои сердце и душу, даруй прибежище благое.

Йешуа, видя неподдельные слёзы друзей Эйлазара, горе Марфы и отчаянную веру Марьям, восскорбел в сердце своём. Душа застонала от любви и горечи, прорвавшись стоном из уст и слезой из глаз.

– В каком месте положили его? – вопросил он.

– Адон, – проронила Марьям. – Пойди и посмотри. Я провожу тебя.

Они медленно направились от перекрёстка в сторону кладбища.

– Это ведь народный учитель? – тихо шептались в толпе, идя за ними.

– Да. Так и есть.

– Посмотрите, как он любил его. Ведь он тоже плачет.

– Не мог ли сей, который отверз очи слепому, сотворить, чтобы и этот не умер?

– А он сотворил такое?

– Да. Я сам из Йерушалайма и знаю, что говорю.

– Мог бы наверное. Но его здесь не было во время болезни Эйлазара. А теперь-то уж что. Человек умер, отойдя к праотцам своим. А оттуда уже не возвращаются.

Тем временем они достигли места погребения, остановившись в полутора десятке шагов от усыпальницы.

Эйлазар не бедствовал, поэтому семейная гробница была высечена в скале как полагается. Её вход запечатывал массивный камень. Не только для того, чтобы туда не смогли проникнуть дикие животные, но это ещё и символизировало, что мёртвые теперь отлучены от мира живых, отойдя в вечность.

– Отнимите камень, – распорядился Йешуа.

– Адон, – недоумённо воззрилась на него Марфа. – Уже смердит, поскольку тело уже четыре дня пролежало.

Я понимаю, что ты хотел бы с ним проститься, ещё раз увидев его лицо, но это уже неприемлемо. Распечатывать вход дозволяется только в течении трёх дней, дабы исключить всяческую ошибку, но сейчас-то идёт уже четвёртый. Его душа, витающая вокруг тела, отошла. И вид лица изменил свои черты. Ведь даже до сего места доносится запах разлагающейся плоти. Простись с ним отсюда.

– Разве я не говорил тебе, что если уверуешь, узришь славу Элохим? Веруй Марфа. Веруй безоговорочно и всем сердцем. Потому как оковы неверия пленяют человека, отвергая и отталкивая руку помощи Отца Небесного.

– Сделаем как он просит, – умоляюще посмотрела на неё Марьям.

И та уступила, кивнув друзьям семьи.

Иудеи медленно отвалили тяжёлый камень, тутже попятившись назад, прикрывая носы руками. Потому что сильным смрадом заволокло всё кладбище.

Йешуа возвел очи свои к голубому небу, и некоторое время смотрел вдаль. Затем его взгляд просиял, и он громко произнёс:

– Отче, благодарю тебя, что внял мне.

А затем сказал более тихим голосом:

– Ибо знаю я, что непрестанно внемлешь мне, но ради сего народа, стоящего вокруг, я сказал. Дабы уверовали, что Ты меня послал.

Невесть откуда прилетела небольшая птичка, сев в кроне ближайшего дерева, она запела свою песню. За ней вспорхнули ещё две, присоединившись к пению. Изумительно переливчатые звуки разнеслись по всей округе. Они, то сливались в одну мелодию, то разделялись по отдельности. Их пение было так чарующе и так обворожительно, что люди забыв обо всём, предались их звучанию.

Через некоторое время Йешуа возгласил громким голосом.

– Эйлазар! Выйди сюда, наружу!

Со стороны склепа с шумом скатился большой камень, и люди вновь обратили своё внимание на усыпальницу.

Вначале ничего более не происходило, но потом, что-то забелело изнутри. И наконец, в проходе, неловко переступая обвитыми пеленами ногами, показалась человеческая фигура. Словно слепой, она шаркала по земле, ища опору, а на лице был повязан погребальный плат – сударион.

По толпе народа прокатился вздох изумления и благоговейного страха. Никогда ещё во всей истории не было такого, чтобы человек, пролежавший четыре дня и начавший уже тление, ожил, выйдя из склепа.

