Kitabı oxu: «Капкан для волчицы»
Глава 1
– Ну что, Нин, давай?!
– Давай, Верунь! За праздник!
Обе женщины разом подняли стопки, чокнулись, выпили и Вера принялась закусывать килькой в томате, которая прямо в банке стояла на столике рядом с варёными яйцами, винегретом в миске, хлебом и зеленью.
Нина только лишь поднесла к носу рукав белого медицинского халата и вдохнула не выветрившийся после стирки запах хлорки.
– Ну, ты даёшь, Нин, – с восхищением проговорила Вера. – Чистый спирт ведь…
– Поработай с моё, – отмахнулась та. – И не таким фокусам научишься. Наливай давай! Надо же как-то настроение поднять, Первомай всё-таки, все гуляют, а мы работаем. Эх, а я такое платье у Людмилы сшила, хотела на демонстрации в обновке щеголять… Надо же было Петровичу с утра ногу сломать. Полез, дурень старый, флаг на входе вешать, ну и навернулся с лестницы. Теперь он дома с гипсом праздник отмечает, а мне вместо него на дежурство выйти пришлось. Ну что ты сидишь-то, Вера?! Наливай, говорю…
– Нина, а вдруг заявится кто-нибудь, – испуганно обернулась та на двери. – Всё-таки мы медпункт, мало ли что?
– Да я тебя умоляю! – Нина зачерпнула ложкой винегрет и отправила его в рот, аппетитно захрустев сочной капустой и солёными огурчиками. – Медпункт! Да кто к нам сегодня придёт? На окраину города. Праздник же у всех! Наливай лучше и телек включай громче, сейчас Первый секретарь горкома выступать будет, Данилов. А потом концерт начнётся…
Вера протянула руку к чёрно-белому телевизору «Рассвет» и покрутила ручку динамика, а на экране, на фоне городской площади, появился стоявший за трибуной человек в костюме и шляпе.
– Данилов, – с гордостью показала на него пальцем Нина.
– Знаешь его, что ли? – удивилась Вера.
– Моя первая любовь, – кивнула Нина. – Эх, порассказать бы тебе, да не буду… А любили мы друг друга, ой, как любили…
– Дорогие товарищи! – начал тем временем своё обращение Первый секретарь горкома КПСС. – Сегодня, в светлый и радостный день Первого мая, мы собрались здесь, чтобы встретить международный праздник труда, символ истинной социалистической солидарности и единства трудящихся всего мира. Этот день напоминает нам о том, как важно объединять усилия для достижения величественных целей нашего общества.
– Слушай, а что же вы тогда расстались, если уж так любили друг друга? – поинтересовалась Вера, глядя как Нина снова наполняет стаканы.
– Как же не расстаться? – усмехнулась Нина. – Я-то была девчонкой восемнадцатилетней, несмышлёныш ещё совсем. А он уже жениться успел, и жена его в положении была. И так мы с ним целый год тайком встречались, как ещё никто не догадался-то, не знаю.
Она умолкла и прислушалась к речи выступающего:
– Первое мая – это не только праздник весны и обновления, но и день, когда мы с гордостью отмечаем достижения нашего народа. Под руководством нашей партии мы прошли через множество испытаний, и вышли на путь процветания. Мы видим, как крепнет наша экономика, как расцветает промышленность и сельское хозяйство, как индивидуальные успехи каждого трудящегося складываются в общие достижения всей страны.
Выпив стопку и закусив её винегретом, Нина махнула ложкой в сторону экрана:
– Вот он всегда так красиво говорить умел. Потому его и заметили.
– Ну а что ж он жену не бросил ради тебя, если говоришь, что у вас такая уж любовь была? – опорожнив свой стакан, поморщилась Вера.
– Ты что, совсем фьють-фьють? – покрутила пальцем у виска Нина. – У него карьера началась, да и ребёнок уже родился. Я же тебе объясняю… Он по партийной линии пошёл, в Москву поехал, чтобы там подучиться. Ты бы от такого отказалась?
– Нет, – покачала головой Вера.
– Ну, вот и он – нет, – пожала плечами Нина.
– А когда он вернулся, больше не встречались? – не удержалась от любопытства Вера.
– Один раз только, случайно, – вздохнула Нина. – Он мне на сцене Почётную грамоту вручал за многолетнюю безупречную работу, а также активное участие в общественной жизни и социалистическом соревновании.
– Какое же социалистическое соревнование может быть у врача? – пьяненько хихикнула Вера.
