Kitabı oxu: «Личный интерес»

Ольга Вечная

Şrift:

Все вымышлено. Любые совпадения случайны

Глава 1

Александра Яхонтова

– Буква Ф похожа на пенис! – радостно заявляет племянник Матвей.

Моя мама, преподаватель консерватории, демонстративно хватается за сердце.

Малыш смышленый, он моментально догадывается, что ляпнул что-то не то. Смотрит на меня вопросительно-испуганно.

– Правильно, – успокаиваю я, рассмеявшись. – Блестящая аналогия.

– Саша! – ахает мама. – Ты чему учишь Матвейку?

– Но ведь и правда похожа! – смеюсь я, собирая документы в сумку. – Особенно если палочку в строчной букве длиннее сделать.

– Вовсе не обязательно! – кричит невестка Люба из ванной.

– Эй там, молчи, женщина! – отзывается братишка Коля, он же муж Любы, и я хохочу.

– Мир сошел с ума, – шепчет мама. – И это началось в моем доме.

– Матвею всего шесть исполнилось, все грязные мысли – только в твоей голове, – радую я родительницу.

Бедная мама плюхается на стул.

– Я вас не так воспитывала! – восклицаем мы с Колей хором.

Он, подпирая косяк плечом, чистит зубы. Обращается ко мне:

– Откуда тебе-то знать про длину палочек, умница Саша? Ты видела хоть раз?

– В учебнике биологии. Говорят, в жизни они такие же неказистые, как у твоего сынишки в прописи.

Шутка о том, что у меня нет личной жизни, самая любимая в семье.

Наклоняюсь над Матвеем, беру ручку и показываю, Матвей тут же пытается повторить. Он классный, крайне любознательный мальчишка. Я чмокаю его в щеку и спешу к выходу.

Родных я люблю, мы дружные. Но с тех пор, как Коля с женой и сыном временно переехали к нам с родителями, жизнь стала максимально насыщенной. В малогабаритной трешке не осталось угла, где можно посидеть в тишине или сохранить порядок.

Это стало бы настоящим испытанием, если бы не мой безумный рабочий график. Я устроилась в суд сразу после университета – сначала секретарем, потом перешла в помощники.

И тем самым нарисовала большую букву Ф на личной жизни.

Раскрою секрет: в прошлом году я блестяще сдала экзамен на должность судьи и недавно у нас как раз появилась вакансия. Назначение изменит все.

Держите за меня кулачки, умоляю. Глупо, но я поставила на карьеру всю свою жизнь.

Что сделаю первым делом? Конечно же, закончу ремонт в собственной квартирке. Она такая крошечная, что даже с котом в ней было бы тесно, но зато только моя. Личный угол, где будут книжные полки до потолка и кофемашина. Идеально.

* * *

Я взбегаю по лестнице на свой этаж и первым делом здороваюсь с очаровательными приставами.

Пью остывший кофе, пока запускается компьютер.

В этот момент в кабинет заглядывает Илья Дождиков, мой коллега. Он, как и я, помощник судьи. Мы на одном уровне, более того, конкуренты на место, и это ощущается в воздухе.

– Доброе утро, Яхонтова. Ты сегодня рано.

– Ты тоже, что подозрительно, – мягко язвлю я.

Рабочий день нашего судебного аппарата должен начинаться в девять, но из-за непомерной нагрузки, чтобы успеть подготовиться к заседаниям, мы вынуждены приходить в восемь, а то и раньше. Не все, разумеется. Дождиков встречается с дочкой прокурора – ему можно вообще не приходить. Такое уже случалось, и все сделали вид, что не заметили.

– Работы много, – вздыхает он. – Кстати, Кристина заболела, ты ее подменяешь. Твоя очередь знакомиться с Адвокатом дьявола лично. Его дело у твоей судьи.

Я торопливо просматриваю списки участников: все верно, Исхаков С. А.

– Кристина же на прошлой неделе болела, – бормочу недовольно.

Она как раз и есть та самая дочка прокурора, и по совместительству секретарь моей судьи. Когда Кристина отсутствует, я вынуждена выполнять и ее работу тоже, и это полная катастрофа. Вечером по расписанию гончарный кружок – придется отменить. Не успею.

Дождиков сочувственно смотрит на меня:

– Не справляешься с нагрузкой?

От бессилия я в первую секунду не могу найтись с ответом. Потом, правда, нахожусь:

– Ты что с ней ночами делаешь? Девчонка болеет по две недели в каждом месяце. Прекратите это!

