Kitabı oxu: «Не умереть за Родину», səhifə 4

Отец стоит и явно не хочет, чтобы немцы его заметили. Ладно, не буду спрашивать почему. Приподнятое настроение, охватившее меня после того, как я самостоятельно нашел дорогу, немножечко испорчено. Отец идет ко мне, за ним показывается мама. Я молча отдаю ему компас. Он так же молча обнимает меня за плечи, и мы втроем идем по дороге.

– Не страшно было? – спросила мама.

– Совсем не страшно. Интересно было.

– А я машину старую с дырками от пуль нашел там, – говорю я отцу.

– И что? В ней никого не было? – спросил он меня.

– Нет. Она же старая и брошенная в лесу.

Отец как-то странно посмотрел на меня и принялся стучать перочинным ножом по срезанной ветке.

– Холмики рядом были? – спросила мама.

– Да вроде не было, – ответил я, вспомнив, что рядом с кустами у ржавой машины видел полузасыпанную щебнем старую воронку.

– А я в тебе не сомневался, – сказал отец после того, как мы с мамой набрали полный пакет земляники, полностью обобрав встретившуюся нам полянку, и вручил мне выструганную из ветки свистульку.

– Я знал, что ты справишься. Запоминай все, что тебе будут рассказывать. Ведь никогда не знаешь, что именно потом в жизни может пригодиться. Особенно запоминай всякие мелочи. – И задумчиво добавил: – Горят именно на мелочах обычно.

– А на каких мелочах?

– На всяких, разных! Смотри, ягоды не рассыпь по дороге. И вообще – все, чему тебя скоро учить будут, это игра такая.

И, усадив меня на свои крепкие плечи верхом, добавляет: – Это просто игра!

Обо всем этом я вспомнил, уже засыпая, пока размышлял о своих впечатлениях и, конечно, мечтал о подвигах, которые обязательно совершу, когда вырасту.

Дети особого назначения

Незаметно началось долгожданное лето. Наш старый трехэтажный кирпичный дом высокое начальство решило отремонтировать уже к осени, и всех жильцов быстро, буквально за несколько дней, расселили по гарнизону, используя всю имеющуюся свободную жилую площадь. Кто-то попал жить в большие старинные особняки, даже двухэтажный дом под названием «дача Паулюса» заняло несколько семей. Да, да – того самого Паулюса, из Сталинграда. Кому-то посчастливилось въехать в свободные резервные квартиры, а большинство семей просто подселили в свободные комнаты просторных служебных квартир к уже живущим там хозяевам.

Нашей дружной компании повезло. Случайно или нет, наши семьи оказались заселены вместе в компактном районе на самой окраине города, состоящем из пяти одинаковых двухэтажных каменных домов с островерхими крышами, называемом между собой жителями гарнизона «пятихатками». Место было очень живописное и красивое, ограниченное с одной стороны дорогой, тянувшейся вдоль полкового забора, через который мы проникали в полк, а с другой – безымянным ручьем с чистейшей хрустальной прохладной водой, заросшим орешником и впадающим в пруд, по льду которого мы с Юрой катались на санках зимой. Только Игорь остался жить в новом пятиэтажном доме рядом с трамвайной остановкой напротив немецкого пограничного училища.

Нам досталась большая комната в квартире на втором этаже самого крайнего домика, использовавшегося совсем недавно как общежитие для вольнонаемных рабочих. Одну такую же комнату уже занимали наши новые соседи – семья начальника столовой, прапорщика Володи, у которого было двое взрослых детей. Старшая дочь Лариса, уже успевшая окончить школу, и сын Виталий, перешедший в восьмой класс нашей восьмилетней школы. Сдружились мы с ним быстро. Парень он был общительный, эрудированный, любил много читать. Надо ли говорить, что он стал для меня непререкаемым авторитетом. Особенно после того, как однажды вечером с самым заговорщицким видом пригласил меня на чердак, где часто пропадал по ночам. Там у небольшого окошка в крыше он отгородил угол досками и книжными шкафами, превратив полученную таким образом каморку в самую настоящую обсерваторию. Сделал стол, штатив и провел освещение, а на полках расставил книги и журналы по астрономии. Через раскрытое окно Виталий дал посмотреть мне в полевой бинокль на луну и близлежащие окрестности, а потом с гордостью показал вычерченную на листе ватмана схему движения планет. Когда же мы вернулись в квартиру, он попросил у меня конструктор и уже на следующий день вручил дистанционный пульт управления, работающий от квадратной батарейки и сделанный из металлических деталей моего конструктора вездеход, с двумя электрическими моторчиками. Этот вездеход мы с азартом гоняли по просторной квартире, круша препятствия, сделанные нами из кубиков и гильз, сбивая и давя солдатиков, изображавших вражескую армию.

