Kitabı oxu: «Задира для хищников. Истинная для Альф | Часть 3»

ЧАСТЬ 3. ВОСКРЕШЕНИЕ
Глава 1

И тут что-то словно перехватило у меня в грудной клетке. У самого горла. Будто саму душу сжало и припечатало прямо к позвоночнику изнутри. А по щеке, быстро, словно предательница, бегущая от справедливого возмездия, покатилась тяжёлая, горячая слеза.

Я всхлипнула от досады — на себя, на ситуацию, на эти дурацкие, неподконтрольные эмоции. А потом, больше не в силах сдерживаться, приподнялась на цыпочки и притянула лицо Эная к своему. Нетерпеливо прижалась губами к его губам.

Этот поцелуй не был таким же сладким, как прежние. Он был солёным и влажным от слёз, но ощущался куда более важным, чем даже тот, наш самый первый. В нём была вся ярость, вся нежность и всё признание, которое копилось у нас обоих друг к другу так долго…

— И я люблю тебя, Энай — прошептала я ему в губы, едва заставив себя оторваться.

И сразу смущённо отступила: опустилась на пятки, отвела взгляд, освободила мужчину из плена своих рук и со злостью, утёрла ладонью мокрые щёки.

— Проклятье. — Проворчала, пытаясь скрыть за недовольным тоном то, насколько сильно на самом деле ему удалось пронять меня всего-то одной единственной фразой!

«… может, ничего и не менялось?»

— Это что, уже началось, да? Чёртовы гормоны? Мьерда… Я теперь все девять месяцев буду чуть что, сразу косплеить Ниагарский водопад?

Энай нежно, но настойчиво убрал мои руки от лица и коснулся губами всё ещё мокрой щеки. Сначала одной… потом другой…

Да ещё и вздохнул потом так счастливо! Что у меня аж скулы свело от того, как захотелось широко улыбаться. Но это было сложно, ведь я, чёрт возьми, всё ещё пыталась сдержать эти проклятые слёзы, которые просто отказывались перестать катиться из глаз!

— Не знаю, что такое «косплеить» и как выглядит этот водопад, да и при чём тут твои гормоны, — сказал он тихо, и его дыхание обожгло влажную кожу. — Но если хочешь злиться или плакать — злись и плачь. Только не прячься от меня. Даже за руками. Я хочу проживать с тобой все твои чувства. Если ты, конечно, сама не захочешь побыть одна…

— Не захочу, — вырвалось у меня отчаянно и куда быстрее, чем я успела это осознать.

Но только произнеся эти слова, я поняла — это и есть чистейшая правда. Я не захочу. Потому что действительно люблю его. И нуждаюсь в том, чтобы он вот так обнимал меня всегда. Чтобы смотрел на меня именно так — без осуждения, без требований, просто видя меня такой, какая я есть. Со всеми недостатками.

Всегда нуждалась, просто не знала об этом. Не знала, что так бывает. Что можно чувствовать то, что чувствую сейчас, к другому человеку.

Ну… или не человеку. Но к любимому мужчине. Отцу моего будущего ребенка…

Господи… моего ребёнка. Настоящего ребёнка.

Энай кивнул, словно слова застряли у него в горле, и просто прижал мою ладонь к своей груди. К тому месту, где под яркими татуировками бешено, натужно стучало его сердце. А потом вдруг опустился передо мной на колени, обхватил мои бёдра и прижался щекой к пока совсем плоскому животу. Так крепко, так бережно, словно уже сейчас мог слышать сердцебиение того крошечного, невероятного чуда, которое только начало там зарождаться.

А потом поднял на меня взгляд снизу вверх, и в его тёплых глазах я увидела настолько бесконечную нежность, что у меня снова защипало в носу от слёз.

— Не бойся, — сказал он хрипло. — Если ты боишься их — не надо. Я с тобой. Неужели ты всё ещё не поняла, что я никому не дам тебя в обиду? Ты не должна их бояться.

Я всхлипнула и, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, язвительно усмехнулась.

— Я боюсь? А ты, неужели всё ещё не понял, что я сама кого хочешь обижу! — парировала я, но голос дрогнул. — Я просто… не хочу ни с кем объясняться после всего. Но, конечно, знаю, что придётся.

Энай вдруг резко дёрнулся. Его пальцы коснулись его же собственных губ, а в глазах мелькнул неподдельный испуг.

Я растерялась.

— Что? Что-то случилось?

— Я сказал тебе «не бойся». — Произнёс он с таким ужасом, будто вместо сахара положил в только что выпитый мною кофе три ложки стрихнина. — А ты… не послушалась. Но я сказал.

Я смотрела на него во все глаза и всё ещё не могла понять, что его так напугало.

Энай же тем временем встал с колен и, положив тяжёлые тёплые ладони мне на плечи, пристально вгляделся в моё лицо. Взгляд его при этом стал до жути сосредоточенным. Почти суровым.

— Ударь меня, — сказал он решительно, заставив меня приоткрыть рот от удивления.

Ну, потому что… чего?

Я скептически выгнула бровь.

— Кхм… Ты что, из этих…

— Нет, ты не поняла, — перебил он, и в низком бархатном голосе зазвучала странная, лихорадочная настойчивость будто только по какой-то нелепой случайности смешавшаяся с… счастьем? — Ударь меня. Сильно. Ударь сейчас же!

Кажется, пранк вышел из-под контроля. Или Энай на самом деле не шутил? Я истерично хохотнула, но по крайней мере перестала лить слёзы на ровном месте.

Утёрла их остатки и, в последний раз хлюпнув носом, осторожно сказала. В общем-то, не особо веря, что действительно говорю это на самом деле:

— Слушай, мы в целом можем это обсудить. Всякие… грубые игры и всё такое. Но я тебе сразу скажу, что я…

— Да нет же! — почти крикнул Энай от нервного возбуждения, схватив меня за плечи. — Ладно. Поцелуй меня! Сейчас же поцелуй!

Поцеловать? Я практически услышала, как свистит моя крыша, улетая вслед за его…

Неловко хихикнув, я попыталась отстраниться, сбитая с толку этой резкой сменой темы.

— Так. Я в целом и не против тебя поцеловать, но пожалуйста хватит. Энай, ты меня сейчас буквально пугаешь этими своими…

Он не стал ждать. Просто схватил меня в охапку и сам прижал свои губы к моим — нежно, но требовательно. Поцелуй был настолько же страстным, насколько коротким. Он остановил его так же быстро и порывисто, как начал. Держа меня на расстоянии вздоха, Энай теперь смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых бушевала буря из странной смеси восторга и искреннего непонимания.

— Не работает... — Оглушённо выдохнул он. — Ты не слушаешься! На тебе это больше не работает!

— Не работает? Что не рабо… ах, не работает…

Вот теперь до меня, наконец, дошло! Я сама не хуже Эная вытаращилась на него и вцепилась пальцами в его плечи, стремительно осознавая весь ужас и величие этого открытия.

— О… ого… — сдавленно прошептала я. — Это что? Какой-то побочный эффект фиксации генов? Ты меня больше не можешь заставить?

— Я не знаю! — Энай снова порывисто поцеловал меня в губы и рассмеялся — низким, счастливым, почти истеричным смехом. — Но это просто невероятно! Ты меня не слушаешься! С ума сойти!

Я не выдержала и тоже рассмеялась, ощущая теперь всё то же, что и он — замешательство, смешанное с удивлением и восторгом.

— Знаешь, бьюсь об заклад, мужская половина Вселенной, увидев твою радость по такому поводу, покрутила бы пальцем у виска, — сказала я, игриво ткнув пальцем в его мощную расцвеченную татуировками грудь. — Уверена, «непослушная жена» — совсем не предел мечтаний для многих.

Энай вдруг замер. Словно всё его тело оцепенело от одного этого слова. Его взгляд прилип к моим губам, потом медленно поднялся к глазам. В его же глазах отразилось чувство на грани шока и восторженного трепета — я сразу поняла, что случайно ляпнула что-то не то.

— Энай? — спросила, осознавая, что он застрял именно на слове «жена». — Не принимай так близко к сердцу. Ну, я же образно… Я тебе, конечно, не же…

Он тут же прижал палец к моим губам, не дав договорить. В его глазах вспыхнули незнакомые мне яркие огоньки.

— Тсс… — едва слышно протянул он.

И снова приник к моим губам. На этот раз неторопливо и нежно. На какое-то время я даже забыла с чего всё началось, просто позволив себе раствориться… счастливо потеряться в этом ощущении. Когда же мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, я, запыхавшись, прошептала ему прямо в губы:

— А, к чёрту все эти сомнения. Пошли уже, подожжём пару заносчивых задниц… Только Лауру возьму, а то вдруг Керу с Титом от тебя оттаскивать придётся. Но ты прав… им всё равно предстоит как-то смириться с тем, что я твоя… жена…

Слово «будущая» было безжалостно «съедено» ещё одним нашим поцелуем. Энай жадно и низко, почти по-звериному, зарычал и снова притянул меня к себе, словно для того чтобы запечатать эти слова на моих губах. Нанести их на меня несводимой татуировкой.

Я — его. Потому что так и есть, разве нет?

Ну а он теперь — мой. Мой…

Так есть ли в этой Вселенной сила, способная нас разлучить? Пфф… уж точно не реактивная тяга от двух пылающих негодованием даэдрийских задниц!

Глава 2

Чем ближе мы с Энаем были к библиотеке, тем сильнее я сжимала его руку.

Ладонь у него была тёплой, твёрдой и большой, а мои пальцы, в сравнении с его, ледяными и негибкими от сковавшего всё моё тело напряжения. Моя рука тонула в руке Эная, согреваясь и позволяя мне заряжаться его уверенностью.

В том, что всё будет хорошо.

В том, что мы переживём всё это мирно.

Больше всего я боялась, что наша разношёрстная команда не переживёт этого вызова. Ведь в сложившихся обстоятельствах, это скорее всего для всех нас означало… смерть?

— Я с тобой. — Тихо, почти шёпотом сказал Энай, безусловно понимая, что сейчас творилось у меня внутри.

Я зажмурилась и лишь кивнула в ответ, не в силах выдавить даже тени улыбки. Казалось, все мои силы ушли на то, чтобы просто идти, а не развернуться и сбежать обратно в каюту, чтобы запереться там. Зарыться по одеяло…

Дверь библиотеки перед нами услужливо отъехала в сторону с тихим шипением газовых лифтов.

Библиотека предстала перед нами в своей привычной ослепительной и оглушённой белизне. Маршалы, сгрудившиеся вокруг «нашего» стола в её центре, заваленного сейчас оружием и какими-то коробками, выглядели здесь особенно чужеродно. Словно отряд спецназа, неожиданно ввалившийся в дом чёкнутого мизофоба.

По всей видимости, команда была занята инвентаризацией припасов и амуниции.

Тит, склонившись над столом, методично перебирал запасы — раскладывал батончики с одной стороны, модуляторы к плазганам и прочие мелочи с другой. Керу возился с открытой аптечкой, что-то сверяя в ней по небольшому прозрачному планшету чуть больше его ладони.

Едва мы вошли, оба даэдра подняли головы практически одновременно.

Наступила тишина. Такая густая и звенящая, что я услышала, как где-то на потолке трещит одна из многочисленных ярких ламп.

Тит медленно опустил то, что держал в руках. Опустил так, словно предмет вдруг стал непомерно тяжёлым. До натужного скрипа упёрся кулаками в столешницу, после чего слегка подался вперёд и приоткрыл рот, вдыхая часто и поверхностно, как если бы пытался продышаться после сильного удара под дых.

Всё ещё не отрывая от нас взгляда, он неловко опустился на стул. Так, будто этого сильного мужчину в один миг перестали держать собственные ноги.

Керу, же напротив, напрягся и вспыхнул. Нахмурился, стал дышать чаще, а в его тёмных волосах с ярко-розовым на концах начала проступать странная рыжина. Острым взглядом выцепив мою руку в руке Эная, мужчина сделал резкий, неуверенный шаг назад, будто отшатнулся от невидимой стены, и его голова в то же время дёрнулась в коротком, отрицательном жесте.

«Нет» — он будто мысленно произнёс это и не смог сдержать телесного порыва. На фоне молчания Тита, Керу шумно, с присвистом выдохнул и грубо отшвырнул планшет в сторону, тут же скрестив на груди руки. Словно пытался защититься от того, что видел.

Всё его тело в этот момент было натянуто, как гранатная растяжка. Губы подрагивали, то и дело, растягиваясь в нервной злой ухмылке, а взгляд бегал от нас к Титу и обратно. Словно Керу ждал от него слов, которые не подтвердят, а опровергнут то, что он сам видит и чувствует.

Но Тит молчал.

Сидел, сгорбившись, и смотрел. Смотрел на нас. На меня. В его карих, всегда таких ясных и живых глазах цвета виски на утреннем солнце что-то угасло. Померкло. Мне показалось — нет, я увидела — как в них в последний раз рассыпался медовыми искрами солнечный луч, и тут же погас, оставив после себя лишь тусклую, безразличную муть. Будто душа в нём отшатнулась и спряталась за самую дальнюю, недоступную никому тёмную грань его личности.

Мне захотелось попросить у него прощения… сказать ему что-то, что вернёт тот свет в глазах Омбрэ и позволит нам остаться друзьями, но слова застряли у меня в горле комом горечи.

Ведь… это всё. Больше между нами ничего быть не могло. Ни дружбы, ни даже того хрупкого доверия, что держалось на общем несчастье быть запертыми на этой регуланской станции.

Теперь нас могли связывать только холодный расчёт и общая цель. И, кажется, ему нужно было возненавидеть меня, чтобы смириться с этим. Что ж... пусть ненавидит. Я сделала свой выбор, и теперь у него не было выбора — Тит обязан был принять, что я с Энаем и его женщиной никогда не стану.

Энай сделал несколько шагов вперёд, потянув меня за собой, и я неловко пошла, почувствовав себя собачкой, которую дёрнули за поводок. Я не хотела… приближаться к ним. Я всем своим естесством чувствововала их гнев, разочарование... а в случае с Керу ещё и свирепую ярость, которая расколялась в нём, делая его тёмные волосы всё краснее и краснее. Что ещё мог означать этот цвет, кроме злости? Уж явно не смерение.

Энай чуть крепче сжал мою руку, словно убеждая — «Всё будет хорошо. Просто стой рядом. Я со всем разберусь». Я же прикрыла глаза, про себя молясь о том, чтобы всё это как можно скорее закончилось.

— Шёпот, ты просто… — Керу запнулся, словно ему было сложно подобрать подходящее слово, и нервно, неестественно усмехнулся. — Ты просто лицемерная мразь, вот ты кто.

Керу весело и открыто улыбнулся, кажется, что самой обаятельной из всех своих хулиганских клыкастых улыбок. Но руки его при этом нервно подрагивали, а глаза блестели холодным блеском острых лезвий. Он казался почти безумным, словно едва сдерживал себя от того, чтобы не наброситься на нас или наговорить гадостей куда менее безобидных.

— Смотри, Тит. — Всё с той же маниакальной весёлостью обратился он к другу. — Вот настоящий мастер-класс по манипулированию сознанием и переобуванию в воздухе!

Сказал, и снова обернулся к нам с Энаем, добавив кровожадным шёпотом:

— Ты этому у регуланцев научился? Да, ушлёпок?

— Керу. — Остановил его Тит с нажимом, но не повышая голоса.

Керу поджал губы, из последних сил останавливая себя. И всё же глаза его в этот миг вспыхнули еще ярче.

Я почувствовала, что должна что-то сказать. Хотя бы попытаться как-то погасить его ярость, но Энай опередил меня, ответив ему без капли гнева или раздражения:

— Так вышло. Быть может, это просто судьба. В любом случае мы пришли сюда не за тем, чтобы спрашивать вашего разрешения. Всё уже случилось и никакие неприложные правила не были нарушены.

— Смотрите, у кого голосок прорезался! — пылко воскликнул Керу, демонстративно вскинув руки и оскалившись.

