Kitabı oxu: «Двуликие»

Глава 1. Где я?

Второй месяц осени

Побережье Амиррийского континента

Никос

Никос стоял посреди леса. Его, полуголого и озябшего, окутывала осенняя ночь. Страх цепкими когтями сжимал горло. Юноша хотел закричать, но сдавленные звуки потонули в глухой темноте леса, когда он прохрипел: «Помогите!» Одиночество и непонимание ужасали.

Всего несколько минут назад Ник прогуливался по палубе корабля, наблюдая за яркими огнями дакхаарского порта – одного из портов родного континента.

– Ваше Высочество, отплываем! – крикнул ему капитан. – К утру будем на месте!

Берег начал отдаляться. Пошёл мелкий дождь, и принц спустился в каюту. На подушке лежала книга с закладкой, затерянной среди страниц, а рядом, на прикроватном столике, – надкусанное яблоко и бутыль вина. Планы Ника на вечер и ночь были вполне очевидны. Но сейчас открытое небо над головой и сухие листья под ногами говорили о том, что что-то пошло не так.

Принц огляделся. Он стоял один посреди бесконечного леса. «Это сон», – понял Ник. Он попробовал ущипнуть себя, укусить, но деревья по-прежнему обступали его, как молчаливые недруги, а ветер злобно хватал за волосы. «Нет, это не сон, не сон», – мысленно завопил принц. Он судорожно сделал пару шагов и чуть не поскользнулся на голых корнях. Обувь и верхняя одежда остались на корабле, тонкая рубаха и брюки почти не защищали от пронизывающего ветра, а сосновые иголки и мелкие сучья вонзались в босые ноги. Страх парализующим ядом растекался по телу, обездивиживая Ника, только сердце колотилось как бешеное. В животе заныло, над губой выступил пот. Принц сжал кулаки, впился ногтями в ладони и начал считать – этот способ всегда помогал вырваться из цепей волнения.

«Раз», – он глубоко вдохнул, расправляя плечи. «Два», – смог оторвать босую ступню от колкого ковра из сучьев и хвои…

Успокоившись, Ник понял, что в темноте не сможет определить, где находится, а без обуви и тёплого сюртука он долго не продержится. «Надо найти людей. Надо идти. Вперёд», – решил он, понимая, что движение поможет ему согреться. Над головой шептались листья, и всё вокруг казалось одинаково зловещим. Губы дрожали. Задыхаясь, Ник бежал, пока деревья перед ним не поредели, а впереди не показалось пятно света. Отбрасывая руками ветки и морщась от дождевых капель, которые ледяными мошками впивались в лицо, он бросился туда в надежде, что вышел к краю леса.

Но просвет вывел его не к спасению, а к обрыву. Принц в последний момент остановился и рухнул на землю. Протяжно засвистел ветер. Он подхватил опавшие листья, несколько мгновений прокружил их в воздухе и кинул в пропасть. Ник привстал и осторожно заглянул за край обрыва. Луна освещала лесной океан, по кронам деревьев после каждого порыва ветра пробегали волны. Среди этой «морской глади» словно отражение луны в воде тускло светилось жёлтое пятно. Этот свет здесь могли зажечь только люди.

«Хвала Существам!» – выдохнул Ник и вытер пот со лба, убирая прилипшие пряди. Старый советник Фергюс посмеялся бы над тем, как резко в принце проснулась религиозность. Но тот, наверно, никогда не блуждал по ночному лесу и потому не мог прочувствовать то, что сейчас переживал принц.

Никос побежал к низине. Рубаха прилипла к телу, ветер неприятно бил по лицу, трепал волосы. Его преследовал запах сырости, прели и грибов. Дыхание сбилось. Деревья, ямы и пригорки вокруг поросли клочковатой травой и скользким мхом, и принц то и дело запинался, падал и съезжал по ним, как с горки. Ноги заплетались, но он не останавливался. Лоскут паутины залепил лицо, он брезгливо содрал липкие нити и протёр глаза. Далеко впереди за ветвями деревьев, словно за тюремными прутьями, показался тот самый свет.

«Хвала Существам!» – вновь подумал Ник и бросился туда. Вскоре он увидел небольшую поляну, на которой стоял дом. Дверь была отворена, у входа стояли две немолодые женщины, очень похожие друг на друга: обе худые, высокие, в длинных тёмно-зелёных плащах с капюшонами. Они негромко переговаривались, не замечая приближения чужака.

Тот мчался к ним так быстро, насколько позволяли истерзанные босые ступни. Вдруг нога увязла в жирной грязи. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь неловко взмахнул рукой и завалился набок. Наверное, за свои неполные семнадцать лет Ник ни разу не выглядел так ужасно, как сейчас: весь мокрый и в грязных брызгах, со спутанными волосами и в серой испачканной рубахе, он мало напоминал эфлейского принца. Впрочем, внешний вид сейчас волновал его гораздо меньше, чем стремление попасть к людям и попросить о помощи.

Ник попробовал приподняться. Он хотел окликнуть женщин, но дыхание сбилось от бега, и голос, все ещё охрипший от ужаса, снова его подвёл. Принц переполз с липкой грязной почвы на чуть менее липкую и грязную траву и попытался отдышаться. Всё вокруг казалось мерзким. Он лежал на животе, уткнувшись носом во влажные травинки, слышал лишь удары своего колотившегося сердца и смотрел на дом в надежде добраться до него.

Стук сердца становился всё громче. Ник сжал кулаки и попытался встать. Пробуя отдышаться и вытирая пот, заливавший глаза, он медленно приходил в себя. Секунды шли, а он всё ещё слышал звуки глухих ударов, но не сердца, как думал раньше. Эти звуки издавал кто-то другой.

В окнах дома задвигались силуэты, и женщины – всего Никос насчитал пятерых – выглянули наружу. Они, видимо, тоже слышали удары, которые с каждым разом становились всё громче. Трава вокруг Ника дрожала, деревья тряслись, и земля будто тоже вздрагивала в такт этим звукам. К дому на поляне приближался кто-то огромный – так звучали его шаги.

С левой стороны, не так уж далеко от Ника, послышался хруст, обломки веток и листья полетели на землю. Из бездны леса появилось оно. Гигантское существо, напоминавшее ящерицу передвигалось на мощных задних лапах. Чудовище опустило голову к земле. Каждая его лапа заканчивалась острыми когтями, зрачки словно обшаривали поляну вокруг дома, выискивая добычу, а из приоткрытой пасти, полной длинных зубов, медленно стекала слюна вперемешку с кровью.

Ник видел подобное в книгах. Это существо напоминало известное на Амиррийском континенте дакхаарское чудовище – необычайное порождение колдовства. Тот дикий зверь, подчиняясь воле дакхаарской королевы, помог вернуть её землям независимость. Захватчики из воинственного Калледиона попросту разбежались при виде ужасного ящера и наотрез отказались когда-либо снова вторгаться в Дакхаар. Однако судьба Дакхаара в эту минуту меньше всего занимала Никоса. Сейчас он хотел остаться незамеченным и как можно сильнее вжимался в землю, полностью скрывшись в густой траве. Несмотря на страх, юноша не мог отвести взгляд от происходящего.

Ящер не спешил. Он оскалился и, принюхиваясь, опустил голову к земле. Из дома выбежала девушка, на вид самая юная из всех. Она решительно зашагала в сторону ящера, но другая женщина одёрнула её и за локоть оттащила обратно к входу в дом. Девушка сопротивлялась:

– Я могу с ним справиться, я же…

– Нет, не можешь, – сухо сказала старшая.

– Могу, я ведь одна из Одиннадцати, – возразила девушка.

– Иди в дом, Гехера, – визгливым голосом приказала ещё одна.

Обе потянули Гехеру в дом, а вместо них наружу вышли две другие: одна остановилась в шаге от входа, готовая в любой момент спрятаться внутри, вторая оказалась ближе к чудовищу.

Ящер, который прежде спокойно разглядывал будущую добычу, сделал шаг вперёд и шумно втянул ноздрями воздух. Его пасть, в которой каждый зуб был больше человеческой ладони, угрожающе нависла над женщиной. Она выставила руки перед грудью, и, совершая ими плавные движения, зашевелила губами. Ник слышал слова. Грубоватые, шипящие и незнакомые, вместе они складывались в необычную цепь звуков. «Ведьмы», – догадался он. Но колдовские силы, похоже, не подействовали на ящера. Он резко наклонился и издал оглушающий рёв, распространив вокруг едкий запах гнили. Ведьма отпрянула.

Ник лежал, не шевелясь. Женщина, которая стояла ближе к дому, успела забежать внутрь. Другая же не успела сделать и пары шагов, как ящер развернулся и сбил её мощным хвостом. Несколько секунд её переворачивало в воздухе, потом она рухнула на спину, раскинув руки и неестественно вывернув ногу. Волосы, выбившиеся из-под тёмно-зелёного капюшона, закрывали лицо, словно клок соломы Она лежала недалеко от Ника, не замечая его, а он ощущал себя трусом и мог лишь смотреть на неё и трястись от мысли, что и сам может стать добычей ящера.

Чудовище вошло в раж. Земля дрожала при каждом шаге, пока ящер обходил дом. Он опустил голову, приблизил глаз к окну и попытался открыть мордой дверь, но неудачно. Тогда зверь немного отошёл и, встряхнув головой, боком ударил дом. Деревянные брусья заскрипели. Ящер ударил снова, потом ещё и ещё, с каждым разом бросаясь на стены всё яростнее. Доски трещали, с очередным ударом дом пошатнулся и накренился, дверь слетела с петель. В проёме показались женские силуэты. Ещё удар. Послышался скрежет. Одна стена дома обвалилась, крыша рухнула, и женщины в панике бросились наружу: первая, вторая, третья. Четвёртая замешкалась, и несколько досок упали прямо на неё. Ящер снова зарычал, предвкушая лёгкую добычу. Развернувшись, он наступил на доски, под которыми оказалась несчастная женщина, и помчался за убегавшими ведьмами.

Женщины двигались быстро, от плотоядного ящера до спасительной чащи леса их отделяло несколько десятков шагов. Одна из них обернулась, и оскаленные зубы чудовища пронеслись прямо над ней. Она споткнулась, запутавшись в длинной юбке. Падая, задела бежавшую впереди женщину, и та тоже рухнула рядом. Гехера попыталась помочь подругам. Она протянула руку, и коготь ящера задел её, словно лезвием распоров руку от запястья до локтя. Она закричала. Из глубокого пореза хлынула кровь. Девушка чудом увернулась от следующего удара ящера и побежала, прижимая к себе окровавленную руку.

Упавшие женщины попытались встать. Чудовище заметило это и, позволив Гехере скрыться в лесу, обернулось к ним. Ник закрыл глаза, чтобы не видеть, как челюсти ящера смыкаются на телах ведьм. Послышался хруст, звук отрывающейся плоти – такой скользкий и в то же время сочный. Истошные крики сменились предсмертными стонами. Несколько секунд спустя стихли и они.

Наступившую тишину изредка прерывали чавкающие звуки. Ник решился открыть глаза. Ящер стоял на том же месте, опираясь лапой на тела своих жертв, и придерживал их когтями, чтобы оторвать очередной кусок плоти. Он наклонялся, впивался в добычу, потом запрокидывал голову и, не жуя, проглатывал мясо. Ящер щурил глаза и шумно дышал, ноздри раздувались. Сейчас его занимала лишь еда.

Зрелище ужасало. Ник почти не дышал, наблюдая за чудовищем и молясь, чтобы оно скорее ушло. Время тянулось нарочито медленно. Внезапно он услышал тихий стон. Кто-то зашевелился в траве рядом с домом. Та женщина, которая первой пострадала от ящера, пришла в себя. Она цеплялась за камни, землю, корни и подтягивалась, пытаясь ползти к лесу – как раз в ту сторону, где прятался Ник. Она ещё могла спастись, пока ящер был слишком занят, чтобы обратить на неё внимание.

«Нет, нет, нет», – подумал принц. Он должен был помочь женщине, но мысль о том, что ему нужно будет покинуть и без того ненадёжное укрытие, рискуя стать жертвой кровожадного монстра, заставила его оцепенеть.

Женщина ползла медленно. Из-за ран расстояние, которое она преодолела, было ничтожным. Чудовище услышало шорох травы и обернулось в её сторону. Его зрачки расширились. Женщина замерла. Гигант смотрел на неё немигающим взглядом, а у Ника внутри всё сжалось, будто бы ящер смотрел на него самого. Чудовище слегка наклонило голову, громко дыхнуло и отвернулось. Снова послышался тихий шорох травы, за которую цеплялась женщина в попытках доползти до леса. Ник не хотел, чтобы она ползла к нему, чтобы выдала его. Но…

Он должен был ей помочь.

Ник приподнялся и покинул своё убежище. «Остановись, что ты делаешь?» – отругал он себя за внезапно вспыхнувший героизм, но не остановился.

Они приближались друг к другу. Женщина цеплялась руками за всё подряд, подтягивая покалеченную ногу, Ник спешил к ней. Высокая трава скрывала её лицо, поэтому она не увидела принца, даже когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки. Он присел на корточки. Хотел тихо позвать женщину, но не успел: послышались тяжёлые шаги. Принц оцепенел, ощущая над собой тошнотворный запах из пасти хищника и громкое сосредоточенное сопение. Тело женщины взметнулось вверх. Ник увидел её глаза, полные ужаса и беспомощности, и искривлённый от боли рот. Но она не кричала, звуки, вырывающиеся из её горла, больше напоминали хрип и сдавленный кашель. Тело наполовину свисало из пасти ящера – ровно над головой Ника. Принц схватил её за руку, все ещё пытаясь помочь, хотя понимал, что не сможет её спасти. Женщина не почувствовала прикосновения. Её тело покачнулось в такт движению ящера, чудовище развернулось и отнесло её к месту своего пира. Ник смотрел, как хищник отдаляется, и не понимал, почему ящер не обратил внимания на него.

Словно принца здесь и не было.

* * *

Стук в дверь прервал кошмар, который до последнего не отпускал Ника. Он сел в кровати, хватая ртом влажный солёный воздух. Сердце колотилось от внезапного пробуждения. Голова болела, всё тело было разбито, слово он и вправду блуждал ночью по лесу и прятался от чудовища.

– Ваше Высочество, вы просили разбудить, когда будем подплывать к Эфлее, – напомнил слуга.

Каюта покачивалась. На прикроватном столике лежала наполовину открытая книга, из незанавешенного окна врывалась широкая полоса света, а волны плескались об обшивку корабля. Ник лежал на мягкой кровати в своей каюте, и корабль возвращал его из Заморья в Эфлею, родное королевство. Вчера днём они сделали остановку в дакхаарском порту, а вечером, когда отплывали, пошёл дождь. Тогда Ник распорядился разбудить его сразу, как покажутся берега Эфлеи, спустился в свою каюту и уснул. А потом ночь унесла его в пугающие своей реалистичностью сны.

Снова послышался стук в дверь.

– Ваше Высочество?

– Встаю.

Когда Никос вышел на палубу, солнце взобралось невысоко, утренний воздух ещё не успел прогреться, хотя день обещал быть тёплым. Принц облокотился на борт корабля. Ветер пробрался под расстёгнутый сюртук, слегка растрепал волосы. Нос корабля разрезал воду, тихую, спокойную, с едва заметной рябью от ветра. Вдали виднелся берег Амиррийского континента: там чередовались каменистые и песчаные участки, а за ними – поля и леса, деревни и города, дома и замки. На контрасте с этой умиротворённой картиной Ник вспомнил сон. Ночной кошмар казался таким ярким и реальным, полным звуков, запахов, ощущений и эмоций... Лишь момент пробуждения отделил сон от яви, но воспоминания ночи всё ещё оставались с Ником. Он закрыл глаза и оцепенел, вспоминая, как ящер склонился над ним.

Такие сны, неотличимые от яви, преследовали его с юных лет. Они оставили его в покое лишь на время, пока он был далеко от Эфлеи. Несколько лет он учился в наморской академии и уже привык думать, что сны перестали его тревожить. Он надеялся, что излечился. Но умер отец, Ник по просьбе старшего брата возвращался на континент – и сны вновь захватили его.

Принц вздохнул. Сжал пальцами фальшборт и прикрыл глаза. Что случилось с отцом? Грегор был не так стар, чтобы покидать Светлый мир столь рано, но новый король, старший брат Ника, отказался раскрывать в письме причину смерти. Неужели убийство? Это ожидаемо для континента, где короли ведут войны и плетут интриги. Да, ожидаемо. И всё же горькая слезинка, так похожая на брызги моря, скользнула по лицу. Хотелось ли ему вернуться домой? В этом принц не был уверен. Ждут ли его? Точнее, ждали бы, если бы не смерть отца? Нужен ли он родному королевству после стольких лет разлуки? Как его встретят?

Ник рукавом вытер слёзы и подставил лицо ветру. Корабль стремительно нёсся в сторону Эфлейского порта, и всего несколько часов его хода отделяли принца от дома.

Глава 2. Добро пожаловать в Монт-д’Эталь

Второй месяц осени

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Берег приближался. Ник уже мог различить фигуры матросов в порту и чуть поодаль – королевскую карету, из которой выходил брат. Улыбка сама собой заиграла на лице принца, гнетущие мысли исчезли.

– Вы дома, Ваше Высочество, – поддержал капитан. – Ещё несколько минут, и можно будет спускаться на берег.

Ник кивнул. Он плотнее прижался к фальшборту, вытянувшись вперёд, будто это могло приблизить его к дому, и разглядывал причал. Брат, сестра и ещё один человек, судя по всему, жених сестры, уже покинули карету и ждали принца. Вдалеке возвышался Монт-д’Эталь. Над родовым замком принца нависло бело-жёлтое солнце, но хлёсткий ветер не давал прочувствовать тепло ускользающей осени. С севера надвигались тучи, грозясь испортить погоду.

Корабль пристал к берегу. Спустили трап, и Ник с колотящимся сердцем поспешил на родную землю. Он ступил на деревянные доски причала, и по ним, словно по торжественной ковровой дорожке, почти побежал к брату. Димир шагнул ему навстречу, обнимая так, будто не встречал, а провожал в путь, и Ник ощутил, как радость теплом обволакивает трепещущее сердце. Отступив на шаг, они принялись рассматривать друг друга. Драгоценные камни в короне Димира блестели на солнце. Не зря имя молодого правителя с древнеамиррийского языка означало «солнце». Ник был как кроткая тень в свете статного и лучезарного Димира – истинного короля. Горестно, что этот титул достался старшему брату так рано.

Принц перешёл к сестре. Поцеловал ей руку, потом, не выдержав, чмокнул в румяную щёку и прижал к себе. Маргарет рассмеялась и обхватила Ника в ответ. Выпутавшись из объятий, принцесса представила своего жениха:

– Харео Бельверес, миар Наморья.

«Миар – знатный, но ниже лорда», – мысленно покачал головой принц. Из писем с родины он мало что знал о женихе сестры. Ему передали, что Харео не слишком титулован, зато настолько богат, что может до отказа заполнить золотом яму эфлейской казны. Но разве этого достаточно, чтобы стать мужем принцессы?

– Рад знакомству, – кивнул Ник.

Харео слегка поклонился и расплылся в улыбке, излишне счастливой при текущих обстоятельствах. Конечно, ведь это не его отец умер. А есть ли у богатого жениха семья, родственники, по которым можно скорбеть? Наверняка старый советник Фергюс всё выяснил о Харео, иначе того и близко не подпустили бы к принцессе.

Теперь, когда эмоции от первой встречи поутихли, Ник вновь рассмотрел семью: все в чёрной одежде из-за траура по отцу, в глазах грусть; широкие плечи Димира опущены, словно на них он удерживал всю тяжесть королевской жизни.

– Ты, должно быть, устал с дороги? – поинтересовался король. – Садись.

Он махнул в сторону карет. Их оказалось две – вторую Ник с корабля не заметил. Слуги уже уложили в одну из них вещи принца, чтобы отвезти в Монт-д’Эталь. Родной замок, как и всегда, встречал многочисленными башнями, вздымающимся ввысь коричневым камнем и солёным запахом моря. Ник, уже отвыкший от будней королевской роскоши, улыбнулся: до Монт-д’Эталя вполне можно было дойти пешком, путь в карете занимает ненамного меньше времени. Однако под властным взглядом брата Ник сел в экипаж. Непривычно, но приятно было вновь, после стольких лет разлуки с родной землёй, усесться в дорогую карету и откинуться на мягчайший бархат, расшитый золотыми нитями. Димир сел рядом. Экипаж тронулся, копыта лошадей застучали по брусчатке. Из окна Ник увидел, как вторая карета с Маргарет и Харео отправляется следом.

– Что случилось с отцом? – заговорил принц. Не самая приятная тема, но он не знал, когда вновь сможет задать этот вопрос брату наедине. – Болезнь? Сердце?

– Убийство, – прохрипел Димир.

Новость сперва оглушила Ника, а потом окатила его вспышкой страха и ненависти.

– Кто убийца?

– Пока не известно, но инквизиция уже работает, Фергюс сам ищет убийцу.

– Если сам Фергюс, то…

Договаривать не требовалось. Если за дело взялся сам старый советник, то убийце недолго осталось дышать воздухом свободы.

Карета повернула. За окном показался серый забор кладбища. Ник впился глазами в очертания склепа, где теперь покоился отец: похороны Грегора прошли, пока принц был ещё в пути.

– Ты, наверно, хочешь навестить могилу отца? – понимающе спросил Димир.

Ник кивнул. Кладбище осталось позади, а неподалёку уже возвышались ворота замка. Гвардейцы, завидев королевскую карету, бросились раскрывать ворота, и вскоре колёса задребезжали по брусчатке монт-д’Этальского двора. Экипаж остановился.

– Располагайся, отдыхай, – сказал Димир, и принц поднял взгляд к башне, где находилась его комната. – Можешь сходить на кладбище.

– Хорошо.

– А потом зайди ко мне. Надо поговорить. Обо всём, – предупреждая вопрос Ника, пояснил брат. – Я буду в кабинете.

* * *

К тому моменту, как Ник пошёл на кладбище, погода испортилась. Небо словно осунулось и было залеплено тучами, но в просветах между ними упрямо мелькало солнце. Редкие листья – засохшие и изорванные, как скелеты, – шуршали между могил. Принц приближался к склепу, где покоились короли, а руки дрожали. Серые стены и тяжелая крыша надёжно укрывали мертвых, хотя им уже ничего не угрожало.

