Kitabı oxu: «Лето в волшебном крае»

© Ольга Хомич-Журавлёва, 2025

ISBN 978-5-0067-9108-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

…казалось, что прошла целая вечность в… почти волшебном мире под странным названием «Родина моих предков».

В ПУТЬ

Сборы

– Собираемся, завтра едем на мою Родину, в Головчино, – папа счастливо улыбается.

Мама строго поджимает губы:

– Я же говорила, что мы с девочками едем в Анапу.

– Опять двадцать пять. Да съездите вы ещё в свою ненаглядную Анапу. Валюша, мы с тобой уже столько лет женаты, а мой отец не то что тебя, а и дочек моих не видел. И это всё-таки Родина моих предков.

Я аж подпрыгнула – опять новое слово, а я не знаю, что оно значит:

– Папа, а кто такие предки?

Папа привычно принялся объяснять:

– Оленька, это наши самые близкие родственники, которые жили до нас и дали нам возможность жить в этом замечательном мире. Это твои дедушки с бабушками, прадедушки с прабабушками, прапрадедушки с прапрабабушками и так далее в глубину веков. А вы со Светой – потомки мои и моего отца.

Я совсем не могу представить отца моего папы.

К маминым родителям мы ездим каждое лето, сколько помню себя – аж с двух лет.

Правда, мама говорит, что первый раз она привезла меня к родителям, когда мне был год, но это не считается.

– Всё Валенька, собирайся.

– Ты билеты купил? – нахмурилась мама.

– В аэропорту куплю.

Мама нахмурилась ещё больше:

– Илья, ты, конечно, в своём репертуаре. Хотя бы билеты заранее купил.

– Не переживай ты так! У меня ребята в диспетчерской знакомые. Мы с ними на рыбалке на Рыбацком острове познакомились – мировые парни!

– У тебя все мировые.

– Да я им такие рыбные места показал! Они мне очень благодарны. Так и говорили – надо лететь куда – только скажи.

– Плохая идея – вот. Ну ладно бы вдвоём ехать. А ты ещё и девочек за собой тянешь в неизвестность.

– Почему в неизвестность? На Белгородчине мой родной дом. Должен же я вас отцу показать, что вот, всё у меня замечательно и дочки есть и жена вон красавица, – папа обернулся к нам с сестрой и счастливо подмигнул.

Мы в знак согласия энергично закивали.

Мама у нас действительно очень красивая, похожая на артистку. Я люблю разглядывать её лицо, большие серые глаза, аккуратные черты лица, тёмные кудрявые волосы. Мама невысокая очень стройная и всегда добрая с нами со мной и сестрой. Меня она называет «Солнышко».

А вот с папой мама строгая.

Я почти всю ночь не спала, в предвкушении поездки на папину Родину.

Моя Родина здесь, в городе Северодвинске, на острове Ягры, на берегу Белого моря. Интересно, стану ли я возвращаться сюда, когда вырасту?

А вот ещё интересно, есть рядом с домом папиного папы море.

Ведь у маминых папы и мамы рядом Чёрное море.

Наверное, все бабушки и дедушки живут возле какого-нибудь моря.

Мысли так и роились в голове, не давая уснуть.

Едва я забылась сном, как нас с сестрой разбудили родители.

Автобус

За дверями тёплого дома нас встретили холодные сумерки начинающегося утра. Вокруг было тихо и зябко – я куталась в кофту, но никак не могла согреться. Мы шли по центральной улице, поглощённой густым утренним туманом.

Оказалось, что пригородный автобус отправляется от Дома культуры.

Упершись лбом в оконное стекло автобуса, я наблюдала, как мимо проплывают дома, мост через реку, отделяющую мой остров от города.

Туман начал рассеиваться, и я увидела большой завод, где работает мой папа сварщиком-монтажником.

Затем мы проехали мамину работу – она называется ТЭЦ – мама там работает химиком в белом халате – я на фотографии видела.

Затем автобус повернул на трассу и за окошком замелькали деревья, домики.