Третья комната оставалась незанятой и практически пустой, если не считать нескольких солдатских кроватей. Виталий прикрутил к каменной стене шведскую стенку, натаскал гантелей и гирь, оборудовав в ней маленький спортзал. По утрам и вечерами он отжимался здесь до изнеможения. Качал пресс на шведской стенке. Тягал гири и гантели, великодушно разрешив мне использовать оставшееся свободное пространство по моему усмотрению. Из комнаты, в которой мы жили, я перетащил в свободный угол коробку с игрушками и небольшой фанерный ящик с моим накопленным арсеналом, состоящим из гильз, пулеметных лент, учебных гранат и прочих армейских принадлежностей, решив таким образом сразу две проблемы. Я освободил место под кроватью для хранения тревожных чемоданов и убрал подальше от маминых глаз свои армейские сокровища, которые она уже несколько раз обещала выбросить.

Детская площадка в гарнизонном клубе открывалась только через два дня. Наши отцы были заняты службой, мамы целыми днями пропадали в полку на каких-то занятиях, и мы пока были предоставлены сами себе. Ранним теплым утром, проводив маму, я допивал чай на кухне, обдумывая вчерашнее предложение Вадика поймать живого ежика. Мы хотели проверить, как хитрые лисички заставляют ежа развернуться, закатив тугой колючий шар в воду.

К слову сказать, в пространстве между ручьем и ближайшим лесом разной живности обитало довольно много. В тенистой прохладе у ручья обитало бесстрашное ежовое семейство. По полю, перерытому кротовыми кучами, сбивая друг друга мощными задними лапами и выдирая куски дерна крепкими когтями, наперегонки носились зайцы. В пруду жили лягушки и жабы, а по веткам, листьям и камням, оставляя мокрые следы, ползали крупные улитки и слизняки с огромными растопыренными рожками.

Я уже собирался выскочить на улицу, но открылась соседская дверь, и на кухню заглянул Виталий.

– Привет! Зарядку со мной пойдешь делать?

– Конечно! – ответил я и побежал за ним в импровизированный спортзал.

– Вон, я тебе маленькие гантели притащил, бери, пользуйся, – показал он в угол на две маленькие килограммовые гантельки.

– Тебе в самый раз будут, – улыбнулся он.

Я схватил гантели и, старательно подражая Виталию в меру своих силенок, повторял за ним все упражнения до тех пор, пока не вспотел.

– Э, брат, ты давай не филонь, – со смехом сказал он мне, прицелившись в стену зажатой в кулаке гантелей. – Теперь держим, сколько сможем, стрелковую стойку.

Так мы простояли почти минуту, пока руки не стали дрожать и не опустились сами собой.

– Ты смотри, – удивился Виталий. – Я думал, ты не сможешь. Молодец! Как это у тебя получилось? Не болит рука?

– Не-а, – помотал я головой. – Ну так, немножко.

– Из тебя получится хороший стрелок, – шутливо сказал он. – Ты руку держал правильно.

– А я видел, что ты часто делаешь такую стойку с гантелей, и у себя в комнате тренировался, так же как ты, со своим револьвером.

– Это с каким револьвером? – удивленно спросил он.

– А вот с этим, – сказал я, сбегав в нашу комнату, и продемонстрировал его Виталию.

– Ого! Где достал? На болоте или выменял у кого?

– Ну да, на болоте, еще зимой.

– Здорово, хорошая штука, на наган похож, жаль, что он без барабана.