Ник толкнул дверь склепа. Она не скрипнула – петли смазывали, значит, в последнее время это место часто посещали. Затаив дыхание, принц спустился по лестнице. Воздух здесь был тяжёлый, перемешанный с пылью и скорбью. В горле стало сухо. Ник еле передвигал ноги, будто тайная сила выталкивала его из склепа наружу, а в уголках глаз набирались слёзы. Принц упал на колени перед могилой отца. Прислонился лбом к шершавому камню, нащупал пальцами гравировку с именем короля Грегора Таяльди. Он молчал, не в силах выразить свою боль – всё равно мертвецы не слышали слова Светлого мира. Сырость, которая царила в склепе, обволакивала и проникала под одежду, кожа покрывалась мурашками. Ник стоял здесь долго, пока колени не заныли от неудобной позы. Время ничего не значило в обители смерти.

– Надеюсь, светлые Существа оберегают тебя, – прошептал он.

Не оборачиваясь, он вышел из склепа. Ветер на кладбище стих. Вдали у ворот, которые закрывали вход на кладбище, Ник увидел человека. Тот, вытянув худую и длинную, как у птицы-падальщика, шею, высматривал кого-то среди могил. Тёмная просторная одежда с широкими рукавами и лысая голова ещё больше делали его похожим на хищную птицу, и внешность его отталкивала. Он встретился взглядом с Ником, едва заметно кивнул, и они пошли друг другу навстречу.

– Лорд Кединберг! – обрадовался принц, когда они поравнялись.

– Никос, друг мой, – удовлетворённо улыбнулся лорд. Он всех называл «друг мой». – Как давно мы не виделись! Ты вырос, повзрослел!

Ник приосанился. Ему хотелось сделать ответный комплимент, но знание дворцового этикета не помогло ему придумать ничего подходящего при виде лорда Фергюса Кединберга. Тот сильно прибавил в возрасте, время поиздевалось над его внешностью: морщины, словно безжалостный нож, изрезали его лицо и руки, а под широкой одеждой угадывались похожие на скелет очертания.

Ник и лорд Кединберг медленно побрели к дороге, где стояли экипажи. Накрапывал холодный дождь. Его ледяные капли падали на лицо принца, обжигая кожу.

– Расскажете об отце? – поинтересовался он.

– Кто его убил, ты хотел спросить? Мне пока нечего сказать. Пока.

– Я в вас не сомневаюсь.

– Благодарю, друг мой, – безрадостно ответил потомственный инквизитор.

– Вас что-то тревожит?

Лорд Фергюс Кединберг натянул капюшон и вздохнул. Он возглавлял Верховный Совет, и любой догадывался, что эта работа создана для истощения, а не для удовольствия. Старик махнул рукой:

– Дел много, и ни одного приятного. У соседей война, у нас тоже не всё гладко: люди волнуются, казна пустеет. Тебя это пока не коснулось, а вот твоему брату сейчас приходится несладко.

– Он для этого попросил меня вернуться? Чтобы я ему помогал? – поёжился Ник.

– Тебе так или иначе придётся вникнуть в дела королевства.

– Может, мне лучше вернуться в академию, доучиться? Я пока так мало знаю о настоящей политике, экономике, военном деле…

– Друг мой, учиться можно всю жизнь, – возразил Фергюс. – Но, чтобы действительно чему-то научиться, надо этим заниматься. Мы найдём тебе занятие дома.

Вздох Ника скрылся в стенании ветра. Смирившись, он сменил тему:

– Я видел жениха сестры. Что он за человек?

– Да… – неопределённо ответил Фергюс. Уголки губ потянулись вниз. – Не очень знатный, обычный миар, зато очень богатый. Ничего плохого, как, впрочем, и хорошего, о нём сказать не могу. Лучше тебе обсудить это с Димиром. Садись в карету.

В дороге их разговор стал более оживлённым. Ник рассказывал о жизни в Наморье и об учёбе, стараясь отвлечь себя и старика от гнетущих мыслей. За окном быстро росла, заслоняя небо, глыба монт-д’Этальской стены, и каменная дорога расширялась. По ней плясал дождь, из-под колёс летели брызги, на обочину стекали бледно-грязные лужи. Вскоре карета остановилась во дворе. Минуя последнюю ступеньку, Ник спрыгнул на землю. Остаток пути он и лорд Кединберг прошли спешно и молча, кутаясь в одежду. Лишь у самого входа в замок, когда широкая арка укрыла их от непогоды, Фергюс стянул капюшон и, не глядя на принца, сказал:

– Привыкай, друг мой. Теперь это королевство – твоя жизнь.

* * *

Фергюс

Король растёкся в кресле, рот его приоткрылся, а взгляд застыл. На светлом одеянии багровели засохшие пятна: одно под горлом, другое на груди. Тело уже начало издавать неприятный запах. Фергюс зажмурился, потом открыл глаза, и воспоминание исчезло.

Дождь всё молотил по брусчатке монт-д’Этальской площади. Старик проводил принца и, спрятав лицо в складках капюшона, поспешил туда, где воспоминания разгорались с новой силой.

Подвалы инквизиции встретили его непроглядной тьмой. Лишь у самого входа, спрятанного за железной дверью, под потолком одиноко зияли две оконные дыры. Старик зажёг лампу и вошёл внутрь. Слабый звук шуршаний и крысиных попискиваний господствовал в сырых коридорах. Но истинным хозяином этого места был Фергюс. Здесь, в подземельях, он из королевского советника превращался в мрачного инквизитора. Его главным оружием становились не близость к королю и не титул, а тот страх, который старик внушал несчастным арестантам.

Свет масляной лампы, которую нёс Фергюс, коснулся невзрачной двери, ничем не отличавшейся от подвальных стен. Только ржавая каёмка и чёрное углубление замочной скважины выдавали её существование. Какая инквизиция может обойтись без секретных проходов? Инквизитор достал ключ. Послышался щелчок затвора, и затхлый запах ударил в лицо Фергюсу. Тусклый свет лампы выхватил развалины коридора. В другом крыле Монт-д’Эталя был скрыт похожий проход, через который в замок проник убийца – человек, лишивший жизни отца Ника, короля Грегора.

Распалив себя мерзким воспоминанием, инквизитор запер за собой дверь и прошёл дальше по подземельям. Накануне он собрал всех, кто знал или мог знать о тайных лабиринтах, и рассадил их по допросным комнатам. Руки и ноги арестантов сдавили кандалы, а на столах лежали пыточные инструменты, призванные разговорить несчастных. Фергюс взял в руки один из них и повертел им перед носом первого подозреваемого.

– Значит, ты знал о тайных подвалах? – хмыкнул старик, и допрос начался.

* * *

Никос

Ник посмотрел вверх. Сквозь дождевую завесу он разглядел высокую башню, которая в детстве пугала его мрачными коридорами. Десяток лет прошло с тех пор, как он последний раз заходил сюда. Воспитанием мальчика занимались придворные учителя и мать, но она умерла, не в силах вытолкнуть следующего ребёнка из утробы, и отец, похоронив жену, отправил маленького принца в наморскую академию. В то время все, чей достаток позволял оплатить учёбу, отправляли отпрысков к наморским учителям. Ник попрощался с Монт-д’Эталем. В замке осталось его детство, и теперь каждый уголок дома погружал его в воспоминания.

Принц зашёл в башню. Он тряхнул головой, смахивая дождевые капли с волос. Костюм промок насквозь, пока он спешил из кареты к башне, а внутри было чуть ли не холоднее, чем снаружи. Он снял сюртук и, чтобы не замёрзнуть, побежал наверх. Лестница башни привела его к кабинету брата. Секретарь тут же подскочил, чтобы проводить принца к королю, но дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Димир.

– Я видел тебя с Фергюсом, – пояснил старший брат. – Проходи.

Ник зашёл внутрь и оглядел бывший кабинет отца. Всё осталось прежним, молодой король поменял здесь лишь стол и кресло, в котором нашли мёртвого Грегора.

– Фергюс постарел, – произнёс принц, по приглашению брата усевшись на стул. – Кажется, когда я уезжал, он ещё не был таким… старым. И таким худым. Фергюс сильно сдал.

– Внешностью – да, но не разумом, – возразил король. – Если бы не он… Не знаю, что бы я без него делал. Я не был готов ко всему этому.

– Невозможно быть готовым к смерти.

– Я не только про смерть. Я не был готов к правлению. Это гораздо сложнее, чем я думал. То есть… Я наблюдал за отцом, видел, как он работает, что делает. Но это другое. Смотреть на чужой труд проще, чем выполнять его самому.

Ник кивнул.

– Расскажи, что происходит на континенте. Война?

– Война, – сказал, будто плюнул, брат. – Этот проклятый Калледион…

Димир встал. Он подошёл к карте континента, занимающей чуть ли не всю стену. Провёл ладонью по очертаниям Эфлеи, по морским и наземным границам. Потом поднял взгляд выше, к северу, который почти полностью был под властью Калледиона. Король отошёл на шаг от карты. Вновь оглядел пять королевств, нахмурился. Провёл рукой по волосам и указал на северное королевство, объясняя:

– Да, брат, война. Калледион одержим идеей завоевать весь континент, сделать его единым, как несколько веков назад. И калледионцам это удаётся.

Димир вернулся к столу. Ник рассматривал карту: Эфлея располагалась на юге, дальше всех от Калледиона, но в военное время границы сдвигаются слишком быстро. Брат сел и продолжил рассказ:

– Не так давно Калледион вторгся в Онтфорк. Отец, а теперь и я, помогал онтфоркцам и золотом, и солдатами. Но наша казна не бездонна. Она быстро пустеет, если не сказать, что уже пуста. Эфлея больше не сможет помогать Онтфорку.

– А наши лорды не хотят поделиться своими богатствами с казной?

– Делятся. И деньгами, и солдатами. А потом жалуются, что эта война их в нищете оставит. Да и их усилий всё равно не хватает, чтобы помочь Онтфорку.

– Но мы ведь не одни на континенте. У нас разве нет союзников против Калледиона? – поинтересовался принц.

– Арнест и Дакхаар, – согласился король. – Не всё так просто. Сначала я пытался вести переговоры с калледионским королём – бесполезно. Тогда я решил встретиться с королём Арнеста. Тот охотно принял меня у себя. Но встреча прошла так же, как погода сейчас – холодно и мрачно. Я так и не понял, на чьей стороне арнестцы.

– Ну а Дакхаар?

– Дакхаар, засилье ведьм, – поморщился король. – Фергюс побывал у дакхаарской королевы. Заверил, что она готова заключить с нами союз.

– А что наморские королевства?

– Их интересует только успешная торговля, а не наши проблемы. Наморцы поддержат того, кто хорошо платит, то есть не нас.

Король скомкал пустой лист. Ник понимал его отчаяние – неопытному моряку тяжело вести корабль, который попал в шторм, а именно в такой ситуации оказалась Эфлея. Внезапная догадка молнией озарила мысли:

– Маргарет поэтому выходит замуж? Ради денег?

– Ещё не выходит. Но да, – Димир напряжённо поднял плечи.

– Неужели не нашлось жениха получше?

– А где искать? Я говорил о браке с арнестским королём, но он держит нейтралитет и жениться пока не намерен. Отнфоркцы бесполезны, а в Дакхааре нет наследников.

– А Наморье?

– А наморских наследников, как я уже сказал, интересуют лишь деньги. Приданное требуется от невесты, а не от жениха. Не так-то много нашлось тех, кто готов заплатить за любовь принцессы из погибающего королевства. Харео – один из лучших вариантов. И Маргарет, к счастью, он пришёлся по вкусу. Не знаю, как бы я заставил её выйти замуж за нелюбимого.

– Сложно нарушить приказ короля, – со вздохом подтвердил принц.

– Это было бы совсем нечестно.

– Почему? – не понял Ник.

– Да так, не важно, – Димир махнул рукой. – Свадьба будет сразу, как окончится траур. У меня тоже есть невеста на примете. Пока рано об этом говорить, но брак с ней спас бы нас. Ты тоже женишься, но не так быстро: сначала я попробую исполнить свой план, да и деньги Харео помогут нам.

– Я понимаю. – Новость смутила принца, но брак был одной из самых простых вещей, которые он мог сделать для королевства, потому противиться было ни к чему.

– Надеюсь, всё наладится, мы спасём Онтфорк и себя самих, – вздохнул Димир, обратив взгляд к осеннему небу за окном.

Глава 3. Повстанцы

Второй месяц зимы

Эфлея

Мираби

– Онтфорк пал! – раздалось с порога.

Ветер ворвался в открытую дверь. Пламя свечи дрогнуло, тени заплясали по стенам. На дощатый пол осели снежинки. В этом году зима в Эфлее выдалась снежной. Все улицы были в высоких сугробах, между которыми горожане протоптали узкие дорожки, больше напоминающие траншеи. Среди небольших строений возвышалось здание таверны, занесённое снегом, как и вся улица. Внутри на единственном занятом столе горела свеча, и Мираби, юная служанка, весь вечер ухаживала за гостями.

– Холодно, закрой дверь! – шикнула она на нового посетителя.

Тот хмыкнул, но приказ девушки выполнил. Стряхнул с одежды снег и широким шагом направился к занятому столу. Приятели буркнули приветствия, и мужчина занял место по правую руку от главаря, Нэйта-Вояки. Мираби вынесла поднос с едой и напитками.

– А где Лютер? – с беспокойством спросила она. – Вы разве не вместе должны были прийти?

– Тебя только он и интересует, – усмехнулся Викт по прозвищу Коршун. – Придёт сейчас, не волнуйся. Так вот, о чём это я. Онтфорк пал! – снова провозгласил он.

Мираби вздохнула. Она отошла от стола, села на табурет в тёмном углу и, опершись подбородком на кулаки, принялась наблюдать за собравшимися. Этой ночью она работала одна: хозяин таверны уехал, оставив её за главную. Остальных помощниц девушка сама отпустила по домам. Нэйт-Вояка попросил об этом, чтобы собрать в таверне своих друзей и не волноваться, что их подслушают. Нэйт планировал восстание, а Мираби, хоть и не поддерживала эту идею, волей случая оказалась посвящена в его дела.

Девушка беззаботно болтала ногой. Повстанцы отодвинули поднос и развернули на столе карту Амиррийского континента. Капля растаявшего снега с бороды Викта упала на бумажное море. Карта устарела: королевства, десятки лет назад бывшие свободными, давно захватил Калледион, а теперь и Онтфорк, судя по последним новостям, лишился суверенитета. Несколько веков назад весь континент занимала единая Великая Амиррия, которая после смерти тогдашней правительницы распалась на одиннадцать королевств. К сегодняшней ночи их осталось всего четыре, остальные поглотил Калледион. Его власть безудержно расползалась по всему северу.

Коршун камушками обозначил на карте войска Онтфорка и Калледиона. Мираби зевнула, когда повстанец начал описывать финальное сражение между ними.

«Ожидаемо, как же это ожидаемо», – то и дело бормотал Вояка, качая головой. «Дурень он, молодой король!» – возмущался он в те моменты, когда Коршун особенно красочно описывал причины поражения Онтфорка. Со слов Вояки Мираби знала, что исход битвы был предрешён ещё тогда, когда молодой король Эфлеи, тот самый «дурень», отказался поддержать Онтфорк и оставил теперь уже поверженное королевство на растерзание жадному до новых земель Калледиону.

– Всё ясно, – подытожил Нэйт. – А что насчёт того дела?

Коршун хитро улыбнулся. По самодовольному выражению лица стало ясно, что дело кончилось успешно.

– Всё как ты просил. Мы с Лютером связались с… – начал он.

За дверью таверны раздались шаги. Повеяло холодом, и на пороге появился довольно приятный на вид юноша. Смуглое лицо блестело от тающего снега, щёки раскраснелись. Он расстегнул толстый плащ и потряс головой, с волос на пол полетели снежинки.

– Лютер! – Мираби вскочила с табуретки и кинулась ему навстречу.

Только его она считала настоящим другом. Не всех этих повстанцев, которые собирались в таверне, а именно его. Лютер привёз девушку сюда из Дакхаара, помог найти жильё и работу, попросил друзей защищать Мираби от преследовавших её Покровительниц. Так он отблагодарил её за то, что она спасла ему жизнь. Пару лет назад, ещё в Дакхааре, девушка нашла его раненым в лесу. Лютер выполнял задание Нэйта, искал оружие для повстанцев, но нарвался на разбойников. Мираби выходила его. Если бы не она, Лютера ждала бы верная смерть.

– Твоя подруга тут вся извелась, пока тебя не было, – как-то особенно противно скривив рот, произнёс один из повстанцев.

– Я бы тоже волновался, если бы остался наедине с такими, как вы, – парировал Лютер.

С конца стола послышалось еле сдерживаемое хрюканье, кто-то захохотал, и так по цепочке оживилась вся компания. Лишь Нэйт-Вояка, сложив руки на груди, недовольно смотрел на товарищей. На хмуром лице, тронутом светлой щетиной, от подбородка до уголка глаза пролегал глубокий шрам – память о службе в королевской гвардии. Кисть левой руки была в кожаной перчатке, скрывавшей обезображенную конечность – ещё одна «награда» за военную службу.

– Отставить смех! – грубо произнёс Нэйт.

Возбуждённые голоса слышались ещё пару секунд, потом замолкли, отступив перед суровостью Вояки.

– Вернёмся к делу, – кивнул он Коршуну-Викту.

Тот, видимо, уже давно забыл, на каком месте своей истории остановился, потому решил сразу перейти к её финалу. Он достал из кармана горсть золотых монет и кинул на стол.

– В общем, вот.

С разных концов стола к золоту потянулись руки. Монеты были увесистые, с особой чеканкой: с изображением континента на одной стороне и с большой буквой «К» на другой.

– Калледионские, – удовлетворённо объявил Нэйт, рассмотрев монеты.

– Я же говорю, что всё получилось, – самодовольно отозвался Викт. – Калледион обещает поддержку. Сам король дал нам монеты! Не сам, конечно, передал через своих людей. Сказал, если мы поднимем восстание и убьём эфлейского короля, то заплатит ещё.

– Дурни вы, лучше бы оружие у него попросили. Организовать восстание без денег можно, а вот без оружия нет, – назидательно сказал Вояка. – Что Эфлея, что Калледион покупают оружие в Наморье – там все новинки. Слышали про новые пистолеты?

Повстанцы молча помотали головами. Нэйт вздохнул.

– А надо бы. Ими всех гвардейцев вооружили. Нам бы тоже такие, да кто ж продаст... Вот ты, Лютер, вроде сообразительный парень, не мог догадаться попросить оружие?

– Но ты назначил главным Коршуна, а не меня, – невозмутимо заметил Лютер.

Тяжело вздохнув, Вояка снова обозвал приятелей дурнями.

– Будем тогда думать. Мираби! Принеси поесть и будь поблизости.

Она унеслась на кухню, но дверь оставила приоткрытой.

«Неужели они правда собираются убить короля?» – она прислушалась к оживлённому обсуждению. Намерения повстанцев до сих пор оставались лишь планами, а не действиями, но с каждым разом они обсуждали свой замысел всё серьёзнее. Мираби подкралась к выходу из кухонной каморки и выглянула в зал. Вояка, попеременно указывая пальцем здоровой руки то на карту, то на какой-то рисунок, раскрывал подробности только что разработанного плана. Остальные внимательно слушали и кивали в знак того, что всё понимают и одобряют. Только Лютер отчего-то кривился.

– Мираби! – прогремел голос Вояки.

Нэйт заметил её в проёме двери. Глаза у него блестели от восторга. Только в них и была видна радость, в остальном же он, как и всегда, выглядел суровым и жёстким. Он жестом подозвал Мираби и указал на стул.

– Мираби, мы ведь хорошо тебя приняли, когда ты сбежала из Дакхаара? – вкрадчиво спросил он, когда она села перед ним.

«Не сказать, чтобы очень», – подумала она, но нехотя произнесла:

– Да.

Вояка улыбнулся, повернулся к Лютеру и посмотрел на него особенным взглядом, смысл которого был понятен только им двоим. Мираби тоже взглянула на Лютера, желая знать, чего от неё хочет Нэйт.

– И мы, как и обещали, защищали тебя от Покровительниц? – продолжил Вояка.

– Ну да.

– И мы всегда с тобой хорошо обращались, не правда ли?

– Ну-у, да.

– Никогда не давали тебя в обиду?

Мираби кивнула.

– И никому не раскрыли твою тайну? Всегда держали в секрете твои… особенные способности, верно?

– Верно.

Вояка задавал такие вопросы, на которые девушка не могла ответить по-другому. Удовлетворённый ответами, он снова повернулся к Лютеру, словно желал ему что-то доказать. Лютер глядел исподлобья.

– Получается, ты должна быть нам за всё благодарна, верно? – улыбнулся Вояка. – И ты поможешь исполнить наш план? – покачивая головой в такт словам и будто бы добродушно обнажая зубы в улыбке, произнёс он.

– Нет, не поможет, – вмешался Лютер.

– Не лезь! – Вояка раздражённо посмотрел на него, потом снова повернулся к девушке. – Так ты поможешь?

Мираби растерянно переводила взгляд с натянутой улыбки Нэйта на взволнованное лицо друга. С разных концов стола на неё выжидающе смотрели остальные заговорщики, которые явно желали услышать от неё «да». Напряжённость царила в полутёмном зале, тишина стояла такая, что было слышно дыхание каждого, и лишь пламя свечи весело прыгало, подбадриваемое сквозняком.

Лютер встал, взял свечу и подошёл к Мираби.

– Посмотри, Нэйт, ей нельзя!

Свет коснулся её лица, косынки и длинных волос цвета бледной розы. На континенте розовыми волосами могли похвастаться либо некоторые ведьмы, либо девушки из таверн и борделей, которые красились в разные цвета ради особого внимания у богатых господ. Мираби лучше предпочла бы второе, но… Нет. Ей суждено было родиться ведьмой. Из-за этого проклятые Покровительницы забрали её к себе на воспитание и обучение, а в обмен хотели лишь использовать её «особенные способности» в целях, которые Мираби не устраивали. Потому она сбежала с Лютером и оказалась здесь, с повстанцами.

– Если что-то пойдёт не так, любой дурак, который увидит её среди нас, легко опознает. Вы вообще понимаете, как её волосы могут привлечь внимание? – возмущённо разъяснял Лютер. – Нельзя ей!