Он вышел в тех же пеленах, в которых и был погребён.

– Развяжите его и позвольте ему идти. Так как пелены сковывают, не давая ни полноценно дышать, ни свободно двигаться.

Бледные иудеи, друзья семьи, глядя друг на друга, с опаской приблизились к фигуре человека, всё так же стоящей в проёме. Зловоние никуда не ушло, но ошеломлённые люди уже не обращали на это никакого внимания. Дрожащими руками они стали аккуратно распутывать тело, а когда сняли плат, то с криком ужаса отпрянули прочь. Перед ними действительно стоял Эйлазар. Приподняв правую руку, заслонившись от яркого солнечного света.

– Благословен Ты, Адонай, Элохим наш, Владыка Вселенной, одаривающий добром недостойных, за то, что одарил меня добром! – громко выдохнул Эйлазар. Если бы он мог, то упал бы на колени, но пелены не позволяли этого ещё сделать.

– Амен, – ошеломлённо ответили присутствующие. – Тот, кто одарил тебя добром, пусть вечно одаривает тебя всяческим добром.

– Это же сам Эйлазар! – наконец-то раздались радостные возгласы.

– Это настоящее чудо!

– Усопший ожил!

Его сёстры были на грани обморока, но всё же совладав с собою, они кинулись к брату, обняв его и заголосив пуще прежнего.

– Ты жив!

– Ты здоров!

– Как же нам тебя не хватало!

– Это чудо!

Эйлазар и сам плакал, не смущаясь своих слёз.

– Если бы не наш дорогой равви, то мы бы потеряли тебя навсегда!

– Я хочу поблагодарить его за всё, что он нам сделал, – выказал желание Эйлазар.

– Конечно, конечно. Пойдём.

Они быстро и сноровисто освободили его от последних сковывающих тканей и помогли ему идти.

– Я не знаю, как выразить словами все мои чувства, – преданно посмотрел Эйлазар на Йешуа, когда они приблизились. – Всё что принадлежит мне, то твоё. Не только имущество, но и сердце. Хотя ты это знал и раньше. И потому мне более нечего тебе предложить, кроме своего нечистого тела.

– Рабы мне не нужны, – с улыбкой обнял его учитель. – А вот истинные друзья, на вес золота. Идёмте в дом. Станем сегодня петь и веселиться, ибо всё существует и является по замыслу Отца Небесного.

Перикопа 60

Екплэросис епикрино

Окончательное решение

Зал синедриона наконец заполнился и хмурый Кайяфа обратился к присутствующим.

– Несмотря на наступающий вечер, я собрал вас здесь по исключительно важному поводу. В пределах Йерушалайма вновь замечен этот безумный смутьян Йешуа из Нацрата, – по рядам прошелестел неодобрительный ропот. – И снова он смущает благоверных иудеев. И это не досужие толки. Его безумие ширится и возрастает.

Я не хочу принимать единоличное решение по этому вопросу, потому как это касается не только устоев, но и нашей государственности. Нашего благополучия и состояния, – по рядам вновь прокатилась волна негодования.

– Впустите свидетеля, – распорядился он Храмовой страже.

В зал вошёл иудей и робко оглядываясь по сторонам остановился в центре.

– Поведай всем, чему ты был свидетелем, – мрачно распорядился первосвященник.

– Всё началось с того, – начал свой рассказ иудей, – что мой друг Эйлазар сильно заболел. Он лечился у достойных уважения лекарей, однако ему становилось только хуже. И вот, четыре дня назад, он отошёл к своим праотцам, оставив двух безутешных сестёр. Его тело было омыто, как того требует наш обычай, завёрнуто в погребальные пелены и уложено в семейную гробницу. Я сам лично принимал участие в погребальной церемонии, потому могу поклясться в том, что мой друг точно умер. А его сёстры сидели дома шиву, как и положено в этом случае. Но сегодня, в Вифанию пришёл народный учитель.