Его щёки покрыл неровный яростный румянец, а волосы, ставшие уже насыщенно-алыми, лишь с лёгкой розовинкой на концах, только усилили этот яркий акцент в его внешности.

Однако Тит не позволил ему продолжить свою тирраду. Продолжая сверлить меня тяжёлым взглядом, он поднялся из-за стола и протянул руку в его сторону, призывая помолчать.

А потом перевёл всё тот же взгляд на Эная и горько усмехнулся:

Глава 3

— Значит, вот так выглядит это твоё «я не стану жертвой инстинктов»?

— Инстинктов. Но не чувств. — Спокойно ответил ему тот.

— Чувств?! — с насмешкой воскликнул Керу.

Он шумно выдохнул и, выйдя из-за стола, слегка прислонился к нему, сложив перед собой пальцы в замок. Его горящий адским пламенем взгляд бегал от Эная ко мне и обратно. Я буквально чувствовала, как Керу жаждал конфликта. Отмщения... но больше всего именно ответной боли в наших глазах, во сто крат превосходящей его собственную.

— Ну, расскажи-ка нам, Шёпот. Очень интересно, когда ты понял, что ты, в отличие от нас, тупых членоносцев, стал жертвой возвышенных чувств, а не инстинктов? В тот момент, когда эта невинная малышка трахнула Тита? Или, может быть, узнала твой большой секрет и поняла, что ты из нас троих самый перспективный вариант?

От меня не укрылось, как у Эная нервно дёрнулась щека и сжались пальцы.

— Керу… — с явной угрозой прорычал он.

— Что? — Ухмыльнулся док. — Прикажешь мне засунуть себе свой язык в задницу? Что ж. Давай! Да только что это изменит. Ты же у нас весь такой правильный, да? Весь такой, бескорыстный и непоколебимый! Но ты же любишь правду и честность. Разве нет? Так вот же она вся, — сказал он тише, дико сверкнув взглядом и ткнув пальцем в мою сторону. — Это она тебя поимела, а не ты её. Эта расчётливая, лицемерная сука…

— Хватит. Заткнись сейчас же, захлопни свой рот! — Яростно пробасил Энай, выпустив мою руку и сделав шаг в сторону ревнивца так, что я осталась за спиной.

Керу болезненно дёрнул головой — его челюсть словно заклинило, а губы слиплись, заставив искры паники вспыхнуть в его глазах. Он сдавленно замычал, пытаясь выдавить хоть слово, но лицо лишь исказила бессильная злоба. Энай же смотрел на него отстранённо, снова обретя внутреннее равновесие. Только яркие татуировки на его теле жили собственной жизнью, перемежаясь угрожающими острыми узорами.

Я коснулась руки своего мужчины, чувствуя, как его кожа едва ли не искрится от внутреннего напряжения. Сделала шаг вперёд, пытаясь встать между ним и Керу, к Энаю лицом. И примирительно прошептала, ловя его взгляд:

— Энай, пожалуйста. Не надо. Пусть он выговорится. Разве не за этим мы сюда пришли?

— За этим. Но я не собираюсь такое слушать, — сквозь зубы процедил он, не сводя взгляда с Керу, безуспешно сражающегося со своей внезапной немотой.

— Не позволять другим проявлять эмоции — это тоже контроль, — выдохнула я, вспоминая его же слова. — Тоже клетка, Энай.

Он замер на мгновение, но потом сдавленно вздохнул, и его плечи устало опустились. Шёпот прикрыл глаза, собираясь с мыслями, прежде чем снова обратиться к Керу.

— Хорошо. Говори, что хочешь и как хочешь, — сказал он с ледяным спокойствием. — Но это не значит, что я не выбью из тебя всю дурь, если ты продолжишь оскорблять мою женщину. Она здесь ни при чём. Это всё… уже давно было только между нами. Между нами троими.

— Вот как, значит?

Керу судорожно сглотнул, явно чувствуя облегчение от того, что контроль над речевым аппаратом снова к нему вернулся. Док горько усмехнулся, запрокинув голову, словно обращаясь к небесам. Потом повернулся к Титу, сказав хриплым голосом полным яда. — Чуешь, чем пахнет, да?

Тит мрачно смотрел на Керу, но выглядел он при этом не разгневанным, а скорее опустошённым. Он ничего ему не ответил.

Тогда Керу вернул свой взгляд к нам. Он скользнул им по Энаю, а потом впился в меня. И в этом взгляде не было уже даже злости. Только холодная, высококонцентрированная боль, которая разъедала его изнутри, как кислота.

— Прости, Лило, — вдруг сказал он с нарочито слащавой, фальшивой грустью, и тут же зло усмехнулся. — Я не должен был так переоценивать твои способности. Ты ведь просто аппетитная омежка, оказавшаяся не в том месте, не в то время… и не с теми спасателями.

По моей спине от дурного предчувствия побежали мурашки, но я сжала челюсть, не позволив себе отвести взгляд и показать ему свой страх. В этот момент мне стало предельно ясно, что так просто Керу нас не оставит. Он ведь буквально жаждал сделать мне и Энаю больно в ответ... И значит, он это сделает.

— Не расстраивайся, — продолжал док, наслаждаясь моментом. — Не ты одна здесь, как оказалось, недалёкая дурочка, Лило. Нас ведь с Титом тоже всё это время водили за нос.

Он сделал шаг к Энаю, сокращая дистанцию до опасной. Керу был ниже, но сейчас, вторгаясь в его личное пространство, он казался больше, агрессивнее. Энай автоматически отодвинул меня за спину, и я нерешительно отступила, чувствуя, как ладони становятся влажными от всё возрастающего напряжения.

— Что, Шёпот, главный приз не был бы так сладок без борьбы? — язвительно спросил Керу, не сводя с него глаз. — Иначе, почему же ещё ты сразу как следует не сказал нам с Титом отвалить? Забыть о своих шансах на эту красотку?

Я невольно поджала губы и впилась пальцами в руку Шёпота, надеясь успеть остановить его, если он снова сорвётся. Он ведь не хотел этого на самом деле. Я знала, что если Энай снова сделает что-то неосмотрительное, то потом будет очень сожалеть об этом. А мне не хотелось, чтобы он сожалел. Я надеялась на то, что мы все четверо всё же сможем выйти из сложившейся ситуации достойно, не похерив всё к чёртовой матери.

Керу же тревога и напряжение, написанные на моём лице, явно понравились. Потому что вместо того чтобы остепениться, он только продолжил нагнетать, кривя губы в хищной мстительной ухмылке:

— Может… всё потому, что ты, Шёпот, никакой на самом деле не доблестный герой, а такой же простой смертный даэдрийский Альфа, следующий зову своих инстинктов? Понимаю, братишка… трахать шлюх в Поясе Развлечений на Анталиоре, совсем не то же самое, что согреться в объятиях такой аппетитной дерзкой крошки, как наша земляночка. Или… ты на самом деле куда более извращённое существо, чем твои создатели?

Он сделал ещё шаг. Его шёпот стал шипящим, интимно-гнусным.

— А что? Может тебе просто нравится играть чужими судьбами, Шёпот? Ну, знаешь… доставляет садистское удовольствие отыгрывать эту роль почти всемогущего создания, которое только благодаря своей жертвенности и доброй воле ещё не заставило весь Дар встать на колени, а глав его кланов драться за право облизывать тебе пятки? Вот только хрупкое эго не способно к честной борьбе. А-ха-ха! Честно бороться слишком страшно, да? Ведь можно и проиграть…

Он наклонился ещё ближе, и его следующая фраза прозвучала так тихо, что, казалось, её слышали только мы трое.

— Знаешь, Лило ведь на самом деле выбрала меня. Она сказала мне это — призналась, что любит. А потом попросила трахнуть её, как в последний раз. А тебе она призналась в любви до или после того, как ты её трахнул?

Это было уже слишком. Слишком грязно, слишком больно! Энай взревел даже не голосом, а всем своим существом. Он рванулся вперёд, схватив Керу за ворот футболки, срывая мужчину с места. Я инстинктивно вцепилась в его руку, пытаясь удержать, но это было всё равно, что финишной ленте попытаться остановить гоночный болид.

Одновременно с этим Тит, молчавший всё это время, резко ударил кулаком по столу. Этот звук был подобен выстрелу и заставил Эная и Керу немного притормозить, но не остановиться. Омбрэ тем временем резко поднялся, и практически отбросив стул со своей дороги, метнулся к ним.

— Отставить, я сказал! — рявкнул он стальным командным голосом.

Тит стремительно покрыл расстояние, вклинился между товарищами, и, едва не оторвав руки Эная от футболки Керу вместе с тканью, оттолкнул их обоих друг от друга.

— Угомонились, сейчас же! Хватит!

Тит обернулся к Энаю, дыша тяжело и рвано. И так посмотрел на него, словно в тот же миг едва сдержал порыв наброситься на него вместо Керу. Я попятилась в сторону от этого свирепого, почти звериного взгляда, но Омбрэ выдохнул и снова взял себя в руки.

— Нам всем нужно остыть. Во-первых, потому что сейчас не время выяснять отношения. — Он повернул голову к пышущему злобой, раскрасневшемуся Керу. — И во-вторых, потому что выяснять их уже поздно. Всё кончено. Лило — Омега Шёпота. Этого не изменить, сколько бы костей вы оба друг другу не сломали. Ты понимаешь это Вул-Фаур, или мне до тебя это как-то иначе нужно донести?

Керу стоял, тяжело дыша. Ярость в нём, казалось, достигла пика и начала оседать, превращаясь в тошнотворную, вязкую горечь. Он язвительно усмехнулся и нервно пожал плечами. Так, словно даже сам для себя не мог определиться с тем, что же именно чувствует сейчас и чего на самом деле хочет.

— Остыть? Хах… Не думал я, что и ты, Тит, тоже лицемерная мразь. Знаете… меня от всех вас тошнит.

Сказав это, Керу резко развернулся, схватил со стола свою кобуру с плазганом, грубо зачесал пятернёй вздыбленные ярко-алые волосы и направился к выходу. Проходя мимо меня, он бросил, не глядя, сквозь зубы, заставив отступить к Энаю, в инстинктивном порыве обрести защиту:

— Очень жаль, малышка, что выбрала ты в итоге не головой…

И скрылся за дверью.

Тишина, воцарившаяся в библиотеке после ухода Керу, оглушила меня. Я на секунду позволила себе слабость — прижалась лбом к груди Шёпота, просто чтобы перевести дух. И тут же почувствовала, как его рука успокоительно скользнула по моему затылку и остановилась ниже, оберегающе приобняв за плечи. Только ощутив его тепло, я решилась вновь обернуться к притихшему Титу.

И сразу же столкнулась с ним взглядами.

Он смотрел на меня открыто, кажется, что впервые с начала этого тяжёлого разговора в библиотеке. Разглядывал исподлобья. Словно не хотел, но не мог оторвать взгляд… застывший и холодный. Такой, какого я никогда прежде у него не видела. Мёртвый…

— Поздравляю. — Бесцветно сказал он, наконец, отвернувшись к Шёпоту. — Процветания вашему роду и крепкой лозы. Но радоваться будете после... Теперь нам ещё скорее нужно убраться отсюда. Запасов питания осталось не больше чем на четыре цикла. И это если ещё сильнее экономить… Я… я пойду, найду Керу. — Тит вернулся к столу и, подхватив стоявшие возле него один на другом небольшие продолговаты ящики, снова подошёл к нам. — Нужно закончить с инвентаризацией и выдвигаться на точку, согласно плану. Время в буквальном смысле сейчас стоит дороже наших жизней. — Совсем тихо добавил он и покинул библиотеку вслед за Керу.

Покорно оставил нас одних в помещении, где воздух всё ещё дрожал от невысказанных обвинений и был пропитан едким дымом от сгоревших мостов.

Я подняла взгляд к Энаю. Он смотрел на закрытую дверь, и его лицо показалось мне высеченным из камня — на нём не отражалось ни одной эмоции, кроме монументального покоя. Только живая рябь татуировок на его теле, быстро сменявшихся яркими угловатыми узорами, выдавала бурю, с которой он сражался внутри себя.

— Всё кончено, любимая. — Тихо сказал он, притянув меня к себе крепче. — Самое трудное позади.

Я прижалась щекой к его груди, согреваясь и слушая уверенный стук его сердца. А потом зажмурилась и нехотя прошептала:

— Нет. Боюсь, это только начало.

Глава 4

Хруст фольгированной обертки в руке, спустя столько дней одного и того же на ужин и завтрак, уже сам по себе вызывал рвотный рефлекс. Как у котов из роликов в интернете на звук расчёски.

Впрочем, один однозначный плюс у этих батончиков точно был — после них долго даже мыслей о еде не возникало. Но запихивать их в себя каждый раз было то ещё удовольствие…

— Еах… Гадость… — недовольно пробормотала я, с отвращением пережёвывая безвкусную плотную субстанцию.

Нет, ну честное слово! Наверняка топливные пиллеты на вкус лучше, чем эти даэдрийские протеиновые батончики! В их мире что, вкусовые добавки и ароматизаторы не придумали?

Боже мой, если у инопланетян вся еда такая пресная, то я лучше застрелюсь, чем буду целую жизнь так питаться…

Энай с сочувствием улыбнулся и протянул руку через стол, чтобы убрать крошку с моей щеки.

— Понимаю. На вкус действительно так себе. Но очень тебя прошу — съешь до конца.

Я кисло усмехнулась.

— Только если ты тоже свой съешь. Давай, не прикидывайся, я видела как ты откусил только половину, а остальное убрал в карман!

Энай смущённо поджал губы. А потом вздохнул и с обречённым видом достал свою несъеденную часть. Медленно избавил её от фольги, покрутил в пальцах и целиком отправил в рот. А прожевав, сказал:

— Еда скоро закончится. Надо растягивать остатки запасов насколько можем.

Я язвительно фыркнула и, скомкав фольгу от наших батончиков, прицельно швырнула её в дальний угол помещения, метко попав в какую-то высокую декоративную чашу у стены. А может и не в декоративную. Кто её знает, в библиотеке-то без единой книги…

— Я не расстроюсь. Да и смерть от голода не самый плохой вариант в нашей ситуации. Не находишь?

Энай недовольно свёл брови к переносице.

— Никогда не говори так. Не призывай смерть ни в мыслях, ни в шутку. Она ведь всё слышит. У неё каждый из нас на острие клыка.

Я с улыбкой подалась вперёд, не поверив своим ушам.

— Энай, ты что, суеверный?

Он всё так же хмуро промолчал, а я смутилась.

Ну что я, в самом деле, докапалась? Для парня, который большую часть жизни провёл в регуланской клетке, Энай весьма умный и рассудительный. Кажется, что даже образованный. Ну а если плюсом к тому немного суеверный… то и что с того? Мой отец вот тоже суеверный. Насколько я могу судить, морпехи вообще все сплошь суеверные. По крайней мере те, кто побывал в горячих точках. Так чем даэдрийские маршалы лучше? Они тоже ведь всю жизнь на передовой, если подумать…

— Прости. — Со вздохом прошептала я и потянулась через стол, чтобы коснуться его горячих рук. — Это всё… очень давит. Мой чёрный юмор — это просто способ сбросить стресс.

Энай коротко кивнул и нежно переплёл свои пальцы с моими. Моя кожа на фоне его казалась совсем светлой, хоть в обычной жизни меня белоснежкой было назвать сложно. По крайней мере на фоне Рублёвой и Сандерс. Эх… всё же всё познаётся в сравнении…

Светлая кожа или тёмная. Друг тебе кто-то или враг…

— Как думаешь, что будет дальше? Керу и Тит, они смирятся? Отпустят эту ситуацию?

Энай поднял на меня взгляд и уже что-то собрался ответить, но вдруг замер. А затем выпустил мои руки и резко поднялся, развернувшись к двери, ведущей в общий коридор. Я напряглась, увидев как по-звериному дёрнулись его острые уши, а ноздри раздулись, вдыхая воздух глубже и быстрее. Оценивая…

Станция неожиданно содрогнулась, а моя Лаура с противным металлическим звоном упала на пол и закатилась под стол.

