Kitabı oxu: «Запретная любовь»

…If they be two, they are two so

As stiff twin compasses are two ;

Thy soul, the fix'd foot, makes no show

To move, but doth, if th' other do…

(«A Valediction forbidding mourning»

by John Donne)

…И если душ в нём две, взгляни,

Как тянутся они друг к другу:

Как ножки циркуля они

В пределах все того же круга…

(«Прощание, запрещающее печаль», Джон Донн)

Чёткие тонкие линии послушливо ложились на чисто белую бумагу, такую белую, что она могла бы поспорить своей белизной с первым снегом в декабре. Линии, оставленные карандашом, еле проступали на этой белой поверхности – настолько тонкие. Но других и не нужно было, здесь подходили именно такие. Неожиданно карандаш, уже занесенный для начертания очередной линии, вкупе десятков таких же обозначающей плавный водопад волос, остановился, так и не коснувшись бумаги. Как же лучше обозначить эту родинку…

– Что, художеством решил заняться? – нежданно-негаданно раздался над ухом голос, в котором время от времени проскальзывала хрипотца.

– А перерыв обычно на перекус используют, – заметил второй голос.

– Оказывается, у нас художник есть! Вот кому теперь плакаты надо поручать рисовать!

Да, как всегда. Джим, не упускающий возможности отпустить колкость, Тэд, везде вставляющий свои ценные замечания, и Макс, так обожающий отдавать указания, что явно мотивировало его должность капитана. Не дождавшись оценки по достоинству, тетрадь, в которой и был этот листок, была убрана в спортивную сумку, а её хозяин резко встал.

– Да ладно тебе, Мэтт, мы же ничего такого не имели в виду, просто шутка! – поспешил заверить парня Тэд.

– Да-да, просто шутка, ничего большего, – поддакнул Джим.

Спортивный свисток прозвучал как раз вовремя, обозначая конец перерыва и заодно прерывая этот бесполезный разговор.

Кстати, о них, этих самых Джиме, Тэде и Максе. Они были довольно разными и не то чтобы друзьями, просто приятелями. Даже по возрасту отличались друг от друга, не сильно, конечно, но на год-два – это точно. Но, несмотря на всяческие отличия, которые не стоит подробно упоминать, потому что они совсем не имеют большой важности, было одно обстоятельство, надёжно их объединяющее – они были в одной команде. И не в какой-то там команде, собирающейся на улице и расписывающей ночью стены разными красками, а в баскетбольной команде старшей школы имени Джона А. Макдональда в Ванкувере. Весьма сильной, стоит заметить, и конкуренцию которой составляет разве что только школа совсем в другой стороне города. Да, в этой команде были сильные игроки, и одним из них как раз был Мэтт, или, если говорить полно и присмотреться к этой личности повнимательнее, Мэтью Дэвис, как раз учившийся в последнем классе этой самой школы. Он как нельзя лучше подходил для баскетбола по всем параметрам, и рост не играл в этом последнюю роль, а его реакция была просто завораживающей, и не занимал он пост капитана лишь потому, что не было желания. Да и с этими тремя он был довольно дружен. Вообще, он был достаточно общительным человеком, который вовремя посочувствует, что-то посоветует и одним из первых улыбнётся шутке, прозвучавшей в компании. Вот только в последнее время эта улыбка стала появляться реже и исчезала совсем, если кто-то ненароком увидит его рисунок. Да, иногда, совсем редко, но всё же он рисовал. Не сложные пейзажи разными кистями, а так, карандашом. Лет пять назад его мать бы сказала: «Ах, почему ты не пошел в художественную школу!», но сейчас эти разговоры уже забылись, а Мэтт только иногда брался за карандаш ради отдыха после тяжелой тренировки. Впрочем, все тренировки были тяжёлыми. И вот, в последнее время его рука выводила только один рисунок, а точнее – силуэт. Рисунок, прерванный сейчас, не был исключением.

А всё началось с малого, с простой прозаической прогулки по местному скверу. Временами бывает так, когда всё и все надоедают безмерно, и хочется, забыв об этом всём, просто пройтись где-нибудь, отдавшись на волю свежему ветру и только что купленному гамбургеру. Так в один на редкость не дождливый день в самом начале осени случилось и с Мэттом. Вроде бы и не произошло чего-то глобального, тянущего на уровень Вселенной или хотя бы Солнечной системы, а просто, что называется, навалилось всё. Последней каплей был автомобиль, полностью обляпавший его светлые джинсы грязью, когда проезжал мимо на невообразимой скорости. Пять минут отменной брани настроение вовсе не улучшили. И вот, итогом всему послужил как раз этот самый мало чем привлекательный сквер. Да, осень только начиналась, и можно было найти в этом что-то приятное, когда под ногами шуршали первые пожелтевшие листья, пожелавшие покинуть родимую ветку. В принципе, неплохо: свежий воздух и этот самый гамбургер немного повышали настроение до отметки «сойдёт», и Мэтт даже решил зарисовать что-то, благо, блокнот оказался с собой во внутреннем кармане куртки, но это что-то было сразу же забыто, когда он увидел её.

Он присел тогда около небольшого фонтана на каменное ограждение, и ему предоставлялся отличный обзор, что позволяло наблюдать ему за многими, а самому оставаться незамеченным. Здесь было довольно много людей, весело разговаривающих или серьёзно читавших книгу, сидя на лавочке, но ему показалось на миг, что настоящей была только она, а все остальные – лишь неясные смутные тени. Она шла не одна, с ещё одной девушкой, с подругой, видимо, но та была подобна неясному отражению. Эти несколько секунд, когда она проходила мимо него, растянулись в вечность и закончились так же быстро, как свет молнии. Она уже давно прошла, а Мэтт ещё с четверть часа сидел, просто глядя туда, где она проходила.

Она была красива. И если кто-то бы засомневался в этом, Мэтт тут же вступил бы в жаркий спор, не побрезговав в качестве аргумента использовать и свои кулаки. Она была красива настолько, что в его памяти запечатлелась каждая чёрточка её лица, хотя он видел её всего лишь раз. Это была юная девушка среднего роста. Её изящная фигура завораживала. Каштановые с рыжеватым оттенком волосы спадали на плечи. Тёмные волосы оттеняли её светлую кожу. На высоком лбу выделялись миндалевидные синие глаза и изящно изогнутые брови. Вздёрнутый нос придавал смешливое выражение. Она не шла по земле, а скорее порхала, как бабочка.

Парень и сам не понял, как на маленьком листке бумаги уже высвечивался наполовину готовый рисунок, на котором было её лицо. Тогда Мэтт просто запомнил образ девушки, то, как она выглядит, поначалу не обращая внимания на то, что довольно часто думает о ней, человеке, которого видел первый раз в жизни и то всего лишь с полминуты. Но по мере того, как карандаш в его руке выводил знакомый образ всё чаще, он больше запоминал каждую чёрточку, больше… Можно с уверенностью сказать, что с каждым рисунком Мэтт окончательно и бесповоротно влюблялся в свою нарисованную Галатею. А может, её и не было на самом деле, а он всего лишь придумал её, а потом всего лишь нарисовал? Когда эта мысль пришла Мэтту в голову, он совсем притих, и даже игра его несколько ухудшилась, а друзья начали подшучивать: не влюбился ли? В конце концов, он решил снова отправиться в тот самый сквер, дорисовать свой последний рисунок, тот самый, тайна существования которого была так жестоко раскрыта Джимом, а потом выкинуть это всё из головы. С нарисованными девушками не погуляешь и не поговоришь.

Мэтт присел на своё привычное место около фонтана, достав наполовину разодранный блокнот, пострадавший вследствие небольшой потасовки всё с тем же Джимом. Листок, на котором был рисунок, держался на спирали из последних сил. И оставался последний штрих, рисунок был почти закончен, но…

В этот день порывы ветра были сильными. Один такой порыв мог устроить целую бурю из пожелтевших листьев. Конечно же, это было красиво, но порой жутко неудобно. В этот раз своенравный ветер решил захватить и листок из блокнота тоже, унося его куда-то вдаль. Мэтт даже подумал, что так намного лучше, и теперь он точно всё это выкинет из головы.

Лучше… Ветер принёс листок прямо кому-то к ногам, тут же стихнув, будто почувствовав, что выполнил свою основную задачу. Этот кто-то нагнулся, проворно взял листок в свои руки, выпрямился снова… она! Перед ним была та, которую он нарисовал только что. Посмотрев на листок, она немного удивлённо приподняла брови, потом поискала глазами предполагаемого владельца. Мэтт, ещё некоторое время оставаясь недвижим, быстрым шагом двинулся в обратном от неё направлении, надеясь, что его не увидят. Ещё чего – узнают, что он её всё время рисовал!

– Эй! Это не ваше? – всё-таки окликнула девушка его.

Он резко остановился, а сердце, наоборот, начало биться чаще. Девушка подбежала к нему.

– Не ваше? – вновь повторила она, протягивая ему листок.

Он несколько секунд смотрел на листок, будто это было единственное, что существовало сейчас в этом бренном мире, а потом выхватил его, тут же положив в карман, тем самым сильно смяв, в довершении ко всему пробубнив под нос «Спасибо». Наверное, сейчас самое время сказать, что, несмотря на довольно большое количество друзей, общение с девушками, именно в плане романтики и всевозможных свиданий, у него совсем не выходило.

– А мы раньше случайно не встречались? – опять заговорила она.

При этих словах Мэтт на секунду замялся, выстраивая тысячу вариантов того, что можно было ответить и чего ответить было нельзя, но, в конце концов, только немного улыбнулся.

– Возможно, – наконец, сказал он.

– У меня такое чувство, будто встречались… Странно, да? – продолжала рассуждать незнакомка. – А на рисунке… кто? Это ведь портрет?

– Так, абстракция, – ляпнул Мэтт первое, что пришло на ум. – Кстати, если мы встречались, то я должен был бы знать твоё имя. Но я никак не могу вспомнить что-то, – решил пойти окольными и неясными путями Мэтт.

– Имя? Меня Эйприл зовут, – девушка мило улыбнулась. – Тогда и мне надо твоё имя вспомнить. Не поможешь?

Мэтт незаметно шепнул про себя «йес», резко согнув руку в локте.

– Отчего же… Мэтью меня зовут, – ответил он, когда первый приступ радости немного поутих.

– Приятно познакомиться, – она продолжала всё так же мило улыбаться, из-за чего её тёмно-синие глаза чуть сощурились, и что делало её лицо ещё обаятельнее.

– Да, очень приятно… – повторил Мэтт, срочно подбирая слова для последующего разговора. – Кстати, Эйприл, ничего, если я угощу тебя чашкой кофе?

Она тихонько засмеялась, тут же чуть прикрыв рот ладонью, чем вынудила Мэтта почувствовать себя глупо.

– Прости, – наконец, ответила она. – Мне нужно сходить кое-куда сейчас. Да и ты вроде куда-то спешил?

– А? Точно, спешил. – Он почесал в затылке, будто доказывая свою рассеянность. – Может быть, тогда в другой раз?

– Может быть, – она всё так же мило улыбалась. – Тогда до встречи.

С этими словами Эйприл быстро ушла всё в том же направлении, куда и шла до этого, будто и не было вовсе. Но не из рисунка же она появилась! Нет, всё-таки была на самом деле, вблизи даже ещё красивее, и вот, когда они встретятся в следующий раз…

Мэтт резко остановился, не дойдя всего двух шагов до арки, символически обозначающей выход из парка. В следующий раз, ага. Только в этот самый момент, спустя полчаса ему пришло в голову, что нужно было обязательно взять её номер телефона. Он резко хлопнул себя по лбу, даже зажмурившись от досады. Догонять сейчас было бессмысленно – она давно ушла, а найти в большом городе человека по одному лишь имени было то же самое, что иголку в стоге сена. Хотя если вспомнить…

Вот и настали последние светлые деньки перед сезоном тоскливых проливных дождей, не предвещающих абсолютно ничего, кроме скуки. Но, пока ещё стоят эти самые светлые деньки, можно и даже нужно совершенно не думать о тоскливом сезоне дождей. Эйприл Милтон любила такую погоду. Да и погода эта, если можно так сказать, подходила ей. В особенно солнечные дни её каштановые волосы казались рыжими, и это чертовски подходило ей, к её натуре, похожей на тихий огонёчек, который при случае мог вспыхнуть, всех ослепляя. Такое бывало, особенно, когда она вместе своей командой выступала с программой, где было много сложных элементов. Да, выступать ей было не впервой, ведь она черлидером, болельщицей школьной баскетбольной команды, и, выступая или участвуя в соревновании, порхала так, что казалось, будто её ноги не касаются пола. И, наблюдая это, можно было с лёгкостью простить то, что она порой может забыть свои обещания или невпопад перебить собеседника. Последнее качество особенно раздражало её брата, что только ещё больше подмывало её над ним подшутить.

– Я дома, – закрыв за собой дверь, громко сказала Эйприл, обращаясь ко всем возможным оказавшимся дома членам семьи.

Несмотря на довольно громкую фразу, произнесённую Эйприл и рассчитанную, что её встретит на пороге хотя бы кто-то, гостиная оставалась пуста, если не считать прибежавшую на голос хозяйки собаку, золотисто-бежевого лабрадора, который откликался только на своё имя – Тэрри. Погладив собаку по гладкой шёрстке, Эйприл направилась на второй этаж к себе в комнату, отдохнуть хотя бы пять минут. День был тяжёлый, а ещё и этот странный… нет, не то чтобы он был неприятен или что-то в этом роде, но странен он был тем, что девушка готова была клясться, что встречала его раньше, что была с ним знакома. Странное чувство.