– Мы должны помнить, что именно труд – это основа наших успехов, – продолжал вещать Данилов, на которого Нина показала пальцем. – Каждый из вас, будь то рабочий, врач, инженер, учитель или продавец, внёс в наше общее дело свой вклад. И в этот день мы отдаём дань уважения всем трудящимся, кто строит и укрепляет нашу социалистическую страну.
– Вот! Слышала?! – Нина подняла палец вверх: – Мы – врачи, укрепляем социли… солицисти… …стилитическую страну!
– О-о-о-ой…
– Чего ты ойкаешь?! – повернулась к Вере Нина.
– Это не я, – покачала головой та.
– А кто?! – не поняла Нина.
Вера подошла к двери, открыла её и теперь действительно ойкнула, увидев распластавшуюся у её ног беременную женщину.
– Помогите… – прошептала несчастная, протягивая руку к Вере.
– Ой, мамочки, да она же рожает! – воскликнула та. – Нина! Нина!!!
– Я люблю тебя, жизнь, – открыл телевизионный концерт Иосиф Кобзон любимой всеми песней: –
Я люблю тебя снова и снова
Вот уж окна зажглись
Я шагаю с работы устало
Я люблю тебя, жизнь
И хочу, чтобы лучше ты стала…
***
– Нина, надо куда-то звонить… В центральную, что ли, – испуганно проговорила Вера, помогая подготовить несчастную женщину к родам. – Откуда она только свалилась на нашу голову…
– Куда звонить? С ума ты сошла!! – прикрикнула на неё Нина. – И бутылку со стола убери! Сами примем, тут раскрытие уже на шесть пальцев… Что ж ты, милая, догулялась до такого времени? Ну давай, давай, ловим схваточку… Так, так… Дыши, дыши… Ещё разок… Эй, эй, милая… Очнись… Верка, звони!!! Да быстрее ты, дура нерасторопная!
Вера бросилась к телефону…
Когда скорая помощь приехала к медпункту, Вера уже заворачивала новорождённого ребёнка в простыни, чтобы отдать подъехавшей бригаде, но те категорически отказались принимать кричащую кроху:
– Вы что?! Куда мы с ним? Нам бы мать его довезти с таким-то кровотечением! Где её документы, вещи?
– Ничего при ней не было, – всхлипнула Вера. – Мы даже не знаем, как её зовут. Она только стонала всё время.
– Всё, поехали в центральную. Там пусть разбираются!
– А нам-то что делать? – развела руки в стороны Нина.
– Вызывайте кого-нибудь другого! Милицию, например… – посоветовал ей фельдшер скорой помощи и умчался с мигалками и сиреной, торопясь доставить несчастную в больницу.
Нина потянулась к телефону и набрала номер 02. Потом проговорила неуверенным тоном:
– Здравствуйте. Вас беспокоит Горобко Нина Александровна, фельдшер с девятнадцатого участка. Тут такое дело…
***
Милиция приехала быстро, и рыжеусый лейтенант сразу же приступил к допросу обеих женщин, которые практически ничего не могли пояснить ему.
– Вы что, пьяны? – хмурился он. – Как не стыдно?! Вы же медики! Клятву Гиппократа давали. А сами пьёте на работе! Почему сразу не вызвали бригаду скорой помощи?
– Так у неё роды уже шли полным ходом, – пожала плечами Нина. – И ничего мы не пили. Устали просто.
– Ладно, а имя этой женщины вы знаете? Кто она такая вообще?
– Мы не знаем, – сразу за себя и Нину ответила Вера.
– Но записать-то мне что-то надо, – сердился лейтенант. – Кто там родился? Девочка? Давайте хоть ей дадим имя. Я же должен хоть как-то обозначить её!
Вера и Нина переглянулись.
Потом Нина сказала:
– Сегодня Первое мая, так пусть и она будет Майей.
– Ладно. А отчество? – записал имя девочки лейтенант.
Нина подняла глаза на висевший на стене портрет Владимира Ильича Ленина.
– Владимировна…
– Вы что, совсем уже? – вспыхнул милиционер.
– Ну а что? Владимировна и Владимировна, – пожала плечами Нина. Её страшно клонило в сон и вопросы лейтенанта практически не проникали сквозь затуманенное алкоголем сознание женщины.
– Так, товарищи! – рассердился лейтенант. – Хватит тут ломать комедию. Я не собираюсь брать на себя ответственность за вас. А потому вы обязаны отвечать на мои вопросы. Под какой фамилией записать девочку? Мне все равно, пусть она будет записана на ваши фамилии – Горобко или Пантелеева.