Это было похоже на однократный толчёк землетрясения силой около пяти-шести баллов.

Вместе с тем по помещению библиотеки разнёсся приглушённый грохот. Такой, будто где-то далеко однократно ударили туго набитой подушкой по огромному японскому барабану.

Моя первая мысль была — это сбой, очередная смена временного цикла пришла раньше времени. Но звук и лёгкая тряска прекратились так же внезапно, как начались.

— Эна-ай?

Я поспешила подняться из-за стола вслед за своим мужчиной, и на всякий случай торопливо сократила расстояние между нами. Пока он молча продолжал прислушиваться и принюхиваться к чему-то за дверью, нырнула под стол. И тут же выпрямилась, прижав к себе биту, словно Лаура и правда была моим «предметом эмоциональной поддержки».

Энай всё ещё напряжённо молчал. На лице маршала была написана растерянность… Должно быть, он и сам не знал что происходит.

— Что это было? Взрыв? Что-то взорвалось, да?

Ответом мне неожиданно стало освещение. Оно резко сменило интенсивность на низкую, погрузив ослепительно-белое помещение библиотеки в тусклый полусвет. По стенам, прямо под потолком, вспыхнули и замигали тревожные синие лампы. Мерцающий, вгрызающийся в глаза и мозги свет. Давящий на психику, кажется, что даже больше, чем привычный оранжевый.

И тут же механический женский голос наполнил всё пространство вокруг, обманчиво-безразличным тоном сообщая:

— Внимание персоналу! Активирован протокол «четыре семь два». Все пути эвакуации разблокированы. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и проследуйте в ближайший изолированный сектор. Внимание персоналу!..

— Энай?

Я встала к нему ещё ближе и, инстинктивно ища защиты, коснулась ладонью твёрдого плеча. Он же лишь бросил на меня короткий взволнованный взгляд, затем, сосредоточив всё своё внимание на круглом экране монитока на запястье. Принялся что-то быстро выводить на нём пальцем.

— Тит? Керу?! — громко позвал он, перебивая женский голос снова и снова призывающий к спокойствию.

Мониток промолчал.

— Как слышно?! Тит?! Карадла… Что-то глушит сигнал!

Тишина в ответ резко подавилась шипящими обрывками звуков:

— Пс… пф-ф… базу… эк…

Пилик!

Экран монитока вспыхнул красным и погас. И в тот же момент нас снова тряхнуло.

На этот раз так сильно, что мы оба едва удержались на ногах — я, потому что Энай успел обнять и крепко прижать меня к себе, а сам он, — потому что другой рукой в то же время вцепился в прикрученный к полу стол. Тот жалобно скрипнул сорванными болтами, но с места всё же не сорвался.

Голос из динамиков под потолком всё никак не унимался:

— … Активирован протокол «четыре семь два». Все пути эвакуации разблокированы. Пожалуйста…

Я коснулась пальцами щеки Эная, заставив его в этот раз посмотреть на меня, прежде чем снова спросила:

— Что происходит?! Скажи мне? Ты знаешь что это за протокол?

И, к сожалению, его встревоженный… даже какой-то затравленный взгляд, сказал мне куда больше любых слов.

Он знал. На станции происходило что-то ужасное.

— Скорее, Лило…

Его хриплый голос ледяными иглами забрался мне под кожу. В нём было слишком много уязвимости, тревоги.

Энай схватил меня рукой выше локтя и требовательно потянул за собой в сторону выхода.

Внутри у меня всё воспротивилось этому, из-за необходимости детального объяснения и точных ответов. Здесь и сейчас! Чтобы избавиться от страха привычным способом — оценить риски и прикинуть срочный план действий! Но я без вопросов двинулась вслед за Энаем… потому что впервые увидела его страх перед чем-то.

Что-то на самом деле напугало Эная? Раньше это казалось мне невозможным!

Глава 5

Недостаток освещения в коридоре компенсировался синей трассированной подсветкой на полу. Очевидно, она была необходима для указания путей эвакуации. Яркие синие огоньки бежили вдоль пола прочь от жилого блока и библиотеки в сторону выставленного маршалами блокпоста.

Я ожидала, что где-то здесь мы сразу же встретим Тита и Керу, но их нигде не было. Зато в большом иллюминаторе перед блокпостом моему взору открылась поистине жуткая картина, заставившая меня встать, как вкопанную, а Эная обернуться и едва не до боли схватить меня за руку.

— Не сейчас! Нужно скорее убраться отсюда…

— Не сейчас? Да ты это видел вообще?! — истерично пискнула я, ткнув пальцем в сторону иллюминатора. — Как такое возможно?! Мы уже столько циклов здесь — этого раньше не было!

За толстым узким стеклом была видна часть какого-то огромного модуля метрах в двухстах от нашего жилого. Мгновенное отрицательное давление выбросило в космос обломки массивной конструкции, вырвав его практически с корнем из тела станции и оставив уродливый обугленный остов.

В пустом звёздном пространстве теперь парил какой-то мелкий мусор и то, что когда-то было мебелью. Всё это, стремительно улетало вдаль или опасно кружилось вокруг станции, ударяясь о другие части её фюзеляжа, время от времени вызывая новые мгновенные вспышки и разрушения той или иной степени серьёзности.

— Не сейчас, Лило! Нам надо в основную часть станции. Если обломки долетят сюда и нарушат герметичность, гермошлюз жилого модуля захлопнется, а нас самих выбросит в космос!

Он выпалил это всё на одном дыхании и шумно втянул в себя воздух, компенсируя потерянный объем. А я сама, ещё крепче вцепилась в его руку, и потянула за собой вслед за синими огоньками на полу.

— А сразу ты не мог сказать «Лило, мы сдохнем, если сейчас же не уберёмся отсюда»?! Шевели задницей!

Ему, в отличие от меня, дважды повторять не пришлось. Миновав блокпост мы углубились во тьму переходного коридора, теперь подсвеченного эвакуационными огнями. Благодаря им я заметила, как изменился вид панелей на стенах и полу, когда мы миновали злосчастный гермошлюз между модулем и основной частью станции.

Миновали, но не остановились. Энай тянул меня дальше. Керу и Тита по-прежнему нигде не было видно. Я подумала, что может у маршалов был какой-то заранее заготовленный план встречи на такой случай…

От долгого бега моё дыхание начало сбиваться. Приближаясь к очередной развилке, я снова попыталась с ним заговорить.

— Энай! Куда мы…

Резкий толчок ладонью в грудь, пославший меня назад и в сторону, выбил из моих лёгких остатки воздуха. Я едва не упала — успела зацепиться рукой за стену. И уже хотела сказать Энаю, что я думаю о таком отношении к себе, когда он, сделав несколько быстрых шагов вперёд, сцепился с кем-то, буквально материализовавшимся из тьмы.

— Ох…

Впереди, из-за открытой двери на нас рыча и клацая зубами вылетел заражённый. Энай поймал его за горло левой рукой и затылком впечатал в дверной косяк, заставив на мгновение обмякнуть. Воспользовавшись этим, маршал развернул его к себе спиной, взяв в локтевой захват и с резким сухим щелчком свернул шею.

Заражённый безвольно рухнул к его ногам, а Энай на мгновение скрылся во тьме помещения, из которого тот напал на нас, и тут же вернулся за мной, протянув руку.

— Сюда. Их не меньше десятка впереди — они идут на звуки взрывов. Лучше переждать, чем столкнуться.

Нет, мы с Лаурой, конечно, уже засиделись без дела, но кто я, чтобы спорить?

В отличие от коридора с синей аварийной подсветкой, в помещении для меня оказалось слишком темно. А когда за спиной с натужным шипением газовых лифтов закрылась дверь, я и вовсе будто ослепла. Вытянула вперёд руку, опасаясь налететь на что-то и жалобно позвала:

— Эна-ай…

— Да, сейчас. Прости. Забыл, что ты не видишь…

Моего плеча коротко, должно быть, чтобы успокоить, коснулась тёплая рука, а затем чуть поодаль зажёгся тусклый огонёк, едва-едва осветивший помещение.

Это был лишь маленький диод на похожем на микроскоп приборе с зеркалом, но его свет обрисовал для меня пространство в котором мы оказались. Ряд столов заставленных научным инвентарём, подвижный стул, разбросанный по полу мелкий хлам. Наверно это был чей-то кабинет, раз стул был только один… Может быть даже того регуланца, который теперь с повёрнутой на девяносто градусов башкой лежал по ту сторону двери.

— Ярче нельзя. В двери смотровое окно, заражённые реагируют на свет. Нельзя чтобы здесь было светлее, чем снаружи.

— Может, тогда лучше совсем выключить?

— Нет. — Губ Эная едва коснулась грустная улыбка. — Так нормально. Правда.

Я прошла вглубь, разглядывая развешанные на стенах потухшие экраны.

Резкий удар с другой стороны двери заставил меня обернуться, инстинктивно вскинув биту.

Ещё один удар и приглушённое, но такое знакомое клокочущее рычание.

Заражённые реагируют на свет…

— Чёрт!

Энай поймал мой взгляд и приложил указательный палец к губам.

И на звук…

Я зажала себе рот рукой и снова мысленно выругалась, но на этот раз на себя. Звуки ударов и рык межь тем стали раздаваться чаще — заражённый по ту сторону явно не просто так заинтересовался именно этой дверью. Я подошла ближе и вместе с Энаем заглянула в небольшое узкое окошко в двери.

И тут же отпрянула в сторону, когда в него с той стороны лбом ударился регуланец, оставив на прозрачной поверхности след собственной крови.

Да, безумный заражённый, конечно же, не мог открыть дверь. Но мне все равно очень хотелось спросить, что мы теперь будем с этим делать? Потому я вопросительно посмотрела на Эная, осторожно коснувшись его плеча. Но он ко мне даже не обернулся.

Вместо этого мужчина медленно, словно крадучись, упёрся руками в дверь по обе стороны от смотрового окна, и впился в него напряжённым взглядом. Я испуганно отдёрнула руку, когда по моей ладони будто провели горячей ложкой. Маджарские татуировки на коже мужчины начали двигаться резче, хаотичнее… а ещё едва заметно светиться в темноте. Такого я раньше не видела.

Синеватая темнота по ту сторону двери вдруг начала обретать форму — два диких, налитых кровью глаза с вертикальными зрачками замерли прямо напротив глаз Эная. Удары и рык прекратились. Даэдр и регуланец ещё с секунду смотрели друг на друга вупор, а затем заражённый так же медленно, как появился, растворился в темноте слабо подсвеченной синими трассировочными огнями.

Со стороны коридора послышались удаляющиеся шаркающие звуки. Словно кто-то волок по полу что-то очень тяжёлое…

— Моя ошибка. — Тихо сказал он. — Нужно было оттащить тело подальше, прежде чем входить.

Энай, наконец, обернулся ко мне, и, нежно коснувшись пальцами моей щеки, пояснил:

— От голода они жрут своих. Питаются даже с трупов… Заражённого привлёк запах того бедолаги, которому я свернул шею. Но пока он возился возле двери, учуял кое-что повкуснее.

Ну что тут скажешь? Мой ужас был от этого просто в ужасе!

Я поймала руку мужчины и, прижав её к своей груди, тихо сказала:

— Энай, пожалуйста… Ты знаешь, что там произошло? Где Тит и Керу? Как думаешь… с ними всё в порядке?

Мне очень не понравилось, что он не ответил сразу. Энай опустил взгляд и, задумчиво прикусив губу, отвернулся обратно к смотровому окну.

Возможно, это мне лишь показалось, но по ту сторону словно что-то промелькнуло в тот момент. А потом ещё и ещё…

Впереди их не меньше десятка…

Бархатный голос Эная, заставил меня вынырнуть из своих мыслей:

— Когда регуланцы обнаружили на борту кровавую лихорадку, весь персонал станции ринулся к докам. Потому что протокол защиты предполагал изоляцию разделённых секторов. Они, конечно же, знали, о высокой заразности и протоколе станции на такой случай, но всё равно надеялись выбраться.

Энай развернулся ко мне и упёрся спиной в дверь.

— Надежда, Лило, она сильнее логики и кем-то писаных правил. Даже заражённые, хоть и лишаются рассудка, всё равно до последнего борятся за свою жизнь. Поэтому, мысль о том, чтобы остаться запертыми здесь, пугала персонал не меньше всего остального.

Я почувствовала, что начинаю злиться.

Что ж, это было больше, чем ничего, но спросила-то я его совсем не об этом!

— Да, помню я про толпы заражённых в доке! Но при чём тут это?

— Большая часть заражённых была заперта там. — Терпеливо пояснил Энай, а потом снова развернулся к двери, и спросил, заглянув в окно, — готова двигаться дальше? Лучше нигде не задерживаться. У заражённых есть мерзкое свойство скапливаться в толпы.

Я кивнула и с готовностью встала за его спиной, но мысленно всё ещё обдумывала его слова. Что-то словно мешало мне…

— Постой, ты сказал большая часть заражённых была заперта? Энай, что значит «была»?!

Дверь перед нами с шипением отъехала в сторону, открыв вид на часть коридора с длинным смазанным следом крови, тянущимся туда, откуда мы пришли.

— Сюда…

Глава 6

Энай взял меня за руку и потянул в противоположную сторону.

— Ты сама слышала, — тихо сказал он, когда, вместо того чтобы пойти прямо, куда вели нас трассировочные огоньки, мы свернули на очередной коридорной развилке налево, начав двигаться против их движения, — разгерметизация активировала новый протокол.

— Все пути эвакуации разблокированы…

В этот момент до меня дошло — все пути эвакуации разблокированы. Пути эвакуации к докам! А в доках все заражённые, и теперь между нами нет зоны безопасности… Все те заражённые, которых мы видели раньше — это лишь единицы тех, кто не стал или не успел сбежать, до блокировки шлюзов между секторами. А там в доках их целые толпы!

— Пу-ута мадрэ!

Словно в ответ на мой возглас позади раздался истошный полузвериный вопль. И не один…

Энай потянул меня себе за спину и ловко вытянул нож из кожаных ножен на бедре — единственное своё оружие. Уж не знаю, за что этот маршал так невзлюбил плазменные пушки, но сейчас, думаю, он пожалел о том, что не припас хотя бы одну.

Их было пятеро. Заражённые вылетели на нас с небольшой задержкой, словно бегуны на марафоне у финишной черты. Я подняла биту на изготовку, но Энай опередил меня. Сделал несколько быстрых, уверенных шагов вперёд и одного за другим уложил первых троих регуланцев чёткими, выверенными ударами в головы. Снизу вверх в челюсть, затем, схватив второго за ворот куртки, в висок и следом третьего в глаз.

Четвёртый заражённый внезапно оказался хитрее. Он бросился мужчине в ноги, развернув и практически сбив его на пол. В то же время пятый ринулся на Эная сзади. Я буквально почувствовала, как он нацелился на шею маршала! И только тот вспрыгнул ему на спину, сбила урода обратно, усеяв пол осколками его зубов.

Они словно бусины, с задорным звоном скакали вокруг, пока я удар за ударом превращала голову их владельца в кровавое месиво.

Когда же я закончила, в коридоре вновь воцарилась напряжённая тишина. Я почувствовала на себе взгляд и обернулась. Энай смотрел на меня хмуро. В голосе его проскользнула чёткая нотка осуждения:

— А если бы по мне попала?

Я усмехнулась и по привычке вскинула биту на плечо, но вовремя остановилась — бедная Лаура сейчас вся была в регуланской крови.

— Скажи, тебе повезло, что я очень редко промахиваюсь! Да?

Энай, не сдержавшись, прыснул от смеха и потянулся к моей руке, но тоже остановился. Его пальцы, к сожалению, сейчас были не чище моей Лауры.

— Пойдём. Надо двигаться. — С виноватой улыбкой сказал он.

И, развернувшись, пошёл дальше, но я его окликнула:

— Куда? Скажи уже, куда мы идём? Энай, пожалуйста, мне очень страшно, когда я не понимаю, что происходит. Есть какое-то место, где вы с Керу и Титом договорились встретиться, в случае чего-то такого?

