Kitabı oxu: «Последняя эволюция»

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ru/illustrations/%D0%B7%D0%B0%D1%82%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%81%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B8-%D0%BB%D1%83%D0%BD%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D0%BB%D0%BD%D1%86%D0%B5-1492818/ по лицензии CC0.

Руководство по выживанию 5018 год: введение

Данное руководство рекомендовано к прочтению всем независимо от региона проживания, возраста, а также уровня умственного и физического развития. Не рекомендовано использование данного оригинального руководства не по назначению. В случае зафиксированного факта игнорирования отдельно взятых пунктов настоящего руководства вся ответственность лежит на физическом лице, коим было совершенно определенное нарушение.

Предисловие к руководству (прочтение данного подраздела рекомендовано для наиболее четкого ориентирования в условиях текущей мировой ситуации):

Ни для кого не секрет, что Третья Мировая, также известна как Последняя Война Человечества не принесла нашей расе ничего хорошего. Города разгромлены, космические корабли больше не бороздят просторы Вселенной, а благополучно валяются под ногами в непотребном виде. Цивилизации как таковой нет. Некогда величественные небоскребы из стекла и металла торчат из земли уродливыми обрубками и, словно плесенью, покрыты тонкими, но крепкими лианами растений-паразитов. Сейчас, спустя целое тысячелетие после Последней Войны сложно точно сказать, кто именно начал разрушительную военную кампанию. Многие задаются вопросом, каким образом цивилизация рухнула в не бытие за несколько секунд, и не смогла подняться снова за эти десять веков. Ответ прост, но многие не желают его признавать. Война, начавшаяся в двадцать первом веке, уничтожила все из-за того, что разразилась в мире совершенно неподготовленном для любых глобальных потрясений. Собственно, когда на города посыпались атомные и водородные бомбы, химические снаряды, а по территориям отдельно взятых стран были пущены капсулы биологического оружия, основная масса людей была просто стерта с лица планеты, словно динозавры, исчезнувшие после падения метеорита. Не последнюю роль в этом сыграли прицельные удары, наносимые с орбитальных станций. В настоящее время никто не знает, в чем именно они заключались и чем производились, но именно они и послужили началом самой скоротечной и разрушительной войны, ведь первый удар был нанесен именно с космических станций. В доказательство этому по всей планете, как назидание, остались зиять широкие воронки, в которых даже мох не может прорасти. В результате, человечество быстренько скатилось к каменному веку, и, учитывая, что нашими последними достижениями были, мягко скажем, проекты, направленные на высасывание денежных средств любыми способами, обратно вернуться не получилось. Это было вполне предсказуемо; двадцать первый век превратил людей в нечто, что сейчас называют вырождением породы и применяют к домашнему скоту. Сложно сказать, почему люди тогда не замечали, во что превращаются. С другой стороны, не исключено, что они просто не желали этого замечать и наслаждались своими сомнительными творениями и увлечениями. Нет, с высоты пятого тысячелетия смотреть проще, но дело не в этом. Дело в том, что у нас даже записей не осталось. Все сгорело, расплавилось или исчезло. Так, что не надо писать в редакцию с вопросами, почему мы десять веков ничего не делали. (Если же у вас есть другие вопросы, почтовый адрес находиться в конце руководства; обратите внимание, что голубей и конверты без марок не принимаем).

Итак, для тех, кто только что встал на ноги; для тех, кого угораздило потерять память и для тех, кто только задался вопросом: а что тут собственно происходит? На дворе начало пятого тысячелетия. Год 5018. Планета Земля на полпути к смерти: земная кора находится в крайне шатком положении; озоновый слой пропускает все больше и больше космического излучения, а живой мир постоянно меняется в силу множественных прогрессирующих мутаций. Доподлинно неизвестно, каким именно оружием, с какой целью и кем был нанесен первый удар, запустивший цепную реакцию смерти. Ясно только одно: этот первый удар, вопреки расхожему мнению, совершенно точно не был нанесен ядерным оружием, но все равно превратил Землю в настоящий ад. Тип оружия до сих пор не установлен. Судя по найденным дневникам очевидца тех времен, едва не развалившимися в пыль, после первых неопознанных взрывов мир начали терзать стихийные бедствия, в перерыве между которыми страны вновь начинали грызню друг с другом за обладание ценными ресурсами. А продолжалось это до тех пор, пока планета не превратилась в сущий ад, в котором за считанные месяцы сгорели все достижения человеческой расы. Также в ходе катастрофы, были каким-то образом (не спрашивайте нас, мы не в курсе происходящего несколько тысяч лет назад) нарушены геологические структуры, заставившие краткосрочно ускорить дрейф континентов. В итоге, Австралия, некогда уникальный континент на юге Тихого Океана, полностью исчез под водой во время сильнейшего цунами, которое прихватило с собой также и ряд островов: Новую Зеландию, Новую Гвинею, все острова и полуострова Индонезии. Соответственно, на современных картах мира найти эти названия вы не сможете; для их поиска вам понадобятся атласы датируемые двадцать первым веком. Но пойдем дальше. Африка превратилась в одну единую пустыню, покрытую высокими песчаными дюнами и корками радиоактивных отходов, затвердевших из-за невыносимой жары. Порой температуры поднимались настолько высоко, что даже черти в аду пожелали бы открыть форточку. Изредка на территории Черного Континента попадаются небольшие оазисы, по большей части вдоль береговой линии, местами даже небольшие участки дождевых лесов, но проживание в них крайне опасно из-за агрессивной фауны. Что касается африканского рельефа, то его разнообразие довольно скудно. Складывалось впечатление, что картограф просто прошелся по карте мира своими шаблонными штампами, отщелкивая на бумаге однотипные изображения. Те редчайшие исключения из правил вполне можно называть новыми чудесами света.

Далее, если верить старым картам, имелись Синайский и Аравийский полуострова, но в наше время, они скомпоновались в единую геологическую структуру представленную хаотичным горным массивом, крайне трудным для прохождения. Не последнюю роль в этом сыграли все те же песчаные дюны, занявшие все возможные перевалы и переходы. Предполагается, что теперь именно на этом новом полуострове находится самая высокая гора в мире – Синай, однако это всего лишь предположение. Измерять высоту гор никто либо не умеет, либо не хочет, а все старые градации, известные с двадцать первого века канули в лету. Старая самая высокая точка планеты была разрушена мощными землетрясениями, в комплексе с точечной бомбардировкой космическим мусором из верхних слоев атмосферы. Вершина Эвереста попросту оторвалась и съехала вниз, образовав глубокий каньон, протянувшийся на север через остатки горного хребта. Не последнюю роль в этом сыграло и ускоренное движение тектонических плит: горы банально не смогли укрепляться настолько быстро, насколько ускорился их рост.

Что касается непосредственно Азии, то она теперь представляет собой одну огромную вересковую пустошь, в отдельных районах которой можно обнаружить бурые леса: классические породы деревьев, вечно пребывающие в красках осени. Правда, южнее, на территории Индии и Китая имеются полноценные, но небольшие джунгли, сохранившие былые яркие оттенки зеленого цвета. Особо стоит отметить Великую Китайскую Стену. Посмотреть на нее собираются целые толпы наших соплеменников, ведь она, наравне с Пирамидой Хеопса на Черном Континенте, является единственным сооружением, пережившим череду глобальных катаклизмов практически без единой трещины.

Вересковые пустоши также покрывают большую часть Европы, за исключением отдельных регионов, представленных редкими уже зелеными смешанными лесами, а также множественными очагами хвойных пущ – реликтовых природных заповедников, растянувшихся преимущественно по северной оконечности материка. Особый интерес представляет черноморская соляная пустыня: уникальная долина, раскинувшаяся на территории, где некогда было внутреннее море. Интересна она тем, что помимо колоссальных залежей соли, испещрена гейзерами, выстреливающими на несколько километров вверх крайне горячей соленой воды. Сила удара настолько велика, что может содрать заживо кожу. Примерно в таком же виде пребывает Великое Срединное Озеро – остатки Средиземноморского Моря (и снова сверяйтесь со старыми картами). Оно сильно измельчало после того, как закрылось сообщение моря с Атлантическим океаном.

В настоящее время единственным наиболее пригодным для благополучной жизни является остров Гренландия, сползший несколько южнее своего исторического местоположения, вопреки всем законам природы. Столкнувшись с рядом островов, включающих в себя Исландию и Британские острова, Гренландия вышла прямо в центр течения до сих пор известного, как Гольфстрим, что образовало особые природные условия. Или это течение изменило свой курс?

Если и дальше описывать текущий вид планеты, то обратив внимание на современную карту, вы заметите два континента: Северную и Южную Америку, разделенные широким проливом. В Северной вы сможете найти лишь самые объемные разрушения: большая часть континента сейчас больше похожа на поверхность Луны, испещренную множественными кратерами. В некоторых из них с трудом прорастают плауны и лишайники, тогда как на более-менее уцелевших участках плодородной почвы можно увидеть многочисленные карликовые породы деревьев. Южная же Америка на данный момент, пожалуй, самая зеленая часть планеты. После того, как люди исчезли с этого клочка суши, джунгли стремительно захватили весь континент под свой контроль, особо рьяно прорастая на пепелищах. Но есть в этом зеленом мире и свои проплешины: большая часть обитающих в Южной Америке живых существ является переносчиками особо опасных инфекционных заболеваний, которые пытались использовать в качестве оружия.

К слову сказать, в такие запретные зоны лезть не стоит, так как медицины у нас нет. Если кто забыл, то первый ход в Третьей Мировой пришелся именно на медицину. Кто-то там наверху решил, что если подчистую вырезать все население с медицинским образованием в городах противника, то можно будет спокойно перетравить всех чумными бомбами. Ход хороший, но в то же время самый худший из всех возможных. Медицина, в смысле хорошая, качественная медицинская помощь, перестала существовать где-то в середине двадцать первого века, включая все отрасли народной и традиционной, так что лечить стало некому, да и нечем. Сейчас наша медицина где-то на уровне средневековья. Действуем по принципу: вылечить не удалось, значит надо сжечь со всей деревней, чтобы не возникло эпидемии. Так что, советуем заранее изолировать всех тех, кто хотя бы раз чихнет на публике.

В результате этого, население планеты резко пошло на убыль. Тех, кого не добили ядерные бомбы, прикончили болезни. Те, кто не помер от гриппа или раковых опухолей, ушли на тот свет сразу после рождения, из-за развивающихся еще во чреве матери аномалий, которые нам так заботливо подарили ядерные отходы. Хотя, мы потихоньку совершенствуемся; как в эволюционном плане, так и в социальном. Собственно, за десять веков, человек разумный сумел выжить, приспособиться к жизни на умирающей планете. Однако человек разумный, как вид, эволюционировал в Homo superior, как вы могли прочесть в заглавии к данному руководству. Далее речь пойдет конкретно об анатомии и физиологии данного вида, а также об алгоритмах действий, которые необходимы для успешного выживания нового вида человеческой расы на разваливающейся планете.

P.S.: данное руководство не пытается склонить читателей к конкретной точке зрения. Вы можете, как признавать рациональное возникновение нового вида, в условиях естественного отбора и отсутствия искусственного воздействия на геном посредством медицины и техногенных факторов, так и придерживаться мнения, гласящего о том, что род людской превратился в жутких чудовищ.

P.S.S.: данное руководство не является единственно верным и полным источником знаний, отражая лишь жизненно важную информацию, в том числе сведения об устройстве нашего собственного организма и деталей нашего повседневного окружения, необходимых для принятия жизненно-важных решений.

Счастливого Вам проживания в Эпохе Нового Возрождения!

Глава первая: Павший город

XXXI век, 5018 год, октябрь.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, бывшее Поволжье.

Каждое новое утро на заре пятого тысячелетия никогда не отличалось от предыдущего. Каждый день жителей переживших глобальный катаклизм встречали однотипные ландшафты, похожие друг на друга как две капли воды; даже небо изо дня в день выглядело однообразным, меняя свои характерные черты в определенное время суток. Коллекция самых изощренных видов оружия, которое пошло в ход в Последней Войне человеческой цивилизации, оставила после себя колоссальное количество всяческих паров, отравляющих газов, ядерных облаков, падающих из космоса обломков кораблей и спутников и прочего крайне губительного мусора, что он попросту заменил большую часть земной атмосферы, не стремясь выйти за ее пределы. Именно поэтому каждое утро начиналось с адского кровавого зарева, которое охватывало планету и держалось до тех пор, пока солнце не перевалит за горизонт и не начнет подниматься выше. Тогда кроваво-красные фоны сменялись оранжевыми, а после и вполне обычными голубоватыми оттенками. Если вдруг начинали лить затяжные кислотные дожди, то тон неба окрашивался в серые или зеленые оттенки. Последний цвет был особо страшен, ведь он обеспечивался радиоактивным ураном и другими ему подобными веществами, падающим сверху из все еще разваливающихся обломков космических кораблей и спутников. Однако жизнь никуда не делась с планеты, которая уже начинала разваливаться на мелкие кусочки.

Правда это была не совсем такая экосистема, которую привыкли видеть обычные жители двадцать первого века. Большая часть растений, начиная травой под ногами и заканчивая листвой деревьев, отчаянно пыталась удержать зеленые оттенки, но почти всегда сочная зелень была покрыта желто-бурыми атмосферными осадками, вгоняя планету в состояние вечной осени. Только хвойные породы деревьев, благодаря своим природным маслам, умело сбрасывали с себя губительные отходы, радостно выставляя на всеобщее обозрение темно-зеленые иголки. Ряд травоядных животных, конечно же, пытался подкрепиться яркой зеленью, бросающейся в глаза на фоне однотонных пейзажей, но иголки елей и сосен были настолько плотными и противными на вкус, что почти никем в пищу не употреблялись. Впрочем, ряд не так сильно пострадавших областей еще мог похвастаться наличием зеленой и местами даже буйной растительности, не относящейся к хвойным породам.

Там, где травы еще не успели завоевать себе доминирующее место под солнцем, растянулись каменистые и песчаные пустыни, славящиеся своими атомными завесами. По большей части это были песчаные бури, ворошащие не только песок, но и уйму всяческих радиоактивных отходов и токсичных газов, постоянно извергаемых из недр планеты. Но даже в таких пустынных выжигаемых природными бедствиями жизнь текла своим чередом. Лучше всего себя в таких климатических условиях чувствовали верблюжьи колючки. Эти неприхотливые растения смогли развить настолько обширную корневую систему, что у особо старых кустов ее окончания можно было обнаружить за несколько сотен километров от места крупного источника воды. Само собой, среди таких корней обитало множество животных: кроты, суслики, сурки… Никто из них практически не изменился с тех пор, как планеты сотрясла Последняя Война человечества. Разве что сурки измельчали, да кроты отрастили широченные лапы. Впрочем, были и такие звери, которые успели заметно измениться. Волки, койоты, одичавшие собаки. Все они, вынужденные бродить по равнинам и пустыням, превратились в жутких ночных созданий, именуемых волколаками. Однако самые большие изменения постигли человека.

Homo superior. Так теперь называют человеческую расу. Лишившись медицины, люди оказались на грани вымирания, умирая от самых банальных болезней или от врожденных аномалий. Для восстановления медицинских знаний не осталось ничего. В войне было уничтожено все, даже самый последний конспект вечно спящего студента, состоящий из классической игры в крестики-нолики, загогулин на полях и буквально трех словах, касающихся непосредственно медицинской темы. Почти целых девять долгих веков человечество балансировало на грани жизни и смерти, пока, наконец, люди не смогли вернуться на пути эволюции и буквально за один век восстановить цивилизацию до уровня Средневековья. Почти все аномалии развития, все пороки обернулись совершенно невообразимыми изменениями, которые позволили людям выжить в новом суровом мире, что пропагандировалось на каждом шагу, как шаг навстречу новой эпохе. При этом, никто не упоминал о том, сколько миллионов умерло, прежде чем появился первый представитель нового вида. Один такой экземпляр, почувствовав приближение нового дня, не замедлил покинуть свой новый дом и выбрался на поверхность.

Новый вид имел минимальный рост в два метра. Это была оптимальная высота, на которой не чувствовались пары ядовитых газов, выходящих из-под земли и растекающихся по ее поверхности. Руки стали длиннее, опять же по причине ядовитых отходов. С длинными руками не приходилось слишком часто нагибаться. Ноги вытянулись следом, скорее, для пропорции, хотя благодаря ним можно было быстрее бегать. Выносливость нового вида людей, как и их, теперь уже природную устойчивость ко всем ядам, витающим в воздухе, обеспечивали новые улучшенные легкие. Их было целых четыре. Поначалу, удвоение легкого было редко встречаемой аномалией, но концентрация ядовитых паров вынудила ее превратиться в жизненно необходимый эволюционный ход. Состав воздуха, если касаться именно различных токсикантов, в каждой местности несколько отличался, поэтому в самых тяжелых по воздуху районах планеты к четырем легким без особых проблем добавились воздушные мешки, которые до этого времени наблюдались только у птиц.

Само собой для того, чтобы обеспечить такие объемы кровью, нужна была более мощная кровеносная система. Артерии и вены быстро прокачали сами себя, использовав для этого естественные биохимические процессы, а вот сердце было вынуждено долго и упорно страдать. На первых порах, из-за этого диссонанса возникало множество трудностей, но решение пришло оттуда, откуда его совсем не ждали. Целый ряд аномалий с вероятной летальностью, с которыми упорно боролись в эпоху медицины, развернулся и совместным проявлением образовал несколько дополнительных мышечных слоев.

Homo superior вытянулся, и посмотрел по сторонам. Объем мозга, несмотря на разительные изменения организма не изменился, несмотря на то, что кости черепа стали заметно плотнее.

Иными словами, несмотря на множество изменений, новый вид практически ничем не отличался от человека разумного, представляя увеличенную их копию с рядом небольших почти не бросающихся в глаза изменений.

Обо всех этих эволюционных изменениях можно говорить долго и упорно, поэтому особо отличившиеся умы нового человечества создали уникальное руководство для новых людей, чтобы они знали, как использовать самих себя. Был вариант восстановить медицинские знания, начав все с нуля и ориентируясь на память тех, кто пережил войну и мог что-то рассказать, но это было не актуально. Почти сразу же после войны выяснилось, что планета не выдержала множественных техногенных и природных катаклизмов. Пошатнулись даже самые устойчивые пласты земной кары, скорость движения тектонических плит усилилась, сама природа взбунтовалась против человеческой жестокости. Планета Земля вошла в последнюю стадию своего существования. Ядро голубой планеты вышло из строя и грозило с каждой минутой разорвать мир на куски. Именно поэтому новая людская раса встречала каждый новый день, как последний, несмотря на то, что природа упорно продолжала воскресать после сильнейшего техногенного вымирания.

− Вацлав, что на горизонте? − из убежища раздался чей-то громкий голос.

− Все в порядке, − Вацлав, которому выпало первым выйти наружу, не замедлил с ответом. − Горизонт чист. Зверей не видно, песчаных бурь и кислотных дождей нет. Атомных завес не видно.

− Тогда пора выходить, − из убежища начали раздаваться многочисленные звуки, словно кто-то в спешке сбрасывал вещи в один мешок. − Я рассчитываю до заката выбраться из этой треклятой пустыни! Я уже устал по ней ходить.

− Сразу видно того, кто первый раз отправился в поход. Из пустыни мы сегодня вряд ли выберемся, − Вацлав вытащил из кармана своей военной крутки безрукавки свернутую несколько раз бумажку. − Судя по карте этой зоны, на западе должен находиться город. Учитывая, что мы сейчас посреди пустыни, то мы бы увидели хотя бы крыши зданий, но я лично вижу только верхушки пепельных холмов.

− Лично мне плевать на города и все остальное, главное выбраться отсюда, − из подземного бункера вылез парень лет примерно двадцати и вытащил следом за собой два рюкзака и один из которых был изрядно потерт.

− Айкон, цени то, что у тебя есть! − возразил Вацлав, забирая свой рюкзак из рук ученика. − Скажи спасибо, что мы здесь посреди Европы, а не где-нибудь на Черном Континенте. Или ты хочешь заживо зажариться на радость гиенам?

− Да ладно вам, в Африке говорят не так уж и плохо, не в центре континента, конечно, а ближе к океану, − возразил Айкон. − Там как на берегах Тихого Океана, только чуток пожарче, и еще летают мелкие осколки стекла. Кожу режут сильно, несмотря на то, что она у нас на порядок крепче, чем у наших предков из двадцать первого.

− Не называй их предками, − попросил Вацлав, сверяясь с картой и указывая дальнейший путь. − Не хочу иметь ничего общего с теми, кто из-за собственных амбиций и прихоти превратил эту планету в настоящий ад.

− Знаете, как только вернемся, отправимся на юг Гренландии, − пообещал Айкон, следуя за своим спутником и учителем по каменистой пустыне. − Там самый чистый воздух, прохладно, вода опять же чище, чем где-либо еще. Мне кажется, мы заслужили отдых. Я ведь прав?

− Прав, но пока еще рановато об этом думать, − возразил Вацлав. − Сначала нам нужно раздобыть те архивные бумаги, что были погребены по ту сторону пустыни. По разведданным, именно там давным-давно упал военный самолет, перевозящий данные.

− Что за бумаги, я никак не пойму, − признался Айкон, обходя трещину в земле, из которой валил белесоватый пар. − Это какие-то записи о медицинских хитростях, которые сейчас все ищут? Северная Америка уже почти вся полегла из-за чумы.

− Америку уже не спасти, − Вацлав остановился перед высокой и длинной каменной скалой высотой примерно в шесть метров, которая преградила им дальнейший путь. – Тамошняя чума распространяется быстрее, чем размножаются кроли. Всему виной вскрытые чумные могильники.

– Не верю, что этой болезнью нельзя справиться! – возразил Айкон.

– Почему?

– Книжку какую-то читал, там было написано что в Средние Века с чумой люди справились. С трудом, но справились!

– Ценой скольких жизней? – хмыкнул Вацлав. – А теперь представь, как мутировали те бациллы, что вызывают чуму! На фоне того, что творилось последние несколько веков с планетой! Нам с ней точно не справиться. По-крайней мере, сейчас!

− Тогда что мы ищем? − Айкон первым начал взбираться вверх по скале, совершая быстрые прыжки и крепко цепляясь за каменные выступы своими руками. Человеческий мозг стал быстрее анализировать получаемую информацию, позволяя людям быстрее реагировать на постоянные изменения окружающей среды, поэтому Айкон не боялся сорваться и переломать себе кости. Даже если бы он упал со всей шестиметровой высоты этой скалы лицом вниз, то отделался бы легким испугом и сломанной переносицей. Кости стали крепче, да и кожа приобрела уникальную способность за считанные секунды смещать слои эпидермиса и дермы, образуя естественный доспех. Пули такая броня, конечно, не остановит, но зато не стоило больше волноваться об открытых ранениях, вызванных самыми типичными травмами. Правда, за эту возможность пришлось расплатиться сполна: все остальные свои функции кожа выключала на тот момент, пока работала усовершенствованная функция защиты.

− Я бы сказал тебе, что это за документы, но не имею права, − ответил на поставленный вопрос Вацлав, запрыгнув на вершину скалы следом за Айконом.

− Да ладно вам, − Айкон быстро осмотрел местность по другую сторону скалы, и начал с нее спускаться. − Сейчас люди не должны ничего скрывать друг от друга. Сколько нас осталось? Один миллиард из семи? Причем все разбросаны по миру.

− И не проси! − Вацлав развернул карту. – Я обещал своему нанимателю, что ничего не расскажу, пока мы их не достанем!

− Теперь мне еще сильнее захотелось узнать, что там в этих бумагах, − сказал Айкон, намекая, что последний аргумент его спутника оказался неудачным. – На чем хоть строится ваше обещание? На страхе смерти? На неуверенности в том, что документы именно те, что нам нужны?

− На банальных суевериях! Судя по карте, город должен быть прямо перед нами, − Вацлав резко сменил тему разговора. − Однако я вижу только голые камни и два высохших дерева.

Айкон взял в руки бинокль с надтреснутой правой линзой и тщательно осмотрел каждый закоулок представшей его глазам территории, но тоже не нашел ничего, чтобы указывало на присутствие в этих краях человека или его деятельности.

− Может, тут и не было никакого города? − предположил Айкон.

− Был, − ответил Вацлав, протянув спутнику карту. − Здесь было целых два города: Энгельс и Саратов. Они были подвергнуты бомбардировке еще в начале войны. Мои дальние, как бы мне не нравилось это слово, родственники жили здесь тогда, но успели сбежать до того, как города превратились в пустыню. От них собственно мне и досталась эта карта.

− И именно поэтому сюда отправили вас, − догадался Айкон, вертя карту в руках, пытаясь переложить ее рисунок на местность. − В принципе, карта старая. Если учесть разлом Валдайской возвышенности, то нам копать надо где-то дальше. Нужно только найти реку или ее русло.

− Согласен, − Вацлав с грустью смотрел на свою историческую родину. − Возле города бежала река. Волга. Она была довольно большая, если верить рассказам, так что мы увидели бы ее сразу. Или то, что от нее осталось. Не думаю, что мы пропустили бы огромную длинную впадину в земле.

− Впадина могла зарасти даже за последние сто лет, − Айкон вернул карту хозяину и начал снова осматривать местность, но уже без бинокля. − Это проблема современной географии. Если уже через сто – двести лет на месте пустыни оказывается море, а на равнине вырастают холмы, то представь, что могло стать со старой рекой хотя бы за одно тысячелетие!

− Нужно идти дальше, − упрямо заявил Вацлав и попросту спрыгнул со скалы вниз. Суставы на нижних конечностях отлично амортизировали, благодаря все той же эволюционной мутации, поэтому никаких повреждений прыгун не получил, разве что по ногам пробежала резкая краткая боль: так нервы предупредили Вацлава о том, что высота была предельной и будь скала чуть выше, его не спасли бы даже его усовершенствованные суставы.

− Куда дальше? − поинтересовался Айкон, следуя за своим товарищем. − Мы можем до конца света бродить по этой пустыне и искать развалины!

− Конец света уже наступил, − напомнил ему Вацлав.

− Ты прекрасно понял, что я имел в виду, − парировал Айкон. − Мы ведь могли заложить крюк, отклониться от изначального маршрута! Помните, как мы проходили те странные холмы? Готов спорить, там у нас от магнитного излучения компасы полетели. Нужно заново наметить маршрут. Наложить современные карты на карты двадцать первого века, чтобы сузить зону поисков.

− Считаешь себя гением? − поинтересовался Вацлав, присев и ухватив горсть стеклянного бурого песка, которым было усыпано все вокруг. – На первом же привале после этих треклятых холмов я сделал именно это. Зона поисков и так сужена до предела. И потом, я чувствую, что мы близки к цели. Город где-то в этой пустыне. Возможно, за тысячелетия его занесло по самые крыши песком и пеплом.

– Целый город? Да так, чтобы крыш не было бы видно? – Айкону такое мнение показалось сомнительным. – Да даже за десять тысяч лет небоскребы…

– Здесь никогда не было небоскребов, – перебил его Вацлав. – Максимум несколько зданий в двадцать этажей.

– А мы точно идем по Европе? – поинтересовался Айкон. – Судя по твоему описанию, мы должны найти что-то вроде африканской деревушки, у которой не было способа поднять строительный материал выше пятого этажа!

– Это вопрос не ко мне! – Вацлав развел руками. – Откуда я знаю, почему на этих территориях не было высоких зданий. Может, землетрясения частые были или почва размываемая грунтовыми водами. Факт остается фактом, здесь было раньше целых два города, и мы уже близки к тому, что разыскать их!

− Вы говорили об этом дня три назад, если я не ошибаюсь, − Айкон прикрыл глаза рукой, чтобы легкий ветер, волной прокатившийся по пустыне не мешал ему видеть.

Вацлав не ответил, продолжив путь в скорбном молчании. Двое людей долго топали по пустыне, поднимая в воздух клубы стеклянного и обычного песка. Солнце, сокрытое пеленой густых паров частично отравленной земной атмосферы, уже начинало клониться к горизонту, намекая на то, что скоро ночь вступит в свои права. Айкон прекрасно знал, что ночь это не самое подходящее время даже для такого уникального вида как Homo superior. Ночь всегда была и осталась временем смерти. Четвертое тысячелетие не стало исключением, и даже наоборот, утвердило это суждение, превратив народные легенды в суровую реальность. Почти на каждом уцелевшем континенте, кроме разве что растаявшей Антарктиды, которая неумолимо приближалась к южной части Африки, можно было встретить волколаков, чудовищных порождений страха, ужаса и смерти. Волколаки стали следующей ступенью эволюции всего семейства псовых. Волки, дикие собаки, домашние собаки, даже самые безобидные болонки из-за резко изменившихся условий должны были приспособиться, как и вся жизнь на новой Земле, но эти существа избрали самый жестокий путь. Внешний вид каждого волколака был сугубо индивидуален, и, если поначалу это определялось породой собаки или видом, который подвергся эволюционным поправкам, то сейчас они стали одним единым видом в одном большом семействе. Волколаки объединялись в стаи, смешивание генов получалось колоссальным и неконтролируемым, в результате чего сформировался весьма успешный и опасный вид животных, сравнимых по своей природной сущности разве что со стаей бешеных волков. Однако, как и у всего живого, у волколаков были свои минусы. Точнее один, но довольно весомый, чтобы поставить успешность этого вида под угрозу. Эти существа не могли ориентироваться при свете солнца. Сложно сказать, что вызвало такую эволюционную недоработку, но люди встретили ее открытие как национальный праздник.

Следующим важным органом является печень. Насчет нее, уважаемые представители вида Homo superior, можете не волноваться. Печень изначально, еще у наших предков имела некоторые регенеративные, пусть и не ярко выраженные, свойства. Теперь же данный орган способен восстановиться буквально на глазах, если речь идет о незначительных повреждениях. Наглядно, пусть и несколько кроваво данный факт иллюстрирует история Врана Карстанга, который, будучи ранен волколаком в Великой Вечнозеленой Тайге (север Азии, если кому интересно), продержался неделю, питаясь исключительно своей собственной печенью. Это помогло ему выжить, но вызвало помутнение рассудка из-за постоянно испытываемой боли и самого факта поедания собственной плоти.

Теперь пару слов о почках. Да, именно о них. Не стоит думать, что раз их у вас четыре, то ими можно разбрасываться направо и налево. У наших далеких предков почек было всего две и они, в принципе, в большинстве случаев, неплохо справлялись со своей работой. Однако, в условиях нашей окружающей среды, даже четырех почек будет маловато. Если в той же атомной завесе ваши пищеварительные органы просто утратят способность к регенерации на срок, зависящий от времени воздействия негативного фактора, одна из ваших почек откажет в девяносто процентах случаев. Дело в том, что в условиях атомной завесы сеть кровеносных сосудов, опутывающая ваши почки словно паутина, делает своеобразное перераспределение тока крови так, чтобы основная масса всех вредных веществ, заглатываемых вами, проходила только через один орган. С одной стороны переживать не стоит, три остальные почки останутся целыми и невредимыми, а пораженная со временем самоуничтожиться благодаря особо рьяным элементам некоторых клеток, заложенным в ее капсуле. Однако, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, еще три атомных завесы, и вы отправитесь к праотцам. Также спешим напомнить, что не стоит употреблять алкогольную продукцию. Что при двух почках, что при трех, она знатно их уродует. Если уж совсем невтерпеж, приобретайте маркированную продукцию и помните, что настоящий товар всегда стоит так дорого, сколько стоит орган, который он может потенциально изуродовать. Иными словами, довольствуетесь водой и безалкогольными напитками, если рассчитывается чего в этом мире достичь.

Нельзя не упомянуть крайне высокую эффективность наших новых почек, как органа. Опытным и весьма болезненным путем было доказано, что они, работая на пике своих возможностей способны обезвредить весь комплекс вредных веществ из самых смертоносных резервуаров. Подчеркиваем, что в данной категории относятся исключительно пресные источники Черного Континента. Все остальные напитки и жидкости, имеющие более высокий уровень опасности и занесенные в каталог в конце данного руководства, по-прежнему способны моментально навредить выделительной системе…

P.S.: При желании более детально ознакомиться со строением организма Homo Superior, а также с его физиологией рекомендуется обратиться в гренландский национальный архив Единого Планетарного Центра, где, при наличии абонемента и пропускной карты вы можете получить необходимую литературу и смотрителя. О стоимости и разновидностях абонемента узнавайте у диспетчеров своих когорт.

Глава вторая: Пыльная роща

XXXI век, 5018 год, октябрь.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, бывшая Московская область.

Вернувшись в свою когорту, Айкон облегченно вздохнул. В условиях пятого тысячелетия каждый рисковал уйти и никогда больше не увидеть то место, где ты вырос и жил. Родился Айкон как и все в этом мире, в Гренланде, городе современной цивилизации, раскинувшемся на просторах Гренландии, которая стала самым благополучным местом для всего живого на планете, но этот остров не мог вместить и прокормить всех людей, да и потом, нужно было разведывать брошенные города, села, тем самым спасая свое собственное наследие. Айкону это удалось лучше всех. В двух рюкзаках, которые он нес на плечах лежали старинные конспекты на медицинскую тематику и чертежи, которые рассказывали, как построить некую машину для стабилизации земного ядра. За такие знания и заплатить пришлось сполна. Айкон почти целый день провел в первом найденном им убежище, чтобы как следует прийти в себя. За всю свою жизнь в когорте, он ни разу не видел смерти человека в бою. Да, люди умирали от старости, от болезни, да и сам Айкон по большей части их не знал, но все равно каждая смерть накладывала свой отпечаток. Смерть Вацлава, учителя, который заметил рвение Айкона в когорте, который взял его под свое крыло, ударила сильнее всего, причем свой эффект наложил именно ее героический характер. Чуть-чуть отойдя от потрясений, Айкон продолжил путь, прекрасно понимая, что он просто обязан выжить в пустыне и доставить найденные им и его учителем сокровища.