Дождиков смеется и подмигивает.

– Когда я стану судьей, я тебя заберу к себе, умница Саша. Отсутствие личной жизни и запредельная ответственность – именно то, чего мне будет не хватать в команде.

Я хочу ответить, но в коридоре мелькает Савенко, моя судья, и я подрываюсь с места.

– Александра, ты готова?

– Более-менее. – Собираю документы в кучу. – Я ничего не успеваю, Кристина очень часто болеет. – Стреляю глазами в Дождикова, который через секунду испаряется.

– Но ты же справишься? Не подведешь?

– Конечно.

– Умница Саша, – довольно улыбается Савенко. – Будь готова к девяти пятнадцати.

Я возвращаюсь глазами к монитору. Нужно успеть проверить поступившие дела – почта битком.

Открываю блокнот и рисую буквы Ф. И кривые, и ровные. А потом одну здоровенную на всю страницу.

Вот он – символ моего понедельника. И того, что лежит на личной жизни и хобби.

Немного потерпеть осталось. Совсем капельку.

* * *

Итак, Исхаков С. А.

Этот мужчина появился из ниоткуда несколько месяцев назад, но уже обрел славу адвоката дьявола. Во-первых, внешность. А именно – рост под два метра и глаза, алчущие, горящие жаждой успеха. Плюс бесстыже дорогая машина, даже лучше, чем у моей судьи.

Столь броских персонажей к нам заносит нечасто. Адвокаты обычно выглядят… хм, слегка иначе. Он не женат, из-за чего перебаламутил практиканток и стал объектом обсуждений в курилке.

Во-вторых, Исхаков С. А. берется за разные сомнительные дела и выигрывает. У судьи, работающей с Дождиковым, он отбил явного афериста, у которого все отказывались брать иск. Говорят, еще и компенсацию выкрутил, но я не вникала. А у другой моей коллеги он защищал права многодетной матери-одиночки, у той денег не было доехать до нас на метро, не то что нанять адвоката.

Всем было интересно, когда и с чем Исхаков появится снова.

* * *

Кабинет, в котором работает Савенко, мне нравится. Новый ремонт, просторное помещение. Здесь есть воздух даже спустя несколько часов работы.

После университета я начинала секретарем и прекрасно знаю, как вести протокол судебного заседания. Работа довольно нудная, не зря Кристина при любой возможности скидывает ее на меня.

В зал заходят представители сторон по первому делу. Юриста истца я знаю неплохо, он часто к нам наведывается. А вот второй мужчина – фигура новая.

По мере его приближения наши взгляды сами собой поднимаются. Потому что слухи не врут – Исхаков высоченный!

Серьезно.

Без преувеличения.

Я делаю усилие, чтобы не бросить взгляд на Савенко, – уж очень хочется обменяться мнениями.

Навскидку – под два метра, едва ли меньше.

Машинально выпрямляю спину и расправляю плечи.

Белоснежная рубашка, черные брюки с идеальными стрелками, начищенные до блеска туфли.

Он подходит ближе и приветливо улыбается:

– Добрый день, уважаемый суд, секретарь заседания. Савелий Исхаков, адвокат ответчика. Это наше первое совместное заседание, постараюсь произвести правильное впечатление.

Я мгновенно напрягаюсь: такие адвокаты обычно бывают либо хамоватыми, либо излишне напористыми. Разницы нет, оба варианта добавляют проблем.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – сухо отвечает Савенко.

Я включаю ноутбук, поправляю папки.

Так получается, что адвокат Исхаков садится напротив и принимается внимательно меня разглядывать. А когда наши глаза встречаются – не отводит свои.

Сама тоже не отвожу. В жизни не доставлю такого удовольствия!

Через десяток секунд во мне вспыхивает раздражение.

Помощник – не равный адвокату участник процесса, а представитель судебной власти, пусть и младший. Адвокат не должен себе такого позволять!

Но едва я об этом думаю, Исхаков С. А. опускает глаза, демонстрируя покорность. Оставляя меня в недоумении, раздосадованной и почему-то с колотящимся сердцем.

Глава 2

Итак, начинаем.

09:13.

Третий этаж. Зал № 308.

Судья Савенко не в настроении, а это значит, что я должна проявить инициативу. Как помощник, я не обязана присутствовать на всех заседаниях, но она часто приглашает меня на рассмотрение особенно сложных споров. Готовит к будущему.