Энай замер на секунду. Его взгляд метнулся от меня в тёмный коридор позади и обратно. Хмурое выражение на обычно улыбчивом лице, не оставляло мне надежды — ситуация была дерьмо. Маршал шумно выдохнул и нервно провёл пальцем по монитоку на запястье, заставив ободок экрана тускло засветиться кислотно-зелёным. А затем, тонкий зелёный луч, вырвался из устройства и замер на стене напротив, проецируя на неё схематичное изображение этой части станции. Толстые кислотные линии обозначали сектора, а коридор, в котором мы стояли, выделялся штриховкой. И это была лишь крохотная часть схемы, зажатая между двумя огромными блоками.

— Мы сейчас где-то здесь, — тёмный от засохшей крови палец ткнул в точку на стыке. — Между научным и техническим секторами. Помимо доков, в них было заперто больше всего заражённых. И уверен, они уже идут сюда, на звук взрыва.

Энай провёл пальцем по штрихованной линии, ведущей в сторону от нашего расположения, к небольшому, изолированному прямоугольнику с ветвистой системой коридоров-штрихлиний внутри.

— Это ближайшее относительно безопасное место — медицинский блок. Ты там уже была. Он между нами и научным сектором.

Маршал снова провёл пальцем по изображению коридора, в котором мы находились.

— Миновав научный сектор, заражённые пройдут здесь, поэтому нам нужно торопиться. Добраться до медицинского блока быстрее, чем они успеют разбрестись здесь по всем углам. — Энай вновь вернулся к изолированному прямоугольнику. — Это стыковочный модуль, так что там, так же как на базе, есть надёжная система затворов. Но он был с другой стороны станции, когда произошёл взрыв, так что не должен был пострадать. Мы забаррикадируемся там, пока всё не утихнет.

Он отключил мониток и замолчал, ожидая моей реакции. Но в голове у меня продолжали эхом отдаваться его слова:

Они уже идут сюда, на звук взрыва…

Это ближайшее относительно безопасное место…

Правда была в том, что нигде сейчас не было безопасно. Все эти гермозатворы, все эти двери, что раньше были нашей защитой, теперь стояли распахнутыми настежь.

Я представила... Не абстрактно, а с зубодробительной чёткостью! И не просто «заражённых», а тех самых солдат, по самые острые уши упакованных в непробиваемую чёрную броню. Преторианцев. Целой толпой хлынувших в открывшиеся двери, и бегущих в сторону жилого блока и библиотеки.

Туда, где, скорее всего, остались Тит и Керу.

Что они вдвоём могли противопоставить этой практически неуязвимой толпе? Сколько выстрелов на двоих осталось у маршалов? Сколько они продержатся, если плазменных зарядов не останется вовсе? Мы ведь… просто бросили их там. Даже не попытались найти!

Эта мысль ножом вошла мне под ребро — мы их бросили…

Я на шаг отступила от Эная. А потом сделала назад ещё один.

— Нет. Без Тита и Керу я туда не пойду. Почему ты ничего не говоришь о них? Они же наверняка остались там, в жилом блоке? Говори!

Энай недовольно сжал губы и с раздражением хлопнул раскрытой ладонью по стене, заставив меня зажмуриться от неожиданности.

— А ты знаешь, где именно в жилом блоке?

Не получив ответа, он устало прикрыл глаза и шумно выдохнул напряжение, прежде чем продолжить.

— Прости… Но, Лило, мы не знаем, где они были в момент активации протокола эвакуации. Кроме того, не найдя нас в библиотеке, они, скорее всего, пошли за нами, потому что это лучший вариант. К центру управления сейчас тем более будет не прорваться. Ты своими глазами видела, что происходит за гермозатворами в техническом секторе. Толпа заражённых сама по себе опасна, а когда они при этом в мощной противоплазменной броне…

— А если нет? — Со вскипающей злостью оборвала его я. — Если они всё же решат воспользоваться открытием дверей и прорываться к мостику? Или решат искать нас, но в другом месте?

— А может, они уже в медицинском блоке? — В тон мне парировал Энай, шагнув ближе. — Но даже если нет, мы всё равно встретимся, когда отключится протокол «472» и снова заработает связь. Или не встретимся. — Безжалостно добавил он. — Но сейчас у нас нет иного выбора, Лило. Мы не можем искать их вслепую по всей станции, пока здесь свободно разгуливают заражённые.

— Вот именно! — Крикнула я ему в лицо, забыв обо всякой осторожности. — Заражённые! Что, если Тит и Керу всё ещё там, застряли в жилом блоке? Надо вернуться! Надо найти их и помочь!

— Нет.

Тихий, но твёрдый ответ, заставил меня захлебнуться возмущением, но Энай неожиданно опередил меня, взорвавшись первым:

— Ты слышишь меня? Лило, связь не работает! И сигнал не появится раньше отключения протокола, потому что эта блокировка — явно его часть. Как мы должны их найти здесь, без связи? Станция огромна, а чтобы идти по следу у нас просто нет времени! Им придётся справляться без нас.

— А если они погибнут? Энай, мы что, бросим их там одних? Как трусы?!

— Это не трусость! — Энай взмахнул рукой, словно снова собирался сказать что-то резкое, но вовремя остановил себя; поджал губы и сбавил тон. — Ты… не экипирована и не вооружена для сражения с толпами, а от меня будет мало толку, если ты не в безопасности. Потому что я буду в первую очередь защищать тебя. Ты понимаешь это? Пойдём. Нужно торопиться…

Он развернулся и двинулся вперёд по коридору, отчего-то уверившись в том, что раз я молчу, то согласна с ним. Но он просто ещё слишком плохо меня знал…

Я встряхнула битой в воздухе, смахнув с неё остатки крови и мозгов недавнего заражённого и, так же, как он, молча, развернулась, но пошла в другую сторону. Обратно к жилому модулю.

— Лило, ну хватит уже! Это не трусость, а выживание, смирись!

— Для меня — нет. — Процедила я сквозь зубы.

А в следующий же миг взвизгнула, взмыв высоко в воздух и оказавшись прижатой крепкой мужской рукой к твёрдому плечу.

— Пусти! — Прорычала я, возмущённо колотя Эная по лопатке. — Если ты не хочешь, я пойду одна! Это никакое не выживание, это самая настоящая трусость, слышишь?! Земляне своих не бросают!

Коридор снова качнулся передо мной, заставив от неожиданности впиться ногтями в его руку. Тем не менее Энай аккуратно поставил меня перед собой и, глаза в глаза столкнувшись со мной взглядом, хрипло спросил:

— А для нашего ребёнка, Лило? Для него это выживание или трусость?

Уж лучше бы он без предупреждения плеснул мне холодной водой в лицо, чем сказал такое… По крайней мере, это ощущалось бы не так больно.

Всё моё тело вмиг онемело от мысли, что я забыла... совсем забыла, о том, что я больше не одна в этом теле! Что несу ответственность не только за себя, но и за… Дани.

Там, в глубине коридоров регуланской станции Тит и Керу, возможно, действительно требовалась наша с Энаем помощь. И видит Бог, я готова была рискнуть собой! Но не маленькой жизнью, что только-только зародилась у меня внутри.

— Мьерда… — едва не плача прошептала я и, закрыв лицо руками, прижалась спиной к холодной железной стене.

А потом, обессилив от раздирающих меня изнутри противоречивых чувств, медленно сползла по ней, оставшись на корточках.

Спустя мгновение Энай опустился рядом и, бережно обхватив за плечи, прижал меня к себе, заставив мурашки побежать по коже от яркого контраста тепла его тела и холода металла.

— У них достаточно оружия, и они не беспомощные первогодки. — Примирительно сказал он, ласково поглаживая меня по плечу, успокаивая ровным низким тембром своего голоса. — Пойдём, Лило. Медицинский блок совсем близко. Дождёмся их, прежде чем двигаться дальше. Или отсидимся там до следующей смены цикла и уже тогда вернёмся в обратно, чтобы найти их.

Найти их... или то, что от них останется? — так и рвалось с моих губ горькое и язвительное обвинение.

Но я сдержалась. Энай не был мне врагом... и им тоже. Он лишь сохранил трезвость мышления там, где я оказалась на это неспособна. И сделал это как мог мягко. Потому что Ив Сандерс сейчас просто влепила бы мне прочищающую мозг пощёчину. И была бы права.

Жизнь Тита и Керу сейчас была только в их руках. И всё, что я могла сделать, это верить и молиться о том, чтобы всё в конце концов обошлось.

Глава 7

Я едва переставляла ноги, когда мы пересекли границу стыковки основной части станции и медицинского модуля. Весь путь Энай крепко держал меня за руку, словно боялся, что сбегу, и внимательно следил за обстановкой вокруг.

Я видела, как резко и напряжённо сменяли друг друга татуировки на его коже. Как время от времени по-звериному подрагивали острые уши мужчины. Слышала, как иногда он дышал глубже и чаще обычного, явно улавливая посторонние запахи.

Всю дорогу я старалась не думать о ребятах. Занимала себя мыслями о том, как нам с Энаем заблокировать гермоворота между частями станции, чтобы наверняка отрезать себя от заражённых. И как сделать это так, чтобы, если Тит и Керу каким-то чудом доберутся до нас до сброса петли, суметь снова открыть их. Ведь ломать — не строить. Спровоцировать блокировку я, пусть и не без сложностей, могла. А вот сохранить контроль над ними… на инопланетной станции, не зная языка и слабо ориентируясь в местных технологиях — это была задача со звёздочкой.

Энай неожиданно остановился, и я едва не влетела в его спину. Он замер на мгновение, а затем по-животному резко повернул голову вправо и шумно потянул носом воздух, в то же время недовольно поджав губы.

— Что-то не так. — Тихо сказал он.

Я горько усмехнулась.

— Ты хотел сказать — всё не так. Как кстати мы обезопасим себя здесь от остальной части станции? У тебя есть план?

— Нет. Я о другом…

Янтарный взгляд даэдра внимательно прошёлся по стенам и задержался на чём-то в глубине слабоосвещённого коридора. То, как непроизвольно напряглись мышцы на спине и плечах моего мужчины и меня саму заставило почувствовать… словно бы что-то чужое в воздухе. Какой-то лишний оттенок без того привычного станционного запаха.

— Здесь не как прежде. — Недовольно проворчал Энай. — В этом блоке заражённых при каждой смене цикла было только трое. Всегда.

Я взволнованно прокрутила рукоятку Лауры между пальцев и взяла её широким хватом.

— Хочешь сказать… сейчас их больше? Или что? — Сердце, презрев логику, зажглось надеждой, из-за чего стало биться чаще. — Может, это Керу и Тит? Они ведь могли нас обогнать, верно?

Энай обернулся ко мне и с сожалением покачал головой.

— Нет. Прости, Лило. Их запах я бы почуял ещё у перехода в этот блок и сразу бы тебя предупредил.

Надежда резко потухла, заставив ком горечи подкатить к горлу, но частое биение сердца никуда не делось.

— Тогда что? Хм-м… Помнишь, вы говорили, что петли накладываются друг на друга? Может, это очередное удвоение и по блоку просто бродит чей-то двойник?

— Нет. — Энай отвернулся и снова прислушался. — Я чувствую другой запах. Новый. Этого раньше не было.

Я нервно усмехнулась, переведя взгляд с него вглубь изгибавшегося дугой коридора. Там, если вспомнить план медицинского блока, было больше трёх десятков ответвлений и не меньше нескольких сотен помещений.

— Ты чувствуешь этот чужой запах… отсюда? Может… ну, не знаю… этот чужой запах может быть просто остаточным? Или прилететь сюда из вентиляции?

— Нет. — Энай снова обернулся ко мне и терпеливо пояснил: — это регуланец. И он проходил здесь совсем недавно. Я помню запахи тех, которые были здесь на протяжении всех прошлых циклов. Один, с разбитой головой и выпавшим глазом, всегда бродил прямо тут, в коридоре. Другой сейчас должен быть заперт на складе медикаментов. И ещё есть женщина. Риель. Ты тоже её видела. Она переходит в последнюю стадию заболевания почти сразу после сброса цикла, так что сейчас должна бродить где-то рядом в поисках пищи. Запахи каждого из них я отчётливо помню. Но здесь появился кто-то ещё. И он какой-то... другой.

— Что же… — Я вышла вперёд, закинула биту на плечо и, храбрясь, сказала: — одним заражённым больше, одним меньше. Разве нет? Ты знаешь, где он может быть? Давай просто найдём его и избавим от мучений?

Моего похоронного оптимизма Энай почему-то не поддержал. Может быть, просто был слишком сосредоточен на своих ощущениях?

— Не знаю. Но ты права. Его лучше найти.

— Отлично! Тогда пошли. — Легко согласилась я, и бодрой походкой двинулась вперёд. — С какой части блока начнём?

Энай догнал меня за пару шагов и осторожно взял под локоть, заставив остановиться и обернуться.

Я встретилась с его строгим взглядом, но мужчина тут же смягчил это выражение слабой улыбкой. А потом осторожно коснулься тёплыми пальцами моего лица, ласково убирая за ухо сбившийся на глаза локон.

— Нет, Лило. Ты устала, тебе стоит подождать меня здесь. Тут недалеко есть комната отдыха для персонала…

— Думаешь, я буду мирно спать, пока ты бродишь где-то один? — Оборвала я его и язвительно усмехнулась. — Ты сейчас серьёзно? Это же просто ещё один заражённый, разве нет? Разберёмся с ним и отдохнём вместе.

Энай странно посмотрел на меня. Я не смогла даже примерно понять по выражению его лица, о чём он в этот момент думал. Хотя обычно мне это удавалось.

Он отвёл взгляд и досадливо фыркнул. А сразу после достаточно бодро пошёл вперёд, коротко и недовольно бросив мне через плечо:

— Только держись рядом. Я должен знать где ты.

"Обиделся, что снова не стала слушать" — поняла я.

Ну… а на что он, собственно, надеялся, подкатывая ко мне яйца? Что когда буду его парой, то мгновенно превращусь в послушную скромницу и даже дышать буду только по его приказу? Уж не знаю, как там всё у них, даэдрийских Альф, с другими Омегами работает, но со мной, как говорит Рублёва, — либо приспосабливайся, либо вымирай. Мои соболезнования.

— Так точно, командир! — Бодро отрапортовала я ему в спину. — Есть прикрывать вашу аппетитную задницу с тыла!

Энай не обернулся ко мне и не сбавил шаг, но всё же не удержался от смущённой усмешки.

Ох, Энай, Энай...

Глава 8

Бедолагу без глаза и с пробитой головой мы нашли почти сразу. Мёртвым. Он лежал лицом вниз, растянувшись поперёк коридора в луже собственной крови. Энай подошёл к нему первым, коротко осмотрел, перевернув регуланца носком ботинка, и, недовольно нахмурившись, пошёл дальше.

Ну а мне ничего не осталось, кроме как поспешить за моим молчаливым командиром. Потому что ищи его потом! Один шаг Эная ровнялся моим двум, а ходил он, несмотря на свои размеры, практически бесшумно. В отличие от меня.

Ну а что поделать? Моя кадетская подготовка не предполагала развития навыков ниндзя. Для технических специалистов, куда важнее была быстрая работа мозгов, отличная память и грубая физическая сила, которую мы развивали на станции в спортзале и выполняя черновую работу в мастерской.

Ох… ну да, в детстве я недолго ходила в секцию джиу-джитсу, но меня оттуда быстро попросили на выход. Скажем так — я, порой, перегибала с усилиями, отрабатывая приёмы в паре…

Зато в секции бокса весьма оценили тяжесть моих кулаков и неумение сдаваться! А наличие боксёрских шлемов, перчаток и тренера, мистера Линкольна, который мог без труда растащить сцепившихся подростков, позволяло минимизировать риски для всех. Ну и бейсбол ещё, куда без него… Но там от меня доставалось только мячам и земле под ногами.