На Вояку его вдохновенная речь не подействовала. Он с непроницаемым видом выслушал протест Лютера, но лицо его слегка побагровело.

– Всё сказал? – грубо спросил Вояка.

– Да.

– А теперь слушай меня. Тебя никто ни о чём не спрашивает. Не твоё дело, будет девчонка помогать нам или нет. Это выбор Мираби. – Он повернулся к ней. – Решай, девочка, решай.

Мираби совершенно не хотелось ничего решать. Она устало посмотрела на Нэйта, тот прищурился, ожидая ответ. Она понимала, что отказ не предусмотрен. Отказ означал бы, что повстанцы перестанут её поддерживать, и придётся искать новую защиту от Покровительниц, а как это сделать, девушка не представляла. И она кивнула:

– Я помогу.

Глава 4. Свадьба

Последний месяц зимы

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

– Улыбайся, калледионский король должен видеть, что мы ему рады, – наставительно прошептал Димир, хлопнув Ника по спине, и встал рядом.

Принц улыбнулся. Вышло не очень естественно, но приказ старшего брата, тем более короля, есть приказ, обязательный для исполнения, и принц продолжал выдавливать из себя фальшивую радость. Димир же, наоборот, разве что не светился от переполняющих эмоций.

Его настрой удивлял Ника. Когда Онтфорк пал под напором Калледиона, Димир рвал и метал. Он проклинал калледионского короля, злился, кричал, ходил из стороны в сторону, закрывался в кабинете в попытках пережить ярость. Он прекрасно понимал, что его собственное королевство, его Эфлея, окажется следующей добычей на пути калледионских захватчиков. Но ругать стоило только себя самого: если бы Димир и дальше продолжил помогать Онтфорку, то он бы теперь не рисковал стать королём без королевства. Королём, который правил всего пару месяцев.

Сейчас же, несмотря на недавнюю бурю, Димир выглядел спокойным. Если молодой король и притворялся, то у него это получалось гораздо правдоподобнее, чем у Ника.

– А молодец всё-таки Маргарет. Вовремя она решилась. Вовремя, – вполголоса проговорил Димир, одобрительно кивая, хотя сестры рядом не было и услышать похвалу она не могла. – Расправь плечи, не сутулься, – напомнил он брату.

Маргарет угодила тем, что выходила замуж, и это оказалось прекрасным поводом пригласить на свадебный пир калледионского короля.

«А вот и он», – взволнованно выпрямился принц.

Ворота Монт-д’Эталя распахнулись, впуская две королевские кареты. Экипажи подъехали почти вплотную к храму, где должна была обручиться Маргарет. Нарядные гости ступили на эфлейскую землю. Впереди, в окружении личной стражи и многочисленной свиты, с сияющей короной на седой голове шагал калледионский король. Он широко ступал по дороге, высоко поднимал голову и постоянно щурился, глядя на белое зимнее небо. На расстоянии от него, будто отдельно, шла его семья: старший сын – наследный принц Калледиона, средний сын с женой, а также дочь, миловидная девушка, на вид ровесница Ника.

Они неспешно двигались ко входу в храм, возле которого стояли Никос и Димир. Принц, сам не зная почему, смотрел лишь на ноги гостей. Их сапоги с каждой секундой всё громче стучали по мощёной дороге, потом ступили на белокаменную лестницу храма и преодолели высокие ступени. С обеих сторон вышли слуги, чтобы торжественно представить своих правителей. Калледионский король вдруг окликнул своего слугу и, вопреки всем правилам, сам двинулся вперёд. Его взгляд вцепился в принца. Он нахмурился, губы его сжались в узкую линию.

Ник оробел, фальшивая улыбка погасла, явив настороженность. Он не понял, чем привлёк внимание калледионца. Димир тем временем последовал примеру гостя и тоже отстранил слугу.

– Мы рады приветствовать вас и вашу семью здесь, в Эфлее! – торжественно произнёс он. – Надеюсь, эта встреча будет началом длительного и ничем не омрачаемого мира между нашими королевствами!

Ник потихоньку разглядывал вражеского короля. Это был мужчина средних лет, высокий, слегка полноватый, но с прямой спиной. Он стоял, опираясь на богато украшенную трость. Мех его плотной мантии словно сиял на солнце. Он молча, с высокомерием слушал заготовленные речи Димира.

– Мы прежде не встречались полными семьями, поэтому, думаю, стоит представить всех друг другу. Я – король Димир Таяльди, – гордо проговорил брат, обращаясь скорее не к калледионскому королю, а к принцессе позади того. – Это Никос Таяльди, принц Эфлеи.

Ник смутился, когда несколько пар глаз обратилось к нему. Больше всего смутил неотрывный взгляд короля.

– Добро пожаловать в Монт-д’Эталь! – коротко поздоровался принц.

Он опустил голову, но лёгкий удар брата по спине заставил вернуться в «гостеприимное» положение.

– Наша сестра Маргарет, принцесса Эфлеи, и её будущий муж, миар Наморья, сейчас в храме, готовятся к церемонии. Вы их скоро увидите, – всё так же любезно продолжал Димир.

– Джеральд юн Реймстон, если кто-то обо мне не слышал, – представился калледионский король и улыбнулся в первый и последний раз за день. – Это мой сын…

Джеральд представил сыновей, невестку и дочь. Ник, к своему стыду, не запомнил их имена. Его усилий хватало только на то, чтобы учтиво улыбаться калледионцам. Но он запомнил главное: «Джеральд. Его зовут Джеральд. И он твёрже камня. Вряд ли у Димира получится его задобрить».

Когда торжественное знакомство завершилось, двери храма Существ распахнулись, и служитель, низенький и сухонький старик в длинном чёрно-белом одеянии, звенящим голосом пригласил всех внутрь. Темнота храма поглотила гостей. Ник перевёл дыхание и вошёл последним.

Внутренний мир храма был разделён на две равные части: светлую и тёмную. Эта двойственность выражалась во всем убранстве: в чёрно-белой плитке на полу, в чёрно-белых одеждах служителей, даже в расположении окон, которые освещали лишь белую половину зала. Чёрная же сторона казалась царством вечной тьмы как в прямом, так и в переносном смысле. По периметру зал окружали фигуры Существ – половина из белого, половина из чёрного камня. Эти создания сочетали в себе и человеческие обличия, и животные черты, и мрачные фантазии скульпторов, и страшные образы чьих-то снов. Одну руку или лапу они прижали к телу, вторую выставили вперёд, вверх ладонью, чтобы молящиеся могли положить записки, деньги или ценности. Их слепые глаза без зрачков были обращены к центру зала – туда, где проходила граница между светлой и темной половинами храма. У каждого из этих миров был свой правитель. Среди светлых Существ возвышался мужчина – или нечто, похожее на мужчину. Напротив него чернела рослая фигура Мёртвой Королевы, правительницы тёмных Существ: человекоподобной, но пугающей неестественными чертами.

В огромном зале пахло цветами и благовониями. В центре располагался алтарь, а около входа для гостей расставили дубовые скамьи с мягкими подушками. Калледионскому королю, а также приехавшим ранее королеве Дакхаара и королю Арнеста Димир любезно предложил сесть рядом с собой в первом ряду. Второй и последующие ряды заняли менее важные гости. Все ждали принцессу и её жениха.

В противоположном конце зала из маленькой незаметной двери появился служитель в чёрно-белом облачении, выводя за собой Маргарет и Харео. Он пошёл к центру вдоль линии, разделяющей светлую и тёмную части храма, а за ним последовали жених и невеста. Он – по светлой части зала, она – по тёмной. Все трое остановились у алтаря, и служитель принялся заунывно молиться Существам. Голоса гостей вторили ему, глухо разлетаясь по залу.

– Да благословят этот брак светлые Существа! – пел служитель.

– Да не вторгнутся в наши жизни тёмные Существа! – подхватывали гости.

Жених стоял спиной к мужеподобному Существу, за невестой возвышалась фигура Мёртвой Королевы. Губы брачующихся шевелились в молитве.

– Да станут единым целым принцесса Эфлеи Маргарет Таяльди и… – напевная речь служителя на секунду прервалась, пока он вспоминал титул жениха, – … и миар Наморья Харео Бельверес.

– Да станут единым! – вторил зал.

Жених, молодой и не лишённый привлекательности мужчина, притянул невесту к себе, на светлую половину храма.

– И пусть нить вашей общей судьбы не рвётся, – закончил служитель, скрепляя руки жениха и невесты тонкой шерстяной нитью.

Зал храма тут же взорвался радостными выкриками и поздравлениями. Когда молодожены направились к выходу, поток гостей последовал за ними. Ник тоже встал.

– Который раз тебе говорю, улыбайся! – сердито шепнул Димир, хлопнув брата по плечу. – Мы всё-таки на свадьбе. Вон, король Джеральд смотрит на тебя!

«Хороша свадьба, сразу после похорон», – вздохнул принц, но послушался. Он выдавил улыбку, но калледионский король отвернулся, не оценив его стараний. Зато в его сторону повернулась калледионская принцесса, имя которой Ник не помнил. Они неловко встретились взглядами, девушка улыбнулась в ответ и тут же отвлеклась, посмотрев куда-то за его спину. На Димира, видимо. Неудивительно. Тот выглядел, как настоящий король: высокий, статный, с глазами, словно горное озеро.

Празднование продолжилось в украшенном монт-д’Этальском зале. Длинные укрытые скатертями столы ломились от всевозможных угощений. Половицы скрипели под ногами танцующих. Ник уже свыкся с образом гостеприимного принца и даже немного наслаждался пиром, но всё же скучал по академии, где его друзьям не было дела до высоких манер и церемоний. Жаль, академия осталась в прошлом. Его настоящее теперь – Монт-д’Эталь, родной дом.

Орава гостей, калледионский король, танцы – голова шла кругом. Играла музыка. Воздух стал жарким, душным, пропитанным запахами еды. Ник лениво подпёр щёку ладонью, глядя то в зал, то в тарелку. И снова Димир повернулся к нему. «Наверно, сейчас выскажет очередное замечание», – решил принц, потому сразу выпрямил спину, улыбнулся и перестал жевать.

– Как тебе калледионская принцесса? Хорошенькая? – спросил старший брат.

– Ну да, – согласился принц. – А что?

– Я хочу на ней жениться.

– Потому что она хорошенькая?

Димир хмыкнул.

– Потому что она калледионская принцесса. Даже если бы она была страшной и старой, как дакхаарская королева, мне бы всё равно пришлось на ней жениться. Брак с ней решил бы все наши проблемы. Не будет же её отец идти с войной на своего зятя. То есть на меня. На нас. На Эфлею.

Ник повернулся в сторону калледионского короля. Вид у Джеральда так и оставался недобрым, а путь Димира к калледионской принцессе так некстати пролегал через него. Но Онтфорк пал, и следующей в очереди могла оказаться Эфлея.

– Иди. Удачи, – с сомнением сказал принц.

Димир хмыкнул.

– Ты бы тоже поискал себе выгодную невесту, – посоветовал он Нику. – Здесь полно высокородных, и, главное, богатых дам из Наморья. Присмотрись.

Принц промолчал.

Димир нацепил сладкую улыбку и дошагал до Его Величества калледионского короля Джеральда, под чьим крылом пряталась принцесса. Нелюдимый гость насупился. С его стороны было бы неприлично отказать гостеприимному хозяину бала, поэтому он нехотя отпустил дочь на танец. Щёки девушки разгорелись, когда молодой король Эфлеи обнял её за талию.

Ник в скромном одиночестве наблюдал за ними. Взгляд блуждал от танцующих пар к накрытым столам, от потолка к полу, от настенных свечей к окнам, за которыми кружила снежная буря. Скучать долго не пришлось. Мимо стола прошла девушка в платье цвета спелой вишни. Её каштановые волосы в тусклом свете факелов отливали медью. Она вскользь поклонилась ему и, не выпуская из рук полупустой кубок с вином, направилась к арке, ведущей в коридор замка. Ник заворожённо проследил за ней. Красавица замедлилась возле крайнего стола, сделала глоток и облизала бордовые, в цвет напитка, губы. Должно быть, они очень сладки. Ник тотчас вкусил бы их, если бы не титул, обязывающий его соблюдать правила приличия, потому он мог лишь любоваться девушкой и мысленно представлять их поцелуи в уединённом углу того коридора, куда она направлялась. Леди словно почувствовала его пристальный взгляд. Она почти скрылась в арке, которая вела в коридор, но в последний момент обернулась и посмотрела прямо на принца. Её улыбка блистала лишь мгновение, но Ник понял, что девушка адресовала её именно ему.

Брат, разгорячённый танцем, плюхнулся рядом.

– Я в уборную, – небрежно бросил Ник и поспешил к арке.

Тишина и прохлада коридора отрезвили его после душного зала, где проходило пиршество. Он понял, что совершает глупость. Зачем пошёл за девушкой? Следовало соблюдать приличия: дождаться её возвращения и пригласить на танец. Но вместо этого принц ступал по коридору, прислушиваясь к шорохам вокруг. Взбудораженная фантазия рисовала незнакомку в каждом тёмном углу.

– Принц Никос? – услышал он нежный шёпот.

Девушка стояла в одной из ниш длинного коридора. Драгоценные камни, рассыпанные по платью, словно капли росы, переливались сдержанными бликами. Она словно бы невзначай обнимала себя и поддерживала грудь, нежно поправляя волосы и проводя пальцами по тонкой шее, идеально подходящей для ночных поцелуев. Ник приблизился к девушке, и темнота скрыла их от любопытных глаз. Цветочный запах её волос и кожи, которые находились совсем рядом, дурманил разум.

– Меня зовут Юлана.

– Ник, – представился он, хотя это было лишним.

– Ты мне понравился, Ник.

Спокойный напор Юланы сбил его с толку. Ник зачарованно разглядывал её улыбку и тёмные, как ночное море, глаза. Она была наваждением. Смелой фантазией, которая отчего-то просочилась в реальность. Таких не бывает. Но Ник невзначай коснулся её талии и убедился – бывает.

В коридоре послышались голоса. Он углубился в нишу, вжимая Юлану в стену, чтобы слуги не заметили их. Она не воспротивилась близости. Наоборот, мягкой ладонью дотронулась до лица Ника и откинула в сторону тёмные завитки с его лба. Он замер.

– Ты стесняешься? – спросила она.

– Так не положено, – пояснил он, стараясь скрыть смущение.

– Я дакхаарка, наши нравы проще, чем ваши. Я тебе нравлюсь?

– Нравишься, – признался Ник.

Юлана коснулась его мягких волос, потом щеки, тщательно выбритой перед пиром. Дотронулась до уголка губ, и в его воображении тут же восстала картина, как она облизывается после капель вина – пора ей попробовать на вкус и его губы. Поцелуй опьянил не хуже вина. Ник обнял Юлану и переместился губами к шее, чувствуя каждый её вдох. Поцелуй был тягуч и сладок, словно мёд, а прикосновения откровенны. Но этого было мало.

Принц отстранился. Тело горело от возбуждения, которое Юлана не могла не ощутить. Ещё опухшие от поцелуев губы манили снова прикоснуться к ним, щёки подрумянились, а локоны возле скул растрепались, придавая ей лёгкую небрежность. Ник жадно разглядывал возлюбленную, едва останавливая себя от того, чтобы снова впиться в желанные уста. Только не в этом коридоре.

– Мои покои наверху, – хрипло произнёс он, принимая правила её раскованной игры.

Юлана прикусила губы и слегка провела по ним языком, оттягивая время ответа.

– Почему ты думаешь, что я пойду туда? – игриво улыбнулась она.

– Потому что я тебе нравлюсь. – Ник вновь наклонился над ней, упираясь руками в стену позади неё, и прошептал на ухо: – Потому что ты этого хочешь.

Лёгкий поцелуй в шею – и он отстранился, переплёлся пальцами с Юланой и потянул её на себя. Оставаясь в тени, они выглянули из ниши в коридор. Пусто, путь свободен.

В покоях принца царила полутьма. Шторы были раздвинуты, и через окно просачивался лунный свет, оставляя белёсую дорожку посреди комнаты. Пока Ник зажигал свечи, чтобы немного разбавить темноту, Юлана уселась на широкий подоконник, рассматривая улицу. Кто-нибудь снаружи мог увидеть ночную гостью, но её это, видимо, не волновало. Этаж высокий, а полумрак скрывает её лицо – никто не узнал бы, кто именно посетил Ника.

– У тебя уже были женщины? – буднично спросила она, пока он разливал вино по кубкам.

– Были. – Он пересёк комнату, любуясь очертаниями Юланы, подсвеченными лунным светом, и протянул ей кубок. – А у тебя – мужчины?

– Были. Надеюсь, тебя это не смущает?

– Нет. Не боишься, что нас заметят?

Юлана рассмеялась и пригубила вино. Не боялась. Она откинулась назад, прислонившись спиной к окну, за которым в ночи танцевали снежинки, и прикрыла глаза. Она слегка вздрогнула, когда Ник поцеловал её в шею.

– Только не оставляй следы.

Кивнув, Ник тесно прижался губами к нежной коже и почувствовал, как Юлана сделала ещё глоток вина. Она откинула волосы в сторону, позволяя касаться её, как он пожелает. Он спустил ткань платья с плеч, покрывая их неторопливыми поцелуями. Снег врезался в стекло позади Юланы. Метель бушевала в тон их чувствам.

Ник тут же подхватил её, чтобы отнести на кровать. Он опустил Юлану на простынь, накрывая её собой и впиваясь в её губы. Она ответила на его страсть, обхватив юношу за шею и зарываясь в его волнистые волосы. Длинная юбка запуталась в ногах. Принц задрал ткань и прикоснулся к ногам девушки. Когда его пальцы поднялись к бёдрам, вожделение полностью затмило разум. Пали стены морали, забылся пир, который гремел в нижнем зале, остались лишь он и она в этих покоях. Хотелось полностью прижаться к Юлане, ощутить, как сплетаются их тела. Он стянул с себя рубаху, и девушка, прикусывая бордовые губы, оглядела его подтянутое тело.

– Разденешь меня? – предложила она.

Ник не мешкая развязал тугой корсет, помог снять платье, и Юлана осталась в одних лишь в туфлях с высокими завязками. Она потянулась к ним, но Ник остановил её. Он подарил девушке глубокий поцелуй, а после, отстранившись от её губ, потянулся к груди. Юлана податливо выгнулась ему навстречу. Дразня её, Ник обвёл языком тугие навершия и принялся дальше изучать тело. Оставляя на коже влажные следы, он опустился на колени и, не отнимая взгляда от Юланы, принялся освобождать её от последнего предмета гардероба. Распустив завязки на одной туфле, он снял её и прислонился губами к лодыжке. После освободил от туфли и вторую ногу. Подниматься с колен не спешил: принялся целовать пальчики и стопу, наслаждаясь тихими стонами Юланы, а после резко придвинул её ближе к себе.

Принц знал – чем нежнее он с девушками поначалу, тем больше они позволяют ему потом. Тем жарче отдаются и готовы ласкать его взамен.

Его поцелуи из аккуратных превратились в требовательные. Ник развёл ноги Юланы, прижимаясь губами к её бедрам и подбираясь выше, к сердцевине её наслаждения. Она громко выдохнула, когда он дотронулся языком до пульсирующей точки. Она откинула голову назад, а рукой сжала его волосы. Её колени задрожали.

Она реагировала на каждое прикосновение, двигалась навстречу Нику и рвано дышала. Иногда из неё вырывались короткие хриплые приказы:

– Быстрее! – или: – Нежнее!

А после снова прикусывала губы, чтобы заглушить стоны. В штанах Ника было тесно, но он хотел войти в разгорячённое лоно позже, когда девушка расслабится и останется без сил. Юлана, дрожа, просила не останавливаться. Он ласкал её, доводя до судорожных вдохов, и чувствовал, как она близка к разрядке. Он не останавливался ни на секунду. И наконец она замерла, задыхаясь от стонов, всё её тело накрыла пульсация удовольствия. Она откинулась на кровать. Глаза были томно прикрыты, а грудь вздымалась и опускалась, будто Юлане снился волнительный сон. Она была обнажена и обессилена и уже принадлежала принцу, пусть он пока и не вошёл в неё.

Ник поднялся перед ней, распуская завязки штанов. Её лоно было всё ещё горячим и влажным, и Юлана легко приняла всю его длину. Её тело вновь напряглось. Он навис над ней, и она обхватила его ногами, плотнее прижимаясь к паху. Она сама выгибалась ему навстречу, ловя каждое движение, а Ник нетерпеливо ускорялся с каждой секундой. Он почувствовал, как она впилась пальцами в его плечи, царапая кожу, хотя на своём теле попросила не оставлять метки. Нечестно. Хотелось владеть ей полностью – не только телом, но и сердцем.

Под его прикосновениями кожа Юланы покрывалась мурашками. Он двигался внутри неё, а она уткнулась ему в шею, пряча там горячие дыхание и стоны. Оба были на грани. Вожделение вскружило разум, утопило под собой мысли и готово было выплеснуться наружу. Ещё немного – и тело Юланы вновь напряглось. Она застыла на миг, задерживая дыхание, а после, подрагивая, расслабилась под Ником. Наконец-то. Он рухнул рядом с ней. Закинув руку под голову, тяжело дышал, отходя от истомы.

Юлана положила руку ему на живот. Она гладила его от груди до паха и улыбалась. Он весь взмок, будто напарился в горячей ванне, а прохладные пальцы девушки дразнили его, смешивая ощущения. Ник перехватил её руку и прижал к губам, нежно целуя. Смахнул со лба прилипшие волосы и повернулся к Юлане, снова разглядывая её. Можно было насытиться одним её видом. Томная, румяная, с блеском в глазах – она была словно из самых смелых снов. Он накрыл рукой её грудь, слегка сжал, ощущая, как соски напрягаются под его прикосновением. Не выдержав, припал к ним губами. От их вкуса он пьянел сильнее, чем от вина. Пальцы Юланы вновь перебрались к паху, лаская его по всей длине. Она притянула Ника к себе, заставляя целовать её губы и сплетаться телами, убеждая, что не существует мира вокруг, есть только эти покои и они вдвоём.

Но мир существовал. Он напомнил о себе биением напольных часов в коридоре – этот звук был слишком громким и назойливым, словно эхо в горах. Юлана в секунду отстранилась от принца, облизывая распухшие губы.