Поднявшись на второй этаж, Эйприл пришлось испытать небольшое беспокойство, виной которому были весьма странные звуки, доносящиеся из комнаты её брата. Выстрелы, крики и другие атрибуты погони на секунду поубавили уровень спокойствия, поэтому девушке не оставалось ничего лучшего, чем открыть дверь, тем более на стук брат не реагировал.

Беспорядок как всегда, может, даже и больше немного. Как всегда и сам владелец комнаты, сидящий на полу в компании с игровой приставкой в руках. Куда там – заметить, что входная дверь в доме открылась, он даже не заметил, как открылась дверь в его комнату и как зашла сестра. Прыгающие, лежащие, нападающие, бегущие монстры занимали всё его внимание, а игровая приставка была близка к тому, чтобы задымиться от усердия игрока.

– Кайл! – позвала Эйприл своего брата, которому приходилась сестрой-двойняшкой. Своим громким голосом она пыталась вернуть его в реальный мир. Бесполезно. – Кайл!!!

На этот раз попытка оказалась более удачной, и через десяток секунд Кайл, наконец, приостановил игру и обернулся, посмотрев на сестру.

– Чего тебе?

– Очень громко, сделай тише.

– Что?

– Громко, говорю, – терпеливо повторила Эйприл, пытаясь сказать весьма важную вещь наполовину оглохшему от динамиков субъекту.

– А… – протянул тот и уже приготовился возобновить игру.

– Сколько времени ты уже так провел? – не отставала сестра.

– Ну… – Кайл задумался, хотя мысли собираться в стройный порядок не желали. – Много.

– И ты…

– Нет, ты просто не понимаешь, – тут же перешел в наступление Кайл. – Это дело чести – победить Алекса в эту чёртову игру. Иначе…

– Алекса Уинтера? – Настал черёд сестры переспрашивать.

– Ты знаешь других? Его, кого же ещё. Хочу ему доказать, что где-то и я сильнейший. Хочешь сыграть?

Эйприл взглянула на экран телевизора, наполненный всяческими монстрами и соответствующей им обстановкой, и даже усмехнулась, представив себе, как будет играть.

– Н-нет, – медленно начала она, – ты уж как-нибудь сам, хорошо?

Последняя фраза была оставлена без внимания, комнату снова наполнили малоприятные громкие звуки.

Вообще Кайл любил такие игры, ещё немного, и его можно было бы назвать настоящим игроманом. Довольно много времени он отдавал на это развлечение, даже несмотря на то, что много времени у него отнимало и другое занятие, намного более важное. Участие в школьной баскетбольной команде давало множество привилегий, а главное – весёлое времяпрепровождение. Собственно, эти два занятия и составляли жизнь Кайла, изредка прерываясь на уроки и что-то совсем малозначительное. В принципе, за всю жизнь можно было и привыкнуть к такому, но Эйприл, которая как раз была в группе поддержки команды брата, так и тянуло сыронизировать над ним. Но в этот день настроения подшучивать совсем не было, поэтому она просто оставила Кайла и его свободное время на растерзание электронным монстрам дальше.

Она отправилась к себе, внутренне подготавливая себя к тому, чтобы всё-таки выполнить домашнее задание, которое было необходимо для того, чтобы провести завтра ещё один скучный школьный день. Сегодняшний был как раз один из таких. Хотя… ручка, занесённая над страницей тетради, остановилась на пару секунд. Нет, не совсем обычный день. Этот смешной парень, горе-художник, её немало удивил. Она не представляла, откуда могла знать его, но ощущение того, что встречала его тысячу и один раз, было до дрожи велико. Эйприл продолжила записывать очередную математическую формулу дальше в тетрадь. А он? Она снова остановилась. Если она правильно поняла, то рисовал он не абстракцию, а вполне конкретного человека, в котором она узнала себя. Но нет, такого быть не могло, решила она, чуть встряхнув головой. Ручка начала скользить по бумаге снова.

– Сегодня опять допоздна? – ненавязчиво поинтересовалась женщина средних лет, возраст, о котором говорят «хорошо сохранилась» люди более молодого поколения и «зелена ещё» – более старшего. Но как бы ни говорили, она казалась моложе своих лет, и иногда у Мэтью просто не поворачивался язык назвать её матерью. Этот вопрос она задала ему, когда он зашел на кухню, принявшись тут же со скоростью урагана есть то, что приготовила ему мать на завтрак.

– Угу, – только промычал в отчет Мэтт, приканчивая сэндвич.

– Тренировка или ещё что-то?

Этот вопрос заставил Мэтта замереть на несколько секунд в раздумьях предполагаемого пункта назначения.

– Тренировка, – наконец выбрал он, запив всё соком.

Вскочив со стула, Мэтт направился к выходу, аккуратно обойдя сидящего на таком же стуле отца, мужчину немного старше, чем миссис Дэвис, сосредоточенно читающего утреннюю газету за завтраком. Он только проследил поверх газеты, как Мэтт быстро ушёл, не сказав ни слова. Да и вообще они редко когда разговаривали, так уж повелось с некоторых пор, отмеченных совсем не радужными оттенками.

Такая молчаливая обстановка порой тяготила, и Мэтт старался не задерживаться дома в такие моменты, притом, что у него была самая что ни на есть уважительная причина – нужно было спешить в школу. Последний класс старшей школы казался сложнее всех предыдущих вместе взятых, и необходимость выбирать дальнейшую судьбу только прибавляла груза ответственности и труда. К тому же никто не отменял ежедневные тренировки. Но в этот день, в этот на удивление светлый и отчасти тёплый день, он спешил вовсе не из-за школьных занятий, и даже не из-за своей баскетбольной команды, которой в ближайшее время предстояла сложная игра с командой школы Мэджи района Окридж, довольно сильной, той, которая считалась фаворитом в этом году и главным претендентом на дальнейшее соревнование в Нью-Йорке. Нет, всё вовсе не из-за этого. В этот день он хотел проверить свою догадку, возникшую у него совсем неожиданно, даже случайно, что только манило выполнить задуманное как можно быстрее, подгоняло, словно ветер дует в паруса. Мэтт и не помнил, когда в последний раз преодолевал путь от дома до школы за такой рекордно короткий срок. Ставя замок на велосипед, он даже мельком посмотрел на заднее колесо – нет ли случайно там моторчика, который придал такой скорости. Оказалось, нет. Мэтт так хотел, чтобы учебный день пролетел с такой же скоростью, чтобы закончился как можно скорее, но время, будто обидевшись на него за такое неосторожное желание вмешаться в его размеренный ход, не текло и даже не шло. Стрелки часов ползли с неимоверно низкой скоростью, и казалось, что всем известные своей медлительностью черепахи передвигаются намного быстрее.

Но, как известно, ничто не длится бесконечно, и вечный двигатель пока ещё не изобрели. Наконец закончилось последнее занятие, и оставалось совсем ничего, только…

– Как это не сможешь? – обрушил свой праведный и вполне мотивированный гнев на Мэтта мистер Форстер, тренер баскетбольной команды.

– Срочно нужно проведать в больнице тётушку, – не моргнув и глазом, ответил Мэтт первое, что пришло в голову. – Врачи говорят, нужно ценить каждый день, ведь он может быть последним.

– Последним, говоришь… – Праведный гнев тренера немного поутих. – Ну ладно, иди. Только для тебя этот раз точно последний, завтра будешь отрабатывать всё вдвое больше, и…

– ОК!

Мэтт не стал слушать дальше, что хотел сказать тренер, человек пожилой, но старательно молодящийся, поэтому прикрывающий свою лысину на затылке кепкой. Все слова этого человека Мэтт и без озвучивания мог угадать, как продолжение заезженной песни на старом скрипучем патефоне. Он быстро покинул спортзал и вот уже через минуту садился на свой велосипед. Да, скорости ему в этот день не занимать.

Ехать не так долго, по крайней мере, к таким расстояниям Мэтт привык, но вот плутать на двух колёсах среди каменного городского леса оказалось намного сложнее и отняло уйму времени, такого драгоценного в этот день. И как некстати оказалось маленькое столкновение с автомобилем, мостившимся к месту своей законной парковки. Урон совсем не серьезный, лишь одна царапина на бампере автомобиля и небольшой синяк на локте Мэтта, но остановиться всё же пришлось. После недолгих разбирательств он продолжил свой путь.

А вот и она, старшая школа Мэджи, та самая, с командой которой предстояло играть так скоро. Мэтт остановился около ворот, место весьма удобное, чтобы не пропустить того, кого ищешь в многочисленной толпе покидающих школу учеников. А верна ли его догадка?.. Да и с чего он взял, что она учится именно здесь? Конечно, эта школа славилась тем, что ученики должны были носить школьную форму или хотя бы один элемент её, но ведь на ней тогда мог быть просто пиджак, а нашивка совсем и не та…

О, вот завиднелся вдали знакомый силуэт! Да-да, это она, это Эйприл, девушка, которую он рисовал десятки раз. Ему нравилось рисовать её, нравились все эти рисунки, теперь он снова увидел эту девушку вживую, и сердце совершило кульбит, но… Она шла к воротам школы, весело разговаривая с коротко стриженым высоким парнем. Они были ещё далеко, лица его Мэтт разглядеть бы не смог, но неосознанно отметил, что с такой комплекцией он был бы неплох в игре. В игре? Да он был непозволительно близок к Эйприл, даже пару раз прикоснулся к ней, а на прощание взлохматил ей волосы, отчего она на полминуты стала похожа на маленького разозлённого львёнка, после чего направился обратно к школе. Мэтт крепко стиснул зубы. Как же это? Они явно близки, они… Неужели он её парень? Внутри, глубоко в груди вдруг заскребла сотня кошек сразу. Эйприл была красива, но она была не его. Мэтт спрятался за выступ стены в последний момент, когда Эйприл вышла за ворота. Впрочем, она бы и так не заметила его, она шла, улыбаясь своим мыслям. Он только смотрел, как она уходит, так грациозно делая каждый шаг всё дальше и дальше. Смотрел, тянясь всем существом к ней, к той, кого уже так давно, раз за разом, воскрешал в своей памяти.

Да пропади оно все пропадом, он никогда не любил отступать! Мэтт в две секунды догнал девушку, проехав на своём велосипеде небольшое расстояние, разделявшее их.

– О, привет! – сказал он ей, в удивлении приподняв брови, будто увидел её только что. Он слез с велосипеда. – Может, подвезти?

Солнце в этот день мягко светило без всяких помех в виде облаков и туч, и волосы Эйприл вдруг показались ему рыжими, подобно ласковому пламени, а улыбка её – самой прекрасной на свете.

– Наверное, не стоит, мне платить будет нечем, – ответила она, не сумев-таки сдержать смех. – Как ты здесь оказался?

– Да вот, проезжал мимо, увидел тебя, решил остановиться. Идёшь куда-то?

– Просто прогуливаюсь.

– Не будешь против, если составлю тебе компанию?

Эйприл окинула его взглядом, прищурившись, будто оценивала, достоин ли.

– Нет, не буду, – наконец озвучила она свой вердикт. – Тебе тоже некуда спешить?

– С тобой – некуда.

– Вот как… – всё ещё улыбаясь, произнесла она. – Тогда пойдем?

Дальше по улице они пошли вместе. На некоторое время установилось молчание. Нужно было сказать что-то, обязательно сказать, но Мэтт не знал что. Этот парень, которого он видел только что рядом с Эйприл, уничтожил все тысячи вариантов предполагаемого начала разговора и заставил крайне растеряться, чего он старался никак не показывать.

– Ты рисуешь? – первой начала Эйприл.

Мэтт почувствовал некоторое облегчение от того, что тема разговора была найдена.

– Да, бывает, что рисую, – ответил он. Ещё пару мгновений неловкого молчания. Ещё одно высокое многофункциональное серое здание. Ещё один проехавший громко ворчащий автомобиль.

– Что рисуешь? – снова заговорила девушка.

– Всякое.

– Портреты?

– Бывает, и их.

– А вот… – начала было она, но неожиданно замолчала.

– Что?

– Вот парк небольшой, – сказала она явно не то, что хотела сначала, что всё же, несмотря на это, не могло помешать тайной радости Мэтта, что эта их странная прогулка может продлиться ещё на полчаса. – Может, там прогуляемся?

В итоге над их головами оказался сплошной покров из золотисто-зелёных листьев, подсвечиваемых готовящимся закатиться за западный склон солнцем, отчего казалось, листья эти светятся сами, как бумажные фонарики. Редкий клочок неба проглядывал сквозь эту естественную иллюминацию. Была пятница, конец дня, что вполне объясняло большое количество людей, бесцельно бредущих по запутанным дорожкам или расслабленно сидящих на скамейках. Мэтт и Эйприл относились к последним. Всё же вести велосипед долгое время в руках жутко надоедало, и пару раз Мэтт с трудом справлялся с желанием дать этому двухколёсному существу самостоятельную жизнь, то есть попросту где-то оставить. Эйприл тоже была не прочь передохнуть под жёлто-зелёным сводом.

– И всё-таки, что ты хотела спросить? – на этот раз начал Мэтт.