В общем, удар у меня был поставлен хорошо. А вот со скрытностью были некоторые проблемы.

— Не наступи!

Я неловко замерла с занесённой в шаге ногой и схватилась за стену.

Что же… с внимательностью у меня, очевидно, были проблемы тоже.

Решётчатый пол впереди был всех улит густой чёрной кровью. Она, практически вся стекла в дырки, но то, что осталось, покрывало всю решётку.

— Это как так-то? — озадаченно пробормотала я, разглядывая окровавленную поверхность.

Энай с раздражением цокнул языком и ловко перепрыгнул решётки, оказавшись на ровном, чистом полу. После чего присел у стены и провёл рукой по порогу у закрытой двери. Медленно поднялся, растирая бурую грязь между подушечками пальцев. Протянул ко мне другую, чистую руку и поманил.

— Что?

— Верни ключ ненадолго.

Я, спохватившись, похлопала себя по карманам и тут же протянула ему чёрную пластиковую карту. Энай приложил её к двери и…

Ничего не произошло.

Эль Дьябло снова нахмурился.

— Вот это мне уже совсем не нравится.

Я перепрыгнула решётку на полу вслед за ним и встала ближе к двери. За смотровым окном была абсолютная чернота. Может Энай что-то и мог в ней разглядеть, но не я.

— Не открывается? Могу попробовать взломать. Нужно только чем-то крышку вот здесь поддеть… Хотя кого мы стесняемся, да? Можно же её просто выбить.

Я уже замахнулась битой на тонкий лист металла под сенсорной панелью, но Энай рукой перехватил основание моей Лауры в воздухе и отрицательно мотнул головой.

— Не торопись. Нам туда не нужно. Я чувствую, что он там один. И уже давно мёртв.

— Кто это «он»? — с опаской спросила я, медленно опуская биту.

— Тот заражённый, который сейчас должен был быть заперт на складе медикаментов метрах в ста отсюда.

Мне тоже стало не по себе.

— Значит, кто-то выпустил его оттуда… и потом зачем-то запер здесь?

Энай потянул носом воздух и повернул голову в сторону ещё неисследованной нами части медицинского блока.

— А ещё он тоже не был обескровлен.

— И… это значит что-о? — Напряжённо переспросила я. — К чему ты ведёшь?

Мужчина внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли говорить. И я тут же поняла, о чём он думал в этот момент — сожалел, что не запер меня в той комнате отдыха для персонала, на входе в блок.

Пришла моя очередь недовольно хмуриться. Потому что, какого чёрта!

— Эна-ай? Чтобы ты ни задумал, просто смирись с тем, что ты от меня не отделаешься. Вместе до конца, понял?

Он виновато отвёл взгляд. После чего обречённо вздохнул и коротко кивнул мне, словно признавая поражение.

— Лило, их убили, но не обескровили. Значит, не ради пищи. Заражённые так себя не ведут, понимаешь?

Я взволнованно прикусила губу, разглядывая кровь на полу.

— А это точно не может быть кто-то из наших?

Энай отрицательно качнул головой и медленно прошёлся вперёд.

— Проверим склад медикаментов. Если кто-то, находясь в своём уме, открыл его, несмотря на заражённого внутри, значит, ему что-то было оттуда очень нужно.

— Он ранен?

— Возможно. — Энай немного помолчал и снова обернулся ко мне. — По всему блоку так сильно пахнет регуланской кровью, что я не могу различить. Могу сказать только, что тот, кого мы ищем точно регуланец. Лило…

Он шагнул ко мне и осторожно коснулся своими пальцами моих. Я тут же инстинктивно переплела их, наслаждаясь знакомым, уже родным теплом его рук. Я готова была биться об заклад, что у даэдров температура тела всегда выше, чем у людей — в этом было всё дело.

— Энай, не надо. Я знаю, о чём ты хочешь меня попросить. Но я всё равно пойду с тобой. Даже не потому, что ничего не боюсь, когда ты рядом. А потому что… посмотри на меня.

Я коснулась пальцами колючей щеки, чтобы маршал снова поднял на меня взгляд своих ярких янтарных глаз. В них я отчётливо различила тревогу. И я знала, она поселилась у него внутри с тех пор, как мы вынуждены были бежать из библиотеки. Безотчётный страх за меня и нашего будущего ребёнка…

Тем более жуткий, оттого, что всё это было для Эная вновь — переживать за безопасность кого-то больше, чем за свою собственную.

Ещё вчера у него не было никого и ничего, а теперь он вдруг осознал, что держит в руках что-то, потерю чего уже не сможет пережить. Пожалуй, такое кого угодно могло заставить в первое время «дуть на воду» и изводить объект своей любви гиперопекой. Разве нет? Но ему не следовало забывать, что в качестве бесценного сокровища ему досталась ядовитая колючка, а не нежная майская роза.

— Мне всё это не нравится. У меня дурное предчувствие, Лило.

Он его потерянного, хриплого голоса у меня мурашки побежали по плечам. Неприятные ледяные мурашки. Но я не позволила его чувствам взять верх над моими собственными.

— И мне не нравится. Но нас двое, а он один. Верно?

Энай коротко прикрыл глаза и согласно кивнул.

— Да… но я не могу понять, что с ним не так. Меня пугает не он, а ситуация. Неизвестность. Должно быть… запахи станции сбивают меня. Я всё думаю, если он регуланец, то почему всё ещё разумен?

Я пожала плечами и улыбнулась маршалу, стараясь развеять его и свою тревогу.

— Может, заперт был где-то в стерильной зоне, когда всё случилось? Или в скафандре болтался за бортом? Но какая в целом разница? Дадим ему пару раз по печени, он нам сам всё и расскажет, да?

Энай усмехнулся и снисходительно покачал головой.

— Ты права. Я слишком много в последнее время думаю совсем не о том. Нужно действовать, а не прокручивать постоянно все возможные варианты у себя в голове.

— Эй… — я снова заставила его посмотреть мне в глаза. — Ты думаешь о нашей безопасности. И знаешь, это совсем не ерунда. Просто… не забывай, что ты больше не один. И это не только о твоей ответственности за меня. Но и о моей за тебя. Я люблю тебя, Энай.

Он обхватил меня рукой за талию и приподнял, в то же время прижавшись к моим губам поцелуем. И беспечные разноцветные бабочки трепещущим облаком в едином порыве взмыли вверх в моей груди…

Но долететь до неба им было в этот раз не суждено, потому что мой мужчина проявил волю и оторвался от меня. Попутно вытащив — клянусь, не знаю, когда это успело случиться! — мою руку из-под своего ремня.

— Пойдём. — Тихо сказал он, и ободряюще сжав мою ладонь в своей, в то же время потянул меня за собой. — Нужно ещё обезвредить Риель. Она обычно бродит как раз недалеко от склада медикаментов.

Ах, Энай…

Вокруг опять творится какой-то ад, а всё, о чём я могла думать, это твои руки и губы… которые не совсем там, где им сейчас нужно было быть.

Глава 9

Но что же… Риель мы нашли достаточно быстро. Но не «недалеко», а «непосредственно» — на складе медикаментов.

Мы с Энаем стояли возле двери, в узкое смотровое окно, наблюдая за тем, как в ослепительно-ярком свете электрических ламп регуланка бродит по центру просторного помещения с десятками изолированных стеллажей по стенам и нагромождений ящиков по углам. Туда-сюда, снова и снова, то замирая, то нервно вздрагивая и рыча. Страшно выпучивая налитые кровью глаза и роняя изо рта жёлтые хлопья пены.

— Жалко её… — со вздохом пробормотала я, подробно разглядывая свою старую знакомую. — Она не казалась злой или опасной, пока была в сознании. Просто… напуганная женщина. Ну и что с того, что регуланка.

Я поймала на себе неодобрительный взгляд Эная и смущённо фыркнула:

— Что? Почему ты на меня так смотришь?

Мужчина тяжело вздохнул.

— То, что она регуланка, не делает её плохой. Ты же знаешь?

Я удивилась. Пожалуй, мне было странно слышать обвинение в расизме от даэдра, у которого регуланцы отобрали всё и хотели забрать последнее — его жизнь.

— А то, что она регуланка, которая работала на секретной регуланской научной станции, занимавшейся опасными неэтичными исследованиями? Делает?

Энай, озадаченно поднял взгляд к потолку и неуверенно кивнул, словно только отчасти соглашаясь с моим доводом.

Я вздохнула и прижалась спиной к двери, полностью развернувшись к нему.

— Поверь, я прекрасно понимаю, что это безосновательно ко всем без разбора регуланцам относиться как к армии ада. Но, согласись, они буквально всё делают, чтобы заслужить такую славу. Разве нет?

Энай невесело усмехнулся и опустил взгляд.

— Я просто неудачно пошутила. Но в целом мне сейчас с трудом верится, что в мире существует хоть один приличный представитель этой расы.

— Я тоже так думал, пока Пепла не встретил. — Робко пробормотал себе под нос маршал.

— А кого-то кроме него, ты нормального знаешь?

Энай выдержал мой взгляд и с грустной улыбкой отрицательно мотнул головой.

Я язвительно фыркнула и с победным видом отвернулась к смотровому окну. За ним Риель раскачивалась из стороны в сторону. Она, не моргая, пялилась в одну точку, в то же время нервно скребла пальцами по своей шее.

— Ну вот и договорились. Регуланцев на свадьбу не зовём.

Большие руки тут же легли мне сзади на талию, а на сгиб между плечом и шеей незамедлительно приземлился тёплый колючий поцелуй. Колючий — потому что Энаю, между прочим, давно не мешало бы побриться. Я инстинктивно прижала к себе плечо, со смехом заверещав:

— Ай! Щекотно же!

А Риель за дверью резко обернулась на звук и рванулась в нашу сторону, заставив меня взвизгнуть от неожиданности и повиснуть у Эная на руках, совершенно забыв, что между нами и заражённой всё ещё была толстая дверь.

Женщина между тем сделала вперёд лишь несколько шагов и резко дёрнулась назад, зло рыча и до крови, царапая ногтями собственное горло.

У меня глаза на лоб полезли от осознания:

— Смотри! Она же привязана…

И действительно. Это было почти незаметно издалека, но вокруг шеи регуланки был многократно обёрнут прозрачный кабель. Он уходил куда-то вверх, под навесной сетчатый потолок, и в ярком свете был виден только под определённым углом.

— Я думал, ты сразу заметила.

Я недовольно обернулась к Энаю, но ничего не сказала.

А что тут скажешь, если он в который раз «немного» преувеличил мои возможности? Не приуменьшил же…

Пожалуй, в жизни я ещё не раз столкнусь с этими обидными различиями в наших физиологических пределах. Ладно хоть в постели у нас всё было как надо. Да, зрение у меня не такое острое, как у него. А в остальном… реабилитируюсь как-нибудь. Уж наверняка же я что-то умею, чего он не может! Вот хоть бы на шпагат садиться?

В общем, я насупилась и изобразила напряжённую умственную деятельность.

— Из-за того, сколько раз этот кабель обмотан вокруг её шеи, слабо верится, что она запуталась в нём сама. — Мрачно обронил Энай над самым моим ухом.

— Только если пыталась повеситься, пока ещё была в себе? — Тут же предположила я. — Хотя… это вряд ли. Я ведь успела немного пообщаться с ней в прошлый раз. Риель… не хотела умирать. Она боялась смерти.

Я посмотрела на Эная. Он выглядел напряжённым.

— Что ж… пойдём, посмотрим на неё поближе? — Со вздохом сказала я и приложила карту-ключ к сенсорной панели у двери.

В отличие от прошлой, эта тут же послушно отъехала в сторону, сделав рычание и голодные всхлипы Риель в десять раз громче.

— Может, удастся, наконец, напасть на след таинственного разумного регуланца.

Судя по хмурому выражению на лице, моего оптимизма Энай не оценил. Однако следом за мной пошёл. Опасливо оглядывая помещение медицинского склада взглядом и принюхиваясь.

Закрывать дверь за собой он не стал. На мой вопросительный взгляд ответив, что так ему будет проще контролировать то, что происходит в коридоре за ней.

Заметив, на какое расстояние натягивался кабель, я подошла ближе и встала прямо напротив Риель. Регуланка страшно выпучила на меня глаза, оскалилась и голодно рычала. Она, то тянула в мою сторону окровавленные руки со сдёрнутыми ногтями, то, снова принимаясь царапать собственную шею, в тщетной попытке избавиться от своей импровизированной цепи.

Заражённая, если так можно сказать, ещё не до конца утратила свой «человеческий» облик и от этого было вдвойне страшно. На грязном лице — щеках и в уголках воспалённых глаз, застыли белёсые следы высохших слёз. Три верхние пуговицы на сером комбинезоне с фиолетовыми вставками, были кокетливо расстёгнуты, открывая вид на небольшую, но красиво подчёркнутую бельём грудь. Немногие оставшиеся на пальцах ногти были длинными и аккуратно подпиленными.

В прошлой жизни Риель явно была кокеткой и хорошо следила за собой. А может быть, была влюблена в кого-то на станции и старалась понравиться ему? Или же отчаянно стремилась поймать в свои сети какого-нибудь своего начальника, чтобы добиться повышения… Или же служила здесь вместе с мужем и старалась для него?

Я вспомнила, как при прошлой нашей встрече, Риель сказала, что на Регулане у неё остались дети и от этого мне стало вдвойне тошно. Узнают ли они когда-нибудь, что случилось с их матерью?

В любом случае, эта женщина, которая сейчас скалила на меня острые зубы и обливалась слюной, чуя запах моей крови, ещё совсем недавно была такой же, как я. Живой, думающей, чего-то желающей и строящей планы. А теперь…

Мьерда… Все эти мысли просто убивали меня!

Глава 10

Я взглядом проследила путь от петель кабеля на шее Риель до помявшейся от силы его натяжения решётки на потолке над её головой.

— Зачем кому-то было это делать с ней? — с сочувствием пробормотала я. — Привязывать её здесь. Кто бы это ни был, он ведь как-то справился с двумя заражёнными мужчинами. Но зачем-то оставил здесь её?

Энай не ответил, и я обернулась к нему. Мужчина шёл между стеллажей, внимательно разглядывая запертые дверцы изолированных шкафчиков и принюхиваясь. Должно быть, пытался определить, какого из них касался тот, кто был «лишним» в этой части станции. Если вообще касался.

— Может, он сделал это, пока она ещё была в сознании? — Снова предположила я. — Не смог убить. Решил, пусть перейдёт в последнюю стадию заражения, тогда будет легче это сделать. А потом почему-то ушёл. Может, он знал её и не смог?

— Или услышал нас.

За моей спиной что-то громыхнуло, и я обернулась — Энай снял крышку с одного из больших контейнеров в углу и задумчиво потёр подбородок костяшкой пальца.

— Что там?

— Судя по форме держателей, какие-то баллоны… которых здесь больше нет.

— Не написано, что было внутри?

— Нет. — Буркнул Энай и с досадой обрушил крышку обратно. — Здесь вообще нигде нет никаких надписей. Только внутренние коды и окошки для считывателей. Очевидно, все эти вещи здесь для кого попало не предназначались… Лило!

Что-то резко дёрнуло меня назад, заставив вскрикнуть, завалиться и рухнуть спиной на холодный металлический пол, постанывая от боли. Бита выпала из моей руки и с бодрым звоном покатилась куда-то вперёд, в сторону двери. И в ту же секунду надо мной нависла Риель, страшно пуча глаза и протягивая ко мне дрожащую окровавленную руку.

Но дотянуться она не могла — кабель всё ещё надёжно удерживал её на месте. Только вот решётка наверху ещё немного согнулась под напором, с которым она её дёргала, позволив заражённой дотянуться до меня и схватить за волосы.

У меня была всего секунда на то, чтобы увидеть и осознать это. Потому что в следующее же мгновение за спиной регуланки появился Энай и одним движением руки свернул ей шею, заставив повиснуть на кабеле.

Лицо его при этом ничего не выражало. Только когда подошёл ко мне, Энай виновато поджал губы.

