Kitabı oxu: «Задира для хищников. Истинная для Альф | Часть 2»

ЧАСТЬ 2. СОЮЗ

Глава 1

— Обиделась?

Я коротко обернулась к Керу и с раздражением бросила Лауру на нижнюю койку, занимая место.

Док привёл меня в «мою» каюту и закрыл за нами дверь.

Не в вину розововолосому, но сейчас мне было неуютно находиться здесь с ним. Потому что очень хотелось побыть одной, успокоиться, разложить мысли по полочкам. Может быть, даже тихо пустить злую слезу, чтобы избавиться от накопленного стресса.

Обиделась ли я? Это было слишком короткое и пресное слово, чтобы выразить с его помощью весь спектр испытываемых мной негативных эмоций.

— Взгляни на это с другой стороны: всякий раз, когда ты оказывалась одна, ты непременно нарывалась на неприятности. Думаешь, мне нравится штопать тебя в который раз за сутки?

Я промолчала, а Керу устало вздохнул и прошёлся по каюте, хрустя осколками разбитой кружки. Дойдя до меня, он наклонился и поднял с пола кусок с остатками ручки и цветастым фрагментом какого-то рисунка. Напряжённо повертел его в руках и безразлично бросил обратно на пол.

— Тит может и перегнул сегодня палку, но правда в том, что мы все просто хотим, чтобы ты была в порядке, Лило.

Он виновато поймал мой взгляд, а я ядовито усмехнулась.

— Мы на грёбаной станции с толпами обезумевших кровососущих ублюдков, застрявших во временной петле. Красиво говоришь, Керу. Но я буду в порядке, только когда уберусь отсюда подальше!

Он мягко улыбнулся мне, словно обрадовавшись, что я не объявила ему немую забастовку.

— Как ты могла заметить, мы работаем над этим.

— Я заметила. — Горько бросила я и отвернулась от него, подхватив со стула сухое полотенце. — Только мне всё равно не понятно, почему мы не можем работать над этим вместе.

— Лило…

Он поймал меня за локоть, словно испугался, что я собралась куда-то от него уйти.

— Я в душ. — Буркнула, вывернувшись из его руки. — От меня воняет потом, и регуланской кровищей. И тебе бы тоже, между прочим, помыться не мешало.

Керу игриво усмехнулся, продемонстрировав длинные белые клыки.

— Приглашаешь в душ с собой?

Я закатила глаза.

— В очередь, амиго! Боюсь этому душу не вместить нас с тобой и твоё раздутое эго.

— Учту на будущее, малышка! — Услышала я уже из-за двери. — В следующий раз я приду один!

Я скинула с себя одежду на пол и тут же шагнула под лейку. Шум воды заглушил все прочие звуки. Я зажмурилась и упёрлась руками в стену, заставляя себя думать о чём угодно, кроме своих проблем и дышать. Просто дышать…

Но получалось так себе.

Тёплые капли падали на голову и скользили по коже, стекая в слив буро-чёрными разводами. Я улыбнулась, вспомнив, как в детстве мама ругалась, если не могла загнать меня в ванну перед сном. Пугала тем, что по ночам садовые гномы крадут из постелей грязных девчонок, принимая их за угольки, и используют потом для растопки печей в своих подземных домах.

Уж не знаю, откуда она взяла эту странную легенду, но грязных мальчишек из постелей гномы почему-то не похищали. Наверно потому, что в отличие от братьев, меня маме всё-таки удавалось заставлять мыться перед сном.

С горькой улыбкой подумала, что может, стоило лечь в постель как есть? Позволить садовым гномам принять меня за уголёк и унести отсюда куда-нибудь подальше… В конце концов, в печь им меня теперь было не засунуть.

В отличие от троих инопланетных громил и полчища заражённых кровопийц, уж с кучкой недомерков в дурацких красных колпаках я бы как-нибудь справилась.

Вдох-выдох…

Я прижалась лбом к прохладному стеклу душевой кабины и со скрипом нарисовала пальцем по испарине круг и острый угол внутри него. Что-то мне она напоминала, эта эмблема с шеврона регуланца, который чуть не оборвал сегодня мою до обидного короткую жизнь.

Короткую… да я её практически и не видела!

Мне ведь было всего двадцать лет… Всего двадцать, из которых меньше половины прошли беззаботно. А потом «пустые», трагедия в Онтарио, экзамены в Академию Звёздного флота, четыре года в предучебке на Земной орбите и три на «Палладе».

Пустые… Эти твари отняли у меня право быть ребёнком и забрали практически всю юность. Они умудрялись уничтожать всё вокруг себя, даже не прикасаясь к этому!

Символ, нарисованный пальцем на душевой кабине, уже обтёк каплями, потеряв чёткость, а я всё ещё не могла даже примерно вспомнить, что же он напоминал. Какого чёрта в такой опасный момент вызвал ступор? Заставил впиться в него взглядом, вместо того чтобы разобраться с тем регуланцем и не потерять лицо перед Керу!

Я сильно зажмурилась и ударилась лбом об стекло рядом с остатками символа.

— Долбаная гибернация…

У меня искусственных снов было, пожалуй, слишком много. Первый — тренировочный в предучебке. Второй по глупости… поспорила с другими техниками с курса, что после введения гибернационных препаратов отключка наступает не сразу. Чем конкретно дело закончилось — не помню, но мне сказали, что я оказалась права и первые полторы минуты после активации, человек ещё находится в сознании. А ведь об этом не писали нигде в учебниках! Видимо для того, чтобы не нагонять панику, ведь условия активации капсул могли быть самые разные. Ну и третий, приведший меня сюда…

А ведь каждое погружение в искусственную кому похоже на потерю детали от пазла. Вот он, казалось бы, твой пазл — твоя память. Картинка складывается. И подумаешь, что пары фрагментов не хватает. Но нет… как же это бесит! Бесит, когда картинка не совершенна, и в ней остаются чёрные дыры!

В дверь душевой постучали — я испуганно дёрнулась, вырванная из своих мыслей.

— Что?! — Рявкнула не скрывая раздражения. — Я и здесь теперь тоже одна побыть не могу?!

Из-за двери донёсся возмутительно весёлый голос Керу:

— Я просто проверить, что с тобой всё в порядке. Ты там уже минут двадцать. Испугался, вдруг сознание потеряла…

— Гадство… — С досадой пробормотала я и схватилась за банку с мыльным средством на полке.

Хотя чему тут было удивляться — за тем его ко мне и приставили, чтобы не давал расслабиться. Хуже будет, пожалуй, только когда настанет очередь Тита, пытать меня своим присутствием. От этого буки, я, пожалуй, даже в туалете не спрячусь.

На мою единственную одежду после сегодняшних приключений было страшно смотреть. И если майку с бельевым топом ещё можно было отстирать, штаны с порванной до колена штаниной оставалось только выбросить. Или всё-таки не совсем?

Повертев их и так и эдак, я открыла полку с косметическими принадлежностями под зеркалом, и нашла в бардаке предыдущей хозяйки этой каюты что-то похожее на маникюрные ножницы. Острые лезвия причудливо примагнитились к пальцам, когда я вертела их в руках, пытаясь разобраться с принципом работы механизма, и технология использования тут же стала ясна.

Минут пять я потратила на то, чтобы аккуратно отрезать от штанов лишнее, а после сразу же застирала свою обновку и развесила вещи на дверце душевой кабины.

Только после этого поняла, что выйти в каюту теперь могу только в едва прикрывающем тело полотенце. Ну или в костюме Евы. Но поднимать настроение Керу в мои планы точно не входило.

Мой взгляд упал на что-то красное в раковине под зеркалом. Я подошла ближе и кончиками пальцев достала из неё завявший красный бутон. Задумчиво смяла его в руке, заставив совсем ослабшие лепестки рассыпаться по полу... а потом поймала свой взгляд в зеркале.

Словно под гипнозом, осторожно провела кончиками пальцев по своим губам, оставляя на них едва заметный алый след. Задумалась… Затем скользнула ниже, провела по тонким ключицам и опустилась к глубокой ложбинке между налитых полукружий груди. Кожа цвета ванили, томный взгляд карамельно-карих глаз из-под длинных жгуче-чёрных ресниц. Разметавшиеся по плечам волнистые тёмно-каштановые волосы и этот едва заметный алый сок цветка на губах…

Наблюдая за тем, как соблазнительно смотрится движение моих тонких пальцев по влажной коже, я слегка прикусила нижнюю губу, ощутив сладковатый вкус нектара, а потом самой себе томно улыбнулась.

Даже если маршалам и интересен в первую очередь мой Омега-ген, дело было не только в нём. И розовые волосы Керу были тому прямым доказательством.

Я ведь знаю наверняка, что этот Альфа влюблён в меня. Бедняга… он даже скрыть этого не может, у него ведь всё на голове розовой краской написано!

А что же остальные?

Суровый хмурый Тит. Кажется, что он практически ненавидит меня. Но моё здоровье, вот ведь странность, волнует его куда больше, чем судьба миссии… А ведь, если подумать, в моей жизни было много мальчишек, которые вели себя со мной ну точно как он!

Напускали на себя суровости, были строги до грубости. А потом внезапно, когда мне уже казалось, что враждовать мы будем до гроба, звали составить им пару на школьном балу. Или много позже, уже на «Палладе», один такой вдруг ни с того ни с сего предложил мне сбежать в ремонтный док после отбоя, чтобы через большой иллюминатор посмотреть на Землю с орбиты. И звал он меня совсем не за тем, чтобы потом без посторонних глаз на кулаках выяснить кто из нас двоих сильнее.

Хм-м… В итоге конечно же я! Ведь это я в конце концов оказывалась сверху…

И, конечно же, помимо этих двоих ещё Шёпот… Вот уж тёмная лошадка! Но откуда мне знать, может быть и он в тайне мечтает, чтобы я накинула на него упряжь... На самом деле это очень легко проверить.

Итого Тит, Керу и Шёпот… трое Альф, трое сильных мужчин, которым сложно противостоять, когда они заодно. Сегодня они наглядно доказали мне своё превосходство, по сути лишив меня свободы и права на самостоятельность. О! Видит небо, я пыталась с ними подружиться! Но… может быть, они не заслуживают моей дружбы? А раз так, неужели же я не смогу получить от них всё, что захочу немного иначе? В конце концов, мне ведь совершенно нечего бояться. Я бесплодна и не могу ни от кого из них забеременеть, а значит, и в безвольную бесконечно влюблённую в одного из них дурочку никогда не превращусь…

Я нервно вздрогнула, словно застуканная на месте преступления воровка, когда из глубины каюты раздался громкий стук.

Стучали не в дверь душевой, а во входную, что тут же подтвердил и недовольный сонный голос Керу.

— Кто?

Я усмехнулась про себя. Кажется, мой влюблённый Альфа успел заснуть там, пока дожидался меня из душа. Я осторожно выглянула из-за двери, когда он нажал кнопку на переборке, впустив гостя.

Из общего коридора в каюту, немного присев, чтобы не удариться головой об притолоку, вошёл Шёпот. Заметив меня, он добродушно улыбнулся и что-то быстро показал Керу жестами.

— Ещё чего! — Громко возмутился розововолосый. — Сейчас я с ней!

Шёпот махнул рукой назад, приложил руку козырьком к глазам, а затем указал пальцем на свой мониток и покрутил им вокруг него против часовой стрелки.

Мне показалось, что он имел ввиду, что Керу позвал Тит, и что Шёпот предложил ему из-за этого поменяться временем.

И, судя по ответу Керу, так оно и было.

— Смотри мне! Я засёк. Ты должен мне три с половиной часа. — Сказал розововолосый и обернулся.

Видимо, чтобы поставить меня в известность. Да так и остался стоять на месте, когда я в одном коротком полотенце, едва прикрывающем грудь и бёдра, вышла ему на встречу.

— В пекло Тита… — Сипло пробормотал док и, не глядя, пихнул Шёпота обратно к выходу. — Сам разберётся. И меняться я тоже не буду. Приходи через три часа… А лучше через четыре.

Но вместо того чтобы послушно выполнить указание Керу или возмутиться его поведению, Шёпот коварно улыбнулся, стоя за спиной напарника. Ловким движением он обхватил Керу за плечи, поднял в воздух и молниеносно переставил за дверь.

— Эй! Ты совсем охренел?!