Эйприл коротко взглянула на него, обдумывая что-то.

– Хотела узнать… Ты сказал, что рисуешь портреты тоже. На том рисунке кто-то был? Кто?

– Никто, – чуть помедлив, тихо ответил Мэтт. – Так, нафантазировал.

Отчасти это была правда, вдруг подумалось Мэтту. Даже сейчас он был не вполне уверен, что сидит на одной скамейке с той, которую рисовал столько раз, и свободно разговаривает с ней.

– Красивая фантазия, – сказала Эйприл чуть сухо, словно ожидала совсем другого ответа.

– Наверное…

В воздухе снова повисло молчание. Лёгкий ветер небрежно и лениво гнал кудрявые облачка куда-то на запад, шуршал листьями деревьев, уже успевшими пожелтеть и всё ещё остающимися зелёными, перебирал волосы Эйприл, тёмным водопадом струящиеся по её плечам. На последнее Мэтт нет-нет, да и кидал взгляд, который потом было очень сложно отвести в сторону. Тихо и спокойно было здесь, приятно было сидеть на одной скамейке с этой девушкой вот так, настолько близко, что стоит только руку протянуть, и уже коснешься её. Мэтт и забыл даже на минуту, что совсем недавно, час назад видел её с тем парнем, ведь она сидела сейчас здесь, на скамейке, рядом с ним. Она, его личная Галатея.

– Она так долго удерживает равновесие… – вдруг тихо сказала Эйприл, наблюдая за девушкой немногим младше её. Та была на маленькой спортивной площадке, расположенной тут же, в парке, выполняла несложные упражнения на гимнастическом бревне, и да, чувства равновесия ей было не занимать. – Уже где-то полчаса или больше… Сколько времени?

Она вопросительно посмотрела на Мэтта. От такого он не сразу вспомнил, где стоит узнавать, который час, взглянув на свои наручные часы с некоторой задержкой.

– Половина шестого, – наконец ответил он.

Только услышав ответ, Эйприл резко вскочила со скамейки, начала суетиться, искать что-то в своей сумке. Движения её стали очень быстрыми и порывистыми, да настолько, что, ступив шаг в сторону, она не рассчитала своей скорости и совсем не предположила возможность существования большого камня, неизвестно откуда взявшегося, и закончилось бы это маленькое приключение весьма плачевно, если бы Мэтт не среагировал вовремя и не поддержал девушку. Так они и простояли несколько секунд, показавшихся намного большим временем, чем выглядело со стороны: парень, обхватив Эйприл обеими руками, а она, не отводя от него взгляда. Только по прошествии этих нескольких секунд она резко отпрянула от Мэтта.

– Прости, мне пора уже, – сказала она, чуть улыбнувшись. В этот момент он подумал, что на следующей «абстракции» он обязательно нарисует её улыбающуюся.

– Я провожу… – начал было он.

– Не стоит, – прервала она его.

Сказав это, она ушла, да так быстро и легко, будто ласточка упорхнула, снова не позволив себя поймать и даже не оставив какого-то намёка, где её можно было бы встретить, кроме как этой школы Мэджи. Мэтт стукнул кулаком по поверхности скамейки, на что та ответил глухим скрипом. Он вдруг вспомнил того парня рядом с ней, стопроцентно уверенный в том, что она упорхнула именно к нему. Мэтт еще успевал на конец тренировки, если поторопился бы, но ему жутко не хотелось, поэтому ничего не оставалось, как побрести домой.

– У тебя что-то случилось? – неожиданно спросила Эмма.

– Вроде нет… А что? – не поняла Эйприл.

– У тебя помпоны как живые летают, а глаза так и блестят. Так ничего хорошего случайно не произошло?

Эмма всегда отличалась проницательностью, иногда доходящей до того, что можно было подумать, что она умеет читать мысли. Она, ладная девушка с тёмной кожей, говорила, что такая проницательность ей досталась от бабушки. Было уже довольно поздно, солнце давно село, на улицах оставались только неживые обломки света, которые фонари кидали на асфальт, а им ещё оставалось отработать один довольно сложный элемент программы. Все, находящиеся здесь, устали, исчерпав свои последние резервы, включая даже миссис Рид, официальную их наставницу, а в тяжёлые моменты – просто друга. Одна Эйприл этой усталости не чувствовала и могла бы отработать ещё десятки элементов программы, стойку на руках и шпагат. И, если бы Эмма не озвучила свои наблюдения, она бы и не заметила. А ведь и правда, внутри была какая-то лёгкость, хотя в этот день ничего особенного и не происходило, разве что… Ей вдруг вспомнился этот смешной парень, которого она вновь случайно встретила, что уже начинало становиться закономерностью. Хотя кто он был для неё, кроме как не случайный знакомый? Знакомый, которого, как ей казалось, она знала всю свою жизнь, будто было в нем что-то… родное что ли. Когда Эйприл возвращалась домой из спортивного зала другого блока школы, она остановилась ненадолго в том самом сквере, который проходит почти каждый день, в котором впервые встретила Мэтта, этого смешного и так давно знакомого и одновременно совсем незнакомого человека.

– Ты чего тормозишь? – привела её в чувства Эмма.

Она шла вместе с Эйприл, что бывало довольно часто, потому что пути их совпадали ещё с десяток кварталов. Особенно удобно это было, когда они задерживались до позднего вечера – в компании идти веселей, да и не только.

– Я… ничего, – опомнилась Эйприл, проведя рукой по лбу, будто избавлялась от какого-то наваждения. – Так, просто.

– Устала что ли?

– Да, наверное, устала.

Дальше Эйприл пошла намного быстрее, припустив скорости и стараясь оставить все эти непрошеные мысли об этом самом Мэтте. Ещё чего, она дала себе слово больше не симпатизировать кому попало, присматриваться к людям внимательно и уж точно не поддаваться впечатлению с первого взгляда. Минутное проявление симпатии парню из параллельного класса, Эрику Уорти, обернулось этой весной скучной пародией на роман, длящийся где-то около двух месяцев. Лучше и вспоминать не стоит, решила Эйприл, легонько встряхнув головой.

Действительно, не время для этого. На носу игра школьной команды, перед которой должно быть выступление, на которое нельзя просто махнуть рукой и положиться на случай. Нужно стараться, притом, что ей предстоял почти что сольный номер, что заставляло её немного волноваться, несмотря на то, что все элементы она выполняла на репетициях безукоризненно… кроме одного. Эйприл сомневалась, что сумеет достойно выполнить пируэт-флажок.

Когда она попрощалась с Эммой, оставалось всего пару шагов, и вот уже и её дом. В последнее время у них с братом было нечто вроде соревнований по позднему приходу домой. На сей раз Эйприл пришла домой первая, Кайл всё ещё был на тренировке. Или с друзьями. Или ещё где-нибудь… В общем, как бы то ни было, Кайл вернулся только спустя час.

Уже давно взошла луна, и горели звёзды, насколько это было возможно в большом городе. И всё-таки это движение… Эйприл подошла к зеркалу в своей комнате, попытавшись воспроизвести начало. Всё равно не выходит, как должно быть! Это немного выводило из себя, и свет от придорожного фонаря, проникающий в комнату сквозь тонкие занавески, вдруг начал раздражать. Череда неудач, вроде не вовремя ушедшего автобуса или случайно порванного любимого атласного платка, бесчестно становилась недопустимо долгой, продолжаясь этим самым непосильным элементом. Вдруг ей снова вспомнился этот смешной парень. С ним, как ни странно, череда мелких неудач прекращала своё действие, с ним хотелось улыбаться.

Ничего, следующий день обязательно станет лучше и светлее, подумала Эйприл, засыпая с этой мыслию.

И следующий день действительно прошёл хорошо, если брать в расчёт только успехи в тренировках и выполнении того самого тяжелого элемента программы и некоторые другие прилагающиеся к этому вещи. Воскресная репетиция прошла не менее удачно.

– Сегодня почерлидеришь за меня? – была первая фраза Кайла утром понедельника.

– А как же… – ещё не до конца проснувшись, сказала Эйприл, потерев правый глаз.

– Будешь болеть за нашу команду? Тогда мы точно выиграем. Мы сегодня с толстячками из Макдональда играем.

– Школа имени Макдональда?

– Да, с ними.

– Я буду сегодня участвовать в команде поддержки, – добавила Эйприл, пожав плечами. – Но если оценивать физические особенности обеих команд, то толстячки – это вы.

– Ну ты… чудачка, – в последний момент оградил себя Кайл от ругательства покрепче.

В ответ на это Эйприл только снова пожала плечами, легко улыбнувшись, заключив в этой улыбке всю свою невысказанную иронию.

Понедельник считается тяжёлым днем, а ещё днём для здоровья. Может быть, поэтому, а может быть, ещё по каким-либо серьезным и не очень причинам, девушек из команды поддержки отпустили на пятнадцать минут пораньше, о чём тут же сообщили всем участницам, включая Эйприл. Что ж, свободное время всегда идёт на пользу, но вот только в этот раз оно оказалось совсем незапланированным, что заставило Эйприл немного растеряться. День в школе прошёл как всегда, мало что экстраординарного могло бы случиться в этот день.

Только нужно было выступать в команде поддержки. Используя все свои возможности. Эйприл волновалась перед выполнением сложного элемента в начале игры, но не внешне не показывала этого. Ещё немного, и Эйприл с другими девушками шагнула вперёд на площадку.

Все эти два дня тренер Форстер честно исполнял своё обещание, а именно – давал Мэтту нагрузку если не вдвое, то в полтора раза больше уж точно. Невиданное дело – чтобы он устраивал тренировки в выходные! Обычно такой ответственности перед важными матчами он избегал, авторитетно оправдываясь своими недугами в силу своего возраста, о котором желал забывать в другие случаи. Хотя поговаривали, что у него с мистером Рейнолдсоном свои счеты, которые он не собирается спускать просто так.

Но как бы то ни было, Мэтт в составе своей баскетбольной команды должен был отправиться в школу района Окридж, ту самую, где был так недавно. Где-то глубоко внутри у него теплилась надежда увидеть её снова. Конечно, они не отправлялись туда на экскурсию, они отправлялись за победой, и разглядывать учеников школы, тем более разыскивать одного, совсем не было времени, но надежда всё же теплилась тихим упорным огоньком.

– Нервничаешь? – спросил Тэд, когда они уже подходили к главным воротам школы Окридж, выйдя из школьного автобуса. – Ничего, не дрейфь, всё получится.

– Не нервничаю я, – буркнул Мэтт, отвлечённый от своих надежд.

– Ладно-ладно, не отговаривайся, – клонил своё Тэд. – Все мы тут немножко на взводе. Ты просто делай всё так, как на тренировке. А, кстати… – прервал он сам себя. – С чего это на тебя старичок Форстер так ополчился?

– Кто на кого ополчился? – раздался сзади третий голос.

Посередине них возник Пол, так любящий встревать в чужие разговоры и возвышающийся над всеми остальными участниками команды как минимум на полголовы, что и давало ему такую возможность – непрошено встревать в чужой разговор.

– Никто и не на кого. – От избытка раздражения Мэтт уже готов был шипеть на всех окружающих. А ещё этот дождь…

– А как же… – начал было Тэд.

– Все подойдите сюда, – раздался голос Форстера.

Впервые за несколько месяцев, а может, и за целый год Мэтт был благодарен тренеру за то, что он избавил его от продолжения такого пустого и бессмысленного разговора. Второй раз выдумывать больную тётушку не хотелось. Тренер приступил к ценным наставлениям перед тем, как перешагнуть порог вражеского оплота, то есть, школы Окридж. Старый патефон переключился на следующую дорожку, и Форстер начал произносить другую давно заученную речь с маленьким вкраплением чего-то нового.

Мэтт играл с самого начала матча. Во время игры он никогда не замечал чего-то постороннего, и не обращал внимание не только на зрителей и команду поддержки командвы противника, но даже на болельщиц собственной команды. Он не мог бы поручиться, что его в этой игре вообще заменят – с этими ребятами из Окриджа придётся потрудиться, чтобы не упасть лицом в грязь. Но с самого начала с ним творилось что-то не то, что-то мешало. Это были мысли об Эйприл, от которых он так и не избавился. Сложновато при таких обстоятельствах заработать трёхочковый. Особенно когда перед ним маячила знакомая фигура, возможные достоинства в игре которой он отметил недавно, тот самый парень, что был рядом с Эйприл. Не ожидал он, что будет играть именно против него. Это со временем улучшило его игру, сделало её такой, какой она должна была быть, и даже немного лучше. Он должен был победить!

Должен… Всё пошло под откос, когда в команде Окриджа вместо выдохшегося игрока вышел их капитан, который до сих пор оставался на скамейке запасных и фамилия которого, Уинтер, зима, никак не соответствовала его игре. С этого времени проигрыш становился всё очевидней. Но окончательный счет, 96 –78, не мог стать горше, чем то, что Мэтт увидел потом.

Она всё же была там, видела всю игру, к тому же участвовала в команде поддержки школы Окридж, и форма черлидера чертовски шла ей. Но только внимание её было приковано не к Мэтту.

– Ну как игра? – спросил Кайл сестру, когда общая радость команды немного поутихла.

Он подошёл к участницам команды поддержки – больно уж хотелось над ней съехидничать.

– Так себе, – ответила Эйприл, скрестив руки на груди и немного надув губы.