— Прости. Мне нужно было с этого начать… просто ты так смотрела на неё. — Его губы дрогнули, словно он не собирался говорить последние слова. — Кхм…

Маршал на секунду зажмурился и сразу же протянул мне руку — помог подняться. Я же всё это время не могла отвести взгляда от женщины за его спиной. Риель, словно марионетка на нитке, повисла, едва-едва недоставая коленями до пола. Её руки безвольно болтались по швам, ноги неестественно подломились в коленях…

Сердце в моей груди болезненно сжалось. Почему? Почему мне было не всё равно?

В памяти всплыло её заплаканное бледное лицо со слипшимися в лучики длинными ресницами и порозовевшим носом. И тихий, полный мольбы и отчаяния голос:

… Ты защитишь меня?! Вдруг он тебя послушает, ты же другая… Умоляю, у меня на Регулане остались дети! Два сына и дочка, о... помоги мне... Так защитишь?! Пообещай мне, что защитишь!

Я ей не обещала. Я ЕЙ НИЧЕГО НЕ ОБЕЩАЛА!

— Нужно её снять. — Решительно сказала я Энаю.

Он внимательно посмотрел на тело Риель. Затем на меня.

— Зачем?

Я, если честно, и сама не знала ответа на этот вопрос. Наверно мне… просто было не по себе оттого, что кто-то так с ней поступил. Посадил на цепь посреди склада, словно сторжевую собаку, и бросил. А потом, в довершение этой трагедии, мы ещё и убили её…

Да, можно сказать, что здесь был суровый выбор — мы или она. Но ведь Риель ещё совсем недавно была живой и ни на кого не пыталась нападать. Она боялась смерти… боролась за свою жизнь до последнего. Переживала о своих детях. Наверняка страдала из-за того, что знала наверняка — они больше никогда не увидит её и ничего не узнают о том, что стало с их матерью…

Вот оно. Мне было жаль Риель, потому что я отчасти видела в ней себя. Мои родные ведь тоже могут так и не узнать, что со мной случилось.

— Так ты поможешь её снять или нет?! — Неожиданно резко, даже для самой себя, рявкнула я.

И пожалела. Потому что Энай, забыв о своём благоразумии, сразу же осторожно подхватил тело Риель и, ловко выудив нож из ножен на бедре, одним отточеным движением обрезал кабель.

А тот вдруг с хищным свистом ускользнул вверх, за металлические панели. Энай, всё ещё державший тело Риель, замер. Его взгляд метнулся к потолку — и в этот миг что-то оглушительно хлопнуло и зашипело там, за решётками…

Прямо из дырок в потолке на нас густыми сизыми облаками повалил удушливо-сладкий дым.

— Лило! На выход, живо! — Взревел Энай, перекрикивая оглушительное шипение.

А оно теперь доносилось не только сверху, но и со стороны коридора.

— Дверь! — отчаянно выкрикнула я, точно в замедленной съёмке наблюдая за тем, как та вздрогнула вытягиваясь к противоположной стене.

До неё было слишком далеко. Ни я, ни Энай не успели бы добежать до неё в любом случае! Поэтому я практически инстинктивно сделала то единственное, что ещё могло остановить её от закрытия — пнула в рукоятку оказавшуюся на моём пути Лауру. И она, словно гоночный болид сребристой молнией метнулась к стремительно сужающейся щели между дверью и нашей свободой… Метнулась и с бодрым звоном и скрежетом застряла между, не позволив той закрыться.

Сизый дым, клубившийся и щупальцами чудовища тянущийся к полу, меж тем уже начал заволакивать пространство непроглядной дымкой.

Я не успела задержать дыхание и, глубоко вдохнув его, жутко закашлялась. До слёз и головокружения. Сил моих хватило лишь на то, чтобы сделать пару шагов в направлении двери. А затем на моё тело вдруг навалилась такая дикая слабость, что у меня подкосились ноги.

Тёплая твёрдая рука схватила меня поперёк талии и дёрнула вверх. Энай, как и я, отчаянно кашляя и задыхаясь, тем не менее шёл вперёд. Силы подвели его только у самой двери. Он поставил меня на ноги, привалив спиной к стене, и хрипло пробормотал, вдыхая воздух из-под руки, словно это могло ему помочь.

— Ключ, Лило… ключ...

Ну конечно! Из-за чёртового дыма у меня уже начали путаться мысли! Я вытянула из заднего кармана шорт чёрный прямоугольник и, ничего не видя перед собой из-за слёз, тем не менее наощупь ляпнула его куда надо.

Мерзкий звук отмены операции. Ещё раз… и ещё…

— Кха-кх… не работает! — отчаянно простонала я. — Он почему-то... ах-а... не работает!

— Я открою! Кх-кркх… будь готова!

Энай сделал шаг назад и схватившись за дверь, с отчаянным надрывным рыком потянул её в сторону. Отчаянный рывок! Ещё один на пределе сил! Так, что жилы на руках и шее Эная напряглись, словно стальные канаты — и она с возмущённым скрипом поддалась. Поддалась!

Едва между дверью и стеной образовалась достаточная щель, я буквально вывалилась через неё в коридор, вместе с клубами дыма. И последнее, что увидела, это лицо, Эная в зловеще кружащихся сизых щупальцах.

Я поняла, что он собрался сделать слишком поздно. Протянула руку к нему, с отчаянным шёпотом «Нет…», а он выпнул Лауру вслед за мной и отдёрнул назад ослабевшие пальцы.

Энаю бы не хватило сил открыть эту дверь достаточно, чтобы протиснуться самому. А ещё он сделал это, чтобы весь лишающий сил удушающий газ остался с ним там, внутри… Он сделал это, чтобы я была в безопасности.

— Энай… — беззвучно сорвалось с моих губ его имя.

А потом тело окончательно подвело меня, перестав сопротивляться воздействию дыма. И, кажется, я сильно ударилась головой, когда падала… Потому что последнее, что осталось в памяти от этого страшного момента — кем-то витиевато насвистанная мелодия из старинного хита любимой группы моего дяди Тони, которая играла в его закусочной едва ли не чаще, чем мексиканская музыка…

Scorpions – wind of change.

Глава

91

Этот свист… м-м… дурацкая навязчивая мелодия, а никакой не хит легендарных Scorpions! Какой-то заунывный детский мотивчик, снова и снова повторяющийся, как незабвенный хит про большое семейсто акул, которым пытали заключённых в Гуантанамо!

Да… заключённых. А теперь и меня.

Ту-ту-ту ту-ту-ту-ту-ту…

И снова, и снова, и снова одно, чёрт побери, и то же!

Голова моя от этой пытки раскалывалась как кофейные зёрна в кофемолке — с задорным треском и на мелкие-мелкие кусочки. Я попыталась повернуться набок, но мышцы в моём теле были словно желе, намазанное на анатомический скелет из кабинета биологии. Попробовала открыть глаза, но всё чего добилась — это вызвала этим рвотный рефлекс. Который едва удалось подавить, чтобы банально не захлебнуться рвотой, потому что даже голову повернуть я была не в силах.

Перед глазами назойливо мелкали огни, в уши сверлом от дрели вкручивалась бесконечная мелодия из четырёх нот, а мой вестибулярный аппарат и вовсе сошёл с ума, потому что я чувствовала, что меня несёт-куда-то по волнам несуществующего океана…

— О… уже очнулась? — Где-то совсем рядом раздался омерзительно бодрый скрипучий мужской голос.

И тут же все мои раздражители прекратились — исчезла качка, мелькание света и уродская мелодия. Но не головная боль и тошнота. Эти мерзкие стервы, видно, решили остаться со мной до конца.

— Как чувствуешь себя? — Чья-то костлявая ледяна рука больно схватила меня за подбородок и бесцеремонно развернула голову вправо. — Что-то болит?

Я честно попыталась, но не смогла заставить себя открыть глаза. Это было так… больно… Но мне удалось разомкнуть губы и глухо простонать:

— Энай…

— Что-что? Воды? — отозвался мужчина.

Я через силу сглотнула подступивший к горлу сухой ком и повторила:

— Где… Энай?

— Ах, Эна-ай!

Снисходительно-холодный смешок, похожий на скрип несмазанных дверных петель, заставил меня напрячся всем телом и попытаться лечь выше, чтобы спрятаться в тени говорившего и снова попытаться увидеть хоть что-то. Но руки встретились с неожиданным препятствием — они упёрлись в ремни, удержавшие меня на месте. Я испуганно пошевелила ногами… но и они тоже были зафиксированы. Я была привязана! Привязана, а не обессилена!

— Держи. Тебе нужно попить. — В рот ткнули твёрдой трубочкой, от которой мне не удалось отплеваться. — Видишь ли, Лило, глуцин вызывает сильную жажду. Особенно тот, который попал в организм в виде аэрозоля. Отсюда и головная боль. Но если восстановить водный баланс, то она и слабость тут же уйдут. Так что пей давай. Это просто вода, не бойся.

Правильно то было или нет, но я сделала глоток. А потом ещё один и ещё… не сказать, что от воды мне полегчало, но сознание определённо прояснилось. А еще я, наконец, щурясь и кривясь от боли, всё же смогла открыть глаза.

Первое что я увидела — это моё собственное тело, пристёгнутое широкими белыми ремнями к такой же белой медицинской каталке. Затем, знакомые очертания коридора в медицинском блоке, а после…

— Пу-ута мадрэ…

Клянусь, если бы могла, я бы скатилась в этот момент с того места где лежала, и ползком бы попыталась свалить нахрен от этого урода! Но всё что мне оставалось, это только пялиться на него во все глаза и произносить слова, за которые дома мама отправила бы меня мыть рот с мылом.

Передо мной стоял регуланец… с изрядно погрызенной мордой — иначе было просто и не сказать! Одна половина его лица принадлежала пожилому мужчине лет семидесяти с аккуратно уложенными назад седыми волосами, растрёпанной кустистой бровью и пытливым взглядом раскосого глаза с вишнёвой радужкой и узким вертикальным зрачком.

У мужчины были тонкие белёсые губы, обрамлённые короткой аккуратно подстриженной бородкой. Он был одет во что-то среднее между сюртуком и чёрным врачебным халатом… В общем, выглядел, как интеллегентный сухенький дедушка из Чайна-Тауна. Из тех, которые коротали там вечера у подъездов своих домов и магазинчиков, за неспешной игрой в го.

А вот вторая половина его лица… бр-р! Создавалось ощущение, что кто-то пытался затормозить ею асфальт на высокой скорости. Или долго и планомерно отгрызал от неё по ласкуту кожи и мышц, пока старик не изловчился вырваться из лап нападавшего.

На покрытой запёкшейся кровью части лица отчётливо проглядывалась голая надбровная кость и скула. От острого бледного уха и вовсе остался лишь кровавый обрубок. Глаз превратился в застывший в склере грязыный кровавый сгусток, в котором едва-едва угадывался зрачок, а окровавленные волосы на этой половине головы клочками торчали во все стороны, словно у карикатурного пациента психиатрической клиники.

— Ох, прости, что напугал. Но что есть, то есть, дорогуша! — Звонко хохотнул погрызенный регуланский дед, продемонстрировав мне безупречно белую линию улыбки с острыми выдающимися вниз клыками.

Идеальные зубы на фоне всего остального делали его образ ещё более жутким и отталкивающим. От его хищного… какого-то уж слишком заинтересованного взгляда мне стало ещё страшнее, чем просто от самой ситуации!

Выпрямившись, регуланец принялся деловито проверять надёжность крепления ремней на моих запястьях, голове, груди…

— Кто ты такой? Зачем ты меня… — моё сознание прояснилось, голос окреп, а словам теперь нехватало места на языке, так они зачастили, слетая с него вопросами один важнее и громче другого: — что тебе вообще от меня нужно? Где Энай?! Какого… чёрта здесь, мать твою, происходит?! Это ты пытался нас отравить?!

Дед смущённо фыркнул, словно я не орала на него, а восклицала всё это с искренним восторгом. Повреждённая щека мужчины дёрнулась в улыбке, но сведённая судорогой мышца не смогла расслабиться, и жуткая ухмылка застыла на его лице, усиливая мою тревогу.

С этим стариком всё не просто «было не в порядке», а очень-очень сильно не в порядке!

— Ловушку я расставил на заражённых. Кто же знал, что вы в неё попадётесь! Видишь ли, — доверительно понизив голос, сказал он, — болезнь толкает моих собратьев на вынужденный канибализм, а беззащитная, ослабленная жертва всегда вызывает интерес. Мне, к сожалению, не удалось заполучить живыми двоих ближайших носителей вируса. Один слишком внезапно напал на меня, а другой… оказался слишком опасен, чтобы я смог единолично его обездвижить. Но одной только несчастной госпожи Эш-Афшад мне было недостаточно для продолжения работы. Вот и пришлось изголяться.

Пожилой регуланец виновато развёл руками.

— А тут вы двое… я ведь едва успел закрепить баллоны с глуцинотиком под потолком! Но зато какая уда-ача!

Он вдруг взял мою руку в свои ледяные ладони и даже отгрызенной бровью не повёл, когда я, умирая от отвращения, попыталась сжать пальцы в кулак, чтобы не позволить ему этого. А потом счастливо вздохнул и доверительно сообщил, чуть склонившись надо мной и обдав смесью запахов сырого мяса и какой-то едкой химии.

— Я ведь думал что я проклят, когда всё это началось… — Белёсые губы регуланца растроганно дрогнули, слонво он едва сдержался чтобы не пустить слезу от избытка чувств. — Но ты, дорогуша… Твоя кровь открыла мне истину. Это не проклятье…

Он резко выпрямился и, воздев поистине сумасшедший взгляд к потолку, в голос воскликнул, сотрясая сухими как ветки руками над головой:

— Четверо Меченых благословили меня! Ответили на мои молчаливые молитвы реками крови и тобой… тобо-ой, моя дорогая. Ты будто вестница Первой Крови принесла мне весть о том, что я смогу наконец завершить мой многолетний труд!

Мутный глаз регуланца на истерзанной половине лица поймал свет и я вдруг поняла, что он не был травмирован. Точнее да, травмирован, но не механически… а вирусом, как и у других заражённых регуланцев. Ведь и у них я видела точно такие же мутные, заполненные кровавой жижей глаза.

У меня всё похолодело внутри и резко сбилось дыхание. Ведь как иначе объяснить, что после его слов, мне всё никак не удавалось сделать достаточно глубокого вдоха, чтобы, наконец, перестала кружиться эта чёртова голова!

— Ты ведь не просто псих… ты болен, да? Чёрт возьми, ты же знаешь, что тоже заражён, как и все они? Да? Скажи, что знаешь?!

По тому, какой взгляд мне вернул этот старикашка, сомнений оставаться не могло… Он знал. Но упорно отрицал это или, слетев с катушек от страха, просто перестал осознавать это?

В любом случае он был опасен. Может быть даже больше, чем любой другой заражённый, ведь те просто хотели жрать, а остатки разума этого ещё и пытались придать какой-то смысл творящемуся вокруг безумию!

Я отчаянно дёрнулась на ремнях, как рыба сачком заброшенная в лодку. Надеясь на что угодно, лишь бы не остаться здесь на привязи, наедине с жутким регуланцем, который вот-вот мог окончательно слететь с катушек и наброситься на меня!

— Ке сэас мальдито, бьехо несьё!* Отпусти меня! Кто-нибудь! Помогите! Энай! Эна-ай! Что ты с ним сделал, старый ублюдок! Эна-ай!

Костлявая ледяная лапа до боли вжалась в мой рот, пока другая поднесла палец к тонким белёсым губам, призывая к немедленной тишине.

— Тс-с… уверяю, дорогуша, со мной тебе ничего не грозит. — С вкрадчивой угрозой процедил регуланец сквозь кипельно-белые зубы. — Но вот привлекать их внимание, поверь мне, тебе совсем не хочется…

И я против воли вынуждена была прислушаться к тишине коридора. Точнее… к знакомым голодным воплям заражённых где-то в той его стороне, куда я попыталась, но никак не могла повернуть голову.