– Ох, уже поздно, – разочарованно простонала она, всё ещё лаская принца.

Она хотела привстать, но Ник, прижав её к кровати и перехватив ей руки над головой, спросил в приоткрытые губы:

– Куда ты спешишь? Боишься, что в полночь превратишься в злую ведьму?

– А тебя это отпугнёт? – рассмеялась Юлана. Ник хмыкнул, и она, не став дожидаться его ответа, пояснила: – Меня будут искать. И тебя тоже. Нельзя отлучаться надолго, пора возвращаться в зал.

Ник вздохнул и неохотно встал, отпуская её.

– Ладно.

Он проследил, как Юлана обтирается простынёй и одевается. Она спешила, и в то же время её движения были плавными и грациозными, как при танце. Она сосредоточенно поправила растрепанную причёску, пригладила платье и повертелась, рассматривая себя в зеркале. Юлана была прекрасна. Ник не мог оторвать взгляда, она будто околдовала его сердце.

Она подхватила со стола бокал недопитого вина и, вскользь улыбнувшись, направилась к выходу. Принц всё ещё сидел голышом в кровати: ему лучше появиться позже, чтобы никто не увидел, как они возвращаются в зал вместе. Хотя какая разница? Пусть их видят вместе и распускают слухи. Димир намекнул, что пора жениться, а Юлана была бы идеальной спутницей.

Ник, казалось, влюбился.

Но ведь это так глупо – влюбляться в девушку, которую видишь первый раз в жизни. И ещё глупее мечтать, что она станет твоей женой.

Когда они расстались, время перевалило за полночь. Ещё через несколько часов утомлённые гости разошлись. Огни в чертоге потухли, и только по углам осталась гореть пара-тройка свечей, да лунный свет проникал в высокие окна.

Ник шёл по залу, возвращаясь в свои покои. Его шаги вперемешку с топотом слуг гулко отдавались под высоким потолком. Он остановился у окна. Снаружи виднелась белоснежная балюстрада балкона, покрытая корочкой снега. Балкон выходил во внутренний двор, изрытый следами каретных колёс. Ник не стал выходить на улицу, но знал, что там, внизу, Димир провожает самого важного гостя – калледионского короля с семьёй. Правитель севера задержался на праздновании, одним из последних покинул зал, но не пожелал остаться на ночь в замке, как бы Димир ни настаивал. Его карета только что отъехала от Монт-д’Эталя в сторону ближайшей гостиницы: этим Джеральд давал понять, что не даст Димиру и шанса побыть наедине с его дочерью.

В зале послышались чьи-то неспешные шаги. Они приближались к Нику. Он повернулся: Димир потирал замёрзшие на улице руки.

– Отец был прав насчёт него. Джеральд – скот, – тихо сказал брат.

Он остановился подальше от холодного окна, опёрся на стену. Тёплым дыханием попытался согреть руки. Потом скрестил их на груди, заглянул в окно, отвернулся, вздохнул. Оба брата молчали, каждый думал о своём. Наконец Димир отпрянул от стены.

– Как думаешь, у меня получится стать его зятем?

Принц промолчал. Он прижался спиной к окну и почувствовал, как холод пробирается под тонкий праздничный костюм. Димир продолжил:

– Ты тоже должен помогать мне. Если мы хорошенько не постараемся, то можем потерять всё. Посмотри на Маргарет: она ничего не смыслит в управлении королевством, но и то принесла пользу, приведя в Эфлею богатого мужа. Ты ведь можешь помочь Эфлее не меньше, чем сестра. Ты ещё не присмотрел себе невесту?

– Присмотрел, – не без удовольствия доложил Ник. – Её зовут Юлана.

– Юлана? Нет, она нам не подходит.

Принц хотел возразить. Он в полной мере успел прочувствовать, что другая ему не нужна.

– Она замужем, – опережая вопрос брата, пояснил Димир.

Внутри принца всё рухнуло, сердце словно оделось тяжёлым панцирем, который не пропускает эмоций. Никаких чувств. И всё же плоть принца помнила Юлану и желала только её.

Старший брат тем временем продолжил:

– Поищи другую невесту. Впрочем, не спеши – сначала я женюсь на калледионской принцессе, а потом о тебе позаботимся. Договорились?

Снежный пепел снова врезался в стекло и унёсся прочь в сумрачную даль. Ник холодно кивнул:

– Договорились.

Глава 5. Розоволосая ведьма

Последний месяц зимы

Эфлея

Мираби

Солнечный свет пробивался сквозь сплетённые ветки деревьев и ложился на землю ромбовидным узором. Теплело, снег понемногу сходил, обнажая землю с пучками прошлогодней засохшей травы. В воздухе стоял запах талой воды и готовых раскрыться почек. Лес был спокоен, лишь гневные возгласы, доносившиеся с поворота на дороге, нарушали тишину.

– Я тебе куда сказал встать? Ну? А ты куда встал? Дурень! – кричал Вояка.

Полы его тулупа покрывала засохшая грязь. С самого утра Нэйт и его приспешники ходили по лесу, присматривая подходящее место для совершения общего «дела». К полудню всё решилось. Место, которое приглянулось повстанцам, представляло собой крутой поворот: здесь дорога вынужденно огибала небольшой холм, увенчанный широким раскидистым деревом. С противоположной стороны дороги, за кустами, лежал неглубокий овраг, где по весне обычно протекал ручей. Именно здесь, согласно плану Нэйта, повстанцам предстояло убить молодого короля Эфлеи.

Мираби прогуливалась по длинной извилистой дороге, которую по обе стороны обрамляли дикие кусты вперемешку с подтаявшими холмиками бывших сугробов. Ведьма до сих пор не могла осознать, как она осмелилась в этом участвовать. Это не просто помощь, не просто «дело», а самое настоящее преступление. «А если что-то пойдёт не так? Меня же увидят и арестуют. А если сбегу – легко найдут», – волновалась она, теребя розовые волнистые волосы, спадающие на плечи и грудь. «Найдут и арестуют».

Мираби поморщилась, когда до неё снова донёсся громогласный голос Вояки.

– Я сказал - левее встань! Вот! Нет, ещё левее! А ты – вон туда! – кричал тот, подбирая подходящие укрытия для своих приспешников.

Он указал пальцем за могучее дерево, и один из повстанцев послушно пошёл туда, словно Вояка угрожал ему прицелом, а не пальцем. Никто не смел с ним спорить. Повстанец взобрался на холм и на несколько секунд скрылся за широким стволом. Потом выглянул из-за дерева, ожидая одобрения.

– Нет, так плохо. Оттуда стрелять неудобно, встань ближе к веткам, – приказал Нэйт.

Повстанец подвинулся в сторону веток, припадавших к земле. Теперь место, где он прятался, хорошо просматривалось с дороги, но предполагалось, что в день убийства деревья уже мало-мальски обрастут листьями и скроют его из виду. Нэйт прищурился и склонил голову. Он придирчиво оглядел местность, соображая, хорошие ли позиции подобрал для своих людей, потом обратился к Мираби:

– Теперь насчёт тебя. Сколько людей ты можешь «скрыть»?

– Двоих максимум. Главное, чтобы я смогла до них дотронуться.

– Можешь потрогать меня, – ухмыльнулся один из повстанцев, двое его приятелей гоготнули, остальные просто заулыбались, не решаясь проявить больше эмоций, чтобы не навлечь на себя гнев Вояки.

– Отставить шутки!

Все замолчали. Даже Мираби вздрогнула и сжала губы.

– Иди к тем, что на холме, и скрой их, – скомандовал Нэйт.

Он помог ведьме забраться на холм, потом отошёл на несколько шагов, следя за ней. Одну руку она положила на плечо повстанца, который сидел у дерева, второй рукой дотянулась до того, что прятался за бугром. Сразу после прикосновения все трое исчезли, испарились, словно их здесь не было. Лишь следы на снегу говорили о том, что три человека поднялись на холм.

Уголки губ Нэйта слегка приподнялись вверх, но не настолько, чтобы стать настоящей улыбкой.

– Замечательно, – оценил он колдовство Мираби. – Это всё замечательно.

Как только она отняла руки от повстанцев, все трое вновь появились на холме.

– Это всё, что от меня требуется? – со вздохом спросила она. После побега от Покровительниц она старалась не использовать колдовские силы, чтобы не привлекать к себе внимание.

Нэйт почесал подбородок со шрамом, обернулся к тем повстанцам, которые прятались в овраге, снова задумчиво глянул в сторону холма. Прищурился, присел, снова осмотрелся, размышляя, не стоит ли внести изменения в расположение его людей. Ещё несколько приспешников, которым он не подобрал места, в том числе Лютер, толпились за его спиной.

– Нет. Я знаю, что ты способна на большее, и намерен это использовать. Мы, – Нэйт махнул рукой стоящим рядом с ним повстанцам, – будем за холмом, но нас мало. Можешь с этим что-то сделать?

– Могу, – безрадостно ответила Мираби. – Сколько ты хочешь, чтобы вас было?

– Раза в три больше.

Ведьма сосредоточенно посмотрела на дорогу, прикрыла глаза и, плавно взмахнув рукой, произнесла несколько слов на грубом чужеродном языке. Когда она замолкла, перед Нэйтом появилась дюжина высоких крепких бойцов с одинаково безразличным выражением лиц. Мираби посмотрела на результат своих трудов и улыбнулась. В этом состояли её особенные способности, её иллюзорная магия: она могла заставить людей видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть на самом деле.

Нэйт прошёлся вдоль появившихся повстанцев, придирчиво разглядывая каждого.

– Как-то они не похожи на настоящих людей.

«Потому что они и есть не настоящие», – готова была закатить глаза Мираби, но вслух уточнила:

– Чем не похожи?

Вояка снова внимательно осмотрел своих новых подчинённых, на минуту задумался, после решил:

– Пусть у них будут ружья и ножи на поясе. Одежду сделай более потрёпанной…

Он высказывал замечания, Мираби произносила заклинание, и с каждым разом ненастоящие повстанцы всё больше и больше походили на реальных людей. Теперь они стояли в разных позах, отличались друг от друга чертами лица, щурились, ухмылялись. Лишь когда Мираби замолкала, окружающие могли понять, что эти люди – плод воображения. Но сейчас заклинание действовало, и Нэйт, перемешав мнимых повстанцев с настоящими, приказал им всем скрыться за холмом.

– Замечательно, – прокомментировал он. – Так, теперь всё отрепетируем. Мираби, скрывай тех, кто стоит рядом с тобой.

Мираби дотронулась руками до двоих, что находились с ней на холме, и в тот же миг они исчезли. Но вместе с ними исчез и отряд повстанцев, над чьей живостью с таким усердием работал Нэйт.

– Я сказал спрятать только тех, кто рядом с тобой! – завопил он.

– Я не могу работать с двумя заклинаниями сразу! Могу либо скрывать этих, либо создавать тех, одновременно не получается, – возразила девушка.

Нэйт глубоко вздохнул. Он встал посередине дороги, выпрямил спину и заговорил, сопровождая все свои слова указующими жестами:

– Ладно, сделаем так. Все слушаем и запоминаем! Королевская карета будет ехать оттуда, – он указал в дальнюю сторону дороги. – Все прячемся и ждём, пока она подъедет. Мираби, ты в это время скрываешь двоих на холме. Как только карета приблизится, повстанцы со стороны оврага и с холма обстреливают гвардейцев. Потом из засады выхожу я. Да, Мираби, как только я появляюсь, забываешь про двоих на холме и создаёшь мне маленькую армию, понятно? Мы атакуем, из засады стреляют, королевская охрана не знает, от кого защищаться. Как только справимся с гвардейцами, вытаскиваем короля-недотёпу из кареты и убиваем. Дело сделано, калледионский король оплачивает наши труды. Всем всё ясно?

– Да! – хором ответили заговорщики.

– Замечательно! Тогда репетируем. Вы двое, Лютер и Викт, изобразите мне гвардейцев, остальные – по местам!

Повстанцы по несколько раз повторили действия, получилось ловко и слаженно. План, казалось, обречён на успех. После каждой удачной репетиции Нэйт бормотал своё «замечательно, просто замечательно», и, хотя несколько раз ему случилось выйти из себя, вид у него был довольный.

– Всё. Думаю, на сегодня всё. Осталось лишь дождаться подходящего времени. Это будет исторический день! – провозгласил он.

Все начали расходиться. Лютер подал руку Мираби, помогая спуститься с холма. Он был молчалив и старался не смотреть на неё. Она поняла: злится. Беглая ведьма не должна была соглашаться и помогать повстанцам в таком рискованном деле. Пару минут назад она разделяла уверенность Вояки в успехе, но теперь под влиянием друга тоже засомневалась.

– У вас точно всё получится? – спросила она у Нэйта.

– Уже поздно об этом думать, – хмыкнул тот. – Всё решено.

– Ничего не решено, – вмешался Лютер. – Мираби, ты всё ещё можешь отказаться.

Нэйт сморщился, шрам на лице изогнулся.

– Долго ты ещё её опекать будешь?

– Я привёз её сюда из Дакхаара, значит, я за неё в ответе.

– Она уже не маленькая, чтобы ты бегал за ней, как нянька. Она сама может за себя отвечать. Да, Мираби?

Ведьма кивнула, Лютер глянул на неё исподлобья и предложил Нэйту:

– Ладно. Тогда я хочу быть не за холмом с тобой, а на холме рядом с Мираби.

– Ещё чего! – разозлился Нэйт.

– Либо так, либо Мираби не будет участвовать.

– Знаешь что, Лютер? Командую здесь я, а вы только исполняете приказы. Хочешь саботировать дело? Тогда я тебя отстраняю. Ты не будешь участвовать. Именно так. Так даже лучше. Мало ли, подумаешь, что девчонке грозит опасность, и всё испортишь. Нам это надо? Нет.

– Я буду участвовать!

– Нет, не будешь. Я запрещаю. Все согласны?

Лютер окинул Вояку недобрым взглядом, но возражать не стал. Все поддержали Нэйта, а Мираби промолчала под его тяжёлым взглядом.

– Мираби, надеюсь, ты не будешь поддаваться настроению нашего друга и не откажешься от участия в деле, – скорее в приказном, чем в вопросительном тоне произнёс Нэйт, и она помотала головой. – Вот и замечательно. Помолись Существам, чтобы всё прошло хорошо.

Глава 6. Грядёт война?

Последний месяц зимы

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

Под небом грязно-молочного цвета, от юго-западных угловатых берегов и вглубь континента простиралась огромная территория Эфлеи. Монт-д’Эталь – её сердце, её столица – находился на юго-западном мысе. На балконе самой высокой башни замка, которая называлась Королевской, стоял лорд Фергюс Кединберг. В башне находились все государственные кабинеты: от казначейства до приёмной короля. Кабинет Фергюса, королевского инквизитора и по совместительству главы Верховного Совета, располагался на последнем, самом высоком этаже башни, напротив королевского кабинета: чем значимее положение человека, тем выше ему предполагалось находиться. Свой пост старик занимал уже более десяти лет, но никогда не забывал, как поднимался с низов, как менялся вид из окна, когда он получал более просторный и удобный кабинет, как расширялись его полномочия и росла ответственность. Но вместе со всеми достижениями он терял самое важное: годы. Жизнь возвысила Фергюса, сделав его самым влиятельным человеком Эфлеи, но отобрала молодость, ценность которой он смог осознать только сейчас.

– Лорд Кединберг, советники ждут вас, – доложил вышедший на балкон секретарь.

– Иду, – кивнул тот.

Он последний раз вдохнул чистый, отдающий морем воздух, и отправился на этаж ниже – в кабинет Верховного Совета. Старик обвёл взглядом собравшихся. Советники сегодня присутствовали в полном составе. Помимо них у дальнего конца стола сидели «новички»: принц, принцесса и её муж Харео. Последнему принадлежало приличное состояние, что могло бы пойти на пользу Эфлее. Но в то же время он казался хитрым и изворотливым, что не нравилось Фергюсу, который привык всё держать под контролем. Короля на собрании не оказалось. Его присутствие считалось не обязательным, так как большинство его полномочий принадлежало Верховному Советнику, то есть самому Фергюсу Кединбергу, но в свете последних событий, а именно поражения Онтфорка, все надеялись на его появление.

«Что ж, начнём без Димира», – вздохнул старик.

– Друзья мои! – Он заложил руки за спину и медленно обошёл стол. – Сегодня обсудим падение Онтфорка и надвигающуюся войну с Калледионом.

Кабинет зашумел. Никто не желал войны. Все понимали, что Эфлея не выстоит. Если она падёт, то все лишатся нагретых мест в Верховном Совете и – что похуже – титулов, а также земель и имущества, которые отойдут врагу.

Фергюс позволил советникам высказаться, потом продолжил:

– Новости, которыми я хотел бы поделиться, пришли вчера. Как вы знаете, мы пытались заключить военный союз против врага с нашими соседями, с Арнестом и Дакхааром. Дакхаар готов содействовать, но его военных сил едва хватает для защиты собственных территорий.

– Дакхаар слаб, на него можно не рассчитывать. С Арнестом надо договариваться, это мощнейший союзник, – перебил один из советников.

– Как вы верно заметили, лорд Карелл, мы пытались договориться с Арнестом. Но вчера я получил весть о том, что он не заинтересован в союзе с нами.

– Не заинтересован?

– Арнестский король считает, что сам способен справиться с Калледионом, а Эфлея ему будет лишь мешать. Так он написал в письме нам. Но самая плохая новость не в этом, – вздохнул Фергюс. – По моим сведениям, Арнест хочет не воевать, а объединиться с Калледионом против нас.

Кабинет зароптал.

– Как это – против нас? С Калледионом? Предатели! – возмущались советники.

Фергюс выждал с минуту, но гул голосов не утихал.

– Нужны новые предложения, друзья мои! – заглушил он возмущения. – Кто-то в прошлый раз высказывался о наёмной армии. Это неплохо выручило бы нас, если бы наша казна не была, скажем так, ограничена.

– Казна, действительно, ограничена, – подтвердил лорд-казначей. – Да и зачем нам наёмная армия, когда у нас своя есть?

– А вы видели состояние казарм, плаца? – возмутился лорд-главнокомандующий. – Обращали внимание на форму, снаряжение, инвентарь солдат? Если бы вы выделяли на нашу армию чуть больше средств, то, может, мы и были бы в состоянии справиться с Калледионом. Но сейчас я вижу только один выход: нанять дополнительных бойцов.

– Армейскими делами заведуете вы, но виноват почему-то канцлер, – язвительно заметил лорд Карелл, Верховный делопроизводитель и мерзкий, по мнению Фергюса, человечишка.

Нежный голос принцессы затушил разгорающийся спор:

– Пусть вас не беспокоят деньги, Харео теперь член королевской семьи, поэтому готов помочь, – вмешалась она.

– Э-э, да, конечно, – неловко подтвердил её муж.

Фергюс успел уловить его недобрый взгляд, но сейчас, занятый более важными делами, не придал этому значения. Идея о наёмной армии воодушевила советников, тем более что вопрос оплаты показался им решённым, и они с энтузиазмом взялись за обсуждение деталей. Фергюсу оставалось лишь слушать и иногда направлять поток их мыслей в нужное русло.

– Наёмников ещё выбрать надо, не первых попавшихся же брать.

– Что, если Калледион перекупит их?

– Так что у нас с казной?

– Знаю в Наморье хорошую армию.

– Может, Арнест ещё передумает?

В разгар обсуждения хлопнула дверь. На пороге кабинета, улыбаясь и сонно потягиваясь, появился молодой король. «Молод и слишком беспечен», – мысленно упрекнул его Фергюс. Димир поздоровался со всеми и сел рядом с младшим братом. Никос наклонился к нему и принялся что-то нашёптывать, видимо, вводил в курс дела. Советники ждали.

– Милорды! – воскликнул король. – Нам не нужна наёмная армия!

– Друг мой… – начал было Фергюс, но голоса советников, тоже желающих объяснить королю шаткое положение Эфлеи, заглушили его.

В кабинете поднялся гвалт. Члены Верховного Совета размахивали руками и старались перекричать один другого. Они яростно указывали на висящую на стене карту Амиррийского континента, очерчивали в воздухе воображаемые фигуры и объявляли арнестского короля предателем. Фергюс резко хлопнул рукой по столу, и шум прекратился.

– Милорды! – продолжил Димир. – Нам не нужна наёмная армия, потому что я нашёл мирное решение проблемы. Я женюсь на калледионской принцессе, и её отец оставит нас в покое. Он ведь не объявит войну королевству, которое станет вторым домом для его дочери, верно?

Взволнованный шёпот пролетел по кабинету. Идея, действительно, казалась хорошей, но Фергюс осторожно напомнил королю об одном принципиальном недостатке:

– Друг мой, ты видел, с каким лицом Джеральд юн Реймстон сидел на свадьбе? По-моему, совершенно ясно, что он ни за что не примет тебя в зятья.

– Да что мне старый калледионец! – рассмеялся Димир. – Я же не на нём собираюсь жениться! Главное, что принцесса влюбится в меня, а она уж как-нибудь повлияет на отца.

– Политика опирается не на любовь, а на расчёт. А Джеральд, уж поверь мне, человек расчётливый, он не пойдёт на то, что ему невыгодно. Это он влияет на дочь, а не она на него.

– Да вы скептик, Фергюс, – улыбнулся Димир.

– Я реалист. Калледионский король тебе свою дочь не отдаст, и я его понимаю. Не поддерживаю, но понимаю.

Димир насупился и обратился за поддержкой к остальным:

– Милорды, что вы думаете?

Советники зашушукались.

– Я согласен с Фергюсом, – почти сразу, не взяв время на раздумье, выступил Ник. – Тут всё решает калледионский король, а его отношение к нам было написано у него на лице.

Димир насупился ещё больше. Советники тем временем принялись высказываться. Голоса распределились примерно поровну: часть находила идею короля многообещающей, часть выступала за наём армии из Наморья. Пока велись споры, Димир, скрестив руки на груди, осуждающе глядел на Фергюса.

«Самонадеянный ребёнок!» – вздохнул старик. Судьба лишила его детей, и играть роль воспитателя для молодого короля он не имел ни малейшего желания. «Его отец таким не был», – припомнил он покойного короля. Грегора Тальяди он уважал. Тот слыл человеком сильным, уверенным в себе, настоящим авторитетом для всех – даже в том молодом возрасте, в котором сейчас находились его дети. А вот Димир со дня отцовской смерти изменился лишь тем, что стал носить корону на голове.