Проворный Эль Дьяболо даже успел нажать на кнопку закрытия двери прежде, чем Керу смог сориентироваться и проскочить обратно. Разъярённый док принялся неистово колотить в дверь и что-то выкрикивать, но Шёпот и не думал его впускать. Напротив, он сложил руки на груди и вальяжно прислонился к двери спиной. А потом ещё и весело подмигнул мне, под аккомпанемент из этих звуков возмущения и протеста, вызвав искренний смех своей истинно мальчишеской выходкой.

Глава 2

— Признавайся, Шёпот, ты всё придумал и Тит не звал его?

Мужчина загадочно улыбнулся, но отвечать не стал. Вместо этого он оглянулся на дверь и, видимо, убедившись, что Керу оставил попытки попасть обратно, прошёлся по каюте, с интересом разглядывая всё в ней… кроме меня.

«Неужели стесняется смотреть в мою сторону?» — тут же вспыхнула в голове неожиданно волнительная мысль.

С усилием подавляя тронувшую губы самодовольную ухмылку, способную с головой выдать все мои мысли, я осторожно поправила на груди полотенце и как ни в чём не бывало прошла к стенному шкафу.

Нет, я не собиралась продолжать расхаживать перед Шёпотом полуобнажённой. Даже если я и решила проверить самого загадочного из маршалов на прочность, это слишком выбивалось из моего обычного поведения, а значит, было «жирно» для манипулирования. Ведь весь смысл хорошей манипуляции в том, чтобы жертве она была не видна.

В моих планах было одолжить что-нибудь на время у прежней хозяйки этой каюты и понаблюдать за ним... Точнее, позволить Шёпоту понаблюдать за мной, пока за ним буду наблюдать я.

В шкафу оказалось неожиданно много одежды, но всё было мне до обидного мало́. Настолько, что можно было подумать, что эта каюта принадлежала подростку, а не взрослой женщине.

— Керу тебе этого не простит. — С притворной грустью сказала я, одну за другой отбрасывая неподходящие шмотки в дальний угол шкафа. — Следи за ним теперь. А то опять подсыпет тебе что-нибудь. Хорошо, если снова блокатор пси… а то вдруг новое что-то придумает?

Я обернулась посмотреть на его ответ и неожиданно для себя застала мужчину за сосредоточенным разглядыванием моих ног. Ну, по крайней мере, об этом можно было предположить по тому, как резко он отвернулся и сразу же изобразил крайнюю заинтересованность лампой над рабочим столом.

Лампа его заинтересовала… как же! Улыбку на этот раз я скрывать не стала, просто отвернулась обратно к шкафу.

Эх, Шёпот, Шёпот… быстро же ты повёлся. Если честно, я ожидала большего.

Среди вещей нашёлся свободный комплект из брюк и майки на тонких бретельках. Ткань была очень скользкой, похожей на шёлк, и вся сплошь расписана каким-то цветастым жёлто-красно-чёрным орнаментом. То ли национальный костюм, то ли безвкусная пижама… Неважно. Главное, что в груди и бёдрах эти вещи должны были быть мне как раз.

Я уже собиралась развернуться и пойти переодеваться в душ, как в голову пришла отчаянно рисковая мысль: а почему это я должна выходить из своей каюты?

Замерев на секунду в раздумьях, я прикусила губу, борясь с остатками здравого смысла, вопящего, что вот это как раз точно слишком «жирно» для манипулирования!

И победила.

— Шёпот?

Позвала я, слегка обернувшись через плечо, именно для того, чтобы он точно на меня посмотрел. И сразу же быстро добавила:

— Отвернись, пожалуйста. Мне надо одеться.

Полотенце послушно упало к моим ногам, а позади что-то скрипнуло и, ударившись об пол, покатилось по нему, шумно подскакивая.

Я едва удержалась от того, чтобы прыснуть от смеха. И хорошо, что волосы прикрывали мои уши — я чувствовала, как те отчаянно горели от смущения.

Не сказать, что я была скромницей, но вся эта ситуация… Манипулировать людьми мне в моей жизни приходилось. Всё-таки у меня целая куча братьев и сестёр! Но вот манипулировать мужчиной в сексуальном плане и тем более соблазнять! Уф… Если честно, то ни разу.

Как-то так получалось, что все мои парни сами подкатывали ко мне, и мне для их соблазнения не приходилось даже глазками стрелять. Я бы даже сказала наоборот.

С тем же красавчиком Таджем Хэндриксоном, который долго изводил меня своими дурацкими шуточками, а потом позвал на Землю смотреть после отбоя, я флиртовала разве что пинком под зад, когда тот неудачно нагнулся над технической ямой в ремонтном доке.

Я просто нравилась парням такая, какая есть. А там уж это либо было взаимно, либо кто-то шёл на хрен.

Шёпот вот… сразу нахрен бы не пошёл. Испытывала я к шкафам некоторую слабость. Впрочем, как и Тит. Омбрэ, конечно, та ещё задница, но с его внешностью и отрицательной харизмой, при наличии у меня в тумбочке пары наручников и кляпа…

Да и Керу, хоть не совсем был в моём вкусе, но если бы я была свободна, а он попал в нужное настроение… Хм-м… Никогда на самом деле не любила парней со сладкой внешностью «фронтмэна из бойсбэнда*», но в этой его упёртости и самоуверенности определённо было что-то пикантное и цепляющее.

А в целом, у меня просто слишком давно парня не было! Ведь я всерьёз размышляла над тем, что могла бы встречаться с инопланетянами, один из которых мутный громила с хрен пойми какими скелетами в шкафу, другой помешанный на контроле чурбан, а третий самовлюблённый чифладо с замашками маньяка.

Что тут скажешь в своё оправдание… я и правда в отчаянной ситуации! Для выживания и сохранения свободы ведь любые методы хороши. Лишь бы работали…

Оборачиваться, пока одевалась, я не стала. Мне не было важно поймать Шёпота за подглядыванием. Скорее, сделать так, чтобы он подглядывал — это и было моей целью. Пусть бы вдоволь насмотрелся со стороны на то, от чего добровольно отказался.

Хотя отказывался ли? Возможно, всё это его благородство было только хитрым способом заманить меня в свои лапищи? В любом случае очень скоро я должна была это узнать…

«Не шёлковая не пижама» села на мне почти в обтяг. Да и не сказать, чтобы что-то особо прикрыла. Потому что тонкая скользкая ткань скрыла мою грудь примерно так же, как с этим справилась бы пищевая плёнка. Но снова искать что-то, и переодеваться ещё раз было глупо.

Я развернулась к Шёпоту и прошлась до двухъярусной койки в углу. Мужчина стоически ожидал моего разрешения, чтобы повернуться. Я же с этим торопиться не стала. Существование футболок в этой Вселенной Шёпот по-прежнему игнорировал, так что вместо слов я потратила время на то, чтобы полюбоваться видом на широкую тренированную спину, расцвеченную необычными татуировками. И, конечно же, на крепкую мужскую…

Почувствовав на себе мой оценивающий взгляд, Шёпот осторожно обернулся.

Было забавно наблюдать за тем, как его взгляд скользнул по моему новому прикиду и, споткнувшись об торчащие под тонкой тканью соски, тут же взлетел обратно к глазам.

Я не сдержала торжествующей улыбки.

— В общем, не знаю чего ради Тит придумал всем нам эту мороку, но я сейчас планирую завалиться спать. Да, вот так! И никаких поисков приключений, спасений ворчливых маршалов и рейдов через системы вентиляции. Просто спать, представляешь? Если хочешь, могу освободить тебе нижнюю койку и лечь наверху.

Шёпот начал было что-то показывать жестами, но вдруг оборвал сам себя и, похлопав по карманам на штанах, достал два батончика в фольгированной упаковке, после чего протянул их мне.

— А… Ужин. — Безрадостно сказала я, приняв их из его рук.

Если честно, есть не хотелось. Но наверно было нужно. Поэтому я открыла один и за раз откусив треть, спросила у Шёпота, протянув ему обратно целый.

— Будешь? Мне много.

Шёпот как-то особенно мечтательно улыбнулся и отрицательно мотнул головой.

«Как ты?» — спросил он, указав на меня, на свой висок и слегка отклонив назад голову.

Я криво усмехнулась. Удивительно беспечный вопрос для того, кто поддержал, по сути, моё пленение.

— Как я? Вы все меня бесите, вот как я. И знаешь, Шёпот, ты меня бесишь особенно!

Он усмехнулся и ответил жестами: «Ты тоже не подарок».

Не знаю почему, но я рассмеялась. И он вместе со мной...

Глава 3

Когда я замолчала, Шёпот снова поймал мой взгляд и, немного помедлив, словно не решаясь, с искренней улыбкой сказал «Спасибо».

— Спасибо? А… ты про то, что жизнь тебе спасла? Что ж… — я язвительно фыркнула, — в таком случае и тебе «спасибо», что поддержал меня потом во время разборки с Титом.

Шёпот «помолчал» немного, а потом очень быстро сказал жестами. Так, что я едва успела разобрать: «Тит не дурак. Он знает цену жизни». И тут же добавил, но куда медленнее: «Я очень ценю свою жизнь. И рад, что ты её для меня сберегла».

Я открыла было рот, чтобы, как всегда, отшутиться, но осеклась. Почему-то от его слов что-то щёлкнуло у меня в груди, и по рёбрам потекло тепло. Такое странное, пробирающее аж до дрожи.

Шёпот продолжал смотреть на меня и мягко, по-дружески улыбаться, а мне вдруг стало стыдно. За свои мысли о нём и ещё больше за свои действия.

Шёпот… он ведь был искренен со мной. Протянул мне руку дружбы, когда остальные думали только о том, как забраться мне в трусы, а я… Возомнила о себе невесть что!

Да какая к чёртовой матери из меня роковая женщина, если я с самого детства «свой в доску парень»?

Мне жутко захотелось прикрыться, и я неловко скрестила на груди руки. Нервно прикусила губу, раздумывая над словами этого парня-загадки. Спросила:

— Почему? Я к тому… что в ней… что в жизни для тебя? Ты один. Керу и Тит тебе не то чтобы друзья…

Я осеклась, поняв, что могла своими словами копнуть слишком уж глубоко и поспешила сдать назад:

— Ох, прости! Я не должна была такое говорить.

Но Шёпот, судя по всему, совсем не расстроился. Он беспечно махнул на меня рукой и, с секунду подумав, ответил, медленно составляя предложения из жестов:

«Всё нормально. Так и есть. Я живу, потому что когда был на грани смерти, понял, что в жизни больше смысла, чем в ней. Смерть — это пустота. А жизнь… Жизнь, это…»

Он снова улыбнулся мне и указал пальцем на оставшийся нетронутым протеиновый батончик, который я положила на тумбу у койки.

Я усмехнулась.

— Жизнь — это для тебя протеиновый батончик? А… ты наверно про вкусную еду?

Он кивнул и шумно втянул воздух в лёгкие.

Я улыбнулась.

— И… чистый воздух? Или… дышать полной грудью?

Шёпот кивнул снова. А потом как-то странно, особенно внимательно задержал на мне взгляд, после чего пальцем провёл по линии своей улыбки и указал на меня.

«И твоя красивая улыбка» — эхом чужих мыслей отдалось у меня в сознании. Я неловко отвела взгляд, тут же убедив себя, что он, конечно же, имел в виду просто улыбку, а не именно мою.

«А ради чего живёшь ты?» — вернул он мне мой нескромный вопрос.

И я с энтузиазмом ответила, потому что была рада сместить фокус нашего разговора:

— У меня есть родные… очень много родных! И ещё подруги. Наверно ради них всех я и живу. Да, я живу ради моих людей.

Шёпот задумался, а потом осторожно сказал:

«Они далеко».

Почему-то его слова смутили меня.

Разумеется, я знала, что все мои близкие сейчас далеко! Но что это меняло? И всё же что-то неуловимо пробудилось в моей душе от этого утверждения. Что-то болезненное, немедленно причинившее щемящую боль своим появлением.

— Это неважно. — Сказала я после секундной заминки.

Сказала так, чтобы мои слова прозвучали как можно легче, беспечнее.

«А если останутся далеко навсегда?» — неожиданно нанёс он мне следующий удар. Вряд ли намеренно, но до чего же это оказалось больно! Я буквально почувствовала, как стала пластиковой улыбка, с которой я смотрела на него в тот момент.

Неожиданно наш разговор прервал громкий сигнал.

Шёпот посмотрел на запястье с монитоком, заставив его заткнуться, а затем шагнул ко мне, ловко обхватил меня за талию и тесно прижал к себе.