– Такой нашли, из воды достали; может быть, барабан где-нибудь там же лежит, я место запомнил.

– Слушай, а ты можешь мне его отдать? – вдруг спросил меня Виталий, повертев револьвер в руках. – А я тебе покажу один тайничок, где немецкое оружие лежит. Согласен?

– Ну, хорошо, – чуть помявшись, сказал я. – А зачем тебе мой револьвер?

– Понимаешь, я в стрелковом кружке занимаюсь. Ну, там… – сказал он, неопределенно махнув рукой куда-то в сторону полка. – Может быть, попробуем там его очистить от ржавчины. Нам рассказывали, что револьверы у немцев были большой редкостью. Они пользовались пистолетами, ну там, «вальтерами» или «парабеллумами». А тут револьвер, да еще немелкого калибра!

– А вы там стреляете? Из настоящих пистолетов?

– Стреляем, а как же, – солидно ответил Виталий.

– Возьми меня с собой! – загорелся я.

– Ну, хорошо, – ответил он. – Может быть, тебя попросят рассказать о том, где ты его нашел. Место сможешь показать?

– Конечно, покажу! – горячо согласился я, уже заранее смирившись с драгоценной потерей.

– Тогда после обеда встречаемся на школьном дворе. В четыре часа сбор, и все вместе идем к разведчикам. Я тебя проведу с собой, – сказал Виталий и пошел умываться.

– К разведчикам?! – восторженно заорал я.

– Тихо ты, не ори во весь голос! Это вообще-то я тебе как другу по секрету сказал. Про револьвер все равно рассказывать им придется. А так никто не должен знать, что мы там стрельбой занимаемся. Понимаешь?

– Да, – коротко кивнул я в ответ.

– Ну, все, смотри не опоздай! – сказал Виталий, вернувшись в ванную, а я, счастливый и довольный, поскакал вприпрыжку по ступенькам на улицу.

После обеда, задолго до назначенного времени, я уже был на школьном дворе и, дожидаясь Виталия, бегал вокруг сухого фонтана, перепрыгивая с камня на камень. Когда бегать наскучило, покачался на канате, подвешенном к металлической раме с множеством лестниц, стоявшей посередине спортивной площадки. Попытался вскарабкаться по нему наверх. Умаявшись и присев на минутку передохнуть перед очередным штурмом не взятой пока высоты, я вдруг обнаружил рядом с собою на скамейке сидящего солдатика, показавшегося мне знакомым.

– Не получается? – спросил он, кивнув на свисающий канат.

– Угу, – кивнул я.

– Ничего, получится, – сказал он и дружески похлопал меня по плечу.

– Угу, – снова кивнул я, пытаясь вспомнить, где же я его видел.

– Алеша, – назвал он себя, протянув узенькую, но очень крепкую ладошку.

– Угу, – снова кивнул я, помня строгий наказ отца не называть себя незнакомым людям, и пожал его ладонь.

– Ты тоже хочешь к нам? – спросил он вдруг.

– Угу, – в четвертый раз кивнул я.

Алексей поднял на меня глаза и со вздохом промолвил: – Да тебе сиднем сидеть бы еще в детском саду…

– В этом году уже в школу иду, меня Виталий пообещал к вам привести сегодня, – выпалил я и залился краской по самые уши.

– Совсем большой, – сказал он и легонько щелкнул меня пальцем по носу. – У меня братишка младший такой же, как ты. Чуть постарше, правда, – сказал он задумчиво и замолчал.

Наконец по одному и группками стали подходить ребята. Всех их я знал в лицо, а некоторых даже по именам, особенно тех, кто жил в нашем дворе. Солдатик Алеша с каждым здоровался и вскоре оказался окружен плотным кольцом из подошедших ребят, оживленно принявшихся обсуждать с ним что-то, совсем оттеснив меня в сторону от лавочки.

Кое-кто из ребят стал слегка надо мной подтрунивать. Однако никто против моего появления открыто не высказался. Похоже, что даже не удивились. Интересно почему?

– А ты автомат-то удержишь? – ехидно спросил меня пятиклассник Сергей, темноглазый сын замполита нашего полка.

– Он будет помогать заряжать пулемет, – сказал его друг Игорь.