– Да ладно, не прикидывайся, волновалась за своего брата, – клонил своё Кайл, приобняв её за плечи, грубовато для своей девушки, но для сестры – в самый раз.

– Думай, как хочешь, – только пробубнила она, безуспешно пытаясь освободиться от сильной хватки. – А толкать других мог бы и не так грубо.

– Это игра, – просто ответил Кайл.

Наконец он отпустил Эйприл, услышав, как его зовёт кто-то из команды. Эйприл слегка подёрнула плечами.

– Вернусь поздно, – напоследок крикнул ей брат, стараясь перекричать громкую толпу весело переговаривающихся болельщиков своей же школы.

В ответ на это Эйприл только хмыкнула, совсем невысоко оценив последнюю информацию. В этот раз, придя на игру, она, конечно, немного поволновалась за своего брата, но и это быстро прошло, ведь она знала, что они обязательно победят, с Алексом и Хью иначе и быть не могло, да и брат её не на последних местах. Но увидев на площадке своего недавнего знакомца, она вмиг отвлеклась от всей игры и даже чуть не забыла выполнять основные движения болельщицы. Она ещё минуту присматривалась для верности, но ошибки быть не могло, это был Мэтью. Она ещё не до конца обдумала, как и зачем он мог здесь оказаться, как игра уже закончилась. Да, он играл за другую команду, за школу имени Джона А. Макдональда, это очевидно, но неожиданное его появление на площадке немного обескуражило её. Команда, за которую играл Мэтью, проиграла, но она сама того не заметила, уже сделала пару шагов, чтобы подойти к нему, чтобы спросить… Вопросов вдруг появилось примерно миллион, и какой из них главный, она так и не смогла определить, но Кайл, как обычно и бывает, помешал всему. А когда он, наконец, оставил сестру в покое, Мэтью уже не было, сколько бы она не искала взглядом. Не было… Хотя, впрочем, она ему ни к чему, это было всего лишь временное помутнение да две случайности. Эйприл легко улыбнулась и направилась к выходу, в коридоре снова издалека увидев Кайла, на этот раз уже не имевшего возможности заметить девушку.

Кайл был в компании игроков баскетбольной команды, нескольких участниц из группы поддержки и еще пары-тройки наиболее упорных болельщиков и просто общих друзей. Компания весёлая и шумная, которой полагалось по традиции на скорую руку отпраздновать очередную победу, ещё на одну ступень приблизившую школьную команду к заветным соревнованиям в Нью-Йорке. Кайл любил такие безбашенные вечеринки по поводу победы, и всё было бы как нельзя лучше, если бы не мистер Хендерсон, которого Кайл случайно увидел через окно. Тот стоял во внутреннем дворе, разговаривая с двумя учениками школы. Хотя, нет… Кайл присмотрелся повнимательней. Хендерсон их явно отчитывал за что-то, что грозило и самому Кайлу, если он попадётся на глаза учителю.

– Я вас потом догоню, – обратился он к честной компании, резко притормозив.

– Что так? – поинтересовался Эрик, который привык совать свой веснушчатый нос куда попало.

– Дела, дела, – отмахнулся Кайл.

В итоге, он был вынужден отсиживаться в школьной библиотеке, куда по своей воле заходил не так уж часто. Местоположение было выгодно тем, что краем глаза в окно можно было следить за внутренним двором школы. Таких приключений бы не было, не пропусти он половину занятий и не скажи он пару лестных слов в адрес Хендерсона и не соверши он ещё с десяток нарушений школьной дисциплины. И вот, теперь он сидит в библиотеке, открыв для виду затрёпанную книгу, а учитель всё не уходит.

– Так и книгу прочитать недолго… – пробормотал Кайл, прикидывая пути к отступлению. Если только попытать счастья через чёрный ход…

На счастье Кайла и на его же душевное спокойствие ход этот, о котором положено знать только старостам, был открыт. Недавно как раз через него заносили новое оборудование для школы. Только вот выйдя так, Кайл был вынужден сделать большой крюк, чтобы обойти автостоянку. Но можно было пожертвовать многим, только чтобы не попасться на глаза Хендерсону. Кайл уже почти подошёл к открытым воротам, как вдруг услышал весьма неприятную вещь:

– Сегодня им просто повезло, – говорил кто-то. – Но до финала им не добраться.

– Куда уж до финала! – вступил второй. – Тут и четверть не светит.

Кайл наконец обошел автобус, на котором, очевидно, и приехала команда школы имени Макдональда, и который по малоизвестным причинам все еще не уехал.

– Да-да, эти ленивцы могут и на половине заснуть, – добавил третий, с которым Кайл чаще всего сталкивался на баскетбольной площадке. Он даже фамилию его запомнил, настолько этот парень его раздражал.

– Если мы ленивцы, то вы – двигающиеся камни из Долины Смерти, – не смог он сдержаться. – Не правда ли?

Все трое обернулись и посмотрели на него. Тот, что раздражал его больше всех, Дэвис, даже подошёл к нему на пару шагов.

– А ленивцы умеют подслушивать? – протянул он. – Катился бы ты…

Не выдержав такого и долго не раздумывая, Кайл размахнулся правым кулаком на него, но ударил только воздух – Дэвис успел отклониться.

– Я же говорил, что вашей медлительности остаётся только позавидовать, – не смолчал он, разведя руки в стороны. – Что-то ещё?

Кайл решил не ждать, пока тот договорит, и замахнулся для нового удара. На этот раз вышло удачно и прямо в живот, но только немного слабее, чем хотелось бы, потому что Дэвис снова уклонился по мере возможности. Этот удар не остался безответным, и спустя лишь две секунды он со всей силы и с чувством заехал своим кулаком по левой скуле. Двое других стояли в стороне, давая возможность своему товарищу разобраться со всем самому. Кайл с трудом удержался на месте и уже замахнулся для ещё одного удара, но их издалека окликнул Хендерсон, видимо как раз собиравшийся сесть в свой автомобиль. Решив обойтись меньшими потерями, Кайл поспешил скрыться с автостоянки куда подальше, кинув на прощание:

– В следующий раз просто так не отделаешься.

Вслед ему донёсся только смех.

Дождь превратился в морось, от которой не спас бы даже зонт. Кайл медленно брёл по улице, изредка притрагиваясь к месту удара Дэвиса, которое тут же отзывалось болезненными и крайне неприятными ощущениями. Тут уж лёд нужен… Совсем не желая показывать свою недавнюю неудачу остальным участникам команды, Кайл решил, что оторвётся по полной на следующей вечеринке, а она будет обязательно, ведь в следующий раз они снова выиграют. Но в этот раз лучшим решением было отправиться домой, что Кайл и сделал. Нет, он у него ещё попляшет… если встретит когда-нибудь.

– Этот качок у меня еще огребёт, – угрожающе прошипел Мэтт в сторону, куда ушёл его новоиспеченный недруг.

Увидев его одного, отдельно от команды, Мэтт подумал, что это неплохой шанс перекинуться с ним парой ласковых слов, но на драку он не подписывался и совсем не предполагал, что его так легко спровоцировать. Внезапное появление учителя пришлось очень кстати. Мэтт, конечно, мог бы учинить настоящую драку, но больно уж не хотелось потом неделю красоваться с синяками да ссадинами перед всеми, особенно перед Эйприл. И потом, далеко не самое лучшее решение завоевывать её кулаками, в чем он всё-таки уступал этому… Мэтт видел фамилию этого игрока только мельком и, скорее всего, ошибался, а если и нет, то – этому Милтону.

– И когда уже этот автобус починят?.. – возмутился Джим, скрестив руки на груди и недовольно поглядывая в сторону водителя автобуса, уже с час копошащегося где-то в районе мотора этого самого автобуса.

Он бы давно исчез отсюда с глаз Окриджцев долой, но, как гласит опыт тысяч школьников, так или иначе попадавших в такие же ситуации, нельзя – дисциплина.

– Скорее нам его придётся подталкивать всю дорогу, – задумчиво протянул Макс. – Кстати, Мэтт, ты как?

Не рассчитав своей силы, Мэтт слишком резко притронулся к месту удара.

– Ауч… – вырвалось у него, но он тут же взял себя в руки. – Ничего, сойдет.

Морось своим холодом пробирала до самых костей, вынуждая троих зайти обратно в душный автобус, чего так не хотелось делать. Но, наконец, механические силы решили помочь одной пропащей душе взбалмошного мотора, после чего раздался рычащий звук двигателя. Дорога обратно оказалась быстрой, не той, что сюда, и силуэты зданий, светофоров, автомобилей, прохожих только мелькали в окне, размытые стекающими по стеклу струйками воды. Сидя около окна в скрипучем сидении, Мэтт следил за каплями, стараясь угадать, в какую сторону повернет та или другая, а перед глазами всё не исчезала Эйприл, такая далекая, стоявшая там, посреди зрительских трибун во время игры. Он мог поклясться, что на секунду её взгляд задержался именно на нём, но только на секунду. «Ты начинаешь сводить меня с ума…», – пробормотал Мэтт, потерев переносицу.

– Ты что-то сказал? – переспросил Пол, который ехал вместе с ним на соседнем сидении и активно нажимал на кнопки своего телефона, строча кому-то сообщение.

– Погода мерзкая, говорю.

Кивнув, Пол продолжил активное нажатие клавиш, а Мэтт – внимательное наблюдение за скользящими вниз каплями.

Дождь продолжался до вечера, накрыв город с головой. Город утопал в этой вездесущей собравшейся в капли воде, и здания, деревья, люди выныривали словно призраки из этих капель. А Мэтту было не по себе. Только не от этого дождя, превратившего город в светящийся разноцветными огнями фантом. Было не по себе от того, что сердце билось чаще каждый раз, когда он думал об Эйприл, сердце было будто сумасшедшее, когда он видел её. Видел так мало, но не мог отделаться от ощущения, что знал её добрых полжизни. Сердце было словно уставшее, когда он вспоминал, что она не его.

Утром следующего дня то тут, то там поднимались клочки серого тумана, а сквозь седой слой облаков робко пробивался солнечный свет, словно в частые дырки износившейся серой ткани проглядывал новый яркий шёлк. Мэтт с огромным трудом заставил себя подняться с постели, чтобы начать ещё один день, так прекрасно вписывающийся в общее расписание. А ведь так не хотелось напрягаться после вчерашней игры, такой тяжелой и такой безнадежной. Всё-таки каждый игрок отдал слишком много сил, и Мэтт среди них совсем не был исключением. Остатки сил отобрал тот случай с Милтоном. И вот, как результат, он пришёл в школу полностью разбитый и расклеенный.

– Послезавтра т-а-а-а-кое можно посмотреть, – мечтательно протянул Тэд.

Это было первое, что услышал Мэтт, зайдя в класс и плюхнувшись на своё место. Они учились в одном классе, поэтому Мэтт помимо тренировок имел возможность созерцать его и во время уроков тоже.

– Что? – спросил Роб, их одноклассник.

– Как что? – чуть не задохнулся от возмущения Тэд. – Ты не видел? Листовка же на самом видном месте на первом этаже висит… Послезавтра в нашей школе соревнование школьных команд по черлидингу.

– Правда? – подхватил Чарли, который обычно был всегда в курсе всех новостей. – Я тоже листовки не видел…

– Вау! К нам гимнасточки едут! – как всегда восторженно произнёс Том, падкий на симпатичных девушек, которые тут же мягко давали понять ему, что он им не интересен, что, впрочем, нисколько не снижало уровень его жизнерадостности.

– И нужны они вам… – вздохнула Клер, пролистывая учебник как модный журнал, то есть совсем не вчитываясь.

– Ещё как нужны, – огрызнулся на неё Тэд. – Кстати, Мэтт, ты пойдёшь смотреть?

Далеко не сразу сообразив, что обращаются именно к нему, Мэтт ещё несколько секунд раздумывал, что бы ответить.

– Наверное, нет, – наконец сказал он.

– Нет?!

Ранее сидевший вразвалку на своём стуле Тэд даже вскочил от такого ответа, что вышло весьма кстати, потому что в следующий момент открылась дверь, пропуская учителя.

Но, сам не зная как, может, по бесстрастному случаю, а может по воле самой судьбы, или ещё по каким-либо причинам, по прошествии двух дней, вечерами которых он ездил к школе Окридж, ожидая Эйприл, хотя так и не встретил, и ещё нескольких часов, в течение которых он старался вникнуть в содержание уроков и при этом не заснуть, во второй половине дня после уроков, Мэтт оказался в числе зрителей, которые пришли поглазеть на достижения черлидеров. С одной стороны его потащил Тэд, с другой – тренировку за неимением помещения отменили… как бы то ни было, но Мэтт оказался здесь.

Особо не имея представления о таком занятии, Мэтт не был способен по достоинству оценить выступления, сохраняя мнение, что каждый был похож на предыдущий. Все гибкие и ладные, эти девушки привлекали своей стройностью, но выполняемые приемы оставались одинаковы, только исполнялись в разной последовательности, поэтому все выступления Мэтту больше напоминали показ мод. До поры до времени.

– Как тебе девчонки из Колледжа Искусств? – мечтательно произнес Тэд после того, как выступление только что окончилось.

Пять девушек, больше похожих на миниатюрных кукол из музыкальной шкатулки, покидали место выступления, да так грациозно, что будто продолжали выступать.

– Хороши, – коротко ответил Мэтт.