– Тамбовский волк тебе товарищ, – сквозь полудрёму проговорила Нина, а Вера, испугавшись, что лейтенант сейчас и в самом деле даст новорождённой её фамилию – Пантелеева, сказала торопливо:
– Волкова она пусть будет! Волкова Майя Владимировна…
***
– Волкова Майя Владимировна!
Хрупкая большеглазая девушка поднялась с места и начала пробираться через ряд к проходу, который вёл на сцену. Она тряслась от волнения, когда Слепцов Вячеслав Николаевич, директор детского дома, где она воспитывалась вот уже шестнадцать лет, протянул ей три гвоздики и паспорт. И слова его долетали до неё как будто откуда-то издалека:
– Поздравляю… С этого дня… полноценным членом общества… ответственность за поступки… за вами будущее страны…
– Ой, – выдохнула Майя, возвращаясь на место с заветной корочкой в руках. – Я там чуть не умерла… Так страшно было…
– Вот дурёха! – рассмеялась никогда не унывавшая Лидка, подруга Майи. – Ничего тут страшного нет. Мне, когда в прошлом году вручали паспорт, я так радовалась, что споткнулась и со ступенек свалилась. Помнишь?
– Помню! – прыснула ладошку Майя.
– Волкова, Смирнова… – прошипела «Клаша», Клавдия Ильинична Коростылёва, воспитатель, которого боялись все воспитанники детского дома. – Я вам сейчас пошепчусь…
Девушки замолчали, но, когда Клаша отвернулась, Лида показала ей язык и тихонько хихикнула, тотчас получив лёгкий толчок в бок от Майи, состроившей строгий взгляд.
Обе девушки с трудом дождались, когда же закончится церемония вручения паспортов, затянувшаяся из-за нравоучительных речей директора, и, получив долгожданную свободу, вышли во двор и уселись на свою любимую скамеечку под раскидистой липой.
– Ну и какие у тебя теперь планы на жизнь? – поинтересовалась у подруги Лида.
Майя в ответ пожала плечами:
– Мне пока ещё рано об этом думать, а вот тебе в самый раз. Ты же следующим летом уже выпускаешься.
– Ну да, – согласилась Лида. – Я знаешь, что решила? Во-первых, выучусь на повара. С такой профессией, как ни крути, голодным никогда не останешься. Да и домой можно что-нибудь прихватить. Немного, конечно, но всё же.
– Ой, Лидка! – вспыхнула Майя.
– Ну а что? – рассмеялась Лидия. – Все повара толстые, значит сытые. Посмотри хоть на нашу Раиску: щеки всегда розовые, лоснятся даже.
– Так это от жара, – покачала головой Майя. – Она же с утра до ночи у печки стоит. Залоснишься тут. Жалко её даже.
– Ничего не знаю, – махнула рукой Лида. – Когда она вечером сумки тяжеленные домой тащит, мне её совсем не жалко.
– Злая ты! – с грустью произнесла Майя.
– Я не злая, я завистливая, – рассмеялась Лида. – Ну а что? Я завидую, значит, тоже хочу, чтобы у меня так было. Вот выучусь на повара, приду сюда работать и ещё не так тащить всё буду!
Майя рассмеялась:
– Ой, Лидка! Ну что ты за человек, а?! Языком только мелешь, а сама вообще не такая.
– Такая, такая! – хохоча, ущипнула подругу Лида. – Ну, а ты о чем думаешь? Рассказывай! Какие планы на жизнь? О чём мечтаешь?
Майя с тоской осмотрела унылое серое здание детского дома, похожего больше на тюрьму, и вздохнула:
– Я ещё не знаю, кем я буду, но сделаю всё для того, чтобы мои дети никогда не переступали этот порог. Слышишь, Лида, я обещаю это тебе…
Глава 2
– Эй, ты что это тут расселась? Айда на обед! – всплеснула руками Лида, которая уже два часа безуспешно разыскивала подругу. А Майя, спрятавшись за занавеской в музыкальном зале, забралась с ногами на подоконник и, обхватив колени руками, всё это время задумчиво смотрела на облака, плывущие по небу.
– Скажи, Лидуся, о чём ты думаешь, когда смотришь вон на то облако? – спросила она, даже не поворачиваясь к подруге.
– О том, что скоро дождь пойдёт, – пожала плечами Лида.
– Ну ты что! – покачала головой Майя. – Посмотри внимательно! Это же большой кот! Он тянется лапкой к другому облаку, которое похоже на белую розу. Видишь?
– Совсем ты уже помешалась со своими белыми розами, – Лида присела рядом с Майей и принялась тормошить подругу, дурашливо напевая: – Белые розы! Белые розы, беззащитны шипы...