– А я полностью поддерживаю план короля, – заявил тем временем муж принцессы. – Наёмная армия требует больших вложений, солдатам ведь не единожды платить придётся, а на протяжении всей войны. Плюс расходы на содержание, пропитание, перевозку. Женитьба, конечно, тоже дело сложное из-за упрямства калледионского короля. Но что мы потеряем, если хотя бы попробуем? Я голосую за брак.

«Ты-то в выгодных браках разбираешься», – усмехнулся Фергюс.

Димир, заручившись поддержкой зятя и доброй половины советников, победоносно посмотрел на старика. Харео тоже выглядел довольным. «Подлизался. Думаешь, это поможет тебе закрепиться здесь? Зря надеешься», – брезгливо подумал Фергюс. Он не собирался долго терпеть Харео в Монт-д’Этале и ещё до свадьбы велел своим помощникам – призракамИнквизиции – разузнать всё об этом человеке. То, что рассказывал о себе Харео, подтвердилось: ему принадлежали небольшие земли в Наморье и несколько торговых кораблей, часть которых он перед свадьбой подарил Эфлее. Своё состояние он получил в наследство, а после приумножил, ведя торговлю с островами к югу от Наморья. Стоило съездить ещё и туда, поговорить с местными торговцами, но приближалась война, и Димир попросил не тратить время на разъезды. Король счёл Харео приличным человеком и одобрил брак. Фергюс считал, что поспешно. У всех есть прошлое, о котором хотелось бы умолчать, и инквизитор надеялся, что такое вскоре найдётся и у Харео.

Тот тем временем продолжал елейным голосом:

– А если план провалится, в чём я сомневаюсь, то наймём армию. Я как новый член королевской семьи, конечно, помогу покрыть расходы. Но не будем думать о плохом. Надо надеяться на лучшее!

Все согласно закивали. Фергюсу оставалось только тяжело вздохнуть – который раз за собрание – и сделать объявление:

– Благодарю всех, кто высказался. Хочу лишь напомнить, что наша миссия – советовать королю, что ему делать. Окончательное решение всегда остаётся за королём. Что вы решаете, Ваше Величество? – спросил он с напором, от которого Димир вздрогнул.

Пожевав губами, тот откинулся в кресле и поднял глаза к потолку – думал. После недолгого молчания посмотрел на Фергюса так, словно попросил у него разрешения огласить свой выбор, затем заговорил:

– Вот моё решение. Пока Калледион восстанавливает силы после сражений с Онтфорком, у нас есть время действовать. Я попробую договориться с Джеральдом. Попытаться надо, мы ничего от этого не теряем. Но мысли о наёмной армии оставлять пока тоже не стоит.

Димир объявил это с нотами вопросительной интонации, будто бы ждал одобрения от Фергюса. Тот кивнул, признав решение взвешенным. Советники живо поддержали волю короля.

– В таком случае, собрание окончено, – объявил Фергюс, и советники начали гуськом пробираться к выходу. – Встречаемся, как обычно, ровно через неделю в то же время.

Через пару минут зал опустел. Старик собирался уже было запереть кабинет и подняться к себе наверх, но помимо него в комнате остался ещё один человек. Неприятный ему человек. Харео сидел, закинув ногу на ногу и вальяжно откинувшись на спинку стула. Глаза он прищурил, а губы его расплывались в натянутой улыбке.

– Ты заблудился, друг мой? Тебе помочь найти выход? Он вон там, – желчно сказал старик.

– Не стоит так говорить со мной, лорд Фергюс.

– Для тебя – лорд Кединберг.

– Хорошо, лорд Кединберг. Не стоит так говорить со мной, я требую уважения.

Требования казались разумными. Всё-таки он, богатый иностранец из Наморья, стал мужем принцессы. Но интуиция и обширный жизненный опыт подсказывали Фергюсу, что дело тут вовсе не в уважении.

– Это всё, чего ты хочешь, Харео?

– Нет, не всё. Вообще-то я хочу, чтобы ваши призраки прекратили меня преследовать.

– Мои призраки тебя не преследуют, – с улыбкой солгал Фергюс.

– Это унижение! Моя жена – принцесса!

– Закончим этот разговор, друг мой, у меня много дел, – перебил старик.

Он показал на дверь, приглашая Харео покинуть кабинет. Тот недовольно сузил и без того маленькие, с нависающими веками глаза, но возражать не стал. Он вышел, и звук его шагов вскоре затих где-то на нижних этажах.

Фергюс хмыкнул. Поднявшись в свой кабинет, он уселся за широкий стол и провёл рукой по гладкой шлифованной поверхности. Потом перебросил взгляд ниже, к неширокой панели между выдвижными ящиками. Советник нажал на неё. Послышался щелчок, и выехал секретный ящик. Показался один-единственный документ с подписью покойного короля Грегора. Последний указ короля, документ государственной важности, доступ к которому имели лишь лорд Фергюс Кединберг и Димир. И только они вдвоём знали содержание указа. Они – и убийца короля.

Длинным пальцем Фергюс провёл полосу на бумаге, освободив её от пыли там, где жирным шрифтом красовалось имя принцессы. «Моя жена – принцесса!» – вспомнил он возмущение Харео.

– Не стоит тебе знать правду, – прошептал старик.

Глава 7. Роковая поездка

Первый месяц весны

Эфлея

Никос

В карете царила полутьма. Солнце уже встало, но лишь несколько блёклых полосок света протиснулось через плотно задёрнутые шторы. Карета покачивалась на неровной лесной дороге, убаюкивая трёх путешественников: принца Никоса, принцессы Маргарет и её мужа Харео.

Дорога предстояла неблизкая, но необходимая: королевская семья получила приглашение от одного из лордов Верховного Совета. Строго говоря, приглашение направили именно королю с припиской, что ожидается и его семья, но когда карету подали и Ник поднялся наверх, чтобы позвать брата, выяснилось, что тот ещё не готов к отъезду. «Поезжайте пока без меня, я отправлюсь следом», – пообещал Димир и, зевая и поправляя пояс бархатного халата, скрылся в спальне.

Глаза слипались из-за раннего пробуждения. Ник дремал, прислонившись щекой к шторе и слегка подогнув под себя ноги. Тишину нарушали лишь мерный скрип колёс, стук лошадиных копыт да голоса четырёх гвардейцев, которые сопровождали королевскую семью.

Снаружи что-то заскрежетало, карета накренилась и резко остановилась. Ник спросонок чуть не соскользнул с кожаной обивки сидений. Маргарет тоже проснулась, потёрла глаза и огляделась. Послышались грубые голоса, острые узорчатые тени заплясали по плотной ткани штор. И снова повторился такой звук, будто что-то скребло по дверям. Карета дёрнулась. Дыхание отяжелело от накатившего волнения. Ник сдвинул штору и сощурился от солнца. Ветки деревьев низкой аркой нависали над узкой дорогой и царапали стекло. Кто-то прошмыгнул мимо. Ник припал к окну и увидел, что переднее колесо кареты застряло в грязевом месиве.

– Три, два, один, поехал! – послышалось снаружи. Экипаж дёрнулся, но остался на месте. Гвардеец, который и проходил мимо окна, подставил под колесо палку. – Три, два, один, поехал, – стройным хором повторили голоса, и карета сдвинулась.

Напряжение отступило, и Ник вернулся в сладкую дремоту. Он закрыл глаза, а когда открыл, оказался в пещере. Его обступали серые шершавые стены. Здесь воняло сыростью и затхлостью. Темнота давила, голова кружилась. Узкий тоннель уводил Ника вперёд, и он ступал по скользким камням, пока не добрался до просторного грота. В центре горел костёр, возле которого сидела девушка. Блаженно прикрыв глаза, она вытянула босые ноги к огню. Рядом лежали её вещи: узелок с едой, затасканные башмаки и тёмно-зелёная накидка с капюшоном. Костёр дёрнулся, девушка привстала и подкинула в него пару сухих веток, видимо, заранее принесённых снаружи. Ник увидел, что её левую руку покрывает длинный бугристый шрам, похоже, совсем свежий. Он проходил от локтя до запястья, кожа вокруг натянулась и походила на мякоть неспелого арбуза.

Ник подошёл к девушке. Её лицо показалось смутно знакомым, кажется, он даже знал её имя. Он попытался заговорить с ней, но она продолжала сидеть, уставившись на пламя. Не почувствовала она и прикосновения. Ник ничего не понимал. Он чувствовал жар костра, дышал свежим воздухом, ощущал камень и песок под ногами – и не сомневался в своём присутствии здесь. Но для девушки его будто не существовало.

Видение резко рассеялось. Пещера исчезла, Ник проснулся оттого, что карета подпрыгнула, и он ударился головой об оконную раму. Маргарет хихикнула. Ник потёр ушибленное место, прикрыл глаза и устроился поудобнее. Правая часть тела, которой он прислонялся к внутреннему боку кареты, затекла за время сна и теперь отходила с неприятными покалываниями. Заснуть снова не удавалось. Маргарет и Харео тоже не спали, они тихо развлекали себя беседой. Журчание их слов монотонным ручейком разливалось по карете.

– Тпру-у-у, стой! – скомандовал кучер.

Карета замедлила ход и через несколько секунд плавно остановилась.

– Что там ещё? – поинтересовалась Маргарет, повернувшись к брату, который сидел рядом с окном.

Ник лениво потянулся к шторе, отдёрнул её и выглянул. Карета стояла полубоком, повторяя очертания извилистого коридора дороги. Впереди за невысоким холмом скрывался поворот. Толстое дерево упало на дорогу, полностью перекрыв путь, лошади нетерпеливо ржали и поднимали копыта. Гвардейцы спешились. Они приблизились к бревну, один из них легонько пнул дерево, проверяя, насколько оно тяжёлое. Со ствола посыпалась пыль и мелкие щепки. Гвардейцы переглянулись и кивнули в сторону оврага, притаившегося за кустами справа.

– Дерево на дороге, – пояснил Ник. – Сейчас его оттащат, и поедем.

Гвардейцы взялись за ствол – кто ближе к его основанию, кто за ветки – и попытались приподнять. Дерево поддалось, но через секунду послышался хруст, грохот и ругательства. Сухие ветки отломились, на их месте остались острые короткие сучья. Гвардейцы предприняли вторую попытку, которая тоже не увенчалась успехом.

«Надо помочь». Ник приоткрыл дверь кареты, поставил ногу на ступеньку, но хваткая рука сестры остановила его.

– Ты куда?

– Хочу помочь.

– Зачем? – недоумённо спросила Маргарет. – Ты же испачкаешься.

– Это не твоя забота, – поддержал её Харео.

Ник оглядел начищенные туфли, белую шёлковую рубашку с запонками на рукавах – и согласился, что гвардейцы обойдутся без его помощи. Он почувствовал себя пристыженным оттого, что полез не в своё дело: принцам не пристало выполнять работу слуг.

Оставалось лишь наблюдать за гвардейцами из маленького окошка. Те ещё немного походили вокруг дерева и попробовали его перекатывать в сторону от дороги. Раздался грохот. Несколько пуль разрезали воздух и ударились о тяжёлую броню гвардейцев, которые разом выпрямились и потянулись к оружию. Одни воин вскрикнул, потянув руки к шее: одна пуля попала в прореху между воротом и шлемом гвардейца. Остальные на ходу выхватили пистолеты, оружейную новинку из Наморья, и бросились в ту сторону, откуда летели пули. Закричал кучер – пуля из следующего залпа настигла и его. Он свалился на землю, не успев обнажить оружие. Несколько секунд он отчаянно дёргался и сжимал землю слабеющими пальцами, потом замер. Лошади взволнованно ржали и перебирали копытами.

– Что там?! – в ужасе прошептала Маргарет, но Ник словно онемел.

Из оврага выскочили повстанцы. Гвардейцы положили несколько из них, но не успели перевести дух, как из-за холма показались ещё нападающие – целый вооружённый отряд. С диким воем они выбежали на дорогу. Ник насчитал как минимум десятерых, хотя со своего места видел не всех. Гвардейцы рассредоточились: один остался с правой стороны дороги, двое других отбежали в сторону, и Ник потерял их из вида.

От ужаса, который творился снаружи, Ника отделяли лишь тонкие стены кареты. Слышались топот, крики, ругань. Грохотали выстрелы. Пули свистели в воздухе. Гвардеец, которого видел принц, отчаянно сражался. Пистолет он уже успел потерять, его рука с длинным клинком металась из стороны в сторону, он нырял и подпрыгивал, отбиваясь от врагов. Его ранили в левую руку, но он крепко держал клинок и продолжал быстро двигаться по дороге. «Повстанцев в пять раз больше», – с ужасом осознавал Ник, наблюдая за бойней. Гвардеец резко воткнул клинок в грудь противника, тот сморщился и навзничь повалился на землю, утягивая за собой королевского воина. Гвардеец с усилием вытащил лезвие и едва успел обернуться к следующему врагу. Они упали, оружие отскочило в сторону. С криками отчаяния и злости они боролись, били и кусали друг друга. Гвардеец извернулся, вытащил из-за пояса второй короткий нож и стал наносить один удар за другим, пока противник не обмяк. Гвардеец спихнул с себя мёртвого врага и встал. Пошатываясь, он тяжело дышал и оглядывал повстанцев, которые вновь и вновь появлялись из оврага. Он метнул окровавленный нож в одного из них, но лезвие будто бы прошло насквозь и упало на землю. Гвардеец потянулся к пистолету под ногами.

Нож вонзился ему в спину. Светловолосый человек воткнул лезвие глубже, провернул его и выдернул. Кровь полилась на землю. Гвардеец попытался сделать шаг вперёд, но закачался и начал оседать. Следующий удар пришёлся ему в шею. Гвардеец упал на живот, раскинув руки. Повстанцы пнули тело и, специально наступая на него, перебежали на другую сторону дороги, которую принц не видел за каретой. Бойня продолжалась. В воздухе сплелись звуки сражения и убийства. Ник отчётливо слышал удары металла об металл и предсмертные стоны, но вскоре они прекратились, и всё стихло.

«Готово», – прокричали снаружи, и через несколько секунд в окне появилось бородатое озлобленное лицо. Повстанец рванул дверь и вытащил Ника и сопротивляющуюся принцессу наружу. Харео вышел по своей воле. Всех троих поставили на колени у края дороги, спиной к оврагу, а к шеям приставили ножи.

Повстанцы переговаривались. Ник видел, как шевелятся их губы, но слышал всё, будто в тумане – холод клинка на коже мутил сознание. Он сжал кулаки и впился ногтями в мягкие ладони. «Один, два, три…» – принялся считать он. Слова повстанцев становились отчётливей, лица очерчивались. «…девять, десять», – ясность ума постепенно возвращалась к Нику. В теле всё ещё таился яд волнения, но принц всеми силами старался подавлять его.

Он изучал повстанцев. Если он выживет, то расскажет инквизитору всё, что успел приметить, и они поплатятся. Три человека в грязной военной форме стояли спиной к пленникам, на их поясах висели длинные ножи с потёртыми рукоятями. Ещё двоих Ник увидел на холме за ветками раскидистого дерева. Они были одеты в простую крестьянскую одежду, в руках держали ружья. На том же холме показалась фигура в длинном чёрном плаще. Оружия Ник не заметил. Лицо пряталось под объёмным капюшоном, но из-под его края выбивалась прядь волос светлого цвета, похожего на нежно-розовый. Только сейчас принц понял, что от этой фигуры непрерывно исходил необычный, слегка грубоватый напевный звук. Нику показалось, что он когда-то слышал нечто подобное.

Ещё двое повстанцев стояли вполоборота к пленникам. Резкие дёрганые движения выдавали нервозность. У первого, светловолосого, из-под повязки на лице выступал шрам. Второй, темноволосый и бородатый, резко обернулся и направился к пленникам. Его ранили, и в чёрных глазах сверкала ярость.

– Где король?! – вскричал он. – Где, дрянные Существа, король?! Ты, отвечай!

– В замке, – робко пояснил Ник.

Повстанец сжал зубы, все его мышцы напряглись. Посыпались проклятия.

– Кто вы такие? Вы нас отпустите? – подал голос Харео.

– Молчать! – заорал бородатый.

Он повернулся и резко ударил Харео ногой в живот, тот скорчился и покачнулся, но стоящий сзади него повстанец лишь сильнее прижал нож к горлу. Бородатый плюнул в сторону пленников, отошёл в сторону, потом вернулся, немного успокоившись, и спросил:

– Что с ними делать будем? Убьём?

Ник почувствовал, как лезвие сильнее надавило на горло. Его снова охватил страх, сердце оглушительно забилось. Светловолосый повстанец со шрамом и повязкой, закрывающей часть лица, напряжённо посмотрел на пленников:

– Отставить! Надо подумать.

– Да что тут думать! – Бородатый снова плюнул и отвернулся. Все замолчали.

– Сейчас возьмём их в плен, а там уже решим, – наконец объявил светловолосый.

Нож убрали, Ника грубо толкнули в плечо, приказывая встать. Он подчинился. Маргарет поднялась следом. Харео медлил. Он тихонько стонал от удара повстанца и прижимал руку к животу. Бородатый повстанец обернулся и со сжатыми от злости зубами направился к нему. Он занёс кулак над лицом Харео, но внезапный свист заставил его вздрогнуть и опустить руку.

Десяток пуль врезались в стволы деревьев вокруг них. Одна пролетела совсем рядом с лицом бородатого, часть пуль угодила в холм. Фигура в тёмном плаще вскрикнула. Она тут же прекратила петь, отпрыгнула в сторону и скрылась в глубине леса. Вместе с ней испарилась и большая часть вооружённых повстанцев – они просто растворились в воздухе, будто их и не было. От них не осталось ничего: ни оружия, ни крови, ни следов. Не успел Ник осознать, что произошло и были ли они порождением магии, как его самого, принцессу и её мужа швырнули на землю, а державшие их повстанцы быстро скрылись за тем же холмом. Ник приподнялся. Из-за кареты появился конный отряд из гвардейцев и призраков инквизиции. Огибая мёртвые тела, они помчались за повстанцами. Двое призраков остались и помогли пленникам встать. Следом подъехал ещё один экипаж.

«Фергюс!» – обрадовался Ник. Инквизитор, отмахнувшись от помощи призраков, вышел из кареты и торопливо приблизился к королевской семье.

– Вы в порядке? Не ранены? – с тревогой спросил он, оглядывая бывших пленников.

По его приказу их усадили в карету. Харео смотрел на старика исподлобья, принцесса же искренне радовалась и беспрестанно благодарила его за спасение. Один из гвардейцев подошёл к Фергюсу и сказал что-то вполголоса. Тот хмуро выслушал, потом, оставив королевскую семью, принялся раздавать указания. Ник слез с сидения.

– Их поймали? – спросил он, отойдя вслед за Фергюсом в сторону.

– Пока нет, ищут, – угрюмо ответил тот. – Они скрылись в чаще, но далеко они уйти не могли. Возвращайся в карету, друг мой.

Ник кивнул. Он сделал было пару шагов, но развернулся обратно. Инквизитор приехал слишком внезапно и быстро, значит…

– Как вы узнали о нападении?

– Письмо, друг мой. Один хороший человек сообщил мне об этом.

– Что за человек? – полюбопытствовал Ник.

– Если бы я знал! Письмо было анонимным. «Повстанцы нападут на королевскую карету там-то и тогда-то. Ваш друг Л.», – написали мне. И, знаешь, у меня самого сейчас много вопросов. Но я со всем разберусь, мне лишь нужно время. Поезжайте пока домой, – Фергюс сделал знак гвардейцам, чтобы те сопроводили королевскую семью в Монт-д’Эталь.

– А вы?

– А я останусь здесь, подожду, пока призраки прочешут лес. Можешь не сомневаться, никто не останется безнаказанным.

Инквизитор никогда не ошибался.

Глава 8. Поиски

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

– И здесь пусто, – доложил призрак.

Под небом, завоёванным сталью облаков, сипел ветер. Фергюс не спал всю ночь, в висках стучало от усталости.

– Едем дальше, – приказал он.

Вчерашний день разочаровал старика дважды: во-первых, кто-то совершил нападение на королевскую карету; во-вторых, этому «кому-то» удалось сбежать. Следы повстанцев вели к широкому ручью на дне оврага, а потом обрывались. Призраки инквизиции разделились, прочёсывая лес, но дальнейшие поиски не увенчались успехом. Тогда Фергюс приказал искать по ближайшим деревням: если люди исчезли в одном месте, то должны появиться в другом, то есть в окрестностях леса.

Сам он не смог усидеть на месте, в тепле своего монт-д’Этальского кабинета, поэтому вместе с призраками разъезжал по укромным уголкам Эфлеи. Его карета остановилась в очередной деревне. Дорогу здесь размыло, вся она сплошь состояла из глубоких ям с талой водой и с грязевыми наплывами по краям. Когда старик вышел из кареты, грязь будто со злым смехом захлюпала под ногами. Призраки, которые на лошадях передвигались гораздо быстрее, уже успели осмотреть деревню.

– Ну?! – нетерпеливо воскликнул Фергюс.

Они помотали головами:

– Здесь нет.

Старик стиснул слабые кулаки и посмотрел в мрачное небо. Ледяной воздух бодрил. Не могли десятки людей, раненые и с оружием в руках, незаметно выбраться из леса. Фергюс указал на дом, который выглядел больше и богаче остальных – он принадлежал старейшине деревни.

– Идём туда.

Призраки кивнули и, опередив старика, поспешили к дому. Первый ногой толкнул дверь и залетел внутрь. Когда Фергюс вошёл в просторную комнату, служившую спальней и кухней одновременно, призраки уже удерживали на стуле испуганного старейшину. Инквизитор приблизился к нему и сжал руку на плече, придавив его к стулу. Костяшки пальцев напряглись и казались необычайно большими, как узлы на канате, и словно чужими на собственной руке.

– Вчера рядом с твоей деревней кто-то напал на королевскую карету.

Старейшина молчал. Фергюс сильнее сжал пальцы – в нём клубком змей кишела ярость. Один его вид наводил страх.

– Не из твоей ли деревни эти люди?

– Нет, нет! – Старейшина замотал головой.

– А если хорошо подумать?

– Нет, – чуть менее уверенно ответил тот.

– Ладно, верю, – хищно улыбнулся Фергюс и убрал руку. – Но если тут кто-то появится…

– Я сообщу сразу!