На мгновение я растерялась и даже хотела возмутиться тому, что он вот так просто, буквально ни с чего меня облапал! Но я тут же вспомнила, где и при каких обстоятельствах в последний раз слышала этот противный громкий сигнал.

— Что? Опять?!

С досадой воскликнула я, и в ту же секунду всё началось…

По помещению вокруг нас прокатилась мелкая тревожная дрожь, заставившая меня обнять Шёпота в ответ, чтобы не потерять равновесие. Я подняла на него испуганный взгляд, но маршал смотрел в другую сторону: продолжая прижимать меня к себе одной рукой, другой он крепко вцепился в металлическое основание верхней койки. В этот самый момент пространство вокруг нас пошло волной. Словно в фантастическом фильме она прокатилась по стенам, потолку, полу, едва не сбив нас обоих с ног.

Но, как и в прошлый раз, на этом всё не закончилось — мир вокруг стал хаотично смещаться, дрожать, рябить, вспыхивать и гаснуть. У меня жутко закружилась голова и скрутило желудок. Боясь потерять сознание, я изо всех сил вцепилась в Шёпота и уткнулась лицом ему в грудь.

В воздухе повис узнаваемый запах озона, и тут же стало невероятно легко дышать. Тошнота отступила, но нас всё ещё продолжало трясти. Встряска проходила волнами, одна волна сильнее другой. Встряска… встряска… встряска! Я не видела, но слышала, как всё вокруг нас ломается и падает. Если забыть о временной петле, то происходящее походило на то, что станция рушится, падая в чёрную дыру!

Уверена, если бы не Шёпот, меня бы в этот момент швыряло по каюте, как тряпичную куклу! Только его рука, тесно прижимавшая меня к твёрдому горячему телу, не позволила мне подкинуть новой работы Керу во время этого пространственно-временного перехода.

Но вот, всё закончилось. Так же быстро и резко, как началось. Я осторожно открыла глаза и немного отстранилась от мужчины, оглядев пространство вокруг.

Никаких разрушений. Всё было на своих местах. На тех местах, на которых находилось в тот момент, когда я впервые вошла в эту каюту.

Кружка с дурацким рисунком, которую я разбила битой, когда защищалась от Тита, снова стояла целая на краю рабочего стола. Полотенце, которым я воспользовалась в душе и сбросила с себя у шкафа, висело на спинке стула… А я сама, всё ещё крепко прижимаясь к Шёпоту, стояла абсолютно голая. Очевидно, потому, что и вещи, которые я взяла в шкафу, тоже вернулись на место.

Шокированная этим осознанием, я медленно подняла взгляд на Шёпота, а он, в свою очередь, сверху вниз посмотрел на меня. Его пухлые губы слегка разомкнулись, словно он собирался что-то сказать, но в последний момент передумал. Я почувствовала, как сердце мужчины забилось быстрее… Или это было не его, а моё сердце?

— Мьерда… — само собой сорвалось с губ.

А в голове тем временем внутренний голос, не останавливаясь, вопил: «Что делать?! Что мне, чёрт возьми, теперь делать?!»

Я шумно выдохнула, почувствовав озноб. Хотя, казалось бы, ну что такого… Подумаешь, стою тут, прижимаясь голой грудью к парню, в тот момент, когда его большая горячая рука, согревая, нежно обнимает меня за талию… Пока он так растерянно и голодно смотрит на мои губы…

Мой взгляд сам собой скользнул от его тёплых карих глаз к по-мужски соблазнительным пухлым губам, и у меня словно всё перевернулось внутри. Шёпот был такой красивый. Рядом с этим высоким, мускулистым мужчиной я вдруг почувствовала себя такой беззащитной и вместе с тем защищённой…

Озноб сменился волнительной дрожью, сладким предвкушением и томлением в груди и… сильно ниже. Санта мадрэ*… Мне буквально захотелось стиснуть бёдра от этого чувства! А ещё встать на цыпочки, скользнуть пальцами по упругой загорелой коже к мощной татуированной шее этого мужчины, притянуть его к себе и попробовать эти порочные губы на вкус…

Нет, не просто хотелось... Именно так я и поступила, едва в моём сознании окончательно оформилось это жгучее непреодолимое желание.

Я встала на цыпочки, не сводя взгляда с губ Шёпота, притянула мужчину к себе… Но он в тот же миг закрыл глаза и мягко отстранился от меня.

У Шёпота нервно дёрнулся кадык. Он задышал чаще, словно выбился из сил, все их вложив в то, чтобы закрыть глаза и отвернуться.

Я смотрела на него, совершенно не понимая, что происходит. Моё желание и его отказ оглушили меня!

Свободной рукой Шёпот, не глядя, стянул с верхней койки плед и быстро завернул меня в него. Его пальцы при этом задержались на моих плечах. Он сжал их и опустил передо мной голову. Так, будто извинялся за это. Так, будто никак не мог отдышаться и прийти в себя.

— Ты… мне… — Неловко промямлила я, не в силах собраться с мыслями. — Пойду оденусь и лягу спать. Я говорила, мне нужно отдохнуть. Ложись на нижней койке, я займу верхнюю.

Торопливо выпалила я, и, плотнее закутавшись в плед, заметалась по каюте: забрала со стула полотенце и пошла к душевой. Остановилась. Развернулась на месте, подошла к стенному шкафу и, быстро найдя тот же самый свободный костюм из штанов и топа на тонких бретельках, закрылась в душе.

И всё это больше ни разу не взглянув на Шёпота.

Там я переоделась и умылась, не приходя в сознание. Находясь будто в ступоре. А когда вышла, Шёпот уже спал, отвернувшись лицом к стене. Ну или, по крайней мере, делал вид…

Я почувствовала облегчение от того, что произошедшее между нами обошлось без длинных сложных объяснений. Осторожно забралась на верхнюю койку и до самых глаз накрылась одеялом. Приказала себе спать.

Но в тишине каюты ещё долго гнала от себя мысли о том, что это, чёрт возьми, было? Закономерное животное притяжение Омеги к Альфе… или я на самом деле сама захотела его поцеловать?

Глава 4

Солнце безжалостно слепило глаза, но сегодня было удивительно комфортно на улице. Обычно летом в такой час в Лос-Анджелесе можно было обгореть до костей, лишиться сумочки, веры в человечество или девственности, но никак не посидеть на лавочке в Гриффит-Парке, наблюдая за бешеной детворой, играющей на ухоженном, слишком зелёном для нашего штата газоне.

Я потянулась к солнцезащитным очкам в специальном кармашке на рюкзаке и чуть не сбила с лавки стаканчик со своим двойным эспрессо с тройной ванилью.

Да, я извращенка. Но что вы знаете об извращениях, если никогда не пробовали буррито от моего тио Тонни, с парой капель его фирменного адского соуса с перчиком Тринидад Скорпион Моруга в составе. Это же просто чистый огонь! Как метко замечает сам же дядя Тонни — незабываемо, как на входе, так и на выходе, детка!

— Здесь не занято?

Я подняла взгляд, но из-за чересчур яркого солнца смогла разглядеть только силуэт девушки в свободном небесно-голубом сарафане. Вот только её голос показался мне неожиданно знакомым…

— Нет, конечно. Садись.

Я забрала кофе и поспешила убрать свой рюкзак на землю. Моему рюкзаку было пофиг, где лежать. С ним ещё мой отец всю службу прошёл. Так что этот рюкзак в таких заварушках побывал, что ему пыль с генно-модифицированного газона в Гриффит-парке всё равно, что эсминцу летний дождик.

Я с наслаждением отхлебнула свой ванильный эспрессо и, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, обернулась к девушке.

У меня затряслись руки.

Я выронила чёртов кофе, и тут же бросилась к этой негодяйке на шею!

— Ив!

Она рассмеялась, обнимая меня в ответ, а у меня непонятно с какого хрена на глаза навернулись слёзы.

— Ну что ты! — Растроганно пробормотала она, как маленькую, гладя меня по голове. — Разве мы так долго не виделись?

Я отстранилась от неё и позорно хлюпнула носом. Почему-то соображалка отказывалась находить верный ответ на этот вопрос. Я… не помнила, когда мы виделись с ней в последний раз. Кажется, коварное калифорнийское солнце всё-таки перехитрило меня и чертовски напекло мне голову.

Ив была собой. Широко улыбалась мне своей голливудской улыбкой. По её хрупким плечам нежным пшеничным водопадом струились мягкие локоны... но вместе с тем она была какой-то другой. И я, хоть убей, не понимала, что в ней поменялось.

— Что? — Игриво прищурившись, спросила она. — Почему ты так смотришь?

Я нахмурилась.

— Не знаю. Ты… какая-то другая…

Сандерс заразительно рассмеялась и пихнула меня кулачком в плечо.

— Это всё любовь, Лило. Она всех меняет.

— Стальная принцесска влюбилась?! — В притворном ужасе воскликнула я. — Да хорош заливать!

Ив снова обворожительно улыбнулась, а потом повернулась в сторону ребятни на газоне и крикнула:

— Девчонки-и! Идите сюда!

Из оравы снующих туда-сюда бесенят, послушно отделились две светловолосые детские фигурки лет шести. Совершенно одинаковые на вид, но одетые в абсолютно разные прикиды.

Одна девчонка была в красивом зелёном платьице, белых носочках и с красными ленточками в аккуратно заплетённых косичках. Другая, в отличие от сестры явно что-то понимала в этой жизни и выбрала для прогулки футболку и комбинезон, штанины которого на коленках были уже безнадёжно испачканы травой и глиной.

— Эффи… ты опять волосы расплела! — Разочарованно простонала Ив. — Иди сюда!

— Да они меня бесят просто! — Проворчала девчонка в комбинезоне, с искренним раздражением откинув в сторону свои пшеничные нежные локоны.

Вначале мне показалось… что мне показалось. Но когда детвора подбежала ближе, я уже не смогла скрыть своего удивления и чуть не познакомила детей с первым в их жизни слишком крепким словом. Хорошо ума хватило вовремя рот прикрыть.

Что у Эффи, что у её сестры были… некоторые весьма примечательные особенности. Ушки девочек были заострены кверху, словно у маленьких рождественских эльфов, а в глазах, несмотря на яркое солнце, явно угадывались вертикальные, как у кошек, зрачки. А ещё в их маленьких ротиках среди крохотных белых зубок были заметны настоящие, мать их, острые клыки!

Я шумно сглотнула подступивший к горлу ком и озадаченно посмотрела на Ив, но для неё всё словно было в порядке вещей. Она достала из кармана резинки для волос и, поглядывая на меня, принялась заплетать Эффи новые косы.

Вторая девчонка тем временем подошла ко мне и с широкой маминой улыбкой заглянула в глаза. С широкой маминой, но при этом клыкастой улыбкой...

— Познакомьтесь, девочки, это тётя Лило. Мамина близкая подруга. А это мои девочки, Лавли и Эффи.

— Здравствуйте, тётя Лило! — Хором, как в школе ответили дети.

Приняв знакомство не иначе как за разрешение делать всё, что заблагорассудится, Лавли подошла ко мне ещё ближе и стала с интересом разглядывать. Протянула ручку, чтобы потрогать мои волосы. Деловито заправила тёмный локон за ухо, а потом начала с энтузиазмом исследователя щупать и рассматривать мои уши. Это было щекотно... я рефлекторно поёжилась, а она звонко рассмеялась и убежала к маме.

Лавли... а ведь так, кажется, звали мать самой Ив.

Дети были похожи на мою подругу улыбками и светлыми вьющимися волосами, но глаза у них были другие. Не наивные, а хитрющие и не только из-за вертикальных зрачков.

— Твои девочки… — Я нервно улыбнулась. — Я сплю, да?

— Скорее всего. — Усмехнулась Ив и, шлёпнув маленькую хулиганку с новыми косичками пониже спины, снова отправила своих детей резвиться на газоне. — Знаешь, мне тоже иногда кажется, что всё это мне только снится. И мои девочки… и мои мужья.

На этом мне было уже невозможно сдержаться, я засмеялась в голос от ощущения полного абсурда всего происходящего. Я ведь знала Ив Сандерс! Да она даже собственного парня держала от себя на расстоянии вытянутой руки!

— Мужья? Ты так говоришь, будто у тебя их десять! Ив Сандерс долго сдерживала себя, но потом дорвалась до бесплатного?!

— Ну, можно и так сказать. — Всё ещё с улыбкой, но как-то слишком уж серьёзно ответила она.

А потом вдруг ласково провела рукой по своему животу, заставив мои брови потеряться где-то в районе линии роста волос.