Когорта встречала его высокими каменными стенами, построенные немыслимыми усилиями. Айкон был еще ребенком, а эта стена уже стояла здесь, хотя за ней тогда не было практически ничего, кроме трех деревянных землянок, под которыми скрывались бомбоубежища. Входа на территорию когорты было два, но только один представлял собой защищенные со всех сторон ворота. Второй вход, он же выход располагался строго с противоположной стороны, был меньше по размерам и вообще позиционировался как запасной. Все потому что нападать особо было некому: люди перестали воевать друг с другом, объединившись в поисках средств, которые помогли бы им спастись, но диким животным перемирие был не свойственно. За неделю можно было совершенно точно ожидать два или три нападения волколаков, а порой, появлялось что-нибудь похуже. Айкон сам попал в одно такое ночное дежурство, когда к стенам когорты подошел черный медведь. В темноте его не было видно, но рык был слышен совершенно четко, поэтому никто из дежурных в ту ночь не захотел увидеть этого зверя при свете дня.

Стоило Айкону приблизиться к когорте, как ворота тотчас же распахнули. Из них быстро выскочило четверо ребят, примерно одного возраста с Айконом. Трое из них сжимали длинные копья, которыми удерживали зверей на расстоянии, четвертый стиснул в руках винтовку. Зная, насколько ценно огнестрельное оружие, Айкон сразу заподозрил неладное.

− Кто идет? − крикнул парень с винтовкой.

− Айкон! − ответил Айкон, приветственно подняв правую руку. − Возвращаюсь в когорту после разведки в пустыне к югу отсюда.

− Заходи, − кивнул парень, опуская винтовку дулом вниз. − Быстрее, нужно держать ворота закрытыми.

− Что-то случилось? − поинтересовался Айкон, быстро проскальзывая в ворота.

− Участились нападения волколаков, − ответил один из тех парней, что держали копья. − Ползут из соседней рощи. Отправляли туда трех дозорных днем, никто не вернулся.

Айкон кивнул. Подробности он выяснять не стал, прекрасно зная, что уже каждый житель когорты знает все детали, большая часть из которых надуманна. Однако, шагая через гудящую как пчелиный улей когорту, юноша не мог не заметить, что она выглядит более хмуро, чем обычно. Когорты никогда не отличались особой жизнерадостностью, ведь приходилось жить в самых экстремальных условиях. За неделю жизни жители когорты могли испытать и кислотные дожди, и выход лавы из ближайших земных трещин, и даже оседание химических облаков, которые могли серьезно навредить тому, кто не успевал найти укрытие. Это все, не считая диких животных, постоянно кружившихся поблизости. В этот раз все было немного иначе. Айкону сразу бросились в глаза здания и улочки между ними усеянные добрым слоем пыли и стеклянного песка, словно про уборку в когорте не слышали несколько лет. Само собой на улицах работали выделенные отряды, которые собирали всю пыль и песок и выносили их за территорию, развеивая над равниной, но это мало чем помогало. Менее прочные сооружения, вроде навесов на рынке или палаток видно не было в их рабочем положении. Они либо в разобранном и мало пригодным для дальнейшего использования виде валялись среди песка, либо вообще пропали без вести.

Короткий путь к центральному зданию когорты, где базировалось ее руководство, пролегал через небольшую улочку у самой стены, где Айкон заметил еще одно весьма любопытное изменение. Стены когорты изнутри выглядели так, словно кто-то усердно скреб их жесткой наждачной бумагой на протяжении довольно длительного времени. Среди пыли и песка, которые нанесло под стену ровными холмиками, можно было найти мелкую каменную крошку, осыпавшуюся со стены под действием неведомой силы.

Айкон хотел было направиться прямиком к центральному зданию, которое уже маячило среди других построек, но заурчавший как кит желудок напомнил своему хозяину о том, что неплохо бы перекусить. Поправив свои рюкзаки, Айкон свернул немного левее и вышел на рынок, который, несмотря на крайне неприглядное состояние самой когорты активно и исправно функционировал. Кто-то из торговцев смахнул со своих прилавков пыль, чтобы выставить товар; кто-то посчитал это тратой времени, водрузив ящики и бутыли прямо на песчаную выстилку полок. Айкону пришлось изрядно потрудиться, чтобы во всей этой суете найти палатку с провиантом. Ее брезентовая крыша просела под тяжестью засыпавшегося на нее песка, одна опора сломалась, но купец исправно вел торговлю, успевая при этом исправлять некоторые неполадки со своим торговым местом.

− Привет, Берси, − Айкон протолкался сквозь толпу к торговцу, который выставил на прилавок целый лоток с красными, немного помятыми яблоками. − Я бы поел. Обмен сойдет? Я только вернулся, с аверсами туговато.

− Прости, Айкон, − Берси развел руками, а потом резко протянул их женщине, которая ссыпала торговцу несколько железных монеток с черненькой каймой и получила взамен несколько яблок. − Я бы с радостью, готов спорить, ты принес что-то интересное, но сам видишь. Мне нужно палатку восстанавливать, причем быстрее, тем лучше. Даже если я поменяю пару яблок на какой-нибудь антиквариат, то моя палатка развалиться быстрее, чем я найду ему покупателя. Цена смешная, всего аверс за яблоко. За килограмм возьму шесть.

− А что произошло? − спросил Айкон, порывшись в карманах и протянув торговцу последний аверс, завалявшийся за подкладку одежды.

− Атомная завеса, − ответил Берси, вручив юноше самое большое яблоко. − Два дня назад налетела.

− Но я думал, что стены рассчитаны на то, чтобы основная часть завесы проходила над когортой! − Айкон откусил кусочек яблока и стал его с наслаждением пережевывать.

− Это была какая-то неправильная завеса, − ответил Берси, не отвлекаясь от своих покупателей. − Она была новая, более мощная. Стены нас не спасли, завеса нырнула прямо сюда. Благо все сидели по домам. Урон невообразимый. Приезжали учёные, чтобы осмотреть это все, но утешительных выводов не сделали. Они и сейчас здесь, сидят в штабе с Ормом и Владом, что-то обсуждают.

− Я тогда пойду, − кивнул Айкон, поправляя рюкзаки. − Нужно отдать им то, за чем они нас посылали.

− Кстати, где Вацлав? − опомнился Берси, не увидев нигде своего знакомого.

− Погиб, − ответил Айкон, опустив голову. − Мы вытаскивали из коллектора нужные документы, но нарвались на крыс. Вацлав дал мне подняться, потом отдал мне свой рюкзак и погиб в драке с крысиным королём.

− Мне жаль, − Берси отвлекся от своих покупателей, стремящихся запастись последними в когорте яблоками, и похлопал Айкона по плечу. − Вацлав был хорошим человеком. Надеюсь, он сейчас в лучшем мире, в кого или во что бы он ни верил. Говоришь с крысиным королём сцепился?

Айкон кивнул.

– Надеюсь, он ему шкуру знатно подпортил?

– Пару голов и лап отрубил!

– Хорошо! Погиб в героическом бою! Попадет в Вальгаллу!

Айкон хмыкнул и, кивком попрощавшись с торговцем, надкусил яблоко. Юноша никогда не разделял веры отдельно взятых людей в их некие сверхъестественные взгляды на жизнь после смерти, будь то Райские Кущи, Елисейские Поля или же Вальгалла, которую упомянул при этом. И уж тем более Айкон не верил в существование различных богов разной степени могущества, чьи изображения, бюсты или другие предметы с их изображение каким-то мистическим образом сохранились даже с тех самых древних времен, когда люди еще только осваивали бронзу и письменность. Хотя при всем своем атеизме, Айкон почти всегда таскал с собой древнегреческую монетку, доставшуюся ему от покойной матери. Мать Айкона верила в то, что такая монетка должны была быть у каждого, чтобы заплатить перевозчику душ Харону и отправиться в мир мертвых, а не застрять на целую вечность между мирами.

К штабу Айкон шел уже не торопясь. Во-первых, он продолжал медленно жевать свое яблоко, наслаждаясь его вкусом, конечно слегка приправленным привкусом пыли. А, во-вторых, на него снова нахлынули негативные воспоминания, от которых было трудно избавиться. Ну и, в конце концов, Айкон не хотел врываться в штаб, несмотря на все те сокровища, которые они добыли вместе с Вацлавом. Все прекрасно знали, что приезд в когорту ученых Гренланда всегда вел к определенным последствиям, причем порой они были весьма негативные, которые в дальнейшем осложняли жизнь всему человечеству. За свои прожитые годы Айкон застал только одно такое событие. Буквально пять лет назад по всему миру в мгновение ока разбежались сведения о том, что ядро планеты вошло в финальную стадию своей нестабильности и готово разорвать Землю изнутри. С тех самых пор участились землетрясения, земная кора расходилась по швам, извергая из своего чрева потоки магмы, заливающие некогда плодородные поля. Айкон еще помнил, как подобное явление уничтожило единственную когорту на побережье Большого Охотского моря, превратив ее и проживающих там людей в пепел и куски застывшего в причудливых позах базальта.

В штабе тем временем шла ожесточенная дискуссия. Еще с порога Айкон увидел как Орм, глава этой когорты, с бурными жестикуляциями пытался что-то доказать трем учёным, стоящим напротив него перед столом командования. На учёных поверх их повседневной одежды были наброшены длинные бардовые пальто, которые должны были показывать их статус в обществе и даровать определенные привилегии в когортах, но Орму, похоже, было совершенно все равно. К тому же, за несколько сотен лет эти пальто и те, кто их надел, стали вестниками смерти и разрушений, в силу того, что знания учёных могли понадобиться только в крайних случаях. Влад, на котором всегда лежала ответственность за обороноспособность когорты, стоял молча, видимо выжидая определенного момента, чтобы вставить свою реплику, коротая время за изучением карты, которую он и без того знал наизусть.

− Я не отправлю в тот проклятый лес больше никого из своих людей, − надрывался Орм. − Последних, которых я туда отправил уже наверняка сожрали волколаки. Если вам так не терпится что-нибудь изучить, милости просим, у нас по всей когорте горы песка и пыли. А пока будете их изучать, будьте так любезны, помочь вывезти весь этот бардак отсюда! Все остальное меня в данный момент не волнует!

− Мы отправлены сюда не для того, чтобы решать вопросы отдельно взятой когорты, − один из учёных, поправив воротник у своего пальто. − Мы должны расследовать ситуацию с этой новой атомной завесой и решить, представляет ли она угрозу для нашего вида в дальнейшем или нет. Нам нужно изучить ее химико-физический состав настолько хорошо, насколько это возможно!

− У нас есть подозрения, что эта атомная завеса не затухла через пару километров, а начала набирать скорость и силу и прошла значительно дальше на юг, − добавил второй учёный, когда его коллега замолчал.

− Отлично, вот идите на юг и ищите там! − Орм тут же уцепился за эту фразу, намереваясь прогнать нежданных гостей из своей когорты. – Мои люди не занимаются производством атомных завес в промышленном масштабе!

− Я только что с юга, − возразил Айкон, не забыв постучаться, перед тем как войти в здание. − Там не было никаких завес, только песок и волколаки.

− Вот видите, завеса затухла, как и полагается! − Орм кивком головы поблагодарил Айкона за предоставленную информацию.

− Вы отпустили мальчика в южные пустыни одного? − один из учёных с подозрением посмотрел на Орма. − Вы в курсе, что в целях безопасности даже взрослый человек не должен покидать окрестности когорты один? С ним должен быть хотя бы один сопровождающий!

− Во-первых, ему уже стукнуло двадцать, − Влад поспешил вмешаться, пока вспыльчивый по натуре Орм снова не набросился на ученых с ругательствами и обвинениями. − А, во-вторых, он не один, а со своим учителем. Айкон, позови Вацлава, у него должны быть ценные сведения.

− Вацлав погиб, − ответил Айкон, снимая с плеча рюкзак своего учителя. − Мы замешкались в коллекторе, и он оказался в ловушке с крысиным королём.

− Гадость, − поморщился Орм, забирая у Айкона рюкзак. − Видал я одного такого, мерзкое зрелище. Сколько у него голов было, не сосчитал?

− Эта ваша вылазка в пустыню была согласована с министерством… − начал было третий учёный, но его оборвал Орм, снова впав в ярость.

− Да пошли вы со своими согласованиями, − Орм выхватил из ящика на столе кипу исписанных бумажек и швырнул их в лицо учёным. − Парнишка и без вас сломлен! Его учителя загрызла самая омерзительная тварь в мире, а тут еще вы лезете со своими согласованиями! – староста кивнул на разлетевшиеся по полу бумаги. – Вот вам пара десятков бланков согласования. Согласовывайте что хотите!

− Это же чертежи… − Влад, предоставив все разборки Орму, быстро осмотрел содержимое рюкзака. − Это чертеж машины, способной стабилизировать ядро. Он не закончен и предназначался, судя по всему, для стабилизации атомных реакторов, но я думаю, что мы можем его приспособить под свои цели.

− Разрешите взглянуть, − один из учёных, который стоял ближе всего к Вацлаву протянул руку к драгоценной папке с чертежами.

− Это согласовано? − съехидничал Орм, подсовывая нужную бумажку под руки учёному.

− Орм, успокойся, − Влад передал папку учёным. − Они все равно рано или поздно его увидят и начнут дорабатывать, так что даже если у них нет согласования, то рано или поздно появится.

− Ладно, пусть смотрят, − Орм подошел к небольшому железному сейфу. − Айкон, поди сюда! Мне жаль, что погиб твой учитель. Надеюсь, что он успел тебя научить основам. Обещаю, что мы достойно почтим его память, как только разберемся с этими «бардовыми балахонами». А тебе я отдам и твою часть награды и Вацлава; семьи у него уже нет, а свои обещания я стараюсь выполнять. Вот держи. Трать на здоровье. Только не трещи об этом на каждом углу, а то каждый будет думать, что старый Орм разбрасывается аверсами за каждое плевое дело.

Орм протянул Айкону весьма увесистый мешочек с сотней аверсов. Таких денег Айкон еще никогда не держал в руках, ему было даже неудобно брать их, учитывая, что часть этих денег должна была достаться его покойному учителю. Однако в то же время юноша прекрасно понимал, что с такой суммой он может позволить себе почти все, даже полностью выкупить лавку Берси.

− Я хочу помочь! − Айкон запихал деньги в свой рюкзак, но уходить не стал. − Мой учитель отдал жизнь, доставая эти чертежи. Я обещал ему, что доведу это дело до конца, куда бы оно ни привело.

− Не обижайтесь, юноша, но это очень опасно, − возразил один из учёных. − Мы должны в срочном порядке отвести эти чертежи в Гренландию для дальнейшего обучения.

− Что опасного может быть в Гренландии, кроме излишков алкоголя и желтого снега? − поинтересовался Влад, прекрасно понимая, что учёный врет. − К тому же, куда это вы собрались, если еще не исследовали атомную завесу, что угробила нашу когорту?

− Дело в приоритетах…, − начал было учёный, но его слова снова утонули в криках Орма.

− Иди ты со своими приоритетами, − староста когорты вырвал чертежи из цепких лап учёных. − Вы приехали сюда исследовать прошедшую завесу? Так исследуйте. А документы отвезу я!

− А можно с вами? − поинтересовался Айкон.

− Поверь, там хоть и не опасно, но совершенно нечего делать, − ответил Орм. − Мы поедем как официальные лица, так что из цитадели нам выйти не дадут.

− Я просто рассчитываю на ценное вознаграждение за то, что я нашел, − попытался объяснить свое рвение Айкон.

− Парень, жадность до добра не доведет, − покачал головой Орм, при этом забавно пошевелив своими жиденькими усами. − Увы, местоположение чертежей было известно, поэтому за то, что ты принес их, ты не получишь больше тех денег, что я тебе дал. И потом, сто аверсов, это настоящее состояния на сегодняшний день.

− Вообще-то я не про них, − с этими словами Айкон вытащил из своего рюкзака конспекты из медицинского университета.

Орм поначалу скептически отнесся к очередной партии старых бумаг, но когда он их увидел, то глаза главы когорты начали медленно вылезать из орбит.

− Мать моя неандерталец! Где ты это взял? − поинтересовался Влад, краем глаза увидевший новые документы.

− Набрел на руины медицинского университета, − ответил Айкон. − Вацлав сказал, что эти конспекты и записи могут оказаться ценнее, чем те чертежи, за которыми мы шли.

− Так и есть! − Орм аккуратно перелистывал страницы.− Здесь описание оперативных вмешательств используемых в двадцать первом веке; инструкции к препаратам с их составом; детали анатомии; даже какие-то рисунки на полях. Некоторые довольно любопытные. Я, конечно, узнаю конкретно вот этот рисунок, но, что-то мне подсказывает, что этот орган отношения к тексту не имеет. Впрочем, не важно! Переложив эти знания на наше современное строение, мы сможем сделать грандиозный прорыв! Тысячелетие они лежали там законсервированными, дожидаясь своего часа!

− Дайте посмотреть! − все три учёных разом кинулись к конспектам, вытянув руки.

− Прочь! − Орм оказался проворнее и отскочил в сторону. − Убрали свои загребущие лапы. Конспекты нашел паренёк, а значит, он повезет все бумажки в Гренландию. Он заслужил. Тем более у него свадьба на носу.

− Но нельзя доверять такие документы простым обывателям…, − учёные продолжали надрываться, надеясь заполучить столь желанные знания.

− Цыц, крысы лабораторные! − теперь уже сорвался Влад, перегородив учёным дорогу к Орму, все еще держащему в руках конспекты.− Лично я лучше доверю их парню, который пронес их один через всю пустыню, чем трем трусам. Трусам, которые вместо того, чтобы делать то, зачем их сюда прислали, уже который час компостируют мне мозги и пытаются заставить меня отправить в лес вместо них других людей. Людей которые понятия не имеют, что именно им искать и что делать теми шутками, что вы упорно называете высокотехнологичным оборудованием!

− Хорошо сказал!− согласился Орм, возвращая все бумаги Айкону. − Держи, отправляешься на рассвете, если ситуация не изменится. А сейчас ступай отдыхать! Это мой приказ!

Айкон аккуратно сложил бумаги в свой рюкзак и вышел из штаба, из которой с удвоенной силой полились ругательства и крики, которыми Орм обменивался с упрямыми учёными. Юноша был уверен, что эти препирательства длятся уже не первый час и порядок надоели всем окружающим, но, судя по очевидным признакам, несмотря на растущее недовольство, этот спор грозил затянуться на целые сутки. Чтобы лишний раз не пересекаться с жителями когорты, желающими узнать последние новости, Айкон выбрал самый длинную и пустующую улицу, идущую вдоль стены, рассчитывая добраться по ней до своего дома, но почти на пол пути, юноша уверенно развернулся и пошел обратно на площадь.

Берси уже распродал почти весь свой товар, оставив только несколько коробок. Его палатка совсем завалилась; судя по всему под весом песка, сломалась еще одна опора. Поставив табличку, говорившую о том, что он ушел на перерыв, Берси присел прямо на песок возле своего прилавка и принялся пересчитывать прибыль, чтобы прикинуть, во сколько ему выльется новая палатка и следующая партия товара.

− О, Айкон, − торговец не сразу увидел юношу, подошедшего к нему. − Подожди пару минут, я сейчас откроюсь.

− Да я не за этим, − Айкон достал из рюкзака мешочек с деньгами и отсчитал пятьдесят аверсов. − Вот держи, это доля Вацлава. Орм отдал ее мне, но я не могу взять деньги своего учителя, а тебе они сейчас тебе нужны.

− Айкон, с ума сошел? − Берси испуганно уставился на предложенные ему аверсы и принялся озираться по сторонам. − Я за день столько не зарабатываю!

− Это не в долг, − Айкон без церемоний ссыпал аверсы в руки торговцу. − Считай это моими инвестициями в твой магазин!

– Айк, дружище, я не могу это взять, – потряс головой Берси. – Не сейчас и не из твоих рук. Я старый пень, который имеет маломальский доход, а у тебя еще вся жизнь впереди. Свадьба, опять же не за горами. Каждый аверс должен быть на счету.

– Мне пока что хватит и пятидесяти аверсов, – уверенно заявил Айкон. – Плюс, я рассчитываю получить еще хотя бы сотню, когда прибуду в Гренланд. Да и потом, я, если честно, немного боюсь оставлять при себе полную сумму. Сотня аверсов в кармане, как-никак, а замки у меня дома оставляют желать лучшего.

Берси онемел от счастья. Еще пять минут назад он всерьез задумывался о том, что же ему все-таки делать, но решительный настрой Айкона отдать ему целых пятьдесят монет по старой дружбе подтолкнул в определенную сторону.

Отдав деньги, юноша уже собрался было уходить, когда Берси его остановил. Торговец быстро вскрыл свои оставшиеся ящики и, взяв в руки мешок из-под картошки, напихал в него понемногу всякой всячины.

− Держи, − Берси передал мешок Айкону.− Сам сказал, считать инвестициями. Если бы твой широкий жест, я бы следующие пару лет продавал бы сучки из рощи на растопку. Если вдруг когда-нибудь понадобятся деньги, обращайся.

− Спасибо, Берси, − кивнул Айкон. Отказываться от такого щедрого подарка было глупо, поэтому, взвалив мешок на одно плечо, а рюкзак с ценными бумагами на другое, юноша медленно поплелся к своему дому, стараясь не обращать внимания на людей, с подозрением косящихся на его ношу.

Полноценным домом, конечно, назвать эту каморку было сложно. Дом Айкона располагался в северной части когорты и представлял собой небольшое одноэтажное здание, в котором было всего две маленькие комнатки. Дом не так сильно занесло песком и пылью, как в центре когорты, но Айкону все равно пришлось потратить где-то минуту на то, чтобы откопать дверь. Внутри было тихо и холодно как в гробнице. Сложив вещи у входа, Айкон быстро щелкнул тумблером возле двери. Раздался приглушенный скрежет, а затем комнату залил тускловатый, но довольно приятный свет. Радуясь тому, что запас энергии в солнечной батарее еще не иссяк, Айкон предпочел какое-то время не замечать холмик песка у дальней стены, который намело через дырку в крыше, образовавшуюся после последнего кислотного дождя. Обстановка в доме отвечала всем принципам рационального минимализма. Чуть дальше от входа стояла небольшая установка, которую можно было одновременно использовать для приготовления пищи, обогрева помещения и фильтрации воздуха, поэтому ее Айкон включил сразу же. Напротив установки стояла небольшая кровать, накрыта сверху брезентовым покрывалом. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка с двумя ящиками, а на ней сиротливо лежала единственная на весь дом книга. Перед входом во вторую комнату растянулся длинный шкаф, занявший всю стену. Открывать его стоило только в крайнем случае, потому что Айкон уже не помнил, когда он последний раз в нем прибирался. Вторая комнатка была намного меньше первой и отмечалась только наличием биотуалета, который был просто жизненно необходим в каждом жилом здании в любой когорте, а также наличием небольшой ванны, где помимо мытья одежды и самого себя, еще и набиралась вода для чайника. И не потому что только здесь было доступ к воде; дело в том, что на кране в ванной стоял отличный фильтр для воды, который однажды вылетел Айкону в копеечку.

Задвинув рюкзак под кровать для надежности, Айкон принялся изучать содержимое мешка Берси, выкладывая все на небольшой стол, стоящий в центре комнаты. Торговец оказался весьма щедрым. Айкон нашел в мешке несколько мясных консервов, которые сразу же отложил на черный день; батон свежего хлеба из дешевой муки; три шоколадных батончика; ассорти из самых различных фруктов, каждый из которых был, увы, представлен в единственном экземпляре; две коробочки с соком; сверток с леденцами; а на дне обнаружилось несколько картофелин, два кочана капусты, немного моркови и три луковицы. Помимо разнообразного провианта, Айкон также нашел небольшой блокнот с простым карандашом и шелковое покрывало. Последний предмет порадовал Айкона особенно. По своей стоимости такое покрывало тянуло где-то аверсов на двадцать, но эта вещь была именно тем, чего Айкону так не хватало в походе, несмотря на многочисленные нанесенные на него заплатки. Судя по всему, эта вещь уже давно валялась у Берси где-то под прилавком; может быть, даже была приветом из прошлого, выуженного из каких-нибудь развалин и переходящая из рук в руки в течении последних лет. Покрывало можно было свернуть так, чтобы без проблем положить его в походный рюкзак, а потом в нужный момент быстро достать и использовать по назначению. Оно было мягкое и теплое, что просто идеально подходило для того, кто не был ярым фанатом долгих пеших прогулок с ночевками под открытым небом. Айкон не спеша перекусил ломтем хлеба и старыми консервами, стоящими на полке уже почти полгода, после чего вытащил из рюкзака шкуру вожака волколаков. Юноша долго думал, куда ее деть, и в итоге приколотил ее гвоздями на свободной стене, предварительно как следует расправив. Полюбовавшись на свой первый трофей, Айкон лег спать, с блаженством растянувшись на своей кровати, и не обращая внимания на оголодавших клопов, прыгающих по кровати не хуже блох.

Сон пришел к Айкону сразу. Сновидения, правда, были не совсем приятные. Возникли они не сразу, но стоило им начаться, как юношу тотчас же оккупировали стаи бесплотных волколаков, среди которых затесалась парочка крысиных королей, но даже кошмары, навеянные последними прожитыми днями, не могли заставить Айкона проснуться в холодном поту. Куда эффективнее оказались настойчивые стуки в дверь. О том, что кто-то уже целый час упорно ломиться внутрь, юноша понял не сразу.

– Кто там? – проворчал Айкон сквозь остатки сна.

– Конь в пальто! – раздался раздражительный голос.

– Ой, прости, Яков, я совсем забыл, что ты должен был зайти!

– Просто замечательно! Он просто забыл! – ругаться Яков начал сразу же после того, как Айкон отворил перед ним дверь. – Я уже почти неделю прихожу к этому треклятому дому и стучу в эту тупую дверь! Можно было предупредить, что свалил в поход!

− Его могли убить уже после того, как мы покинули когорту, − решил Айкон, поворачиваясь назад.

– Тогда бы волколаки уже бежали бы обратно в пещеру и мы слышали бы их вой! Ну, еще как вариант, могли разбежаться по равнине, но, честно, я бы на такое везение не рассчитывал! – Томас внимательно осматривал стену справа от себя в поисках дополнительных лазов.

− Стой! − Ада схватила Айкона за руку и направила фонарик в дальний угол пещеры, где лежало нечто только отдаленно напоминающее камень.

Приблизившись, отряд сразу понял, что объект перед ними туша мертвого волколака. Зверь лежал на боку, его ребра проступили сквозь кожу, пасть была полураскрыта, словно животное умирало от нехватки кислорода и их последних сил пыталось ухватить несколько глотков спасительного воздуха.

− Похоже, что это и есть вожак, − заметила Ада, склоняясь над телом зверя. − Судя по всему, смерть наступила от удушья; следов драки не видно. Зверь вроде еще не стар, для того, чтобы умереть естественной смертью. Возможно, что имеет место патология со стороны внутренних органов, хотя это еще нужно доказать.

− Мне кажется, ему помогли умереть, − Томас пнул ногой небольшую эллипсоидную капсулу синего цвета, валяющуюся рядом.

− Похоже, что сюда закинули какой-то газ, − заключил Айкон. Задержав дыхание, он нагнулся и осмотрел капсулу, но не нашел на ней никаких опознавательных знаков. Это был просто эллипсоидный кусок металла, покрашенный синей краской. Айкон попытался отскрести краску своим ножом, но даже если под ней и были какие-то надписи, то все они были содраны вместе с покрытием.

− Кому могло понадобиться травить волколаков? − поинтересовался Томас и повернулся к Аде.

− Это не я! − Ада попятилась назад и начала мотать головой из стороны в сторону, показывая отрицание.

− Из всей когорты, только у тебя был мотив! − продолжал Томас. − Твоя сестра умерла в зубах этих хищников. Ты могла заказать этот газ, а потом в один прекрасный момент закинуть его в эту пещеру. Весьма изощренный способ мести.

− Говорю тебе, это не я! − Ада уже начинала кричать. – Даже не смотря на свою плату в виде десяти аверсов, я не смогла бы купить такой яд! Ты хоть представляешь, сколько стоит хотя бы капля респираторного токсина?

− Всю дорогу сюда ты надеялась убить парочку волколаков!− продолжал наседать Томас. – Ты могла спокойно создать этот яд в своем медпункте из подручных материалов!

– Все препараты и инвентарь подотчетные!

– И что? Циферки очень легко подделать!

− ТИХО! − Айкон призвал своих спутников к молчанию. − Я не знаю, кто убил этого вожака, но это точно было не Ада, я в этом уверен! Она никогда не убьет живое существо без необходимости!

Ада потупила взгляд.

– Сам хоть понял что сказал? – хмыкнул Томас.

– Вещество, от которого погиб зверь, свело с ума остальных волколаков. Нужно доставить этот контейнер к Орму! – поставил точку в дискуссии Айкон.

− Это, скорее всего, был удушающий газ с нейротропными примесями, − вставила свое слово Ада, которая прекрасно разбиралась во многих причинах смерти. − Волколаки, я полагаю, пришли в бешенство, когда ни с того погиб их предводитель, плюс эффект газа. Поэтому они и накинулись на когорту. Осталось только понять, случайно ли были открыты ворота!

Томас уже открыл рот, чтобы снова обвинить Аду в убийстве волколака вожака, но вовремя остановился. Его очередной аргумент сводился к тому, что девушка с уверенностью описала состав использованного газа, но в какой-то момент, юноша посчитал, что ему лучше заткнуться и приберечь этот довод на более подходящий случай.

Айкон, позаимствовав у Ады ее носовой платок, перевязал открытое горлышко эллипсоидного контейнера, в котором содержался газ. Носовой платок Ады был сделан из специально обработанной ткани, которая не должна была пропускать микроорганизмы и едкие летучие вещества, что было необходимо для девушки, которая с малых лет училась восстановленным основам медицинской помощи. Айкон решил, что если в капсуле осталась хоть капля газа, убившего волколака, то ткань платка удержит его внутри до тех пор, пока Орм не сможет исследовать его состав.

Обратно возвращались уже в другом порядке. Ада по-прежнему шла в середине, а вот Томас и Айкон поменялись местами. Томас вышагивал впереди, держа наготове весь свой арсенал на тот случай, если волколаки решат вернуться. Айкон медленно шел позади всех, обеими руками сжимая перед собой капсулу. Юноше приходилось постоянно смотреть под ноги и обходить скользкие участки подъема, чтобы ненароком не уронить свою драгоценную ношу.

Снаружи уже светало. Маленький краешек солнца уже появился над горизонтом, хотя в чаще леса это было практически незаметно: здесь по-прежнему царил мрак. На поверхности стало немного теплее; снег перестал падать, хотя легкая снежная поземка все еще устилала подлесок. Однако лесную гармонию нарушал безумный вой волколаков, возвращающихся в свое подземное укрытие, чтобы избежать слепящего солнечного света.

− Бежим! − Айкон заслышав вой невольно вздрогнул. − В сторону от пещеры!

− Надо лезть на дерево! − возразил Томас, указывая на раскидистый дуб с низко растущими ветвями. − Переждем, пока все волколаки не заползут в пещеру!

− В этом лесу солнца почти не видно! − возразила Ада. − Мы окажемся здесь в ловушке!

Бежать пришлось недалеко. Когда между деревьев показалась первая оскаленная морда волколака, крайне озлобленного на то, что всю ночь ему пришлось голодать, Айкон уже подумал было о том, что пришла его смерть. Однако почти в ту же самую секунду, голова волколака неестественно дернулась, а на землю брызнули капли крови. Одновременно с этим раздался оглушительный рев мотора и выстрелы.

− Сюда! − из-за деревьев прозвучал голос Влада, а следом за ним мрак между стволами деревьев осветился зеленоватым светом сигнальной ракеты.

Орм не забыл про трех своих подопечных отправленных в стан врага. На лесной опушке, успешно оттесняя выживших волколаков в сторону, припарковался джип с открытым верхом, который несколько веков назад явно использовался для сафари или охоты. Машина была изрядно потрепана. Одной двери не хватало. Фары были выбиты уже несколько веков назад, а корпус автомобиля был сплошь покрыт ржавчиной. От тогО, чтобы развалиться на запчасти его удерживали металлические заплатки на наиболее проблемных участках корпуса и несколько метров стальной проволоки. Колеса вообще были разные, судя по отличному друг от друга цвету дисков, благо их диаметр был приблизительно одинаков и движению это никак не мешало. Влад стоял в полный рост в кузове позади водителя и отстреливал волколаков из потрепанного временем охотничьего ружья, стараясь тратить по одной пуле на одного зверя.

− Все целы? − поинтересовался Влад, заметив приближающуюся троицу.

− Поехали! − кивнул Айкон, передавая капсулу Аде, которая первой запрыгнула в машину.

− Вы с сувениром? − поинтересовался Влад, осмотрев контейнер, погруженный в салон.

− Долгая история! − покачал головой Айкон, прижимая капсулу к полу. − Езжайте осторожнее!

– Постараюсь! Я залил в бак последнее топливо, больше в когорте нет! Поэтому держитесь, поедем на самой оптимальной скорости для малого расхода!