– Правильный ответ. Если увидишь что-то подозрительное – расскажи мне. Король будет благодарен.

Фергюс кивнул призракам, и они вслед за ним покинули дом. Он залез в карету и, напоследок окинув деревню хмурым взглядом, направился дальше искать мятежников.

За следующие долгие часы инквизитор объехал все окрестности леса. Заглянул в каждую деревню, зашёл в дом каждого старейшины и пригрозил расправой, если повстанцы не будут найдены. В Монт-д’Эталь он вернулся следующим вечером, когда медовый закат растекался над землёй. Замок погрузился в тишину, только где-то в округе глухо стонали трубы и слышались выстрелы: эфлейские солдаты тренировались в меткости, готовясь к войне. Ещё одна головная боль Фергюса, о которой он предпочёл временно забыть.

Карета остановилась. Инквизитор неторопливо вышел, предвкушая долгожданный отдых, и вдохнул знакомый морской воздух Монт-д’Эталя. Еле волоча ноги от усталости, он побрёл ко входу в замок. Издалека он увидел молодого короля. Фергюс вздохнул, понимая, что его отдых несколько откладывается, и зашаркал навстречу Димиру.

– Вы арестовали их?! – радостно вопросил король, размахивая каким-то конвертом в руке.

– Кого – их? – устало уточнил Фергюс.

– Повстанцев! Вы же их нашли?

– Нет, – ответил старик, выхватывая из рук Димира письмо.

На вскрытом конверте красовалась корявая надпись «Инквизитору». Письмо уже было прочитано королём и небрежно вложено на прежнее место. Старик добавил:

– Давай-ка ты лучше будешь управлять королевством, а я как глава инквизиции заниматься расследованиями и арестами. Мы договорились?

Пальцы занемели от холода, и Фергюс справлялся с конвертом медленно и неуклюже. Димир буркнул невнятное согласие, а после спросил с нескрываемым укором:

– Вы будете искать повстанцев так же долго, как убийцу моего отца?

Слова задели старика. Но он не подал виду – лишь уточнил:

– Кто передал письмо?

– Никто не знает. Посыльному подбросили, он принёс мне, пока вас не было в Монт-д’Этале, – ответил Димир и поплёлся ко входу в замок.

Фергюс вздохнул. Ему не нравилось, когда кто-то вмешивается в его дела, особенно если эти дела шли не по самой быстрой и верной дороге. И упрёк Димира пришёлся в самую цель. Прежний король погиб, а Фергюс – королевский инквизитор! – не только допустил убийство, но и до сих пор не нашёл виновных. Это событие стало личным провалом, позором, несмываемым пятном на его блестящей карьере. Он тряхнул головой: сейчас не время утруждать себя мыслями о прошлых поражениях. Следовало вернуться к поиску повстанцев, уж это дело он точно собирался довести до конца.

Инквизитор развернул письмо.

«Вы были рядом», – гласило послание. И подпись: «Ваш друг Л.»

Глава 9. Дар или проклятие Ника

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Принц потёр глаза. Всё казалось таким знакомым и пугающим, что сердце колотилось. Через кружево листьев он видел фигуру в чёрном плаще, и потухшие было воспоминания теперь рвали душу на части.

Ник стоял на холме. С дороги доносилась брань повстанцев, и он разглядел трёх пленников – каждый с ножом у горла – и себя среди них. Дорогу покрывали багровые пятна. Мёртвые гвардейцы валялись возле королевской кареты.

Ветер обжигал кожу, а ноги облепила грязь. Ник сглотнул. Он попятился назад, под ногами громко хрустнула ветка. Он замер и сжал кулаки. Никто не обернулся на звук, никто не услышал и не увидел призрачного обитателя сна – «сна наяву», который занёс принца в лес. Туда, где повстанцы напали на королевскую семью.

Человек в чёрном плаще шептал завораживающую песню. Ник решил действовать. Под покровом волшебного сна он мог рассмотреть повстанцев и узнать, куда они побегут. Он откинул ветки и приблизился к фигуре в плаще. Потянулся к её плечу, дрожащие от волнения пальцы скользнули к грубой чёрной ткани. Грянул выстрел. Ник вздрогнул, а нить колдовской песни прервалась вскриком. Фигура в плаще обернулась – красивая девушка! Не успел принц вглядеться в её лицо, запомнить детали, как она испарилась. Пули просвистели мимо, вонзились в соседнюю ветку, та закачалась, листья полетели вниз. Ник изумлённо осматривался, не замечая залпов. Где, где эта девушка?! Она будто растаяла в воздухе, и лишь примятая земля сохранила её следы.

Пробуждение наступило так же внезапно, как и всегда. Блёклый свет проникал в окно, и принц, проснувшись, заслонил лицо ладонью. Угрюмые облака нависали над Монт-д’Эталем. Приоткрытое окно впускало в просторную комнату свежий, приправленный морским запахом воздух. Ветер свистел за окном, створки раскачивались, то резко захлопываясь, то открываясь настежь. «Где она?» – в мыслях всё ещё гремел вопрос из сна. Ник скинул одеяло и резко встал. Его трясло от холода и страха, которым его опутывали сны. Он наскоро оделся и, крикнув слугу, спросил, где сейчас Фергюс.

– Выезжает из Монт-д’Эталя, Ваше Высочество.

Ник бросился к выходу из замка. Он в спешке обгонял людей, проходящих по ладони монт-д’Этальской площади. Издали он увидел, как инквизитор садится в карету, и та трогается с места.

– Лорд Кединберг!

Фергюс высунул бледное лицо из окна кареты.

– Никос? – удивился старик и сделал кучеру знак остановиться. – Что-то случилось?

– Нет, просто… – Ник запнулся.

Признаться, что ему снятся странные сны? Явно не здесь, не посреди многолюдной площади. Он подошёл ближе к Фергюсу и прошептал:

– Я просто хотел узнать, не нашли ли вы тех людей?

Старик покачал головой:

– Нет. Поэтому еду снова.

– Я мог бы поехать с вами. Я их немного запомнил, сразу узнаю, если увижу.

– Ни за что! – отрезал Фергюс. – Если бы я тогда приехал в лес чуть позже, тебя бы уже не было в живых. Если хочешь помочь, то лучше вспомни что-нибудь ещё про нападавших.

– Вообще-то я правда вспомнил кое-что. Там была девушка в чёрном плаще.

– Девушка? – Фергюс поскрёб подбородок костлявым пальцем. – Хорошо, будем искать и девушку тоже.

– Да, и она…

Договорить Ник не успел.

– Девушка! – услышал он смешок брата. Димир подошёл незаметно и не вовремя. – Правильно, в твоём возрасте только их и надо замечать.

Фергюс вздохнул:

– Ты ненамного старше Ника.

– Да, но я не только смотрю на девушек, но и добиваюсь их.

– Особенно калледионскую принцессу, – усмехнулся старик. Принц тоже улыбнулся.

Димир не смутился:

– Я послал ей письмо. Написал, что люблю её.

– И что же она?

– Ответила сдержанно, но с намёком на взаимность.

Ник переглянулся с Фергюсом. Тот хмыкнул и ничего не ответил, потом крикнул кучеру, что можно ехать, и скрылся в карете. Призраки на серых конях пристроились следом. На поясе каждого висела кобура, из неё выглядывал пистолет, и солнечные блики играли на холодной стали. Ник стрелял из подобного оружия на занятиях в наморской академии. Как хотелось бы ему снова почувствовать тяжёлый металл в руке и запах пороха! Для принца это был запах власти над самой жизнью, но ему приходилось сидеть в замке, пока призраки будут охотиться за повстанцами. Он с завистью смотрел на них, свободных от правил, которыми была связана любая персона королевской крови, и впивал ногти в ладонь.

Хотел бы он быть таким же, как они…

Глава 10. Таверна

Первый месяц весны

Эфлея

Мираби

Этим вечером Мираби работала в таверне.

Треск дров в камине заглушался смехом, звоном стаканов и топотом посетителей. Все огни в зале были зажжены. Таверна трещала по швам от обилия посетителей. Как-никак, сегодня вся Эфлея, да и весь континент отмечал День поклонения Существам. Рано утром люди молились Существам, светлым или тёмным, приносили им подношения и приглашали на пир. Считалось, если дух Существа посетит устроенное в честь него пиршество, то год будет удачным.

Мираби перебегала от стола к столу. Она разносила еду и напитки, но мысли её блуждали далеко от праздничных гуляний. Вот уже неделю она дёргалась от каждого стука, скрипа двери или незнакомого голоса. После того как план Нэйта провалился, она ждала, что за ней придут. От тревоги ком подступал к горлу. Розовые волосы, самую явную примету, которая могла связать Мираби с преступлением, она прятала под платком. «Надо было слушать Лютера», – злилась она сама на себя, да поздно было сожалеть.

Солнце давно село, тёмная пелена застелила окно. Мелкие капли забили по стеклу, ветер утробным воем огласил округу.

– Существа пришли на наш пир! – объявил хозяин таверны. – Они дарят нам счастливый год!

Послышались радостные возгласы, стаканы забили по деревянным столам.

– Счастливый год! Хвала Существам!

Кубки наполнялись. Один гость на радостях заплатил втрое больше положенного. Мираби сгребла монеты и хотела сложить их в котомку, но ощутила на себе взгляд хозяина таверны. Всю прибыль служанки отдавали ему. Она подошла к нему и нехотя протянула монеты:

– Здесь больше, чем обычно, – пояснила Мираби со вздохом.

Дерек пересчитал оплату, разделил её и оставил половину монет в её руке.

– Забери, ты заслужила. Всё-таки Существа пообещали нам счастливый год.

Мираби поблагодарила Дерека, спрятала деньги в котомку и, ну раз уж Существа пообещали счастливый год, решила испытать удачу:

– Может, сегодня отпустишь меня пораньше?

Она посмотрела на него своим самым милым и жалобным взглядом, но на Дерека это не подействовало. Хозяин таверны мотнул головой:

– Нет, позже ты мне понадобишься. Сегодня ко мне приедут особые посетители. Как обычно, плачу вдвое больше: за работу и за молчание. Или ты хочешь от этого отказаться?

Мираби закусила губу. Праздничный вечер её порядком утомил, но отказаться от работы она не могла. Лишь с деньгами она смогла бы устроить себе лучшую жизнь. Мираби не любила Эфлею, как когда-то не любила Дакхаар, и хотела покинуть королевство. Но куда бежать? В Дакхааре её поджидали Покровительницы, по Калледиону рыскали охотники на ведьм, а Арнест окружала неприступная вековая стена, – сам континент словно бы пытался изгнать Мираби со своих земель. Она мечтала сесть на огромный корабль, какие прибывают лишь в крупные порты, как Монт-дʼЭтальский, и уплыть на нём с континента. Тогда никакие люди, будь то Покровительницы или королевские гвардейцы не смогли бы до неё добраться. Но пропуск на корабль стоил слишком дорого, и потому путь к мечте пролегал через таверну Дерека, то есть через суетную и порой незаконную работу.

– Хорошо, я поняла, – с привычным вздохом согласилась Мираби.

Однажды она застала Дерека во время его тайной встречи с особыми посетителями. Она быстро поняла, что хозяин таверны зарабатывает не только благодаря продаже харчей и пива. А он, чтобы заткнуть Мираби, предложил ей за двойную оплату приносить гостям еду и напитки на этих встречах. И не зря, ведь особые посетители постоянно отвлекались на красивую девушку, и Дерек мог выманить у них побольше денег.

Едва Мираби ступила на лестницу, до неё донёсся скрип входной двери. Она развернулась. Волна тревоги и вместе с тем радости пробежала по телу, когда она увидела, что новым посетителем оказался Лютер. Они не виделись с того злополучного дня, как провалился план Нэйта-Вояки. Тогда рано утром, ещё до рассвета Лютер пришёл, чтобы отговорить Мираби от «неразумного поступка, который может стоить ей свободы или даже жизни». Она не послушалась и осознала свою ошибку, лишь когда пуля, пущенная одним из гвардейцев, впилась в дерево рядом с ней. Но тогда было уже поздно что-то менять.

Лютер отвёл Мираби в сторону, и она невольно отметила, что вид у него слишком серьёзный для праздничного вечера.

– Ты приготовила снадобья? Коршуну хуже.

Коршуна Викта, который тогда удерживал пленников, пули задели в первую очередь.

– Нечего было это всё начинать, – буркнула Мираби. – Да, приготовила.

Делать лечебные снадобья её когда-то научили ненавистные Покровительницы. Целительство давалось ведьме легче всего.

«Помоги нам, мы же защищаем тебя от Покровительниц», – вспомнила она слова Нэйта. «А от гвардейцев, скажи на милость, кто меня защищать будет?» – так и хотелось задать ему этот вопрос.

– Где? – спросил Лютер.

– У меня в комнате, под кроватью. Ключи спроси у хозяйки, она тебя впустит.

– Слышала, что инквизитор со своими крысами заезжал в нашу деревню?

Мираби дёрнулась.

– Нэйта арестовали?!

– Тише! Нет, его не арестовали. Инквизитор заходил только к старейшинам. А мимо старейшины мы, благодаря твоим силам, проскочили незамеченными.

– Рано или поздно всех заметят! Надо уезжать, – мысли в голове путались, Мираби лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать.

– Успокойся! – прервал её Лютер. – Тебя ничего не связывает с Нэйтом. Вы знакомы лишь потому, что он иногда заходит в таверну, и всё, больше ты о нём ничего не знаешь, ясно?

Мираби кивнула. «Меня ничего не связывает с Нэйтом, я видела его несколько раз, когда он заходил в таверну», – мысленно повторила она, чтобы успокоиться. Она прикрыла глаза, но вдруг дёрнулась, страх снова овладел ею.

– Ты должен кое-что знать. Я волнуюсь не только из-за Нэйта, – неожиданно призналась она. – Там, в карете, был один человек. Я не знала, кто он такой, тем более не знала, что он окажется в карете! Иначе бы не стала помогать Нэйту, правда!

– Что за человек? – насторожился Лютер.

– Особый посетитель Дерека, я даже имени его не помню, мы виделись всего пару раз. А потом Викт выволок его из кареты… Я даже не помню, смотрел ли он в мою сторону! Но если… Он ведь мог…

Мираби тяжело дышала, захлёбываясь страхом и словами. Она пыталась объяснить что-то другу, но слова путались. Лютер напряжённо слушал, потом оборвал:

– Ты должна успокоиться. Если за тобой до сих не пришли, значит, этот человек либо тебя не видел, либо молчит, чтобы не портить отношения с Дереком.

– Может, он меня всё-таки не узнал…

– Вот что, прекрати об этом думать, – велел Лютер. – Я уже придумал, как можно решить твою проблему.

– Как?

– Ты боишься Монт-дʼЭталя, а зря. Там обитают не только гвардейцы и призраки, но и люди, которые могут помочь.

– У тебя есть знакомые в Монт-дʼЭтале? – удивилась Мираби.

– Не совсем, но я как раз над этим работаю.

– Ясно. Но если гвардейцы всё же придут…

– Не придут, если ты будешь осторожна. Просто продолжай делать, что делала, веди себя так, будто ничего не произошло. Не высовывайся, хорошо?

– Хорошо. Ох, лучше бы Нэйт тогда сразу убил всех в карете, и никто за мной бы не гнался!

– Нет, – помотал головой Лютер. – Не лучше!

– Почему?

– Если бы Нэйт убил короля, то появился бы другой король – калледионский. А ты знаешь, что тот король ненавидит ведьм? Ты лишь сменила бы одних преследователей на других.

– Ладно-ладно, я поняла, – отвела взгляд Мираби. – Знаю, сама виновата. Не надо было помогать Нэйту, но какой у меня был выбор? Что я должна была сказать? Спасибо, что защищаете меня от Покровительниц, но помогать вам в ответ не буду?

– Именно так и надо было сказать, – подтвердил Лютер. – А ты уверена, что до сих пор нужна Покровительницам?

– Они задумали провести Ритуал, а для этого им нужны все из Одиннадцати ведьм. Они не отстанут, пока я им не помогу.

– Так почему бы тебе им просто не помочь?

– Ты смеёшься? – удивилась Мираби.

Лютер пожал плечами:

– Нет, я вполне серьёзен.

– Потому что этот Ритуал – не обычное колдовство. Это опаснейшая магия, магия Мёртвой Королевы. Древняя и могущественная, и её не совершить без жертвоприношений. Лучше помогать Нэйту, чем Покровительницам.

– Так и с Нэйтом у тебя не обошлось без жертв, – усмехнулся Лютер.

Мираби не успела ответить, как сзади подошёл хозяин таверны:

– Хватит прохлаждаться. Ко мне пришли, поднимайся в кабинет. А ты, – обратился он уже к Лютеру, – либо садись за стол и заказывай что-нибудь, либо пошёл вон.

Дерек развернулся и, окинув её напористым взглядом, отправился к себе. Мираби вздохнула.

– Мне пора, – обратилась она к другу и напомнила: – Снадобья под кроватью.

Они попрощались, и Мираби вслед за Дереком побежала в кабинет. Там их уже ожидали три человека. В кресле в элегантной позе расположился импозантный толстяк средних лет. Двое подростков-оборванцев вороватого вида стояли у окна и оценивающим взглядом пробегались по богато обставленной комнате. В ногах у них лежали набитые под завязку холщовые мешки. Мираби никогда не задавала лишних вопросов, но уже давно догадывалась, что в мешках спрятаны краденые вещи, а хозяин таверны с особыми посетителями занимался их перепродажей. Эта работа, видимо, приносила Дереку гораздо больше денег, чем сама таверна.

Три пары глаз обратились к Мираби, когда она зашла в кабинет.

– А девчонка тоже разбирается в торговле краденым? – засмеялся импозантный мужчина.

– Нет, зато она прекрасно разливает напитки и молчит при этом, – пояснил Дерек. – Верно, Мираби?

Мираби кивнула и молча, как и сказал хозяин таверны, потянулась за кувшином с вином. От неё требовалось всего лишь подносить гостям напитки в этом кабинете, пока Дерек обсуждает с ними незаконные дела. Непыльная работа при двойной оплате, что может быть лучше? Зато после этого вечера Мираби на несколько монет станет ближе к своей мечте.

Глава 11. Опоздание

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Последние штрихи – и рисунок был готов. Ник отложил в сторону карандаш и прищурился. Провёл пальцами по бумаге. Острые скулы и чёрный капюшон – вот и всё, что принц вспомнил из последнего сна. Он хотел показать рисунок Фергюсу, чтобы тот смог найти девушку по портрету, но такими приметами обладала каждая третья жительница Эфлеи. Ник скомкал бумагу и сунул за пазуху. Стиснул кулаки. Никакой пользы от снов, лишь страдания! Он распахнул окно, чтобы от злости выкинуть рисунок, но остановился. Во двор въехала карета. Грузный мужчина еле выбрался из экипажа и поправил полы сюртука. Его пышное тело колыхалось, пока он огибал карету и направлялся к Королевской башне.

«Собрание!» – спохватился Ник. Сегодня, как и каждый понедельник, лорды-советники съезжались на собрание. Оно началось несколько минут назад, но принц чересчур увлёкся рисованием девушки из сна и теперь опаздывал. Уже через пару минут он резво пересёк площадь и вбежал в Королевскую башню. Перед лестницей он замедлился. Волосы растрепались, а сюртук скособочился. Ник остановился, чтобы поправить одежду, и услышал тихий зов:

– Принц Никос?

Он обернулся. Голос шёл из полутьмы, окутывающей спуск в подвалы инквизиции. Немного погодя принц рассмотрел девушку, которая пряталась на нижних ступенях. Она поманила его рукой.

– Юлана?

Он спустился к ней, и леди кокетливо улыбнулась. Она ловко расстегнула пару пуговиц на сюртуке Ника и провела ладонью по его груди.

– Я уже думала, ты не придёшь на собрание. Я ждала тебя. Слышала, на вашу карету напали. Тебя не ранили?

– Со мной всё в порядке. Ни синяков, ни царапин, ни травм, если не считать душевных, – рассказал он и, перехватив её руку, оглядел тонкие пальцы. – Мне сказали, ты замужем. Почему не носишь кольцо?

– Потеряла, – пожала плечами Юлана. – А это важно?

– Конечно! Я бы не стал с тобой…

Она уверенно перебила его:

– Стал бы.

– Нет. – Ник отстранился. – Ты замужем, и я не буду втайне встречаться с тобой. Так нельзя. Пусть у дакхаарцев обычаи проще наших, но я так не могу.

Юлана спрятала взгляд под длинными ресницами.

– Мой муж старый, он даже до постели дойти не может.

– Но он муж, а я тебе никто.

Ник отступил к лестнице и начал подниматься. Он услышал вслед:

– Мы можем хотя бы дружить?

– Нет. Пока ты замужем – нет. Ни дружбы, ни… – принц покраснел. – Ни любви.

Он не мог поверить, что влюбился. Это ведь так глупо – влюбляться в девушку, которую видишь второй раз в жизни.

– А ты женишься на мне, если я буду свободна?

– Да, – пообещал он, хотя наружу рвалось не согласие, а злость.

Он резко развернулся и поспешил на собрание, на которое и так уже сильно опаздывал. Ник хотел бы думать, что обрёл своё место в Монт-д’Этале: нашёл невесту, обуздал сны и смог помочь инквизитору. Но ничего из этого пока не получилось.

* * *

Фергюс

Собрание окончилось, и советники потихоньку покидали кабинет.

– Никос, друг мой! – Фергюс остановил его у самого выхода. – У тебя всё в порядке?

Во время собрания принц сидел, понурив голову, и иногда бросал сердитый взгляд на кого-то из лордов на другом конце стола. Ник стыдливо спрятал лицо и ответил:

– Всё хорошо.

Разве можно обмануть инквизитора? Благо, принц – не закованный в кандалы арестант, коих Фергюс держал в своём подвале, и вытягивать из него правду можно дружеским разговором, а не пытками.

– Ты сегодня опоздал. Ты же знаешь, что я не люблю, когда на собрание опаздывают?

– Да, – кивнул принц.

– Так почему ты опоздал?

Ник закусил губу. Несколько секунд он молчал, играя желваками, а после выпростал из-под одежды скомканный лист бумаги.

– Вот. – Он передал рисунок. – Я хотел помочь вам, нарисовал девушку, которая была в лесу среди повстанцев. Увлёкся, поэтому опоздал.