— Кхм… а ты с этими "мужьями" времени зря не теряешь, да?

Ив фыркнула, наморщив носик. Так, как всегда делала, когда смущалась чьей-то похвалы. А я вдруг поняла, что именно в ней изменилось — улыбка. Счастливая улыбка буквально не сходила с её губ! Висела там, словно прибитая. А я ведь знала совсем другую Ив Сандерс. Собранную Ив Сандерс. Ив Сандерс, которая просто так улыбками направо и налево не разбрасывалась!

Эта, новая Ив, в отличие от неё, была счастлива.

Я смущённо спросила, кивнув на руку на её животе.

— Кто там, знаешь? Ещё пара девчонок?

Ив улыбнулась.

— Нет. Скорее всё-таки мальчик. Кстати, Лило, а у тебя есть любимое мужское имя? Как бы ты назвала своего?

Я изо всех сил постаралась удержать улыбку на губах, хотя её слова острым лезвием вошли прямо мне в грудь.

Но Ив, конечно же, сказала это не со зла. Просто я никогда не говорила ни ей, ни Ане о том, что бесплодна. Мы с девчонками на «Палладе» вообще как-то никогда не говорили о детях.

О парнях — да, о любви — конечно! О сексе, так вообще постоянно! Но о детях… Это словно было для нас табу. В конце концов, мы были на войне с пустыми. На передовой нашего фронта борьбы с ними. Дети — это будущее, а мы жили только сегодняшним днём и прошлым. Потому что очень боялись, что наше будущее может никогда не наступить…

— Дани. — Вдруг совершенно неожиданно для себя выпалила я.

И тут же непрошеная, но горячая, обжигающая, словно капля фирменного соуса моего дяди Тонни, слеза скатилась по моей щеке. Я успела поймать её ладонью, стерев безжалостно, как подлого предателя. Но Ив, конечно же, это заметила, и улыбка впервые пропала с её губ.

— Мне с самого детства всегда нравилось это имя. Дани. Даниэль.Не знаю почему.

Я отвернулась от неё, не в силах смотреть своей подруге в глаза, а внутри у меня словно всё сморщилось, как кожа на руках после ванной.

— Может быть, так мальчишку какого-нибудь звали, с которым я в детстве во дворе играла. Может, просто по телеку услышала. Не знаю…

Тёплая рука Ив ласково коснулась моего плеча.

— Даниэль — это очень красивое имя, Лило. Правда, очень красивое.

Я горько усмехнулась и, поняв, что ещё хоть пара слов об этом чёртовом имени и я позорно расплачусь просто на ровном месте, уверенно сказала ей:

— Тогда дарю!

— Ты серьёзно?

Я посмотрела на Ив — она выглядела растерянно. Я искренне ей улыбнулась и честно призналась:

— Мне оно точно ни к чему. Но я буду очень рада, если удастся побыть тётей мальчику с таким красивым именем.

Ив мягко улыбнулась мне, склонив голову набок, и снова ласково провела ладонью по моему плечу. А потом тихо сказала:

— Я думаю, Лило, что мамой для Дани ты тоже будешь прекрасной…

— Что?

Я нахмурилась, не понимая, о чём она. А Ив вместо ответа вдруг прижала руку к моему животу. Я опустила взгляд…

— Ч-что…

В первое мгновение я даже не поняла, что вижу. Просто потому, что это было совершенно невозможно! Мой живот под её рукой… он был большим. Такой живот я так близко видела только у своей мамы, когда она была на последнем месяце беременности моей младшей сестрёнкой!

Я не смогла больше издать ни звука. Я просто открыла рот от шока и уставилась на него. На свой огромный беременный живот! А потом коснулась его и совершенно отчётливо почувствовала, как кто-то там внутри то ли отбил мне пять, то ли пнул меня как следует в ладонь!

Я снова подняла ошарашенный взгляд на Ив, не зная, что и сказать на это. Или хотя бы какой звук издать, чтобы описать свои эмоции! А она рассмеялась и тут же, увидев кого-то позади меня, призывно махнула ему рукой, громко и радостно воскликнув:

— О, а вот и счастливый папочка!

Я тут же обернулась и в слепящих лучах летнего калифорнийского солнца увидела тёмный силуэт мужчины…

— Лило? Лило, просыпайся.

Я едва заставила себя разлепить веки. В них просто нещадно бил яркий электрический свет, в котором чёрной тенью застыл мужской силуэт.

— Лило, давай, соберись.

Я узнала голос, но чтобы убедиться мне пришлось закрыть один глаз, а другой прищурить. Да, это определённо был именно тот самый хрен с горы, на которого я сразу подумала.

— Тит? Что ты здесь делаешь?

Его голова удачно загородила лампу, палящую мне прямо в сетчатку, и я, наконец, смогла «прозреть».

Омбрэ был хмур, бодр, красив как суперзвезда бразильских сериалов после утренней трени в спортзале и латте-матчи со льдом на завтрак, а ещё раздражал своим присутствием. В общем, Тит был как всегда.

— Смена караула. — Проворчал он своим низким голосом с эстетичной сексуальной хрипотцой и бесцеремонно стянул с меня одеяло, заставив поёжиться и зашевелиться. — Отдохнула? Пойдём.

— Куда? — Жалобно простонала я, на ощупь ища чем ещё накрыться.

— Сейчас моя очередь следить за тобой, но у меня к тому же дежурство. Проведёшь его со мной. Ты же хотела разделить общие обязанности? Вперёд! Это твой шанс, кадет. — Смысл его слов доходил до меня с задержкой, да и слышала их я словно через вату. — Но если хочешь ещё поспать, я так и быть, могу поменяться с Керу.

С секунду я ещё лежала, смотря на Омбрэ сквозь едва приоткрытые веки. Но тут до меня дошёл тэйк о том, что Тит собрался допустить меня до дежурства. Какой уж теперь был сон, если возможность снова восстановить к себе доверие сама приплыла мне в руки!

— Я сейчас! — С жаром воскликнула я, широко раскрыв глаза, и ужом сползла с верхней койки на пол.

Глава 5

Тит ждал меня в коридоре.

Я… Скажем так, ожидала некоторых вопросов к своему внешнему виду, но не того, что он на целую минуту подвиснет, пялясь на мои ноги.

— Приём, землянка вызывает Тита! Ты что, шорт никогда не видел?

Даже боюсь предположить, каких усилий это ему стоило, но Омбрэ всё-таки собрался и поднял взгляд к моим глазам.

— Что… это? — растерянно спросил он, указав на меня рукой.

— Шорты. После вчерашнего, штаны было уже не спасти. Пришлось отрезать от них всё лишнее. Знаешь, так даже удобнее.

— Лишнее? — Переспросил он, так дёрнув тёмной бровью, что от этого в движение пришли даже его острые уши. — Ты… Ты не могла отрезать их чуть выше колена и всё?!

Я усмехнулась. Тит сейчас вёл себя так, словно это я его штаны превратила в короткие шорты и пыталась заставить ходить в этом перед парнями.

— Не-а. — Бросила я, закинув Лауру на плечо, и пошла мимо него дальше по коридору. — Не моя длина. У меня бёдра широкие и одежда до колен делает мои ноги короткими.

Я не смотрела на маршала, но буквально почувствовала, как мою спину опалило волной его гнева.

— Что за бред? Единственное, что может сделать твои ноги короткими, Лило, это ампутация! И всё в порядке с твоими бёдрами!

— О-о… ты такой милый!

— Милый?! — ещё больше возмутился он и тут же забормотал, рассуждая вслух: — нет… нет, ты не можешь так ходить. Нужно найти тебе другую одежду…

Я обречённо выдохнула и обернулась к нему, перекинув биту на другое плечо.

— Тит, успокойся. Мне всё равно, нравится ли тебе, во что я одета. Главное что мне удобно. А захочу, буду вообще голой ходить. И что ты мне сделаешь?

Я в упор посмотрела на него. У Тита нервно дёрнулся кадык и он приоткрыл рот, то ли от удивления, то ли от того что во рту пересохло.

Я успела отвернуться, когда он хрипло сказал:

— Они будут смотреть на тебя.

— Так же, как ты? — Спросила я, бросив на него взгляд через плечо.

Тит промолчал. И не проронил больше ни слова, пока мы не добрались до широкого тёмного коридора.

Из него в три стороны шли такие же широкие ответвления. Практически у самой границы тьмы и света друг на друге стояли металлические ящики, призванные затруднить передвижение заражённых, если им вздумается ломиться через этот блокпост.

Заметив мой заинтересованный взгляд, Тит пояснил.

— Всё что могли, мы забаррикадировали. Здесь самая уязвимая точка — нет гермозатворов и очень много переходов на другие уровни, где полно заражённых. Место условно безопасно, но из-за нестабильности петли мы не можем знать наверняка. Пока команда отдыхает, лучше перестраховаться.

Я кивнула и огляделась в поисках места, куда можно было примоститься. У стены приставленные друг к другу стояли три ящика, поверх которых был наброшен тонкий чёрный мат. Туда я и направилась.

Тит, обойдя баррикады, тоже сел рядом. После чего уставился в одну точку, нервно потирая руки.

Тишину, повисшую между нами, можно было ножом резать. Но я не чувствовала себя обязанной облегчать Омбрэ жизнь. Если честно мне даже доставляло садистское удовольствие то, насколько неудобно он чувствовал себя в моём присутствии.

И дело тут было совсем не в моих коротких шортах… К ним он привязался просто потому, что ему нужно было к чему-то привязаться.

Дело же изначально было в том, что Тит не ощущал себя виноватым передо мной за вчерашнее. И его выводило из себя то, что я этого не понимала.

Но всё я понимала! Ведь была совершенно такой же, как он. Ну и ещё… Тит ведь на самом деле был прав.

Если не брать в расчёт то, что мы с ним принадлежали к разным расам и служили разным целям, Омюрэ сейчас был для меня старшим по званию. А приказы старших не обсуждаются — это правило, писанное кровью в тысячах сражений.

Но ошибку я совершила не тогда, когда бросилась в трубу спасать нас всех — тогда я её только исправляла. Моей ошибкой было уговорить Тита оставить мне пушку вместо Керу. И Омбрэ в этот момент ошибся тоже.

Я ни за что не скажу этого вслух, но ему не стоило меня слушать, ведь был бы со мной Керу… Хотя, о чём тут было теперь рассуждать?

Расклад между мной и Титом был прост: мы оба ошиблись и вместе с тем оба были правы. Так что даэдры против землян — счёт один-один! И на этом моменте нам можно было помириться… Но я ни в коем случае не собиралась прощать ему своё наказание, потому что он охренел относиться ко мне, как к вещи!

На самом деле все они охренели. И даже Шёпот, потому что поддержал его решение, хотя мог просто для приличия встать на мою сторону. Перевес в голосах за тотальный контроль надо мной всё равно был за Титом и Керу.

— Ты говорила, что у тебя большая семья?

Этот вопрос прилетел мне камнем в голову.

Я озадаченно обернулась к Титу, но он на меня в этот момент не смотрел. Маршал сосредоточенно разглядывал свои руки.

— У меня четыре брата и две сестры. Я среди них всех самая старшая.

Тит коротко бросил взгляд в мою сторону.

— Старшая сестра для всех как вторая мама, да?

Я внимательно следила за ним. Мне было очень интересно, к чему был этот разговор и куда он мог нас в итоге привести.

— Ага. Только в десять раз суровее и не верит слезам маленьких ушлых крокодилят.

— Пхах… точно.

— А ты откуда знаешь?

Тит нервно прикусил губу и, мотнув головой, напряжённо посмотрел вглубь тёмного коридора, словно отгоняя прочь какие-то тяжёлые мысли.

— Впрочем, ты ведь старший брат. Наверно, старший брат для ребятни, как второй папа, да?

— У меня… у меня самого была старшая сестра. Ты мне её очень напоминаешь. Так же прёшь напролом. — Он на секунду умолк, и следующие слова выплюнул с особой горечью. — Словно бессмертная…

Я неловко отвернулась, не зная что и сказать. Тяжёлая пелена молчания снова опустилась между нами.

И что с ней случилось, с его старшей сестрой? Впрочем, явно ничего хорошего… Умерла, рискуя собой? Он пытался её спасти, но не смог? Боже, зачем я вообще стала задавать ему вопросы…

— Прости, я не хотела бередить твои раны.