***

Орм был в ярости. Однако он почти сразу свел воедино все кусочки головоломки. Когда Айкон принес в задние штаба капсулу, Орм сразу признал в ней единственный баллон со смесью газов удушающего и психотропного действия. Глава когорты не назвал внятной причины, откуда взялась эта капсула, ограничившись лишь тем фактом, что контейнер со смесью хранился у него на экстренный случай, который он, к слову, тоже не назвал. Затем возникли проблемы с поиском виновного за применение столь разрушительного оружия, а заодно за порчу ценного боеприпаса. Томас, которого, как участника поискового отряда оставили в штабе на обсуждение, снова попытался обвинить Аду, правда, без былой уверенности. Других кандидатур не предвиделось до тех пор, пока Влад не решил исследовать остатки газа в капсуле, чтобы совершенно точно определить, какая именно смесь там была, и как долго могло длиться ее действие. На счастье, в когорте было целых три учёных, в обязанности которых входили исследования самых разных областей. Вот тут-то и нашлись виновные. Учёных и след простыл. Сначала все считали, что три человека, увидев, что на северной стене когорты есть функционирующая лебедка, решили ею воспользоваться, чтобы уйти, но потом нашлись свидетели. Один стражей, заступающих на ночную смену на стенах заявил, что видел, как два человека в бардовых пальто вышли за территорию. По их словам, они направлялись в Пыльную Рощу, чтобы исследовать излишнюю активность волколаков, а когда у них спросили о том, в каком часу они собираются возвращаться, один из них ответил, что в когорту они не вернуться, а пойдут на юг следом за недавней атомной завесой. После этого рассказа Орм быстро достроил логическую цепочку. Он решил, что эти два учёных, утащив из загашника капсулу с газами, сбросили ее в пещеру волколаков, а потом, как только стемнело, вернулись к воротам когорты, где их третий товарищ, оставшийся внутри, открыл вход. Орм не брался за то, чтобы определить их дальнейший поступок. Ученые могли попросту не успеть закрыть ворота до того, как взбесившиеся волколаки выбрались из пещеры. С другой стороны, они могли и не закрывать ворота, оставив их открытыми, как приглашение для сотни обезумевших хищников. Если первый вариант еще можно было как-то связать со здравым смыслом, особенно, если учесть, что ученые рассчитывали при помощи газа заставить волколаков убивать друг друга, тем самым снизив их численность, то второе предположение не имело никакой подоплеки. Орм и Влад, наверное, полчаса ломали головы над тем, чтобы решить, что могло послужить поводом для подобного предательства, которое могло привести к смерти всех жителей когорты, пока Айкона не осенило. Юноша, снося всех и все на своем пути, со всех ног бросился бежать к себе домой. Переглянувшись, Ада и Томас, заподозрив что-то очень нехорошее, последовали следом, но потеряли след Айкона на узеньких улочках когорты. Когда они добрались до дома своего товарища, то нашли его сидящим на полу с рюкзаком в руках. На Айконе не было лица, он сидел так, словно ему только что сообщили о том, что ему осталось жить всего несколько минут.

− Что-то случилось! − прошептал Томас, замявшись у порога.

− Айкон, что произошло? − поинтересовалась Ада, бесцеремонно заталкивая Томаса внутрь.

− Они их украли! − ответил Айкон, изо всех сил сжимая рюкзак Вацлава, лежащий рядом. − Чертежи и записи, которые я принес сюда! Они их украли. Поэтому они и открыли настежь ворота когорты. Они не хотели оставлять свидетелей, они хотели убить всех нас, чтобы никто никогда не узнал, кто именно раздобыл те сведения. Уверен, что бумаги, которые остались у Орма тоже пропали!

− Что за сведения? − поинтересовался Томас. − Что-то полезное? Что-то, нам очень нужно и за что хорошо заплатят?

− Будущее! − ответил Айкон. – Оно украли будущее!

Руководство от 5018 года. Раздел второй: о том, как планета пытается нас убить

Рассматривать стандартный виды осадков и других природных явлений в данном разделе мы не будем, так как в обычном проливном дожде или в северном сиянии нет ничего сверхъестественного или угрожающего жизни. Да, под дождем можно простыть и, в отсутствие должной медицинской помощи, умереть от банальной простуды, но все эти мелочи меркнут по сравнению с, скажем, кислотным дождем. С него и начнем. Подобные осадки имели место даже в двадцатом веке, с тем лишь отличием, что разрушений на тот момент времени несли гораздо меньше. Максимум, что могло произойти тогда: вымирание водоемов, увядание растительности и ряд серьезных заболеваний, если употребить упавшую с неба кислотную воду для питья. Все складывалось из-за того, что состав воды, сконцентрированной в верхних слоях атмосферы, оказывался приближен к слабо кислотному. Сейчас же ситуация с кислотными дождями намного серьезнее. Сейчас они полностью соответствуют своему названию: с небес периодически действительно льется кислота, выжигая целые экосистемы. По счастью, случается такое редко и на ограниченных участках рельефа. Кислота, правда, при этом может ниспадать разная. Все зависит от того, какого именно характера сформировалось облако. В любом случае первыми признаками того, что скоро прольется кислотный дождь являются плотными серо-зеленые тучи, низко висящие над землей и передвигающиеся несколько быстрее, чем им положено на самом деле. Ночью большое скопление подобных облаков может светиться слабым зеленоватым оттенком, что можно спутать с северным сиянием, пробивающимся сквозь тучи. Для человека спасение только одно – искать надежное убежище уплотненной, не поврежденной крышей. Лучше всего подходит убежища по типу подвальных помещений и бункеров. Они же лучше всего спасают и от атомных завес.

Атомная завеса, несмотря на свое название, больше похожа на песчаную бурю по своей сути, с тем лишь отличием, что песка внутри нее всего лишь жалкие два-три процента. Все остальное занимается мелкодисперсным стеклом, продуктами распада радиоактивных веществ, в том числе и ими самими. В отличие от песчаных бурь, все еще популярных на территории Черного Континента, атомные завесы, после своего возникновения, еще долго не затухают; очень быстро перемещаются и наносят куда больший вред. Человек, попавший в атомную завесу, сразу же оказывается в зоне наивысочайшего риска. Все то, из чего может состоять атомная завеса не просто заживо сдерет все слои кожи, несмотря на вполне ощутимый физиологический апгрейд, но также способна нанести и значительный вред внутренним органам. Не за счет явного физического воздействия, а за счет химического и радиоактивного влияния. Помимо всего прочего, атомная завеса на максимальной своей мощи, нарастающей примерно через тридцать-шестьдесят минут после своего исхода из эпицентра, способна уничтожать целые леса и кардинально изменять рельеф местности. Размеры атомных завес до сих пор не известен наверняка, судить об их приблизительных габаритах можно только по радиусу и объему поражения. Также неизвестна и полная их физико-химическая структура, в силу того, что никто в здравом уме и в трезвой памяти не войдет внутрь атомной завесы для забора образцов. По-крайней мере, до тех пор, пока не будет изобретено или заново открыто специализированное снаряжение. До тех пор, судить о составе атомных завес можно только по ее остаткам, в виде гладких миниатюрных дюн из толченого стекла, песка и опилок различных металлов, остающихся на периферии по мере затухания завесы.

Отдельным пунктом стоит отметить такой феномен как мегаземлетрясение. Рассказывать тут, конечно, особо нечего, кроме того, что разрушительность данного бедствия колоссальная. Еще до написания этой версии руководства, а также до написания двух предыдущих вариантов, последнее такое землетрясение утащило на дно океана, а, может быть, и вообще расплавило, Камчатский полуостров и часть прилегающих земель. Мегаземлетрясение всегда сопровождается целым каскадом других стихийных бедствий, более меньшего, по сравнению с ним, масштабов. Постоянными спутниками мегаземлетрясений являются извержения вулканов и цунами, а уже потом к ним могут присоединиться атомные завесы, лавовые гейзеры и прочие «радости» жизни.

К слову о лавовых гейзерах. Представляют они собой нечто вроде миниатюрных вулканов, с малым радиусом поражения. Подвох кроется лишь в том, что предугадать место появления лавового гейзера невозможно. Он может возникнуть даже на совершенно ровном участке местности, где исторически никогда за все время существования планеты не было вулканов. Работает он по принципу самого обычного гейзера, с тем лишь отличием, что выплевывает, как можно догадаться из названия, потоки лавы на высоту до трех метров. К этой же категории можно отнести и соляные гейзеры, которые можно встретить в Черноморской соляной пустыне и на Великом Соленом Озере. Плюются такие объекты по-прежнему кипятком, вот только в нем настолько большая примесь соли, что выстреливающий вверх поток больше похож на расплавленный металл по своей плотности, чем на воду. Стоит один раз попасть под такой выстрел, и с кожей можно попрощаться. Лавовые гейзеры в этом отношении, разумеется, гораздо опаснее: они попросту испепеляют все в радиусе поражения.

Еще в последнее время участились эпизоды падения космического мусора на поверхность нашей планеты. С гравитацией проблем, вроде бы, не отмечалось, но, с учетом отсутствия какой-либо возможности выйти в открытый космос и посмотреть, что там твориться, уже нет. Последние космический корабль упал где-то в водах Тихого Океана, когда одни из немногих последних представителей Homo sapiens пытались сбежать из сформировавшегося планетарного ада. Сложно сказать, чем бы закончилась эта авантюра, если бы не тотальные дефекты сборки космического судна, собранного некомпетентными специалистами. Но эта уже другая история. Уже на момент двадцать первого века вокруг Земли было сформировано приличное количество всевозможного мусора; в наше же время его однозначно стало больше. В настоящее время, в ходе длительных научных заседаний в Гренланде, была принята теория о том, что наша планета оказалась на пути некоего астероидного пояса. В ее подтверждение свободно можно отнести редкие мелкокалиберные астероиды, периодически падающие на нашу планету. По большей части, приземляются они на территорию Северной Америки, тогда как космический мусор сыплется на все остальные континенты. Принятая теория гласит о том, что астероиды, начинающие свой последний путь к поверхности Земли, сталкиваются с дрейфующим на орбите мусором и увлекают его за собой. Естественно, из этих двух зол, наиболее страшным является именно мусор. Астероиды просто падают вниз; приносят более-менее локальные повреждения, в силу своих малых размеров; поднимают столбы пыли и все. Космический мусор же может нести с собой массу неприятных побочных элементов. К примеру, вам на голову может упасть кусок ядерной боеголовки с парой килотонн еще не распавшегося урана; или же на вашу когорту рухнет блок космической станции, на котором проводились исследования, допустим, с каким-нибудь особо опасным заболеванием: с чумой или холерой. Последствия очевидны и ожидаемы.

Нельзя не отметить и электромагнитные шторма. По своей сути, они практически ничем не отличается от обычной грозы, с тем лишь отличием, что из тяжелых черных как сама ночь туч, застилающих все небо, почти каждую секунду срывается разветвленная сине-белая молния. Однако эффект кроется не в них самих, хотя пара таких молний может разжечь не ликвидирующийся пожар. Вся местность, попадающая под подобные скопления грозовых туч, полностью обесточивается. Любая электроника глохнет, иногда перегорает совсем. Собственно, при приближении любого грозового фронта настоятельно рекомендуется отключать все источники электричества и связанные с ними приборы, включая солнечные батареи. У нас сейчас не так много электроники, чтобы допускать ее поломку в условиях электромагнитного шторма.

И раз уж речь зашла о грозах, то знайте, несмотря на скептицизм людей, проживающих в южных регионах, на севере планеты можно встретиться такое крайне редкое явление, как снежная гроза. Столкнуться с ней можно где-нибудь на северных озерах или возле пойм крупных северных рек. Само явление, по сути не более опасно, чем стандартная гроза. Оно всего лишь примечательно тем, что молнии и гром соседствуют со снегом или ледяным дождем. Снег, естественно, в любом случае будет сероватого или желтоватого оттенка. Белого снега никто из жителей планеты не видел уже давно. Да, с неба он падает белый. Что при снежной грозе, что в своем обыденном монотонном ритме, но когда на земле скапливаются сугробы, а такое иногда случается, его цветовая палитра выглядит совершенно иначе. Дело в том, что вода, замерзая, выталкивает из себя тяжелые металлы и соли, коих в верхних слоях атмосферы стало неимоверно много, концентрируя весь их объем на поверхности падающих вниз снежинок. Упав на землю, снег начинает таять, за исключением регионов крайнего севера, вода пропитывает почву, а весь содержащийся в ней осадок начинает накапливаться на вершине сугроба. Думаем, всем ясно, что брать такое снег, растапливать его и употреблять полученную воду для пить без предварительной прогонки через специальные мелкоточечные фильтры не стоит…

Глава третья: Пылающие верески

XXXI век, 5018 год, декабрь.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, бывшая Волгоградская область.

Предателей нужно было догнать и арестовать, несмотря на их бардовые мантии учёных. Такое мнение возникало у любого жителя многострадальной когорты. Казалось, жаркая и кровавая бойня с волколаками только что закончилась, а все уже были в курсе происходящих событий. Многие все еще находились в состоянии шока, ведь такого развития событий они никак не ожидали. Другие, наоборот, на каждом углу твердили, что с самого начала знали о том, что с этими учёными, заявившимися в когорту, что-то не так. Орма, как лидера этой когорты, совершенно не волновали эти две версии, гуляющие по всей округе. Он и его правая рука, Влад, несколько часов подряд корпели над картами, пытаясь понять, в каком направлении могли двинуться учёные с украденными чертежами. Влад больше склонялся к тому, что они двинулись прямиком к портовой когорте на южном побережье; Орм же так и не определил для себя даже доминирующую сторону света, чтобы угадать маршрут.

Однако время шло, и шансы на то, чтобы найти воров и предателей, неумолимо сокращались с каждым легким движение секундной стрелки на часах, а это значит, что нужно было принять хоть какое-то решение. Орм, несмотря на многочисленные негодования своей правой руки, решил отправить по два небольших отряда на все стороны света. Влад был категорически против, потому что такой массовый выход людей их когорты приравнивался к ее роспуску. Согласно всем правилам, одновременно когорту могли покидать максимум три вооруженных отряда; один из которых обязан был находиться в пределах дневного перехода от самой когорты. Орм же, начихав на все мыслимые и немыслимые правила, пользуясь правом лидера, начал выпускать за слегка покореженные после ночи ворота, многочисленные поисковые отряды.

Айкон само собой, пытался напроситься в один из таких отрядов, пользуясь тем, что именно он принес в когорту украденные бумаги, и что именно он был в ответе за них, но Орм приказал юноше оставаться за стенами. Предчувствуя, что его ожидает нудный и тяжелый день за восстановлением поврежденных участков когорты, Айкон с утроенной силой принялся напрашиваться в путь, пытаясь воздействовать на Орма через Влада. Влад всего лишь пожал плечами, ссылаясь на то, что все его предложения за сегодняшний день оказались отвергнутыми, как несостоятельные. Выход из сложившейся ситуации все равно оказался направлен в сторону Айкона. Формируя последний отряд, Орм столкнулся с довольно большой проблемой. Лидер когорты осознал, что почти всех сторожил и ветеранов он отослал за тридевять земель в погоню за учёными в бардовых мантиях. Из этого следовало, что защита поселения складывалась в основном из новичков, присланных несколько месяцев назад, а значит, оставшихся закаленных в путешествиях по бесплодным землям, воинов требовалось оставить в когорте. Собственно, поэтому Айкону и выпало сомнительное счастье отправиться в погоню за ворами и исправить свои ошибки. Орм, правда, навязал ему весьма шумную компанию. Помимо Ады и Томаса, с которыми Айкону уже довелось пробиваться через стаю волколаков и сольпуг, в их отряд вошел худощавый парень с поседевшими волосами и бледной кожей, сквозь которую синими линиями проглядывались вены. Айкон не знал его имени, но знал о том, что неестественный для его возраста цвет волос спровоцирован кислотным дождем, под которым этот юноша оказался еще в младенчестве. Состав того дождя, конечно же, никто не уточнял, но смесь реагентов, к счастью, запустила только процесс гибели пигментных клеток. Томаса Айкон тоже был не рад видеть в своей команде, ведь юноша всегда отличался довольно строптивым нравом. А вот Аде он был несказанно рад. Согласно давно устоявшейся традиции, в назначенный день, молодой человек должен был подарить своей избраннице обручальное кольцо, при этом было совершенно неважно, где и при каким обстоятельствах происходило это действие. Это мог быть скромный семейный праздник, а мог быть и шумный банкет на всю когорту. Обручальные кольца все равно должны были в итоге надеты на пальцы. Если же этого по каким-то причинам не происходило, молодой человек признавался юнцом, неспособным отвечать за свои поступки и оказывался изгоем на долгие годы. Девушку же ждала немного иная участь: при срыве свадебной церемонии, над ней зависала негативная аура, естественно в переносном смысле, и, следовательно, ближайшие несколько лет к ней никто бы не подошел и даже не осмелился бы заговорить. Считалось, что девушка так и не получившая кольца в назначенный день почти со всей вероятностью могла оказаться инфантильной особой. Так или иначе, Айкон был несказанно рад, что несмотря на сумбурные события последних нескольких часов, Ада отправлялась в поход вместе с ним. При этом юношу куда сильнее волновала судьба девушки, если бы вдруг их свадьба сорвалась, за себя он волновался меньше всего, поэтому свои сборы в очередной поход Айкон завершил тем, что спрятал в карман за пазухой обручальные кольца и кулон, с горем пополам вшив на него слегка ржавый замочек на молнии.

Прощальных напутствий не было. Орм просто пожелал удачи и выдал последнему отряду два увесистых рюкзака: один с оружием и предметами первой необходимости, другой с провиантом и небольшой суммой аверсов, расцениваемой где-то около пятидесяти единиц. Естественно, выданная сумма находилась у Орма под строгим контролем и отпуская патрули на заданными им направления, староста когорты несколько раз напомнил им об необходимости по возвращению предоставить отчет о потраченных аверсов, а, в случае, потере всей суммы – о обязательной отработке упущенных средств. Исходя из схемы, придуманной Ормом в процессе детального осмотра карты, Айкону и его отряду выпало самое южное направление, в сторону побережья, куда собственно, по предположению Влада, направлялись учёные с ворованными бумагами. Путь был довольно неблизкий, с транспортом, как впрочем, и с топливом для него, в когорте последнее время были проблемы, поэтому Айкону пришлось воспользоваться его альтернативным видом. Последние четыре лошади, одна из которых была не в лучшем виде, были оседланы и вручены под опеку Ады, которая в большей степени разбиралась в животных, чем все остальные члены небольшого отряда.

Айкон такой вид передвижения ненавидел. Его учитель, Вацлав, в свое время приложил немало усилий для того, чтобы научить юношу ездить на лошадях, но каждый урок неизменно заканчивался тем, что Айкон оказывался сброшенным наземь. Стоило лошади перейти на рысцу, как юноша тут же сваливался с нее, либо конь сам сбрасывал его от того, что его нерадивый наездник слишком сильно дергал за гриву, пытаясь удержаться. Ада, прекрасно зная отношение своего парня к лошадям, подвела к нему черного коня, который был немного меньше своих собратьев, всего лишь где-то около двух метров. Айкон сначала засомневался в таком выборе, решив, что маленький конь сможет бежать быстрее остальных, а значит, быстрее выбросит его из седла, но как оказалось, черный конь был довольно смирным и покладистым. Увидев человека, он не стал фыркать или бить копытом по земле, как это делали остальные три лошади. Вместо этого черный конь повернул голову в сторону своего потенциального наездника, выпрашивая у него яблоко или кусочек сахара. Ничего съестного у Айкона не оказалось, весь провиант был погружен на лошадей Томаса и Ады, а ему и новенькому пришлось везти другую поклажу, вроде палаток. Айкон, конечно, надеялся, что ночевать в палатках им не придется: две ночи в обществе волколаков, проведенных вместе с учителем в диких краях, заставили юношу иначе взглянуть на дальние путешествия. Ада явно разделяла его мнение по этому поводу, но старалась не показывать виду.

Прокручивая в голове подобные мысли, Айкон почти не заметил, как он и его товарищи по отряду уже проскакали приличное расстояние по пепельно-серой равнине, оставив позади когорту, выдававшую свое местоположение только темным силуэтом на фоне тусклого неба. Путь предстоял неблизкий, поэтому Айкону пришлось в прямом смысле на ходу, постигать все нюансы верховой езды, по большей части без особого результата. Упал он только один раз, когда перед его конем возникла преграда в виде неглубокой канавы. В момент прыжка, Айкон все-таки не удержался и свалился вниз, измазав одежду слегка мокрым илом, смешанным с миллионами микроскопических мхов, придававших ему зеленоватый оттенок. После такого фиаско, юноше пришлось сосредоточиться исключительно на коне и дороге под его копытами. Это было довольно затруднительно, плюс ко всему, в таком состоянии Айкон совершенно игнорировал все то, что происходило вокруг. Ада, заметив, что с верховой ездой у ее друга за годы обучения лучше не стало, смилостивилась и не стала гнать лошадей вперед, дав Айкону несколько часов, чтобы привыкнуть к одному темпу. Это крайне раздражало Томаса, что было не удивительно. Для него это был первый настоящий поход, да и с лошадьми у него не было никаких проблем. Новичок в отряде, так и оставшийся для Айкона безымянным, за все время пути не проронил ни слова; всю дорогу он осматривался по сторонам, оценивая обстановку, позволяя Аде и Томасу подтрунивать над Айконом. Веселился в основном Томас, кружась вокруг незадачливого ездока на своей рыжей кобыле; Ада же смеялись не так часто, как ей хотелось бы. Пообещав себе при случае припомнить своим спутникам эти насмешки, Айкон перевел взгляд с клубов пыли под копытами коня на окрестности. Пыльная роща, окружавшая когорту, осталась позади, чернея на горизонте жирной полосой, а вокруг растянулись бескрайние серо-бурые равнины. В этих местах Айкон еще не бывал, но все вокруг сильно отличалось от его последнего похода вместе с учителем в долину пересохшей Волги. Если раньше путь пролегал через пустыню, пески, оазисы и разрушенный город, то теперь окрестные земли пестрели сорными травами, стелющимися по земле своими желтыми стеблями, да вереском разных форм. По большей части вереск был низкорослым, бурым и быстро втаптывался мощными конскими копытами в черную почву, но встречались и целые вересковые кустарники со светло-зелеными листьями и розоватыми или пурпурными цветами. Под каждым таким кустом обязательно имелись обильные разрастания корневой системы, выползающие из под земли на поверхность, а между ними скапливался пепел, приносимый сюда ветром или атомными завесами. У первого же такого кустарника Ада спешилась и нарвала целую седельную сумку цветов. Томас попытался подшутить и над ней, но в отместку получил целую лекцию на тему того, как вересковый мед помогает в различных техниках лечения. Айкон, слушая все это, невольно улыбнулся.

Что касается животного мира, то он намного скуднее, чем в той же пустыне. Пару раз Айкону удалось увидеть взлетающих с насиженных мест пепельных куропаток. Эти птицы были редки, но в то же время считались отличным деликатесом, да и поймать их было просто. Куропатки избрали не самый удачный вариант эволюции, в процессе которого немного деградировали и потеряли способность летать. С их редуцированными крыльями, которые были адаптированы в основном для рытья нор, пепельные куропатки могли пролететь около метра, редко два. Большую часть времени эти птицы проводили в подземных норах, которые они сами себе рыли, а на поверхность выходили только для поисков пищи, в основном, вереска. Также, Айкон заметил семейку медвежьих сусликов. От своих предков из двадцать первого века этот вид сусликов отличался в первую очередь размерами. При изначальных тридцати сантиметрах, с которых эти мохнатые увальни начинали свое развитие, они вымахали почти до полуметра. Однако свое название они получили не за свои габариты, отдаленно напоминающие медвежат, а за свои боевые способности. Семья таких сусликов могла с легкостью уделать равноценную ей по количеству стаю волколаков. Именно из-за этого охота на медвежьих сусликов велась коллективно.

Томас же, заметив семейку крайне упитанных зверей, сразу же начал делиться своими гастрономическими идеями, расписывая все способы приготовления сусляного мяса. От этих разговоров у всех разгорелся жуткий голод, поэтому про попытки Айкона удержаться в седле при очередном маневре его коня, все забыли, переключившись на Томаса. Ада, взяв на себя ответственность за начальные этапы похода, пока Айкон был занят самообразованием, решила, что никаких перекусов не будет до тех пор, пока они не остановятся на ночь. Раздались возмущенные возгласы. Даже безымянный парень начал твердить, что хотя бы в середине дня нужно перекусить. Айкону, в принципе, было все равно. При нем была фляга с водой, а ее ему хватило для того, чтобы за один день пройти полпустыни, да и вода тогда в ней была не первой свежести. Время от времени, когда становилось совсем душно, Айкон осторожно, чтобы не расплескать драгоценную воду, отпивал из фляги небольшой глоток чистой, свежей воды, набранной из лучших запасов в когорте. Томас же, сам того не ведая, демонстрировал всем, что совершенно не готов к дальним переходам. За один только подход он выпил почти половину своей фляги, попутно обтерев себе лицо прохладной водой, игнорируя при этом все аргументы Ады. Ближе к середине дня случилось неизбежно, а Томас заодно получил жизненно важный урок: вода в его фляге закончилась. Нетерпеливому юноше пришлось скакать без воды целых три часа, пока на его пути не оказался небольшой мутноватый пруд. Не имея никаких альтернатив, Томасу пришлось набирать себе про запас воды сомнительного качества. Теперь уже пришел черед Ады смеяться напропалую. Каждый раз, когда Томас прикладывался к свое обновленной фляге, Ада откупоривала свою, и делала маленький глоточек, сопровождая его восхищенными возгласами. Айкон при этом каждый раз невольно улыбался и обещал себе не доводить Аду после свадьбы подобными выходками.

Казалось, путь до портовой когорты пройдет легко, но стоило Айкону всерьез задуматься над этим, как вдруг в воздухе почувствовался едва различимый запах гари.

− Что-то горит, − безымянный парень первым заметил новые запахи в воздухе.

− Где-то разгорелся вереск, − решила Ада. − Я видела карты этой местности. Там севернее есть болота, а в них, наверное, полно метана и прочих горючих газов.

− А огонь до нас не дойдет? − поинтересовался Айкон, прекрасно понимая, что случись на равнине пожар, далеко он со своими навыками не ускачет.

− Если он начался далеко, то нет, − предположила Ада. − Пока он дойдет до этого места, мы успеем уйти.

− А если пожар возьмет нас в кольцо? − предположил Томас.

− Такого быть не может, − покачала головой Ада. − У нас всегда будет дорога назад.

− Я не хочу возвращаться с пустыми руками, − заявил Айкон, вцепившись в поводья от того, что конь ускорил свой шаг, почуяв запах гари. − Те документы украли у меня из под носа, поэтому я не вернусь в когорту до тех пор, пока не верну их!

− Отлично, − широко улыбнулся Томас. − Вот ты и езжай дальше, а мы вернемся назад и скажем, что ничего не вышло.

− Струсил! − поддела его Ада.

− Ничего подобного! − возразил Томас.

− Струсил, − продолжала Ада. − Хочешь, прикрываясь пожаром, сбежать назад и попить свеженькой водички!

− Если я и сбегу, то это не трусость, а тактическое отступление! − парировал Томас. – И вообще, зачем лично мне те бумаги? Они больше нужны вам с Айком, чтобы после свадьбы дать деру из когорты и поселиться в Гренланде!

– Эти бумаги – величайшая ценность! – прорычала сквозь зубы Ада. – Так уж получилось, что их отыскал Айк, перерыв половину разрушенных городов.

– Поправка, не половину, а всего один!

– Тем не менее! Ты бы смог найти старую пачку бумаг в развалинах древнего большого города, в котором кишат всякие монстры? Сольпуги, например?

− Народ, там дальше должно быть убежище, может, переждем там, пока пожары не улягутся? − предложил безымянный.

− Кстати, хорошая идея, − поддержала его Ада. − Мы, конечно, сильно отстанем от учёных, если они действительно пошли этой дорогой, но если не остановимся, рискуем, как сказал Томас, оказаться в кольце пламени.

− Конечно, я всегда говорю в точку и по делу… − начал было Томас, но сразу же заткнулся, когда Ада швырнул в него сорванной с раскидистого куста десятисантиметровой колючкой репейника.

− Так мы идем в убежище или нет? − поинтересовался безымянный спутник, кивая в сторону.

− Веди! − ответил Айкон, пропуская парня вперед.

Убежище на самом деле оказалось неподалеку. Оно представляло собой выдолбленное в цельном куске скалы помещение, в котором вполне свободно могли расположиться четыре человека. Вход в него надежно прикрывала от нежеланных гостей толстая металлическая дверь. Лежанок или тюков сена, которые могли заменить кровати, здесь не было, зато было достаточно места для того, чтобы расстелить сразу четыре, а то и пять спальных мешков. В глубине убежища стоял большой стальной чан, в который собиралась дождевая вода, проходящая через специальный фильтр. Томас, еще не привыкший ко всем тяготам долгих переходов, сразу кинулся к чану, черпая чистую и приятную на вкус воду. Айкон же первым делом проверил содержимое небольших сундуков стоящих возле входа. По правилам, тот, кто пользуется убежищем, мог использовать его запасы, но должен был оставить взамен что-то равноценное, так как обновлять эти припасы никто не намеревался. Обычно процесс обмена кружился вокруг консервов: чаще всего меняли мясные консервы на какие-нибудь соленья, но в этот раз у Айкона с собой был довольно ограниченный запас провианта. Прикинув примерное расстояние, которое им еще предстояло пройти и имеющиеся запасы провизии, Айкон просто положил на дно сундука кровные три аверса, забрав оттуда только небольшой перочинный ножик, просто так, на всякий случай и банку соленых патиссонов.

Лошадям тоже нашлось место. В той же самой скале, в которой было выдолблено убежище, было второе помещение, куда большее по размеру. Скорее всего, изначально, оно планировалось как вторая комната или дополнительное укрытие, но по каким-то причинам, оказалось заброшено. Внутри уже проросли вездесущие одуванчики, которые при всей своей невзрачности, крушили целые камни, пытаясь выбраться к солнечному свету. Людям такая обстановка была не по душе, зато лошадям, изрядно уставшим после продолжительного перехода, сочные желтые цветы и их жесткие стебли пришлись по вкусу. К тому же, Ада, предварительно наорав на Томаса, заставила его собрать для коней немного вереска, прежде чем к убежищу подступил пожар.

Вереск горел со специфически запахом. Он был каким-то сладковатым и горьковатым одновременно: стоило встать лицом к стелющемуся по земле дыму, как сразу начинали слезиться глаза. Треск горящей растительности слышался со всех сторон, как впрочем, и шум пламени. Огонь подступал все ближе, в убежище от этого становилось невыносимо жарко, а камни, окружавшие людей со всех сторон, неизбежно нагревались. За каменной стенкой раздавалась тревожное лошадиное ржание, которое без лишних звуков и слов описывало страх, охвативший животных при виде разгневанной стихии.

− Самое худшее убежище, которое только можно придумать! − Томас явно жалел о том, что покинул когорту. Пытаясь прилечь, он чуть было не сжег себе глаза, открыв их в самой гуще стелящегося дыма, который проникал через щели. Поднявшись, Томас тут же ощутил жар, и чуть было не обжег себе руку, когда попытался прислониться ею к двери.

− Поверь, бывают и похуже, − не согласилась с ним Ада.

− Поддерживаю, − закивал головой Айкон. − Не так давно я и мой покойный учитель всю ночь отбивались от стаи волколаков. А он еще рассказывал мне историю о том, что в одной из пещер его встретило настолько жуткое чудовище, что ему пришлось идти к когорте через атомную завесу, лишь бы не угодить в пасть зверю.

− Лучше волколаки! − уверенно заявил Томас, кашляя. − Они все-таки живые существа, они тоже устают, тоже ошибаются и их можно убить. Огонь убить нельзя, он пожирает все и никогда не останавливается.

− Огонь можно затушить, главное знать как, − вставил свое слово безымянный парень, которому, казалось, жар был не страшен. − И потом, никто не может знать, что хуже, быть съеденным зверем или же сгореть заживо.

− Прости, а ты не мог бы сказать свое имя? − попросил Айкон. − Мне жутко стыдно, но я, правда, не знаю твоего имени. Честно сказать, я и не видел тебя раньше.

− Меня зовут Эван, − ответил Эван, протягивая руку.

− А меня Айкон, − ответил Айкон, пожимая руку Эвану.

− Я в курсе, − улыбнулся Эван. − Твои товарищи часто тебя так называли, логично, что это твое имя. Кстати, моего прадеда звали Айконом. Получается, что ты следующий носитель этого имени.

− Здорово, − отозвался Айкон. − Надеюсь, я имя не опозорю. Слушай, Эван, а как ты вообще попал в нашу когорту?

− Слышали про когорту посреди Камчатских Сопок? − поинтересовался Эван.

− Мне кажется, про нее слышали все, − отозвался из своего угла Томас. − Шесть лет назад она провалилась под землю, когда из-за нестабильности тектонических плит половина Сопок и прилежащих территорий ушла под землю.

− Это была моя родная когорта, − ответил Эван. − Я был среди тех немногих, кому удалось спастись. Мне тогда было всего четырнадцать лет. Выжившим тогда пришлось очень долго скитаться по окрестным землям, чтобы найти пристанище. Кто-то осел в когортах в тайге, кто-то пошел дальше на север, а меня понесло на запад. Я прошел, наверное, когорт через восемь, пока год назад не осел в вашей. Я стараюсь особо не выделяться и ни к кому не привыкать, никогда неизвестно, что может произойти.

− Навидался, наверное, многого? − поинтересовался Томас, который всегда ценил хорошую историю про другие когорты и их жителей.

− Ну, изначально, я вел небольшой дневник, в котором записывал все то, что мне довелось увидеть, но потом я его потерял, − ответил Эван. − Где-то в районе Уральских Хребтов на меня напала стая пещерных ирбисов, я попытался от них убежать, но, сами понимаете, это горные кошки. Меня спасло только то, что я оступился и свалился в небольшую долину между отдельно стоящими горами. Я не знаю почему, но ирбисы за мной не пошли.

− Наверное, там жило что-то пострашнее! − решила Ада, рассуждая с точки зрения натуралиста.

− Это была прекрасная долина, − продолжал Эван, предаваясь приятным воспоминаниям. − В ней били десятки гейзеров с горячей водой, а горы защищали ее от холодов и атомных завес. Хотите верьте, хотите нет, но за все время своих путешествий я не видел ни одного такого же места, где росло бы столько зеленой растительности!

− В смысле? Ели, сосны, лиственницы? − переспросила Ада, гадая какие растения смогли сохранить свои древние окрасы в окружении ядерных отходов.

− Нет, дубы, кипарисы, − ответил Эван. − Я бы сказал, что эта долина была намного чище, чем Гренландия. Я уже было рассчитывал остаться там, но в один прекрасный день с гор спустилась лавина, я успел отойти в сторону, но потерял свой дневник и большую часть вещей. Лавина накрыла половину долины, после чего я понял, что оставаться здесь опасно.