– Да они офигенные! – перебил его Том, сидевший тут же, рядом. – Если они не победят, то я – енот. Они…

Дальнейшую излишне экспрессивную речь Мэтт уже не мог слышать, да и не хотел. Она стала протекать мимо его сознания, потому что всё внимание его приковали участники предпоследнего выступления – команда школы Мэджи района Окридж. Или, точнее, одна единственная участница, потому что спутать он её не смог бы ни с кем и узнать её мог в долю секунды. Началась музыка…

Эйприл была прекрасна. Её движения, неотделимые от музыки, так ей подходившей, зачаровывали. Участниц было семь, а она – в самом центре, пластичная, мягкая, подвижная, как огонёк. Все приемы, уже успевшие стать знакомыми, Мэтту казались теперь виденными впервые, и конечно, она исполняла их лучше всех вместе взятых. Его сердце, совершив неимоверный кульбит, билось часто-часто, а дыхание почти прекратилось, и всё сосредоточилось только на ней одной. Исчезли все зрители, судьи, другие участницы… Была только она в своем неподражаемом и восхитительном танце, и даже солнечный свет, с трудом пробивающийся сквозь тучи, будто двигался с ней в унисон. Не человека, а нимфу напоминала она ему в этот момент.

Мэтт вздохнул свободно, только когда музыка давно закончилась, а она давно скрылась вместе с остальными участницами своей команды. Судьи поставили им высшие баллы. Все, кроме одного, усмотревшего ошибку в исполнении солирующей участницы, её, Эйприл. Мэтт невольно сжал кулаки, только увидев такую оценку. Да судья ведь ничего не понимает!..

Количество баллов оказалось равным с командой из Колледжа Культуры и Искусств, и обе эти команды проходили на дальнейшие соревнования, хотя Мэтт мог поклясться, что девушки из Окриджа были в тысячу раз лучше.

– Вот ведь дерьмо!..

– Эмма! Тсс…

На следующий день Эмма, как, впрочем, и все участницы команды Окридж, так и не смогли пережить то, что оказались оцененными на одном уровне со своими давними соперницами и обойти их по очкам так и не смогли. И теперь каждая мелкая неудача, каждый камешек, лежащий не на том месте, где ему положено, провоцировали Эмму на крепкое словцо. Гарантия продвижения в соревнованиях дальше, на региональный уровень, нисколько не могли её успокоить. Эйприл же приходилось только время от времени одёргивать подругу от более крепких ругательств, что саму отвлекало от невесёлых дум.

Школьный день проплыл, нисколько не оставаясь в сознании, и сосем не имеющий возможности соперничать по уровню увлекательности с видом из окна, около которого Эйприл привыкла садиться за парту. Нечасто в такое время года увидишь чистое светлое небо.

Эйприл и самой было не совсем приятно всё это, но больше она думала об этом парне, которого снова увидела волею судьбы ли, случая ли… На этот раз они будто поменялись местами и в этот раз она чётко знала, что он смотрит именно на неё. От этого хотелось выступить только лучше, что всё же не особо помогло. Она всё-таки ошиблась в том сложном приёме. И подвела всю команду. От этого было в тысячу раз горше, нежели думать о бесчестном судье теми словами, которыми называла его Эмма при каждом удобном случае.

Из школы она вышла, опустив голову и внимательно рассматривая землю у себя под ногами, поэтому чуть на наткнулась на чью-то вытянутую около ворот руку. Да вытянута так, что только рука и была видна, а владелец её оставался скрытым колонной. Она даже испугалась на секунду, чуть не уткнувшись носом в ароматную красную герберу.

– Что это… – тихо проговорила Эйприл, уставившись на цветок.

Наконец владелец руки и цветка показался полностью, выйдя из-за колонны.

– Я не смог подарить тебе цветы после твоего выступления, так что позволь подарить сейчас. Возьмёшь?

Мэтью ожидающе посмотрел на девушку. Она легко улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Неприятное осознание того, что она не справилась, не выполнила достойно тот прием вдруг отошли на второй план, куда-то далеко, а на душе стало приятно и светло.

– Смешной ты, – ответила она, осторожно беря цветок в руку.

– А ты восхитительная, когда выступаешь.

– Понравилось?

– Ты была лучше всех.

– Правда, так думаешь?

– Уверен.

Эйприл медленно вышла за ворота, всё так же легко улыбаясь. Мэтью последовал за ней. Так они и шли, медленно, никуда не спеша, вместе. Солнце светило так, словно была весна и никак не осень, ярко и весело, обещая прекрасный вечер, а воздух, наполненный запахом прелых листьев и бензина, пах как-то… по-особенному приятно.

– Ты тоже хорошо играл, – вдруг сказала она, прерывая установившееся на время молчание между ними.

– Я видел тебя на игре.

– Да, я была в команде поддержки команды своей школы, – пояснила Эйприл. – Там ещё и мой брат играет, – вдруг сказала она. – Я была очень удивлена, когда увидела там тебя…

– Да, я играл за свою школу, – Мэтью запустил руку в волосы, подбирая слова и пытаясь совладать со своим сердцем, вдруг непомерно участившим свой ритм. – У тебя есть брат?

– Да, может, ты его помнишь. Короткая стрижка, волосы тёмные, лоб высокий… – говорила она. – Играл грубо. Неудивительно, что домой пришёл с синяком.

– С синяком… – эхом повторил он.

Осознание всей своей глупейшей ошибки больно резануло внутри. Оказалось, всё так просто! А он уже надумал себе трагедию. Но из-за его ошибки надуманная трагедия могла перерасти в самую настоящую драму. Негоже было бы конфликтовать с её братом.

Они шли медленно и совершенно без цели, просто вперед, и никуда не сворачивая. Шли, разговаривая друг с другом о важных и совершенно пустых вещах. Выяснив, что брат Эйприл не говорил, кто поставил ему такой живописный синяк, Мэтт подумал, что жизнь всё-таки хороша, если способна подкидывать такие сюрпризы. Он был бы готов и запеть от того, что всё стало на свои места и выяснилось практически наилучшим способом, если бы этика поведения на улице и собственные музыкальные данные позволили ему это.

– Кстати, ты обещала сходить со мной в кафе, – вдруг сказал Мэтт. – Помнишь, обещала, когда мы в первый раз встретились? Может, сюда заглянем?

Мэтт указал на кафе, мимо которого они проходили.

– Приглашаешь? – Эйприл взглянула на здание, стены первого этажа которого были выкрашены в красный цвет и обвешаны зазывающими вывесками.

– Да.

Не такое зрелищное и уютное, как хотелось бы, оказалось это кафе, но на то оно и было первым попавшимся на Йорк Авеню, не безмерно широкой, но и не до невозможности узкой улице, единственную прелесть которой представляли стоящие вдоль дороги и обозначающие начало местного парка вишни. Да и разве обстановка этого кафе имела какое-то значение, когда он наконец оказался по-настоящему вместе с этой красивой девушкой? Она была близка его сердцу, и с ней оно билось совсем по-другому.

– Хочешь клубничное мороженое? – спросил её Мэтт, когда они уселись за столик около окна. Он предложил первое, что вспомнил, и то, что, по его мнению, должны любить все девушки.

– Хотела бы, но… – она заговорщицки сощурила глаза и поманила указательным пальцем, чтобы он немного пригнулся над столиком. – У меня на клубнику аллергия, – шёпотом закончила она.

– Правда? – Мэтт удивленно поднял брови. – И у меня… Тогда, может, ванильное? Оно вкусное, мне нравится.

– Нравится? – она внимательно посмотрела на него, вновь начиная задорно улыбаться. – И мне. Моё самое любимое.

На такое замечание Мэтт хмыкнул, обдумывая что-то.

– Любимый цвет? – вдруг спросил он.

– Фиолетовый, – тут же ответила она.

– И мой…

– Любимое время года?

– Весна, – в один голос произнесли они, от того и рассмеявшись вместе.

– Много общего, да? – сказала Эйприл, продолжая смеяться.

– Да, много, – согласился Мэтт, улыбаясь.

Этим выводом и закончился маленький опрос по выяснению общих вкусов и пристрастий, порой продолжаясь ненароком. Да, общего действительно оказалось много, будто они уже давно жили по соседству, стоило только несколько метров пройти до следующей двери. Выйдя из кафе, им казалось, что они давно уже были лучшими друзьями, а может, и немного больше.

– Завтра снова встретишь меня около школы? – спросила Эйприл, когда уже пришло время прощаться и их дороги расходились в разные стороны.

– Если ты этого хочешь, – просто ответил Мэтт.

Эйприл склонила голову к плечу в одну сторону, потом – в другую, прошлась три шага взад-вперед, словно обдумывая что-то крайне важное.

– Да, – только и сказала она, снова улыбаясь, и ушла, резко повернувшись на все сто восемьдесят градусов и быстро скрывшись в наступающей темноте.

Она сказала одно-единственное короткое слово, но слово это значило для него намного больше, чем просто выражение согласия. Она встретиться с ним завтра и ещё в десяток дней, она…

Неужели это то, что называют самым лучшим и дорогим чувством на свете? Мэтт шёл по тёмным улицам, не спеша садится на автобус, чтобы быстрее попасть домой. Прохладный вечерний воздух как нельзя лучше подходил для того, чтобы разложить всё по полочкам в своей голове. Звёзд в небе было маловато, и появляющиеся на горизонте тёмные облака грозили скрыть их полностью, но тем не менее этот вечер казался одним из лучших если не в жизни, то в этом месяце точно.

Неужели это она? Эйприл прислушалась к своему сердцу, быстро стучащему настолько, что ей казалось, будто она пробежала десять километров, хотя на самом деле шла довольно медленно. Прошло так мало времени, было так мало встреч, всего лишь несколько, а её сердце уже потеряло покой. С Мэттом было хорошо и… уютно, что ли. Она подвела команду, а он сказал, что она была лучше всех. Эйприл улыбнулась наступающей темноте. Парень был ей близок словно друг детства. Но достаточно ли нескольких дней, чтобы узнать человека?

Нужно было поспешить, она опаздывала. А фонари, будто в насмешку, мигали ей вслед.

– Что-то слишком часто у твоей тётушки последний день, – недовольно посмотрел мистер Форстер на Мэтта после того, как тот сказал в следующий день, что ему снова нужно отлучиться. – Я думаю, она сможет подождать несколько часов. А ты и так в последнее время не блещешь.

– Но мне нужно поспешить… – начал было Мэтт.

– Тренировка – что? – прервал Форстер.

– Превыше всего, – хмуро закончил Мэтт давно заученную фразу.

И время снова стало подобно улитке – движение происходит, но глазу почти незаметно. Да, конечно, он должен, но только не в этот день… Секунды капали совершенно не спеша. И они никак бы не сравнились со временем, которое он проводил с ней. Эти секунды сливались в быстром потоке, образовывая реки часов и моря дней, которые слишком быстро обрушались водопадом в неизвестность. Он встречал Эйприл у ворот школы так часто, как и самому бы не хотелось, и говорил ей «извини, завтра никак не могу», в следующий день обязательно поспешив вновь встретить её на улице.

Такие дни напоминали осенние листья – яркие и лёгкие, кружащиеся и красивые, но так же быстро исчезающие. Настал сезон дождей, и всё реже можно было ухватить светлый день. Но дождь имел мало шансов испортить им настроение или их планы насчёт совместно проведенных выходных – для них вместе всё ещё ярко светило солнце, пусть даже и другие не могли его увидеть.

Мэтт стоял около ворот школы Окриджа, куда спешил как только мог. Когда они стали ближе, чем просто хорошие знакомые? Мэтт оперся одним плечом о стену, стараясь вспомнить это, но поиски оставались безуспешными. Он и не заметил этого момента, всё произошло, как само собой разумеющееся. Мэтт заглянул во двор школы, прикрыв глаза ладонью – день выдался на удивление солнечным и тёплым, непривычным для такого времени. Эйприл всё ещё не было. Может, началом их отношений стал их первый поцелуй? Тогда его команда играла против школы Святого Георга, и она пришла поддержать его, выкроив свободную минутку. Тогда он играл как нельзя лучше. Тогда они победили с огромным отрывом. И тогда после окончания игры она подбежала к нему в коридоре, чтобы поздравить с победой, а он, радостный до невозможности, обнял её, ощутив тонкий приятный аромат её волос. Этот поцелуй, нестерпимо сладостный, ещё надолго останется в памяти.

А может, это началось, когда он старался утешить её, утирая слезы с её лица, из-за того, что она так неосторожно подвернула ногу, и ей пришлось пропустить несколько репетиций и выступление команды на соревнованиях. Тогда Мэтт понял, что больнее всего ему видеть её слезы.

Или тогда, когда они… Мэтт посмотрел на часы. Обычно Эйприл выходила раньше. Где же она пропадает?

– А ты что тут делаешь? Шпионишь?

Перед Мэттом был совсем не тот человек, которого он ожидал увидеть. Рыжеватая шевелюра, нагловатый взгляд… В игре против Окриджа он доставил ему немало проблем.

– Просто стою, – ответил Мэтт.

Сегодня у него было на редкость хорошее настроение, и портить его нисколько не хотелось.

– Просто так не стоят. Ты точно хочешь что-то выведать… Э-эй, Алекс, меня-то подожди! – оборвав высказывания своих подозрений, крикнул он вышедшему после него капитану команды.

– Сам догонишь, – бросил Уинтер на ходу, не оборачиваясь.