Он шумно вздохнул и нервно повёл плечами, всё ещё избегая смотреть на меня. Его руки, всё это время находившиеся в движении, потирая друг-друга и дёргая пальцы, говорили о внутреннем напряжении Тита куда больше его слов и голоса.

— Я не умею извиняться. — Глухо сказал он. — Не потому что мне сложно сказать «прости», а потому что я не люблю ложь. Я считаю, что за такими сильными словами, как «прости» или «люблю» должно стоять большое искреннее чувство, а не просто желание спустить конфликт на тормозах.

Тит умолк, собираясь с мыслями, а я поняла, что задержала дыхание, слушая его. Закрытый на все замки мужчина решил открыть мне свою душу? Это было похоже на цветение кактусов в пустыне, которое ты успела заснять на камеру.

— Я не считаю, что я не прав. Я просто честен с тобой. Мне… сложно доверять. Вообще кому-либо. Я этого не умею. Но вот, попытался и что же вышло? Мы все едва не погибли. Но это не Керу и не Шёпот оставили тебя там совсем одну с плазганом в руке, а я. — Он поморщился, как от боли и на секунду сжал руки так, что мне показалось, что вот-вот сломает себе пальцы. — Твои ошибки — это мои ошибки, Лило, понимаешь? Если бы что-то случилось с тобой, это была бы моя вина. Я бы себя за это не простил.

Я вздохнула. Люди с синдромом гиперответственности были мне знакомы. Вот, хоть Ив Сандерс! Она часто выдавала что-то такое же, как Тит. В этот момент мне всегда хотелось снять с ноги ботинок и ка-ак дать ей по башке! Ох уж эти лидеры… они просто не умели остановиться. Но свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого.

— Это не так, Тит. Я взрослый, самостоятельный человек. Отказывая мне в праве совершать ошибки, ты вместе с тем лишаешь меня права делать выбор и нести за него ответственность. Твои мотивы могут быть благородны. Но как по мне, лучше бы ты отвесил мне подзатыльник и прописал два наряда вне очереди, чем сводить мою значимость к очень ценной дырке между ног, назначая команде график дежурств по надзору за моей задницей.

Глава 6

Тит впервые за весь разговор посмотрел на меня прямо. И я выдержала этот взгляд, потому что была абсолютно уверена в своей правоте.

Он отвернулся первым. Ничего не сказал, но я буквально почувствовала, что ему стало стыдно, и он задумался.

Что ж, это был успех. Хоть какой-то прогресс в понимании друг друга! Я попробовала его развить:

— Ты сказал, что не умеешь доверять. Но у тебя же есть команда. Как можно взаимодействовать без доверия?

Тит нервно дёрнул плечом.

— Мы… не команда. И не друзья. Мы равноценные партнёры. Напарники. В остальном каждый из нас сам за себя. Поэтому в даэдрийских патрулях всегда трое Альф. Конценсус — единственный способ решения любых спорных вопросов, с которым мы все готовы мириться. Либо все за одно, либо двое против одного.

Я нахмурилась. Звучало прагматично, но как-то… одиноко что ли.

— И тебя это устраивает? Я к тому, что тяжело жить, никому не веря.

Тит жёстко усмехнулся.

— О чём ты? Я — Альфа, родившийся в обычной семье Бэт. Угроза для главы клана, проблема своих для родителей. Изгой, как ни крути. Я вполне привык к одиночеству. Оно просто часть моей сути с самого рождения.

Он произнёс это не задумываясь, словно аксиому.

Я была с ней не согласна.

— Это несправедливо. Почему так?

Тит устало вздохнул и развёл руками.

— Ты уже успела близко познакомиться с нами. Подчинение это не про Альф. Даже соблюдать договорённости удаётся не всегда. Дурная кровь… ни одно место в мире не подходит нам, кроме лидерского. А что делать, когда таких лидеров каждый первый? Дар раздирали войны, потому что никто не хотел уступать другому. Даже если ценой было выживание. Это было благом, выслать нас всех за пределы системы и впускать обратно только если у нас появлялась возможность дать остальным надежду на спокойную жизнь. На преемственность поколений, вместо постоянных войн. И я, и Керу, и Шёпот — мы такие, какие есть. И если тебе вдруг показалось, что мы команда с чёткой иерархией, в которой отношения строятся на доверии, то тебе это только показалось. Если мы потеряем общую цель, мы просто сожрём друг друга.

Тит обернулся ко мне и открыто посмотрел в глаза.

— Сейчас наша главная цель — выжить и выбраться отсюда. Но поверь, когда это случится, каждый из нас с радостью приставит плазган к виску другого, если это поможет одному из нас заполучить тебя. Ты всё ещё пытаешся сопротивляться этому… нашей с тобой природе, но я сказал тебе это раньше и повторю сейчас: ты не вещь, ты великая ценность, Лило. Это совершенно разные понятия в моём мире. И ты не права. Я не отрицаю твою личность и свободу. Я защищаю тебя, потому что не хочу потерять. И именно поэтому остальные поддержали меня в вопросе надзора за тобой.

Я поняла его мотивацию, но была с ним в корне не согласна. Потому что ни что на свете не могло заставить меня отказаться от своей свободы. Ни его горячие речи о том, как я важна им. Ни милые личики даэдров и то сумасшедшее возбуждение, которое я испытывала, просто находясь с ними рядом.

Это была моя жизнь. Она принадлежала только мне. И только я имела право решать, как и с кем мне её строить.

— А что ты?

Должно быть почувствовав, как всё внутри меня восстало против его слов, Тит решил резко сменить тему.

— У тебя есть те, кому ты доверяешь?

Я усмехнулась.

— Уж точно не своим младшим братьям и сёстрам! Они болваны ещё похлеще Керу с Шёпотом. Стоит оставить их вместе в одной комнате, сразу начинают бои без правил. — Я грустно вздохнула, вспомнив о доме. — Хорхе ещё ничего, но он застенчевый и ведомый. Ему бы уверенности в себе побольше.

Я подняла взгляд на Тита. Он слушал меня с неожиданно живым интересом. Вот уж никогда бы не подумала, что Омбрэ будет на самом деле интересна моя жизнь. Я бы куда меньше удивилась, если бы он начал расспрашивать о моём сертификате прививок — его же всегда так интересовало моё здоровье!

Подумав немного о том, стоит ли на самом деле откровенничать, я решила всё-таки ответить на его вопрос честно:

— Я верю моим подругам, Ив и Ане. Мы команда. Я техник, Аня навигатор, а Ив капитан. Это и на наших отношениях отражается на самом деле… В Академии нас хорошо подобрали друг к другу по психологическим портретам. Настолько хорошо, что мы не просто стали боевой единицей, мы крепко сдружились. Можно сказать, вросли друг в друга.

Тит развернулся ко мне полностью, подогнув под себя колено, и упёрся спиной в стену. Меня это удивило, ведь до этого он всё время отворачивался от меня. Может… ему и правда было интересно?

— Расскажи о них. О своих подругах. — Попросил он, а я замешкалась.

Ведь… как это «рассказать»? Мы столько лет были вместе, я о них такое знаю! Но кое-что из этого скорее в могилу унесу, чем поделюсь хоть с кем-нибудь в этой Вселенной. И всё же кое-что рассказать было можно. Просто ради поддержания разговора.

— Ну… Ив Сандерс, наш капитан, она… ответственная. Местами даже слишком. Вот прямо как ты! А ещё ей палец в рот не клади, дай покомандовать. Но за свои слова и своих людей, она всегда будет биться до конца. Умеет постоять за всех и настоять на своём. Но не до самодурства, — тут же добавила я, желая немножко поддеть Тита, — потому что ещё она очень чуткая и понимающая. А ещё храбрая. Там, где мы с Аней трусили, она брала нас за руки и вела за собой, словно просто не знала что такое страх. Будто была на сто процентов уверена, что всё получится и будет хорошо, как бы жутко и безнадёжно все не казалось в моменте.

Тит одобрительно хмыкнул.

— Ну… так и должен вести себя лидер.

Я улыбнулась. Но не его словам, а скорее тому, как легко и непринуждённо он пропустил мимо ушей тему «самодурства».

— Да, да... А Аня… она весёлая. Такая, знаешь, несмотря ни на что оптимистка. А ещё очень умная и даже хитрая. Если Ив всегда прёт напролом, то Аня найдёт тысячу и один способ как добиться своего без шума и пыли. Но эта изворотливость в её характере, она такая… без гнильцы. Потому что ещё Аня Рублёва очень честная. Если ей что-то не нравится, она всегда скажет об этом в лицо. Знаешь, мы с ней однажды даже подрались…

Тит неожиданно прыснул от смеха и тут же прикусил губу, чтобы успокоиться. Но на щеках его при этом проступили очень явные глубокие ямочки, добавившие ему ещё больше мужской привлекательности…

— Что ты смеёшься?

— Девчачьи разборки? — Он покачал головой, упорно продолжая сдерживать улыбку. — Ох, я бы посмотрел кто кого…

— Иди ты.

Я недовольно фыркнула и пихнула его кулаком в коленку, но Тит в последний момент увернулся.

— Из-за чего хоть?

Я вздохнула. Рассказывать об этом Титу не хотелось… Но, как говорила Рублёва, «сказала А, говори и Бэ».

— Нам понравился один парень. — Я исподволь бросила взгляд на Омбрэ, отметив, как тот сразу же напрягся и весёлые ямочки пропали с его красивого скуластого лица. — И, представляешь, этому каброну хватило наглости приударить за нами обеими так, что мы не сразу об этом узнали! Хотя вот он знал, что мы в одной команде и дружим. Этот придурок, как потом оказалось, и к Ив клеился. Хотел всю коллекцию цыпочек собрать. Но наш капитан, я тебе скажу, эксперт в области отбривания парней! Даже не знаю, есть ли вообще на свете такой парень, которому удастся найти путь к стальному сердцу Ив Сандерс.

— И… чем всё кончилось? — Немного нервно подтолкнул меня к сути Тит.

— У нас с Аней? Да так… — я скромно пожала плечами, — потаскали друг друга немного за волосы, пока нас Ив не разняла. Потом остыли, сопоставили истории и поняли, что нас обеих просто водили за нос. И тогда знаешь, так противно стало, что сразу все чувства к тому парню завяли. А кончилось всё тем, что он проснулся в техническом узле без одежды и вынужден был в чём мать родила через всю станцию пробираться в казармы, чтобы успеть на построение. Конечно, его засекли! Отделался выговором и кучей нарядов вне очереди, но главное же что урок усвоил. До самого своего выпуска этот хмырь даже смотреть в нашу сторону боялся.

Тит отвёл взгляд и подумал немного, прежде чем выдать вердикт моей истории.

— Жестокая кара. Впрочем, поделом. Играть чужими чувствами подло. Такое поведение недостойно мужчины.

Я хитро прищурилась и улыбнулась.

— М-м… кто-то тут чтит кодекс чести?

Тит открыто посмотрел на меня и как на духу сказал:

— Принципы, законы, правила… всё это — наши маяки в бесконечности полной хаоса. Жизнь без моральных ориентиров превращает разумных существ в чудовищ. Не согласна?

Что ж. Тут… сложно было не согласиться.

— Согласна.

Я шумно вздохнула и подумав немного о подругах, о доме и бесконечности, полной хаоса, искренне призналась Омбрэ:

— Я знаю, что где бы мы с девчонками ни были, и что бы с нами не случилось, мы никогда не предадим друг друга.

Какой-то особо внимательный… и даже, я бы сказала, насквозь прожигающий взгляд Тита, заставил обернуться к нему и спросить:

— Что? Говори уже…

Он вздохнул и устало покачал головой, словно осуждал меня. Или, может быть, жалел?

— Жизнь очень часто сложнее, чем нам кажется, Лило. Близкие предают.

— Близкие близким рознь. — Тут же перешла я в атаку, потому что искренне верила своим подругам. — Поверь, я не смотрю на мир через розовые очки. Я просто знаю, что меня может предать кто угодно, но точно не Ив и Аня. Я им верю. Они — мои люди. Знаешь, каждому нужен свой человек! А лучше несколько.

Тит не стал спорить. Даже руки поднял вверх, словно сдаваясь под натиском силы моей веры.

Мы оба замолчали, каждый раздумывая о своём. Бросив короткий взгляд на меланхоличного Омбрэ, я вдруг подумала, что сейчас, возможно, лучший… А может и вообще единственный подходящий момент, чтобы спросить его о действительно важном и болезненном для него воспоминании.

— Тит, ты сказал, что у тебя была старшая сестра. Расскажешь что с ней стало?