− Выходит, рай на Земле был, но оказался уничтожен! − подытожил Томас.

− Долина не уничтожена, − возразил Эван. − Сход снега небольшой, деревья выдерживают его, а животные вовремя уходят в сторону. Со временем гейзеры превращают снег в воду, а потом приходит новая волна, но уже с другой стороны.

− Если научиться предугадывать сход лавин, то можно обжить эту долину, − решил Айкон.

− Не стоит, − возразил Томас. − Вспомни, что мы, люди, сделали с Галапагосами, когда снова нашли их в океане. Они были почти не затронуты глобальными изменениями, а мы, пытаясь их обжить для себя, уничтожили экосистему и утопили сами острова.

− Кажется, пожар прошел дальше, − Ада поспешила перевести разговор в другое русло, зная, что для Томаса экология это больное место.

− Еще рано выдвигаться, − ответил Эван, слегка приоткрыв дверь в убежище и бегло осмотрев местность. − Почва еще раскалена, да и вереск, точнее то, что от него осталось еще дымиться. Плюс скоро стемнеет. Нужно уже отсидеться здесь, а утром двинуться в путь.

− Ну, быстрее мы ехать не сможем! − усмехнулся Томас, посмотрев на Айкона.

− Я не виноват, что мне не дается верховая езда, − Айкону уже изрядно надоели насмешки Томаса.

− Так, давайте без пререканий! − попросила Ада, расстилая на полу свой спальный мешок. − Предлагаю перекусить и на боковую, пока камни еще теплые. Если они остынут прежде, чем вы заснете, что всю ночь будете чувствовать их холод через ткань.

− Передайте мне хлеба и банку сардин, − попросил Томас, − Мне этого хватит на ближайшее время.

Айкон решил последовать совету Ады. Наспех перекусив пресловутыми сардинами, которые Томас, несмотря на свою заносчивость, поделил поровну между всеми, юноша тотчас закутался в свой спальный мешок, однако засыпая, он все же слышал, что Эван и Томас начали травить различные истории, которые плавно перетекли в страшилки, придумываемые буквально на ходу.

Передышка длилась недолго. Ада разбудила Айкона еще задолго до того, как поднялось багряное солнце. В раннем утреннем воздухе все еще витал запах гари, но он был щедро сдобрен запахами сырой земли, что свидетельствовало о том, что прошедшей ночью шел дождь.

Вылезать из своего спального мешка Айкону не хотелось. В нем было сухо и тепло, а вот снаружи чувствовалась неестественная для этих мест прохлада. Мороза, конечно же, не было, случись такая аномалия, планета бы точно потерпела крах. Температура держалась где-то на уровне десяти градусов, не двигаясь с места, что, в принципе, могло также быть вызвано банальной поломкой термометра, который висел снаружи убежища и мог пострадать от огня. Томас, судя по всему, уже давно проснулся: он сидел на своем свернутом спальном мешке и медленно жевал кусок хлеба в прикуску с небольшим куском колбасы из… Впрочем, содержащиеся в ней компоненты Айкон предпочитал не вспоминать. Эван сонно растирал затекшие во сне мышцы, но по его лицу было видно, что он тоже был недоволен таким ранним подъемом.

− Что за спешка? − поинтересовался Айкон, принимая из рук Ады небольшую емкость с водой для умывания. − Солнце еще не встало.

− Нам лучше выдвигаться сейчас, − ответила Ада, собирая свои вещи. − Томас заметил неподалеку тератоидов.

− Ага, − подтвердил Томас, не отрываясь от раздельного бутерброда. − Вышел я, понимаешь, по нужде, мне часто приходиться вскакивать, если я слишком много водички не фильтрованной выпью. Встал я, значит, и пошел наружу. Понятное дело, что в убежище, такие дела делать не полагается. Выхожу, уже пристроился за чудом уцелевшими кустиками, как вдруг, вижу, что через дымящиеся угли вереска топает трое людей. Я сначала подумал, что это жители ближайшей когорты, или Орм кого еще сюда отправил, а потом пригляделся. Двоих я разглядел с трудом, вероятно их извратило не особо приметно, а вот третий выглядел просто жутко. На нем не было рубашки, поэтому было четко видно зеленоватую чешую, как у ящерицы, а на лбу у него эта чешуя образовывало нечто вроде короткого рога.

− Дела свои сделал? − поинтересовался Айкон, сворачивая свой спальный мешок.

− Чего? − переспросил Томас.

− Да так, просто спросил, − отмахнулся Айкон. − Нет ничего страшного, если вдруг при виде тератоидов твой естественный процесс разрешился спонтанно.

− Это не повод для шуток, Айкон! Ни капельки не смешно! − Ада явно не оценила комментарий товарища. − Тератоиды, если ты помнишь, это те же Homo superior, что и мы, но изгнанные из когорт из-за того, что имели отклонения от нормы, как физические, так и психические. Они опасны для нас, они с удовольствием возьмут в плен нормальных людей.

− Ты сама сказала, они такие же люди, − возразил Айкон. − Они не виноваты в том, что произошло с ними. Это могла быть сверх доза радиации, вспышка бактериальных или вирусных инфекций или еще какая-нибудь штука, которая изуродовала их еще до рождения.

− Но согласись, ты бы не стал жить рядом с подобным уродцем, − заметил Томас.

− Не собираюсь принимать ничью сторону, вы, я гляжу, любите спорить в неподходящее время, но нам пора выдвигаться, − Эван прервал очередную дискуссию и указал на дверь. − Сейчас не важно, как каждый из нас относится к тератоидам, сейчас главное исчезнуть с их территории, пока не взошло солнце и нас не обнаружили. Тератоиды, как сказала Ада, с радостью нас повяжут и утащат в свое поселение. Не хочу даже предполагать для чего.

Выйти бесшумно не удалось. Дверь убежища легонько скрипнула, а вот люди чуть было не перенесли инфаркт, ведь им этот звук показался оглушительным, сравнимым только с грохотом падающего астероида. На их счастье, тератоидов в этот момент рядом не оказалось. Проблема заключалась в другом, за все то время, пока Айкон со своим отрядом находился в убежище, исчезли их лошади с частью поклажи, сложенной в их временном стойле. Томас тотчас же принялся обвинять в этом тератоидов, хотя Айкон решил, что лошади просто испугались пожара и убежали, а уже потом пришли тератоиды и унесли вещи. Томасу пришлось принять эту теорию, потому что кони были совершенно не нужны уродцам, бегающим вересковых холмах. Насколько было известно всем четверым, скаковыми животными тератоидам служили вепри, а мясо лошадей было жестким и невкусным, а значит, от них не было никакой пользы, следовательно, и не было повода содержать их. Искать пропавших животных, не было времени: вот-вот должно было встать солнце, а на равнине сразу бросились бы в глаза четверо молодых людей, бредущих вперед пешком.

Вереск, который всего лишь сутки назад покрывал эту равнину, почти весь выгорел, оставив после себя лишь мелкий уголь, смахивающий на порошок. Ада без промедления набрала себе небольшую пробирку этого угольного порошка, якобы для лечебных целей. Никто не стал задавать ей вопросов, молча продолжив двигаться вперед. Сложно было сказать, как далеко протянулась вересковая равнина, но на горизонте с разных сторон света виднелись и другие пейзажи. На севере темнела тоненькая темно-бурая полоска, ограничившая, по всей видимости, очередной лес. На юге высились бардовые и бурые горы, говоря о том, что подступы к ним ограничены весьма опасной пустыней. На западе было прекрасно видно скальные массивы, разбавленные высокими деревьями, напоминающими по своей высоте и структуре расположения ветвей, сосны.

Айкон шел вторым в отряде, сразу за Эваном и пытался представить, как выглядела эта местность до того, как на нее обрушилась самая разрушительная война в истории человечества.

Куда больше повезло Томасу. Монстр, быстро вычленив в разуме юноши его арахнофобию, показал ему вполне реалистичную версию сольпуги, жаждущей содрать заживо кожу с обездвиженного юноши, но Томас потерял сознание прежде, чем демон успел показать всю красочность задуманной им картины.

Руководство от 5018 года. Раздел пятый: на осколках старого мира

Если вы обратитесь к историческим сводкам, то заметите, что человеческая раса существует на планете уже довольно долгий срок, разделенный на эпохи. Увы, полную сводку исторических событий нам в нашем положении уже не восстановить. Известно, что где-то примерно в двадцать первом веке, когда человечество начало постепенно съезжать с катушек, были предприняты неоднократные попытки изменить устоявшиеся исторические летописи. По этой причине мы не можем однозначно ответить, где и кто раньше жил, сколько было стран на самом деле и где проходили их границы. Можно восстановить только примерную картину ушедшей эпохи по многочисленным руинам. Впрочем, они тоже оставляют желать лучшего. Сразу после Новейшего Времени, завершившегося Последней Войной, мир погрузился в настоящее Средневековье со всеми вытекающими последствиями. И пока зубную боль лечили выдирание объекта боли плоскогубцами, а единственным средством от всех болезней был подорожник, постепенно эволюционирующие (ну, или мутирующие, нужное подчеркните сами) люди скрупулезно скручивали полезные запчасти и разбирали пришедшие в негодность здания, чтобы использовать полученный материал на благое дело. Затем, когда наш вид сформировался как таковой, а ситуация в мире более-менее стабилизировалась, был провозглашен век Нового Возрождения, или Нового Ренессанса. Вот только это было и есть всего лишь красивое название. Первый и настоящий Ренессанс нес в себе в первую очередь идеи гуманизма и антропоцентризма, в то время как в нашей эпохе на первое место всегда выходит выживание. Вообще, Новый Ренессанс это прямая противоположность старому, ведь на деле мы имеем как никогда выраженный биоцентризм и, в какой-то степени, извращенный постгуманизм. У вас, читателей руководства, чудом добравшихся до этой страницы, может возникнуть вопрос: зачем же тогда так называть эпоху? Чисто символически. Настоящий Ренессанс стал метафорой культурного расцвета, поэтому, давая это название новой эпохе, мы всей душой надеялись и продолжаем надеяться на то, что планета сможет восстановиться, а мы вместе с ней.

Но это глава не о философии и уж никак не об драматических переживаниях. Это раздел о суровом мире, где нужно держать ухо востро. В первой части этого раздела хотелось бы сосредоточить внимание исключительно на ценности древних и просто старых руин. В первую очередь, как вы, наверное, догадались: это резервный источник строительного материала. Если вам когда-нибудь понадобиться камень для дома или металл для ковки меча или топора, то не побрезгуйте и осмотрите ближайшие руины. Если приложить определенное количество усилий можно набрать достаточно материла даже с одной еще не обвалившейся стены. Это гораздо более эффективно и выгодно, чем платить баснословные суммы аверсов за покупку материалов и уж точно лучше, чем самолично идти в ближайшую шахту и арендовать отдельный ее рукав. Однако не спешите хватать в руки молот потяжелее и бежать к ближайшему городскому лому. Прежде, чем пускать свое орудие труда в ход, внимательно осмотрите намеченный объект. Если он представляет собой сооружение более-менее прямоугольной формы, без каких-либо барельефов, башенок, статуй с отломанными конечностями или любых других архитектурных творений, то можете смело приступать к работе. Если же хоть какая-то часть здания показалась вам отличной от другой: воздержитесь от демонтажных действий, возможно, вы наткнулись на храм или любое другое здание, представляющее культурно-историческое значение. За его находку, во-первых, можно получить скромную сумму аверсов, а, во-вторых, после того, как здание исследует на предмет ценных сведений, вам станет доступен дальнейший его разбор на составляющие части.

Далее. Если вы уже подобрали здание или его остатки под контрольный снос, и оно подходит по всем вышеописанным параметрам, все равно не торопитесь крушить рассыпающийся бетон. Осмотритесь. Почти в каждом втором брошенном здании можно обнаружить что-либо интересное. Как бы странно это не звучало, примерно пятьдесят процентов всех ценных находок нам еще предстоит сделать. Большую их часть еще не удалось откопать из-за местной фауны, речь о которой пойдет парой строк ниже, а сейчас продолжим разбираться с холодными камешками.

Чаще всего ценные и уцелевшие вещи можно обнаружить либо в металлических шкафах, именуемых сейфами; либо в подвалах. И если сейф при должной удаче можно найти просто на разбитой в хлам городской улице, то до подвала еще предстоит докопаться, но не спешите с этим делом. Сначала разберите все стены, оставшиеся вокруг того места, где потенциально может находиться вход, иначе вы рискуете быть заваленными с головой.

Рано или поздно, вам удастся наткнуться на что-то ценное. Внимательно осмотрите находку. Это может быть как обычная разбитая банка или потрепанный кошель, набитый старинными деньгами; так и вполне рабочая настольная лампа. При должном обращении и правильном расположении рук из любой этой вещи можно извлечь выгоду. Как распорядиться ей, вы решаете сами. Можете обменять на оговоренную сумму аверсов, либо перекроить все ту же обнаруженную лампу так, чтобы она могла питаться напрямую от солнечной батарейки или от общественного ветряка, имеющегося теперь в каждой когорте!

В крайне редких случаях вы можете наткнуться на источники информации. Если ими окажется бумажный носитель, то обращаться с ним надлежит осторожно. За те долгие века, которые они провалялись под каменными завалами, бумага обветшала настолько, что может развалиться от одного прикосновения. Наиболее сохранными считаются документы в твердом переплете. По большей части это художественные литературные произведения, что нисколько не умаляет их ценности: Homo sapiens на закате своего вида пренебрегала такого рода вещами, поэтому даже одна на весь разрушенный город книга может стать настоящим достоянием. Опять же, вы можете оставить находку себе и гордиться тем, что является хранителем возможно единственного сохранившегося шедевра мировой литературы, а можете продать в Единую Гренландскую Библиотеку за довольно приличную сумму аверсов. Для справки, в настоящее время сие заведение хранит в своих стенах около пяти сотен книг различного содержания, большая часть которых представлена в единственном экземпляре.

Чаще всего среди городских руин можно обнаружить более привычные для двадцать первого или последующих веков источники информации. К таким относятся различные диски, которые, вопреки названию могут быть не только круглыми и плоскими, но и квадратными, размерами с небольшую записную книжку. Также попадались похожие устройства, загнанные в декоративный корпус в виде пластиковых или металлических фигурок. Так что обращайте внимания на предметы, которые на первый взгляд могут оказаться обычной игрушкой, ведь за невзрачной машинкой с облупившейся краской может скрываться объемный источник информации. Увы, воспользоваться найденными дисками без посторонней помощи вы не сможете. Для того, чтобы хотя бы прочесть содержащуюся на них информацию вам необходимо воспользоваться машиной, называемой как компьютер. Увы, производство данных агрегатов давным-давно приостановлено и вряд ли возобновиться в ближайшие несколько сотен лет, но в Гренландском Научном Центре имеется несколько компьютеров, поддерживаемых в рабочем состоянии. Воспользоваться ими лично вы также не сможете, так как за каждой подобной машиной ведется строжайший контроль. Зато вы можете крайне выгодно продать полученные находки, а затем, совершенно бесплатно получить любой блок информации, считанный с найденного вами диска. Проблема в том, что почти в восьмидесяти процентах случаев, на дисках находится кино и аудиопродукция, большая часть который в настоящее время не несет никакой практической ценности.

Углубляясь дальше в любые городские руины, вы можете наткнуться на огромные здания с обширными залами с кучей опрокинутый стеллажей. Скорее всего, такими развалинами стали торговые центры: постройки или павильоны, предназначенные для торговли. Найти в них что-то реально полезное в наше время не предоставляется возможным, так как все их содержимое было подчистую растащено еще в первые минуты Последней Войны. Можете потратить часть своего времени и обыскать руины торговых центров, в надежде обнаружить чудом заваленный склад с консервами, но, скорее всего, уйдете вы оттуда с пустыми руками. Куда интереснее обстоять дела с другими постройками, имеющими стратегически важное значение. Взять, к примеру, военные базы. На некоторых из них до сих пор имеются намертво запечатанные бункеры, пробраться в которые не удавалось еще никому. Возле таких объектов в настоящее время организованы временные палаточные когорты. Их население всеми силами пытается вскрыть неприступные бастионы, чтобы добраться до его содержимого. Если вы решите попытать свою удачу, то можете вступить в подобную команду, чтобы потом, в случае удачи, поделить кровью и потом добытое добро пополам. Однако учтите сразу, что все оружие, а также боеприпасы не подлежат личной приватизации. Они складируются, описываются и рассылаются в те когорты, в которых в них острее всего нуждаются. И не думайте, что сможете обвести всех вокруг пальца и прихватить с собой винтовку. В каждой временной когорте есть специальный человек, приставленный за тем, чтобы следить за правильным распределением используемых и добытых ресурсов.

Также настоятельно рекомендуем не пытаться сбыть найденные посреди руин медикаменты. Согласно последним историческим находкам, больницы еще до Последней Войны претерпевали не самые лучшие времена, теперь же они и вовсе не подлежат какому-либо вторичному использованию. И если расшатанные камни и изуродованный металл, заложенный в основе некогда великих сооружений еще можно куда-то приспособить, то различные медицинские инструменты, а также любые лекарственные средства, которые можно обнаружить между разрушенными стенами подлежат немедленной утилизации. Препараты уже втрое превысили свой изначальный срок годности и теперь превратились в самые настоящие яды, способны свалить даже самые стойких представителей нынешней фауны. Инструментарий же может быть заражен рядом трудноизлечимых заболеваний. Не весь, но вы ведь не имеем понятия, какой конкретно профиль был у руин очередной попавшейся на вашем пути клинике! Один неосторожный укол старым погнутым шприцем или попытка использовать допотопную колбу в качестве кухонной утвари могут привести к заражению такими заболеваниями, как чума, ВИЧ, туберкулез, холера; в общем весь список заболеваний, внесенный в красный регистр состояний не подлежащих лечению или любой другой коррекции. Наглядным примером может послужить североамериканский континент охваченный разгулявшейся эпидемией чумы, беснующейся уже на протяжении целого года. Кто-то утверждает, что виновниками эпидемии стали крысы, но все мы знаем, что от выживших после нападения современных крыс почти нет.

К слову о крысах. Гуляя по руинам, никогда не забывайте, что, несмотря на отсутствие в брошенных городах людей, жизнь там по-прежнему бьет ключом. Не вся фауна может вам навредить. Десятисантиметровые тараканы, например, снующие практически везде, очень пугливы и поспешат скрыться от существа крупнее, а вот с крысами разговор особый. Каждая размером с крупную собаку, эти вечно голодные грызуны всегда передвигаются небольшими стайками, насчитывающими от пяти до двенадцати особей, а в голодные времена сбиваются в полчища, численность которых может достигать целой сотни. Обычно для крыс постоянным источником пищи являются тараканы, но стоит в опустевшем городе появиться человеку, как на него тотчас же открывается охота. Крысы передвигаются под землей, используя для этого канализационные шахты и высохшие трубы, а иногда и собственные тоннели, прогрызенные крайне прочными зубами прямо в каменистом грунте. Вершиной крысиного племени являются крысиные короли. Вопреки расхожему мнению, это не одна уродливая крыса, а несколько крыс, сросшихся если не внутриутробно, то как минимум в малом возрасте в тесном гнезде под действием ряда особо реактивных тератогенных факторов. Крысиные короли обладают малой подвижностью, которая, увы, с лихвой компенсируется повышенной выносливостью, крайне высокой живучестью и еще более высоким уровнем голода. Подобно акулам, патрулирующим все прибрежные воды, крысиные короли способны чувствовать запах крови за многие мили, поэтому, если вас угораздило порезаться во время ваших самостоятельных археологических раскопок – бегите! Бегите, как можно дальше, ведь крысиный король, почуявший кровь, может преследовать вас очень длительное время. Остановить его может разве что река или же бесплодный участок, наподобие пустыни.

В то же время, крысы не такая уж и большая проблема. Грызуны, несмотря на всю свою опасность, всего лишь звено в пищевой цепочке. Не для кого ни секрет, что люди часто заводили себе домашних животных. Собаки превратились в омерзительных волколаков, терроризирующих практически каждую когорту, но вот кошки. Кошки остались в городах. Они также изменялись следом за своей извечной добычей. Эволюцией это назвать нельзя, хотя эти вторично одичавшие коты сильно отличаются от своих домашних предков. В холке эти некогда милые и пушистые создания достигают доброго метра, а в длину почти все два. Века, проведенные на отшибе цивилизации, предоставили котам все необходимые условия для идеально адаптации к новому окружению. Эти матерые звери способны забраться практически на любой уступ, на любую высоту. Их окрас блуждает исключительно между песчано-коричневыми и серо-желтыми оттенками, однако, множится информация о черных котах. Каждая такая кошка выходит на охоту исключительно в сумерках, но пик бодрствования всей популяции приходится на полуночное время. В это время обычно спокойные городские развалины оглашаются истошным мяуканьем и громогласным рычанием, заставляющим крыс в панике набиваться в свои подземные комнатушки. Людям также рекомендуется найти надежное укрытие хотя с тремя стенами и прочной крышей, если ночевать приходиться в необжитой городской черте. К слову сказать, каждое приспособленное для таких целей убежище отмечено специальными знаками. Посмотреть на них можно в конце руководства в специальном приложении.

Помимо голодных крыс и не менее голодных кошек, на улицах городов, освобожденных от людей, можно встретить и множество других животных. Практически в каждом из них есть несколько лежбищ волколаков, множество самых различных птиц, из которых непосредственную опасность для человека представляют только вороны, нападающие для того, чтобы отобрать пищу или блестящую безделушку. Особо стоит отметить змей. В отличие от исходного вида, гадюки или гюрзы в настоящее время стали одними из самых крупных змей и достигают почти двух, а то и трех метров в длину. И, так уж вышло, что для нового места жительства они облюбовали именно города и пригороды, где можно, как и прогреться на солнце, так и охладиться в подземельях, когда жара становится невыносимой от очередного парникового взрыва, случающегося каждый третий сезон. Однако стоит помнить, что определенный процент городской фауны зависит от расположения. Так, в центре европейского континента вы можете спокойно наткнуться на беора, на самого большого представителя семейства медвежьих в наши дни, что вряд ли завершится для вас благополучно. Ближе к южной оконечности Азии, в городах заросших наступающими джунглями, можно встретить последних в мире слонов или же огромных питонов, способных задушить вас за считанные секунды. Тут уже как повезет. Наиболее разнообразен животный мир города в Северной Америке, что никак не идет на пользу тамошним когортам. Особую опасность представляют еноты. Приблизившись интеллектом к самым умным обезьянам, эти, на первый взгляд милые зверьки, могут не только пробраться в ваше жилище, но и вырезать целую когорту, если обнаружат, что в ее пределах хранится большой запас пищи. Также на территории любых городов нередко можно увидеть двухголовых зверей. Это могут быть олени, лоси, кабаны, одичавшие коровы или лошади. Не спешите пугаться. Две головы на одном теле есть всего лишь результат мутации, которые в последнее время стали не такими уж и редкими и весьма изобретательными. К счастью, подобным генетических отклонениям подвержены только травоядные животные, а шанс того, что некто подобный попадется на вашем пути, крайне мал.

Подводя итог вышесказанному, хочется в очередной раз напомнить, что исследование нашего порой недружелюбного мира не следует вести в одиночку. Между когортами передвигайтесь исключительно небольшими группами, а в опустевшие города вообще следует идти большим вооруженным до зубов отрядом. И помните, что порой лучше убежать, чем тратить последние патроны в отчаянной попытке отбить старинную реликвию.

Глава четвертая: Город чудовищ

XXXI век, 5018 год, декабрь.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, руины Волгограда.

Айкон очнулся ранним утром, когда солнце еще только начало подниматься над горизонтом и пылало красноватым цветом. Юноша лежал на жесткой перине, уложенной прямо на каменном полу. Каменных стен рядом не было, только брезентовый тент, часть которого больше ничем не удерживалась и хлопала каждый раз, когда налетал ветер. Юноша попытался пошевелиться, но ощутил резкую боль в груди. Чуть-чуть приподняв голову и скосив глаза, Айкон смог разглядеть наспех наложенную повязку, покрытую буроватыми пятнами засохшей крови.

– Не двигайся! – Ада с мрачным лицом протянула юноше флягу с водой.

– Где мы?

– Посреди какого-то города, – отозвалась Ада, посмотрев вверх. – Того, что от него осталось.

– Как мы тут оказались? – Айкон приподнялся чуть сильнее, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, и сделал несколько глотков.

– С трудом, – Ада посмотрела куда-то в сторону. – Когда то существо тебя ранило, оно попыталось вырваться из-за ограждения. Тератоиды начали в него стрелять из этого своего трансформатора и, пока они выясняли свои отношения, мы по быстрому удрали.

– Как остальные?

– Неплохо.

– Целы?

– Ты бы лучше о себе беспокоился!

– Рана настолько плоха?

– Трудно сказать!

– Ты же у нас целитель! Разве нет?

– Рана зарастет, – пообещала Ада, посмотрев на своего товарища. – Вот только не в ране дело.

– А в чем же? – Айкон протянул флягу обратно.

– Я видела много таких ран, как эта, – Ада осторожно коснулась повязки. – От них умирали моментально, потому что повреждалось сердце. Копье, пуля, а в твоем случае хвост той твари, пронзает его насквозь.

– Почему же я не умер? – Айкон задал самый логичный вопрос.

– Потому что там, куда был нанесен удар у тебя нет сердца, только легкое.

– Чего? – Айкон чуть было не вскочил на ноги, но резкая боль, кинжалом пронзившая его грудную клетку, заставила остаться на месте.

– Тихо! Другим я ничего не сказала.

– Почему?

– Твое сердце…, – на мгновение Ада задумалась. – Оно находится с правой стороны. Не так, как у всех. Готова спорить, что и остальные внутренние органы расположены наоборот. Думаю, если у нас была бы возможность заглянуть внутрь тебя, не вскрывая живота, то печень обнаружилась бы слева…

– Ты хочешь сказать, что я тератоид? – Айкон первым произнес слово, которого тщательно избегала Ада.

– В каком-то смысле, да, – ответила девушка. – Понимаешь, наше общество привыкло, что люди с внешними уродствами и просто с какими-либо бросающимися в глаза изменениями – вырождение вида. О том, что внутри тоже может быть что-то не так, никто не задумывался. Кто знает, может у каждого второго в когорте такое же расположение сердца, как у тебя!

– Даже не знаю, что на это ответить, – признался Айкон после продолжительного молчания. – С одной стороны, я рад, что такая аномалия спасла мне жизнь, а с другой… С другой мне становится тошно от мысли, что меня могут отправить в общество тератоидов.

– Я не думаю, что это надо афишировать, – призналась Ада. – Пусть я и отношусь к тератоидам с терпимостью, я не знаю, как они себя поведут, если к ним закинуть кого-то как ты…

– Невидимого уродца?

– Я хотела сказать что-нибудь помягче, но да. Невидимого уродца.

Айкон еще раз огляделся вокруг. Рядом с ним в углу, лежал моток проволоки, запутавшийся в старом синеватом проводке. Протянув к нему руку, юноша зацепил ее указательным пальцем и подтащив к себе, начав придавать бесформенному клубку очертания круга.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Ада, внимательно наблюдая за его работой.

– Кольцо, – честно признался Айкон. – Я нес наши с тобой обручальные кольца с собой. И твой подарок – кулон с сапфиром – тоже. Когда демон меня ранил, я их выронил. Одно кольцо даже в ту Дверь упало.

– Ты не…

– Не спорь, – перебил Аду Айкон, не отвлекаясь от своего занятия. – Я обязан раздобыть тебе кольцо, даже если мне придется делать его находясь при смерти. Потом, когда мы вернем украденные бумаги, и я смогу продать их, я куплю тебе самое лучше кольцо, что мы только сможем найти.

– Айкон, я…

Неподалеку раздались шаги, и Ада замолчала, успев лишь быстро поцеловать Айкона в щеку. Источник помешавший выяснению отношений звука явно пытался идти максимально тихо, но его выдавали многочисленные шорохи и стуки.

– О, очнулся! – Эван поднырнул под болтающийся кусок брезента и небрежно свалил в угол двух обвалившихся стен охапку веток и поломанного сухостоя. – Как себя чувствуешь?

– Скверно, – Айкон попытался посмотреть на свое ранение, но Ада положила свою руку ему на лоб, не позволяя лишний раз подниматься.

– Сурф еще не весь вытек?

– Не молоти чушь, сурф не может вытечь. Зато крови я потерял прилично!

– Извини, пытался рассмешить, отвлечь от боли!

– Скверно вышло!

– Нужно срочно довести его до ближайшей когорты, – девушка бросила Эвану небольшую коробочку со спичками. – Разведи костер, нужно согреться и поесть.

– Я смог забраться на ту высотку, – Эван принялся разжигать огонь, попутно рассказывая о своих недавних приключениях. – Осмотрел местность. Мне кажется, мы слишком сильно забрались на юг.

– Мы шли на юг! – напомнил Айкон, глядя на дрожащий брезентовый потолок.

– Я не об этом, – Эван слишком быстро чиркнул спичкой, и та сломалась. – По моим прикидкам, с тератоидами мы столкнулись не так далеко от пустыни, что растянулась вверх по иссохшему руслу реки Волги, что некогда текла в этих регионах. После того, как нам удалось бежать, мы ушли еще южнее, ближе к Каспию.

– Нужно идти дальше, – Ада помогла Айкону сесть и тут же принялась менять повязку на его груди. – Там дальше есть горы, еще покрытые зелеными лесами. Я знаю местоположение как минимум трех тамошних когорт, если они еще стоят.

– Рискованно, – Эван раздул костер и сдвинул брезент, чтобы на него не попали искры от щелкающих поленьев. – С высотки я видел большую часть южного направления. Да, горы на горизонте виднелись, но вот только между ними и этими руинами протяженная равнина. Растительности там крайне мало, водных массивов не видно. Вполне возможно всяческих хищников, а у нас из оружия всего одно копье, сделанное кем-то из тератоидов из подручных материалов.

– На запад до ближайшей когорты идти еще дольше. О восточном направлении я ничего не знаю, – Ада решила отстаивать свое решение. – Возможно, что пустыня тянется больше к югу, на восток. Мы рискуем зажариться в ней заживо.

– Я был в той пустыне с Вацлавом, там полно волколаков, – Айкон вздрогнул, когда Ада случайно задела края раны. – А в городских руинах был крысиный король. Уверен, эта зараза еще живая.

– Вот! – Ада удовлетворенно закивала, приматывая к ране Айкона свежий бинт, сделанный из подкладки ее собственной куртки. – Остается только юг!

– А как же север? – Эван взял в руки металлический прут, прокалил его на огне, а потом насадил на него уже освежеванную тушку кролика.

– Хочешь опять пробиваться сквозь орду тератоидов? – Ада поморщилась.

– Обойти стан тератоидов проще, чем пустыню или горы, – возразил Эван. – Нам надо сначала пойти на северо-запад, а потом строго на север. Думаю, через несколько дней упорной ходьбы, мы выберемся в окрестные земли родной когорты. Расстояние отсюда до нее примерно в два раза меньше, чем до когорт в центре Европы.

– Но до южных еще меньше! Два дня пути с одним продолжительным ночлегом!

– У нас нет оружия! Я лучше пойду через недавно прогоревшие вересковые поля, чем через высохшие луга и горы. Волколаки боятся огня; путь к нашей когорте будет безопасен еще несколько недель, пока запах гари не выветрится, а пепел не засыплет пыль и песок.

– Волколаки не единственная наша проблема! – едва не закричала Ада. – Ты видел ту демоническую сущность. Она по-прежнему где-то там! Даже если на нее не наткнемся мы, тератоиды не побрезгуют снова поймать нас и принести в жертву!

– Вспомни, тот сиамский близнец знал, что из Двери кто-то вылезет, значит, это было не в первый раз, – не сдавался Эван. – Возможно, демон вылезает, чтобы подкрепиться, а потом снова заползает туда, откуда пришел.

– Не думаю, что демону была нужна еда, – покачала головой Ада. – Мы ведь уже обсуждали это. Эта тварь влезла в наши головы, хотя могла разорвать на куски. Она заставила нас видеть кошмары наяву. Будь демону нужно мясо, он напал бы сразу же, как только появился!

– Что за кошмары? – переспросил Айкон.

– Жуткие кошмары, – подал голос Томас. Шагов юноши не было слышно из-за жаркого спора Ады и Эвана. Скинув на землю потрепанный рюкзак без одной лямки, Томас присел под одной из разрушенных стен.

– Этот демон словно считывал наши самые потаенные страхи, тяжелые переживания, и показывал их в настолько правдоподобном виде, что сердце было готово выпрыгнуть из груди от ужаса, – пояснил юноша, начав разбирать рюкзак. – Ада и Эван не хотят делится деталями, а вот я сразу признался: я видел сольпуг. Точнее сольпугу. Одну огромную многоногую паучиху, сидевшую у меня на груди. У нее было множество глаз, все они смотрели на меня; казалось, они видят, как струится кровь в моих венах. А ее огромные лапы, жвала и клешни уже тянулись к моему лицу, чтобы содрать с него сначала кожу, потом мышцы…

– Хелицеры, – поправила Томаса Ада.

– Чего?

– У сольпуг нет клешней, только хелицеры.

– Мне не принципиально! – Томас вздрогнул, будто кошмар к нему вернулся. – Эти самые хелицеры были настолько огромными, что просто жуть. Но хуже всего то, что я не мог пошевелиться. Ни рукой, ни ногой не мог шевельнуть. Двигались только глаза, да бешено билось сердце…

– Давайте без страшилок, – попросил Эван, кидая камнем в любопытного метрового таракана, замершего недалеко от костра.

– Согласен, – Томас вытащил из рюкзака небольшой топорик и положил его рядом с собой. – Тут в округе и без пауков хватает проблем.

– Что ты разведал? – поинтересовалась Ада.