Сегодня я также секретарь заседания. По факту: протоколист, хронометрист, переводчик с адвокатского на русский, а зачастую и буфер между чужими амбициями и законом.

Все еще злюсь из-за поведения адвоката ответчика.

Несмотря на опыт общения с самыми разными людьми, я позволила себе больше эмоций, чем хотелось. Не вслух, но внутри – да. Савелий Андреевич умеет раздражать даже тех, кто умеет не раздражаться, и это может стать проблемой для меня, претендующей на пост судьи.

Понимаю иронию Дождикова. Илья, видимо, уже прошел проверку Исхакова, и ему это тоже не понравилось.

Он будет провоцировать. Мы справимся.

09:15.

Я открываю процесс и слегка улыбаюсь. В деле – все как мы любим. Государственное предприятие, у юриста которого на лице написано: «Мы милые, но душу вам вывернем». Частная компания, адвокат которой уверен, что зал суда – его персональная сцена.

Наряжался, готовился.

Сам спор на десятки миллиардов, а стороны до сих пор не согласовали опись имущества. И самое главное: в глубине души они надеются, что именно сегодня что-то решится.

Как мило.

09:16.

Савенко кивает мне:

– Начинаем. Кто у нас истец?

Першикова, юрист «ГрандРазвития», поднимается. У нее строгий костюм, тонкая папка и голос, как будто она лично подписывала Конституцию.

– Уважаемый суд, наш иск касается расторжения соглашения с ООО «ОливСтрой» в связи с многочисленными нарушениями. Денежные средства были распределены непрозрачно…

Я сижу и записываю в протокол. В голове рисую галочки: нарушили сроки, провели «оплату за консультации» через офшоры.

Вывод средств: м-м… предположительно.

Удачи, адвокат. Не будем поминать лихом.

09:26.

Встает Исхаков С. А.

Надо отдать должное – вставать он умеет. Прямо, спокойно, с таким видом, будто сейчас не офшор защищает, а вручает Нобелевскую по экономике.

Я вслушиваюсь и даже задерживаю дыхание.

– Уважаемый суд. Мы категорически не согласны с позицией истца.

Классика. Я почти разочарованно улыбаюсь. Исхаков отзеркаливает и продолжает:

– Наши действия соответствовали заключенному инвестиционному соглашению… Бюджет проекта утверждался обеими сторонами… Более того, мой клиент самостоятельно профинансировал работы в период, когда «ГрандРазвитие» не обеспечило выполнение предусмотренных условий, а именно не предоставило инфраструктурные допуски…

Автоматически перевожу:

«Мы тратили, как хотели, потому что вы лили воду и тянули с разрешениями». Что ж. Приходится признать – умно.

А главное, труднодоказуемо.

– Также просим приобщить к материалам дела расшифровку аудиозаписи, сделанной в июне 20ХХ года на встрече представителей сторон, где зафиксирована договоренность о распределении обязанностей.

09:31.

Я вздыхаю. Аудиозапись. Господи, ну хоть не флешка на резинке, как в прошлый раз!

Савенко смотрит на меня. Киваю – записала.

Першикова подскакивает с места и шипит, как чайник:

– Ходатайствуем об исключении данной аудиозаписи! Не представлено согласие участников! Запись получена с нарушением закона!

Ну, понеслась.

Исхаков парирует невозмутимо:

– Уважаемый суд, мы прилагаем расшифровку, а не запись. Используем ее не как доказательство, а как источник анализа обстоятельств.

Голос у Савенко ровный, но в глазах – легкое раздражение:

– Решение по приобщению – в совещательной. Пока не приобщаю.

Я записываю. Исхаков косится в мою сторону.

В ответ я поднимаю бровь: да-да, представьте себе, не прокатило.

Он почти незаметно улыбается, и я хмурюсь.

Ему что, нравится, когда его стопорят? Или он что-то задумал?

Напряжение усиливается. Заседание длится менее получаса.

09:38.

Снова берет слово Першикова:

– Мы считаем, что ответчик пытается перевести спор в плоскость политического давления и скрыть истинную природу денежных потоков.

Классика номер два: вкинуть слово «давление», не поясняя чье.

Исхаков нетерпеливо закатывает глаза. Спорю, думает то же самое.

– Кроме того, хотим отметить, что истец неоднократно направлял уведомления, и все они остались без ответа.