Как я и ожидала, маршал тут же подобрался и нахмурился, явно пытаясь закрыться эмоционально. Но, тем не менее, совсем уж игнорировать мой вопрос не стал.

— Скажем… я не просто так хочу втоптать в землю главу моего клана.

Он ещё немного помолчал, будто собираясь с силами. Лицо Тита при этом потемнело, а взгляд стал жёстче и отстранённее.

— Её звали Улла. Она была очень красивой и дерзкой… Как ты, не лезла за словом в карман. Её ждала бы прекрасная жизнь, если бы судьба не оказалась к ней так жестока.

Он снова умолк, а я почувствовала укол совести за то, что взялась тянуть из него это, словно клещами. Потому решила немного сбавить обороты. Причинять Титу боль всё же не было моим планом.

Если подумать, то у каждого из нас должны быть темы, на которые нам не хотелось бы говорить с другими. Моё бесплодие, например… Я не просто так не смогла поделиться этим даже с самыми близкими своими подругами. Это было очень интимно и причиняло слишком много боли.

— Не рассказывай, если не хочешь, Тит. Есть вещи, которыми не обязательно делиться с первым встречным.

— Ты не первая встречная. — Ни секунды не думая ответил он, и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Но… спасибо, Лило. Мне бы не хотелось сейчас об этом вспоминать. Слишком больно каждый раз… А настроение и так поганое из-за всего, что вокруг.

Мы снова замолчали. Но странно… в этой тишине больше не было напряжения. Этот разговор, он словно освободил нас, хоть ему и не удалось разрешить все противоречия между нами. Ведь каждый, в конце концов, остался на своём.

Глава 7

— Замёрзла?

Его вопрос застал меня врасплох. Оказывается, я обнимала себя за плечи, пока раздумывала над нашими словами друг другу.

— Да так.

На самом деле, в коридоре и правда было немного прохладно. Особенно если учесть, что на мне всего-то были короткие шорты и майка.

Тит подался вперёд, словно собирался коснуться меня, но остановился в самый последний момент.

— Я не могу оставить пост, но ты можешь сходить за одеялом, если хочешь.

Я напряглась. Он предлагал мне оставить пост? Я, конечно, понимала, что это забота и вежливость. Но в то же время серьёзно воспринимала то, что он позвал меня с собой на дежурство. А пост так просто оставлять было нельзя.

— Потом может быть. — Демократично ответила я и отвернулась к тёмному нутру опасного коридора.

Из этой холодной бездны не доносилось ни звука. Я ничего не видела дальше ящиков, но, судя по тому, что и Тит с его хищническими способностями, оставался абсолютно спокойным, переживать было не о чём.

— Будешь?

Его вопрос заставил меня обернуться.

Мужчина замер, протянув ко мне руку. В ней была небольшая белая фляжка.

— Что это?

Тит улыбнулся, дёрнув уголком рта. Взгляд его при этом стал удивительно хитрым.

— Попробуй. Согреешься.

«Значит, точно не горячий кофе» — подумала я и, приняв фляжку, смело глотнула из неё.

И чуть не подавилась.

— Пх-у… сколько там градусов?!

Тит весело улыбнулся.

— Понятия не имею, если честно. Даже не знаю что там. Здесь нашёл, в каюте, которую занял. На вкус так себе, но отлично согревает.

Я нахмурилась.

— Регуланцы же пьют только кровь?

— Регуланцы питаются кровью, — уточнил мужчина, — а пьют они много чего. У них отличная выпивка на самом деле.

— Но не эта. — Уверенно констатировала я.

— Но не эта. — Тут же согласился он и потянулся к фляжке.

Я отвела руку с ней в сторону.

— Нет, я ещё не согрелась!

На самом деле напиток из неё, хоть и был на вкус как жидкость для снятия лака, действительно быстро согревал, разливаясь по всему телу мягким обволакивающим теплом.

— А я и не забираю насовсем. — Успокоил меня Тит и я отдала ему фляжку.

— Эй… но ты же на дежурстве?

— Мы на дежурстве.

Подчеркнул он и тоже сделал глоток, не сводя с меня пристального взгляда.

— М-м… А я-то думала, что ты фанат правил, Тит. — Проворчала я, наблюдая за этим вопиющим нарушением всех существующих порядков.

И поморщилась, припомнив вкус этого регуланского пойла. В другой жизни я бы эдакой дрянью даже подошвы чистить не стала. Но сейчас…

— Я фанат честности и чистой игры.

Тит посмотрел на фляжку в своих руках и задумчиво улыбнулся.

А я… Я снова залюбовалась этой улыбкой. Честное слово, она была как единорог! Если кому расскажу, что видела её наяву и при том уже несколько раз, меня точно упекут в психушку! Уф… Эти милые ямочки! Ну до чего же милые у него на щеках были ямочки…

Омбрэ снова посмотрел на меня, заставив смущенно отвернуться.

А то подумает еще, что я его разглядывала! Не разглядывала же. Так, взгляд случайно бросила. Возомнит ещё себе невесть что…

— Могу я сказать тебе честно, Лило? — Тихо спросил он, заставив меня снова обернуться.

Я как можно безразличнее пожала плечами и снова отхлебнула из протянутой мне фляжки, а он шумно вздохнул и немного подался вперёд, словно и правда собирался сказать что-то важное.

— Необходимость честной конкуренции вынуждает меня… Хм-м… ненавидеть правила. — Тит поймал мой взгляд и добавил то, от чего у меня мурашки размером с фасоль покатились по плечам. — Я всё чаще думаю о том, что имею право хоть раз нарушить их все ради того, чего на самом деле хочу.

Я неловко фыркнула.

— Хах, да? И чего же ты так сильно хочешь? — сказала и снова спряталась за фляжкой, неосторожно сделав большой шумный глоток, от которого едва горло не треснуло.

— Тебя. — Без тени улыбки ответил он. — Я на самом деле тебя хочу. Не потому что ты нужна мне для решения каких-то задач. А потому что… Лило, мне сложно представить другую на твоём месте. Рядом со мной.

Я неловко поперхнулась и закашлялась, вынудив Тита пересесть ко мне ближе и похлопать по спине. А когда приступ прошёл, резко выпрямилась и, тяжело дыша, посмотрела на него. Потому что свою большую горячую ладонь с моей спины Тит никуда не убрал.

Пожалуй, это было слишком. Слишком опасно и интимно, но я поняла это, только когда мужчина снова заговорил.

— Лило… — очень тихо сказал он, гипнотизируя меня взглядом. — Лило, скажи… Вы с Шёпотом действительно вместе? Ты… что-то чувствуешь к нему?

Я предпочла промолчать и отстраниться, но Тит неожиданно резко поймал меня за руку и крепко сжал запястье, заставив остаться на месте. А затем склонился ко мне ещё ближе.

Я замерла, как испуганный хищником зверёк, когда он опасно приблизился ко мне, и, прикрыв глаза, медленно и протяжно скользнул носом по острой косточке моей челюсти, очерчивая её и нежно шепча моё имя.

— Лило… я просто не верю в то, что всё так…

Его пальцы разжались на моём запястье и тут же легли на бедро чуть выше колена. Проскользнули вверх, обхватывая его и жадно сжимая. Губы Тита мягко коснулись чувствительного участка кожи в углу челюсти, и я невольно прикрыла глаза, когда мурашки от этого прикосновения снова задорно поскакали по моим плечам.

— Знала бы ты, чего мне стоит держать себя в руках рядом с тобой. Я понимаю… я всё понимаю. Но неужели Шёпот это действительно тот, кто тебе нужен? Одно твое слово, и я сумею доказать тебе, что ты ошиблась. Ведь всё ещё совсем не поздно исправить…

Губы Тита мягко касались моей шеи. Нет, он не целовал меня, не нарушал свои «правила». Он просто нежно ко мне прикасался, ведь я не протестовала. В основном своим горячим, сбивчивым дыханием, но, о боже! Этого было больше, чем достаточно, чтобы я зажмурилась и стыдливо сжала ноги. Потому что там, внизу у меня уже всё горело и сжималось в предвкушении того, чего нельзя было сейчас допустить.

Не потому что это был Тит. А потому что сейчас я совершенно не контролировала ситуацию! Он ведь соблазнял меня. По настоящему или пользуясь тем, что мой Омега-ген лишал меня стойкости перед ним, но делал именно это — взывал к моим инстинктам.

— Тит, хватит… пожалуйста, остановись.

Я слышала свой голос и понимала как неискренне это прозвучало.

Мне нравились его прикосновения. Нравился его запах… меня с ума сводило ощущение этого высокого, сильного и красивого мужчины рядом.

Но что это было? Инстинкты Омеги или мои собственные чувства к нему? Нет, я не могла разобраться…

Его пальцы, оставшиеся зажатыми между моих ног, поднялись выше и с нажимом скользнули по грубой ткани шорт прямо между ног — вверх, вниз и снова вверх, вызвав у меня предательский стон.

Я почувствовала, как мужчина улыбнулся мне в шею и поднялся немного выше, к уху, чтобы томно прошептать:

— Ты мокрая и горячая. Я чувствую это даже так. А ещё так вкусно и сладко пахнешь желанием, что я сейчас, кажется, кончу насухую просто от твоего аромата…

Меня буквально повело от его шёпота. Или от этих грязных слов?

Я вдруг подумала, что никто никогда не пытался меня соблазнить. Что-то говорить, пытаться забраться в голову. Со всеми моими парнями у меня всё было как-то механически. Снять одежду, отдаться страсти… Но Тит делал то, что было мне ещё не знакомо и оттого так сильно возбуждало. Он медленно забирался мне под кожу, не переходя грань. Шепча мне пошлости, едва ощутимо касаясь, но продолжая сдерживать себя. Потому что эту грань я должна была перейти сама, и только по своей воле.

— Не надо, не говори мне, что не хочешь попробовать то, что я могу тебе дать. Ты хочешь меня, так же как я тебя… это просто природа, Лило. Но стоит ли ей сопротивляться?

Я едва нашла в себе силы упереться рукой ему в грудь и отстраниться. Тит не сопротивлялся. Даже руки от меня убрал. А я открыла глаза и поймала на себе его взгляд…

И лучше бы я этого не делала.

Он смотрел на меня так голодно и жадно, как, кажется, никто и никогда в моей жизни. От одного этого взгляда мне ужасно захотелось стиснуть бёдра и кончить как есть…

Глаза цвета карамели блестели желанием из-под длинных тёмных ресниц. Острые черты лица были напряжены, пухлые губы порочно разомкнуты, словно Титу не хватало воздуха, чтобы ровно дышать. Рельеф его сильных рук был чётко очерчен, потому что он едва ли не до треска вцепился пальцами в ящик, на котором мы сидели. И ещё брюки мужчины в районе паха были до предела натянуты, совершенно не скрывая размеры и очертания его вставшего члена.

— Лило? — Хрипло позвал он, заставив снова посмотреть ему в глаза…

А у меня словно что-то щёлкнуло в башке. Меня с ног до головы перетряхнуло волной возбуждения, подстёгнутой одним только тем, как он произнёс мое имя.

Я стремительно подалась Титу навстречу, запустив пальцы в тёмные жёсткие волосы на его затылке, и притянула даэдра к себе. Но могла бы и не делать этого, потому что в то же мгновение, считав мой порыв, он ринулся мне навстречу.

Наши губы встретились, и этот чёртов дикий поцелуй больше напоминал попытку немедленно сожрать друг друга без остатка. Потому что уже через минуту мы задыхались, но всё равно не могли остановиться.

Целовать, кусать, облизывать его губы было так сладко, что я на время просто отключилась от реальности! Мы всё ещё были в этом коридоре, всё ещё сидели на ящиках и вообще-то находились на дежурстве… Но вот Тит притянул меня к себе, усадив на себя сверху, и все прочие мысли снова ушли на второй план. Здесь и сейчас были только я, он и этот дикий голод друг до друга между нами.

Мужчина, навалившись, спиной вперёд уронил меня на мат. Я обхватила ногами его талию и сильно вжалась пахом в пах.

Как и в прошлый раз, тогда, в каюте. До боли.

Его член был будто каменным, но мне хотелось снова ощутить его именно так. Хотелось почувствовать даже через слои плотной ткани между нами и прямо сейчас. Потому что раздеваться не было сил. Я подумала, что было бы здорово, если бы вся одежда на нас просто вспыхнула и к чертям сгорела, словно салфетка в пламени зажигалки.