Видя как многие члены синедриона от этого слова скривившись, замахали руками, он быстро поправился.

– Человек из Нацрата. Так вот, одна из сестёр плакала при нём, изливая своё горе и его тоже проняло их состояние. По-видимому он был в числе их друзей, поскольку пожелал лично проститься с Эйлазаром. Для чего пожелал, чтобы отвалили тяжёлый камень от входа. Хотя и так было ясно, что иудей уже умер, так как по всему кладбищу распространялось зловонное тление. А когда отвалили камень, то оно только усилилось.

И вот, этот человек, возвёл глаза к небу и поблагодарил своего отца. А затем громко выкрикнул, чтобы Эйлазар вышел.

– Какое кощунство!

– Хотя бы сестёр пожалел!

– Это глумление над покойным!

– Какое оскорбление семье!

– Тишина! – пристукнул посохом Кайяфа. – Продолжай.

– Вначале ничего не происходило, но потом, в проёме склепа показалась фигура окутанная пеленами, с сударионом на голове.

Всех присутствующих конечно же охватило удивление и страх. Но народн, э, человек из Нацрата, – поправился свидетель, – приказал развязать эту фигуру. И каково же было наше изумление, когда сняв покрывало с лица мы увидели живого и невредимого Эйлазара.

В зале установилась поистине гробовая тишина. Члены синедриона застыли с округлившимися глазами.

– Быть такого не может, – наконец раздался недоумённый голос.

– Это неслыханно!

– Такое просто невозможно!

– Ты нам лжёшь!

– Скажи нам. Что он тебе пообещал за этот вымысел?!

– Ты с ним в сговоре!

– Такое лукавство тебе выйдет боком!

– Тишина! – вновь стукнул своим посохом глава.

– Я не лгу! – затравленно озираясь по всем сторонам оправдывался несчастный иудей. – Это правда! Там было множество народа, которые пришли утешать скорбящих. Многие при этом уверовали в него, прославляя А-Шема. Ибо такое сотворить человеку не под силу.

– Ну хорошо. Допустим, что ты не лукавишь перед нами, – встал один из членов синедриона. – Но ведь тебя самого, могли ввести в заблуждение? Ведь мог же твой друг просто крепко уснуть, а затем от криков снаружи и притока чистого воздуха проснуться? Ведь так? – после чего сел на место.

– Нет, – покачал головой свидетель. – Его дыхание прекратилось и сердце остановило своё биение. Мы с его сестрой ещё три дня ходили к склепу и проверяли нет ли ошибки. Нет. Он точно умер. Да и тем более запах. Запах гниющего тела ни с чем не спутаешь. Его пелены были просто пропитаны этим.

– В склеп подложили гниющее животное, – презрительно махнул один из саддукеев.

– Разве кто-нибудь смог бы провести в закрытой усыпальнице четыре дня, с гниющей рядом с собою плотью? – не выдержал иудей. – Нет. Это поистине было чудо данное свыше!

– Довольно! – гневно возвысил свой голос Кайяфа. – Чудо, – презрительно хмыкнул он. – Посмотри на присутствующих здесь уважаемых людей. Разве кто-нибудь отрицает свершённые им чудеса? Нет. Было бы глупо отрицать очевидное. Но для чего он всё это делает и чьей силой? Кто сможет с полной уверенностью утверждать, что это сила исходит от самого Элохим? А? Никто. Только он сам это и заявляет. А можно ли верить тому, кто специально и напоказ всем, нарушает четвёртую заповедь. Потому как Шаббат предписан всем иудеям. Не соблюдая день покоя, он сам отделяет себя от своего народа. И это есть отступничество.

Далее, для чего он всё это совершает? А для того, чтобы иудеи стали поклоняться ему как Элохим. А это прямое нарушение второй заповеди. Не сотвори себе кумира. Он же сам говорит, уверуйте в меня. А это уже непотребная гордыня. Ибо самим своим учением он повелевает поклоняться себе.