*Будь ты проклят, старый дурак! (Исп.)

Глава 11

Встроенное в потолок освещение слепило глаза, но я не могла их закрыть. Лишиться возможности видеть, пусть даже ограниченную часть пространства, было для меня всё равно что потерять последнюю возможность как-то найти обратный путь к медицинскому складу, где я в последний раз видела Эная.

Я считала потолочные светильники и повороты.

Шестнадцать прямо, поворот направо… тридцать четыре прямо, поворот налево…

— Ох, не утруждайся, дорогуша… — раздалось снисходительное прямо надо мной.

Я скосила взгляд вверх. Жуткий регуланец смотрел на меня и улыбался, продолжая неторопливо толкать вперёд себя каталку. Увозя меня всё дальше и дальше от хранилища медикаментов, от Эная...

Я знала, что мой Альфа был ещё жив. Чувствовала… каким-то уверенным внутренним чутьём, отзывавшимся теплом в груди, когда я думала об Энае. И это придавало мне сил не сдаваться, держать себя в руках. Ждать подходящего момента, чтобы освободиться, жахнуть этого регуланского деда чем-нибудь тяжёлым по голове, и вернуться за моим мужчиной!

— О-о, нет, Лило! — Снова рассмеялся регуланец. — Я не настолько глуп, чтобы оставить тебе хоть шанс на побег.

Я вытаращилась на него, не веря, что мне это не показалось.

Ты что, читаешь мои мысли? — спросила я внутренним голосом.

И регуланец… ответил:

— Мы называем это иначе. — Холодно улыбнулся он и с гордостью произнёс: — «веккалис» — голос крови. Некоторые из нас могут слышать его, если вкусили неочищенную кровь носителя.

Всё внутри меня буквально перетряхнуло от омерзения. Мерный стук колёс каталки об границы решёток на полу вдруг начал болью отзываться во всём теле. И в особенности в запястье левой руки… Я скосила на неё взгляд и похолодела от ужаса: за белым ремнём, приковывавшем меня к каталке, я не сразу разглядела белый же бинт. Но из-за моих отчаянных попыток вырваться, плотная лёгкая ткань пропиталась алым…

— Ты пил мою кровь?!

Зубодробительный стук колёс об металл резко прекратился — регуланец остановил каталку и обошёл меня, встав в зоне мой прямой видимости. Взял меня за руку — я попыталась выкрутить свои пальцы из его холодной жёсткой руки, но сделать это с привязанными к каталке запястьями оказалось невозможно.

— Отцепись от меня! Не подходи ко мне, слышишь?! Иначе я клянусь тебе… я тебя вот этими самыми руками наизнанку выверну!

Но регуланец даже не думал отступать. Только снова широко мне улыбнулся этой свой искусственной и холодной, почти безумной улыбкой. Насколько это было возможно с его-то жуткой погрызенной рожей…

— Прости, моя дорогая. Это, конечно же, было варварство с моей стороны… Но я был так голоден, а ты поранилась, когда упала, и так вкусно пахла…

Говоря это, старик неосознанно скользнул взглядом по моему прокушенному запястью и инстинктивно облизнулся, заставив меня замереть и сжаться в своих оковах. Потому что сейчас, если бы он только захотел… если бы только позволил себе снова поддаться инстинктам или, что было вероятнее всего, болезни, регуланец мог бы выпить меня досуха и я решительно ничего не смогла бы на это ему возразить.

Я была обездвижена, мне было некого молить о помощи, моя Лаура наверняка осталась валяться где-то в коридоре у склада, а Энай… Моему эль дьябло и самому сейчас наверняка нужна была помощь!

Ситуация была дерьмо, с какой стороны ни посмотри. И всё, что мне, чёрт возьми, осталось — это внимательно слушать этого психа, хвататься за любой призрачный шанс на свободу и молиться. Изо всех сил молиться о том, чтобы он не сошёл с ума окончательно, поддавшись заражению, которое так жутко изменило его облик.

— … вообще-то, мы, регуланцы, не пьём неочищенную кровь. — Протянул старик, снова принявшись деятельно проверять надёжность фиксации ременей на моих запястьях. — Во многом именно для того, чтобы не слышать веккалис каждого, кем довелось питаться. Но именно то, что я не совладал с инстинктами буквально и спасло мой разум! Ты…

Он впился в меня взглядом и с пластиковой улыбкой наклонился ко мне ближе, заставив задержать дыхание, чтобы снова не впустить в себя этот омерзительный запах сырого мяса и едкой химии.

— Твои знания дали мне надежду, что всё ещё возможно. Что всё не просто так. Я найду лекарство от кровавой лихорадки, Лило. Мне ведь осталось-то совсем немного! Но, благодаря тебе я теперь знаю, что у меня есть время. О… сколько угодно времени! — Громче прежнего воскликнул он и со стальным звонким хохотом снова встал у изголовья каталки и толкнул её вперёд по коридору.

Стак-стак… стак-стак… стак-стак… — щёлкали колёса по стыкам металлических плит под ногами.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — не попадая в их такт, зачастило моё сердце.

Я напрягла пальцы на правой руке и прижала их близко друг к другу, как только могла. А затем начала медленно крутить рукой, пытаясь вытянуть её из тугого захвата фиксирующего ремня. Жёсткий материал впивался и резал кожу. Я зажмурилась и плотно сжала зубы, продолжая крутить рукой, несмотря на боль. Ну а если пойдёт кровь, то будет даже лучше — рука станет скользкой и мне будет проще вытянуть её из-под чёртового ремня!

…Не могу похвастаться особыми талантами в области чтения голоса крови, но у меня пограничный уровень. Ещё не тройка, но уже и не четвёрка. — С хвастливой ноткой в старческом скрипучем голосе продолжил свою болтовню регуланец, — это не так просто, как кажется, попасть в сознание к носителю. Но твоя воля была ослаблена страхом за возлюбленного и чувством вины из-за того, что вы с ним бросили Тита и Керу. На мою удачу это всё сильно упростило…

А я вдруг поняла, что всё это он сказал мне без слов. Что в моей голове произнёс это тем дурацким скрипучим голосом, который я услышала в начале, хотя вслух он говорил куда более глухо и не так раздражающе. Поняла и почувствовала, как это осознание волной негодования поднимается из недр моей души.

Да как ты смеешь копаться в моих мыслях, старый ублюдок!

— Убирайся из моей головы! — Не выдержав, прорычала я сквозь зубы и дёрнула голову вверх, желая в глаза посмотреть этому гаду.

Но он, хоть и не мог не заметить моего взгляда, предпочёл просто меня проигнорировать.

— Прости, но это не в моих интересах. Знаю, что ты чувствуешь, дорогуша… в прямом смысле знаю, но чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер. И я должен сказать тебе спасибо за твою жертву. Информация о циклическом парадоксе времени была крайне важна мне для понимания происходящего. Ох, ты даже не представляешь… Интересно, сколько циклов я уже провёл в неведении?

— Да кто ты такой вообще? — Слёзно взмолилась я, отчаявшись найти убежище хотя бы в своих мыслях.

Ведь если этот регуланец так просто забирался ко мне в голову, чтобы вести там со мной беседы, то что мешало ему подслушать все мои мысли о побеге и предугадать любой манёвр? Или и вовсе предупредить…

— Пожалуйста, скажи, зачем я тебе сдалась?

— О, прости великодушно! Я же так и не представился!

Каталка снова остановилась, и регуланец прошёл вперёд, чтобы оказаться прямо перед моими глазами.

— Я доктор Ксан Аш-Дашад. Старший вирусолог и рециавист этой научно-исследовательской станции. — Сказал он, на мгновение прикрыв глаза и приложив руку к груди на уровне солнечного сплетения. — А что касается того, зачем ты мне нужна…

Моя правая рука очень не вовремя и слишком резко выскочила из-под ремня, и меня и доктора Аш-Дашада заставив вздрогнуть и тут же начать действовать: я потянулась правой рукой к левой, надеясь успеть вытянуть ремешок из застёжки, регуланец практически упал на меня сверху, пытаясь перехватить эту руку и вернуть её на место.

— Отпусти, гад… — до скрежета стиснув зубы от усилия, прорычала я.

Старику между тем недоставало сил, чтобы справиться со мной. Ему пришлось навалиться на меня всем весом, а в довершение всего ещё и зашипеть, по-кошачьи злобно скаля острые зубы и дика пуча глаза.

Именно в этот момент я и сдалась. Просто потому, что он пересилил меня… а ещё наступил коленом мне на живот. И мне стало так больно и страшно, что я просто не выдержала. Слёзы сами покатились из моих глаз.

— Пожалуйста… отпусти… отпусти меня…

Часто дыша от натуги и волнения, пачкая пальцы в моей крови и дико скаля зубы в победной улыбке, регуланец вернул на место мою руку. А затем ещё туже затянул ремни, лишив меня возможности даже крутить запястьями.

Глава 12

— Ух, какая ты бойкая! Едва не вырвалась… Ты вот что, Лило. Лучше не нервничай. — Едва продышавшись, порекомендовал он мне. — В твоём положении это как минимум не полезно. Да и кожу натрёшь — вон, уже вся исцарапалась. Нехорошо. Сама знаешь, у вас, землян, туго с регенерацией.

Его взгдя задержался на собственных пальцах, испачканных в моей крови... А потом он по-животному резко засунул их себе в рот и исступлённо закатил глаза.

Я зажмурилась и болезненно простонала. Меня замутило от одной мысли, что он непременно сделает это со мной снова — прокусит мою кожу и станет вот также жутко закатывая глаза пить мою кровь!

— Смотри на меня, Лило. — Холодные жёсткие пальцы снова легли мне на подбородок, заставив открыть помутневшие от слёз глаза и посмотреть на регуланца в упор. — Ваше с тем даэдром выживание в моих интересах. Так что я позабочусь о вас. Позабочусь, да… А ты просто расслабься. Отдохни, Лило.

— Позаботишься? — Дрожащим от голосом выдохнула я. — Ты заражён… ты же вирусолог и ещё этот… как ты там себя назвал. Ты не можешь не знать, что болен! Господи, да ты же едва себя конролируешь! Отпусти меня, пожалуйста… Ты прочёл всё в моих мыслях и должен знать, что с началом нового цикла, ты снова оживёшь и будешь в сознании. Но если что-то случится со мной… если я умру или… — моё дыхание сбилось, и я смогла произнести это только едва слышно, практически одними губами, — потеряю ребёнка… этого нельзя будет изменить. Я ведь не часть этой грёбаной петли, сукин ты сын!

Стеклянные глаза регуланца на миг поймали холодный свет коридорных ламп.

Он засмеялся. Звонко, безразлично и садистски-весело.

— Ты мне нравишься. Бойкая девушка! Ах, такая бойкая… Напоминаешь мне мою Лиэль… Знаешь, живой ум и дерзость всегда вызывали у меня симпатию. Да… я так любил мою маленькую Лирэль…

Я поджала губы и впилась взглядом в его пустые глаза и изуродованное лицо. Мои слёзы… они моментально высохли. Стянули кожу и оставили на ней ощущение жжения. Мне казалось, что мои глаза и щёки будто натёрли перцем. Казалось, что меня подожгли и я медленно тлела, пока этот урод смотрел на меня и смеялся.

Я поняла, что ему всё равно. Что мне бессмысленно было взывать к его жалости или благоразумию. Что находясь в трезвом уме, что, повредившись им от регуланской лихорадки, этот старик не проявил бы ко мне и толики жалости. Всё, что волновало его, сейчас и всегда — это его бредовая идея о лекарстве от болезни, которая, как заверял меня Керу, не лечится, и скорбь по собственной утраченной жизни.

— Знаешь, если будешь хорошо вести себя, я, пожалуй, оставлю тебя в сознании на всё время работы. — Словно невероятно заманчивую перспективу, озвучил мне доктор горе-вирусолог. — Не люблю работать один. Не выношу тишины. Мне всегда лучше работалось, когда Лирэль приходила в кабинет и читала вслух… Лирэль…

Регуланец протянул костлявую руку к моему лицу, и холодные старческие пальцы царапнули ногтями мою разгорячённую кожу.

Я дёрнулась от этого прикосновения, будто те были проводами под напряжением.

— Очни-ись! Ты болен, вирус свернул тебе мозги! О себе лучше позаботься, урод! Пуля в голову — лучшее лекарство от кровавой лихорадки, неужели не слышал о таком?

Доктор как-то странно, затравленно посмотрел на меня и, поджав губы, отвернулся к стене. Заскользил по ней взглядом, запустил пальцы в волосы на уцелевшей стороне головы, растрепав теперь и их.

— Я не болен, Лирэль. — Растерянно пробормотал он, прежде чем снова решиться на меня посмотреть. — Не совсем. Просто я… несвоевременно принял меры.

— Меры?! — Истерично выдохнула я, смотря на него во все глаза.

Всерьёз он это говорил или только фантазировал, находиться рядом с этим типом мне становилось всё страшнее.

— А ты точно вирусолог, доктор Ксан Аш-Дашад? Потому что даже я знаю, что эта болезнь не лечится!

— Да. — Сокрушённо кивнул тот и вдруг улыбнулся мне другой… какой-то более мягкой, тёплой улыбкой. — Лечения всё ещё нет, ты права... Есть только… предупредительная терапия. Эксперементальная. И даже имея выбор, на неё не каждый бы решился.

Его взгляд снова уплыл куда-то далеко, вглубь коридора позади меня. А может, и смотрел сейчас сквозь время, на что-то в прошлом этого странного, не до конца заразившегося регуланца.

— Я ведь полжизни искал лекарство от этой болезни… — устало пробормотал он, не сводя пристального взгляда с какой-то удалённой точки за пределами моего угла зрения. — Моя жена и трое дочерей погибли от этой лихорадки, когда я был ещё совсем молод… Я не могу позволить ей убить меня снова.

Стеклянный взгляд снова переместился на меня, и за всё это время жуткий доктор так ни разу и не моргнул…

— Твоя кровь открыла мне глаза на происходящее. А твоя чудесная способность к безукоризненному запоминанию всего и вся открывает мне возможность к сохранения данных моих исследований, которые я могу продолжить в этой петле, находясь в самом эпицентре заражения и не погибая от него, потому что каждый цикл этот печальный отрезок моей жизни будет начинаться сначала. Мне нужно только немного времени, чтобы придумать, как всё лучшим образом устроить…

Регуланец вдруг резко схватил меня за руку и сильно стиснул её, заставив меня поморщиться от боли.

— Я сполна воспользуюсь шансом, который мне предоставила судьба. Я наконец-то найду лекарство от кровавой лихорадки! И ты мне в этом поможешь, Лирэль…

Нет, мне всё же не показалось — этот дряхлый регуланский псих в бреду принял меня за свою умершую дочь!

— Я Лило! — прорычала я, с отчаянной яростью глядя ему прямо в глаза.

— Да… да, конечно. — Отмахнулся он и, снова встав у изголовья каталки, со скрипом толкнул её вперёд. — Лило. Мы вернёмся в мою лабораторию, где я был заперт из-за протокола семьсот двадцать один, и продолжим работу, пока не получим исчерпывающий результат. Лекарство должно быть эффективным и не иметь побочных эффектов, в отличие от того, которое принял я. Сейчас оно лишь отсрочивает финальную стадию заражения, но я на верном пути, Лирэль. Я знаю… Мне осталось совсем немного… Нужно лишь время. И теперь, благодаря петле, у меня его будет достаточно…

Смысл сумбурного потока его слов дошёл до меня не сразу. Я была слишком погружена в свой ужас от безысходности происходящего со мной… но его рассуждения. Его произнесённые вслух мысли о том, что он везёт меня на этой проклятой каталке не куда-то, а в лабораторию, в которой был заперт всё это время… пока неожиданный взрыв не сменил протокол защиты станции и не распахнул все прежде запертые двери…

Но если я, та, на кого смена циклов не действует, окажусь запертой вместе с ним в его лаборатории, то это значит, что с новой сменой цикла я уже не смогу оттуда выбраться!