— Лило, это «да»? — судорожно выдохнул Тит мне в губы, едва сумев оторваться. — Знаешь ли, не хочу снова встретиться лицом к лицу с твоей битой…

— Это, чёрт возьми, да!

Со злостью выпалила я и, упёршись локтем в ящик позади себя, перенесла на него весь свой вес, сделав качественный приём с переворотом противника, в одно мгновение оказавшись на мужчине сверху.

Тит сдавленно охнул, но я тут же заткнула ему рот поцелуем. Руками же тем временем засучила его футболку и настойчиво потянула вверх, в чём он сам поспешил помочь мне, стянув её через голову.

Покончив с ней, я впилась пальцами в пряжку его ремня, но не стала маяться с тем, чтобы вытащить его из петель. Просто слезла с Тита, позволив ему самому приспустить штаны, а сама тем временем дрожащими руками избавилась от шорт и снова села сверху. Его член оказался прямо между моих разведённых ног, и я с жадным стоном скользнула голой вульвой по всей его длине. И чёрт… Он словно не заканчивался…

Тит застонал в ответ и нетерпеливо сжал пальцы на моих бёдрах. Я поймала на себе его восторженный взгляд и чуть поднялась, позволив даэдру самому направить себя в меня. Когда упругая горячая плоть коснулась входа, меня повело от остроты ощущений, а мужчина подо мной приоткрыл рот, судорожно выдыхая исступлённое «о-ох».

Он вошёл в меня ещё не полностью, а мне уже было много. Точнее, я, конечно же, насадилась на него сама, но кого волнуют нюансы, когда от ощущений кружится голова, а от «размеров» партнёра сводит мышцы.

Не решившись даже попробовать впустить Тита в себя полностью, я скользнула вверх, освобождаясь. А затем опять вниз, позволяя ему наполнить меня вновь. До предела, до самого основания, растягивая так, что насадиться на его член мне было бы невозможно, если бы я при этом не была такая влажная. Интересно, все даэдрийские Альфы такие как он, или мне сегодня достался исключительный образец?

— Лило… — Хрипло позвал Омбрэ, заставив посмотреть на себя.

Глаза Тита словно заволокло туманом под длинными темными ресницами. Он кусал свои красивые пухлые губы, нетерпеливо впиваясь пальцами в мои ягодицы. Задавал темп.

— Тит? — Хитро ухмыльнулась я.

Что и говорить, мне нравилось то, что я видела. Этот сильный и красивый представитель даэдрийской расы выглядел до одури сексуально, находясь подо мной и сгорая от желания. Я упёрлась руками в его твёрдую грудь и начала активнее скользить вперёд и назад, заставив его зажмуриться и издать долгий протяжный стон.

— Мгх… Лило… Кажется, в первый раз это у нас будет быстро…

Я тут же сбавила темп и обхватила ладонью его подбородок. Впилась в него пальцами, заставив снова открыть глаза и посмотреть на меня. Тихо прорычала, не прекращая медленно двигаться.

— Только попробуй не продержаться дольше меня, омбрэ. Клянусь, я тебя придушу…

Он удивлённо хмыкнул, а потом широко улыбнулся, снова продемонстрировав мне эти свои с ума сводящие ямочки на щеках. Я не смогла удержаться и коснулась одной из них пальцами.

Тит же, воспользовавшись тем, что я на миг потеряла бдительность, резко сел и, обхватил меня рукой за талию. А затем рывком перевернулся, снова оказавшись сверху. И первым же толчком вошёл в меня ещё глубже, чем я позволяла ему до этого. Заставив даже не застонать, а просто беззвучно открыть рот и рефлекторно выгнуться под ним, сходя с ума от полноты ощущений.

— Раз так, задира, будем делать всё по-моему...

Прошептал он, сплетая наше дыхание, и начал двигаться плавно и медленно, каждый раз проникая в меня всё глубже, пока не вжался наконец под самый корень, от чего у меня просто дух перехватило.

— Ти-ит…

Сорвалось с губ жалобное и он приник к ним своими, отвлекая от стонов долгим нежным поцелуем.

— А вот шуметь не стоит… Обещаю, в следующий раз. Когда найдём местечко поукромнее…

— Мгх… себе это скажи…

Он нахмурился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что кричать из нас двоих сейчас будешь ты!

Я плотнее обхватила его ногами и, несмотря на выбивающую из себя наполненность им, опустила руку между нами. О, я знала, как довести мужчину до исступления даже в этой позе.

Тит на секунду зажмурился, почувствовав на себе мою руку, но тут же продолжил двигаться, раскрыв рот не то в удивлении, не то в восторге.

Его и без того сбивчивое дыхание судорожно вырвалось из лёгких и я поцелуем поймала первый его стон.

— Лило… хватит… — Болезненно сладко простонал он и напряжённо прикрыл глаза. — Я же сейчас… я хочу, чтобы ты…

Тита буквально не хватало на целые предложения. Он закрыл глаза и остановился, восстанавливая дыхание. А я в этот момент поняла, чего именно хочу.

— Кончим вместе?

Он тут же распахнул глаза и наши взгляды встретились в жалких сантиметрах друг от друга.

Тит сдвинулся, надёжнее упёршись коленями, и без слов потянул меня на себя. Угол наклона сменился и я оказалась у него на коленях. Наши тела всё ещё были соединены, но теперь я могла это контролировать.

Не сводя с меня взгляда он опустил руки на мои бёдра и провёл ими вверх, жадно сжав ягодицы. А я обняла его за шею, с наслаждением запустив руки в волосы и немного приподнялась. А потом сразу же опустилась, заставив Тита рефлекторно разомкнуть губы на выдохе.

Это было хорошо. Очень хорошо… и я повторила движение. А потом ещё и ещё, чувствуя поддержку его сильных рук. Мы снова жарко прильнули к губам друг друга, а потом тесно обнялись, продолжив ритмично двигаться, время от времени ускоряя темп. Пока звук влажных пошлых шлепков, с которыми мы врезались в тела друг друга, полностью не изжил тишину вокруг нас.

Как я и хотела, мы кончили вместе. Я, в исступлении впившись в его спину ногтями и он, вжавшись в меня с резким, жёстким выдохом и хриплым стоном.

Это было как-то необычно. Я никогда не ощущала этот момент пика мужского наслаждения так остро. Я явственно прочувствовала все, от того, каким отчаянно твёрдым стал его член в момент достижения высшей точки, до того как сильно и обильно, толчками, ударило в меня его семя.

Сразу после Тит прильнул ко мне, лихорадочно целуя каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться.

На несколько мгновений я позволила себе растаять в его объятиях, но ошеломительное возбуждение неминуемо сменилось острым осознанием.

Я сделала это. Я переспала с Титом и переступила черту…

Что же теперь будет?

Глава 8

Тит не хотел отпускать меня одну в каюту. Пришлось едва ли не отбиваться, потому что он как помешанный, ни на секунду не мог выпустить меня из объятий и перестать целовать. Но ему пришлось. Я настояла, что мне нужно в душ, и подловила на том, что раньше он уже был готов отпустить меня в каюту одну за одеялом.

На самом деле мне просто нужно было всё осмыслить. Просчитать ходы, примириться с новой реальностью…

Удивительно, как всё меняется в этом мире! Когда-то самым страшным наказанием для меня было остаться одной в комнате, слыша, как за стеной смеются братья и сёстры. Теперь самым страшным наказанием было НЕ оставаться одной ни на секунду. Очень иронично, на самом деле, что право на грёбаное одиночество мне нужно было выгрызать зубами… Но теперь это было ненадолго.

Омега – Альфа, Альфа – Омега… Главы даэдрийских кланов, другие планеты, разумные инопланетяне, выглядящие как парни из потрёпанного календаря австралийских пожарных, который Ив Сандерс хранила в нижнем ящике своей тумбочки. Ха-ха, наивная… наверно думала, что никто туда никогда не заглянет? Ох… ну просто, мать его, научно-фантастический блокбастер, а не жизнь!

Но из зеркала в душевой на меня смотрела не популярная голливудская актриса, а Лило Веласкес. Обычная девчонка, из испаноязычного квартала Лос-Анджелеса, которая будто случайно вытащила из коробки с судьбами не свою, а чужую.

Я открыла кран и с раздражением плеснула водой на зеркало, не желая больше её видеть. Лило́ слабачка. Она бы никогда так не поступила. Не стала бы играть с чужими чувствами, даже если бы на кону стояла её жизнь. И со своими чувствами не стала бы играть тоже…

А я — да.

И теперь у меня внутри на пути страшного урагана стыда разгорался жуткий лесной пожар презрения к собственной слабости, грозя превратить его в адский огненный вихрь.

Но эту игру уже нельзя было остановить, ведь завтра остальные обо всём узнают и моя протекция от Шёпота «выйдет из строя». Тит сам им и расскажет, ведь он так уверен, что уже взял главный приз…

Вот омбрэ удивится, когда поймёт, что это не так и, чёрт возьми, теперь им всем будет можно трогать меня и не только! Будет ли он рад тому, что сам выдал своим конкурентам «ключи от врат», создав график дежурств надо мной? Ох, и дайте-ка угадаю, чью сторону в таком случае теперь будут занимать Керу и Шёпот в наших спорах?

Да. Завтра всё станет настолько сложно, насколько это только возможно. Но разве это не было частью моего плана? Тогда почему же так больно…

— Мгх…Заткнись!

Я со всей силы ударила себя кулаком в грудь, там, где билось глупое сердце. А потом ещё… ещё и ещё! Но Лило́ внутри меня не затыкалась, пытаясь воззвать к тому, что осталось от неё в Ли́берте-Лоре́лии.

Да, заткнись, Лило! Тебя больше нет. Твоё дурацкое детское прозвище уже давно должно было кануть в Лету! Ли́берта-Лоре́лия Альба Консте́нза Веласкес написано в твоём свидетельстве о рождении, паспорте и чёртовом военном жетоне. Тебе уже не десять и не пятнадцать, ты не та наивная девочка с огромными глазами оленёнка! Ты взрослая женщина, ты борец и воин! И подобно всем женщинам твоего рода, память о которых увековечилась в твоём имени, ты не имеешь никакого морального права сейчас сдаваться и распускать нюни!

Тебе нужна власть над ними, чтобы сохранить свободу и точка. И нужна не через несколько месяцев, когда ты завоюешь их доверие, проявив все свои лучшие качества, и заставишь разглядеть в себе напарника, друга и профессионала, а сейчас. Немедленно! Потому что время идёт. Потому что ты не знаешь, что случилось с твоими подругами, и не представляешь, как тебе вернуться домой.

Я насухо вытерлась, оделась и, стремительно покинула душевую.

Лило́ внутри меня звала и плакала, стоя на коленях, умоляя остановиться. Сдаться. Повиниться. Рассказать маршалам всё как есть и послушно отдаться на волю судьбе, чтобы не уничтожать то, что осталось от её искренности и невинности. Но я стояла на своём.

Для полной коллекции любовников мне теперь не хватало Керу и Шёпота. А потом лживой, но пламенной речи о том, что я бы и рада выбрать среди них кого-то одного, но этого мне не позволяет мой Омега-ген. Пусть борются за моё внимание и изо всех сил стараются заделать бесплодной ребёнка. А что не так? Я люблю секс. Но куда больше люблю подруг, родную Землю, свою семью и право самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Я сильная. Я смелая. Я всё смогу и никому не позволю помыкать мной. Я сама буду помыкать, дайте только хлыст потолще…

Я хлопнула основанием ладони по кнопке, открывавшей дверь, и решительно перешагнула порог.

— Лило… — донеслось приглушённо из-за моей спины.

Я встала как вкопанная, забыв, как дышать. Медленно обернулась.

Комната была пуста. Скомканная постель на нижней и верхней полках, влажное полотенце на спинке стула, многострадальная кружка с дурацким рисунком целая стояла на столе — всё на своих местах и ничего живого вокруг.

Что это было? Слуховая галлюцинация? Борьба с собственными демонами и стресс привели к дебюту шизофрении, и теперь моя жизнь заиграет новыми красками?

— Лило, просто иди на голос…

Я вздрогнула и вбежала в каюту, завертев головой, будто ищейка, в поисках запаха. Нет, это была не галлюцинация! Боже, надеюсь, что не галлюцинация… Голос был мужским, незнакомым, немного хриплым или словно бы механическим.

— Лило, я знаю, что ты ещё там, в каюте. — Я определила направление и шагнула к столу, на котором стояла кружка.