И самое отвратное то, что он нарушает третью и первую заповеди. Везде и всюду говорит о своём родстве с самим Всевышним. Всуе произнося имя Его святое. Требуя чтобы его, сельского плотника из мелкой деревни, почитали как Элохим. Даже угрожая разрушить этот Храм. Так кто же он есть? Некий самозваный пророк или опасный отступник, пытающийся разрушить наши традиции и устои, вступив в сговор с самим Сатаной?

Но, – тут он вновь обратил своё внимание на свидетеля. – Это уже решать высшему совету.

После чего обратился к страже. – Выдайте ему награду за эту весть. Да и вознаградите хорошенько, за его дерзость.

Охранники недобро ухмыльнулись, выводя иудея из зала.

– Вот поэтому я и созвал так спешно совет, – хмуро оглядел собравшихся глава. – Здесь присутствуют и фарисеи, которые тщательно следят за исполнением закона данного Моше и саддукеи, которые пекутся о нашем государстве. Что вы на всё это скажите?

– Мы различны по многим вопросам, – задумчиво произнёс один из членов собрания. – Но по поводу этого человека нужно что-то решать.

– Сколько же можно терпеть, от какого-то безумного деревенщины?! – яростно вскочил со своего места статный фарисей, который имел личную неприязнь к Йешуа, за то, что уже неоднократно оказывался побеждённый им. – Это уже явное надругательство над всем святым. Даже смерть он превращает на пользу себе. Нельзя более допускать его беспрепятственного хождения по всей стране.

– Может быть его действительно, не на словах, а на деле отлучить от синагоги? Чтобы он стал изгоем.

– Это не поможет. Он и так уже не проповедует в них, однако народ всё одно к нему тянется, где бы он ни показался, а не шарахается как от прокажённого. Нужно что-то иное, более действенное.

– Может поступить с ним как с Йохананом Пустынником?

– Мысль хорошая, но неразумная. Ирод Антипа не станет его заключать под стражу. Во-первых, он не говорит ничего против тетрарха и его жены, а во-вторых, Ирод после усекновения головы пророка побаивается умершего. А тут уже присутствует явное оживление. Так что этот вариант отпадает. Но как-то изолировать его просто необходимо. Иначе он расколет все наши устои и традиции. Что в конечном итоге приведёт к истреблению нас как благочестивого народа.

“Встают цари земли и властелины совещаются вместе – против Йеговы и против Машиаха Его”, – мысленно произносил Никодим, – не стоит бояться исхода, когда возвещаешь истину. Потому как горестнее всего становится от бездействия своего, – при этом вставая он возвысил голос:

– “Уста праведного питают многих, а глупые умирают от недостатка разума.

Как забава глупому – преступное деяние, так и мудрость – мужу разумному”.

Нужно ли вершить ещё одно зло, при этом оправдывая себя?

– Ох. Опять Никодим идёт поперёк течения.

– Дайте ему высказаться.

– Да знаем мы его. Каждый раз за кого-нибудь вступается.

– Отриньте слепоту с глаз своих, – тем временем продолжал Никодим более уверенно. – Сколько чудес он сотворил и скольких излечил? Не только в Галилее, но и в Иудее. Неужели и последнее не является чудом для нас? Разве есть во всей нашей многовековой истории народа хотя бы единый случай, чтобы мертвец, пролежавший четыре дня и уже начавший тление, восставал живым и невредимым? Нет, не было такого. И это ли не чудо Всевышнего? Везде он вершит дела свои во благо. Неужели вы хотите спрятать под спудом руку самого А-Шема?

– Да сядь ты уже, – гневно махнул на него рукой Кайяфа. – Не руку Всевышнего, а всего лишь простолюдина плотника.

– Он плюёт и насмехается над нашими преданиям и традициями, он распространяет своё учение, он обольщает народ, уводя его от нас. Сколько ещё можно терпеть его безумные выходки? Нужно пресечь это раз и навсегда.