Савелий Андреевич даже уже не встает, достаточно, видимо, освоился. Просто говорит из-за стола:

– Мы не обязаны реагировать на уведомления, не имеющие юридической силы. Я бы хотел напомнить, что нами подан встречный иск, и он тоже в производстве.

Савенко чеканит:

– Позиция понятна. Александра, зафиксировали?

– Зафиксировала, Гаянэ Юрьевна, – отвечаю я звонко.

09:45.

То ли улыбка, то ли бойкий голос, но что-то во мне будто бросает Исхакову вызов. Потому что он вдруг поднимается, подходит к моему столу и пытается передать дополнительные материалы.

Прямо из папки.

Лично в руки.

Это выписка из реестра расходов по генподрядчику.

Обалдев, я отклоняюсь чуть назад:

– Только через канцелярию. С отметкой о входящем.

Савелий Андреевич таращится на меня, как водитель спорткара, которому впервые в жизни показали знак «Уступи дорогу». Дескать, вы серьезно?

Я продолжаю:

– Без подписи судья не примет.

– Я просто хотел, чтобы вы… – Он смотрит в упор.

– Я не принимаю документы.

Исхаков застывает с папкой в руке. Пафосный момент разбивается об административный лед, мы снова друг на друга пялимся. Зрительная атака адвоката ответчика плавно выжигает воздух вокруг, и мне становится душно.

Савенко уточняет, не поднимая головы:

– Все передается в порядке, предусмотренном статьей 41 АПК.

Савелий Андреевич бросает на меня еще один взгляд и возвращается на место.

Оказывается, все это время я так сжимала колени под столом, что они начинают болеть.

09:47.

Пауза. Все притихли.

Я почему-то ощущаю себя выжатой, хотя нет и десяти утра. Дописываю протокол, размышляя, что мы с Исхаковым, к сожалению, теперь будем видеться часто. И то ли еще будет.

Из плюсов – заседание прошло без крика и визга, без ора «Ваше ходатайство – чушь!», а такое тоже случается.

Лишь спокойное, хищное перетягивание каната. Изматывающее, но при этом мне, в самой глубине души, как будто крошечную капельку было весело.

И довольно интересно, что Адвокат дьявола выкинет в следующий раз.

Глава 3

– Привет, Саш, ты как? – спрашивает по телефону моя лучшая подруга Маргоша.

– На самовывозе.

– Блин, я тоже. Ну и неделя.

Самовывоз – это когда собственными силами пытаешься вытянуть работу, быт, попытки стать женственной и удерживаешь при этом на плаву менталочку.

Иногда кажется, что между делами у меня нет ни мгновения, чтобы задуматься, что будет дальше. А может, мне просто страшно даже подумать? Я так устала… Бросаю взгляд на полупустую чашку с остывшим кофе.

Обычно все меняется, когда звонит моя Марго. Мы обе нацелены на карьеру, вот только она, как визажист, получает за труд куда большие деньги и уже закончила свой ремонт.

Маргоша начинала в театре, затем стала подрабатывать на фотосессиях. Сейчас она ведущий визажист в популярном шоу на телевидении. Порой ее рассказы о наших звездах шокируют, но в целом работу свою она любит.

Прямо сейчас Марго возмущается:

– Ты что, правда не приедешь на занятие в гончарный кружок? Я только прочитала сообщение.

– Совсем не успеваю, работы много.

– Нельзя отменить два часа борьбы со стрессом. Там же Марианна будет, она лучше психолога!

– Да знаю, но… – Растерянно обвожу взглядом заваленный стол. От ноутбука болят глаза, и я кое-что распечатала. – Вообще никак.

– Тогда и я не буду лететь сломя голову. Перенесем.

– Прости. – Я снимаю очки. – Утонула в бумагах и в ближайшие пару часов не вынырну.

Вместо того, чтобы заниматься документами днем, я вела протоколы на заседаниях.

– Кто везет, на том и едут, – отвечает Маргошка. – Знаешь такую поговорку?

Иногда она бывает жестока.

– Я знаю много разных пословиц и поговорок, но не представляю, как можно не выполнить свои обязанности, особенно если люди ждут.

В моей картине мира просто не может быть иначе. Судебная система нерушима, а обязательность – неотъемлемая часть жизни.

Вот сейчас будет сюрприз: мои родители – музыканты. Папа всю жизнь отдал театральному оркестру, и ему частенько, особенно в девяностые, задерживали зарплату. При этом не выйти и сорвать спектакль было чем-то невообразимым. Мама обучает игре на фортепьяно, и талантливые ребята, семьи которых не могут оплатить уроки, частенько занимаются у нее бесплатно. Должно же быть что-то важнее навара и прибыли? Как же чувство долга? Ответственность?