– Ой, всё-всё! – Майя соскочила с подоконника. – Только не пой больше! Это же совсем не так поётся! Хватит!
– А тебе хватит страдать по своему любимому Юрочке. Дурочка! Он же всё равно о тебе ничего не знает! И не узнает ни-ког-да!
– Лида! – всплеснула руками Майя и тут же прижала их к груди. – Я же не поэтому! Это совсем ничего не значит. Мне просто нравится, как он поёт. Он живёт в своих песнях, понимаешь? Живёт ими! Я когда слушаю его, мне кажется, что это поёт моя душа...
– Ну не знаю, – Лида принялась пританцовывать, переступая с ноги на ногу и размахивая руками, – мне больше вот это нравится: «Только ветер буйный поёт за кормой, Чио Чио Сан, я хочу быть с тобой!»...
– Сама ты Чио Чио Сан, – рассмеялась Майя. – Нет, Лидуся, ты просто невозможная. Но я тебя очень сильно люблю...
– А я тебя, романтичная ты моя, – Лида обняла подругу и вдруг спохватилась. – Слушай, Клаша там уже рвёт и мечет! Ты же утром обещала ей вымыть лестницу.
– Ой, а я и забыла совсем, – ахнула Майя. – Сейчас-сейчас, я всё сделаю.
– Ладно тебе, – рассмеялась Лида. – Я уже всё вымыла. Так что айда обедать.
– Спасибо! – Майя молитвенно сложила перед собой ладони. – Лидуся, ты самая лучшая подруга на свете!
– Ну раз так, тогда, пообещай мне, Майка, что мы с тобой будем дружить всю жизнь, что бы ни случилось. В гости друг к другу ходить, или ездить, если не получится жить рядом.
– Конечно, обещаю, – Майя поцеловала её в щеку. – Ты же мне как старшая сестра. И я тебя просто обожаю!
– Вот и хорошо. Значит, ты должна меня слушаться, – заявила Лида. – Сегодня ночью, как только все уснут, мы с тобой пойдём на дискотеку.
– Куда-а-а? – Майя от удивления даже остановилась и теперь во все глаза смотрела на свою подругу.
– Куда-куда, на дискотеку, говорю! – горячо зашептала ей на ухо Лида. – Я узнала, тут неподалёку клуб есть. Там вся молодёжь собирается. И музыку хорошую крутят. Туда пойдём и оторвёмся по полной.
– С ума сошла, кто нас туда пустит?! – ахнула Майя.
– А мы никого спрашивать не будем. Вылезем через окно в подсобке на первом этаже, я проверяла, его можно открыть. И всё, свобода! До клуба пешком прогуляемся. Я же говорю, что тут недалеко. Всего-то два квартала. А там потанцуем и назад. Никто даже не заметит. Все спать будут.
– Я никуда не пойду, – покачала головой Майя. – И оставь, пожалуйста, свои глупости при себе.
– Хорошо, не хочешь, как хочешь, – пожала плечами Лида, принимаясь за обед.
– Вот и ладно, – улыбнулась Майя, старательно не замечая надутых губ подруги.
***
Было уже около одиннадцати часов вечера, когда Майя, отложив в сторону книжку, которую читала перед сном, уснула. Но поспать ей удалось не больше получаса, потому что едва весь интернат затих, как Лида принялась тормошить её, тихонько приговаривая:
– Да просыпайся ты, соня! Сколько можно спать? Всю жизнь так проспишь! Давай, вставай! Нас ждут великие дела!
– Какие дела, Лида?! – приподнялась на локте Майя, не понимая спросонья, что хочет от неё подруга.
– Я же сказала, что мы пойдём на дискотеку, – шептала та. – Ты что, всё забыла?
– Ой, Лида... – испугалась Майя. – Ну что ты выдумала? А если кто-нибудь узнает? Нет-нет, мы никуда не пойдём! Сегодня ещё и на дежурстве Клаша. Вдруг она увидит, что нас нет? Что тогда будет?
– Что будет, то и будет, а чего не будет того не будет, – всплеснула руками Лида. – Под одеяло подушку положи и ещё что-нибудь. Тогда никто не догадается, что нас нет. Ну, собирайся ты скорее. Долго мне тебя ещё ждать?!
– Я никуда не пойду! – натянула на себя одеяло Майя.
– Ну и не ходи! – не сдержавшись, топнула ногой Лида. – Тогда я пойду сама. И получу за всё тоже сама. А ты спи. Сладких тебе снов, трусиха!
Она повернулась и тенью скользнула за дверь. Потом осторожно спустилась по лестнице на первый этаж, пробралась в подсобку, тихонько открыла окно и забралась на подоконник.