– Неужели мы так и будем только разговоры вести и ничего при этом не делать?

– Да. Нужно остановить его, пока не стало слишком поздно.

– Согласен. Но что делать-то? Ведь этот человек действительно великие знамения творит.

– Не знаю. Но если оставить его так, то все уверуют в него, увлечённые его чудесами. А затем чернь взбунтуется, провозглашая его царём всего Исраэйля.

Рим терпимо относится к нашей вере, но ровно до тех пор, пока мы платим ему налоги и не допускаем общественных беспорядков. Однако если возникнет восстание, и вместо прокуратора воссядет этот плотник, то обязательно придут римские легионы. И возьмут всё наше, также и место это, а затем уже и весь народ. У Рима рука твёрдая и безжалостная. Такого оскорбления они нам точно не простят. Не хотел бы я видеть ещё одно изгнание нашего народа и полное разрушение Храма. Тем более, что мы его ещё так до конца и не достроили.

– Рим не будет смущён его учением. Поскольку он никогда не учил противиться людей к власти, – однако возглас Никодима потонул в шуме противоречивых обсуждений.

– Разве вы ничего не видите и даже не размышляете? – вскричал первосвященник Кайяфа, с силой стукнув посохом об пол, видя поднявшуюся сумятицу. – Что полезнее вам, чтобы один человек умер ради людей, а не весь род истребился. Благополучие всего нашего общества должно быть выше жизни отдельного его члена. А уж тем более такого смутьяна как этот. Потому спрашиваю вас, готовы ли мы пожертвовать одним, во благо многих?

Сидящие стали поднимать руки вверх. Пока всё пространство не заполнилось ими.

– Так, – удовлетворённо кивнул глава. – А есть среди нас те, кто считает иначе?

– Я воздерживаюсь от этого голосования, – поднял руку Никодим. – Оттого что нельзя невинного осуждать на смерть за то, что он не совершает ничего постыдного. Тем более не спрося его самого.

“И отступило назад правосудие, и справедливость вдали стоит, ибо споткнулась на площади истина и честность не может придти.

И истина отсутствует, и удаляющийся от зла безумцем считается. И увидел Йегова, и противно стало очам Его, что нет правосудия”.

– Достаточно риторики, – встал со своего места Кайяфа. – Выношу постановление синедриона. Человек, именем Йешуа из Нацрата, должен умереть за народ, – после чего громко стукнул посохом, словно бы запечатывая сказанное. – Донесите до всех соглядатаев. Если кто-нибудь узнает, в каком месте он есть в Йерушалайме, то пусть сообщит, дабы задержать его. Всё. Постановление вынесено и более не обсуждается, – ещё раз стукнул посохом глава, закрывая собрание.

На тот год первосвященником был Кайяфа, но даже он не осознавал до конца сказанного.

В былые времена, начиная с Аарона, первосвященник выбирался один раз и на всю его жизнь. По средствам урима и туммима он узнавал волю Всевышнего и пророчествуя возвещал её народу. Но к этому времени священные камни в напёрснике первосвященника были утеряны, а первосвященство утратило свою истинность, так как назначалось теперь язычниками римлянами, как обычная должность.

Но Элохим всё же возвестил свою волю устами Кайяфы. Как в жертву за грех, в Храме, приносились беспорочные агнцы, так должен был принесён беспорочный Сын Человеческий за грехи всего рода людского. Дабы он собрал воединое стадо всех чад Божиих. Со всех концов земли и со всех времён, до скончания века. Чтобы были спасены грешные души и ни одна заблудшая овечка, не была утеряна навсегда, а примерились бы с Отцом Небесным, который есть источник всей жизни.

***

Ранним утром, во двор Эйлазара вбежал мальчишка.

– Здесь ли находится народный учитель?

– А на что он тебе? – подозрительно вопросил Йехуда Искариот.

– У меня для него послание.

– Что-то больно часто стали прибегать вестовые, – задумчиво произнёс Пётр. – И притом с нерадостными известиями.