Братишка Коля тоже талантлив, он поет. Хотя сейчас переквалифицировался в ведущего, выступает на свадьбах и корпоративах. Когда есть семья, посвящать себя исключительно творчеству становится преступлением.

И да, я единственная Яхонтова без слуха и голоса, но зато с дотошностью и тягой к чтению. Друзья моих родителей – все сплошь талантливые – поначалу искренне мне сочувствовали. У меня нет комплексов по этому поводу, каждый должен находиться на своем месте.

Тем более что теперь я самый востребованный человек в семье: творчество творчеством, а без юридических споров прожить жизнь практически невозможно.

Мы с Маргошей болтаем еще некоторое время, пока я мою кружку. Подруга приглашает на пару мероприятий, посещать которые мне по статусу не положено, поэтому традиционно отказываюсь. Потом она вдруг спохватывается и умоляет прийти на презентацию книги.

– Серьезно? Не косметика? Не вечеринка? Просто книга? Ну ничего себе. Я заинтригована.

– Ура! Я тебя кое с кем познакомлю, вы понравитесь друг другу.

– Так. Стоп. С кем? Хотя ладно, мне некогда выяснять. Давай так, я постараюсь. Правда. В пятницу вечером.

* * *

Ложусь я так поздно, что следующим утром кажется, будто вместо пяти часов спала примерно ноль.

По пути в суд забегаю в кофейню, чтобы купить двойной капучино. И с удовольствием обнаруживаю в очереди на кассе Дождикова и Кристину.

У нее есть связи, и Савенко часто закрывает глаза на пропуски, но, видимо, прошлым вечером секретарь все же получила пару замечаний от отца-прокурора.

Парочка на месте даже раньше обычного. При моем приближении эти двое замолкают и улыбаются.

– Доброе утро, – здороваюсь. И добавляю искренне: – Кристина, мне тебя не хватало.

Она весело смеется и хлопает меня по плечу.

– Ого, скучала?

– Без тебя было прям… как-то слишком организованно.

Кристина тут же передразнивает:

– Больше всех на свете по мне тоскует Александра, я так и думала.

– Еще как тоскует. Твоя хаотичная энергия стабилизирует коллектив.

– Вот видишь, Илья, я системообразующая.

Дождиков по традиции с утра не в духе. Хмыкает, отпивает кофе и буднично кивает в мою сторону:

– Как вчерашнее прошло?

– Какое именно?

– Первое.

Он имеет в виду «ГрандРазвитие» против «ОливСтрой». Мы не называем громкие имена в публичных местах – привычка.

Кристина тоже понижает голос:

– В новостных сводках, кстати, весь день мелькало. Кажется, медиа теперь подогревают интерес к процессу.

– Ну, типичный тяжелый спор. Конечно, долгоиграющий, – ухожу я от прямого ответа.

Кристина с усмешкой наклоняется ближе:

– Не такой уж и типичный. Там ведь участвует новый адвокат? Тот самый, который мать-одиночку защищал. Интересно было?

Дождиков снова хмурится, а я аккуратно пресекаю:

– Для меня заседания не включаются в рейтинг «интересности».

Кристина фыркает:

– Да ладно тебе. Мы ж тут, между собой.

Я пожимаю плечами, и она добавляет:

– Следующее заседание я точно не пропущу.

Подходит их очередь на кассу. Сделав шаг в сторону, я достаю телефон и машинально проверяю рабочую почту.

* * *

Двумя часами позднее. Приемная у кабинета судьи Савенко

Я сижу за столом и допиваю остывший кофе, параллельно проверяя электронную почту, как вдруг открывается дверь.

Сначала, клянусь, я ощущаю парфюм. Аромат холодной зелени, мягкой кожи с чем-то едва терпким, что не получается определить. Я настолько привыкла к типичным для суда запахам бумаги и антисептика, что этот окажется почти интимным, вызывающим. Кто-то осмелился пахнуть жизнью в помещении, где по умолчанию должно быть стерильно.

Через секунду передо мной бесшумной тенью встает двухметровый адвокат «ОливСтрой».

Белоснежная рубашка без единой складки, верхняя пуговица расстегнута. Темно-серый костюм.

Я не ожидала увидеть представителя «ОливСтрой» здесь и сейчас, сегодня нет заседаний, и я не готовилась.