– Крыс полно. Кошек еще больше.

– Ты их видел? – насторожился Эван.

– Нет, но их… Экскрементов в округе столько, что из них можно выложить две дороги. Одну из крысиного, одну из кошачьего, – Томас посмотрел на свою обувь, проверяя качество недавней чистки.

– У тебя больная фантазия, – заметила Ада.

– Какая есть, – отмахнулся Томас.

– Еще что-нибудь нашел?

– По живности: куча тараканов всех размеров, много зайцев, стаи серых голубей, на окраине два оленя. Ничего примечательного, – пожал плечами Томас, после чего высыпал содержимое рюкзака на обшарпанный пол. – Зато много бесхозного барахла. Вот, красный топорик; прикольный красный шлем с черным козырьком; два ножа; остановившиеся часы; моток проводов; какие-то тряпки; пустая металлическая канистра и какой-то разбитый прибор. Не знаю, что это такое. Похоже на миниатюрный компьютер. Жаль, что сломан. Похоже, что этот город до сих пор никто не обыскивал, как следует. Надеюсь, потому что он находится далеко от уже основанных когорт, а не от того, что тут водится кто-то большой, злобный и не убиваемый.

– Ты шатался по руинам ночью? – удивился Айкон.

– Так безопаснее всего! – Томас пододвинул к себе топорик, тем самым показывая, что его он присмотрел для себя. – Коты большие, от них проще спрятаться, да и крыс они распугивают. Сам-то как?

– Ада говорит, жить буду.

– Это хорошо! Потому что нам пора идти! – кивнул Томас.

– Мы как раз об этом разговаривали, – вставил свое слово Эван.

– Я слышал, – Томас аккуратно подбросил свой трофейный топор в воздух и сразу же поймал его. – Удивлен, как сюда никто не прибежал.

– И что ты скажешь? – поинтересовалась Ада. – В какую сторону нам идти? Мы зашли в тупик в нашем споре.

– Лично я вернулся бы в свою родную когорту, – признался Томас после недолгих размышлений. – Все эти длительные путешествия не для меня. И пусть я вынужден делить свой дом с полоумным дедом, который везде ходит со своей винтовкой, лучше ночевать под своей крышей, а не посреди разваленной многоэтажки в окружении тараканов, крыс и клопов размером с кулак.

– Это ты про старого Роберта? – уточнил Эван, имея в виду соседа Томаса по комнате.

– Ага. Знаешь его?

– Он был первым, кого я встретил в вашей когорте. Он встретил меня к северо-западу от нее и проводил. Полоумным Роберт на тот момент мне не показался.

– Ты новичок, поэтому видишь его адекватным. Нас он уже всех достал. Ходит везде с винтовкой. Спит с ней. В туалете с ней. На любой подозрительный шорох тут же реагирует выстрелом. Говорит на всякий случай.

– А где он патроны берет?

– Патроны самодельные, – пояснил Томас. – Как именно он их мастерит, нам не известно. Часть его самодельных патронов рабочая, а вот другая половина взрывается, поэтому винтовка Роберта в таком неприглядном виде.

– Мягко говоря, взрывается, – Айкон невольно улыбнулся. – Некоторые его снаряды разрывают дуло, другие выстреливают так, что проделывают новые ходы в ружье. Были пули, которые просто делали громкий звук «Пшик»!

– Кхм! – Ада намеренно громко и выразительно кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание. – Может быть, вернемся к обсуждению более важных вещей?

– Идем домой! – повторил свой недавний ответ Томас, а потом посмотрел на Айкона. – Хотя, нам бы добраться в центр Европы. Не думаю, что в нашей когорте есть необходимые средства для того, чтобы залатать вот эту вот рану.

− Ну и громадина! − даже у Томаса, обычно относящегося ко всем чудесам и легендам ушедших эпох, захватило дух.

− Печальная громадина! − вздохнул Айкон, всматриваясь в вечно кричащее лицо каменной женщины.

− Почему?

− Представь, когда-то люди потратили уйму времени на то, чтобы создать такой монумент, а вся для того, чтобы в будущем их полоумные потомки разрушили бы весь цивилизованный мир и его достояния, − пояснил свою позицию Айкон.

− Говоришь, как старый дед, скучающий по былым временам и ждущий тетку с косой и в черном балахоне. Все, Ада, мы его теряем! Срочно делаем привал! − не то в шутку, не то на полном серьезе заговорил Томас.

– Тебе смешно, а баба с косой может прийти ко мне в любой момент!

− Нужно подняться к этой статуе, − решил Эван, начав подниматься наверх размашистыми прыжками.

− Эй, куда поскакал? − крикнул ему вслед Томас, но не получив ответа, пошел следом, более сдержанно шагая по ступенькам.

В стороне от разрушенного монумента юноша заметил небольшую церквушку с чудом уцелевшим куполом и все еще ярко сверкающим на солнце православным крестом, установленным на нем. Томас собрался было подойти поближе, чтобы внимательно ее осмотреть, в надежде найти что-то полезное для их небольшого отряда, но на его пути встали остальные купола церкви, рухнувшие на землю. Один из них выделялся особо один из православных крестов, который воткнулся в землю перевернутым. Томас никогда не слыл рьяно верующим. Юноша отчасти признавал существование неких божественных сущностей, но относился к ним без благоговейного трепета, как множество верующих в его когорте, считая Богов как вполне обычных людей, обитающих где-то в других мирах, однозначно существующих в бескрайнем космосе. Да и потом, никто не принуждал представителей Homo superior принимать ту или иную религию, предоставив людям верить в то, во что они хотели. Томас верил в первую очередь в удачу, отрицая сам факт вмешательства неких высших сущностей, но в то же время прекрасно разбирался в разных религиях и всех их тонкостях. Именно поэтому, перевернутый православный крест вызвал в нем двоякие ощущения. С одной стороны, это было самое жуткое кощунство, ведь в православии подобное явление отождествлялось с дьяволом; с другой стороны, Томас лично знал несколько католиков, для которых перевернутый крест был символов веры. И та и другая теория имели равноценное право на существование, вот только от увиденной картины Томасу стало немного не по себе. Доведись ему увидеть такое где-нибудь в своей когорте, юноша не придал бы этому значения, но столкнувшись с подобным вдалеке от дома, Томас перепугался не на шутку. Страх перед перевернутым крестом был сравним разве что с сольпугами, коих Томас ненавидел куда сильнее дьявола. Все глубже погружаясь в свои мысли, юноша поймал себя на том, что в голове все чаще и чаще проскальзывает образ дьявола, принявшего облик огромной сольпуги.

− Томас, какого лешего ты там стоишь как столб? − закричала на всю округу Ада.

− Иду, иду! − Томас поспешно отвернулся от церкви и поспешил подняться на вершину кургана. − Что мне делать?

− Твоя очередь искать воду!

− У нас же есть полная фляжка!

− Вода нужна мне чтобы перевязать Айкона! Быстро поднял свой зад и пошел на поиски! − Ада махнула в сторону гранитной лестницы. − Из той прямоугольной ниши брать воду даже не смей! Какой заразы там только нет! Эван!

− Что? − Эван сосредоточился на розжиге костра, поэтому внезапный оклик Ады заставил его подпрыгнуть на месте.

− Видишь вон те желтые цветы? − кивнула девушка.

− Вижу. И честно сказать, я удивлен, что они растут в это время года!

− Это вечноцветущая арника, − пояснила Ада. − Ей плевать на холода и жару. Цветет круглый год. Мне нужны ее цветки и корневища. Собери все, что найдешь. Я пока скатаю паутину.

− Я не люблю пауков! − промямлил Айкон, сидя на желто-зеленой траве и качаясь вперед-назад.

− Мне нужны не пауки, а их паутина, чтобы остановить твое кровотечение! − с этими словами Ада бесстрашно полезла в рот каменной головы, отмахиваясь от крупной моли и мелких пауков-сенокосцев, у которых ноги были раз в шесть больше самих арахнидов.

− Паутина, как кровоостанавливающее средство вроде бесполезно при глубоких ранениях, разве нет? − поинтересовался Эван, начав быстро обрывать цветки арники и выдергивая их корни.

− Будешь умничать – отправлю за лагохилусом и спиртом, − прокричала ему Ада из статуи, но потом смилостивилась и, высунув голову наружу, уже спокойным голосом пояснила свое решение. − У меня нет достаточных средств для того, чтобы справиться с такой раной. Я могу ее только периодически промывать и останавливать кровь подручными средствами. По факту ее надо зашивать!

− У меня есть нитки, − предложил Эван.

− Дурак? − фыркнула Ада. − Нужен специальный шовный материал. Я как обычные нитки вытаскивать потом буду? Они же все сосуды в коже перережут!

− Все молчу! − Эван поднял руки вверх в знак покорности и полностью сосредоточился на сборе желтеньких цветов.

− Воду я нашел! − Томас вернулся неожиданно быстро.

− Где? − поинтересовалась Ада, выползая из полых кусков статуи с небольшим пыльным мотком белой паутины.

− На западном склоне есть небольшой родник, − пальцем Томас указал верное направление.

− Могил рядом не было? − продолжала допытываться Ада.

− Расслабься, я правила водозабора знаю, − отмахнулся Томас. − Вода ледяная, на вкус вполне приятная, без запаха. Готов поспорить на одну из своих почек, что она пробивается из-под земли, из самых глубоких слоев.

В этот раз Ада удержалась от комментариев и выговоров. Девушка взяла в руки единственную на весь отряд фляжку, чудом сохранившуюся за пазухой Эвана во время их бегства от тератоидов, и начала переливать воду в полупустой флакончик из под перекиси водорода, взятой из нагрудного внутреннего кармана. Горлышко пластмассового флакончика было очень маленьким и узким, большая часть переливаемой жидкости просто проливалась мимо и почти непрерывной струей лилась на землю, тогда как внутрь попадали лишь случайные капли. Томас тоже не стал комментировать такое расточительное использование воды, поэтому просто присел на холодные камни, решив передохнуть перед тем, как ему в очередной раз выпадет сомнительная радость вновь спускаться к источнику воды.

Закончив с переливанием воды, Ада без лишних указаний передала опустевшую фляжку Томасу, поставила пластмассовый флакончик на ровный участок рядом с Айконом и полностью сосредоточилась на добыче Эвана. Юноше удалось за короткий срок собрать целый букет из желтоватых цветов арники и ее корней. Ада, кивнув в знак благодарности, принялась растирать корни гладкой галькой, также хранившейся в одном из ее карманов, сложив ингредиенты на плоском шероховатом камне. Более-менее гомогенную массу, получавшуюся из еще влажных корней, девушка аккуратно ссыпала на последний лоскут носового платка. Закончив с корнями, Ада принялась за цветки арники. Остервенело перетирать их на камне, она не стала. Вместо этого девушка сначала оторвала лепестки, а затем начала изо всех сил давить соцветия над флакончиком с коктейлем из обычной родниковой воды и остатками перекиси водорода.

− Мне придется это пить? − поинтересовался Айкон, крайне озабоченный специфическим запахом, исходящим от получающегося снадобья.

− Нет, − обрадовала его Ада, продолжая сосредоточенно давить соцветия арники. − Я надеюсь, что мы обойдемся местным лечением. У меня не так много ингредиентов под рукой, чтобы отпаивать тебя целебным отваром каждые полчаса. Эван, костер готов?

− Разгорается, − отозвался юноша, пытаясь подпалить сухой мох и мелкие палочки треснувшим увеличительным стеклом.

− Давай быстрее, мне нужно будет прокипятить раствор!

− В пластмассовой форме? − Томас скептически посмотрел на флакон. В ответ Ада продемонстрировала две небольшие стеклянные пробирки, вполне способные выдержать жар открытого пламени. До сих пор они тихо и мерно болтались у девушке на поясе, надежно закрепленные на ремне.

Мох и ветки поддались Эвану спустя целых двадцать минут. Сначала среди них промелькнул тлеющий огонек, игриво подергивающийся среди подложенного ему источника энергии. Заметив его, Эван тотчас же сдавил свою бесформенную кучку горючих материалов увесистым поленом и, с улыбкой на лице, отметил, что маленький новорожденный огонек принялся жадно хрустеть древесиной. Ада же не стала дожидаться, пока пламя станет достаточно жарким и, приспособив в качестве держателя валяющийся на земле кусок металлической арматуры с каменным остатком на одном конце и кольцевидным образованием на другом, вытянула вперед первую пробирку с приготовленным раствором. Оставив девушку наедине с ее алхимическими изысканиями, Томас и Эван направились в сторону родника, чтобы набрать воды в опустевшую флягу и собрать дров для потенциально длительной ночевки у костра.

– Как думаешь, я дотяну до когорты? – поинтересовался Айкон у своей невесты.

– Если будешь молчать! – не то в шутку, не то всерьез произнесла Ада, не отрываясь от своего занятия.

– Но я хотел сказать…

– Айк, я серьезно! Лежи молча! Береги дыхание. И постарайся не делать лишних движений!

Когда Ада объявила о том, что ее раствор готов к использованию, Айкон уже подготовил себя к тому, что ради избавления от достающей его боли, пусть и кратковременного, придется испытать еще более мощную боль. Однако, вопреки всем его ожиданиям, горячий раствор не вызывал никаких неприятных ощущений, если исключить легкое жжение и вполне терпимые покалывания вокруг раны, появившиеся после того, как Ада примотала к ней последний лоскут носового платка, обильно смоченный целительным раствором. А еще Айкона потянуло в сон. Девушка твердила, что приготовленное ею снадобье обладает кровоостанавливающим и болеутоляющим действием, но Айкон готов был поспорить, что сильнее всего у него был развит именно усыпляющий эффект. С благодарностью приняв брезент, некогда служившей временной крышей предыдущего лагеря, юноша, игнорируя все возможные неудобства, завернулся в него как в одеяло и уснул.

Разбудили Айкона уже далеко за полночь. Когда Ада его растолкала, юноша долго не мог сообразить в чем дело, пока не вылез из своего брезентового кокона и не ощутил сильное снижение температуры. В воздухе явно витал мороз. Рана снова болела, но уже не так сильно, да и в ее области укоренилось неприятное леденящее ощущение, зато кровь больше не шла. Резкий перепад температуры, работая в паре со снадобьем Ады, сработал идеально.

Хлопая спросонья глазами, Айкон долго не мог понять, почему ночью вдруг стало так светло, пока не сделал пару шагов в направлении маленького костерка и не услышал отчетливый скрип под ногами. Опустив взгляд вниз, Айкон увидел снег. Его было немного, не набралось бы и половины сантиметра, но это вполне определенно был снег. Чистый белый снег, а не то его сероватое подобие, что периодически сыпалось с неба в купе с хлопьями пепла. Мало того, он продолжал медленно и плавно опускаться на землю и категорически отказывался таять, уступая землю лишь в том месте, где интенсивно горел огонь.

− Снег? − Айкон удивленно уставился под ноги.

− Я тоже сначала удивился, − Томас дрожал как лист на ветру, несмотря на то, что сидел почти что у самого костра. Видимо, юноша переносил минусовые температуры менее эффективно, чем его товарищи.

− А чего удивляться, это типичное явление для этого времени года, − развела руками Ада.

− Последние два века, наверное, в этой полосе снега не видели. Я имею в виду полноценного белого снега, состоящего только из заледеневших частиц воды, а не из токсичного мусора и пепла, − покачал головой Эван. − Хотя, мне рассказывали о том, что когда-то, давным-давно, еще до Последней Войны, снега было столько, что сугробы могли уходить в высоту на два человеческих роста.

− Нашего роста? − попросил уточнить Томас.

− Нет, роста Homo sapiens.

− А какой у них был средний рост?

− Где-то в рамках метр шестьдесят – метр семьдесят, − навскидку ответил Эван.

− Карлики, − буркнул Томас.

− Но это же хорошо? − спросил Айкон, подсаживаясь к костру. – Значит, Земля оправляется после причиненного ей ущерба.

− Либо решила, что раз аномальной жарой нас не выжить, то стоит попробовать заморозить минусовыми температурами и метелями, − вяло пробурчал Томас, стуча зубами. − Знаете, что может быть страшнее атомной завесы? Атомная пурга!

− Кажется, это будет настоящая зима, − Ада подняла голову и посмотрела на ночное небо, затянутое сероватыми тучами, сквозь которые изредка просматривались мерцающие далеко в космосе звезды. – С морозами, снегопадами и голодом.

− Главное, чтобы она была не последней! − Эван бросил в костер последнее полено. − Давайте еще чуть-чуть посидим и пойдем дальше.

− Я надеялся, что мы еще перекусим! − бросил свое замечание Томас.

− На этот курган не поднимаются звери. Я не видел ни следов на земле, ни других знаков, − Эван выставил к огню руки. − И ягод тут никаких не растет. По пути что-нибудь раздобудем.

− Боюсь, что в такой мороз все съедобное либо померло, либо забралось куда поглубже.

− Пустошный батат растет в любую погоду, я смогу его отыскать даже под снегом. У него очень запоминающиеся стебли, − заверила Томаса Ада. − Просто зеленоватые сучки без листьев с белыми цветочками.

− Ладно, тогда давайте еще посидим! − согласился Томас.

Айкон пододвинулся поближе к огню и вытащил из кармана еще недоделанное самодельное кольцо. Никто из его спутников не стал задавать лишних вопросов, погрузившись в собственные мысли и смотря на пламя костра. Взяв в руки нож, Айкон раскалил его и начал обжигать концы кольца, которое все еще напоминало просто плоскую заготовку. Пока лезвие ножа лежало на углях, юноша углядел среди запорошенной снегом травы тонкий красный проводок. Отогнав от себя мрачные мысли, Айкон медленно, стараясь не бередить рану, поднял находку и поднес поближе к глазам, чтобы рассмотреть. Проводок был намного тоньше проволоки, что легла в основу его самодельного обручального кольца, и намного мягче. Айкон сразу же прикинул, что было бы неплохо оплести кольцо изнутри именно этим проводом, чтобы не травмировать пальцы при ношении, однако длины красного провода могло не хватить. Решив, что узнать наверняка можно было бы только в ходе работы, юноша вытащил из костра нож и принялся плавить синюю пластмассовую защитную оболочку первого провода, чтобы она расплавилась по металлу проволоки и при застывании образовала с ней единую массу.

– Держи, – прошептал Эван, протянув Айкону небольшой черный тюбик.

– Что это?

– Клей. Очень хороший! – Эван подмигнул и завернулся в свою куртку, прячась от дующего в спину холода.

Через полчаса Эван уже спал, пригревшись у костра. Потом заснула и Ада, свернувшись калачиком у Айкона под боком. Томас еще какое-то время сидел, слушая треск веток в костре и урчание своего живота, но потом кивком головы пожелав Айкону спокойной ночи, улегся спать.

Айкон осторожно пощупал повязку на груди. Кровь больше не шла, боль была терпимой: все указывало на то, что внезапно наступивший мороз если и не спас ему жизнь, то как минимум дал еще несколько дней для того, чтобы найти верное лечение. Переведя взгляд на спящую Аду, Айкон решительно сдвинул брови и, накрыв девушку своей курткой, присел вплотную к костру, чтобы доделать наконец-то обручального кольцо.

Руководство от 5018 года. Раздел седьмой: человек против обезьяны

Если вы думали, что данное руководство целиком и полностью посвящено Homo superior и всем тем многочисленным деталям, касающихся их выживания в новом суровом мире, то вы глубоко заблуждались. Нельзя так просто взять и рассказать только о нашем виде, и благополучно забыть про все то, что нас не касается. Да, мы все обязаны знать о географических, климатических и гидрологических особенностях мира в котором живем, однако при этом мы не должны забывать и о других живых созданиях. Да, вы можете упрекнуть нас в том, что о животных и растениях, в той или иной мере, мы уже писали в некоторых главах, и совершенно незачем посвящать им целую главу. Кто-то из вас, возможно, даже попытается сослаться на Полный Сборник Биологических Существ, но все равно будет не прав. Это уникальное издание, конечно же, вмещает в себя все существующие виды животных и растений, однако он раскрывает только их настоящую природу настолько, насколько это возможно. В то же время, ПСБС не расскажет вам о том, откуда подобный зверь появился. Мы уже слышим в ваших головах ерзающий вопрос о том, зачем это нужно знать. Ответ прост. Историю, будь то военные хроники или эволюция отдельно взятого рода животных, необходимо знать. Хотя бы в максимально информативных сжатых вариантах. Вид Homo sapiens, вылетевший в трубу, пришел на грань вымирания как раз из-за этой фатальной ошибки. Пытаясь переписать историю на свой лад, страны и люди забыли об истинном ее ходе, что вызвало цепную реакцию и, каждое последующее поколение, забывало все более ранние исторические события, пока из их памяти исчез даже алгоритм банального заваривания чай, превратившегося в нажатие одной единственной кнопки на автомате. В общем, чем больше вы знаете, тем выше успех всего вида к доминированию на планете. И в первую очередь, не забывайте, что все мы произошли от обезьян. Никто не запрещает священникам проповедовать основы религиозного происхождения человека. Как говориться, каждому свое. Никто из высокопоставленных научных чинов Гренланда не станет утверждать обратное. Ни у нас, ни у наших предков нет, не было и, скорее всего, никогда не будет средств для того, чтобы вернуться в назад в определенный временной промежуток и собственными глазами увидеть, что собственно произошло тогда-то и там-то. Пока что теория происхождения человеческого рода от обезьяны занимает ведущее и практически неоспоримое место в силу многочисленных окаменелых останков, всплывших на поверхность после серьезных геологических потрясений. Не последнюю роль в укреплении теории обезьян играют сохранившиеся записи времен двадцать первого – двадцать вторых веков, в то время, как креационисты до сих пор опираются на труднодоступные для прочтения тексты. Опять же спешим напомнить, пока верующие в божественное происхождение человека не бросили Руководство в костер инквизиции, никто в научных кругах не отрицает подобного развития исторических событий, но, в силу малой доказательной базы, рекомендует относится к подобной теории как к альтернативной реальности. Да, это еще менее доказательно, но из-за множественных аномалий, перечисление которых состоится далее, имеет право на существование.

А теперь давайте все-таки вернемся к эволюционным идеям животного мира. Для тех, кто пришел сюда ради определенных знаний о выживании, сообщаем, что глава не затянется на несколько сотен страниц и проиллюстрирует лишь наиболее яркие эволюционные моменты, по мнению научного круга.

Начнем, пожалуй, с самой явной и элементарной эволюционной ветки. Да, снова обезьяны. Интересно, что наряду со слонами и дельфинами, увы уже вымершими, обезьяны слыли одними из самых умных животных на планете. Поэтому не удивительно, что в некоторых регионах Черного Континента, а также на территории Индии, Северной Америки и Китая можно обнаружить небольшие поселения, примерно на пятьдесят процентов напоминающих человеческие когорты. Большая масса обезьян не пережила творящихся в послевоенное время катаклизмов, разразившихся на Земле. В частности, все паукообразные обезьяны бесследно исчезли. Нет, они не имели ничего общего с пауками, их название обыгрывало… А впрочем, мы без понятия, что именно имелось в виду. Нас куда более должны заботить два вида обезьян, доживших до наших дней, за исключением человека, конечно же. Это шимпанзе и гориллы. После долгих дискуссий в научных кругах было решено оставить приматам старые родовые названия, несмотря на то, что по сравнению с описаниями их предков, нынешние обезьяны сильно изменились.

Меньше всего стоит опасаться шимпанзе. Обычно это дружелюбные приматы, проявляющие агрессию лишь в крайнем случае и то, чаще всего в ответ на излишне враждебные раздражители. Человеческие когорты, расположенные вблизи поселений, частенько вступают в непосредственный контакт с приматами. Шимпанзе нередко приходят к людям с плетеными корзинами, забитыми фруктами, которые крайне трудно раздобыть в непролазных лесах. Иногда обезьяны приносят целебные коренья или помогают в отлове удравшего домашнего скота. Вся эта соседская помощь доступна только в том случае, если люди не выказывали агрессии к обезьянам и не пытались разрушить их среду обитания. Последний пункт очень важен, так как свои гнезда и полноценные поселения в последующем, шимпанзе разворачивают либо на деревья с самой крепкой древесиной, либо на городских руинах, посреди наиболее уцелевших зданий, которые привлекают людей своими потенциальными секретами. В обмен на свои услуги, шимпанзе обычно просят другие продукты, которые могут достать только люди, такие, как например, молоко, хлеб или сахар. Некоторые приматы с удовольствием меняют целую гору целебных кореньев, помогающих при отравлении на один факел, который все рядом обитающие приматы в последствии используют для приготовления пищи и обогрева в холодные ночи. Позволим себе заметить, что шимпанзе крайне забавно смотрятся в человеческом лазарете с чудо-корешками в лапах и всячески пытаются научить людей ими пользоваться. Также в последнее время эти приматы стали приносить людям свои подарки ради того, чтобы те приютили осиротевших детенышей или же впустили под крышу беременную самку, чтобы та не произвела малыша на свет под проливным дождем или под пристальным взглядом кагуаров.

Куда опаснее для людей гориллы. Эти и без того крупные приматы за сотни лет эволюции на фоне постоянно изменяющихся условий окружающей среды вымахали почти до трех метров ростом, если замерять его у матерого самца в холке в тот момент, когда он стоит на всех четырех конечностях. Не обманывайте себя их размерами. Это быстрые, плотоядные твари, которые могут сожрать вас просто за то, что вы косо на них посмотрели. Да, их предки из двадцать первого века, к примеру, отличались более спокойным нравом и больше предпочитали запугивать своих противников. Сейчас же, вдоволь пожив бок-о-бок с человеком, эти приматы развили в себе видовую неприязнь, видя в людях прямую угрозу для своего благополучного существования. При этом, своих соплеменников, гориллы не трогают, несмотря на разделяющее их расстояние и различия. Если кому-то выпадет сомнительное счастье ранить примата и благополучно уйти, то своим громким ревом обезьяны мгновенно оповестят всех своих сородичей и за вашей головой тотчас же отправятся все их кланы. На наше счастье, гориллы были и остаются коренными обитателями Черного Континента, поэтому встретиться с ними в их условиях могут только специально оснащенные экспедиции. Однако не стоит забывать о безопасности тем, чьи когорты расположены в пределах Сино-Аравийского полуострова. Гориллы могут преодолевать приличные расстояния за короткий срок, особенно, когда голодны, поэтому изредка могут заходить в те когорты. Остановить их могут только горы, так как эта разновидность приматов не приспособлена к скалолазанию. Особо опасны подвиды обыкновенных пустынных горилл, под названием мегаприматусы. Эти экземпляры отличаются более агрессивным нравом, чем их мелкие собратья, так, например, в результате действия минимального раздражителя (к примеру, вы прошли мимо и хрустнули веткой в тот момент, когда мегаприматус собирался вздремнуть) способны причинить колоссальный ущерб. Излюбленный метод борьбы этих приматов состоит в следующем: они берут противника за ноги или лапы, преимущественно за задние, и начинают бить им о землю или камни до тех пор, пока… Ну, в общем, суть вы поняли. На вопрос в чем же все-таки состоит особенность мегаприматусов от обычных горилл, ответим, что, в первую очередь, все дело в размерах. В то время как их мелкие родственники никак не преодолеют рубеж в три метра, мегаприматусы в холке могут достигать до шести метров. Не трудно представить, как одна такая обезьяна встает на задние лапы и без особых проблем перешагивает через стены когорты, остающиеся непреодолимой преградой для большинства других животных.

Вы спросите, при чем здесь эволюция, если мы просто в нескольких строках описали поведение приматов. Вся суть в том, что до Последней Войны уровень интеллекта шимпанзе и горилл был несколько ниже, чем он есть сейчас. За всего лишь какую-то тысячу лет эти приматы смогли не только приспособиться к новым условиям окружающей среды, но и заметно увеличить объем мозга, что позволило им выполнять более сложные задачи. К вашему сведению, шимпанзе сейчас единственные существа на всей планете, в идеале знающие язык жестов. В когортах на все том же Сино-Аравийском полуострове и Североамериканском континенте даже можно встретить шимпанзе, обучающих людей (!) языку жестов, в обмен на недоступные для них продукты питания. Цифрами подтвердить увеличение объема мозга в настоящее время мы не можем, однако, сравнивая документально засвидетельствованные возможности обезьян прошлых веков, хранящиеся на последних уцелевших и работающих дисках, с современными шимпанзе и гориллами, можно с уверенностью сказать, что увеличение произошло примерно на пятьдесят процентов от исходного значения. Таким образом, в настоящее время постепенно увеличиваются шансы того, что образуется новый интеллектуально развитый вид приматов, способный вытеснить предыдущую ветку в облике Homo superior с позиции доминирующего вида на планете. Сразу призываем вас не бросать на геноцид: уничтожение других видов под корень еще никогда не привело ни к чему хорошему. Особенно старайтесь не злить горилл, чтобы они так же не объявили войну нашему виду.

Если же, в общих чертах, разумеется, для наглядности попытаться описать интеллект последних представителей человекообразных обезьян, то можно сказать всего два слова: они опасны! Чтобы разозлить шимпанзе потребуется очень много сил и времени, а вот гориллам лишних намеков давать не надо. По уровню развития своего интеллекта, современные приматы максимально приблизились к интеллекту пещерных людей. Обезьяны в совершенстве владеют языком жестов; могут произносить сбитые, полные грамматических ошибок, фразы; могут мастерить примитивные орудия и оружие. К примеру, ранее, согласно историческим сводкам, те же шимпанзе могли использовать прут для того, чтобы выуживать термитов из их гнезд. Теперь же приматы выращивают термитов в дуплах, как домашний скот, а собирают их путем примитивно изготовленных мехов. Идею последнего устройства, как впрочем и большинства других, они подсмотрели у людей, но это нисколько не уменьшает их сообразительности. Что касается оружия, то обезьяны стали искусными мастерами по его изготовлению. До промышленного производства винтовок и револьверов им, разумеется, еще далеко, но вот копья и дубины имеются в избытке. А еще они умеют делать луки. Не каждый представитель Homo superior в настоящее время, я вам скажу, может сделать более-менее сносный лук, чего нельзя сказать о других приматах. Основы изготовления этого вида оружия для них, наверное, одно из самых важных знаний, передающихся из поколения в поколение. К слову сказать, это еще одна черта, которую люди умудрились потерять в процессе своей высокотехнологичной и моральной деградации. То, что знает одна обезьяна, знают все. Не думаю, что кого-то удивит, что наиболее полный трактат об исторических моментах человеческой цивилизации рано или поздно напишет шимпанзе, сидя на ветке какой-нибудь липы и скребущий угольком по мятому и равному листку бумаги.

Вообще эволюция это довольно сложный и многогранный процесс. Увы, большая часть некогда изученных его механизмов сейчас для нас не ясна, в силу недостаточности материала, поэтому единственно верным по-прежнему считается теория естественного отбора. Она гласит о том, с течением времени тот или иной вид получает определенные единичные мутации; самые полезные для текущих и потенциальных условий среды в будущем закрепляются в популяции и наследуются потомками. Именно по такому принципу возник наш вид – Homo superior, развивающийся без высококачественной медицины и в условиях, названных научным кругом стихийно-техногенным хаосом. Перед началом Последней Войны, судя по некоторым источникам, последние поколения Homo sapiens неверно истолковывали понятие естественного отбора. В их сознании все сильнее укоренялась давно устоявшаяся и несколько неточная аксиома – выживает сильнейший. Речь шла, конечно же, не о грубой физической силе, а о наиболее полезной на текущий отрезок времени мутации, но в те времена это было расценено неверное, что в последствии в совокупности с рядом других факторов привело к Войне.

Говоря об эволюции вида Homo superior нельзя не вспомнить тератоидов. Никогда не забывайте, что это тоже наши соплеменники. Да, у них у всех имеется тот или иной тип уродства. Это могут быть сиамские близнецы; опухоли на теле, содержащими в себе зубы, волосы, иногда рудиментарные руки; недоразвитые конечности; дефекты скелета; зачатки жабр и многие другие. В рамках естественного отбора они являются как раз теми самыми мутациями, которые оказались недееспособны в настоящих условиях жизни по ряду объективных причин. И, как бы упорно люди и сами тератоиды не называли свое вынужденное отстранение от основной общественной жизни изгнанием, их вынужденная обособленность необходима для уменьшения возможного риска распространения неблагоприятных мутаций среди обычного населения. В настоящее время климатическая и геологическая обстановка на планете все еще не стабильна, поэтому принцип естественного отбора может работать несколько искаженно, и высокая вероятность закрепления крайне неудачной мутации. Но хватит об занудных теоретических выкладках и рассуждений, списанных с заседаний научного круга.

Глава пятая: Записка с секретом

XXXI век, 5019 год, середина января.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, бывшая Московская область.

Все четверо незадачливых путешественников готовы были пуститься в пляс, когда перед ними замаячили знакомые очертания родной когорты. Все радовались как малые дети, даже Эван, который за последние несколько лет посетил около десяти различных когорт. Как и полагалось, встречать путников и разведчиков вышел один только один человек: приставленный на ближайшие несколько часов к воротам. Несмотря на рану Айкона, улыбки с обеих сторон и приветственные кивки, караульный сначала убедился в отсутствии ближайших угроз, и только затем впустил прибывших на территорию когорты. Песок и толченое стекло, усыпавшее крыши и крепостные стены, нанесенные еще во время последней атомной завесы, проскочившей через когорту, еще не убрали. Припорошенные снегом, их пласты выглядели еще более внушительно. Площадь и узенькие улочки, конечно же, были очищены, а собранные на них сомнительные дары завесы собрали с огромные кучи, которые в самом медленном темпе перебрасывались через стену.