Рыжий поспешил за ним, оставив Мэтта в покое, чему он немало порадовался. Встречаться с членами победившей команды у него не было никакого желания.

– Ждёшь кого-то?

Сердце радостно подпрыгнуло. Отвлечённый допросом, он и не заметил, как Эйприл подошла к нему.

– Да вот, просто прогуливался.

– Что-то ты часто здесь стал проходить, – рассмеялась она.

– Ещё как… – Он улыбнулся в ответ, беря руку девушки в свою. – Пойдём?

– Да, пойдём.

– Как день прошёл?

– Пока прошёл не до конца.

– Репетиция?

Эйприл кивнула. Иногда Мэтт готов был проклясть эти её репетиции и свои тренировки заодно, которые позволяли быть им вместе весьма редко и совсем устало. Иногда. Когда он видел, как Эйприл выступает, то забывал обо всем на свете и свои эгоистичные мысли – в первую очередь.

После недолгой прогулки, в том самом парке, где они были вместе в первый раз и где они так часто бывали потом, им пришлось попрощаться до следующей встречи, такой же короткой, как и эта, будто только секунда пролетела, хотя небо уже изменило свой цвет из светло-голубого в тёмно-синий, и вечер неотвратимо влёк за собой ночь, заставляя две руки, нежно держащихся вместе, разъединится, заставляя с нетерпением ждать следующей встречи.

Иногда Эйприл думала, что согласилась бы на целый месяц избавления от репетиций и выступлений, только чтобы просто быть вместе с Мэттом, не высчитывая сколько ещё минут может с ним остаться, чтобы не опоздать. Ей нравилось быть с ним. Тогда девушка чувствовала, будто она сама легче пушинки, и это чувство никак нельзя бы было сравнить с тем, когда она выступала. Нет… это было совсем по-другому.

Всё-таки крайне неудобно, когда спортивный зал находился совсем в другом здании, там, где был также и школьный бассейн. И объяснение, что старое здание не может выполнять множество функций, которые увеличивались с каждым годом, совсем не могло скрасить долгую скучную дорогу. Скуку можно было скрасить только в том случае, если идешь в компании, а в этот день Эйприл ждал не совсем приятный сюрприз: Эмма, с которой она и уходила поздними вечерами из зала, не пришла, а её дорога домой совпадала только с ней. Скука… Она даже плеер забыла захватить, когда утром собиралась в школу. Всё это сделало репетицию нового номера не столь увлекательной и совсем не эффективной. Благо, в этот раз у нее была не ведущая роль, и её мелкие промахи были не так уж заметны.

– В следующий раз старайся лучше, – сказала ей на прощание миссис Рид.

Ну… не совсем незаметны.

Ночь особенно темна в этот день, и даже шум города был каким-то приглушённым. Эйприл медленно шла домой под этот приглушённый шум города, приподняв шарф почти до подбородка – вечера становились всё холоднее. Кем был для неё Мэтт? Слишком уж быстро произошли перемены в их отношениях от просто знакомого до того человека, с кем бы она хотела провести большую часть своего времени. Слишком…

Звонок телефона. Неожиданно, но немного предсказуемо.

– Я как раз о тебе думала, – улыбнулась Эйприл, ответив на звонок.

– Да? – Смешок. – О чём именно?

– Ничего важного… Ты что-то хотел сказать?

– Только если то, что скучаю по тебе.

– Мы расстались всего несколько часов назад! – снова рассмеялась она, пройдя через арку, символически обозначающую вход в сквер.

В почти безлюдном сквере дул холодный ветер. Она передёрнула плечами.

– С тобой всё хорошо? – будто почувствовав это, спросил Мэтт.

– Да, всё отлично, – ответила Эйприл, вдруг ощутив тень безотчётной тревоги. – Увидимся завтра?

– Увидимся… Береги себя.

Она прервала связь, быстро набрав другой номер. Брат ответил как всегда после десятка гудков с последующей громкой музыкой и звуками видеоигры. Вряд ли он слышал хотя бы половину сказанного, но согласился безоговорочно.

– Только побыстрее, – закончила она.

– Эй, тебе не скучно одной в парке вечером? – вдруг окликнул её немного хрипловатый голос.

Не обратив внимания на него и даже не обернувшись, Эйприл прибавила шаг. Оставалось немного, совсем чуть-чуть.

– Можем составить тебе компанию, – донёсся ей вслед второй голос. – Куда сбегаешь?

– Оставьте меня, я спешу, – кинула она на ходу, уже чуть ли не начиная бежать.

– Вынуждены настоять.

Вдруг Эйприл схватили за локоть, больно сжав и не оставляя никакой возможности вырваться. Лицо человека, удерживающего её было крайне неприятным, второй – немного поблагообразней, но глаза так и бегали, никак не останавливаясь на одном объекте.

– Спешить некуда, – добавил второй.

Не имея особой надежды, Эйприл ещё раз попыталась вырваться, чем только спровоцировала неприятного типа усилить хватку. Сердце начало бешено колотиться, а в голове оставался только один вопрос: что же делать? И оставался он без ответа. Она не нашла ничего лучше, чем закричать, хотя сквер оставался безлюдным, но… вдруг?

Неизвестные уже начали тащить девушку куда-то в сторону, а её сопротивления были подобны сопротивлениям котёнка действиям человека, когда тот берет его на руки, – так же бесполезны. Но то ли показалось, то ли бывают на свете чудеса, но под чьими-то ногами начал шуршать гравий дорожки. А потом…

Всё произошло быстро, да так, что свет такой скорости мог бы и позавидовать. Первым упал от сильного удара тот, что с бегающими глазами, приняв ещё несколько дополнительных ударов ногой. Второй не стал дожидаться продолжения, припустив так, как самый быстрый заяц от волка. Эйприл и заметить не успела, как он скрылся. Второй оказался не так быстр. А сердце продолжало бешено колотиться.

Новое прикосновение, не такое грубое. В сквере было темно, и все предметы казались лишь силуэтами, но и этого света могло хватить, чтобы узнать Мэтта. Он ласково взял Эйприл за плечи, заглядывая в глаза. А она была белее мела, и только сейчас, впервые за всё время этого недолговременного приключения, ей удалось вздохнуть спокойно.

– Ты в порядке?

Эйприл смогла только кивнуть. Испуг отпускал постепенно, совсем не спеша исчезнуть окончательно. Ночь темна, и теперь казалось, что каждая тень таит в себе опасность. Только после того, как Мэтт обнял её, сердце начало успокаиваться. Эйприл прикрыла глаза.

– Как ты здесь оказался? – спросила она тихо.

– Неважно, – ответил парень, поглаживая её по спине. – Главное – с тобой всё хорошо. Ведь это так?

– Да.

Может, минуту, а может, целый час они простояли так в скудно освещенном сквере. Предметы и их тени постепенно принимали свои обычные размеры и очертания, казавшиеся теперь не такими устрашающими. Всё было хорошо – он был рядом. Разве может теперь случиться что-то плохое? Они вместе вышли на ярко освещённую многолюдную улицу.

– Кажется, теперь тебя и после репетиций нужно встречать, – сказал Мэтт.

Эйприл только улыбалась, ничего не ответив. Мало слов было произнесено между ними, да и говорить не особо хотелось. Они просто держались за руки, и это было намного дороже неосязаемых летучих слов. Мэтт нашёл девушку, а как… Услышав только по тону голоса проскальзывающие в нём нотки испуга, Мэтт уже оказался на улице, а дальше и сам бы не смог объяснить.

Тихая и уютная Тисдалл-стрит. Вот и дом Эйприл. Подойдя к нему вплотную, они ещё долго не спешили отпускать руки.

– Ладно… мне пора, – наконец сказал Эйприл.

– Будь осторожна, на ступеньках не упади, – насмешливо сказал Мэтт, целуя её на прощание. Вышло дольше, чем нужно было бы, а отпускать друг друга так не хотелось – чувствовать свою половинку рядом было так прекрасно! Но…

– И зачем ты мне звонила?

Свою заветную мечту, обыграть капитана хоть в чём-то, то есть, в видеоигре, Кайлу не удалось воплотить в прошлый раз, поэтому весь оставшийся свободный вечер после тренировки он с ещё большим усердием старался заработать очки в игре. В такое время он переставал существовать для остального мира, и дозвониться до него было сложно соответственно. Просьба сестры встретить её на улице, причём как можно быстрее, не могла удостоиться такого энтузиазма как зарабатывание очков, поэтому была выполнена с большим опозданием. Да, прихоти сестры нужно принимать во внимание, но они ведь оставались всего лишь прихотями. И вот результат, она уже у самой калитки дома, ещё и не одна. И зачем она ему звонила? Кайл скрестил руки на груди, что делал, когда был совершенно недоволен.

Услышали его вопрос далеко не сразу. Сестра была недурна, немудрено, что у неё образовался поклонник. Хотя постойте-ка… что-то знакомый этот поклонник. Кайл присмотрелся внимательней.

– Ты? – вырвалось у него.

Наконец на него обратили внимание. Эйприл в секунду отпрянула от своего поклонника на пару шагов.

– Милтон… – почти неслышно проговорил её поклонник. Он узнал Кайла и был рад встрече точно так же, как и он.

Решив не продолжать далее знакомство со своим бывшим соперником, которое в прошлый раз закончилось весьма плачевно, Кайл поторопил свою сестру вернуться домой, зашёл вслед за ней сам, громко хлопнув дверью напоследок. В этот день неласковая судьба подкидывала много неприятных сюрпризов, вроде неожиданного теста по математике или встречи с Хендерсоном, но этот превзошёл все неожиданные случаи вместе взятые.

– Ты с ним встречаешься? – без всяких предисловий приступил к допросу своей сестры Кайл, как только они зашли в дом.

Эйприл демонстративно не отвечала и даже внимание на брата не обращала, направившись сразу к себе в комнату.

– Я тебя спрашиваю, ты…

– Я тоже тебя спрашивала, даже просила. – Эйприл резко повернулась на лестнице. – Ты соизволил выйти только через час. Разве я обязана отвечать на твои вопросы сразу?

Она сказала это громко, резко и очень сердито. Сказала так, что Кайл и не нашёлся, что ответить и просто стоял, пригвождённый к месту, с приоткрытым от удивления ртом. Разве целый час? Хотя в любом случае, час это не целый день. Ещё пару секунд гневно посмотрев сверху вниз на брата, Эйприл быстро ушла. Её и не поймешь… Если с ней только ничего не случилось. Догадка резанула мирное до этого душевное спокойствие. Кайл решил спросить об этом сестру завтра.

– По какому поводу на этот раз?

В гостиную зашла мать, держа в руке телефон. Страшная болтушка, она и сейчас только закончила разговаривать со своей очередной подругой. Теперь она вопросительно смотрела на своего сына и ожидая объяснений очередной ссоры между братом и сестрой.

– Да так… просто, – рассеянно ответил Кайл.

Весь следующий день оказался совсем не таким, каким представлял себе его Кайл. Суматоха и суета, ничего более. С Эйприл ему удалось поговорить только перед тренировкой, да и то их разговор продлился совсем недолго – она уверила его, что ей нужно спешить. Угрызения совести были мало знакомы его подсознанию, направленному только на достижение победы и некоторых других намеченных целей, но этот день стал именно тем, когда где-то глубоко внутри эти угрызения шевельнулись.

– Ты уже собрал документы? – перед тренировкой в раздевалке спросил его Тим. Они замешкались и выходили одни из последних.

– Какие?

– Ну, те, о которых Рейнолдсон говорил. Скорее всего, именно мы поедем в Нью-Йорк, а для этого нужны документы и справки из…

– Точно! – неожиданно громко, да так, что Тим даже вздрогнул, сказал Кайл, хлопнув себя по лбу.

Как он только мог забыть? За такое и из основного состава могли исключить или даже не взять вообще. А чтобы собрать всё то, о чём говорил тренер, нужно было потратить добрых полторы недели. На тренировке он старался держаться подальше от тренера, чтобы тому не взбрело в голову повторить вопрос Тима. Весьма сложно, потому что для этого нужно было не давать никаких поводов, чтобы обратить на себя внимание, и тренироваться без малейшей ошибки, что Кайл, по известному всем закону знаменитой подлости, выполнял с великим трудом. Он терпеть не мог, когда на тренировках были посторонние личности, за некоторым исключением, а именно в этот день тут ещё и этот китаец сидел, с которым Алекс в последнее время проводил до странности много времени. Обычно такое знакомства до добра не доводили, припомнил Кайл, да и вообще…

– Милтон! Не стой столбом!

Кайл вздрогнул, тут же принявшись отрабатывать передачи дальше. Нет, в этот день Рейнолдсону не нужно было попадаться на глаза.

До привычности пасмурный день, как и все десять предыдущих, не отличался яркой и радостной обстановкой, которая подходила именно для поиска того, чего и не представляешь и что нужно найти к послезавтра, как напоследок сказал тренер. Коротко попрощавшись с доброй половиной команды, которая отправилась опустошать очередное пристанище сэндвичей и жареной картошки, попрощавшись скрепя сердце, потому что обычно он был в первых рядах этой компании, Кайл отправился домой.

– Что-то ты рано, – встретила его мать. – Тренировки случаем не пропускаешь?

– Неплохая идея, – не подумав, ляпнул Кайл, тут же скрывшись по направлению своей комнаты.