– А силенок у тебя хватит? – вновь спросил меня Сергей.

– Ну вот, подносчик патронов у нас есть, – добавил еще кто-то.

– Если не упадет с ними, – сказал Сергей.

Наконец появился Виталий, дружески кивнул мне и, улыбнувшись, отвернулся к солдатику Алеше.

Подошел, поздоровался со мной и принялся пересчитывать всех собравшихся его одноклассник Славик, а вместе с ним пришли и стали в сторонке четыре девчонки их седьмого класса. Оказывается, и девчонки тут есть!

Всего на школьном дворе собралось около двадцати человек в основном 10–12 лет. Самыми старшими были Виталий и его друг Славик. Из ребят моего возраста никого не оказалось, что мне совсем не понравилось. Некстати вспомнился разговор на кухне про самых маленьких, и я, на всякий случай, стал держаться поближе к Виталию.

– Будешь чистить мой пистолет, – не унимался Сергей. Его товарищи противно хихикают.

– И мой тоже, – заявил Игорь.

Я, насупившись, молча и ожидая поддержки, смотрю на Виталия. В его руках сверток из газеты, очень похоже, что с моим револьвером. Он посмеивается вместе со всеми и уходит к девчонкам.

«Тоже мне друг», – думаю я, стараясь не обращать внимания на шутки старших ребят.

Тут я замечаю, что на меня внимательно смотрит высокая, красивая Ира, и смущаюсь еще больше. Она вдруг решительно подходит ко мне и, дружески положив свою узкую и теплую ладонь на мое плечо, тихонько говорит:

– Не обращай на них внимания! – а потом добавляет уже громче:

– А вот Олег у нас будет трубачом! – и, видя мой удивленный взгляд, шепчет: – Ты что, песню про маленького трубача не знаешь?

Я киваю.

– Ты же маленький, как в песне. И стала напевать негромко звонким голосом:

 
Кругом война, а этот маленький,
                   над ним смеялись все врачи.
Куда такой годится маленький —
                   ну разве только в трубачи.
Как хорошо, не надо кланяться,
                   свистят все пули над тобой.
Везде пройдет, но не расстанется
                   с своей начищенной трубой…
 

– Не расстраивайся, что ты маленький. Иногда маленьким быть удобно. А ты обязательно вырастешь!

Её слова немного успокаивают. Ребята смеются, но шутки в мой адрес уже не сыпятся.

А вот песню эту я знаю. Слышал ее часто по радио. Там в конце маленький трубач спасает отряд, разбудив всех сигналом трубы, но сам погибает. Я вспоминаю толстых музыкантов из нашего полкового оркестра, которые совсем непохожи на маленького трубача из песни.

Нет уж, ни за что не пойду в музыканты!

К нам торопливо подходит последний опоздавший.

– Всё! Все в сборе, – громко докладывает Славик.

Алексей встал и со словами: – Ну что, вперед, заре навстречу, – повел всех в полк.

Ирина говорит мне еще что-то успокаивающее и ласковое, берет за руку, но я возмущенно вырываюсь и убегаю от девчонок к Виталию.

Моя голова сейчас занята только одной мыслью: «Возьмут или не возьмут? Я что, маленький?»

Нас пропускают через КПП, но, к моему удивлению, мы сворачиваем не в парк, где, как я был уверен, находится тир, а к отдельно стоящей казарме разведбата. Я думал, что знаю про территорию полка все! Оказывается, есть еще не изведанные уголки.

Мы спускаемся по каменным ступенькам крутой лестницы куда-то под казарму и через открывшуюся толстую стальную дверь попадаем в просторный, сухой и чуточку прохладный подвал с высоким арочным потолком.