Старик принял объяснения, хотя чувствовал, что Ник что-то недоговаривает. Он взглянул на корявый рисунок и похвалил принца за старания.

– Там было полно повстанцев. Почему ты запомнил именно девушку? – поинтересовался он.

– Сам не знаю, – пожал плечами Ник. – Надеюсь, вы скоро найдёте их.

– Я тоже надеюсь.

«Особенно когда столько помощников вокруг», – подумалось Фергюсу. Сегодня утром, ещё до собрания, секретарь вручил ему почту. Среди горки аккуратных конвертов затесалась желтоватая бумага с надписью «Инквизитору». Фергюс выудил её первой.

«Повстанцы не дремлют. Они затаились, но не исчезли. Они готовят нападение», – прочитал он. «Я знаю об их планах. Знаю, когда и где произойдёт нападение. Дорогая информация, которую я готов задёшево вам продать. Я вскоре напишу вам снова. Ваш друг Л.», – гласило письмо. Кто-то настойчиво желал помочь Фергюсу в поисках повстанцев, и инквизитор не имел ничего против.

Глава 12. Дакхаарская королева

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

Фергюс Кединберг с отвращением взглянул на своё отражение и поднёс сверкающее лезвие к худой шее. Белёсая щетина посыпалась на пол, обнажая дряблую кожу. Он вытер лицо, провёл сморщенной рукой по щеке, проверяя её на гладкость. Из зеркала на него смотрел безобразный лысый человек, скрывающий слабость за строгостью и хладнокровием. И лишь в этой комнате, в отражении этого зеркала существовал полуголый немощный старик, а не властный советник-инквизитор, внушавший страх жителям Монт-дʼЭталя и всей Эфлеи. Фергюс оделся и со вздохом взглянул в зеркало. А ведь лет пятнадцать назад он ещё мог похвастаться красотой, яркими голубыми глазами и густыми чёрными волосами.

Колея дня повела его по привычным уголкам Королевской башни. Он поднялся в кабинет и приказал секретарю:

– Выясни, готов ли Его Величество Димир встречать нашу гостью.

– Да, милорд.

Секретарь направился к лестнице. Фергюс скрылся в кабинете. По столу прыгал солнечный зайчик: он проскакал по небольшой карте Эфлеи, пробежался вдоль кипы государственных документов, спустился к ящикам. Остановился на секретной панели между ящиками, а потом исчез. Инквизитор, словно заворожённый, подошёл к столу. Одно движение – и важнейший в королевстве документ оказался бы в его костлявой руке. Он потянулся к ящику, чтобы в который раз перечитать предсмертный указ короля Грегора, но стук в дверь заставил его резко отдёрнуть руку.

– Милорд, Его Величество уже ожидает вас внизу, – отчитался секретарь. – Дозорные доложили, что Анна Мельден подъезжает к Монт-дʼЭталю.

– Спускаюсь. Негоже заставлять короля и его гостью ждать.

Винтовая лестница закружила Фергюса вниз. Он вышел из башни и прошёл через двор к парадному входу, где стоял Димир. Сегодня они словно обменялись своими обычными настроениями. Король, всегда весёлый и жизнерадостный, был непривычно угрюм. Советник же, наоборот, улыбался.

– Какой-то ты хмурый, Димир.

– Я не понимаю, почему мы должны оказывать королеве Дакхаара тёплый приём. Эта старуха не заслуживает хорошего отношения. Ни вашего, ни моего, – пробурчал тот.

Фергюс поморщился. А ведь Анна Мельден, «старуха», разменяла всего-то пятый десяток, что казалось ему расцветом жизни.

– Она королева, и мы должны её достойно встретить.

– Королева, которая приложила руку к смерти моего отца!

– Я в этом не уверен, – покачал головой Фергюс.

– Отец съездил к ней в Дакхаар, вернулся, написал свой указ, а потом его нашли убитым в кабинете, – не унимался молодой король. – Какие ещё нужны доказательства?

Фергюс цокнул языком. История этой смерти была покрыта множеством мутных пятен, и потому даже он сам, глава инквизиции, не мог ничего утверждать наверняка. Расследование застопорилось. Но Димир этого не понимал.

– По-моему, всё очевидно, – высказался он.

– Иногда самый очевидный вариант не значит верный, – заметил Фергюс.

– Я всё же останусь при своём мнении.

– Можешь оставаться при своём мнении сколько хочешь, главное – встреть королеву подобающе. Нам нужны союзники. Нас всего четверо на континенте, и если Арнест примкнёт к Калледиону, то мы либо заключим союз с Дакхааром, либо погибнем. Подумай об этом.

Димир кивнул с недовольным видом. Он недовольно сжал рот, когда в ворота Монт-дʼЭталя в окружении многочисленных стражников въехала большая карета, украшенная позолоченной резьбой по периметру и причудливым орнаментом на дверях. Под ободком орнамента красовался герб Дакхаара. Кони остановились, кучер спрыгнул с козел, распахнул дверцу и учтиво подал руку сидевшей внутри даме. Та спустилась, поправила пышную юбку и с улыбкой огляделась. Анна Мельден не первый раз посещала Монт-дʼЭталь. При покойном короле она часто приезжала сюда: они вместе вели дела, обсуждали торговлю, планировали поддержать погибший Онтфорк... «Надеюсь, у Димира хватит ума продолжить политику отца. Дакхаар и Эфлея должны держаться вместе», – подумалось инквизитору.

– И всё же, по моему скромному мнению, к которому вы, конечно, не прислушаетесь, её стоило бы арестовать, – язвительно прошептал Димир, пока королева приближалась.

– Тебе лишь бы кого-нибудь арестовать, – хмыкнул Фергюс. – Как мне помнится, мы разделили обязанности: ты занимаешься правлением, я занимаюсь расследованиями и арестами. Не сорви встречу с Анной, друг мой.

Королева, улыбаясь, аккуратно ступала по вычищенной к её приезду площади. Тень невысокой полноватой фигуры скользила по брусчатке. В русых волосах, тронутых серебром, играло солнце. Анна Мельден щурилась, и вокруг глаз расходились лучи мелких морщинок – вот и вся «старость». Фергюс хорошо помнил её молодой и свежей, когда она вместе с покойным мужем только взошла на трон Дакхаара. Советник находил, что время, хоть и коснулось внешности Анны, совершенно не испортило её, лишь прибавило властности и твёрдости.

Слуга выбежал вперёд, чтобы представить королеву эфлейскому двору, но она махнула рукой в массивных перстнях и предложила обойтись без лишних церемоний:

– Мы давно знакомы, к чему эти формальности? Рада всех видеть. Здравствуйте, лорд Кединберг. Димир, тебе идёт корона отца, надеюсь, ты носишь её с таким же достоинством.

Старик ответил Анне первым:

– Мы тоже необычайно рады видеть вас в Монт-дʼЭтале, Ваше Величество.

– Очень рады, – едко подтвердил король.

– Пройдёмте сразу ко мне в кабинет, – Фергюс указал на вершину королевской башни. – Нам многое предстоит обсудить, не будем медлить.

Анна Мельден кивнула, и он учтиво пропустил её вперёд. Как частая гостья Монт-д’Эталя она хорошо знала дорогу до кабинета советника.

Королевская башня встретила их угрюмой прохладой. Ступени привели всех наверх. Плотно закрыв двери кабинета, Фергюс уселся в кресло. Король Эфлеи и королева Дакхаара расположились напротив, каждый у своего края стола. Димир презрительно уставился на Анну. Она, устало вздохнув и сложив пальцы домиком, обратилась к нему:

– Кажется, мы не сможем обсудить действительно важные дела, пока не решим одну проблему. Хочешь поговорить о своём отце, Димир? Давай.

Не так Фергюс предполагал начать встречу возможных союзников. Он даже немного растерялся перед спокойным напором Анны. Молодой король тоже смутился от такой прямоты, но через секунду пришёл в себя и спросил обвиняющим тоном:

– Вы причастны к смерти моего отца?!

– Нет, – холодно ответила Анна. – Я не имею к этому никакого отношения, ищи виновных в своём окружении.

– Стоило ожидать, что вы не признаетесь!

– Можешь мне не верить, но я честно ответила на твой вопрос. Теперь ответь ты на мой. Раз уж мы заговорили о твоём отце, почему ты не исполнил его последний указ?

Теперь Фергюс растерялся ещё больше. Он и не подозревал, что королева знает о злосчастном указе.

Глаза у Димира забегали.

– Какой указ?

– Ты знаешь, о чём речь.

«И я тоже знаю», – молча кивнул советник.

– Потому что… Потому что отец написал какую-то глупость!

– Он написал, что стать его преемницей и занять трон Эфлеи должна стать твоя сестра. Почему же Маргарет до сих пор принцесса, а не королева? – спросила Анна, пристально глядя на Димира.

– Потому что я был первым в очереди на корону! Я старший сын, я главный наследник, и то, что написано в указе – просто неразумно! – воскликнул молодой король.

Фергюс вмешался:

– Потому что тот, кто убил Грегора, знал про указ. Я не хочу сажать Маргарет на трон и тем самым подвергать её опасности, пока не найду убийцу.

Эти поиски до сих пор не увенчались успехом. Многочисленные допросы, разговоры, наблюдения не приносили результатов, расследование постепенно зашло в тупик, подобный тупикам в подвалах королевской инквизиции – безвыходным и непреодолимым. Димир, казалось, уже и забыл о том, в каком шатком положении находится, но Анна Мельден об этом напомнила.

– А откуда вам известно об указе? – спросил у неё Фергюс.

– Потому что это я попросила Грегора его написать, – пожала плечами Анна.

– Вот как? Возможно, вы раскроете тайну, какая вам от этого польза?

– Возможно и раскрою, но не сейчас. – Она мельком взглянула на Димира. – Мы с вами обязательно поговорим об этом позже. Обязательно, – заверила королева. – А сейчас у нас есть более важная тема для разговора.

– Ну конечно! – обиженно воскликнул Димир. – Прекрасная отговорка!

– Я всё же предлагаю вернуться к тому, зачем мы здесь собрались, – проигнорировала его королева. – Не стоит враждовать со мной, когда с севера идёт настоящий враг – Калледион. И мы все должны решить, как ему противостоять.

Фергюс хотел бы продолжить разговор об указе, но сообразил, что Анна не хочет обсуждать это в присутствии молодого короля. Да и надвигающаяся война его интересовала сейчас более всего остального. И старик откликнулся на новую тему:

– Я надеялся, что к нам присоединится ещё и Арнест.

– Боюсь, на Арнест нам рассчитывать не стоит, – покачала головой Анна. – Во-первых, он обнесён стеной – какая-никакая защита на первое время. Во-вторых, я побывала недавно в Арнесте и могу сказать, что калледионцы там скорее друзья, чем враги. Король и его советники лично объявили мне, что они выбирают сторону победителя, а не проигравших. Меня и вас они отнесли, конечно, к последним, но если мы заключим союз, то ситуация изменится. Итак, мы – Эфлея и Дакхаар – против Калледиона с Арнестом. И поэтому я хочу знать ваши планы, что вы предпримете, чтобы победить?

– Я уже всё продумал, – воодушевился Димир.

Фергюс звучно вздохнул, вспомнив его «потрясающий» план, но король, не обратив внимания на реакцию старика, радостно продолжил:

– Я хочу жениться на калледионской принцессе. Не будет же Джеральд нападать на своего зятя! Принцесса точно примет моё предложение, я ей понравился, когда мы встретились на свадьбе Маргарет, и она с охотой отвечает на мои письма.

Анна Мельден выслушала план, но ничего не ответила. Несколько секунд она стучала ногтями по столу и молчала, будто бы выжидала чего-то, а Димир растерянно смотрел на неё.

– Это всё? А что вы собираетесь делать дальше, когда план не сработает? – деловито уточнила она.

Димир поперхнулся:

– Почему это план не сработает?!

– Очевидно, потому, что решения принимает Джеральд, а не его дочь, и он явно не заинтересован в этом браке. Фергюс, а вы что думаете? Вы же наверняка не поддерживаете этот план?

Советник кивнул, тихо радуясь, что Анна, как и он, нашла план никудышным. Но и молодого короля обижать не хотелось, поэтому он сказал аккуратно:

– Я с вами согласен, но мы с Димиром договорились, что он всё же попытается заключить брак. Если не выйдет, то обратимся к наёмной армии. Мы уже даже подобрали несколько вариантов: в Наморье можно найти множество отрядов из храбрых и, что немаловажно, недорогих бойцов.

– Прекрасно, – выдохнула Анна. – Это уже похоже на что-то стоящее.

Димир, план которого не сочли стоящим, обиженно воскликнул:

– У нас хотя бы есть план! А вы какой вклад собираетесь внести? Обратитесь к вашему хвалёному дакхаарскому чудовищу?

– Ты когда-нибудь видел дакхаарское чудовище? – спросила Анна.

Димир помотал головой.

А Фергюс видел.

Он, как и полагается королевскому советнику, сопровождал Грегора во всех поездках. Однажды они были в Дакхааре на собрании королей. Гостям не терпелось увидеть зверя, о котором судачил весь Амиррийский континент. Королева не стала отказывать им в этом удовольствии. Она пригласила их к загону, где проживало чудовище, и приказала слугам выпустить приманку для своего «питомца». И тогда Фергюс увидел его: огромную двуногую ящерицу, высотой чуть ли не до третьего этажа Королевской башни, с непомерно большой челюстью и двумя рядами желтоватых острых зубов. Глаза зверя, налитые кровью, светились злобой. Они прятались под мощными надбровными дугами и метались из стороны в сторону, высматривая подходящую жертву. Слуги кинули в загон небольшого козлика. Ящер вмиг разорвал его. Его звучный рык ещё долго стоял в ушах Фергюса, и, когда чудовище вновь скрылось в недрах загона, тот понял, что дрожит.

«Не хотел бы я, чтобы Анна обратилась к дакхаарскому чудовищу».

После той прогулки к загону королева рассказала, что чудовище досталось ей от ведьм. Они своей магией извлекли скелет свирепого зверя, который веками лежал в земле континента, оживили его и преподнесли в дар королеве. Благодаря ему Анна спасла своё королевство от жадного до власти Калледиона. Никакое оружие не брало ящера. Его раны, даже на первый взгляд смертельные, заживали в мгновение ока. Чудовище подчинялось лишь Анне, и она приказала ему нападать на калледионских солдат, пока они навсегда не уберутся с её земель. Королевство освободилось. Калледионцы, особенно король Джеральд, с тех пор ненавидели и изживали всё, что связано с колдовством, а свои границы открыли для охотников на ведьм. Джеральд надеялся однажды искоренить колдовство, убить бессмертного ящера и вновь завладеть Дакхааром. А пока ящера, как и любого дикого зверя, пришлось запереть в огромном загоне, но даже оттуда он продолжал внушать страх.

– Нет, Димир, ты не знаешь, о чём говоришь, – вздохнула Анна. – Я не могу использовать дакхаарское чудовище, это опасно не только для Калледиона, но и для нас самих. Если будет хоть единственная возможность обойтись без зверя, то я ей воспользуюсь.

– Говорите, что хотите заключить союз с Эфлеей, а сами пренебрегаете прекрасной возможностью, чтобы спасти нас всех! – фыркнул Димир. – Ну конечно, вам-то бояться нечего, у вас есть защита в виде чудовища! Опасность грозит лишь мне!

Фергюс едва сохранял лицо, выслушивая ребячество Димира. Иногда хотелось стукнуть его, иногда – провалиться сквозь землю. Благо, Анна понимала важность переговоров и не обращала внимания на поведение короля. Она покачала головой:

– Из-за ящера Джеральд нападёт на Дакхаар в последнюю очередь, но всё же нападёт. Когда моё королевство будет окружено территориями врага, никакое чудовище его не спасёт. Поэтому я хочу заключить с вами союз.

– Мы уже союзники, Ваше Величество, – объявил Фергюс. – Мы будем вместе противостоять Калледиону, будем вместе решать, как и что делать. У нас всё получится.

Анна Мельден кивнула. Инквизитор попросил её:

– Ваше Величество, дайте Димиру время. Раз он уверен в своём успехе с калледионской принцессой, пусть будет так. Димир, ты поедешь в Калледион, попросишь её руки и лично убедишься, был ли ты прав или нет. Если Джеральд позволит тебе жениться на его дочери – а мы все будем на это надеяться, – то проблема решена. Если же нет… Наймём армию из Наморья. Деньги Анны и наши деньги позволят нам продержаться хотя бы некоторое время, а там посмотрим... Все согласны?

Решения, которые предлагал Фергюс, по обыкновению отличались разумностью и устраивали всех. На том встреча закончилась.

Анна Мельден пробыла в гостях совсем недолго. Ближе к вечеру, пока небо ещё не заволокло тьмой, она объявила, что ей пора ехать. Советник вызвался проводить её. Погода начинала портиться. Дождь шлёпал по дороге, и эхо грома раздавалось над Монт-д’Эталем. Напоследок, пока они стояли под тенью Королевской башни и никто их не отвлекал, Фергюс вновь завёл разговор о покойном короле Грегоре и предсмертном указе.

– Ваши слова никак не повлияют на союз между нашими королевствами, я лишь хочу получить честный ответ. Я хочу знать, какое вы имеете к этому отношение, – попросил советник.

– Как я и сказала, я не причастна к смерти короля, ищите виновных в Монт-дʼЭтале, а не в Дакхааре.

– Я вам верю, – кивнул Фергюс. – А что насчёт указа?

– Насчёт указа… – начала было Анна, но замолкла. – Фергюс, вы хорошо знаете Мёртвую Королеву?

– Вы об этой уродливой статуе в храме Существ? – Воображение советника нарисовало просторный чёрно-белый зал, разделённый ровной линией на две равные части. Не самое любимое место, слишком душное и перенасыщенное бессмысленными ритуалами и поклонениями. – Боюсь, я не очень религиозен.

– Жаль. Тогда я боюсь, что вы ничего не поймёте.

– А вы всё же попытайтесь объяснить, – настаивал Фергюс.

– Давайте договоримся так: я скоро приеду к вам снова, и тогда мы вернёмся к этому разговору.

– Значит, я могу рассчитывать на то, что при следующей встрече обязательно получу объяснения?

– Можете, – заверила Анна. – Но при условии, что вы перечитаете историю нашей религии и Мёртвой Королевы. Это поможет вам понять, зачем нужен указ.

– Странная взаимосвязь, – нахмурился старик.

Карета Анны подъехала. Фергюс подал ей руку, помогая подняться на подножку.

– Однако связь есть, – сказала королева, втискиваясь в карету. – Вы это потом поймёте.

Глава 13. Ведьма и Покровительницы

Первый месяц весны

Земли Амиррийского континента

Никос

Девушка толкнула массивную дверь, освещённую серебристым сиянием луны. Та легко поддалась и пропустила путников в недра храма Существ. Ночная свежесть осталась позади, и двухцветный зал дохнул на них приторным ароматом благовоний, смешанным с запахом растаявшего воска.

Стояла глубокая ночь. Заснул Ник в своих покоях, а очнулся, как часто бывало в его снах, в неизвестном месте – рядом с широкой дорогой без указателей. По ней брела девушка, и принц направился следом. Он отчётливо помнил её имя – Гехера. Ему смутно представлялись сцены из прошлого, когда она получила шрам, рваной линией покрывавший левую руку, но Ник всеми силами пытался выбросить из головы те картины ужаса и страданий.

Дорога постепенно сужалась, заводя путников в безжизненную глушь. Пустота царила по всей округе, не виднелось ни таверн, ни домов, лишь голое чёрное небо нависало над землёй. Изредка вдали на дороге появлялись маленькие тёмные точки. Они росли и превращались в усталых путников, одиноких всадников или повозки с полуспящими возничими. У тех, кто двигался навстречу, Гехера неизменно спрашивала:

– Где найти Покровительниц?

Некоторые сразу указывали путь, остальные, и их было большинство, не понимали, о чём речь. Ник тоже не знал.

Один путник уверенно указал в сторону заросшей тропы. Девушка, а за ней и принц, свернула в ту сторону, и тропа повела их через густое поле с цепкими колосьями, затем через сумрачный лес, который, впрочем, быстро поредел, а потом и вовсе остался позади. Округа посветлела, и тропа вывела Ника и Гехеру к невысокому холму, увенчанному массивным чёрно-белым зданием. Промозглый ветер окутывал холм. Они быстро преодолели крутой ступенчатый подъём, и храм Существ радушно принял их, обдав струёй тёплого, душного воздуха. Ведьма и принц вошли в просторный зал.

Высокие окна пропускали слабый свет звёзд, белёсой паутинкой опутавших небо, но основным источником света были свечи, зажжённые, против обыкновения, лишь в чёрной половине зала. Белая половина оказалась абсолютно пустой, не нашлось ни служителей, ни молящихся, ни даже даров светлым Существам. Казалось, в храме воцарилась власть тёмных Существ. Перед чёрными статуями в два ряда выстроились женщины в длинных одеяниях. Они склонили головы и безмолвно шевелили губами в молитве. На них чёрными глазами взирала громадная фигура Мёртвой Королевы – повелительницы тёмных Существ.

В тусклом свете она выглядела зловеще. Почти полностью её вырезали из тёмного блестящего камня, но верхнюю половину лица покрывала краска телесного цвета, и казалось, что кожа стекала на охваченную гнилью челюсть. Лишь вблизи просматривались еле заметные очертания рта и носа, зато на пугающем лице выделялись огромные и бездонные глаза. Они были лишены зрачков, белков и век – две чёрные дыры, по форме подобные глазам, зияли на лице статуи. Сверху и снизу, вместо бровей и ресниц, лежали чешуйчатые накладки из мелких драгоценных камней чёрного цвета. Длинные волнистые волосы увенчивала корона с остроконечными бриллиантами.

Несколько веков назад Мёртвая Королева правила Великой Амиррией – королевством, которое занимало весь континент с севера до юга, с запада до востока, от ледяного океана до тёплого моря. Но она потеряла всё. Королева владела колдовством, и её способности внушали окружающим страх. Она не только молилась тёмным Существам, но и умела призывать их, и, что ещё хуже, поднимала древних чудовищ из-под земли – всё ради того, чтобы из простой ведьмы стать королевой целого континента. Люди, которые завидовали её могуществу и титулу, убили её и после смерти причислили к тёмным Существам: хотела властвовать над ними при жизни, так пусть властвует и после смерти. Теперь её статуи, могучие, но не могущественные, усеивали весь континент. Ведьму боялись, презирали и ненавидели в каждом храме Существ, кроме того, в котором сейчас оказался принц. Здесь подножие Мёртвой Королевы устилали цветы и подношения, и молящиеся с благоговением вздымали к ней руки.