Из дома вышел Йешуа, улыбнувшись мальчонке.

– Я слушаю тебя.

– Никодим велел передать тебе следующее. Синедрион окончательно решил свой вопрос. Тебе более не благополучно появляться в нашей столице. Особенно на приближающемся празднике.

– Поблагодари его и передай, что всё, что происходит, вершится по замыслу Отца Небесного.

Мальчонка немного постоял, осмысливая услышанное, а затем шустро припустил обратно.

– Равви, что всё это значит? – обеспокоенно вопросил Иоанн.

– Всё идёт по промыслу Отца Небесного. А мы уходим из этого места.

Услышав это, ученики с облегчением выдохнули.

***

Приближался большой иудейский праздник – Песах. Многие, особенно из дальних мест, стремились попасть в Йерушалайм заранее. Чтобы вовремя совершить все положенные ритуалы, приношения и омовения, дабы обеспечить себя церемониальной чистотой. Иной раз очищение предписывалось совершать в течение семи дней. Потому как многие проходили по языческим территориям и могли непроизвольно, даже не осознавая этого, прикоснуться к чему-либо и стать ритуально нечистым. Ни один иудей не смел приступить к пасхе, пока не очистится как подобает.

В эти дни было весьма велико скопление народа, и потому многие использовали это время для оживлённого обмена и торговли. Как вокруг Храма, так и непосредственно в нём.

Многие иудеи, взойдя по ступеням Храма, искали взглядами человека, на ком пребывала рука Йегова. Люди стремились не только увидеть живого пророка, но и послушать его учение. Поскольку толки о нём распространились далеко за пределы Исраэйля.

– Как вы полагаете, не придёт ли он на праздник?

– Ходят слухи, что синедрион распорядился взять его.

– Да ты что? Ай как нехорошо.

– А я столько прошёл, чтобы его увидеть.

– Интересно, знает ли он сам об этом? Решит ли показаться на празднике или предпочтёт спасение своей жизни?

– Это великий праздник. И благоверный иудей просто обязан на нём присутствовать.

– Но тогда его схватят.

– А если он придёт тайно?

– Его слава бежит впереди него. Утаиться не получится. Кто-нибудь всё одно да узнает его в лицо.

– Ну, тогда беды не миновать.

– Всё в руках А-Шема.

– Да. Истинно так.

Йешуа же в это время, вместе со своими учениками, удалился в небольшое селение северной Иудеи, колена Вениаминова, под названием Эфраим. Место тихое и уединённое. Расположенное близ Иудейской пустыни.

Йешуа более не поучал ни народ, ни своих учеников. Встающее солнце не заставало его на ложе, обратно же он возвращался под покровом темноты. Весь день он проводил в безмолвной пустыне, совершая молитву и готовя себя к последнему исходу.

Ученики не понимали, что происходит, но всем сердцем ощущали, что нечто очень важное и великое. Спросить же напрямую робели и не решались.

***

Оставалось совсем немного времени, до наступления праздника иудеев, когда Йешуа объявил своим ученикам, что они вновь восходят в Йерушалайм.

Они направились по дороге, ведущей к столице через древний город Йерихо.

Сосредоточенный Йешуа шёл как всегда впереди, ученики же следовали за ним на расстоянии нескольких шагов.

– Ох, как-то неспокойно мне, – пожаловался Йехуда Искариот. – Словно бы душа не на месте. Тягостно.

– Не у тебя одного такое ощущение, – посмотрел на него Пётр. – У всех на сердце муторно.

– Да, – кивнул Андрей. – Вроде бы и равви с нами и солнце светит по прежнему, а тревожно и мурашки по всему телу.

– Вы забыли куда мы идём? – обратился к ним Натанэль. – В Йерушалайм. А там фарисеи только и делают, что пышут злобой против нашего равви.

– Согласен, – вздохнув, поддержал его Матфей. – Но может быть они уже угомонились в своём гневе. Потому как мы уже давно не посещали столицу.