На этот раз Исхаков без папки.

В одной руке ключи от машины… Хотя нет. Не ключи, а накрученные на пальцы четки.

Странно.

В другой – белый конверт. Выражение лица: «Я тут случайно, просто мимо шел в пиджаке за сотню тысяч».

Заторможенный бессонной ночью мозг вяло подмечает: мне бы хватило доделать ремонт.

Следом думаю о своем простом костюме оверсайз, который вдруг кажется слишком мешковатым и устаревшим. Кожей чувствуется отсутствие косметики на лице. Надо же, так тоже бывает.

Дело не в личном интересе, поймите правильно. Если борзый адвокат выглядит настолько лучше, невольно начинаешь ощущать уязвимость. Согласно правилам работник аппарата суда должен: сохранять достоинство, дорожить честью, избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти.

К тому же Исхаков явно выспался.

– Александра Дмитриевна. Рад, что застал, – говорит он дружелюбно, будто стоит на ресепшене в отеле.

Почему помощникам платят так мало? Ну почему? Никогда в жизни я не хотела спрятаться за дорогой одеждой так сильно.

Тем не менее вида не показываю, снимаю очки, которые использую для работы за компьютером.

– Добрый день. Экспедиция на первом этаже, окно номер два. Табличка «Входящие», – сообщаю дежурно-вежливым тоном.

Исхаков не двигается, и я дополняю:

– Дальше справитесь?

Он улыбается:

– Если что, попрошу план эвакуации.

Повисает пауза. Шутку я не поддерживаю. Нельзя, даже если бы было смешно.

А Исхаков смотрит мне в глаза как-то странно, будто бы с особенным интересом. Чуть прищуривается даже.

– Я могу вам еще чем-то помочь?

– Да. Документы я подам официально, но хотел уточнить один момент, связанный с предыдущим заседанием. Буквально один вопрос. К протоколу, не к вам лично, конечно.

– Конечно. К протоколу. – Я снова надеваю очки и понимаю, что мне что-то мешает.

Следом бросает в пот от осознания: перед выходом из дома я наклеила патчи. Думала, доеду на машине до работы и сниму. Дальше был кофе, потом дела. Дождиков и Кристина ничего не сказали, хотя болтали со мной целую минуту. Промолчали.

Патчи все еще у меня на лице.

Причина улыбочек Исхакова ясна.

Я просто забыла. Я так сильно устала, что была слишком рассеянна и забыла посмотреть в зеркало.

Замираю на секунду от охватившего стыда.

Савелий Андреевич улыбается еще вежливее.

Какой стыд. Какой нестерпимый стыд.

Что ж.

Придется пройти через это. Не первый раз.

Я смотрю прямо. Снимаю патчи, выбрасываю в ведро для бумаги под столом и опять надеваю очки в массивной черной оправе, за которыми и прячусь.

После заминки продолжаю:

– На всякий случай, «уточнение по протоколу» – это попытка заново приобщить то, что вчера отклонили?

Исхаков слегка кивает, дескать, оценил подкол, и произносит почти доверительно:

– Это попытка сделать то же самое, но умнее.

Если бы минуту назад я не содрала с лица старые патчи и не надела очки, решила бы, что он флиртует.

Но это совершенно исключено. Не здесь. Не со мной. Скорее, стоит готовиться к острой завуалированной шутке.

Мимо кабинета проходят коллеги, заглядывают с любопытством. Пора заканчивать балаган.

– Все уточнения по заседанию – в рамках протокола, – говорю я строго. – Если есть замечания или ходатайства, подавайте их письменно. Пожалуйста. Если это все, то мне нужно работать. – Впечатываю глаза в экран компьютера.

Исхаков стоит все той же тенью, которую могло бы отбрасывать очень высокое дерево. Благоухает.

– А вы всегда такая?..

– Вы хотите перейти на личности или это была попытка вежливости?

– Простите. Я с юга, у нас все немного проще. Вы буквально беспощадная. – Его тон исключительно деловой, не докопаться.

– Только по вторникам. Вы вовремя.

Исхаков хмыкает и подает конверт.

– Документы – через канцелярию, – подчеркиваю я интонацией.

– А если просто взглянуть? Вы же свободны.

Приходится поднять на него глаза.

– А если я просто вызову пристава?

Пауза.

Исхаков отступает на шаг, показывает открытые ладони. В одной из них четки с крупными зелеными бусинами. Снова мелькает мысль: странно.