Шаги Гехеры гулким стуком отдавались под куполом зала, чем привлекли внимание молящихся женщин. Принц бесшумной тенью ступал вслед за ведьмой. Женщины – те самые Покровительницы – узнали её и впустили в свой круг. На их лицах читалось удивление. Не желая нарушать тишину храма Существ, они шёпотом принялись опрашивать Гехеру. Она поведала о событии, подробности которого принц так и не смог выбросить из памяти: о нападении огромного ящера, о смерти ведьм и о её дальнейших скитаниях в поисках Покровительниц.

Те переглянулись. «Пусть Мёртвая Королева позаботится о душах наших сестёр», – прошептали они.

– Ты уверена, это был именно ящер? – усомнилась одна из них. – В дакхаарских лесах полно свирепых животных.

В ответ Гехера повернула руку тыльной стороной и продемонстрировала Покровительницам шрам, оставленный ящером:

– Кто ещё это мог быть?!

Одна из Покровительниц, самая старшая на вид, подошла к Гехере и провела рукой по линии шрама. Он был глубокий и тонкий, словно острый нож врезался в кожу и рванул вниз.

– Его коготь полоснул меня по руке, и кровь стекала с пальцев, пока я бежала по лесу. Я думала, он догонит меня. Я спряталась, а наутро вернулась на поляну. Все были мертвы, а земля пестрела следами его когтистых лап. Мои Покровительницы защитили меня – ведь я избранная, одна из Одиннадцати – и погибли, поэтому теперь я прошу защиты у вас.

– Ты можешь присоединиться к нам, – согласились Покровительницы. – Тебя бы всё равно однажды привели к нам. Ты поможешь свершить Ритуал.

– Во славу Мёртвой Королевы, – кивнула Гехера.

– Поклянись ей, что исполнишь предназначение. Вместе с остальными из Одиннадцати.

Девушка поправила рукав и спрятала шрам. Она опустилась на колени перед Мёртвой Королевой и, преданно смотря на неё, произнесла клятву. Когда она поднялась, в храме Существ воцарилась тишина. Нику стало не по себе. Хотел бы он понимать, что всё это значит.

– Но откуда взялся этот ящер? – тревожно поинтересовалась одна из ведьм. – Анна Мельден не рискнула бы выпустить дакхаарское чудовище, а остальные ящеры не покидали заповедник.

– Мёртвая Королева предупреждала нас об этом, – произнесла старейшая из Покровительниц. – У нас кончается время. Нам нужны все из Одиннадцати, иначе…

Договаривать старейшая не стала. Дверь в храм Существ тихо скрипнула, появились паломники. Они зажгли свечи в белой половине зала и предстали перед светлыми Существами.

– Идёмте, поговорим в другом месте, – приказала старейшая.

Она развернулась, поклонилась Мёртвой Королеве, и остальные ведьмы, повторив её действия, последовали к выходу из храма. Ник кланяться не стал, лишь посмотрел на статую – она ответила ледяным взглядом зияющих дыр на месте глаз. Нервный холодок тронул тело принца, и он побежал за Покровительницами. Он прошмыгнул в закрывающуюся дверь, утренняя свежесть обдала лицо, и сон выпустил его из своих объятий.

Тонкая струйка света пробивалась сквозь прореху между плотными шторами. Предрассветное небо из сна сменилось высоким потолком замка, привычные монт-дʼэтальские покои окружили принца. Его окутывало тёплое мягкое одеяло, аккуратной волной свисающее до пола. Ещё некоторое время Ник промаялся в постели. Затем встал, умылся, окончательно смахнув с себя остатки сна. Его ждал новый день. Он подошёл к окну и поглядел на просыпающийся монт-д’этальский двор. За раскрытым окном щебетали птицы, а в больших вазах на балконе, ограждённом резными перилами, распустились цветы. В углу площади которое утро подряд маршировали солдаты.

Ник одевался, когда в дверь постучали.

– Его Величество уже ждёт вас внизу, – сообщил слуга за дверью.

Принц спешно натянул рубаху и откликнулся:

– Сейчас спущусь.

Сегодня ему предстояло на время попрощаться с братом, который с важной целью уезжал в Калледион. Слухи уже разнеслись по всему Монт-д’Эталю. Люди надеялись, что молодой король вернётся из Калледиона не один, а с юной невестой, и их брак остановит надвигающуюся войну. Вот на чём – на войне – пытался сосредоточиться принц, а не на бреднях из сна, как бы они его ни занимали.

Ник спустился к брату последним. Советник Фергюс, принцесса Маргарет и её муж Харео уже стояли возле кареты. Старик произносил напутственную речь. Король, принарядившийся в сверкающую корону, прощался с ними. В карету уже были уложены его вещи: чемоданы с лучшей одеждой и подарки калледионской принцессе и её семье. Солнце блестело в каплях росы, и ветер теребил наряд короля. Гвардейцы на белоснежных жеребцах опоясали двор и ждали сигнала к отъезду.

– Удачи тебе, – сказал Ник брату.

– И тебе удачи, – с улыбкой ответил тот. – Займи себя чем-нибудь полезным, пока меня не будет.

Братья пожали руки и кивнули друг другу на прощание. Слуга открыл перед Димиром дверцу, тот взобрался на обитое мехом сиденье, помахал всем рукой и приказал трогаться. От него теперь зависело будущее Эфлеи.

Глава 14. Мёртвая Королева

Уважаемые читатели! В главе присутствует описание пыток и жестоких сцен. Автор выступает против жестокости, но из песни (точнее, из книги) слов не выкинешь. Будьте осторожны при чтении.

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

Фергюс считал свой кабинет идеальным. Он любил его за изящную мебель, за запах чернил и бумаг, за высокое окно, пропускавшее много света и воздуха, – но иногда роскоши своего кабинета советник предпочитал сырое подземелье. Там он расположил свою инквизицию, и потому почти каждый вечер, закончив бумажную работу, запирал кабинет на ключ и неизменно спускался в мрачные подвалы Королевской башни, чтобы найти убийцу покойного короля.

Запутанное дело началось с указа. В тот день король Грегор позвал к себе Фергюса и объявил тому важнейшее решение: он нарёк свою дочь, принцессу Маргарет, наследницей эфлейского престола. Инквизитор посчитал нелепым то, что при наличии старшего сына король отдаёт трон дочери. Грегор понимал его возмущение, но в своём решении остался непреклонен.

«Это важно, поверь мне, Фергюс, – с нездоровым блеском в глазах шептал король, – ты не видел того, что видел я. Ихуже много, а станет ещё больше. Я делаю это ради всех нас, ради жизни».

Фергюс кивал, изображая понимающий вид, и начинал подозревать, что король сошёл с ума.

«Я рассказ об указе не только тебе, Фергюс, но и некоторым лордам. Они ополчились против меня, против моего решения, а ведь оно далось мне нелегко. Скоро я озвучу указ всему Совету. Они пока не понимают и вряд ли поймут, но ты – другое дело. Ты, Фергюс, единственный, кому я доверяю». Грегор достал из стола ещё один документ со своей печатью и протянул его инквизитору. «Это копия. Советники не хотят видеть Маргарет в качестве королевы – пусть так. Не знаю, что именно они будут делать, но они захотят избавиться от документа, возможно, попытаются переубедить меня. А вдруг я им поддамся? Неважно. Я могу сомневаться в себе, но не в тебе. Копия будет у тебя, и, когда придёт время, ты проследишь, чтобы указ был исполнен».

Фергюс не стал спорить и взял документ. Тогда он ещё не знал, что вскоре копия станет единственным экземпляром.

На следующее утро он вновь поднялся к королю. Кабинет Грегора оказался заперт, а заспанный секретарь сообщил, что король провёл внутри всю ночь. Фергюс постучал. Не получив ответа, он достал собственные ключи, но в замочную скважину вставить их не смог – с той стороны двери уже торчали ключи Грегора.

«Ломайте дверь!» – напряжённо приказал он.

Гвардейцам не сразу удалось вышибить тяжёлую дверь. Фергюс кругами ходил по коридору возле них, и едва показался просвет между дверью и косяком, ворвался туда и позвал Грегора. Но он опоздал: король был мёртв, а злосчастный указ пропал. Единственная копия теперь хранилась в секретном ящике в кабинете Фергюса. Он спрятал её и вскоре наблюдал, как Димира, а не принцессу Маргарет, усадили на трон. Старик побоялся, что если обнародовать указ сейчас, то девушку может постигнуть участь отца.

Димиру он рассказал об указе после похорон. Молодой король долго вчитывался в строки, написанные рукой отца, и хмурился в недоумении. После кинул документ на пол и назвал его «бредом», а Фергюс поднял и заботливо расправил помятый лист. «Что будем с этим делать?» – спросил он.

«Найдите убийцу отца, – угрюмо приказал Димир. – А этим… Этим недоразумением займёмся позже».

Подземный ход петлял и уходил резко вниз, ведя инквизитора туда, где сосредоточились страх, боль и страдания – в допросные комнаты. Толстые стены и тяжёлые двери заглушали крики арестантов, но дух отчаяния и безысходности ощущался в коридорах даже при полной тишине.

Фергюс вошёл в маленькую душную камеру. Вбитый в стену светильник с двумя тонкими свечами тускло освещал бледное измождённое лицо арестанта. Оковы вжимали мужчину в железный стул, призраки инквизиции окружали его. Арестант прерывисто дышал, слизывая кровь с распухших губ. Его мутный взгляд остановился на вошедшем инквизиторе, и он обречённо прошептал:

– Я нифефо не фнаю, я нифево не фкафу!

«А над тобой уже немного поработали, не правда ли?» – оглядел Фергюс чернеющие дыры на месте зубов.

– Ещё как скажешь, – прошипел призрак, склоняясь над несчастным. – На кого ты работал?

Арестант упрямо молчал. Призрак потянулся к ящику на столе и достал оттуда блестящие щипцы с длинными заострёнными концами. Он зажал инструмент в руке и с громким скрежетом провёл им по столу, глубоко вдавливая концы в деревянную поверхность, потом приблизил к лицу арестанта.

– На кого ты работал? – повторил призрак. Острый конец дотронулся до щеки допрашиваемого.

– Я нифефо не фкафу!

«Все вы так говорите. Ещё немного, и ты расскажешь всё», – решил Фергюс, заметив, как дрожат губы несчастного. Таких он видел ежедневно: все упорно молчаливые, упрямые, уверенные в том, что выдержат боль. Поначалу. Но стоит волшебному ящику открыться, стоит арестантам ощутить прикосновение холодного инструмента к коже, как они готовы рассказать и подписать что угодно, лишь бы пытки прекратились. И через некоторое время на стуле появляется новый допрашиваемый, который повторяет судьбу своего предшественника.

Сегодняшний арестант, как пояснили призраки, знал о секретных тоннелях, через которые убийца добрался до короля Грегора.

– Его зовут Роиль, он работал в Королевской башне – шепнул Фергюсу один из призраков.

– Связан с советниками, – кивнул старик. Только они знали об указе. С момента смерти Грегора инквизитор жалел о том, что при последнем разговоре не задал вопрос: с кем из лордов король успел обсудить указ? Это бы сузило круг возможных заговорщиков и ускорило бы поиски.

– Он не убийца, – продолжил докладывать призрак. – Он поделился с кем-то информацией о тоннелях, но не признаётся, с кем именно.

–Я нифево не фкафу! – подтвердил арестант. – Я нифефо не фнаю!

– Да-да, я слышу это каждый день, – усмехнулся инквизитор.

Он неспешно прошёлся по допросной комнате. Жёлтый свет упал на его безобразное лицо с отросшей за неделю седой щетиной. Арестант поднял голову и поморщился не то от боли, не то от вида инквизитора. Лицо Фергюса в ответ исказилось в плотоядной улыбке.

– Знаешь, кто я, друг мой?

– Фнаю. Лофт Кетинпефк, фофетник и инкфифитоф.

– Ну вот, а говорил, что ничего не знаешь. Получается, ты обманул меня, Роиль?

Арестант усердно замотал головой.

– Я нифефо не фнаю пфо тоннефи.

– А мои друзья, – Фергюс указал на призраков, – утверждают, что знаешь. Хочешь сказать, эти уважаемые люди меня обманывают?

Арестант снова мотнул головой.

– Давай сделаем так, Роиль, – ласково заговорил инквизитор, склонившись над ним. – Я предлагаю поиграть в игру, правила которой до безобразия просты: я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если я не получаю ответ, то призраки втыкают в твоё тело иглу. Всё понятно?

В глазах несчастного Роиля вспыхнуло отчаяние, он кивнул.

– Тогда начнём. Расскажи мне для начала, правда ли, что ты знаешь про тоннели?

Арестант покосился на острую иглу, блеснувшую в руках призрака.

– Пфафта.

– Откуда ты про них знаешь?

Роиль пробормотал нечто невнятное.

– Говорит, что случайно наткнулся, – перевёл призрак.

– Ты кому-нибудь рассказывал про тоннели? – спросил Фергюс, арестант испуганно посмотрел на него и промолчал. – Иглу!

Призрак, стоявший позади Роиля, опустил руку ему на плечо, удерживая на месте. Тот дёрнулся и замычал, когда первая игла вошла в кожу над лопаткой. Инквизитор повторил вопрос:

– Рассказывал?

– Фафкафыфаф, – простонал Роиль, когда вторая игла коснулась плеча.

– Кому рассказывал?

Арестант молчал.

– Иглу!

Роиль мог лишь беспомощно смотреть на Фергюса и мычать от боли, пока жестокие иглы вонзались в тело: под шеей, в локтевую ямку, в живот… Но он не знал, что это лишь разминка. Его глаза резко расширились, когда призрак начал развязывать пояс на его штанах. Роиль беспокойно задёргался, но оковы крепко удерживали его на стуле.

– Фтойте! – вскричал он, когда игла приблизилась к особо чувствительному месту.

– Кому ты рассказывал о тоннелях? – грубо спросил призрак, толкнув его.

– Фофетнику.

– Какому именно советнику?

Роиль злобно взглянул на инквизитора. Поток его речи снова иссяк.

– Втыкайте иглу, – устало распорядился Фергюс.

Крики оглушили допросную комнату. Призраки отыскивали наиболее болезненные места и медленно, растягивая своё удовольствие и муки арестанта, вонзали в его тело стальные иглы. После очередного укола Роиль потерял сознание. Голова его рухнула набок. Инквизитор приказал остановить пытки и привести арестанта в чувство. «К чему это упрямое молчание? – вздыхал он, пока призраки били Роиля по щекам. – Зачем он это терпит? Неужели что-то может быть важнее собственной жизни и здоровья?»

Вскоре арестант очнулся. Мутным взглядом он упёрся в инквизитора. Фергюс улыбнулся и спросил ласково:

– Как ты себя чувствуешь, друг мой?

Роиль молчал.

– У меня много вопросов, – настаивал старик. – Я хочу услышать от тебя ответы на них, почему ты так сопротивляешься?

– Он мне фапфатиф, – прохрипел Роиль.

– Заплатил? – переспросил инквизитор.

Арестант обречённо кивнул. Слёзы текли по красному опухшему лицу, его вид вызывал жалость, но не настолько трогал Фергюса, чтобы тот остановил допрос.

– Кто тебе заплатил?

Роиль опустил голову.

– Назови имя, – ласково проговорил инквизитор, – и будешь свободен. Назови имя.

Ответа не последовало. Видно, у арестанта ещё остались силы на сопротивление. Призраки с иглами обступили его, но Фергюс сделал знак остановиться.

– Друг мой, прекрати упрямиться. Ты ведь хочешь выйти из этой комнаты? Для этого надо лишь назвать имя заплатившего тебе человека. Понимаешь, как всё просто, как ты близок к освобождению? – мягко говорил инквизитор, но Роиль молчал, опустив голову. – Мне нужно лишь имя, и этот человек займёт твоё место, ответит за все твои страдания.

Арестант поднял голову, взгляд загорелся ненавистью. Все знали, что из допросных комнат не выйти на свободу, и он понимал, что Фергюс Кединберг врёт.

– Назови имя того, кто вместо тебя будет сидеть на этом стуле.

– Нет, – злобно проговорил арестант, плюясь кровью.

«Это ты зря».

– Ладно, попробуем по-другому, – улыбнулся Фергюс.

Роиль тяжело задышал, наблюдая за его действиями. Кровь текла из приоткрытого рта, почти лишённого зубов.

– У тебя два глаза, а, значит, целых две попытки сказать правду, – задорно проговорил инквизитор. – Вот это, – он достал из ящика пинцет и продемонстрировал его арестанту, – мне придётся использовать, если я не получу ответ. Я всего лишь хочу знать имя советника.

– Я нифефо не фнаю.

– А я думаю, что знаешь. Прибейте ему руки к столу.

Роиль замычал, замотал головой, когда призраки схватили его запястья и притянули к столу. Он с бессильным ужасом смотрел, как над ладонями занесли молоток и вбили длинный гвоздь. Он завопил, цепи на руках загрохотали.

– Я говорил, что иглы были лишь разминкой? А теперь, друг мой, попытка первая: назови мне имя советника.

Пинцет медленно приближался к глазу несчастного. Роиль молчал.

– Посветите мне, – приказал Фергюс.

Призраки тут же поднесли свечу к лицу арестанта, обдав его жаром. Пинцет угрожающе блеснул в ярком свете, Роиль хотел отвернуться, но призрак крепко схватил его за челюсть.

– Это что такое? – картинно возмутился инквизитор, заметив, что конец пинцета испачкан засохшей кровью. – Мы же всё-таки приличные люди, всё должно быть чисто. Не будем портить о себе впечатление. На, вымой, – обратился он к призраку, который держал арестанта за челюсть. – А Роиль, возможно, за это время хорошо подумает, вспомнит о здравомыслии и назовёт мне имя советника. Правда, друг мой?

Арестант ничего не ответил. Фергюс присел на дальний край стола и выжидающе посмотрел на арестанта. Тот дёргал руками и пытался высвободиться, но своими усилиями лишь умножал страдания, а струйки крови текли по столу. Фергюсу вернули вымытый пинцет. Инквизитор провёл рукой по влажному железу и неторопливо встал. Роиль по-прежнему пытался освободить руки, и болезненные стоны разлетались по допросной комнате. Он не пожелал воспользоваться временем, которое подарил ему инквизитор. «Упрямый, – похвалил его Фергюс. – Но глупый».

Внезапно гвоздь всё-таки выпал из столешницы – видимо, его вбили недостаточно глубоко, – и Роиль высвободился. Нервно дыша, дрожащей рукой он схватил гвоздь и закричал:

– Фы – гнуфные пфифпефники Мёфтфой Кофофефы! – и ржавое остриё вошло в его шею.

Тело арестанта содрогнулось в предсмертной судороге, призраки бросились к Роилю, но его хриплое дыхание остановилось. Призраки растерянно взглянули на инквизитора. Он тоже на миг потерял хладнокровный вид, но быстро взял себя в руки.

«Гнусные приспешники Мёртвой Королевы?» – мысленно повторил Фергюс. За долгую жизнь его осыпали какими угодно злобными пожеланиями и проклятиями, кроме такого. Слишком часто в последнее время это имя стало всплывать за пределами храма Существ.

– Найдите его друзей, – приказал он, покидая подвал.

* * *

Никос

Храм Существ опустел после службы. Никос последним встал со скамьи. Он поёжился – не то от сырой прохлады, опутывающей храм, не то от взгляда, под которым словно черви копошились в душе. Над принцем высилась фигура Мёртвой Королевы. Пустыми глазницами она видела всё и ничего, и он не знал, как сопротивляться слепому взору.

«Во славу Мёртвой Королевы. Поклянись ей, что исполнишь предназначение».

Принц снова и снова прокручивал в голове последний сон. За что? Почему он увязает в снах, почему они мучают его холодом и страхом? Он задрал голову, пытаясь рассмотреть статую Мёртвой Королевы – быть может, она даст ответ? Но древняя ведьма молчала, а у Ника затекала шея и темнело в глазах. Он зажмурился. Заунывная песня служителя раздавалась под куполом, солнечные лучи подсвечивали пыльный воздух на светлой стороне храма, чувствовался аромат цветов, которые слуги потихоньку уносили из зала. Принц вздохнул: видно, зря он пришёл сюда. На прощание он протянул руку к холодному чёрному камню. Боль резко оглушила его. Ник отдёрнул руку и, едва согнувшись, прижал к себе. Пальцы горели, будто обожжённые, и он глубоко дышал, чтобы не закричать.

Когда боль утихла, принц взглянул на руку – место, которым он прикоснулся к статуе, покраснело и опухло. Такой ли ответ он хотел получить от Мёртвой Королевы? Позади раздались шаги, и Ник наскоро спрятал руку.

– Говорят, она была необычайно красива, – сказал служитель, который заметил интерес принца к статуе. – Колдовством и красотой она очаровала короля Амиррии, а когда он сделал её своей королевой, убила его. Жаль, после смерти все её портреты сожгли.

– И вправду жаль, – согласился Ник. Язык едва слушался. Отголоски жуткой боли преследовали при каждом взгляде на статую.

– Даже имя её забылось. Убийцы запретили произносить его. Вы знаете, Ваше Высочество, кто убил Мёртвую Королеву?

– Одиннадцать советников, которые разделили Амиррию на одиннадцать королевств и стали королями. Мой прапрадед – один из них.

Служитель перебросил взгляд на руку, которую принц усердно прятал под сюртуком. Ник морщился. Он не смог утаить от служителя рану, которую нанесла чёрная статуя.

– Говорят, Мёртвая Королева прокляла своих убийц и их потомков. Покажите руку, Ваше Высочество, я обработаю рану.

– Прокляла тем, что её статуя ранит нас? Несерьёзно, – принц сдавленно улыбнулся.

– Не думаю, что проклятие в этом. Слишком мелкая цена за её смерть. Мёртвая Королева придумала бы другое наказание, но какое именно – никто из королей до сих пор не сознавался. Хотя, говорят, что и не каждого коснулось проклятие. Есть что-то, что мучает вас, Ваше Высочество?

«Сны», – хотел было ответить Ник, но промолчал. Он помотал головой.

– Вот видите, – вздохнул служитель. – Никто не признаётся.