– Ага. Как же, – фыркнул Шимон Канонит. – Можно ли выпрямить искривлённое дерево?

– Можно, – высказал свою мысль Фаддей. – Если его сначала поглотит пламя, а ветер развеет пепел. Тем самым выровняв и ствол и сучья, преобразовав всё в единое.

– Сомнительно, – скривился Йаков Алфеев. – Тогда оно уже перестанет быть деревом.

– Подойдите ближе, – воззвал к ним Йешуа. – Хочу поведать вам нечто, дабы укрепить веру вашу.

Ученики ускорили свой шаг, и идя рядом обступили учителя.

– Хочу сказать вам заранее, что произойдёт через несколько дней. Не нужно ужасаться или роптать, ибо всё произойдёт по замыслу Отца Небесного.

Вот, мы восходим в Йерушалайм, и исполнится всё предписанное через пророков о Сыне Человеческом.

Предадут сего первосвященникам и соферим. И приговорят его к смерти, выдав его язычникам. И поглумятся и оскорбят. И оплюют его и бичуют. И в конце казнят, распяв на кресте, – после чего посмотрел на голубое небо, глубоко вздохнул и неожиданно улыбнулся, посмотрев на встревоженных учеников. – И в третий день воскреснет.

Потому не страшитесь, так как предвкушение только усугубляет страдание. Ведь я иду на всё это по своей доброй воле.

Отец сам усматривает жертву и эта жертва должна быть безупречной, ибо только такая сможет покрыть весь грех.

Вспомните, что было сказано Йешайа:

“Йегова Элохим дал мне язык учения, чтобы уметь словом подкреплять усталого. Пробуждает Он каждое утро, пробуждает ухо моё, чтобы слушать, подобно тем, кто учится.

Йегова Элохим открыл мне ухо, и я не воспротивился, назад не отступил.

Спину свою отдал я побивающим и щёки свои – вырывающим волосы, лица своего не закрывал от поруганий и оплёвывания.

И Йегова Элохим помогает мне, поэтому не стыжусь я, поэтому сделал я лицо своё, как кремень, и знаю, что не буду посрамлён”.

А также строки Захарйа:

“И скажет ему: что это за раны между руками твоими, на груди твоей? И скажет тот: оттого, что били меня в доме любящих меня.

Меч, восстань на пастыря Моего и на человека, друга Моего, – Слово Йеговы Цеваота. Порази пастыря, и рассеются овцы, и обращу руку Свою на малых”.

И псалмопевцем Давидом:

“Обступило меня множество быков, сильные Башана окружили меня.

Разверзли на меня пасть свою, как лев терзающий и рыкающий.

Как вода, пролился я, и рассыпались все кости мои, стало сердце моё, как воск, растаяло среди внутренностей моих.

Высохла, как черепок, сила моя, и язык мой прилип к гортани моей, прахом смертным Ты делаешь меня.

Ибо окружили меня псы, толпа злых обступила меня. Как лев, терзают руки мои и ноги мои.

Пересчитать мог бы я все кости мои. Они смотрят и разглядывают меня,

Делят одежды мои между собой и об одежде моей бросают жребий”.

“Поругание сокрушило сердце моё, и тяжело заболел я, и ждал сострадания, но нет его, и утешителей – но не нашёл”.

Вспомните также речённое Йешайей:

“Кто поверил бы слуху, дошедшему до нас, и мышца Йеговы на ком явилась?

И взошёл он, как росток, и, как корень, пророс из почвы сухой, ни виду в нём, ни красоты, и видели мы его, но не таков был образ его чтобы прельститься им.

Он презираем был и отвергнут людьми, страдалец и изведавший болезнь, и как бы отвращая от себя лица, презираем был, и мы не почитали его.

Но болезни наши переносил он, и боли наши терпел он, а мы считали, что он поражаем, побиваем Элохим и истязаем.

И он изранен преступлениями нашими, сокрушён грехами нашими, наказание за благополучие наше – на нём, и ранами его исцеляемся мы.