– Подожди меня, – послышался позади голос Майи. – Дай руку.
– Скорее, – поторопила её Лида.
Майя выпрыгнула вслед за ней в темноту ночи и уже через минуту обе девушки бежали по улице, удаляясь от детского дома, который укоризненно смотрел им вслед тёмными глазами-окнами.
***
Когда они прибежали к клубу, дискотека была уже в самом разгаре. Несмотря на опасения Майи, внутрь им удалось пройти безо всяких проблем, и, ошеломлённая обрушившемся на нее вихрем мигающего света и музыки, она застыла, растерянно разглядывая танцующую толпу.
– Ты что, стоять сюда пришла? – прокричала ей в самое ухо Лида, увлекая её на танцпол. – Смотри, как тут классно! А ты идти не хотела! Танцуй, Майя, танцуй! Ты же так любишь танцевать!
Из динамиков грохотала какая-то зажигательная зарубежная песня и Майя, поддавшись порыву внезапно охватившего её веселья, поспешила за подругой, полностью отдавшись кружившей над всеми музыке.
Одну песню сменяла другая, а Майя всё танцевала и танцевала, ничего не замечая вокруг. И опомнилась, только когда услышала начальные аккорды одной из своих любимых песен группы «Ласковый май».
– Фу-х, медляк, – проговорила Лида и потянула Майю в сторону: – Пойдем, отдохнем! Я так наплясалась, что ноги гудят невозможно.
Но уйти девушки не успели: Лиду пригласил на медленный танец худощавый парень с огненно-рыжими волосами, а Майю перехватил симпатичный блондин в модных джинсах и футболке.
– Ой! – испуганно вскрикнула Майя, впервые чувствуя руки парня на своей талии. – Вы что?
– Ничего, – рассмеялся он. – Медляк же, все так танцуют. Посмотри. Или тебя раньше не приглашали?
– Нет, – Майя отчаянно искала глазами Лиду, но та затерялась в толпе танцующих пар.
– Странно, – усмехнулся блондин. – Неужели все парни ослепли, если никто до меня ни разу не приглашал тебя на медляк. Меня, кстати, Даниил зовут. А тебя?
– Майя, – она подняла на него смущённый взгляд.
– Ух ты! – восхитился он. – Красивое имя. Необычное. Кто придумал, папа или мама?
Майя отвела взгляд в сторону и Даниил, помолчав немного, вдруг тихонько присвистнул, догадавшись:
– Погоди! А ты случайно не детдомовская? Как же я сразу не понял? Одета во всякое тряпьё и лицо такое... Как будто растерянное…
Она не ответила ему и только дёрнулась, чтобы вырваться из его объятий и уйти, но он крепче сжал её:
– Да не обижайся. Я ничего такого не имел в виду. Ты девка красивая, и всё такое. Только с одеждой тебе не повезло. Да и вообще по жизни... Что, предки твои спились, наверное? Ну да это ничего. Так бывает. Хочешь, я тебя пожалею?
Его рука скользнула вниз по талии девушки, но в это время танец закончился, и Майя оттолкнула парня, невольно ослабившего свою хватку:
– Иди ты, знаешь куда?! – воскликнула она. – Тоже мне жалельщик нашёлся! Обойдусь как-нибудь!
– Эй, полегче! – нахмурился Даниил. – Что ты так разозлилась? Я же ничего такого не имел в виду.
Но Майя уже шла к выходу, пробираясь сквозь толпу. Она торопилась уйти, обещая себе, что больше никогда не поддастся ни на какие уговоры своей подруги. Пусть Лида сама ходит куда хочет, а её больше не впутывает в свои дела.
Лида в это время весело разговаривала о чём-то с рыжеволосым парнем и не сразу заметила, что Майи в зале больше нет. А когда спохватилась, тоже бросилась на улицу, мгновенно почувствовав, что с той произошло что-то неприятное.
Но Даниил опередил её. Он, сделав кому-то знак рукой, догнал Майю, когда она отошла от клуба, направляясь в сторону интернета.
– Подожди! – Даниил схватил девушку за руку, и крепко сжал её, не позволяя ей вырваться. – Да говорю тебе, постой! Что ты как дикая кошка? Куда ты собралась? Я ещё не познакомил тебя со своими друзьями. Ну что, парни, устроим ей незабываемый вечер? Да, не бойтесь, нам за это ничего не будет. Она же детдомовская... А дикая, потому что не целованная. Но мы сейчас это исправим.
Он притянул Майю к себе и, приподняв её голову за подбородок, заглянул ей в глаза:
– Ты же сама хочешь этого, детка?