— Найди меня, иди на мой голос… — Я потянула на себя нижний ящик, и голос из приглушённо-механического стал отчётливым, с едва уловимым отзвуком электронных помех.

— Лило? Лило, если ты слышишь меня, то просто скажи что-нибудь!

— Мальди́та сэ́...

Глава 9

Передо мной лежал… даже не знаю, что это было. Какой-то электронный передатчик. Жучок или, может быть, часть какого-то устройства — прозрачный проводок толщиной со спагеттину, с серебристым кругляшом на вершине размером с цент. В проводке плавно мерцали голубоватые импульсы.

Судя по всему, именно это устройство и было источником голоса, ведь стоило голосу снова зазвучать, как мерцание импульсов ускорилось.

— Лило? — Треща об металлическое дно ящика странным динамиком, повторил мужчина куда увереннее. — Ты видишь передатчик, ведь так?

Я нахмурилась. Слишком уж повелительно это прозвучало. Будто с укоризной. Мол: «я знаю, что ты нашла устройство, и ты знаешь, что я это знаю, так что хватит строить из себя дурочку».

— Кто ты такой? — Проворчала я, склонившись над ящиком.

Трогать непонятную штуку не очень-то и хотелось. В конце концов, я была на инопланетной станции, где безумные вампироподобные существа проводили странные и опасные эксперементы.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Блестящая штуковина завибрировала и издала неприятный писк на высоких частотах, заставив меня поморщиться и заткнуть пальцами уши.

— Да, извини. — Сухо продребезжал незнакомый голос. — Связь очень не стабильна при таком способе использования. Пришлось выкручиваться со звуковым корпускуляром. Это устройство не предназначено для длительных дистанционных переговоров, а нам с тобой очень нужно поговорить. От такой нагрузки у него быстро истощается заряд, и, боюсь, может выйти из строя транслятор. Не знаю, что сейчас хуже… — Быстро пробормотал голос, словно забывшись, но тут же снова обрёл прежнюю холодную уверенность. — Лило, чтобы я точно всё успел тебе объяснить, ты должна надеть его, прижав датчик к височной кости и расположив фиксатор за ухом. Если на твоём корпускуляре осталось столько же заряда, сколько на моём, то у нас от силы пятнадцать минут. Поторопись.

Я напряжённо прикусила губу, разглядывая устройство. Незнакомец из ящика просит меня напялить эту странную штуку, чтобы поговорить с ним? Я что, вот настолько отчаялась, чтобы просто взять и согласиться? С другой стороны, кто-то же помог тогда мне в зале с турбинами… Кто-то разбирающийся в технике. А вдруг это и был он?

— Ладно, сейчас… — проворчала я и брезгливо взяла прозрачную сияющую макаронину двумя пальцами.

Датчик к височной кости приклеился, словно магнит к холодильнику, напугав меня тем, каким неожиданно холодным оказался. Макаронину я закинула за ухо, и она моментально отвердела, приняв форму ушной раковины, надёжно зафиксировав устройство. Испытывая смутное беспокойство за сохранность собственной жизни, я тут же сняла этот инопланетный наушник. Вопреки мгновенному опасению он не сопротивлялся — безвольно повис между моими пальцами, словно желая продемонстрировать свою безобидность.

Что поделаешь. Пришлось ему поверить и снова надеть.

— Допустим, готово. Эта штука на мне. Ты слышишь меня?

— Отлично слышу. — Ровно ответил мужчина, и я обернулась от неожиданности.

Потому что голос прозвучал так реалистично, чисто и близко, словно его обладатель находился прямо здесь, в этой каюте.

Избавившись от металлического дребезжания, он стал глубоким и каким-то… очень мужским. Словно у актёра с хорошо поставленной речью, который занимался озвучкой харизматических персонажей в аудиокнигах и анимационных проектах.

— Теперь тебе нужно оглядеться и найти зарядную станцию для этого устройства. — Повелительно сказал мужчина. — Она должна быть где-то рядом, иначе мне не удалось бы синхронизировать его в пару со своим.

Я недовольно нахмурилась и сложила на груди руки. Мне не нравилось, что этот кто-то пытается командовать мной, ничего не давая взамен. Я ведь уже сделала то, что он просил, разве нет? Эй, амиго, дай мне в ответ хоть что-то!

— Нет, теперь ты ответишь на мои вопросы. — В тон ему, холодно и уверенно сказала я, заставив мужчину на той стороне линии связи умолкнуть на мгновение, а потом шумно вздохнуть.

— Что ж… но учти, батарея практически разряжена, так что долгого разговора у нас сейчас не выйдет. Тебе обязательно нужно зарядить этот карпускуляр, Лило. Я бы рекомендовал тебе не тратить время на несущественное в нашем случае любопытство.

Несущественное любопытство?!

Тот отстранённый тон, с которым он это произнёс, едва не заставил меня тут же снять этот чёртов инопланетный наушник.

— Если тебе что-то нужно от меня, представься. Кто ты такой?

— Меня зовут Джэд. — Холодно ответил мужчина, словно сделав мне тем одолжение.

— Очень содержательно.

И снова шумный вздох.

— Мы теряем время. Совершенно неважно кто я. Важно, что произойдёт, если…

— Нет. — Настойчиво оборвала его я его очередное наставление. — На самом деле только это и важно. То, кто ты. Потому что в зависимости от того кто ты, я буду решать искать ли зарядное устройство и слушать ли то, что ты собрался мне сказать. Ты ведь не просто так вышел на связь именно со мной, а не с маршалами, которые здесь имеют куда больше власти. Так? Тебе есть что скрывать от них?

Молчание, тратящее бесценные минуты заряда было красноречивее любых слов.

Да, вот так. Место, амиго! А то ты что думал, дурочку нашёл?

— Ты регуланец?

— Да.

Мьерда… хотя могло ли быть иначе?

— Это ты помог мне в зале с турбинами?

— Да. Но это было очень глупо с твоей стороны идти на помощь маршалам. Я показал тебе ситуацию, вовсе не за тем, чтобы ты рисковала ради них, а чтобы спасла себя.

— Ещё я регуланца не спрашивала!

Я буквально физически ощутила эманации раздражения, которые вместе со звуковыми вибрациями достигли меня через расстояние вместе с его ответом.

— А может быть стоило? Ты могла погибнуть. Тебе буквально повезло. Поверь, это нанесло бы куда больший ущерб, чем просто твоя смерть.

Регуланец беспокоился о моей жизни? А вот это уже было на самом деле интересно. Но спросила я о другом:

— Кто ты?

— Я же уже представился. Меня зовут Джэд — может, тебе уже достаточно информации, чтобы мы перестали, наконец, тратить время?

— Конечно, нет!

Мужчина снова вздохнул, но больше не стал тянуть и мухлевать с ответом, разом выложив все карты на стол:

— Меня зовут Джэд Фуош-Камэ, я девятый прайм этого корабля. Во время происшествия находился в состоянии гибернации, в ожидании своей церической смены. Поскольку система безопасности станции перестала получать норматипические данные о состоянии других праймов, я был разбужен для выяснения обстоятельств. Обстоятельства таковы, что я заперт в нижнем секторе в изолированном от вируса помещении и располагаю очень скудными возможностями в плане выполнения своих непосредственных функций. Но я единственный, кто может остановить катастрофу, Лило. Вот только мне нужна твоя помощь.

В голове отчего-то тут же всплыло наставление моего папи из детства в день, когда он впервые отпустил меня одну с подругами в торговый центр: «Лило, запомни, нормальные взрослые никогда не станут просить помощи у детей, они попросят её у других взрослых. А если кто-то сильно старше просит помощи именно у тебя, значит, он ун каналла* и оказался в своей яме не случайно, а в тебе видит лестницу!»

Я аж смехом поперхнулась и потянулась к наушнику. Вот и канула в Лету одна из секретных карт в моём рукаве. Таинственный техник не поможет мне выбраться с этой станции. Он сам хочет спасти свою шкурку, потому что заперт и привязан к ней из-за своей слабости перед вирусом.

— Всё, пока, регуланец!

— Эй… эй! — Закричал он, поняв, что терпит поражение в начале боя. — Только не снимай корпускуляр, Лило! Просто дай мне сказать!

Ауч…

Я зажмурилась и тряхнула головой. С этим наушником, передававшим звук на барабанную перепонку, его крик ощущался очень непривычно и вызывал мерзкий звон в ушах. Но… мне вдруг стало интересно, что ещё такого мог сболтнуть на нервах целый регуланский прайм. А ещё захотелось услышать, как он будет умолять меня о спасении своей задницы… Или, может, станет угрожать? О, это было бы вдвойне весело!

— Что ж. Ладно, говори. — Великодушно разрешила я. — И желательно коротко, пока там время заряда не вышло. Тик-так!

— Нам всем грозит смертельная опасность.

Я громко усмехнулась.

— А посвежее информация у тебя есть? А то новость вчерашняя, господин прайм.

Но он, вместо того чтобы снова разозлиться, тоже язвительно хохотнул. И у меня от этого его плотоядного смеха ледяные мурашки прокатились по рукам и спине, оставляя болезненные царапины.

— О, я не о наших с тобой жизнях беспокоюсь, Лило. Опасность грозит всему живому. Буквально — всему.

Примечание автора:

ун каналла* — мерзавец

Глава 10

От его слов острые иголки интуиции немедленно впились мне в пальцы. Неважно кем он был и каким тоном об этом сказал. Я просто знала — в этот момент Джэд говорил правду.

— Слушаю тебя, — напряжённо выпалила я.

— Из-за всей твоей болтовни у нас мало времени. — Бросил он с раздражением и тут же по-деловому холодно продолжил: — если устройство отключится, поищи в каюте плоский прямоугольный контейнер из голубоватого металла. Он должен быть размером примерно с твою ладонь. Внутри высокопроводимый энергоёмкий гель. Просто погрузи в него свой корпускуляр и оставь минут на тридцать. Этого должно быть достаточно для полной зарядки. После этого носи с собой и жди. Я сам с тобой свяжусь, когда нам не будут мешать.

Я недовольно фыркнула, но от комментария воздержалась. Пожалуй, такому высокомерному регуланскому пижону, даже если бы он не соизволил представиться, при всём желании не удалось бы скрыть от меня правду о своём положении в их кровопийском обществе. Слишком уж привык раздавать указания. Так что «прайм» это диагноз, а не должность!

Джэд заговорил быстро, словно платил наличными за каждую секунду:

— Катализатором ЧП на станции стал инцидент с поставкой формулы крови. Точнее диверсия, иначе быть не может. Потому что партия была заражена известным тебе вирусом и без проверки поступила в пищеблок, а очаг заражения возник именно в узле контроля, из-за чего мы не успели принять своевременные меры…

— Диверсия? — Скептично фыркнула я.

Хотя, если подумать, вполне логичным было то, что у расы кровопийц, проводящих явно незаконные и очень опасные эксперименты, должны были быть радикально настроенные «обожатели».

— Не отвлекайся. — С раздражением бросил регуланец. — Сигнал тревоги был активирован слишком поздно. Руководство станции изолировало мостик, но вирус был уже повсюду. Дальше в дело вступил фактор паники. Кто-то из заражённых сотрудников принял ошибочное решение запустить незарегистрированную экспериментальную установку, созданную для локального искажения линейности времени. Это была очень отчаянная и рисковая попытка откатить события к точке до начала инцидента. Но установка не была готова к полевым испытаниям — в её работе произошёл неизвестный сбой. В его результате, как ты уже знаешь, по всей станции замкнулось несколько нестабильных временных петель. Они с каждым циклом накладываются друг на друга и в любой момент могут вызвать каскадный временной коллапс, который…

Я болезненно поморщилась.

— Я всё понимаю, Джэд, но можно попроще, пожалуйста?

Да, я, разумеется, техник. Но то, что я техник, вовсе не означало, что говорю на душнильском!

Регуланец на секунду умолк и мне показалось, что прикрыл глаза, чтобы не разразиться в мою сторону вполне понятной всем слоям населения тирадой.

— Каскадный коллапс — это непредсказуемая и крайне опасная временная аномалия, которая стремительно накапливает энергию и приобретает свойства чёрной дыры. Так понятнее? Другими словами, когда он произойдёт, станция и всё, что на ней находится, включая саму генерирующую петли установку, будет разорвано на субатомном уровне, но деградация пространственно-временного континуума на этом не закончится. Субатомная смерть будет ждать всю нашу галактику… а может и не только её. И остановить этот процесс будет уже невозможно.