В этот вечер ему удалось собрать большую часть требуемого, но не всё. Хотя и этого было достаточно, чтобы восстановить душевное спокойствие и равновесие, забросив окончательные поиски на самый последний момент. Кайл никогда не выполнял всё сначала, откладывая на последний срок, и последняя сдача документов не стала исключением. Не то чтобы документы и другие официальные бумаги были подобны секретным файлам Пентагона, всего лишь беспорядок в его комнате служил защитой не хуже самого новейшего антивируса.

А время, как и хмурые тучи в небе, шло слишком быстро, так, что и не ухватить. Оставался последний день и последняя не такая важная, но почему-то нужная бумажка, которая никак не желала находиться. Может, всё было бы и легче, но вечеринка по поводу очередной победы в предыдущий день оказалась шумной, и пропустить её было бы страшным грехом. И вот теперь, как следствие, может, слабоволия, а может, слишком короткой юбки Джен, девушки из группы поддержки, которую Кайл непременно вызвался проводить до дома, потому что Алекс, конечно, же не справиться… оставался всего день. Да где бы эта бумажка могла быть? Кайл мог бы сказать, что её спрятала сестра, чтобы проявить свою маленькую милую месть, да вот они уже выросли из этого. Да и эти несколько дней она разговаривала с ним крайне редко, до сих пор обижаясь.

– Посмотри в отцовском кабинете, – сказала мать, когда Кайл всё-таки спросил её о предположительном местонахождении своенравного документа.

Кабинет этот всегда был и оставался самым загадочным помещением в доме. Редко когда в него захаживал кто-то, кроме самого мистера Милтона. Совершенно нельзя было открывать дверь, если он там работал, и нежелательно заходить туда, если его там не было. Но экстремальные обстоятельства требуют экстремальных решений, и вот через пять минут Кайл уже перебирал стопку всяческих бумажек и бумаг, аккуратно, насколько это было возможно, складывая их обратно. Ничего особенного, ничего не значащие документы, кроме…

Освещение было скудное, день уже давно превратился в вечер, который спешил окунуться в ночь, но даже и этого скудного освещения хватило, чтобы мельком прочесть на случайно выпавшей из конверта бумаге чей-то явно незнакомый почерк. Почерк спешащего сообщить весть человека. Женский почерк.

Кайл поднёс маленький листочек поближе к глазам, уверенный в ошибке и разыгравшемся воображении, но нет, все было верно. «Я беременна… от тебя».

Ещё с несколько секунд внимательно рассматривая листок, будто от пристального взгляда он мог выдать еще несколько строк, Кайл уже решил, что это что-то вроде старой рекламы или чьего-то глупого розыгрыша. На глаза попался конверт, из которого выпал листок. Отложив листок, он повертел конверт в руках. Бумага пожелтевшая, да и марок таких уже лет десять не делают, если вообще люди ещё пишут письма на обычной бумаге. На месте даты значился тысяча девятьсот девяносто… последнюю цифру было не разобрать из-за налипшей грязи. Давнее письмо… Зачем такие хранить? Отправитель… В комнате стало совсем темно, внизу раздался звук закрывшейся входной двери – вернулся отец. Кайл как можно быстрее привёл всё в первоначальное аккуратное состояние, забросив письмо в самый дальний угол нижнего ящика, где оно и было до этого, не читаемое уже с десяток лет.

Оказалось, нужный документ лежал на самом видном месте на стеллаже кабинета. Последняя нужная бумажка была найдена, теперь оставалось привести их в порядок и сложить вместе. Но как могла некто по фамилии Дэвис около двадцати лет назад отправить такое письмо?

Весь остаток вечера Кайл не мог избавиться от мыслей об этом письме, и нет-нет, да появиться оно снова перед глазами. Знакомая фамилия… Теперь отец казался ему каким-то другим, незнакомым человеком. А если это письмо и впрямь настоящее? Кайл усмехнулся своей доверчивости. Нет-нет, это абсурд. Кайл уселся за игровую приставку. В последнее время Алекс был сам не свой – легко обыграть на этот раз. Нажатие кнопки, снова… Игра никак не шла в этот вечер. Кайл решил пройтись по улице около дома. Дождь к этому времени как раз утих, тучи начали рассеиваться, и можно было даже увидеть редкую звёздочку.

– Ты куда? – спросил его отец, когда он уже взялся за ручку двери.

– Я… так, прогуляться, – только и ответил Кайл, тут же выйдя на улицу.

Нет, теперь казалось, что отец был ему совсем незнаком. Холодный ветер немного остудил буйную голову, и Кайл уже почти уверился, что это письмо фальшивка, розыгрыш… всё, что угодно, только не настоящее письмо.

В домах, стоящих на Тисдалл-стрит, уютным светом горели окна, создавая красивую иллюминацию, согревающую в этот холодный вечер. Но если это письмо всё-таки настоящее, то у них с Эйприл должен быть брат или сестра примерно того же возраста, вдруг стукнула мысль Кайлу в голову. От такого он даже остановился на улице на полном ходу. Хотя, во всяком случае, шанс встретиться с этим человеком равен один к ста. Или даже к тысяче. Кайл усмехнулся такому, повернув обратно к дому. Стало совсем холодно.

– Привет… – сказал Кайл, от неожиданности встретить кого-то у калитки дома даже не сориентировавшись, что сказать кроме этого простого слова.

Около дома стояла сестра, как и в прошлый раз, с этим Дэвисом. Дэвисом? Перед глазами снова возникло то самое короткое письмо. Неужели шанс один из ста случился именно сегодня и именно с ними?

– Ладно, я пойду, – тихо сказал Дэвис, ласково поцеловав Эйприл в лоб. Потом он уселся на свой велосипед, который до этого придерживал одной рукой, и разогнал скорость не хуже, чем у старенького форда.

– Ты что, следишь за мной? – раздражённым тоном спросила Эйприл, обернувшись к брату.

– Ещё чего, – хмыкнул Кайл, на миг забыв все свои подозрения и умозаключения. – Просто вышел пройтись.

– Ну да… – протянула Эйприл. – И здесь в это самое время ты просто случайно здесь оказался.

Сестра отворила калитку, зашла внутрь двора, не заботясь о том, последует ли брат за ней или же останется мёрзнуть снаружи. Она всё ещё не могла простить ему то, что он не пришёл за ней, предпочтя её своим каким-то более важным делам, поэтому в последнее время он всё чаще действовал ей на нервы.

Чудесный вечер подходил к концу. Теперь Мэтт встречал Эйприл после репетиции, а когда он рядом, может ли случиться что-то плохое? Каждый такой вечер был мимолетно долгим и одновременно с тем бесконечно коротким. И им хотелось уловить ещё одно мгновение, проведённое вместе, но… Несмотря на то, что многим хотелось бы притормозить движение солнца, оно продолжает свой давний путь вот уже которую тысячу лет. Ей хотелось провести с Мэттом как можно больше времени, всю жизнь, но обязанностей и обязательств никто не отменял. Учёба (то, что они учились в разных школах несколько напрягало), репетиции у неё, тренировки у него, семья… Брат Эйприл больше чем недолюбливал Мэтта, что некоторым образом осложняло их отношения, но зато она несколько раз бывала у него дома и с его родителями была давно знакома. Сложности были всегда, но, оставив их без внимания, Эйприл могла сказать, что она счастлива, как не была никогда.

Она была счастлива быть с ним каждую минуту, каждую секунду слышать его, говорить с ним. И даже молчать с ним было приятно, просто находясь рядом и держась за руки. И когда от случайного прикосновения кожа покрывается мелкими мурашками, а внутри становится легко и тепло. Когда сердце начинает стучать всё чаще перед тем, когда они должны встретиться снова. Наверное, это и есть то, о чём поют в песнях и пишут почти во всех книгах.

Теперь Эйприл часто встречалась с парнем, почти всегда. Почти всегда Мэтт встречал девушку после школы, а если и нет, то после репетиции в гимнастическом зале проводить домой считал просто своей прирождённой обязанностью. А выходные же… О, это были редкие дни, которые они могли насладиться только друг другом и ничем более. И следующий день был как раз из таких.

– Привет, – сказал ей Мэтт, встречая Эйприл неподалеку от дома. – Что выбираешь: в кафе или на набережную?

– На набережную, – недолго думая ответила девушка.

Каждый из таких дней, проведённых вместе, казался самым восхитительным, несмотря на неприветливую погоду, и были подобны целой отдельной жизни. И каждый такой день был неповторимо прекрасным, будь то просто прогулка в парке или вечеринка в шумной компании. Главное – что вместе.

Этот день выдался ветреным и немилосердно прохладным, всё настойчивее извещая о приближающихся холодах. Ветер нетерпеливо гнал облака в небе, мелкие гребешки на поверхности моря и желтые листья по земле. Ветер подгонял прохожих, неосторожно задержавшихся на непривычно малолюдной набережной, и пытался взлохматить перья чаек, непоколебимо устроившихся на берегу. Только их двоих ветер будто не замечал, стараясь не потревожить своим прохладным осенним дыханием.

– Не холодно? – спросил Мэтт, после особенно сильного порыва ветра.

Эйприл, легко улыбаясь, только отрицательно покачала головой, и тёмный водопад её волос заструился по-новому. Говорить не хотелось нисколько, молчание было ценнее, потому что разговаривали их сердца.

В этот день особенно не хотелось расставаться, и домой Эйприл пришла довольно поздно, настолько, что мать даже сделала ей замечание. Впрочем, этим все и ограничилось. Ей хотелось подольше сохранить эти воспоминания о сегодняшнем дне, это покалывание на коже от холодного ветра, это тепла его рук.

– Эйприл, погоди, – позвал её брат, когда она уже ступила на первую ступеньку лестницы.

Она нехотя обернулась.

– Чего тебе?

– Я это… – замялся Кайл.

Подождав две секунды и не услышав продолжения многосложной фразы, Эйприл уже развернулась и начала было подниматься дальше, но Кайл остановил её, удерживая за локоть.

– Мне нужно поговорить с тобой, – наконец сказал он.

– А мне не о чем с тобой разговаривать. Пусти…

– Это важно.

– То, о чём я просила по телефону, тоже было важно.

– Да, знаю. Я сожалею об этом, но… ты должна меня выслушать.

Лицо брата стало вдруг таким серьёзным, таким… если бы Эйприл не знала его достаточно близко, то сказала бы – умоляющим. А в голосе звучало что-то, что заставило её прислушаться к брату. Поэтому спустя несколько минут они уже были в комнате Кайла.

– И что ты хотел сказать такого важного? – небрежно сказала Эйприл, присаживаясь на стул.

Не зная с чего начать, Кайл взял в руки маленькую фигурку тигра, свой давний талисман, настолько давний, что и сам не помнил, откуда он у него взялся, что не мешало ему брать его на каждую важную игру с собой. Повертел в руках, положил обратно на полку.

– Я, наконец, все документы на Нью-Йорк собрал, – неожиданно сказал он.

– Поздравляю. Это всё?

– И пока я их собирал, нашёл кое-что. – Кайл ещё немного помолчал. – В кабинете отца нашел письмо одной женщины. Она писала… написала, что беременна от него.

При этих словах глаза Эйприл удивлённо расширились.

– А фамилия этой женщины – Дэвис, – резко закончил брат.

Некоторое время Эйприл молчала. В комнате настала глубокая тишина, да такая, что можно было расслышать тиканье часов, висящих в коридоре. Потом Эйприл вдруг громко рассмеялась.

– Шутишь, да? – сквозь смех произнесла она. – Да с таким л-лицом!

Новый приступ смеха.

– Я говорю серьёзно, – твёрдо сказал Кайл, прервав тем самым приступ смеха. – Это правда. Я держал это письмо в руках. Я не шучу.

– И так всему и поверил? Это ведь розыгрыш какой-нибудь, – всё так же смеясь сказала Эйприл.

– Тогда почему отец хранит письмо так долго? – Это предположение подействовало на сестру немного убедительно, и она перестала смеяться.

Эйприл задумалась, замолчав ненадолго.

– Ну даже если так, думаешь мы встретим нашего предполагаемого родственника? – спросила девушка.

– Уже встретили, – уверенно сказал Кайл.

– Как? – Эйприл снова усмехнулась. – Или хочешь сказать… – Она запнулась на секунду, глаза её испуганно расширились, но потом она совладала с собой. – Нет, это всё ошибка.

– Подумай сама, всё сходиться. И возраст, и город, и…

– Прекрати!

Эйприл сказала это громко, почти обиженно и точно раздражённо, но неожиданно сознание резануло воспоминание о том, как она и Мэтт в первый раз были вместе в кафе. Аллергия… как не доказательство?

– Это всё ошибка, я не верю, – сказала она, поднявшись со стула и направляясь к двери. – Нет, не верю…

– Не верю, что «последние дни» могут быть заразны, – в ответ на просьбу отпустить пораньше по случаю больного младшего брата произнёс Форстер, недовольно сдвинув брови настолько, что ещё немного, и они превратились бы в одну.

Ну да, Мэтт другого и не ожидал и попросил-то скорее по привычке, чем по необходимости. Если он не успеет вовремя, она подождёт. Так привычно – спешить к школе Мэджи после окончания тренировки, так привычно встречать у школы Эйприл, так привычно провожать её домой. Порой в команде над его обязательностью даже подшучивали, говорили, что он позволяет своей девушке управлять собой во всём, чем пятнает честь если не всей сильной половины человечества, то их школы – уж точно. А он особо не обращал внимания на такие замечания. Ему было достаточно быть с ней, слушать её, слышать её лёгкое дыхание.