Все мы, как овцы, блуждали, каждый повернул на дорогу свою, и Йегова возложил на него грех всех нас.

Притеснён и измучен он был, и не открывал рта своего, как овца, ведомая на заклание, и как овца, безгласная пред стригущими её, и не открывал рта своего.

Из заключения и от наказания взят он был, и кто расскажет о случившемся с поколением его, ибо отрезан он был от страны живых, за греховность народа моего – поражение ему.

И дана была с грешниками могила ему и с богатыми – при смерти его, хотя не совершал он насилия, и не было лжи в устах его.

Но Йегове угодно было сокрушить его болезнями. Если сделает душу свою жертвой повинности, увидит он потомство, продлит дни свои, и желание Йеговы в руке его осуществится.

За труд души своей увидит добро, насладится. Мудростью своей оправдал праведника раб Мой пред многими, и грехи их он нёс.

Поэтому Я дам ему – удел среди великих, и с сильными будет делить добычу, за то что рисковал жизнью своей, и к преступникам причислен был, и грех многих нёс он, и за преступных вступался”.

И напоследок из Давида:

“Представляю Йегову пред собой всегда. Ибо когда Он справа от меня – не пошатнусь!

Поэтому радуется сердце моё, веселится душа моя, и плоть моя пребывает в спокойствии.

Ибо не оставишь Ты душу мою для преисподней, не дашь душе благочестивого Своего увидеть могилу.

Ты укажешь мне путь жизни, полнота радостей пред Тобой, блаженство в деснице Твоей вовек”.

Всё должно свершиться в Йерушалайме. Свои предадут для распятия язычникам. И всё ради того, чтобы через Сына Человеческого спасены были и те и другие.

Будьте готовы к этому. Ведь я иду тем путём, что предопределил для меня Отец Небесный. Через страдания к славе и через смерть в жизнь.

Научитесь взирать сквозь временное и земное, на невидимое и Небесное. Страдания за веру кратковременны, но блаженство жизни Небесной вечны.

Страдающий за людей Машиах не приемлется разумом иудеев, но такова истина. От его смерти зависит будущее души человека.

Не бойтесь. Всё предано мне Отцом Небесным. Во мне есть воскресение и жизнь. Поразмышляйте дорогой о сказанном.

После чего продолжали путь в молчании. Потому что каждый углубился в свои размышления. Которые впрочем, ни к чему их так и не привели.

«Как же так? Как может быть убит Машиах? Тот, кого иудеи ждали на протяжении стольких веков. Такого просто не может быть, потому, что это просто невозможно.

Но даже если представить, что такое безумие может случится, то должно быть побиение камнями, как записано в законе о наказаниях, но уж никак не распятие. Поскольку это языческая казнь преступников. Позорная смерть Машиаха, спасителя всего народа Исраэйля, на кресте римлян, иудея, не сделавшего в своей жизни ничего скверного, да такое просто невообразимо представить, а не то, что совершить. Нет. Должно быть учитель ошибается. Фарисеи злятся, но они же иудеи и не допустят казни соплеменника на позорном кресте. Нет. Я в это не верю», – такие мысли витали в голове Йехуды Искариота. Да и у других учеников были не лучше.

Конец третьей книги.

Во время написания данного произведения, были задействованы в прочтении следующие общедоступные произведения:

Библия, Танах на русском языке, подстрочный перевод Ветхого и Нового Заветов, толкование Иоанна Златоуста, толкование Феофилакта Болгарского, комментарии Баркли, Новой Женевской Библии, комментарии МакАртура, комментарии МакДональда, толкование Мэтью Генри, толковая Библия Лопухина, Новый Библейский Комментарий, комментарии Давида Стерна, комментарии Жана Кальвина, произведения Чарльза Райла, иудаизм и евреи.

Исследуй меня Элохим, и узнай сердце моё, испытай меня и узнай мысли мои,

И посмотри, не на печальном ли я пути, и веди меня по пути вечному.