— Деус мио, да лучше убей меня прямо сейчас! — в ужасе закричала я, заставив чокнутого старикашку снова подскочить ко мне и отчаянно шипя на меня, заткнуть мне рот своей костлявой рукой.

— Тс-с… Тс-с! Не кричи так, Лирэль. Мы ещё не пришли. Нет-нет! Нам ни в коем случае нельзя привлекать к себе лишнее внимание! О-о… не переживай так, доченька. Конечно же, я не сделаю тебе ничего плохого. Ты же для меня бесценное сокровище, моя дорогая... Мне только нужно придумать, как продлить твоё существование как можно дольше. Видишь ли, мне очень нужна ты и твоя кровь… Кровь… кровь…

Его взгляд снова остекленел, и он на миг будто подвис на этом слове.

— Кровь бесценна, Лирэль. — Назидательно прошептал он, сотрясая пальцем возле моего лица и продолжая зажимать мне рот. — Она исток и исход всего. Да, кровь… не просто так она является якорем даже для точки временных переходов. Кровь — это наша пища. Это источник наших сил и бесценного материала для исследования каждого разумного существа в этой Вселенной… Кровь… кровь, кровь…

Он поднял взгляд выше и, словно впав в какой-то транс, обошёл каталку и снова толкнул её вперёд. Меж тем снова и снова повторяя скрипучим шёпотом за моей спиной это жуткое:

— Кровь… да, да, Лирэль… кровь… кровь…

— Да заткнись ты! — Прорычала я сквозь зубы и до боли зажмурила глаза, чувствуя, как нервная дрожь неконтролируемо сотрясает всё моё тело, — пожалуйста, прошу тебя, просто заткнись…

Я словно оказалась в своём личном аду.

Привыкшая действовать силой, добиваться своего выносливостью и несгибаемой волей, я вдруг оказалась в ситуации полной внутренней и внешней беспомощности. Я не могла даже головой повернуть! И при этом регуланец как на ладони видел всем мои мысли.

Я не могла сопротивляться ему ни одним из привычных мне способов!

О… если бы здесь была Ив Сандерс, она бы точно изобрела тысячу и один способ, как обойти эти его регуланские кровавые штучки! Не знаю… достала бы «туз из рукава» или лезвие, вшитое в подошву своего ботинка! Или в конце-концов заболтала бы его до смерти — в любом случае он бы и сам был бы не рад, что с ней связался!

Или Аня. Если бы здесь вместо меня была Рублёва, она бы обязательно нашла к регуланцу подход! Вскрыла бы его внутренние нарывы и незаметно склонила на свою сторону. Этот кровавый хрыч и сам бы не понял, как отправился бы с нами на Землю воевать с пустыми! Уж Рублёва знала толк в тайных манипуляциях…

А что же я? Как мне, чёрт возьми, спасаться, будучи связанной по рукам и ногам, и в реальности и даже в собственных мыслях?

Лило — дам в рыло… Ха-х! Как же больно осознавать свою истинную беспомощность. Я в нашей троице, работала головой, только если речь шла о том, чтобы лбом вмять в череп чей-то не в меру длинный или зарвавшийся нос! Дайте мне дубинку, отвёртку, иголку… да хоть что-нибудь — и я решу вопрос! Но вот так…

Глаза снова защипало от горячих мутных слёз, а грёбаный регуланец всё болтал и болтал, не останавливаясь, толкая меня ногами вперёд. В место, из которого я не должна была вернуться. Дорога в его лабораторию была для меня маршрутом в один конец…

Глава 13

— … историю о Тира Од-Аза? Ну да, откуда бы… Он был видным учёным тёмных времён Империи. И к сожалению, вторым претендентом на верховную власть на Регулане. Тира считал, что в науке не место запретам... это позволило недоброжелателям в Совете обвинить его в варварстве и ненависти к собственной расе. Но он лишь… мыслил категориями более смелыми, чем эти ограниченные властолюбцы могли себе даже вообразить!

Старик очень увлечённо, не останавливаясь ни на мгновение, бормотал себе под нос. Он рассказывал это то ли мне, то ли своей несчастной Лирэль… а может, и никому конкретно. Потому что создавалось ощущение, что его совсем не волновало, слушала я его или нет. Он просто… говорил, говорил и говорил…

— … изловили и заточили его, лишив любой связи с миром и даже возможности работать, представляешь?! Из всех вещей в его камере были лишь цсыбин, прикрывавший его наготу, и короткий ритуальный веккар. Они ожидали, что Тира не выдержит позора и прервёт свою жизнь, но вместо этого он не остановил своих исследований. Да… этот великий регуланец продолжил вести записи на стенах камеры. Своей собственной кровью. И после его смерти эти исследования сохранились и стали основой возвышения регуланской науки. Это ли не величие…

— Хочешь использовать мою кровь как чернила? — убито и почти уже безразлично переспросила я.

Старик, казалось, удивился тому, что я не только слушала его, но и вообще присутствовала здесь. Судя по взгляду, который он бросил на меня сверху вниз, он и вовсе забыл о моём присутствии.

— О… нет-нет, дорогая. Я скорее думал в этом ключе о крови твоего Альфы. Но ещё не решил. Видишь ли, брать его с собой в лабораторию может быть опасно. Он ведь намного сильнее меня... и эти его способности… Но это мой запасной вариант на случай, если ты откажешься сотрудничать или твоя идеальная память окажется не таким уж и надёжным способом хранения информации… Записывать всё твоей и его кровью не настолько эффективно, как хранить всё в твоей памяти. Ты согласна, Лирэль?

— Меня зовут…

Я осеклась, подумав, что он, должно быть, не просто так принялся рассказывать мне историю об этом самоотверженном регуланском учёном. Ведь он наверняка… ассоциировал себя с ним, а не только им восторгался.

— Тебя ведь тоже заперли здесь, да, Аш-Дашад? Ты такой же ссыльный учёный. Что, — я не удержалась от ядовитой мстительной ухмылки, — ты тоже считал, что в науке нет места запретам?

Старик замер, напряжённо уставившись в одну точку и недовольно поджав губы. Мне уже начало казаться, что он больше не заговорит со мной, окончательно удалившись в мир собственных иллюзий и больных идей, но он вдруг подал голос снова. Глухо и обессиленно признался:

— Нет. Меня подвели излишняя доверчивость к пациенту и невнимательность к инвентарю... Но это уже неважно. Всё так, как и должно быть. Моя ошибка стоила мне многого… но, как выяснилось, в результате дала куда больше/ Ах, если бы я знал всё то, что знаю сейчас, моя дорогая, когда вы с матерью и сёстрами были ещё живы… Но вот мы и пришли! Проклятье... что ещё случилось?

Его последние слова заставили меня напряжённо затаить дыхание. Я не видела ничего перед собой, и от этого мне было в разы страшнее осознавать, что ворота в преисподнюю оказались куда ближе, чем я могла предположить.

А затем доктор Аш-Дашад чем-то щёлкнул в конструкции моей каталки, и она начала с ритмичными щелчками разворачиваться, приводя меня в горизонтальное положение. И я поняла, зачем это было нужно, только когда во всех подробностях увидела впереди себя огромные герметичные двери, раскрытые не до конца, словно у этого исполинского механизма в самый важный момент отказала гидравлика.

— Не понимаю... когда я уходил они были открытыми. Может что-то закоротило в системе?

Аш-Дашад немного прошёлся вперёд и, приложив такую же чёрную ключ-карту как у меня к одной из панелей в стене возле двери, принялся что-то набирать на сенсоре. Но система раз за разом вместо открытия дверей отвечала ему неприятно-резким сигналом отмены.

— Мгх... да что же это...

Воспользовавшись тем, что он был отвлечён, я снова попыталась вывернуть руку из удерживавшего её ремня, но только до боли натёрла кожу.

Бесполезно. Нужно было придумать что-то ещё. Я окинула взглядом пространство впереди. Холодный коридор с единственной полузакрытой гермодверью в конце. Пространства между двумя створами высотой в два с половиной метра и толщиной не меньше чем в сантиметров пятьдесят, едва-едва хватало на то, чтобы меж ними пройти такому сухонькому старичку, как сам доктор.

Но как же, он собирался переправить на ту сторону меня?

В мыслях сама собой вспыхнула робкая мысль: может, он отстегнёт меня и я смогу попробовать сбежать?

Но я была слишком беспечна, на это мгновение позволив себе забыть, что Аш-Дашад всё ещё читал все мои мысли, словно с листа.

— Нет, дорогуша. Пожалуй, я лучше попробую протолкнуть тебя так.

С этими словами он боком развернул каталку и потащил её к двери.

Я знала, что это конец. Что если он затянет меня туда, то обратно мне будет уже не выбраться и по тому, выгнулась как могла. Упёрлась в противоположную дверь коленями, мешая регуланцу втащить меня внутрь.

— Отстань… от меня… Отстань же!

Но всё моё упорство не так сильно мешало Аш-Дашаду, как банальное несовпадение габаритов каталки и дверного проёма.

Я истерично рассмеялась, представив, до чего же нелепо было бы оказаться раздавленной этими дверьми из-за внезапной смены цикла. Сколько там прошло со смены последнего? Не пора ли уже этой адской регуланской станции закончить мои мучения таким небанальным способом?

— Тира Од-Аза не был обречён существовать во временной петле, а я да. — Напряжённо бормотал себе под нос регуланец, миллиметр за миллиметром протискивая каталку с пристёгнутой к ней беззащитной мной в узкое пространство между исполинскими гермодверьми. — И то, что казалось проклятьем, теперь видится мне благословением. Мне… лишь нужно ещё немного времени, Лирэль, чтобы продумать, как лучше всё устроить. Я был уже совсем-совсем близко, когда всё случилось! Посмотри на меня, видишь? Лекарство работает! Не так хорошо, как вакцина, но и не так плохо… а главное, быстро! Да, оно ещё не излечивает до конца, а только тормозит наступление финальной стадии заболевания, но это уже многое… Это уже многое, моя дорогая.

— Ты бредишь, старик. — Сказала я, и от всей наполнявшей мою душу злобы, язвительно усмехнулась ему в лицо.

Аш-Дашад недовольно скривил свой узкий бледногубый рот и потряс указательным пальцем у моего носа.

— Не смотри на меня так. Ты поможешь мне спасти миллиарды жизней, этим стоит гордиться!

Горькое веселье начало накатывать на меня волнами, взамен депрессивным мыслям о жестоком конце моей короткой и, в общем-то, бессмысленной жизни. Ведь я так и не стала офицером. Не спасла родную Землю от пустых. И так и никогда… никогда не возьму на руки нашего с Энаем сына…

— У тебя всё равно ничего не выйдет, придурок. Ты забыл, что мы здесь не одни? Маршалы найдут нас и открутят твою больную башку!

— О… сомневаюсь. — Словно от назойливой мухи отмахнулся от меня регуланец, вместо того чтобы смертельно обидеться. — Во-первых, твои маршалы могут быть уже мертвы, а во-вторых, моя лаборатория одно из самых защищённых мест на этой станции. Ведь я работал здесь над лекарством от одной из самых опасных болезней...

— Так это из-за тебя все здесь заразились? Что, опять проявил излишнюю невнимательность к инвентарю?

— Конечно же, нет. — Истерично возмутился доктор и тут же с куда бо́льшим энтузиазмом начал втискивать каталку в узкое пространство между дверьми. — Заражение началось в блоке питания. Очередной терракт… но какое это теперь имеет значение… О…

Он вдруг отвлёкся и посмотрел на меня так, будто впервые увидел. А потом на его искорёженном лице вдруг расцвела улыбка — одна из самых жутких, что мне довелось увидеть за всю мою жизнь.

— Вот! Вот это я и имел в виду, когда говорил, что мне тяжело работается одному! — Воскликнул Аш-Дашад сотрясая пальцем у моего носа. — Умница, Лирэль! Как я мог забыть про питание… в моей лаборатории ведь нет еды, а после очередного сброса петли мы снова будем заперты. Ведь взрыв на станции не является её частью… хм… Впрочем, если каждый раз погружать тебя в стазис… Сколько-то десятков циклов ты протянешь. Вопрос именно в точке смены цикла. Это важный момент, ведь любые препараты, введённые мной в каждом новом цикле, будут исчезать из твоей крови. Однако влияние, которое они будут оказывать, и повреждения, откатываться не будут. Это непременно отразится на твоём здоровье, что впоследствии, может, и сыграет мне на руку, но ненадолго… Ох, столько задач, которые следует успеть решить… нужно поторопиться!

И снова он взялся за основание каталки, чтобы продолжить толкать её внутрь, а я буквально закричала ему в лицо:

— Но ты ошибаешься, у тебя нет времени! Ты упустил главное! Слышишь? Упустил! Не веришь? Давай, ты ведь уже залез мне в голову раз, так залезь и покопайся там снова! Мы с Энаем вернулись сюда не просто так. Мы должны остановить петлевую установку! Петля, из-за которой здесь всё зациклилось, каллапсирует! О, я уверена, что ты знаешь, что случится, когда она окончательно сорвётся! Скажи, вирусолог, кому будет дело до лекарства от кровавой лихорадки, если болеть ею будет некому?

Потому как Аш-Дашад притих, я вдруг поняла, что искала глину, а нашла золото — ну конечно! Как же я раньше не додумалась?! Нужно было сразу лоб в лоб столкнуть этого доброхота и спасителя регуланцев с жестокой действительностью — в масштабах катастрофы, разыгрывавшейся на этой проклятой станции, эта его кровавая лихорадка вообще ничего не значила!

И я продолжила давить на него. Отчаянно, жёстко. На все точки, которые только могла придумать.

— Кроме того, ты же здесь просто учёный на этой станции, ведь так? Разве ты не должен подчиняться прайму? Так вот, остановить петлевую установку — это прямой приказ прайма, самого Джэда Фуош-Камэ! Отпусти меня сейчас же! Ты просто обязан, иначе мы все здесь умрём! Да что там… иначе вообще все и везде умрут!

Старик ещё с секунду пялился на меня своими жутко контрастными разными глазами, один из которых принадлежал доктору Аш-Дашаду, а другой уже наполовину безумному хищнику, который в любой момент мог взять над ним верх. А потом скривился и, снова уперев руки в каталку, продолжил с того места, на котором остановился.

— Нет! Да послушай же ты меня, упрямый старикашка…

— Не знаю я такого прайма. — Зло выпалил он, оборвав очередную мою мольбу к нетронутой болезнью части его сознания. — Да и какое мне до него дело? Праймы-маршалы, коллапс петли... придумала тоже…

— Есть! Я своими глазами видела двойников заражённых!

— И что? — Скривился регуланец. — Это вполне может быть контролируемый процесс… Кажется, я слышал о каких-то таких экспериментах с установкой. Пойми, Лирэль, кто-то, не знаю кто и зачем, но водит тебя за нос! У нас же есть дела куда важнее, чем отвлекаться на всякие глупости.

— Ты вирусолог, а не техник, тебе-то откуда о таком знать? — предприняла я последнюю, отчаянную попытку вернуть себе шанс на спасение.

Аш-Дашад остановился и, с секунду подумав, кивнул. А затем начал толкать каталку снова и куда яростнее, чем прежде, потому что она с тревожным скрипом сдвинулась и начала сантиметр за сантиметром поддаваться, всё сильнее и сильнее отдаляя меня от спасения.

— Ты права. Ниоткуда. Но я… рискну. Вспомни, чему я всегда тебя учил? Нужно доверять своему чутью учёного, своему внутреннему компасу. — Напряжённо бормотал он себе под нос, пока я в кровь стёсывала колени, пытаясь помешать ему закончить начатое. — Подсознание, наше внутреннее я, очень часто знает куда больше нас самих. Пойми, моя дорогая, всё, что случилось с нами, произошло не просто так. Когда я закончу с разработкой лекарства, моя смерть не будет напрасной. Я буду жить вечно в памяти своего народа! Я сам стану праймом, пусть и посмертно. Это высшая честь для учёного! И, вот увидишь, смерти наших близких не будут напрасны, так же как моя и твоя!