Едва попав внутрь, Томас сразу же попытался пробиться к своему дому, чтобы как следует выспаться на нормальной постели, под полноценной крышей, но Ада остановила его, предупредив, что сначала необходимо всем вместе отчитаться перед Ормом. С понурой головой Томас побрел к главному залу когорты. Как оказалось, двери были наглухо закрыты. Согласно уставу когорты, вход внутрь был запрещен только в том случае, если возникает безотлагательный вопрос, требующий непосредственно участия в обсуждении всего управляющего персонала. Томас такое развитие событий встретил с неописуемым восторгом и, больше не слушая никого, поспешил к своему дому, не забывая попутно рассказывать всем желающим о выпавших на долю их отряда приключений, естественно, не забывая приукрашивать некоторые события в свою пользу. Эван повел себя более сдержанно. Попрощавшись с Айконом и Адой, юноша тоже удалился. О своих целях он не сказал, но не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять

Эван тоже направился к своей койке, чтобы вздремнуть под теплым одеялом. Ада же, несмотря на все протесты Айкона, потащила его в лазарет, чтобы всерьез заняться раной. Юноша боялся всего лишь одного: с каждым новым шагом, сокращающим дистанцию до небольшого выкрашенного белой краской домика, от которого почти всегда пахло травами и спиртом, перед его глазами все отчетливее проявлялась картина перепуганных людей, узнавших о том, что у их соседа по когорте все органы внутри изначально были перевернуты с ног на голову. В куда меньшей степени Айкона заботило собственное ранение, а вот Ада переживала по этому поводу гораздо сильнее. В последний раз, когда она перевязывала рану на дороге, ее края были красными и отечными, а в придачу, из нее начала сочиться желтоватая прозрачная жидкость, застывающая в виде бесцветных или мутноватых струпьев прямо на коже. Поначалу девушка испугалась, что случилось самое страшное, и началось нагноение, но потом, более трезво взглянув на вещи, поняла, что странная жидкость не была гноем, а, скорее всего, просто некой защитной реакцией организма.

Страхам обоих было не суждено сбыться. В когорту горе-путешественники прибыли в поздний час, поэтому, за исключением одного дежурного лекаря, которого Ада, на его счастье, не допустила к нежданному пациенту, в лазарете не было никого.

Стоило девушке аккуратно снять повязку, как из ее уст вырвался облегченный вздох. Гноя по-прежнему не было, хотя странной жидкости, казалось, стало немного больше. Прекрасно понимая, что дальнейшие манипуляции будут крайне болезненны, Ада вытащила из своих закромов одну из самых лучших сонных губок. На вопрос Айкона о том, что это такое, девушка отвечала уже в процессе работы. Как оказалось, сонная губка изначально несколько суток пропитывалась в жидкой смеси из болиголова, мандрагоры, белены и сока тутовой ягоды; после чего сушилась и отправлялась на полки лазаретов. Поясняя детали ее изготовления, Ада разрезала сонную губку пополам. Первую половину она смочила теплой водой и, попросив Айкона закрыть глаза, положила ее на переносицу, чуть ближе к кончику носа. Во вторую половину девушка вставила лучину, а потом положила губку на грудь юноше и подожгла. Огонек на лучине медленно приплясывал, подпаливая кусок губки, дым от которой валил прямиком в рот и в ноздри. Чтобы случайно самой не заснуть от сонных паров, Ада натянула на лицо маску, в которой были заложены эфирные масла северного грейпфрута и лимонный сок. Такая адская при вдыхании комбинация всегда работала на отлично, спокойно справляясь с эффектом сонных губок, вот только для тех, кто как Ада с ранних лет трудился на благо когорты в лазарете, с каждым новым использованием подобной маски требовались все большие объемы используемых масел.

Дождавшись пока сонная губка подействует на Айкона, Ада принялась за дело. Первым делом она тщательно промыла рану, сначала спиртом, затем максимально, насколько это возможно, очищенной водой. Только после этого девушка приступила к зашиванию раны.

Айкон очнулся днем следующего дня. В том месте, где располагалось коварное ранение все еще обитала боль, только теперь она была не такой резкой и сильной; после проведенной медицинской помощи она превратилась в нудное ноющее ощущение того, что по линии разрыва мягких тканей на них вяло давит острая иголка. Юноша повертел головой. Однотипные короткие и жутко неудобные, о чем ему сказала собственная спина, койки и рябящие в глазах белые, обделанные мелом и известью, стены говорили ему о том, что находится он в лазарете своей родной когорты. Айкон попытался сесть на своей койке и, к своей неописуемой радости, не испытал с этим особых затруднений. Рана, конечно, несколько раз дала о себе знать кратковременным приступом пульсирующей боли, но быстро замолчала, вновь переключившись на нудный ноющий режим.

− Живой? − голос Ады раздался сбоку.

− Как видишь, − Айкон повернулся на голос и увидел как девушка что-то мешает в своих пожелтевших от постоянного кипячения пробирках.

− Отлично, − Ада протянула юноше стакан. − Вот, выпей.

− Это что?

− Комбинированный эликсир, − ответила Ада, продолжая держать стакан в вытянутой руке. − Настой ромашки и вытяжка из эвкалипта в одном флаконе.

− Эвкалипт? − Айкон насторожился. − Я думал, они все вымерли, когда Австралия ушла на дно морское.

− Это из тепличных экземпляров Гренланда! Пей давай, пока я не передумала тебе его давать, такие лекарства у меня на вес аверсов!

Не задавая больше никаких вопросов касательно происхождения целебных снадобий, Айкон взял стакан и залпом выпил содержимое. И сразу же скривился так, словно его лицо было полностью сделано из гуттаперчи.

− Что-то не так? − как ни в чем не бывало поинтересовалась Ада, продолжая заниматься своими делами.

− Вкус ужасный! − Айкон, то и дело высовывая язык, принялся озираться в поисках любого сосуда с водой. − У меня внутри все кишки перевернулись. Если ты думала, что так мои органы встанут на нормальные места…

− Я ничего не думала, просто решила, что в качестве профилактики тебе не помешает выпить этот раствор. На тот случай, если в кровь все-таки попали бактерии, − Ада со звоном засунула свои пробирки обратно в штатив.

− Можно мне воды? − попросил Айкон, пытаясь отдышаться. − У меня такое ощущение, что все горло горит изнутри.

− Не преувеличивай, − Ада протянула юноши чашку с обычной водой. − Это скоро пройдет.

− Надеюсь! − прежде, чем залпом выпить воду, Айкон осторожно ее понюхал, чтобы убедиться в том, что Ада не подсунула очередную ядреную микстуру от всех хворей. − Вы Орму еще не доложились?

− У него по-прежнему закрыто!

− Как так?

− Вот так!

− А Влад? Он где?

− Его тоже нет на месте!

− А что в когорте говорят? Может они куда отправились?

− Никто не видел ни Орма, ни Влада после того, как они отправили отряды на поиски бардовых пальто, − ответила Ада.

− Чего?

− Не чего, а кого! Тех ученых, что украли все те записи, что вы с Вацлавом посреди руин добыли, − пояснила свои слова Ада. − Здесь их окрестили бардовыми пальто.

− Кроме нас кто-нибудь еще с этих поисков вернулся? − поинтересовался Айкон.

− Своим ходом нет.

− Как это?

− Три дня назад люди Карельской когорты принесли тела двух наших воинов. Сказали, что нашли их тяжело раненными на болотах и решили вернуть их назад. В пути они умерли от ран.

− А почему они потащили раненных к нам? Разве не было когорт ближе?

− Были, но быстрее всего с двумя носилками можно было дойти только к нам, − Ада помогла Айкону встать на ноги. − Ближайшая когорта была сразу за болотами и растущим на них хвойным лесом. Сам понимаешь, напролом и налегке не каждый пройдет.

− А в обход?

− Через тундру с белыми медведями? Самоубийство.

Айкон пошарил в карманах и вытащил самодельное кольцо, которое он все время мастерил из подобранного в городских руинах мотка. Проволоку и провод юноша сплел между собой, стараясь сделать так, чтобы очередной виток одного перекрывал верхушку витка другого; в итоге, получилось что-то вроде косички свернутый в круг. Местами в этой плетеной конструкции, ставшей обручальным кольцом, проскальзывал тоненький красный проводок, найденный юношей на снежном холме. Он переплетался с основой кольца перпендикулярно, таким образом, образуя минимальную мягкую подложку для кольца, чтобы металлическая проволока и местами криво сплавленные кусочки не царапали палец. К тому же, красный провод придавал самодельному кольцу некий особый шарм.

– Айкон! – Ада не нашла слов.

– Хорошо, что я заметил календарь на стене, сегодня как раз тот день, когда я должен был вручить тебе кольцо, – Айкон устало улыбнулся, коротко кивнул на рукописный календарь над рабочим столом Ады. – Жаль, что я, как последний идиот, потерял то, что тебе привезли прямиком из Гренланда. Поэтому, прими хотя бы вот это. Обещаю, я все исправлю! Вот только на ноги встану!

– Я…

− О, встал уже! − Томас вломился в лазарет без стука, прервав Аду и нарушив значимость момента.

− В чем дело? − Ада гневно сверкнула глазами. Она не любила, когда кто-то вот так бесцеремонно вламывался в лазарет.

– Он как всегда вовремя! – Айкон тоже разозлился, но его жестов, показывающих что Томасу лучше бы выйти из лазарета прямо сейчас остались незамеченными.

− Никто не видел Орма, и даже не в курсе, где он может быть. Некоторые убеждены, что он у себя закрылся… В общем, мы решили взломать дверь, − лицо Томаса сияло от улыбки. − Эван уже на месте, пытается расковырять замок отмычками.

− Долго. Проще вышибить! − предложил Айкон.

− Вот и я так сказал, − еще сильнее заулыбался Томас. − Пошли таран уже там лежит.

Со счастьем и надеждой в глазах, Томас выскочил из лазарета. Айкон попытался встать и последовать за ним, но Ада его удержала. Девушка бросилась к своему рабочему столу и принялась остервенело рыться в его ящике, пока не нашла то, что искала:

– Это часть заколки Евы, – с этими словами Ада нацепила на безымянный палец Айкона черно-бардовое металлическое колечко, на котором остались куски подранной пластмассы. – Единственное, что у меня от нее осталось. И единственный круглый предмет, который может быть похож на кольцо, который у меня есть.

Айкон не ответил ничего; вместо слов юноша, в свою очередь, надел на безымянный палец Ады кольцо, сплавленное из проволоки и проводов. Ада наклонилась и поцеловала Айкона.

– Где вас носит? – Томас нетерпеливо ворвался в лазарет.

– Идем! – проскрежетала зубами Ада.

Томас снова исчез из помещения.

– Умеет он вовремя появиться, согласна? – вяло улыбнулся Айкон.

– Подождет еще пять минут!

***

Айкон наслаждался тем, что рана больше не болит так интенсивно. Окончательно из тела она не исчезла, напоминая юноше о себе короткими резкими импульсами. Однако вышагивать по когорте с гордо поднятой головой Айкон все равно не собирался. При желании или необходимости он мог это сделать, но излишняя мнительность останавливала любой порыв. Юноша казалось, что стоит ему хотя бы с улыбкой на лице пройти по улочке, как все жители когорты сразу же догадаются о его дефекты и быстренько скинут очередного тератоида подальше. К тому же, Айкону не хотелось выпускать руку Ады, которая поддерживала его, попутно не забывая демонстрировать кольцо на безымянном пальце, пусть и самодельное.

Эван, как и сказал Томас, уже был на месте и со сосредоточенным видом ковырялся в замке. Рядом с юношей валялось несколько сломанных, топорно сделанных, отмычек и небольшой моток погнутой проволоки.

− Долго идете! − буркнул Томас, не отрывая глаз от замочной скважины, в которой ковырялся Эван.

– Как успехи? – поинтересовался Айкон.

− Чуть было не открыл, − Эван в сторону собеседника даже не повернулся, продолжая сосредоточенно разбираться с замком при помощи очередной отмычки и перочинного ножа.

− Чуть-чуть не считается, − буркнул Томас и, присев, похлопал по увесистому бревну, что лежало рядом. − Пора вышибить эту дверь!

− Это ваш таран? − Айкон с сомнением уставился на бревно, судя по всему, выломанное где-то в дальнем конце когорты, где имелось несколько разрушенных пристроек для скота.

− Лучшее, что я смог найти за отведенное время! − развел руками Томас.

− Просто эта дверь изнутри обита железом, − пояснил Айкон. − Хотя оно тут не причем, этот кусок старой полусгнившей древесины развалится от первых трех ударов!

− Согласна с Айконом, − поддержала его Ада. − Только с цифрой не согласна. Дам этому бревну два удара.

− Почему бы просто не открутить петли? − предложил Айкон.

− Замок не вертится, − у Эвана снова сломалась отмычка, поэтому он выругался, а потом взял новую и продолжил вскрытие, не забыв продолжить ответ. − Язычок замка слишком длинный, чтобы снять дверь после избавления от петель. Ну, и потом, петли открутить не выйдет. Они частично впаяны в камень, поэтому разбирать придется…

− Тупые отговорки! Ты просто пытаешься занять время, растянуть его, но к развязке дела нас это не приблизит! − Томас обхватил бревно с одной стороны и слегка приподнял. − Последний раз говорю, давай вдарим по этой треклятой двери!

− Люди смотрят!

− И что?

− То, что мы не знаем, что произошло, почему закрыта эта дверь! − вместо Эвана Томасу ответила Ада. − Вдруг там внутри нечто такое, что вгонит всю когорту в панику! Что нам потом с ними делать?

− Это уже не наши проблемы, − неуверенно ответил Томас.

− Я готов спорить, что там есть что-то такое, что заставит не только всю когорту впасть в панику, − пообещал Эван, заглядывая в темную замочную скважину. − Уверен, что после открытия этой двери в панику впадут даже в Гренланде.

− Почему ты так решил? − поинтересовался Айкон.

− Запах, − Эван шмыгнул носом. − Оттуда доносится странный запах.

− Насколько странный? − насторожилась Ада.

− Запах гнилого мяса!

Дальнейшие попытки взлома Эван проводил в тишине, лишь изредка щелкала очередная сломанная отмычка, да скрипел кончик лезвия ножа, скребущий где-то в замочной скважине.

− Может перепелить? − предложил Айкон, нарушив тишину.

− Чем? − Томас наморщил лоб.

− У Берси есть пила.

− Нет, пила слишком толстая не пройдет, − заключил Томас, оценив зазор между стеной и дверью. − Может быть зубчатое полотно?

− Чего?

− Ну те железные полоски с зубьями, что от станковых агрегатов оторвали два года назад на каком-то заброшенном заводе!

− Они внутри! − Айкон невозмутимо указал на неприступную дверь.

– Плохо! Увижу Орма, скажу ему все, что я думаю, про хранение некоторых жизненно необходимых вещей! – буркнул Томас.

– Зубчатое полотно не есть такой предмет, – возразил Эван, спокойно продолжая ковыряться в замке.

− Эй, молодежь, чей-то вы там устроили? − один из стариков, до этого тихо наблюдавший за ситуацией начал подниматься к дому Орму, размахивая на ходу своей клюкой.

− Дверь заклинило! − Томас тотчас же присел на бревно, словно оно предназначалось именно для этого, а не для того, чтобы выбивать двери и стены.

− Орм ушел! Вне его присутствия нельзя заходить туда! − продолжал надрываться дед.

− Матиас, успокойтесь, это… − начала было Ада.

− Вот вернется Орм, я ему все расскажу! О том, как наша молодежь вламывается в дома выше поставленных чинов!

− А вы случайно не знаете, куда ушел Орм? − поинтересовался Айкон, решив занять старика разговорами.

− Я не намерен отчитываться перед вами! − продолжал надрываться Матиас.

− Мы…

− Мы должны либо узнать, где Орм, либо попасть внутрь его дома, − Айкон успел продолжить свою мысль раньше, чем Томас вставил свое очередное неуместное высказывание. − Он доверил нам секретное задание…

− Бред! − как можно громче закричал Матиас, но после этого сразу же закашлялся и опустился на бревно рядом с Томасом. В глазах юноши в этот момент отчетливо читалось разочарование на счет того, что использовать только что оборудованную скамью в качестве тарана не удастся.

− Я не вру! − продолжал Айкон.

− Все знают, что вас отправили в погоню за бардовыми плащами!

− Нет, нас отправили по несколько иной причине!

− Это по какой же? − Матиас подался вперед, видимо, рассчитывая на то, что сейчас получит определенную порцию слухов и пойдет распространять их по всей когорте.

− Этого я вам сказать не могу, − Айкон встал так, чтобы старику не был виден Эван, доламывающий последние отмычки в дверном замке. − Скажу только то, что по прибытии мы должны были встретиться с Ормом для доклада. Он лично сказал, что если его не будет на месте, он оставит указания либо у себя в кабинете, либо нам их в устной форме передаст Влад…

− Если все так, то почему он не оставил вам ключ, а? − Матиаса было не так-то легко провести.

− Чтобы мы его потеряли? − парировал Айкон.

Матиас на время задумался.

− Открыл! − не веря свой удаче, закричал Эван. В его руках оставалось всего две целых отмычки, не считая той, что навеки застряла в замке.

Юноша быстрым движением руки толкнул дверь, и она с легкостью отворилась. В ноздри всех собравшихся перед ней людей ударил адский смрад, отчетливо говоривший о том, что где-то внутри, в темной комнате лежит труп.

− Ужас! − Томас изо всех сил зажал нос рукой, но зловоние все равно доходило до него. Ада и Айкон, в придачу к зажатым носам, отвернулись, а вот Эван согнулся пополам и его обильно вырвало уже переваренным завтраком. Лишь старый Матиас никак не отреагировал на этот запах:

− Слабоватые у вас нервы, да и носы тоже, − заключил он, бросив беглый взгляд на молодежь. − Сразу видно, со смертью еще не сталкивались так близко.

Айкон хотел было возразить, рассказав про их недавние приключения во всей красе, но вовремя остановился.

− Ну, кто-нибудь зайдет внутрь? − поинтересовался Матиас, продолжая сидеть на бревне. – Или так и будете мяться у входа как кисейные барышни?

− Вас это не удивляет? − тяжело вздыхая, Эван указал на темный кабинет Орма.

− А должно? − старик развел руками.

− Из кабинета старосты когорты воняет так, словно туда несколько лет подряд скидывали трупы, − Томас не говорил, он выкрикивал слова, делая промежутки в самых неожиданных местах для того, чтобы вдохнуть воздуха.

− Однажды я прятался в логове волколаков посреди обглоданных костей, так что запах меня не удивляет.

− Вы как хотите, а я туда не пойду! − заявил Айкон. − Боюсь, что этот запах меня доконает!

− Сейчас вернусь! − Ада резко развернулась на месте и убежала вниз по улочке к своему лазарету.

Девушка вернулась через несколько минут, волоча за собой четыре маски с эфирными маслами грейпфрута и лимонного сока внутри.

− Будет только хуже, − попытался предупредить их Матиас.

Томас, пытаясь доказать обратное, первым схватил у Аду нивелирующие при обычном использовании пары сонной губки маску, неуклюже нацепил ее на лицо и уверенным шагом зашел в кабинет Орма… И тут же выскочил обратно, едва успев сорвать маску и извергнуть на землю свой частично переваренный завтрак.

− Ну как? − ехидно поинтересовался Матиас.

− Ужасно! − шатаясь, Томас отошел в сторону и принялся жадно хватать ртом свежий воздух.

− Придется ждать! − заключила Ада. − Главное, чтобы никто из жителей не начал паниковать.

− Им всем плевать! − отозвался Матиас, подставив лицо зимнему солнцу. − Да, запашок стоит тот еще. Каждый, кто сейчас чувствует его, думает, что в личной кладовке Орма что-то протухло, ведь все видели, как Орм, Влад и еще несколько людей укатили на восток на нашем единственном транспорте с последними запасами топлива. А те из жителей, кто видел, как вы пытаетесь вскрыть замок на двери Орма просто решили, что вы задумали уборку, и лишний раз в этом убедились, когда по когорте ветер понес запах гнили и разложения.

− Это дико! − возразила Ада.

− Это наша жизнь, − покачал головой Матиас. − Я довольно долго прожил. Этот запах для меня не сигнал к тому, что случилось нечто непоправимое, это обыденность.

На процессы выветривания ушло куда больше времени, чем изначально предполагала Ада. Четверо молодых людей смогли зайти в комнату только ближе к полуночи. Когорта уже была скрыта во мраке ночи, лишь некоторые ее улочки и площадь перед главными воротами выхватывала из объятий темноты луна, бросая свой холодный отраженный свет. Матиаса на бревне перед входом уже не было: старик уже ушел в свой дом. На его месте красовался небольшой сугроб, ставший последствием очередного снегопада. В этот раз он был куда сильнее того, что Айкону и его друзьям довелось пережить в пути: крупные, холодные снежинки падали на землю очень быстро, а их числу не было предела.

Первым внутрь, пришлось войти Эвану; так выпал жребий. Когда выяснилось, что добровольцев заходить в темную комнату, отгоняющую непрошеных гостей своим зловонием, не было, Ада подняла с земли три прутика, примерно равных по величине, и один более длинный. Зажав их в кулаке, Ада по очереди предложила юношам вытянуть один. Вытащив длинный, размочаленный на спрятанном конце, прутик, Эван глубоко и тяжко вздохнул, после чего, на всякий случай зажав нос и выставив вперед кортик с туповатым, покрытым выщербленными отметинами, клинком, зашел внутрь. За ним никто следовать не торопился до тех пор, пока юноша не нашел на стене нужный тумблер и не включил потрескивающие лампы, питающиеся от солнечных батарей.

− Орма давно не было, − заявил Эван, зазывая друзей внутрь. − Похоже, что батареи занесло песком и снегом. Питания надолго не хватит.

− Надеюсь, нам не понадобиться много времени! − прежде, чем войти внутрь, Ада осторожно понюхала воздух: зловонный запах по-прежнему витал в помещении, но был куда менее резким.

− А что конкретно мы ищем? − поинтересовался Томас, бросив взгляд на захламленный рабочий стол.

− Думаю, нужно найти источник этого запаха! − Эван осторожно принюхался.

− Что же, давайте думать, куда Орм мог спрятать заначку в виде вяленого мяса или тарелки с супом, − Томас на полном серьезе начал простукивать стены на предмет тайника.

− Боюсь искать нам нужно труп! − буркнул Айкон.

− Уверен?

− Я, конечно могу ошибаться, но так обычно пахнет свежая разрытая могила, оставленная в условиях повышенной влажности, − пояснил Айкон, осторожно приоткрывая шкаф.

− Избавь меня от таких подробностей! − Эван с трудом подавил очередной рвотный позыв.

− А мне, будь добр, детальнее, − не то пошутил, не то попросил Томас. − Где это ты успел насмотреться на разрытые могилы? Не считая того кургана, который мы проходили.

− Мы с Вацлавом нашли небольшое кладбище на небольшом болотце, когда выполняли задание, − пояснил Айкон. − Хотя, он был уверен, что это было не кладбище, а остатки стоянки тератоидов, умерших от стихийного бедствия или голода. Или болезни.

− Слышу какое-то стрекотание, − насторожился Эван, встав в центре комнаты.

− Слышу, как бурчит мой живот, − заявил Томас, прислушавшись.

− Где-то здесь есть люк, ведущий вниз, − Эван опустился на четвереньки и стал проверять доски, которыми был устлан пол.

− Может под столом? − Айкон навалился было на стол Орма, но Ада его остановила, кивая на рану, еще требующую лечения и наблюдения.

− Вот тут какой-то штырь торчит, − заметил Томас, пнув железку с тупым концом, спрятавшуюся у ножки стола.

Эвану не потребовалось много времени для того, чтобы найти железное кольцо, которое однозначно надевалось на торчащий в полу крюк. Затем, вместе с Томасом, они отодвинули стол, а после недолгих бурных споров и монотонных рассуждений вслух, подняли увесистую крышку люка, сбитую из массивных дубовых брусков.

− Твою же… − Томас пошатнулся назад. Во-первых, его чуть не сбил с ног смрад, вырвавшийся из небольшого, но глубокого подвального помещения. Во-вторых, юношу подкосили пять сольпуг, копошащихся на дне посреди не до конца обглоданных человеческих костей. Посреди всего это хаоса, грязи и не менее дурно пахнущих испражнений беспозвоночных ярко пылали изодранные клочья бардовой ткани.

− Так, хорошие новости, ученых из Гренланда мы нашли, − хмыкнул Эван, заглядывая вниз.

− Закрой, пожалуйста! − дрожащим голосом попросил Томас, отходя как можно дальше от люка.

Сольпуги, увидев свет и услышав голоса наверху, засуетились. Они начали быстро ползать по дну, щелкая своими хелицерами и издавали противное стрекотание. Одно из паукообразных вскоре не выдержало и попыталось выпрыгнуть из ямы, и ей бы это удалось, если бы Эван не успел бы вовремя захлопнуть крышку. Беспозвоночное с глухим стуком ударилось об нее, а затем, не сумев преодолеть силу притяжения, упало обратно в грязь. До людей, оставшихся в безопасности наверху, донеслись обиженные щелканья.

− Как можно держать этих опасных тварей посреди когорты? − Томас устало опустился на стул.

− Судя по всему, без особых проблем и угрызений совести, − Эван в одиночку задвинул стол на крышку люка. − Надеюсь, стенки этого колодца из металла.

− Не будь они дополнительно укреплены, сольпуги давно бы выбрались и сожрали бы всю когорту! − Томас облокотился на спину стула и, закинув голову назад, закрыл глаза.

− Черт с ними, с сольпугами, − Айкона вид спрятанных под домом Орма паукообразных напугал не меньше, но куда сильнее его волновали спрятанные в том же месте трупы ученых – людей, руку на которых поднять никто бы не решился. − Почему бардовые плащи, которых ищут лучшие воины когорты, лежат там внизу?

− И кто их туда столкнул! − вставил Эван.

− Орм! − уверенно заявил Томас.

− С чего ты взял?

− Это его дом!

Айкон подошел к столу Орма, пододвинул к нему стул и сел.

− Как вообще можно сидеть на деревянном люке, под которым сидит пять озлобленных и вечно голодных сольпуг? − поинтересовался Томас.

− Может быть, среди этих бумаг есть ответ? − Айкон, проигнорировав вопрос Томаса, взял в руки небольшой блокнот, представляющий собой листы из бумаги разного качества и состояния, ровно нанизанных на металлическую проволоку.

− Я плохо читаю, − признался Эван.

− Не беспокойся, мы разберемся, − пообещала Ада, беря в руки несколько газетных вырезок давних лет, заложенных под лежащее на столе треснувшее стекло. − Лучше поищи что-нибудь еще.

− Я к столу не подойду! − заявил Томас и углубился в изучение книжного стеллажа, на котором, несмотря на название. выцарапанное на боковой панели, доминирующее положение занимала коллекция стеклянных бутылок разных цветов.

Обыск жуткой комнаты старосты занял добрых два часа. За это время было перелопачено множество самых разнообразных вещей, обнаружено два тайника с самыми различными вещами, начиная от банальных конфет и заканчивая самым разнообразным оружием и приличным набором патронов к ним. Уже в самом конце тотального обыска Ада наткнулась на странные записи. Они были сделана на желтоватом форзаце давно изодранной книги. Судя по ее состоянию, Орм использовал ее остатки как своеобразную папку для хранения чистой, если это слово подходило под описание, бумаги, на которой можно было что-то написать.

− Это просто набор цифр! − уверенно заявил Томас, осмотрев тщательно выведенные чернилами символы. − Может быть, это какие-то записи их расчетного журнала, для которых не оказалось места.

− Или просто какие-то вычисления, которые нужно было провести в срочном порядке, а под рукой ничего не оказалось, − добавил Эван, пытаясь понять принцип работы особо специфичного оружия, найденного в одном из тайников за стеной.

− Это не вычисления! − Ада уверенно хлопнула форзацем по столу, на что тут же отозвались сольпуги внизу, начав противно стрекотать. − Смотрите, здесь разное цифры написаны группами разной длины, между ними есть единственные знаки в виде дефиса. А между такими группами символов пробелы.

− Может, Орм пытался просчитать затраты на следующий год? То бишь, уже на текущий? Может это не дефисы, а знаки вычитания, − предположил Томас.

− Не похоже, − сделал свое заключение Айкон, осмотрев символы. − Пять минус десять минус три минус четыре? Боюсь, что с такой с такой арифметикой наша когорта прогорит уже в конце этого месяца! Так что, я согласен с Адой, это какой-то тайный шифр.

− А если реальные вычисления? − Эван оставался на своей позиции. − Может из-за них Орм вот так резко взял и сорвался с места.

− Давай начистоту, ты думаешь, что человек, у которого в подвале трупы и сольпуги станет переживать за жизнь целой когорты? − Айкон еще раз внимательно посмотрел на цифровые последовательности. − Лично у меня уровень доверия к Орму сильно снизился, после того, что мы тут нашли.

− А что мы нашли? − Томас принялся отстаивать ту же сторону, что и Эван. − Подвал с паукообразными монстрами, несколько трупов… Даже если этих ученых скинул туда Орм, причины то мы не знаем! Эти ученые могли представлять угрозу для…

− Ты сам себя слышишь? − Айкон повысил голос и вновь ощутил режущую боль в груди.

− Прекрасно слышу, а что?

− Да, бардовые плащи украли мои находки, за которые я мог получить неплохую сумму аверсов; да они, теоретически…

− Кхм, − Ада кашлянула, привлекая к себе внимания, не отрываясь при этом от изучения нарисованных на форзаце цифр. − Учитывая последние находки, я не уверенна, что они что-либо воровали. Лично у меня складывается впечатление, что бардовые плащи даже не выходили из когорты, их убили прямо здесь скинув в яму к сольпугам.

− Но зачем это все Орму? − развел руками Эван.

− Это мы узнаем только тогда, когда сможем расшифровать эту цифровую клинопись!

− Легко сказать, − Айкон почесал затылок. − Ключ к этому шифру может быть совершенно любой! Откуда нам знать, чем руководствовался Орм, когда составлял его?

− Если это шифр, то, скорее всего, это цифровая таблица Лукаса, − с важным видом заявил Томас.

− Чего? − хором спросили остальные.

− Цифровая таблица Лукаса, − повторил Томас. − Не спрашивайте, кто такой этот Лукас, я сам не знаю. Знаю только то, что он разработал особую схему шифрования данных. Дайте какой-нибудь листок!

Ада, без церемоний, вырвала один из последних относительно чистых листов из амбарной книги Орма.

− Смотрите сюда, − Томас подозвал всех поближе и, положив листок на стол, стал писать на нем при помощи карандашного огрызка. − Суть этой таблицы всего лишь в одном числе. Допустим, это определенная дата. Возьмем мой день рождения: шестое ноября четыре тысячи девятьсот девяносто четвертого года. То бишь, рисуем таблицу по количеству цифр в дате плюс один: девять строк, девять столбцов, а затем пишем в них цифры, при этом оставляя крайний левый квадрат таблицы свободным. Ноль. Шесть. Один. Один. Четыре. Девять. Девять. Четыре. Теперь смотрите, у нас осталось свободным середина таблицы: в нее мы начинаем вписывать буквы алфавита до тех пор, пока не заполним все место. Если буквы остались, а места для них больше нет – рисуем еще одну такую же таблицу и продолжаем вписывать уже в нее. При шифровании или расшифровке просто берем две цифры, скажем шестьдесят шесть, смотрим в таблицу: на пересечении буква «И» по русскому алфавиту. Значит цифровой комбинации шестьдесят шесть соответствует буква «И». Все просто! В итоге нам осталось лишь определиться с ключевой цифровой последовательностью, что загадал Орм. А, ну еще и определить, какой конкретно алфавит он брал в расчет. Какие языки он знает?

− Русский, английский, французский, татарский, арабский и хинди, − с мрачным лицом перечислила Ада.

− Серьезно? Орм знает хинди? − Айкон наморщил лоб.

− Он у нас полиглот. Должность обязывает, − кивнула Ада все с той же мрачной физиономией.

− Хорошо хоть в его лингвистическом арсенале нет китайского, − буркнул Айкон.

− Он начинал его учить, − еще сильнее нахмурилась Ада.

− Народ, момент, − Эван поднял руку, привлекая к себе внимание. − Меня одного волнует тот факт, что расшифровать этот цифровой набор мы вряд ли сможем ближайшие лет десять? Даже если мы чудом начнем с верного алфавита, как мы узнаем, какую последовательность чисел использовал Орм? Это же может быть любая дата!

− Это не дата, − уверенно заявила Ада, вглядываясь с злополучный листок. − Даже если учесть, что выбранная Ормом дата не имеет повторяющихся чисел, то этот числительный текст должен был содержать только восемь цифр. Лично я вижу десять!

− Я уже ничего не вижу, − махнул рукой Айкон. − В глазах рябит.

− Вот ноль, вот единица, − Ада начала последовательно показывать цифры в тексте. − Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять.

− Хочешь сказать, Орм выбрал не какую-то определенную дату? − теперь пришел черед Эвана чесать затылок в раздумьях.

− Угу!

− Блин, − Томас скомкал клочок бумаги и кинул через плечо. − Я уже начал просчитывать по его дате рождения.

− И вообще, чем дольше я смотрю на этот текст, тем сильнее убеждаюсь в том, что твоя, Томас, теория, неверна, − продолжила развивать мысль Ада. − Я просмотрела уже десяток строк, но не нашла ни одной похожей цифровой спайки. Выходит, что ни одна из них не повторяется.

− Ну, есть еще один вариант цифровой последовательности Лукаса, но он более сложный.

− В смысле?

− Суть та же, только последовательность цифр равна числу букв в алфавите, − продолжил пояснения Томас. − Она так же пишется по вертикали и по горизонтали, вот только буквы вводят не последовательно, а по вертикали. Таким образом…

− Таким образом, одной букве все равно соответствует только одна определенная комбинация! − Ада повысила голос, не выдерживая напряжения. − Откуда ты вообще узнал про эту дурацкую систему шифрования?

− Мы в детстве ею баловались, − пожал плечами Томас. − Головоломка такая была.

− Здесь есть уцелевшие книги? − внезапно поинтересовалась Ада.

− В шкафу видел несколько, а что? − Томас, не оборачиваясь, указал пальцем на полку.

– Я уловил твою мысль! – оживился Эван.