Вот это да! Я и не знал, что бывают такие подземелья! Затемненный подвал показался даже больше самой казармы. Глаза после яркого летнего света к приятному полумраку привыкают быстро. С любопытством оглядываюсь вокруг. Рядом со входом, невысокими деревянными перегородками огорожена площадка для построения и инструктажа. Тут же на стенах развешаны плакаты с образцами оружия, схемами, мишенями и инструкциями. На длинном стеллаже, протянувшемся поперек подвала, прямо под свисающими с потолка номерами лежат пистолеты. Одна стена подвала заставлена качалками, щитами с амбразурами и автомобильными шинами. Чуть дальше вдоль стены лежит большая труба. Еще дальше, прямо перед стреляющими, стоят трехногие мишенные стояки с небольшими кругляшами падающих мишеней размером с тарелку, а чуть в стороне с потолка свисают лямки с креплениями от самого настоящего парашюта. В самой глубине помещения чернеют большие круги ярко освещенных мишеней. Вдоль другой стены, один возле другого, стоят несколько массивных сейфов. Около них за столом сидит знакомый мне капитан и что-то говорит нескольким стоящим перед ним сержантам. Я сразу узнал его, это он привел Юру в класс в тот самый памятный день.

Услышав, как за нами лязгнула захлопнувшаяся дверь, капитан встал и подошел мягким бесшумным шагом.

– Все на месте? – спросил он Алексея.

– Так точно, товарищ капитан.

– Хорошо, тогда начнем, – и оглядел всех строгим взглядом.

– Строиться! – голосом Виталия громко звучит хлесткая команда.

Ребята привычно и быстро, без суеты, строятся в две шеренги. Даже девочки становятся в конце строя.

А мне никто не сказал, куда становиться. К девчонкам в конец строя не хочется. Вдруг сразу выгонят, когда увидят, что я тут самый маленький по росту. Еще и скажут, что малышне тут не место. Незная, куда встать, на всякий случай прячусь за спину Сергея.

Капитан, приняв доклад от одного из сержантов о готовности к занятию, коротко напоминает о мерах безопасности при стрельбе, затем берет лежащий перед ним пистолет и показывает, как нужно правильно его заряжать, как держать руку и что делать с ним, когда закончатся патроны. Мне тоже интересно. Я осторожно выглядываю из-за спины Сергея и тянусь вперед, стараясь рассмотреть все манипуляции с оружием.

Закончив инструктаж и положив щелкнувший пистолет на место, он поворачивается в мою сторону:

– А кто это там прячется? Выйти вперед! Почему не в строю?

Пробегает тихий смешок. Головы ребят поворачиваются в мою сторону, а Сергей, чуть подвинувшись, легонько вытолкнул меня между двумя стоящими впереди ребятами.

«Ну вот, снова влип, – думаю я. – Сейчас скажут, что опять я тут без разрешения! Выгонят и вообще никуда не возьмут…»

Подталкиваемый сзади в спину, выхожу из строя и от волнения заливаюсь краской, готовый ко всему.

– Ага, вот это кто к нам пришел! Ну, здравствуй! – дружески говорит капитан, пожимая мне руку как взрослому.

– Почему ты не стоял в строю? Почему прятался? – уже строже спрашивает он.

– Потому что мне не сказали, где стоять, никто меня к вам не записывал, а к девчонкам я не хотел! – пересилив волнение, громко доложил я чуть дрогнувшим голосом.

– У нас тут нет ни девчонок, ни мальчишек, – строго сказал капитан. – На территории любой воинской части все, стоящие в этом строю, являются или юнармейцами, или воспитанниками, а в строю полагается стоять не там, где хочется, а там, где укажут твое место. Все ясно?

– Ясно, – громко отвечаю я, глядя на него снизувверх.

– Кто его привел? – спросил капитан, обращаясь к строю ребят, повернув меня к нему лицом.

– Я, – ответил Виталий из строя. – Юнармеец Новак!

«Ну вот, сейчас еще и Витале попадет», – думаю я.

– Вы за него поручаетесь? – спрашивает его капитан.

– Так точно! – совсем по-военному отвечает Виталий. – Я его хорошо знаю. Зарядку со мной делает. Это мой сосед.

– Кто еще может поручиться за вашего нового товарища? – строго спрашивает капитан, обводя взглядом притихших ребят.

– Я могу! – звонким голосом вдруг говорит Ира, поднимая руку. – Юнармеец Кондратьева! – представляется по-военному она и добавляет: – Олег хоть и маленький, но товарищ надежный, я знаю.