Я первый раз увидела, что находится за городом, потому что в прошлые годы меня увозили и привозили спящей. И оттого теперь во все глаза смотрела в окошко.

Неожиданно и деревья и дома резко закончились, и автобус оказался в бескрайнем бугристом поле с рыже-жёлтой низкорослой растительностью и редкими крошечными деревцами.

Вдоль трассы, по которой мы ехали, по обе стороны тянулись нескончаемые заборы.

Я повернулась к маме:

– А зачем здесь забор? Никто же не живёт, и огородов нет. Просто поле и поле.

Мама улыбнулась:

– Солнышко, забор поставили, чтобы дикие звери на трассу не выскакивали под колёса проезжающих машин. И вокруг нас совсем не поле. Это Тундра, заболоченные просторы.

– А как это – заболоченные?

– Ну, – мама замялась, – земля залитая водой.

– Как в Анапе плавни?

– Нет. Земля здесь так промерзает, что даже летом не может полностью оттаять, поэтому дожди скапливаются на поверхности и появляются заболоченные просторы, они зарастают мхом, лишайником и редкой травкой.

– А, – протянула я в знак согласия, хотя ни сколько не поняла, что такое Тундра и чем она отличается от поля, – А почему деревья такие маленькие и кривые?

– Их называют карликовые. Деревьям в тундре трудно приходится выживать под ледяными ветрами.

Я вспомнила, как холодно зимой и посочувствовала одиноко разбросанным по тундре деревцам.

Самолёт

Мне казалось, что ехали мы очень долго.

Сначала поехали на автобусе в аэропорт, долго искали диспетчерскую – она оказалась в стороне от здания аэропорта – большая вышка, как маяк, только шире.

Мы с мамой остались стоять в тени деревьев – неожиданно стало тепло и яркое северное солнце начало палить совсем по южному.

В конце концов, папа вышел из здания диспетчерской и издалека замахал билетами.

Мама с укоризной покачала головой, а мы с сестрой вскочили с чемодана и побежали навстречу папе.

Я первый раз летела на самолёте – меня посадили к круглому окошку – иллюминатор называется и я видела, как удаляется сначала аэропорт, затем дома.

А потом мне открылась карта мира с бескрайними лесами, извилистыми реками и болотами.

Когда мы взлетели за облака, и земли не стало видно, у меня заложило уши, и нам принесли по стаканчику прохладного лимонада, а затем ещё по одному, от чего мы с сестрой были просто в восторге!

Поезд

Потом мы ехали из Москвы на поезде, и ещё на одном поезде.

Второй поезд был очень странный.

Почему-то мы садились на него где-то в поле на крошечном переезде.

Сначала ждали приход поезда, мама ругала папу, повторяя, что он безответственный, на что папа отвечал, что сейчас всё устроит, что мама вечно всего боится.

А я крутилась, разглядывая поле.

Вернее не поле.

Куда не бросишь взгляд, простирались камышовые заросли, дул тёплый ветер, родители спорили, сестра, сидя на чемодане, читала книгу, а я наблюдала, как какая-то пташка села на крошечную крышу маленького полустанка, посмотрела на нашу семью и, наклонив голову вбок, удивительно красиво засвистела, или, как говорит Мама, «залилась трелью».

Вагон поезда удивил. Как сказал папа – «всё устроит с шиком», так и вышло.

Папа всегда делал то, что обещал.

Ну, почти.

Мы сидели в купе, где всё было синим – от мягких диванов, бархатных штор, до стен со вставленными длинными зеркалами.

Верхних полок не было.

Мама спросила:

– Нас же четверо – куда девочек положим?

Папа ответил, что диваны раздвигаются и Мама успокоившись, наконец улыбнулась.

Потом когда мы обедали в вагоне-ресторане с синими бархатными диванами и шторами, как и в купе, мама ещё немного поворчала, что мы могли бы и в купе заказать еду, но увидев, какие мы сестрой счастливые, улыбнулась папе, погладив его по руке.