Юноша резко вскочил с места и подошел к шкафу и, вытащив из него все более-менее целые книги, выложил их на стол:

− Честно сказать, Ада, я немного разочарован, что ты первой озвучила мысль с книгой, я ее уже давно рассматриваю. Я тут подумал, если это все же шифрованное послание, то оно было кому-то адресовано. Да и потом сам Орм, если бы использовал сложную цифровую последовательность, должен был бы ее где-то записать, чтобы не забыть…

− Хочешь сказать, тот факт, что этот набор цифр мы нашли на форзаце означает, что ключ к нему написан в какой-то книге? − попытался уловить мысль Айкон.

− Напечатан! − Эван взял в руки самую тонкую книгу.

− В смысле?

− Я заметил, что цифры связаны по три, причем самые значения у них очень разные, поэтому подумал, а что если это не определенная комбинация, а просто номера страниц и строк? По-моему, это логично, − Эван максимально кратко изложил свою мысль. − Я думаю, что эта запись могла быть не написана Ормом, а он мог ее получить от кого-то. В таком случае и у адресата и у получателя должен был быть под рукой ключ.

− И лучше всего подходит книга! − закивала головой Ада. − Но книги сейчас редкость! Орму и его потенциальному собеседнику были нужны как минимум два одинаковых экземпляра!

− Может они использовали Руководство? − задумался Томас, подняв глаза к потолку. − Мне кажется, что его экземпляра нет только у шимпанзе, и то не факт!

− Нет, слишком очевидно, − покачала головой Ада. − Думаю, это какая-то другая книга. Что у нас есть?

− Само собой, тут есть Руководство, но раз мы его отмели в сторону, я пойду дальше. Дальше у нас лежит ботанический атлас, − Эван начал перебирать добытые книги. − Картинок больше, чем текста. Второй том какой-то книжной серии, под названием «Хранитель Уробороса»…

− Первый раз слышу! − покачал головой Томас.

− Сборник чьих-то стихов, − продолжил Эван, не обращая внимания на Томаса. − Автор неизвестен, половина страниц отсутствует. Сборник каких-то арифметических задач, правда, немного странный.

− Это почему же? − поинтересовался Айкон.

− Цифр на нашем загадочном форзаце меньше, − Эван развернул книгу, чтобы показать всем ее содержимое. − Тут зачем-то складывают латинские буквы. А плюс В минус С и еще куча непонятных мне иероглифов. Так, ладно, еще тут есть два толстенных тома. Один называется телефонным справочником, а второй… Хм… Названия не разберу. Автор – Лев…

− Лев, который с гривой по Черному Континенту ходит? − рассмеялся Томас. − Не знаю такого имени!

− Может это часть имени или фамилии, − осадила его Ада.

− Возможно, − кивнул Эван. − А возможно я ошибся и «Лев» это название книги. А автора зовут Имир. Хотя подождите, тут дефект на обложке. Похоже, что перед буквой «И» не достает слова.

− Внутри то что? − спросил Айкон.

− Вполне читабельный текст, без первых страниц. Есть вставки французского языка и странные чернильные граффити на полях. Видимо, чья-то шалость.

− Объем книги меня настораживает, − признался Томас. – Я отчетливо читаю надпись о том, что под обложкой полное издание произведения в четыре тома! Я в жизни столько не прочту.

− Начнем с нее, − решила Ада. − Она внушает больше доверия, чем все остальное.

− Да я, в принципе, не против, люблю головоломки, но может займемся этим не здесь? − попросил Томас.

− А в чем дело? − непонимающим взглядом уставилась на него Ада.

− Трупный запах и копошащиеся под полом сольпуги тебе ни о чем не говорят? − Томас кивнул на пол.

− Пойдемте ко мне, − предложил Айкон. − Там нам никто не помешает. А дом старосты мы снова запрем!

Решение этой казалось бы простой, но в то же время безумно длительной и нудной задачи заняло у ребят почти двенадцать часов. Уже с первых строк им стало понятно, что выбор книги был сделан верно. Показавшиеся на первый взгляд бессмысленными цифровые последовательности на глазах преображались, приобретая смысл с каждой новой отгаданной буквой. Процесс затянулся по двум причинам. Во-первых, поиск сначала страницы, затем отсчет нужных строк и букв на ней занимал уйму времени. В этом отношении Орм постарался. Ребята листали книгу по очереди, тогда как Ада, заявив, что из всех четверых у нее лучше всех развита внимательность, называла им искомые комбинации. Они были сформированы так, что первая буква слова могла оказаться в конце книги, вторая в начале, а третья на той же самой строке, что и первая, но чуть дальше. Томас пытался склонить Аду к тому, чтобы предварительно выбрать повторяющиеся страницы, но девушка непреклонно продолжая диктовать все по порядку. Во-вторых, книга оказалась увлекательной. О том, кто был ее автором или как она называлась, узнать из текста не удалось, зато сюжет настолько затягивал, что порой, найдя очередную букву, вся компания натыкалась на интересный контекст и была вынуждена потратить несколько минут на то, чтобы прочесть его и пару страниц в придачу. И плевать, что чтение шло урывками и в совершенно хаотичном порядке. В конечном счете огромный цифровой набор превратился в короткое зловещее послание. Ада тщательно вырисовывала буквы в их печатной форме на большой кусок старых обоев и, когда весь текст был расшифрован, перевернула лист так, чтобы всем было видна написанное:

− «Ждать больше нельзя. Люди начинают о чем-то догадываться. Третья фаза слишком затянулась, нужно переходить к финальной части немедленно. Если будем медлить еще больше, то проиграем, даже не собрав все воедино. Я немедленно выступаю к оговоренной точке сбора со своей частью устройства. Остальные поступят также. Если боишься, отправь деталь к нам. Если нет – ты знаешь куда идти!»

В конце значилась подпись: Орм написал только свое имя и некие координаты. О том, что последний набор цифр оказался широтой и долготой первым догадался Эван, так как комбинация никоим образом не укладывалась в рамки предыдущих.

− У меня одного мурашки по спине побежали от этой записки? − поинтересовался Томас, когда Айкон медленно, выговаривая каждое слово, прочитал текст.

− Да в ней вроде нет ничего ужасного! − пожал плечами Эван. − Орм обсуждал с кем-то некий аппарат. Может какой-то сверх секретный проект.

− То, что это было секретно мы и так поняли, − фыркнула Ада. − Вопрос в другом, что такого пытается сделать Орм, что ему пришлось убить троих учёных и удрать к вот этому месту? Кстати, что это за координаты?

− Уже ищу, − Айкон незамедлительно воспользовался атласом мира, подаренным ему Вацлавом. − Какие там значатся цифры?

− Пятьдесят четыре, пятнадцать, потом стоят две буквы «С» и «Ш», − Ада озвучила самый сложный для перевода участков текста. − Затем пятьдесят восемь, ноль шесть и буквы «В» и «Д».

− Тут все просто, северная широта и восточная долгота, − поспешил огласить очевидное Томас. − Думаю, что цифры это градусы, минуты и секунды. Что там на карте?

− Случайный участок Уральских гор, ничем не примечательный, − пожал плечами Айкон, отмеряя нужное место на карте при помощи деревянной линейки с частичной стертыми делениями. − Как думаете, у Орма был сверхточный навигатор, чтобы попасть строго по этим координатам? Потому что я не знаю способа при помощи компаса и карты выйти на конкретную точку местности с точностью до минут!

− Погоди, тут еще указано число двадцать один и стоит буква «В», − Ада быстро выдала последнюю подсказку, не успев огласить ее в прошлый раз. − Правда, написано уже на другой строке.

− Двадцать один «В»? − Томас почесал подбородок. − Может там когорта и это номер дома?

− Вполне возможно, − кивнул в ответ Эван. − Вот только я переходил через Уральские горы. Я точно знаю, что там есть всего два перевала: на севере и юге; при этом остальные горные хребты неприступные. Там даже горные козлы могут оступиться: горная порода не устойчивая, кругом курумники, дремучие леса…

− Что за курумники такие? − поинтересовался Айкон.

− Курумы – каменные россыпи, по которым идти крайне сложно, особенно с учетом постоянной смены погоды, − пояснил Эван. − Казалось бы, вот ты идешь в тумане и спотыкаешься на каждом шагу, а вот уже льет дождь и ты все равно падаешь на каждом шагу. А потом может внезапно налететь несколько упрощенная версия атомной завесы и…

− И ты все равно будешь падать на каждом шагу, я уже понял, − кивнул Томас. − А что солнца там не бывает в принципе?

− Было пару раз…

− Мы будем дальше разбираться с координатами или сразу пойдем? − Ада, как и всегда, вернула парней к разговору.

− В смысле пойдем? − насторожился Томас.

− А ты хочешь пустить все на самотек? − Ада еще раз показала юноше кусок обоев, исписанный печатными буквами. − Даже если Орм не замышляет ничего дурного, ему потребуется помощь. Может потребоваться. В этом письме четко видно, что он чего-то боится. Никто из когорты за ним последовать не сможет, оставшиеся в ней жители не воины, вне стен они долго не протянут!

− Во-во, я о том же! − Томасу явно не хотелось больше никуда идти, поэтому он ухватился за единственную мысль, показавшуюся ему правдоподобной. − Думаю, кому-то из нас нужно остаться здесь, чтобы…

− Если кто-то и будет здесь оставаться, то только Айкон, − остановила тираду Томаса Ада. − У него серьезная рана, в походе ему делать нечего!

− Я уже здоров! − попытался отстоять свое право на очередное путешествие Айкон.

− Вот! А остаться кто-то должен! − снова завел старую пластинку Томас.

− Эй, дискуссионный клуб! − окликнул их Эван. − Я тут прикинул, а что если двадцать один «В» это век?

− Откуда такая догадка? − недоверчиво нахмурилась Ада.

− Я же говорю, когорт там быть не должно и нет! − развел руками Эван, едва не сбив кактус, стоящий у Айкона на подоконнике. − Я перебрал несколько вариантов, но больше мне приглянулся вариант с веком. Сами посудите, срок большой, тектонические плиты несколько сдвинулись… Ну или карта наша просто нарисована неточно. Дефект масштабирования.

− Не настолько же, чтобы кардинально менять координаты! − перебил его Томас.

− Горные породы разрушались, взрывались атомные бомбы, множество энергетических выбросов… − Эван задумался, словно задумавшись о жизнеспособности своей теории. − В общем, я не знаю, как так вышло, что если посмотреть по современной карте, что ближе всего в указанным координатам? Я имею в виду какую-нибудь достопримечательность. Город, памятник архитектуры, чья-то могила, озеро или что-то в этом роде?

− В этом есть смысл! − кивнула Ада. − Карту мира из двадцать первого века сейчас не отыскать. Даже если у Орма и была такая, то ее он взял с собой, таким образом не дав своим потенциальным преследователям идти за ним!

− Плохо продуманная идея, − Айкон снова вооружился линейкой и карандашом, чтобы, воспользоваться теми знаниями в картографии, что успел дать ему Вацлав, и быстро вычислил искомую точку. − Вот! Нашел! Думаю это оно!

− Ну, что там? − Томас ближе всех стоял к раскрытому на столе атласу. − Говори как есть, потому что я в картах не разбираюсь!

− Ямантау!

− Ты сейчас выругался? − сморщился Томас.

− Это гора такая, − пояснил Айкон, ткнув пальцем в карту.

− Злая гора, − произнес Эван.

− Почему это она злая? − Ада тоже посмотрела на карту.

− Не знаю, так ее называют в тех когортах, что расположены по ту сторону Урала в Азии. Говорят, что на горе живут демоны, − стоило Эвану заговорить о мистицизме, как Томас начал испуганно озираться по сторонам. − Говорят, что там есть вход в преисподнюю, куда утаскивают еще живых людей; что лошади умирают, стоит им приблизиться к горе; что в ее пещерах живут демоны с крыльями, похожие на летучих мышей и способные за один укус высосать всю кровь из человека…

− Хватит страшилок! − чуть было не закричал Томас. − Мне хватило всяких мифических тварей до конца жизни!

− А еще там видели восставших из мертвых чудовищ из прошлого, а сама гора иногда окутывается непроглядным туманом и из него слышаться стоны! − несмотря на испуганные вопли, Эван завершил пересказ некогда услышанных историй.

− Все! Я туда теперь точно не пойду! − Томас, вздрагивая от одних только мыслях о демонах, посмотрел в грязное окно.

− Мы пойдем туда все вместе! − твердо произнесла Ада. − Больше некому!

− Зачем нам лишние проблемы? − не сдавался Томас.

− Знаешь, а она права! − Эван внезапно перешел на сторону девушки. − Как бы этот поход не закончился, мы останемся в выигрыше. Если окажется, что ученых убил Орм, и что он запланировал нечто жуткое, то остановив его, мы автоматически станем народными героями. Если же окажется, что Орм просто выполнял секретное поручение высших чинов, то, оказав ему содействие, мы так же заслужим награды высшей степени. Ну, или хотя бы неплохое вознаграждение в виде аверсов.

− Убедил! − услышав о хороших перспективах, Томас сразу же сдался, напрочь забыв про демонов и прочие прелести Злой Горы, о которой расписывал Эван несколько минут назад.

− Предлагаю выдвигаться прямо сейчас, собрав только самое необходимое! − Ада быстро выставила на обсуждение следующий вопрос. − Если выйдем немедленно, то к следующей ночи сможет добраться до последнего убежища перед пустынными землями.

− Коней возьмем?

− Само собой!

– Тогда расходимся! Собираем все, что может пригодиться и встречаемся у Орма!

– Мне кажется, не стоит устраивать собрания в доме старосты, – Эван нахмурился.

– Почему?

– Выглядит подозрительно!

– Давайте соберемся у меня! – предложил Айкон. – Нейтральная сторона.

Чуть позже Айкон сильно пожалел о том, что предложил свой дом в качестве места встречи. Первым к нему завалился Томас, прихватив с собой добрую часть арсенала когорты, включая ракетницу с тремя снарядами, которую не имел права трогать никто, кроме Орма. Размышлять над вопросом, почему староста не забрал ее с собой, Айкон не собирался, вместо этого он судорожно соображал, что делать, если к нему домой заявится вся когорта и начнет задавать вопросы касательно внезапно пропавшего оружия.

Второй к месту встречи пришла Ада. К девушке, а если быть точнее, то уже к своей жене, Айкон претензий не имел. Ада пришла с небольшой сумкой, которая могла носиться как на одном плече, так и по типу рюкзака. Само собой в ней оказался, наверное, пожизненный запас медикаментов и различных необходимых на взгляд девушки вещей, вроде ниток, иголок, зажигалок и прочей повседневной мелочи. А вот Эван Айкона слегка разочаровал, а все из-за того, что юноша пришел с пустыми руками:

− Увы, у меня дома хоть шаром покати, ничего нет. Пришлось поскрести по сусекам, стребовать пару долгов… В общем, у меня тут десять аверсов. На походные расходы, включая пропитание. Можете докинуть, если посчитаете нужным!

Ада молча положила на стол два аверса.

– Всего одна! – вздохнул Томас, вытаскивая случайно завалявшийся за подкладкой кармана брюк аверс.

– У меня три! – высыпал свои монеты Айкон.

– Четыре, вообще-то… Так, стоп, Айк, это не аверс, а какая-то допотопная монетка. Выбрось ее! – наметанный глаз Томаса сразу углядел диковинку.

− Это моя счастливая монетка, − Айкон быстро убрал свой талисман в нагрудный карман. − Мне ее мама подарила, нашла в молодости в каком-то музее. Говорила, что она очень и очень древняя.

− Что-то не очень она тебе помогает! − хмыкнул Томас. − Вон какая дырка в груди. Того и гляди опять кровоточит начнет!

− В последний раз я забыл ее здесь, дома, на полке. Больше я ее не оставлю! − Айкон похлопал по нагрудному карману. − Отныне она всегда будет со мной!

− Не волнуйся, если тебя пришибет какой-нибудь демон с Ямантау, мы положим монету тебе в могилу, − пообещал Томас. − Если, конечно, тамошняя мифическая живность не прикончит нас раньше.

Руководство от 5018 года. Раздел девятый: как обустроить когорту?

Если верить сохранившимся историческим хроникам, когорта – это одно из главных тактических подразделений римской армии. В настоящее время увидеть римскую армию, или то, что в их понятии называлось когортой невозможно. Ну, разве что на иллюстрациях, на которых историческая достоверность уже не гарантируется. Мы привыкли называть когортой все те многочисленные поселения, что расположены за пределами Гренландии с ее единственным на всю планету полноценным городом.

Каждая когорта, обустроенная на оставшихся пригодных для проживания областях, обустроена по определенному профилю. Есть когорты пограничного типа: по большей части они располагаются на окраинах благоприятных областей и граничат со всеми типами пустынь, непродуктивных заболоченных участков почвы, неплодородных горных хребтов и на территориях до сих пор окончательно не очистившихся от продуктов ядерного распада. Также пограничные когорты могут находиться в непосредственной близости от станов тератоидов. Каждое поселение подобного типа всегда в первую очередь оснащается оружием и всеми необходимыми боеприпасами и медикаментами, а также продовольствием, тем самым являясь наиболее развитыми и обеспеченными. Рудодобывающие когорты, как и следует из названия, обустроены вблизи, а по возможности и прямо на залежах полезных ископаемых, металлов и прочих ресурсов, добывать которые необходимо из земли путем большого физического труда. Увы, данный тип когорт не так многочислен, в силу того, что еще до Последней Войны планета уже была практически полностью истощена из-за неконтролируемого постоянного изъятия ее природных ресурсов, без применения каких-либо искусственных методов их замещения или восстановления.

Отдельным пунктом в классификации человеческих поселений идут промысловые когорты. Их спектр очень обширен и зависит от локализации. К примеру, если это когорта расположенная в области хвойного леса, то в ее непосредственные задачи входит добыча меха; редких и прочных пород древесины, с их мгновенным восполнением в виде высадки новых деревьев, а также в снабжении других когорт и Гренланда в частности вяленым мясом и любыми другими продуктами питания, которые можно было добыть на прилегающей территории. Когорты укоренившиеся на морских побережьях или на берегах рек и озер, в первую очередь заняты поставкой рыбы и различных морепродуктов, за тем исключением, что ряд морским когорт также специализируется на транспорте грузов и людей по морским путям.

Еще одним ответвлением от общей классификации являются когорты, основанные в пределах городских руин. Уровень их значимости для общества определить можно только исходя из тех ресурсов, что их жители могут раздобыть в пределах разрушенных городов. Наиболее ценными когортами в настоящее время считаются поселения, основанные подле городов, расположенных на территории бывшей Российской Федерации. На данной территории в силу, как исторического политического строя, так и благодаря изначальной тектонической устойчивости города Homo sapiens сохранились наиболее полно. Единственные причиненные им повреждения были обеспечены непосредственно военными действиями, а не природными ответными катаклизмами, правда, если не брать в расчет изначальное не высокое качество застройки. Если верить различным историческим документам (имеется в виду не только документально зафиксированные сведения, но и банальные записки обычных граждан, чудом сохранившихся до наших дней, как на бумаге, так и в электронном виде) качество застройки некоторых городов оставляло желать лучшее. Возможно, если бы предыдущий вид человека внезапно оказался здесь, перескочив через века, он бы не нашел существенных отличий, но это лишь наши догадки.

Когорты в пределах городских руин, несмотря на свою высокую функциональность, не всегда оправдывают средства, затрачиваемые на их поддержание. Посреди отдельно взятых руин осталось так мало полезных ресурсов, что когорта едва окупается материалами, пригодными для строительства. Поэтому, в последнее время все чаще стали разворачиваться временные когорты. Они представляют собой мобильные передвижные пункты, способные быстро разворачиваться в полноценный полевой лагерь на любом типе местности. Ранее, на заре нашего вида, такие когорты были редки и при установке с течением времени превращались в стационарные, а автомобили и топливо, оставалось в их собственности. Сейчас же у нас нет таких продвинутых ресурсов. Даже при обнаруженных инструкциях с пошаговым изготовлением разных видов топлива, создать его в промышленных масштабах нам никогда не удастся: все требуемое природное сырье, по типу нефти, представлено в настолько малых количествах, что его не хватит даже на бочонок топлива. И, что самое интересное, все ее залежи находятся именно в тех зонах, в которые в здравом уме лучше не соваться.

Но вернемся обратно к устройству когорт, ибо рассуждать об истощенности природных ресурсов можно бесконечно. Временные когорты в настоящее время в качестве тягловой силы используют лошадей и перемещаются по всем благоприятным для жизни территориям до тех пор, пока на их пути не попадется старая военная база или любое другое укрепление, которое не в силах вскрыть рядовой отряд из близлежащей стационарной когорты. При обнаружении подобного места, отряду требуется примерно час для того, чтобы развернуть временную когорту, установить все необходимые палатки и приступить к вскрытию ранее неприступного бункера. В численный основной состав подобной когорты входят исключительно те, кто отправился на поиски приключений по доброй воле. Если вас заинтересовала подобная перспектива, вы можете подписаться на одно из таких мероприятий у старосты вашей когорты. Среди перспектив: вы получите оговоренный в подписанном договоре процент от найденных ресурсов, не являющихся стратегически важными для выживания вида; а также фиксированную сумму аверсов, зависящую от уровня потенциальной опасности. Также, первые искатели, которые смогут пробиться через множественные слои физической защиты, могут рассчитывать на личный дом в пределах любой когорты, за исключением единственного мегалополиса в Гренландии. Для того, чтобы получить комнату в одном из многоэтажных домов Гренланда, вам придется приложить максимум усилий для того, чтобы отыскать нечто воистину редкое, будь то предмет или сведения.

Что касается внутреннего устройства когорт, то во главе каждого подобного поселения, будь то временная или стационарная когорта, стоит староста. Староста назначается из высшего руководства Гренланда, на основании личных заслуг, предыдущей специализации и ряда более мелких деталей, оговариваемых заранее персонально для каждой когорты. К старосте прикрепляется заместитель, обязанный оказывать максимальное содействие, а также отправляться в Гренланд с полугодовыми докладами о состоянии поселения, так как старосте запрещается покидать когорту! Исключением являются только крайне критичные ситуации, по завершении которых встает вопрос о сохранности когорты и ее жителей. В подчинении непосредственно у заместителей старосты стоят руководители основных внутренних инфраструктур.

Рихтарж – титул предназначенный для человека, возглавляющего оборонительно-наступательную часть ежедневных заданий. В его обязанности входят не только организация постоянного контроля за общественной стабильностью в когорте, ликвидация возникающих чрезвычайных ситуаций в поселении и прилегающих к нему территориях, а также оборона в случае атаки на когорту диких животных и обеспечение поселения различным вооружением и оборонительными структурами. В подчинении рихтаржа непосредственно состоит местный ловчий, обязанный снабжать когорту свежей дичью и дикорастущими полезными растениями.

Титул ключевого агрария носит человек, обязанный следить за всеми видами земледелия, развернутыми на территории когорты, а также ухаживать за одомашненными животными. Уровень развития аграрного комплекса когорты, а также количество персонала и вообще их наличие зависит от климатических условий и специализации поселения, так как содержать данное подразделение в тех местах, где это крайне затратное удовольствие, не имеет никакого смысла.

Медицинские пункты, пытающиеся не столько восстановить давно забытые премудрости врачебной деятельности, в отличие от аграрных комплексов должны быть развернуты в полной мере на территории любых когорт, с соответствующим материальным обеспечением. Главным титулом в данном подразделении был признан титул Мастер-Целителя. Получить данный титул куда труднее остальных, так как для его присвоения необходимо освоить все известные в настоящее время виды медицинской помощи, после чего подробно изложить изученный материал на заседании Научного Совета в Гренланде.

Аверсным мастером называют человека, который не только ведет учет аверсов, получаемых и растрачиваемых когортой, но и сам по себе представляет отдельно взятую категорию подразделений. В большинстве когорт аверсный мастер помимо всего прочего совмещает свои функции с функциями писаря, так как позволит себе полное разделение этих двух родов занятий между разными людьми могут позволит когорты только с самым высоким уровень дохода и производства. Если вдруг вам интересно, то к такой категории обычно относятся поселения, специализирующееся на добыче руды различного состава или любых других редких материалов.

Также существует более широкая разновидность инфраструктур, в обязанности которой включено решение всех бытовых, экономических и прочих нужд населения когорты, чьи проблемы оказались за рамками других, более узких подразделений.

В силу того, что ряд когорт имеет довольно узкий профиль специализации, по решению старосты, возможно организация новых подразделений, местами уникальных. Таким образом, на прибрежных территориях распространены такие титулы как: Капитан, Король-Рыбак и Корабельный Бригадир. Капитаны назначаются на курсирующие по морям суда. Король-Рыбак возглавляет рыболовный промысел, в которых входит не только добыча рыбы в промышленных масштабах, но и других морепродуктов, таких как различные разновидности моллюсков, угрей и электрических медуз, с которых добывается особый токсин, используемый в его первозданном виде в медицинских и технологических целях. Что характерно, в когортах, расположенных в центре континентов и имеющих доступ к крупным водоемам, должность Короля-Рыбака не предусмотрена. Всеми вопросами рыболовной ловли занимается ловчий. Последним в этом списке идет Корабельный Бригадир, в чьи обязанности входит ремонт кораблей, снастей и надзор за доками и маяком, если таковой имеется на территории когорты или в ее пределах. В качестве примера узко специализированных подразделений можно привести особые отряды истребителей крыс и других вредителей, терроризирующих когорты вблизи городских руин. В принципе, этим вопросом мог заниматься рихтарж, отдавая конкретные приказания, но многочисленные полчища крыс, тараканов и москитов требуют постоянно контроля, производимого, увы, вне стен когорты, в пределах городской черты.

Назначения на все вышеописанные должности производит староста, исходя из навыков людей, состоящих в доверенной ему когорте, однако, в редких случаях, Гренланд присылает специально обученных людей со своими рекомендациями, с целью назначить их на определенную должность.

Соответственно, после оглашения всех титулов, возникает вопрос, чем заняты остальные жители когорты. Ответ прост: все они, исходя из своих навыков и предпочтений, работают в конкретном подразделении, выполняя определенный спектр поручений. Также, вы, наверное, заметили, что, исключая пары слов про аверсного мастера, мы никоим образом не озвучили экономическую сторону жизни в когорте. В этом отношении все просто: если любой житель когорты, за исключением управляющих должностей, имеет возможность наладить поставки определенного типа товаров, недоступных для поселения иными способами, или же вернувшийся из похода с большим количеством ценных находок, может открыть собственную лавку. Если вдруг вы попали в эту счастливую категорию, то все, что вам нужно для открытия собственного магазина – прийти к своему старосте, заплатить вступительный взнос за состояние в торговой гильдии и начав торговлю. Место для своего нового занятия вы можете выбрать любое. Обычно это главная площадь когорты, но никто не запрещает вам начать дело в своем собственном доме или комнате.

Постройки в когорте ограничиваются. Между зданиями должно быть достаточно расстояния для того, чтобы между ними могла проехать груженая телега или миниатюрный автомобиль, равный телеге по габаритам. К зданиям относятся любые сооружения, которые вмещают в себя более одного человека за раз (независимо от того, сколько человек проживает в нем в отдельно взятый срок), а также любые сооружения, которые нельзя взять и перетащить на новое место. Отхожие места надлежит устанавливать выше источника воды, откуда производится водозабор, а также удаленно от жилых и продовольственных помещений. Исключение составляют биотуалеты, найденные или сконструированные на месте, прошедшие специальную сертификацию. Также запрещено возводить стратегически важные здания в непосредственной близости от главных ворот, ведущих на территорию когорты и вблизи крепостных стен, если таковые имеются. Медицинские пункты и продовольственные склады следует разворачивать в центре когорты, с обеспечением свободного прохода к ним из любой точки поселения.

Что касается геральдической формы выражения той или иной когорты, то следует помнить о том, что любые знаки отличия, не согласованные с высшим руководством, считаются провокационными или террористическими актами и подлежат уничтожению, вместе с тюремным заключением их автора. В настоящее время собственными геральдическими знаменами обладают только Гренланд, в силу статуса единственного полноценного города, и центральные прибрежные когорты, располагающие самыми вместительными портами и стоящие на крупных торговых морских путях.

….иллюстрации в тексте отсутствуют, запросите цветное иллюстрированное издание у старосты вашей когорты…

На изображениях выше вы можете рассмотреть установленные знамена. Гренланд изображен на первой иллюстрации, на которой максимально точно был изображен его герб: зеленая многоугольная звезда на белом фоне. Морские когорты, получившие свои гербы, носят названия тех морей и океанов, на берегу которых находятся. Таким образом у нас имеются: Атлантическая когорта, Тихоокеанская, Ост-Индийская, Ледовитая, Карибская, Южно-Африканская и Малая Средиземноморская. Последняя в настоящее время может лишиться своего статуса, так как через ежегодно уменьшающиеся размеры Гибралтарского пролива с каждым разом проплывает все меньше и меньше кораблей. Не так давно существовала еще и Камчатская когорта, но она оказалась разрушена во время вспышки сейсмической и вулканической активности, несколько лет назад, вместе с рядом других когорт, попросту провалившихся под землю. На всех знаменах морских когорт красуется один и тот же символ: штурвал, намалеванный на белом фоне. Изменяется только их цвет. В соответствии с представленных видом перечислением когорт, цветовая палитра распределена следующим образом: синий, фиолетовый, желтый, голубой, красный, черный и зеленый.

Такое жесткое ограничение по знаменам и геральдическим символам было введено не по чьей-то прихоти. Каждая когорта располагает особым набором стандартным флагов, имеющих конкретный цвет и предназначенных для определенных ситуаций.

Зеленые флаги реют над когортами в спокойное время, когда нет опасности со стороны диких животных, тератоидов и нет угрозы природных катаклизмов. Желтые флаги вывешиваются в том случае, если в окрестностях когорты были замечены опасные животные или же был официально зафиксировано приближающееся природное бедствие. В том случае, если когорта находится в осаде, инициированной дикими зверями, тератоидами или, в крайне редких случаях, другими когортами, собранными разбойниками, староста обязан распорядиться насчет того, чтобы над зданиями когорты вывесили красный флаг. Белый флаг вывешивается в случае признания поражения, перемирия или после разрешения опасной ситуации, чтобы те жители, что не принимали участие в защите по тем или иным причинам, могли покинуть свои укрытия. В случае смерти высокопоставленных чинов каждая когорта обязана вывесить черные флаги, которые, также поднимаются в том случае, если в поселении умирает их староста. Стоит отметить, что при поднятии черного флага, текущий цвет флага независимо от цвета опускается, но не сворачивается. Последним цветным флагом, что есть в наличии в каждой когорте, является фиолетовый флаг, сигнализирующий о том, что всем жителям надлежит собраться возле дома старосты на очередное собрание или для срочного оглашения новостей. Также существует ряд специально раскрашенных флагов. В когортах, построенных на берегу моря или океана, есть три особых цветовых сигнала: голубой, синий и темно-синий. Каждый из них оповещает о скорости ветра. Голубой флаг висит над главными воротами и домом старосты в штиль. Синий вывешивается при любом сильном ветре, заодно показывая его направление. Темно-синий цвет развевающегося на ветру знамени гласит о приближении шторма. Для когорт, специализирующихся на добывании полезных материалов, будь то горная когорта или когорта в городской черте, есть оранжевый и коричневый флаги. Оранжевый устанавливается вне стен когорты, указывая на местоположение ценных ресурсов. Коричневый флаг поднимается тотчас же, как только возникает завал в шахте или в заброшенном здании, но только в том случае, если под подобными обвалами оказываются люди или одомашненные животные.

Также существует особый вид флага, сильно отличающийся от всех остальных. Им отмечаются места с наиболее ценными ресурсами, до которых не удалось докопаться невооруженным необходимым оборудованием исследователей. В отличие от однотонных знамен на все случаи жизни этот флаг мог похвастаться особой цветастостью и структурой. На шток вешалось два полотна: одно из них располагалось под другим, при этом они оба были связаны между собой кожаными шнурками. Верхний кусок полотна был выкрашен черной краской, поверх которой белыми чернилами был нарисован восклицательный знак, а в правом верхнем углу шла мелкая надпись. В нее никто особо не вчитывался, но, в то же время, всем известен текст, который звучит следующим образом:

«В данной области имеются залежи редких ресурсов, в настоящее время недоступных для изъятия и использования. Знамя подлежит установке до тех пор, пока не начнется добыча материалов»

Эта запись каждый раз делается вручную, после того, как исполнительной лицо проведет инспекцию указанного участка и подтвердит наличие редкого ресурса, чье наименование пишется в конце, вместо слова «материалов». Второе полотно несколько длиннее и тоньше первого и всегда окрашено красным, независимо от ситуации, привлекая внимание путешественников на тот случай, если у кого-то появиться возможность начать разработку плодородной жилы. Самой собой, первому старателю, успешно начавшим добычу материла, отмеченного таким знаменем, полагается весьма солидная сумма аверсов в награду.

Глава шестая: Злая гора

XXXI век, 5019 год, март.

Европа, территория бывшей Российской Федерации, Уральские Горы, Гора Ямантау.

К Ямантау небольшая команда авантюристов из четырех человек вышла только к весне. По дороге к ней они не встретили сильных снегопадов, равноценных той метели, что разразилась в ночь перед их уходом. Айкон до сих пор помнил занесенную кристально белым снегом когорту, обретшую в лунном свете некий таинственный призрачный ореол. Это был первый и последний настоящий снег, увиденным им. Продвигаясь дальше на юг, отряд по большей части страдал из-за затяжных дождей, по счастью, оказывающимися обычным, а не кислотным. Какую-то часть пути вообще пришлось брести через болото, несмотря на явно недовольство лошадей. Куда проще оказалось пересечь пустыню, несмотря на ее колоссальные размеры. Она растянулась почти до самых Уральских Гор, окончившись совершенно внезапно. От сменившего ее хвойного леса отделяла лишь небольшая, всего в пару километров длиной, каменистая полоса, поросшая карликовыми невзрачными кустами, которые терялись на фоне величественных елей, возвышающихся над ними. Пробираться через хвойный лес верхом было проблематично. Он был не освоен людьми и представлял собой действительно непролазную чащу. Решив, что лошадей лучше отпустить восвояси, Айкон, воспользовавшись тем, что других добровольцев проламываться первым сквозь чащу не было, возглавив отряд. Ада пыталась возразить ссылаясь на недавнее ранение, но юноша оставался непреклонен. В конце концов он без особых проблем перебрался через пустоши, болота и пустыню.