– Я тоже за него поручаюсь, – вдруг говорит Сергей. – Он военную тайну не разболтает. Молчит больше, даже когда с ребятами играет.

В груди поднимается волна детской благодарности к старшим ребятам. Вот уж не ожидал, что Ирина и Сергей за меня будут! Они с младшими никогда не играют. Ирина книжки иногда малышам читала вслух, а Сергей всегда в своей компании. Здоровался иногда со мной во дворе, но нас к себе они никогда не звали. Откуда они про меня знают все?

– Ну что же, это хорошо. А сам ты хочешь огневой подготовкой заниматься у нас? – спрашивает меня капитан.

– Угу, – киваю я в ответ, потом спохватываюсь и, подняв голову, громко кричу: – Да, хочу!

По строю вновь пробегает легкий смешок. Только Ирина не улыбается, а смотрит серьезно на меня большими карими глазами.

– Хорошо. Ты принят! – говорит капитан, обращаясь ко всем. – Становись в строй в отделение к Тюрневу! – показав мое место в общем строю притихших ребят.

– Нам нужен такой, как ты.

Ребята немного сдвигаются в сторону, и я занимаю свое место, стараясь незаметно, с облегчением, перевести дыхание. Кто-то дружески и успокаивающе хлопает меня сзади по плечу, а девочка, стоящая рядом с Ириной, поправляет воротник моей курточки.

– Приступаем к занятиям, – громко звучит новая команда.

Нас делят на три учебные группы. Всего нас девятнадцать человек. Пятнадцать мальчишек разного возраста, разделенные на две группы, и четыре девочки, которыми командует Ирина. Я оказался во второй группе. Нас восемь. Командует нами Слава Тюрнев, одноклассник Виталия. Сам Виталий, командир нашего отряда, сейчас командует первой группой, в которой вместе с ним семь человек. Руководители на учебных местах – сержанты, а сам капитан командует всеми – он тут старший руководитель. Группа Виталия уходит получать патроны у солдатика Алексея, наша группа остается на месте, а девчонок после короткого инструктажа уводят из подвала.

Я внимательно слушаю, о чем говорит сержант – наш руководитель на учебном месте. Если нужно привлечь внимание или задать вопрос, то обращаться к нему нужно: «Товарищ младший сержант». Если занятие идет в форме беседы, то для краткости нам разрешается обращаться к сержантам по именам. Так объясняет мне, как новичку, наш младший сержант Володя. Для ребят это уже третье занятие, потому и держатся со мной некоторые свысока.

Все немножко необычно, ново и ужасно интересно! Потихоньку кручу головой по сторонам и украдкой смотрю, чем занимаются ребята из первой группы. Они уже получили патроны и готовятся к стрельбе, выстроившись перед стеллажом, на котором лежат пистолеты.

– Не отвлекаться! – слышу я строгий голос Володи, который замечает всё. – До вас очередь дойдет, настреляетесь еще! – и все мы поворачиваемся к Володе.

– Слушаем меня, – продолжает он и рассказывает правила стрельбы и обращения с оружием.

Правила, в общем-то, несложные. Главное – не вертеть зря оружием, не направлять его на людей, даже когда оно вроде бы не заряжено. Не заглядывать в ствол оружия, не держать палец зря на спусковом крючке, слушать и выполнять команды.

Затем Володя рассказывает условия выполнения упражнения. Оказывается, упражнений по стрельбе великое множество, и, чтобы правильно отстреляться, нужно соблюдать условия выполнения упражнения. Потому что можно стрелять стоя, сидя, лежа, в движении, стоя на качалке, в прыжке, бегом, сидя на корточках и даже повиснув на лямках парашюта.

Мы сегодня все будем выполнять самое простое спортивное упражнение, как сказал Володя, – стоя с руки. Это когда стрелок стоит и спокойно, вытянув руку, стреляет в свое удовольствие в неподвижную большую круглую мишень.

– Те из вас, кто покажут сегодня хороший результат, будут выполнять следующее упражнение – стрелять на точность по маленьким падающим мишеням, – говорит нам сержант Володя. – Каждый раз упражнения будут сложнее. На следующих занятиях вы будете выполнять по два упражнения. Одно старое и одно новое.