Обед в ресторане поезда оказался необычайно вкусным, почти как у бабушки Кати.

Сидя на мягких диванах, мы болтали без умолку, восхищаясь всем вокруг, оттягивая момент возвращения в своё купе.

ПРИЕЗД В ГОЛОВЧИНО

Колодцы-Журавли

Автобус высадил нашу семью на остановке, на краю села и мы начали подниматься в гору.

– Папа, почему селение высоко на горе? – Спросила я.

– Ну и совсем не высоко – это холм – чернозёмное возвышение.

Всё село действительно буквально возвышалось над дорогой, и широко разметалось по вершине. Как назвал папа вершину – холм.

Но у меня вопросов становилось всё больше.

– А что за длинные косые столбы?

– Журавли.

– Это как? Журавли ведь птицы.

– Верно. Да вот, видишь – деревянный колодец, его и называют журавлём? Всё потому, что рядом с колодцем стоит столб, посреди столба прикреплена возвышающаяся длинная жердь с противовесом на конце, со стороны колодца к ней вертикально прикреплена более тонкая жердь с крюком для ведра. Подходишь, отодвигаешь крышку на колодце, надеваешь на крюк ведро и опускаешь в воду, затем поднимаешь жердь и достаёшь ведро – противовес делает ведро лёгким. Со стороны смотришь, словно журавль кланяется.

Мама нетерпеливо вмешалась в нашу беседу:

– Может, уже пойдём?

Папа подхватил чемодан и повёл нас вверх по дороге к домам.

Я семенила рядом с папой, и он подмигнул:

– А что касается настоящих журавлей – у нас тут знатные заводи, на которые слетаются огромные стаи журавлей. Я вам обязательно покажу. Они необыкновенно красивые…

Мама покачала головой:

– Орнитолог ты наш доморощенный.

Село Головчино

Мы шли по широкой улице папиного села.

Мама одной рукой держала папу за руку второй же мою ладошку. Папа вёл сестру.

Слышно было, как по округе неслись крики: «Илья, сын Ивана Ивановича приехал!», «Да ладно? Жив здоров?»

Из всех подворий начали выходить люди полными семьями.

Мама в нерешительности остановилась, сильно сжав мою ладошку. Но папа жизнерадостно подбодрил:

– Идём, идём. Не бойтесь.

Мы медленно продвигались по селению, сквозь строй любопытствующих.

Сначала стало немного не по себе.

Но от того, что люди доброжелательно улыбались, я успокоилась и вертела головой, с удивлением глядя вокруг. И думала о том, что, наверное, все восхищаются красотой моей мамы, а ещё её платьем из крепдешина, с рисунком – изумрудными кристаллами, словно мама на себе носит изумрудную россыпь из Волшебной страны, где она могла бы стать Волшебницей Изумрудного города.

Люди, не стесняясь, обсуждали нас.

– Дивитися, Илля який франт став. А був хулиган хулиганом, – выкрикивали одни.

– Да уж, таперича настоящий Илья Иванович, – подхватывали другие.

– А мы думали – сгинул где, – качали головой третьи.

– А он – вон чё!.. В лотерею, чёль выиграл? – ехидно недоумевали остальные.

Маму называли паночкой, кралей, молодухой, нас сестрой – крохами, цаточками, лялечками, а папу знатным паном, франтом и так далее.

Видно было, что папа был доволен произведенным эффектом.

А мама ворчала:

– Ты специально нас через всю деревню провёл?

– Не деревню, а село. Да, и пусть знают, каков я стал.

Мама покачала головой, но улыбаться не перестала. Ей, наверное, тоже было приятно, что люди восхищаются нашей семьёй.

Мы приблизились к центру села, где высился огромный круглый дворец с облезлой белой краской и заколоченными окнами, к которому сходились четыре дороги села.

– Это скорее всего Храм, – сказала мама, увидев моё изумление.

Папа утвердительно кивнул:

– Ну да, мама права, я вам потом про Белую церковь ещё расскажу.