В этот день небо полностью заволокло тучами – того и гляди, дождь начнётся. Не хотелось бы, ведь быстро ехать на велосипеде по мокрому асфальту не так уж удобно. Он ехал как можно быстрее, и первые капли упали, когда он уже прислонил свой велосипед к школьной ограде.

Эйприл шла медленно и на первый взгляд казалась бледной. А глаза были покрасневшими, будто она две ночи не спала. Движения замедленные, и, ничего не замечая, она шла, опустив голову. Мэтт, только увидев её такую, испугался – не случилось ли что-то? Парень уже ступил шаг навстречу, но сумел вовремя сдержать себя, оставшись дожидаться у входа.

– Ты… уставшая. Что-то произошло? – тут же спросил он, как только девушка подошла к нему.

Он приобнял её, будто мог принять часть груза её проблем, какими бы они ни были, на себя. А Эйприл запоздало посмотрела на него, долго вглядываясь, будто не узнавала. Если бы Мэтт не окликнул её, она бы прошла мимо, даже не заметив.

– Что случилось? – снова спросил он Эйприл.

Вдруг Эйприл резко скинула его руку со своего плеча, отойдя на пару шагов.

– Что с тобой? – встревожился Мэтт.

– Прости… – тихо сказала она, проведя ладонью по лицу. – Просто устала.

Дождь был мелкий, от него был бы не способен защитить зонтик, и вода, собравшаяся в маленькие капли, торжествовала. Холод. Этот холод отдалял её. Всю дорогу Эйприл не произнесла ни слова, стараясь держаться от него на расстоянии и оставляя Мэтту только неясные и смутные догадки. На вопрос «что случилось?» она отвечала только, что «всё хорошо», что только убеждало парня в обратном. Что могло произойти за один день?

Она оставила ему только смутный туман догадок и тысячу сомнений, создав только настроение, полностью отвечающее затянутому тучами небу. Неспокойно, неспокойно сделалось на сердце, будто какой-то неподъёмный груз привязали к нему, последний грамм к которому добавила Эйприл, попросив его не встречать её после репетиции, потому что она собиралась куда-то с подругами. Ничего не значащая просьба, но…

Так продолжалось и в следующий день, таков был и день после него. Только через несколько дней Эйприл медленно начала становиться прежней, весёлой и радостной, не объясняя своё прежнее состояние ровным счётом ни одним словом. Хотя нет-нет, да и отдёрнет резко руку, тут же при этом извинившись.

Но вскоре всё вернулось на свои места, и солнце засветило по-прежнему – как всегда, за облаками.

– Скажи, ты бы не оттолкнул меня, если бы я оказалась преступницей? – спросила как-то раз Эйприл, перехватив его руку и переплетая пальцы.

Тогда у него дома никого не было, и они решили незамедлительно воспользоваться таким случаем, чтобы никто, абсолютно никто не мог помешать их маленькому миру, разделённому только на двоих. Так, сидя на краю кровати, потому что других подходящих сидений в его комнате не было, можно было провести хоть час, хоть целый день, наслаждаясь ощущением того, что вот, твоя половинка совсем близко.

– Любил бы ещё сильней, – улыбаясь, ответил Мэтт.

– А если бы я оказалась… твоей сестрой?

– Ты о чём?

– Смог бы любить меня, если бы я оказалась твоей сестрой?

– Эйприл, ты всё для меня. Я всегда буду любить тебя, кем бы ты ни была.

Она сначала улыбнулась, надежнее переплетя пальцы рук, но вдруг после этого опустила голову, ещё долго её не поднимая.

– Что-то не так? – забеспокоившись, спросил Мэтт.

Она только покачала головой, так и не взглянув на него, но и руки не отпуская.

Трудно было бы сказать, прошло ли пять минут или пять часов, но за окном на улицах уже надежно устроилась тьма, изредка рассеиваемая фонарями. Ей было тяжело, её сердце что-то гложило, Мэтт понимал это. И так хотел помочь. Но не мог. Знать бы отчего.

Эйприл ушла, как только услышала хлопок входной двери на первом этаже. Ушла, сказав всего лишь пару слов на прощание. Ушла, попросив не провожать её.

Этот маршрут автобуса был едва ли не самым длинным в городе. И самым медленным, потому что, будто нарочно, пролегал именно в тех точках, где большие скопления автомобилей были чаще всего. Эйприл редко ездила этим маршрутом, если не было на то необходимости. Но сегодня ей захотелось поехать именно на нём. И она сидела, упрямо уставившись в бесприютную темноту, которую автобус вспарывал своими яркими фарами, как самое острое лезвие. Сидела и думала о том, что больше не сможет жить по-прежнему. За эти несколько дней, сложив все факты и обстоятельства, она поняла, что Кайл был действительно прав, и скорее всего совершенно неожиданно и абсолютно жестоко она встретила своего сводного брата. Встретила, чтобы полюбить. Чтобы ранить сердце, потому что вместе быть нельзя.

Около двух недель назад миссис Рид говорила о возможности перевода в спортивную школу в Квебеке, где собирали самых талантливых черлидерш. Тогда Эйприл только улыбнулась обещанию близкого расположения гимнастического зала, совсем не предполагая ехать туда, ведь здесь было всё, в чем заключалась её жизнь, ведь здесь был Мэтт. Но это было две недели назад, срок немалый. Теперь именно из-за Мэтта она вспомнила об этом предложении перевестись.

Несколько дней она, как могла, избегала Мэтта, отважившись ответить на его сотый звонок только через эти несколько дней. Ответила, только чтобы сказать, что они расстаются. Она бы не смогла сказать это ему в глаза. Увидь она его, решила бы, что все запреты и условности, придуманные человечеством за несколько десятков тысяч лет, ничтожны, ничего не значат, ведь то, что между ними происходит так прекрасно! Но она его избегала вот уже который день.

– Всё-таки решила уехать? – спросил её Кайл, увидев, как она собирает вещи в маленький чемодан.

– Да, – холодно ответила Эйприл.

Кайл уже набрал воздуха, чтобы сказать ещё что-то, но передумал. Эти несколько дней ему было тяжело наблюдать, как сестра всё больше походила на приведение, чем на ученицу старшей школы, одну из лучших участниц команды поддержки. Иногда он даже жалел, что рассказал ей обо всем.

– Тебе не обязательно это делать, – сказал он настолько неожиданно, что Эйприл уронила кофту, которую собиралась положить в чемодан. До этого Кайл сидел на стуле около письменного стола, изредка на нём крутя его то в одну, то в другую сторону.

– Должна, – тихо ответила сестра. – Я не смогу… просто не смогу.

Осень, прекрасное время года, которое так подходит ей, несмотря на имя девушки, несмотря на то, что она, как весна, светла и радостна, свежа и тепла. Солнце то и дело выглядывало из-за быстро несущихся облаков, но вот только тепла не давало. А может, ей просто так казалось. Холод сжигал изнутри, и никак не согреться.

Эйприл ехала по тому самому автобусному маршруту, одному из самых длинных, чтобы уехать как можно медленнее. Ехала к автобусному вокзалу, откуда должна была отправиться в Квебек. Всё было готово за несколько дней, очень быстро. И вот теперь, придерживая за ручку небольшой чемодан одной рукой, девушка всматривалась в каждую улочку, в каждый дом, на самом деле не видя их, но думая о том, что оставляет здесь. Осознавать это было тяжко, но на то они и обязательства и условности – легкими быть не могут. Она оставляет здесь его, и все воспоминания о нем. Она надеялась на это, но в то же время не верила нисколько.

Очередная остановка. Автобус простоял здесь дольше обычного. Пассажиров оказалось непривычно много, хотя Эйприл не обращала на них никакого внимания. Рядом с ней кто-то уселся на соседнее сидение.

– Здравствуй, Эйприл. Куда-то собираешься?

Сердце Эйприл замерло на секунду, когда она услышала, что кто-то называет её по имени. Кто бы это…

– Здравствуйте, миссис Дэвис, – ответила она, повернув голову в её сторону.

Сердце забилось быстрее. Как мать Мэтта могла здесь оказаться?

– Мне по работе нужно заехать кое-куда неподалеку, – будто прочитав её мысли, сказала она. – Не удивляйся так, у тебя всё на лице написано, – рассмеявшись, добавила миссис Дэвис. – Так уезжаешь куда-то?

– Да, уезжаю.

– А… так вот почему Мэтт такой мрачный в последнее время. Только и делает, что рисует, а если нет, то пропадает невесть где… – протянула женщина. – Ты ведь ему сказала?

Эйприл покачала головой, не в силах смотреть на эту женщину, из-за которой столько всего произошло.

– Между вами что-то произошло? – всё так же добродушно спросила миссис Дэвис.

– Мы расстались, – наклонив голову, тихо ответила Эйприл.

– Почему? – удивилась мать Мэтта.

– Вы ещё спрашиваете почему? – Эйприл подняла голову, и в глазах её блестели слёзы.

Женщина удивленно посмотрела на неё, но с каждой секундой на её лице начало всё больше отражаться понимание.

– Погода сегодня очень хорошая. Может, выйдем на остановку пораньше? – вместо объяснений сказала женщина.

Недалеко от Пасифик Централ Стэйшн был небольшой сквер, но в то же время как раз заглушающий большинство городских звуков, что как раз располагало к беседе. Небо очистилось окончательно, и даже можно было бы подумать, что на улице весна вступает в свои права, но никак не осень продолжает своё течение.

– Хорошая погода, не правда ли? – повторила миссис Дэвис, медленно идя рядом с Эйприл по асфальтированной дорожке.

– Да… у меня билет на автобус, я могу опоздать…

– Это много времени не займет, – прервала её женщина. – Ты наверное как-то узнала про… про то, что было между мной и твоим отцом?

– Мой брат нашёл ваше письмо.

– Ах это, – женщина улыбнулась сама себе. – Он ещё не выкинул эту бумажку?.. Так на него похоже.

Каблуки мерно стучали по асфальту, колёсики чемодана со стуком катились вслед.

– Тогда я действительно так думала, – продолжила миссис Дэвис. – Глупо, конечно. В то время мы, правда, встречались. Признаюсь, это было ошибкой. У него уже была жена, твоя мать, у меня – муж, но… Всё вышло внезапно. И тогда я отправила ему это письмо.

– Зачем вы мне все это рассказываете? Я опаздываю…

Эйприл уже развернулась в обратную сторону.

– Да послушай же! Ради тебя говорю, ради Мэтта! – резко сказала женщина, заставляя девушку остановиться. – Ты, наверное, много уже себе надумала, да? Что вы брат с сестрой, поэтому не можете быть вместе? – Она рассмеялась. – Это не индийский фильм. Всё это оказалось намного проще, всё оказалось ошибкой.

– Почему вы так уверены? – не поверила Эйприл.

– Через некоторое время после того, как родился Мэтт, я попросила сделать анализ на отцовство.

– И что же?

– Я очень жалею о своей ошибке, обо всём том, что произошло столько лет назад, но могу сказать с полной уверенностью одно. Мэтт – сын своего отца, моего мужа. Между вами нет никаких родственных связей.

Эйприл вдруг отпустила ручку чемодана, из враз ослабевшей руки, и он упал на землю самым бесславным образом. Ей бы и радоваться, но всё оказалось настолько просто и легко, что верилось с трудом. Она так долго старалась убедить себя в том, что ей нельзя быть с тем, к кому тянется её сердце, она говорила себе, что это невозможно и нельзя никоим образом. И вот, эта женщина за десять минут убеждает её в обратном!

– Вы… – начала было она. – Вы так…

Так и не сумев закончить, она подняла чемодан, быстро направившись к автобусному вокзалу – оставалось всего пятнадцать минут до рейса в Квебек. Она так не любила откладывать то, что уже давно решила. В голове творился сумбур, беспорядок. Она так хотела остаться. Ей так нужно было уехать.

Автобус уже стоял, готовый к приёму пассажиров. Двигатель уютно урчал, обещая быструю и комфортную поездку, и оставалось только подняться на пару ступенек вверх. Но Эйприл всё медлила. Зачем? Зачем всё это?

– Не помочь?

Она резко обернулась, чуть не уткнувшись носом в твёрдое плечо.

– Мэтт… Что ты здесь делаешь? – через несколько секунд, пока она приходила в себя, спросила она.

– Хочу помочь тебе затащить чемодан, – как само собой разумеющееся, ответил он. – Ты всё для меня, я же говорил тебе. Если ты хочешь ехать в Квебек, я поеду с тобой. Останешься – тоже останусь.

– Как ты узнал?

– Позвонил твой брат, рассказал всё. Всё, и про это недоразумение тоже.

– Вы заходите или нет? – прервал их водитель автобуса, уже готовящийся отъехать от вокзала.

Несколько секунд Эйприл стояла неподвижно. Зачем? Всё так просто… Вдруг она резко обвила ослабевшими руками шею Мэтта, положив голову ему на плечо, и слёзы сами потекли из глаз. Чемодан повторил свою бесславную попытку устоять самостоятельно. Двери междугороднего автобуса закрылись. Закрылись, открывая новую дорогу перед Эйприл и Мэттом. Дорогу, которую они пройдут без препятствий и условностей. Дорогу, которую пройдут вместе.