Те, кто сумеют выполнить новое упражнение, будут учиться стрелять дальше. Ну а те, кто отстреляются плохо, в конце занятия снова будут стрелять по большим черным кругам.

Самые лучшие стрелки смогут со временем сдать нормы по спортивной стрельбе на разряд и получить значок ГТО или даже значок спортсмена разрядника.

Вопросы есть?

– Есть. А что будет с теми, кто упражнения не выполнит? – спрашивает его Слава.

– Такие будут выполнять упражнение повторно. Но если на следующем занятии кто-то снова не сможет выполнить старое упражнение, то к новым допускаться уже не будет.

– Все ясно? – спрашивает он у нас.

– Ясно! – галдим мы наперебой из строя.

– Главное – ваше желание заниматься серьезно и старательно. Упорство, дисциплина и чувство оружия, – напоследок говорит Володя.

– Кругом! – звучит команда Володи, и мы поворачиваемся к стреляющим.

– А теперь внимательно наблюдаем за действиями стреляющих. Кто и что увидит, об этом спрошу после стрельбы, – говорит он и становится рядом со мной.

Начинается самое интересное!

Звучит команда: «На огневой рубеж. К бою!». Мы наблюдаем, как первые стреляющие по команде своего сержанта подходят к пистолетам, заряжают их и громко докладывают о готовности к стрельбе.

Наконец раздается команда: «Огонь!», ребята вытягивают руки, старательно целятся и начинают наперебой палить по мишеням. После каждого выстрела пистолеты в руках ребят высоко подпрыгивают. Куда летят пули, нам не видно, мишени находятся довольно далеко. Хлопающие звуки выстрелов в подвале звучат громко, отдаваясь эхом под потолком, и некоторые закрывают уши руками. Я вижу, что уже после первых выстрелов руки у половины стреляющих начинают заметно подрагивать. Пистолеты дергаются из стороны в сторону. Начинаю сомневаться, а смогу ли сам удержать большой и тяжелый армейский пистолет. Я уже держал такой в руках. Отец часто приходил домой с оружием и несколько раз давал мне свой пистолет с пустой обоймой. Чтобы я его «почувствовал». Тогда он показался мне легким и удобным, но сейчас я вижу, что при выстреле удержать такую штуку оказывается непросто.

Некоторые ребята торопятся и от напряжения стреляют почти не целясь. У большинства по вискам текут струйки пота. Такие раньше всех расстреливают свои патроны. Только Виталий и еще один парнишка продолжают тщательно целиться, не торопясь, расчетливо и спокойно стреляют в свои мишени. Наконец пальба постепенно стихает. Тренькнула и, сверкнув звездочкой, укатилась под стену последняя гильза. Ребята замерли, подняв пистолеты к потолку.

Звучит команда: «Оружие к осмотру». Ребята вынимают пустые обоймы. Сержант, командовавший стрельбой, по очереди обходит каждого и осматривает оружие и обойму. Слышны облегченные вздохи, щелчки отпускаемых затворов и контрольных спусков.

Капитан дает команду положить оружие и разрешает осмотреть мишени. Стрелки срываются с места, уносятся к своим мишеням. Всем не терпится узнать свои результаты.

Наш Володя выходит перед строем.

– Ну что? Кто и какие ошибки заметил?

Сразу поднимается несколько рук. Он спрашивает всех по очереди, и ребята рассказывают о неправильной стойке, прицеливании, правилах стрельбы.

Со стороны мишеней слышатся радостные и огорченные возгласы. Причем последних явно больше. Видно, как сержант подходит к каждой мишени, делает на ней пометки карандашом, тычет в нее и что-то втолковывает каждому из стрелявших.

Володя, выслушав всех, рассказывает, как нужно правильно держать оружие, каким пальцем куда жать, куда правильно целиться и как задерживать дыхание перед выстрелом. «Вот, оказывается, сколько маленьких премудростей знать нужно!» – думаю я, вспомнив вчерашний фильм про индейцев, где ковбои палили из револьверов куда попало, не целясь и вообще не глядя, куда они там стреляют.

От мишеней возвращается первая группа. Лица у всех возбужденные, кто-то радостно смеется, а кто-то смущенно молчит.

Сержант передает клочок бумаги капитану и тот доводит до всех результаты стрельбы.

Стоявший рядом со мной Сергей торопливо шепчет мне, что каждому дают по три патрона и нужно постараться выбить 30 очков, влепив все три пули в самую серединку мишени.

Капитан, посмотрев в листок, ухмыляется и громко объявляет результаты. Лучше всех отстрелялся Виктор, у него 27 очков, еще один выбил 22 очка, а вот у остальных результат хуже. Двое не попали ни разу, один выбил 16, один 3, а последний 8 очков.

– Ну что, – говорит капитан, – общий разбор проведем в конце занятия. Вторая группа на исходную, первая на изучение правил стрельбы.

Наша шеренга делает несколько шагов вперед и становится на места только что отстрелявших. Я тоже выхожу со всеми, однако мне лежащий пистолет не достается. Мест для стрельбы всего семь, а я в группе восьмой. Растерянно останавливаюсь в сторонке и с завистью смотрю на ребят. Ко мне подходит Володя и отводит к первой группе.

– Лишним на линии огня находиться запрещено. Тебе задача отдельная – изучить еще раз правила стрельбы! – тихо, но строго говорит он. – Сначала теория, а потом практика. Выполняй!

Тяжело вздохнув, украдкой поворачиваюсь и вижу, как Виктор отдает капитану мой револьвер и что-то говорит, показывая на меня рукой.

Ну ладно, дисциплина есть дисциплина! Сержант Володя повторяет все, что я только что от него уже слышал. Однако я слушаю, стараясь ничего не пропустить, и читаю условия упражнения, висящие за его спиной.

Ага! Чтобы отстреляться на пятерку нужно выбить 25 очков, на четверку – 21, а на троечку 18. «Это что же получается? Из первой группы выполнили упражнение только двое?» – размышляю я. Вспоминаю, как они целились.

Для меня все повторяется еще раз. Мы наблюдаем за действиями стреляющих, и я начинаю понимать, кто и почему неправильно держит оружие, уже догадываясь, кто и какие результаты сейчас покажет.

Результаты у нашей группы оказываются еще хуже. Однако настроение у всех приподнятое – как же, стреляли из боевых пистолетов!

Пока нас снова перестраивают в общий строй, капитан достает из большого сейфа несколько револьверов и спортивных мелкокалиберных пистолетов. Их разговоров мальчишек я слышу, что это оружие для девочек.

Володя в это время обходит расставленные треноги и поднимает на них металлические кругляши падающих мишеней. Пока идут эти приготовления, ребята вновь подтрунивают надо мной. Я стараюсь не обращать внимания на их шуточки, но в глубине души поднимается легкая досада. Пострелять-то мне не дали, и, когда дадут, непонятно.

Капитан, проверив какие-то бумаги на столе солдатика Алексея, подходит к строю. Разговоры тут же стихают.

– Ну что, как настроение, понравилось у нас? – спрашивает он вдруг у меня.

– Нормально, понравилось, – вяло отвечаю я.

– Не передумал стрельбой заниматься?

– Нет, – мотаю головой, немножко воспрянув духом.

– Ну, выходи сюда. Теорию изучил? Как прицеливаться, знаешь?

– Угу, – мычу я, кивая в ответ.

– Старшие групп и руководители на учебных местах, провести краткий разбор занятий! – дает он команду сержантам.

– А мы с тобой проведем индивидуальное занятие и подберем для тебя что-нибудь подходящее. Из боевого пистолета тебе стрелять рановато, – рассуждает он вслух, осматривая и ощупывая мое плечо.

– Давай попробуем вот это, – протягивает он револьвер, очень похожий на тот, ржавый, лежащий завернутым в газету на столе с патронами.

Я осторожно принимаю из его рук настоящее оружие. Револьвер удобно ложится в мою ладонь. Привычно вскидываю его на уровень глаз и, слегка согнув руку в локте, прицеливаюсь в далекие мишени. По весу он показался даже легче моего ржавого, с которым я часто тренировался, держа стойку.