− Вот она! − выдохнул Эван, указывая вперед. − Дьявольская гора.

Впереди, над верхушками елей и сосен действительно виделся остроконечный пик Ямантау. Солнце освещало его ледяную шапку. Склон самой горы был гол, но в то же время, изредка на нем можно было увидеть редкие кустики и коротенькие молодые деревца: не обязательно хвойной породы.

− И как нам тут искать Орма? − поинтересовался Томас. − Гора здоровенная!

− Есть легенда о том, что это не простая гора, а своеобразный проход в потусторонний мир. Значит, где-то здесь есть пещера…, − начал было Эван.

− Ни в какой потусторонний мир я не собираюсь, − едва не закричал Томас. − Рано мне еще туда!

− Планета убивает нас медленно, подкидывая новые все более изощренные бедствия, − пожал плечами Эван. − Как по мне, уже лучше добровольно спуститься в царство мертвых, чем медленно умирать от яда или истощения.

− Я чувствую себя прекрасно, − Томас решительно ударил себя в грудь. − Если тебе так невтерпеж помереть, иди, засунь голову в пасть первому попавшемуся хищнику. Уверен, их тут много.

− Снежные барсы есть, − кивнул Эван. − Видел когда-то несколько в окресностях.

− Скажи, а ты шел прямо через Ямантау? − поинтересовался Айкон, перешагивая через трухлявый пенек.

− Нет, конечно, − Эван усмехнулся. − Я же не дурак. Эту гору не зря зовут злой…

− Ты же вроде называл ее горой дьявола? − уточнил Томас, сорвав очередную сосновую ветку и принявшись вдыхать ароматные пары хвои.

− Гора Дьявола, Гора демонов, злая гора, плохая гора, смерть-гора, − принялся перечислять Эван. − У нее много названий, но суть одна. Ни одно живое существо не поднимается на нее. Говорят люди, ступив на склоны Ямантау, начинают блуждать, ходить кругами по одному и тому же маршруту, несмотря на то, что выход всегда у них перед носом. А звери, что рискнуть забежать к этой горе, погибают на ее склонах.

− Я думал, ты не веришь во всякую мистическую ересь! − заметил Айкон.

− Я верю в то, что вижу собственными глазами, − отозвался Эван, прекрасно понимая, что его спутник имел в виду демона, терроризирующего тератоидов.

− Всему есть логичное объяснение, − Ада бросила беглый взгляд на гору и тут же отвернулась. − Возможно, в склонах Ямантау открылись поры, сквозь которые на поверхность сочится галлюциногенный газ. Этим же объясняется периодически стелющийся по земле туман. Животные же могут умирать от того, что сломали ногу на этих…, курумниках, кажется. Да и потом, звери могут умереть где угодно! Всегда проще наткнуться на труп животного, чем на живого оленя, скачущего по камням! Труп то уже никуда не уйдет! Достаточно одного ядовитого выброса для того, чтобы на склоне Ямантау погибла какая-нибудь стая горных козлов, которую потом найдет местное население или случайный путешественник, а уже потом поползут слухи о «плохой горе».

− Сказала та, что чуть не умерла при встрече с существом, определенно выскочившим из дыры в воздухе, и растворившемся в атомную завесу! − хмыкнул Томас.

− Смешно слышать такое от человека, трясущегося при виде сольпуг! − парировала Ада.

− Только безумец или умственно отсталый не будет их бояться! − не сдавался Томас. − Это же самые жуткие существа на планете.

− Много же ты существ видел! − Ада тоже не собиралась отступать. − Сольпуги, волколаки, лошади, кучка тараканов. Ах да, еще и синегрудый дятел! Помнишь? Ты чуть в штаны не наложил, когда он начал долбить крышу твоего дома посреди ночи!

− Забыла крысиного короля и ликоя! − Томас сделал вид, что последнюю реплику не заметил.

− Так, мальчики, девочки, может вернемся к делам насущным? − встрял в их дискуссию Эван. − Если вы не забыли, мы ищем Орма и всех тех, кто, возможно, ушел вместе с ними!

– Я на гору не полезу! – Томас снова озвучил свое непреклонную позицию.

– Никто не заставляет тебя на нее взбираться прямо сейчас! – успокоил его Эван.

– Думаешь, Орм где-то в этом лесу?

– Не знаю!

– Координаты указывали строго на Ямантау, – напомнил Айкон. – Мы же уже несколько раз сверяли свои расчеты. Других вариантов нет, Орм где-то на этой горе.

– Я так понимаю, нам всем страшно лезть туда и заглядывать за каждый валун! Есть предложение! Давайте для начала обыщем окрестности, – после минутной паузы произнесла Ада.

Такое предложение было принято единогласно, вот только практичность его была практически нулевой. Среди редеющего ближе к склону Ямантау хвойного леса не было никаких следов пребывания человека, даже животные редко проявляли признаки активности. За несколько часов молчаливого блуждания между соснами, елями и кедрами четырем искателям встретился всего один олень, невозмутимо выкапывающий что-то из пропитанной хвоей почвы. После бессмысленно проведенных часов, Эван полез на ближайшую сосну, чтобы осмотреться. В отличие от брошенных городов с их постройками из металла и бетона, лес с его деревьями стал для юноши настоящим испытанием. В обшарпанных разрушенных стенах всегда можно было найти что-нибудь, за что можно было уцепиться или на что поставить ногу. Сомнительные точки опоры всегда можно было проверить на прочность, перед тем, как перенести на них весь свой вес. Сосны такой роскоши не предоставляли. Начало своего восхождения Эван начал без проблем, однако уже совсем скоро стал увязать в густой и очень вязкой смоле, обильно стекающей по стволу. Ветки становились все тоньше и тоньше, ломаясь при малейшем прикосновении, а сам ствол сосны, а точнее его верхушка, все сильнее раскачивалась на ветру.

– Там! – Эван резко вскинул руку вперед, а потом так же резко схватился за ветви, чтобы не упасть.

– Что там? – сложив руки рупором, прокричал Томас.

– Дым! – еще раз прокричал Эван, всматриваясь вдаль.

– Орм? – вслух предположил Томас.

– Или лесной пожар! – развел руками Айкон.

– Поверь, если бы это был лесной пожар, мы бы уже об этом знали и шли бы в совершенно другом направлении! – успокоила его Ада.

– Ну, он может только начинаться! – уперся Айкон.

– Я спускаюсь! – прокричал им сверху Эван.

– Думаете разумно идти на дым, исходящий от костра, предположительно разведенного человеком не только покинувшим свой пост без видимых уважительных причин, но и убившего троих ученых? – как бы невзначай поинтересовался Томас.

– Последнее время у тебя слишком часто меняется мнение, – заметила Ада. – То ты обвиняешь Орма во всех грехах, то защищаешь его.

– Я пока не определился с точкой зрения, поэтому просматриваю все возможные варианты, – подмигнул Томас.

– Есть у кого салфетка или полотенце какое-нибудь? – поинтересовался Эван, сползая с сосны. – Я весь в смоле измазался.

– Держи носовой платок, – Айкон протянул ему кусок тряпки.

Эван благодарно кивнул и, предварительно смочив то, что Айкон посчитал носовым платком, водой из фляги, принялся оттирать крепко пристывшую к коже смолу. От одежды отдирать ее Эван даже не собирался, прекрасно понимая, что еще не раз ее испачкает, даже при аккуратном обращении.

После почти двадцати минут продвижения вдоль подножия Ямантау, дым стал заметен всем. Все четверо авантюристов ускорили шаг, чтобы как можно быстрее добраться до его источника, но вскоре поняли, что, несмотря на их желания, им придется лезть на «злую гору», ведь дым шел откуда то с ее склона. В этот раз идея не понравилась не только Томасу. Все прекрасно видели местами прерывающуюся кровавую дорожку, тянущуюся не то в сторону Ямантау, не то в сторону бурно разрастающегося хвойного леса.

– Надеюсь, это просто укушенный волколаком олень, – Айкон присел, чтобы осмотреть следы. – Вырвался и убежал, а кровь из раны продолжала капать.

– Ты хотел сказать, продолжала лить ручьем? – хмыкнул Эван, присаживаясь рядом. – Дорожка ровная, а это значит, что тот, кто был ранен, шел очень медленно, если вообще не полз.

– Не, если бы он полз, то земля бы осталась взборонена, – пожал плечами Томас.

– Думаю, он спускался с Ямантау, – заключил Эван, внимательно рассмотрев следы крови.

– Отлично, давайте пойдем следом за ним! – тут же подхватил Томас. – А вдруг это Орм?

– Не думаю, что он ушел далеко, – Эван посмотрел вслед извивающейся между кустами кровавой дорожке. – Потеря крови очень большая. Даже каких-то медицинских знаний не нужно, чтобы понять это.

– Не могу рассмотреть, где начинается этот след, – Ада вскочила на валун и посмотрела на валун сквозь бинокль с одним действующим окуляром. – Уверена, что раненный уже испустил дух где-то в паре шагов от нас.

Девушке пришлось говорить громко, чтобы ее услышали все, поэтому голос ее быстро разбежался по округе. Сразу же следом за ним раздался человеческий предсмертный стон.

– Там! – выкрикнул Айкон, первым ухватив ушами источник сигнала.

Жертва загадочного нападения лежала под сосной с искривленным стволом, уткнувшись лицом в колючую хвою между ее корнями в скромной лужице крови, пропитавшей землю. Это был человек, одетый в разорванную походную одежду. Сама огромная дыра обнаружилась на спине и виднелась даже на расстоянии. Приблизившись к умирающему первой, Ада сразу прикинула, что разорванная одежда была следствием не то выстрела из особо мощной пушки, не то носила вторичный характер.

– Еще дышит! – Эван подскочил к человеку и заметил его медленно и тяжело вздымающиеся бока. – Томас, помоги перевернуть!

– А что сразу я? – юноша явно побаивался того, что умирающий путник окажется самым злобным призраком Ямантау, поджидающим своих наивных жертв у подножия.

– Быстро! – прикрикнула на него Ада, грубо толком в спину.

– Бегите! – просипел умирающий.

– Влад? – Айкон узнал раненного еще до того, как увидел его изрезанное лицо.

– Кто это вас так? – Эван подложил под голову мужчине свой рюкзак, не обращая внимания на то, что он начинает пропитываться кровью.

– Орм! – прокряхтел Влад. Мужчина попытался поднять руку, чтобы на что-то указать, но силы уже почти полностью покинули его, поэтому ему осталось лишь смотреть вдаль, стараясь не закрывать глаза.

Пока Ада суматошно осматривала наиболее тяжелые раны, Айкон и Томас проследили за взглядом Влада.

– Орм на горе? – Айкон кивнул в сторону уже явственно различимого дымка, завивающегося в вихрь над склоном Ямантау.

– Не мучайте его разговорами, у него трахея повреждена, в легкие кровь затекает! – шикнула на юношу Ада.

– Орм! – сквозь зубы процедил Влад, посмотрев на девушку.

– Да, да, мы его найдем! – закивала Ада, лихорадочно соображая, как ей облегчить страдания Влада.

– Нет, – просипел мужчина, закрыв глаза. – Орм! Страх. Смерть. Всем.

– Орм творит там что-то ужасное? – Айкон наклонился перед Владом.

– Он уже не ответит, – покачала головой Ада, опуская испачканные чужой кровью руки. – Он умер.

– Ты не могла ничего сделать, – Айкон положил руку ей на плечо.

Томас снова посмотрел в сторону дыма:

– Выходит, это Орм его так отделал?

– Пока не найдем нашего старосту, наверняка не узнаем! – Ада решительно встала и принялась вытирать руки о подол своего походного костюма.

– Подожди, ты по-прежнему хочешь пойти туда? – Томас указал вытянутой рукой на Ямантау. – После того, как увидела искалеченного человека, спустившегося оттуда?

– Мы не знаем, что его убило, – Эван развел руками, поддерживая Томаса. – Это может быть Орм, дикий зверь или же Влад просто скатился вниз с отвесного утеса, переломав себе все кости!

– Его избивала толпа, – заключила Ада. – На груди полостная рана от меча или сабли. Возможно, не лучшего качества, на одежде еще остались следы ржавчины. Лицо исколото и исцарапано камнями и ветками. Челюсть выбита, словно по ней ударили чем-то тяжелым; нет двух верхних зубов. На шее также есть рана, но не могу сказать точно, откуда она взялась. Влад мог просто попытался восстановить таким образом проходимость дыхательных путей, потому что в ротоглотке сильный отек и, кажется, какое-то инородное тело. На спине несколько огнестрельных ранений, пули все еще в теле. Когда он убегал в него стреляли…

– Избавь от подробностей! – попросил Айкон.

– А вот меня эти подробности крайне волнуют! – снова поднял больную тему Томас. – Вдруг там засели тератоиды?

– Надо бы похоронить Влада, наверное, – Эван задумчиво посмотрел на мертвеца.

– Нет времени, – покачала головой Ада. – Я, так же как и вы не поняла, что он имел в виду, произнося свои последние слова, поэтому, чем раньше мы выясним, что происходит там наверху, тем лучше.

Само собой единственной верной дорогой к искомой цели стал путь ярко отмеченный кровавой дорожкой. Он оборвался прямо посреди курума, не так далеко от скромной группки сосен, сумевших укорениться посреди завалов остроугольных серых валунов.

Возле деревьев был разбит лагерь. Не какой-нибудь походный палаточный городок и даже не временная когорта, а полноценный военизированный лагерь. Приличных размеров площадь была очищена от курума, причем в ход пошла по настоящему массивная техника: поодаль стояли исправно функционирующие трактор и экскаватор. Расчищенный участок был щедро обнесен сначала двумя рядами колючей проволоки, размотанной по периметру, а затем прикрыт металлическими сооружениями напоминающими нечто среднее между противотанковым ежом и частоколом. По углам этой огороженной территории были установлены наблюдательные башни. Собраны они были на совесть, что сразу же наталкивало на мысль о том, что существовал этот лагерь уже очень давно. Особый шарм и без того опасной обстановке придавали развевающиеся на ветру знамена, развешанные не только на вышках, но и на деревьях. Они представляли собой белые полотна, на которых был аккуратно нарисован контур планеты Земля, а поверх него красовались красно-бурые римские цифры – XXI.

– По одному смотрящему на вышках, плюс двое на водонапорной башне в центре лагеря, – быстро и скрытно проведя разведку, Томас вернулся к товарищам, спрятавшимся напротив главного входа, ограниченного шлагбаумом с торчащими вперед метровыми стальными шипами. – Разглядеть, что внутри трудно из-за сосен, но, похоже, там идут какие-то буровые работы.

– Может все не так уж и плохо? – высказала свои надежды Ада. – Может здесь нашли залежи нефти? Или еще каких-нибудь ценнейших ресурсов?

– Я бы согласился, да знамена у них не зарегистрированные, – Эван кивнул на развевающиеся на ветру полотна.

– Может, они просто сняли их, чтобы не привлекать конкурентов…, – предположил Томас.

– Ага, – пробурчал под нос Айкон. – И повесили незарегистрированные знамена.

– Что будем делать? – Ада осторожно выглянула из своего укрытия.

– А Орма ты видел? – поинтересовался Эван, обращаясь к Томасу.

Томас отрицательно покачал головой.

– Руки вверх! – прогремел голос за спинами четверых шпионов.

– Мы к Орму! – тотчас же ответила Ада, поднимая руки, словно уже давно отрепетировала свои действия.

Обернувшись с поднятыми руками, Айкон увидел шестерых вооруженных автоматами людей, чьи лица были скрыты шлемами. Они явно были самодельными. В основу одного из них легла довольно странная конструкция, в которой нос и рот были закрыты странной треугольной решеткой. Шлем другого солдата также был черным. Его зеленые глазные линзы зловеще поблескивали, а внешне его общий вид напоминал шлем летчика. У остальных были стандартные мотоциклетные шлемы, укрепленные дополнительными пластинами и украшенные разными символами. Разговаривать солдаты явно не собирались, о чем за них предупреждали готовые выстрелить в любой момент автоматы. Понимая, что особых вариантов у них нет, четверо незадачливых путешественников направились туда, куда им указали.

– Зато теперь понятно, что случилось с Владом, – заметил Томас.

– Молчать! – один из солдат ткнул ему в спину своей винтовкой.

Дважды повторять Томасу не пришлось.

Когда их завели в лагерь и десятки глаз начали осматривать не прошеных гостей, Айкон понял, что живыми отсюда им уже не уйти. Хотя бы потому что, они увидели незаконно размещенную когорту изнутри. В брезентовых палатках не было ничего интересного: какие-либо ценные предметы были надежно укрыты в не менее многочисленных сундуках и ящиках, стоящих штабелями между палатками. Айкон был уверен, что если бы ему довелось в них покопаться, то он нашел бы там исключительно оружие и боеприпасы, которых якобы никогда не хватало. Практически в самом центре когорты можно было рассмотреть приличных размеров яму, из которой торчал странного вида агрегат, периодически выплевывающий электрический разряд, отдаленно напоминающий молнию, поглощаемый нависшим над устройством куполом. Возле этого устройства солдаты приказали пойманным нарушителям остановиться.

– Эй, я узнаю этот прибор! – внезапно Айкона осенило. – Это его инструкции мы с Вацлавом добыли тогда на берегах пересохшей Волги.

– Ада? – Орм вылез из шахты, и был крайне удивлен увидев девушку и ее спутников в своей новой когорте. – Тебя не должно быть здесь!

– Эти трое товарищей очень хотели тебя найти, – Ада опустила руки и направилась к Орму. Никто из солдат не пытался ее остановить. – Ты сам говорил, что лучше контролировать те процессы, остановить которые мы не в силах.

– Верно, верно, – Орм взял в руки полотенце, лежащее на столе рядом, и стер с рук пыль и грязь.

– Ада, что происходит? – поинтересовался Айкон, испуганно наблюдая за происходящим.

– Тебя это не должно волновать, – Орм вытащили из кобуры револьвер. – Через несколько минут я покончу со всеми ошибками человечества.

Грянул выстрел. Айкон задержал дыхание испугавшись, что пуля настигла его, но боли не было. Вместо нее сбоку послышался сдавленный хрип и глухой удар. Повернув голову, Айкон увидел Томаса, упавшего на землю.

– Вы с ума сошли? – прокричал Айкон, испуганно наблюдая за тем, как дуло револьвера направляется в его сторону.

– Наоборот, я прозрел! – Орм нажал на спусковой крючок, но оружие дало осечку.

– Земля умирает, – произнесла Ада, передавая Орму коробок с новыми патронами.

– Земля возрождается! – возразил Айкон. – Мы видели это. На пепелищах снова растут деревья. На изуродованную почву снова падает чистый снег.

– Но люди уже не те, – покачала головой Ада. – И звери. Жизнь извратилась, она не должна быть такой.

– Ада! Что ты делаешь? – Айкон чувствовал себя так, словно его оглушило сильным ударом, попутно подкосившим ноги. Юноша смотрел только на свою новоиспеченную жену, не видя лес наставленных на него винтовок. – Зачем ты это делаешь?

– Прости, Айк! – Ада посмотрела юноше в глаза, но сразу же отвернулась. – Я никогда тебе не врала, за исключением этой конкретной авантюры. Я, правда, люблю тебя, и рада, что последние дни провела вместе с тобой, я благодарна тебе за все…

– Сопли долой! – потребовал Орм.

– Я убью тебя! – проскрежетал сквозь зубы Айкон. – Дай только шанс.

– Поверь, не дам! Но сразу разочарую, смерти я не боюсь, – признался Орм, перезаряжая револьвер. – Я боюсь того, что в один прекрасный день я проснусь, а Земля снова сотрясается от катаклизмов. Я видел это в своих снах. Мне явилось видение, в котором наша многострадальная планета снова погрузилась в войну, снова оказалась в огне…

– Демон! – догадался Айкон, вспомнив все свои недавние приключения. – То была не атомная завеса. В тот день, когда я вернулся… Это был демон, ставший завесой. Он влез в вашу голову! Он показал вам то, чего вы боитесь! Это было не видение!

– А ты проницательный, этого не отнять, – Орм снова поднял револьвер. – Но это было не демоническое влияние, то был подарок свыше, указание на то, что ждет наш мир дальше. Уверен, если бы у тебя было время все осмыслить, ты бы меня понял. Жизнь на планете нужно уничтожить прямо сейчас, одним нажатием кнопки. Возможно даже с целой планетой. Никто не должен мучиться в адских муках, терзаемый жарой или холодом.

– Орм, не надо! Это не выход! – Айкон предпринял последнюю попытку отговорить старосту от его безумной затеи.

– Даю вам десять секунд, чтобы принять решение: сдаться и умереть, или же помочь мне попытаться спасти планету, – предложил Орм, держа двух юношей под прицелом. – Ада сделала свой выбор уже давно, теперь черед за вами. Раз!

– Орм!

– Два!

– Айкон, соглашайся! – попыталась уговорить его Ада.

– Три!

– Я не могу на это пойти! – покачал головой Айкон.

– Четыре!

– И умрешь напрасно! – продолжила уговоры Ада. – Айкон прошу тебя! Я люблю тебя! Мы все равно ничего не изменим, так давай хотя бы последние минуты проведем вместе!

– Пять!

– Если вы уничтожите здесь все вон тем агрегатом, то мы все умрем напрасно!

– Шесть!

– Орм, я согласен, – Эван вышел вперед подняв руки. – Я не смогу больше смотреть на то, как люди умирают в проваливающихся под землю когортах. Если демон правда провидец, то я видел то же, что и ты! Лучше уж покончить со всем раз и навсегда. И как можно быстрее!

– Отличный выбор, юноша, – кивком головы Орм велел солдатом отвести Эвана в сторону. – Твой черед, Айкон. Что скажешь?

Айкон внимательно смотрел на Эвана. Юноша надеялся, что его спутник согласился на предложение Орма только для того, чтобы провернуть хитрую схему и ударить старосту, предавшего человечество в спину, но Эван не собирался этого делать. К тому же, двое вооруженных людей отвели его в сторону.

– Не надо, Орм! Одумайтесь! – снова попросил Айкон.

– Семь секунд!

– Орм, вы только убьете себя и всех здесь присутствующих, – Айкон не собирался сдаваться. – Это ваше устройство не сможет стоя на Ямантау, уничтожить жизнь на Земле!

– Восемь!

– Оно сможет, – пообещала Ада. – Оно поднимет Ямантау в небо, превратив ее в метеорит. Также как другие подобные системы запустят вверх горы в Америке, на Синае и остатки Эвереста, оторвав их от тектонических плит! Айк, умоляю тебя! Прекрати упрямиться!

– Девять!

– Вы с ума сошли! – Айкон ударил стоящего позади него солдата в пах и бросился вперед, намереваясь вырывать револьвер из рук Орма.

– Десять!

Грянул выстрел, перепугавший ворон, усевшихся несколько секунд назад на верхушки сосен. Айкон явственно почувствовал боль в сердце. Именно в сердце, с правой стороны, в том самом месте, где, как недавно оказалось, располагался один из самых главных органов в его организме. В голове у юноши пронесся вопрос о том, откуда Орм узнал о его анатомической особенности. А затем боль утихла. Айкон падал с открытыми глазами, поэтому отчетливо видел тот момент, когда его тело упало на землю, сильно приложившись о торчащий из взрыхленной почвы, но вот только никаких ощущений больше не было. Только холод.

..-.. – – -.– – -. . -.-.
последняя интерлюдия

Уважаемые жители Гренланда! Доводим до вашего сведения, что до нас все чаще стали поступать сведения об аномальной сейсмической активности. Просим воздержаться от любых путешествий на континент на ближайший месяц до тех пор, пока не станут ясны причины данной аномалии!

Текст экстренного оповещения.

За последние несколько дней на фоне аномальной сейсмической активности стало множиться число расколов в земной коре. По предварительным данным в общей сложности отмечено около двадцати наиболее широких и угрожающих целостности континентов трещин, из которых валит пар и вырывается кипящая лава. В ходе удаленного расследования учеными Гренланда было установлено, что эпицентром стала гора Ямантау, входящая в ранее стабильную горную Уральскую цепь. К источнику проблем направлены группы быстрого реагирования для выяснения обстоятельств и устранения проблемы. О результатах будет сообщено позднее по экстренным каналам связи.

Гренландский периодический журнал

5019 год, середина марта. Вчера земля напротив нашей когорты раскололась. Сначала нас слегка тряхнуло, что было не удивительно. Все-таки сибирскую тайгу последнее время часто трясло, в силу вулканической активности на Камчатке. Ну, мне так кажется. А потом появилась эта трещина. Земля просто провалилась куда-то вовнутрь, словно из недр планеты был выдран целый кусок. Грохот, естественно, был соответствующий. Мы сначала испугались, что сейчас все окрестные земли начнут осыпаться и проваливаться вниз, как это было на Камчатке близ сопок, но обошлось. Всего за несколько часов трещина расширилась примерно на два километра в длину и выросла на десять метров в ширину, а затем замерла. Единичные комья твердой невозделанной почвы по-прежнему ссыпались вниз, но в целом, ситуация стала стабильной, разве что из недр планеты стал подниматься густой плотный пар, словно ядро начало медленно и упорно испаряться. Кажется, в воздухе витает какой-то газ. Дышать стало труднее…

Заметки старосты сибирской когорты номер двадцать четыре.

Гора Ямантау обнаружена. Отмечается постоянная сейсмическая активность. Курумы обратились в каменные реки; местность трудно проходима. Хвойные леса пылают. К горе не подобраться. В двадцать два сорок на ее вершине было замечено нелегальное знамя. Предположительно, на Ямантау обнаружился не стабильный участок тектонической плиты, захваченный тератоидами…

Радио-отчет третьего отряда, направленного для ликвидации техногенных последствий.

Надвигающийся шторм… Ложная информация… Ситуация ухудшается. Цунами в поле зрения. Отмечается… Высота волны… ориентировочно до восьмидесяти пяти метров… Оценка в баллах… Ориентировочное время столкновения… Ждем… SOS…

Радио передача Атлантической Когорты, качество связи страдает, большая часть сообщения не записана, просьбы повторить остались без ответа.

Обнаружен труп. Обезображен дикими животными. В нагрудном кармане куртки обнаружены документы на имя Влада, четырнадцатая когорта Европейского континента. Причина смерти не установлена. Мультифакторный характер ран. При попытки пойти по следу убитого обнаружен неустановленный лагерь с незарегистрированными знаменами. Попытки начать разговор провалились. Начата перестрелка. В виду явного преимущественна противоположной стороны пришлось отступить с потерями в виде четырех убитых сотрудников ученого звена. Попытки связаться с другими отрядами безуспешны.

Радио отчет первого отряда, направленного для ликвидации техногенных последствий.

Вниманию когорт Северо-Американского континента! В силу определенных обстоятельств эпидемий черной смерти более не является ограничительным условием. За последние два дня наш континент прямо на глазах разваливается на части. Береговые линии меняются с каждым днем, земля в прямом смысле проваливается, уступая место либо воде, либо лаве. Центральные области континента покрываются все большим количеством трещин. В целях безопасности всем, у кого еще осталась возможность, следует прибыть к Тихоокеанской когорте для последующей эвакуации.

Текст экстренного оповещения для когорт Северо-Американского континента.

Попытка забраться на склон Яманату с целью обойти обнаруженный в районе горы нелегально разбитый лагерь провалились. Отряд постоянно подвергается нападению неизвестных существ, некоторые проваливаются во внезапно открывающиеся между камнями трещинами или оказываются погребены под пришедшими в движениями курумами. Накануне вечером несколько ученых сошли с ума, войдя в контакт с локальной атомной завесой, на деле оказавшейся странным существом, способным обращаться в пыль. В связи с мистическими событиями, окутавшими Ямантау, наш отряд отказывается от дальнейшего выполнения операции и запрашивает специализированную поддержку.

Радио отчет второго отряда, направленного для ликвидации техногенных последствий.

Внимание! Наблюдаем, как гора Ямантау поднимается над поверхностью планеты. Разрушения колоссальные. Земная кора рассыпается. Почти весь отряд уничтожен локальными природными катаклизмами. Гора постепенно ускоряет свой подъем, на ее периферии замечены странные устройства искусственного происхлждения, определяющие восходящую тягу. Ямантау предположительно рухнет обратно на Землю через час в шести километрах к западу от своего местоположения.

Радио-отчет третьего отряда, направленного для ликвидации техногенных последствий.

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Час назад в небо планеты Земля поднялись четыре ее высокие вершины: Мак-Кинли, Синай, Ямантау, в том числе остатки Эвереста. По предварительным данным через шесть часов техногенные устройства, обеспечивающие их взлет, будут обесточены. В целях самосохранения настоятельно рекомендуем….

Сообщение прервано.

Экстренное радио-извещение, международная трансляция

Глава седьмая: Лодочник

Время определить не удается.

Локация неизвестна.

– Я умер?

– Ну, да, умер. Пуля в этот раз точно прошила сердце насквозь!

– Тогда почему я по-прежнему могу думать?

– Наверное, правду говорили, что какое-то время после смерти мозг еще какое-то время обрабатывает информацию!

– Тогда почему не слышно никаких звуков и криков?

– Ну, видимо, уши уже отмерли!

– А может я еще не умер, а просто в коме?

– Не исключено. Но с другой стороны, отрицать тот факт, что сердце насквозь пронзила пуля, бессмысленно!

Айкон не мог точно сказать, сколько времени он разговаривал сам с собой. Казалось, что в голове, после выстрела и, вполне очевидной, смерти появилось две отдельных личности, которые, пытаясь не упустить последние минуты работоспособности, вступили в бессмысленную перепалку, пытаясь отрицать очевидное. Однако время шло, а спор в голове все не утихал. Айкон осторожно попытался пошевелить пальцами и почувствовал странное, едва уловимое ощущение, словно по его рукам начали водить тонким пером. Это было не больно, но в то же время слегка не приятно. Открыв глаза и присев, юноша увидел только черноту. Она была практически повсюду, не позволяя определить, где верх, а где низ. Лишь небольшой участок вокруг сидящего Айкона имел свои размытые очертания, напоминающие обветшавший деревянный причал. Возле него была пришвартована длинная лодка, похожая на трирему в несколько уменьшенном варианте. В ее центре стоял высокий серый парус светящийся в вечном мраке зеленоватым свечением. Однако куда интереснее выглядел человек, стоящий на ее борту. Его лица не было видно: оно была скрыто длинным серым капюшоном, а кисти, выглядывающие из широких рукавов, были спрятаны в черных кожаных перчатках. В руках лодочник сжимал длинной деревянное весло со множеством насечек, больше похожих на зубы доисторических чудовищ.

– Плата! – существо на лодке вытянуло вперед руку и обратилось к Айкону.

– Что? – поинтересовался Айкон и удивился, как приглушенно зазвучал его голос.

– Плата! – повторил лодочник.

Айкон похлопал себя по карманам.

– Плата!

– Нет у меня никакой платы!

– Без платы на борт нельзя! – предупредил лодочник.

– Без проблем, я пойду обратно! – Айкон уверенно развернулся и тотчас же уткнулся носом в невидимую стену.

– Отсюда нет выхода, только путь вперед, – лодочник снова вытянул руку в сторону юноши. – Плата!

Айкон вновь начал хлопать по карманам. Все они оказались пусты, за исключением одного – нагрудного. Вытащив из нее старинную монетку, оставленную на память от матери, юноша, скрепя сердце, отдал ее лодочнику.

– Хм… Неплохо. Коринфский статер, – мужчина в балахоне начал придирчиво осматривать монету. – Афина Паллада на одной стороне, пегас на другой. Немного пошарканная, но в целом довольно неплохо сохранившаяся, особенно, если учесть то время, откуда ты прибыл.

– Время? Прибыл? Что вообще происходит? – Айкон на борт подниматься пока не торопился.

– Ты умер, парень, – без каких-либо расшаркиваний ответил мужчина.

– Как я мог умереть, если я по-прежнему дышу и разговариваю?

– Если бы за каждый подобный вопрос на лодку кидали дополнительно один обол, халк или драхму, то моя лодка уже давно бы потонула бы в смертельно кислотных водах Стикса, – лодочник, без лишних церемоний, кинул монетку Айкона в черные воды мистической реки. – Стикс принял тебя в свои владения, можешь подняться на борт. Я сопровожу тебя в царство мертвых!

– Эй, дед, ты меня вообще слышишь я живой! Живой я! – закричал Айкон, но внезапно замолчал.

Лодочник замахнулся на него веслом и изо всех сил опустил прямо на голову юноше, но деревянно-пластмассовое изделие прошло насквозь, словно Айкон не стоял у него на пути, и ударилось о деревянный пирс.

– Что за?

– Ты умер, парень, – огласил вердикт мужчина. – Не знаю как. Любая умершая душа рано или поздно попадает в царство мертвых, вопрос в том, каким путем. Тебе повезло воспользоваться моими услугами. Не знаю, откуда у тебя взялся старинный статер, но он избавил тебя от необходимости использовать другие входы. Тебе просто придется проплыть во мраке и холоде. А мог бы сидеть перед Осирисом и Анубисом, пока те взвешивали бы твое сердце на своих скрипящих весах. Их даже здесь, в моих владениях слышно.

Айкон не ответил. Он просто стоял на подгнившем деревянном пирсе, пытаясь привести в порядок свои мысли, попутно пытаясь определить, его ли это мысли на самом деле.

– Не советую долго там стоять, – лодочник еще раз широким взмахом руки пригласил Айкона на борт. – Поднимайся, ты уже оплатил путь в один конец до Бесцельно-Бесконечной равнины.

– До куда? – переспросил Айкон, вяло и медленно шагая вперед.

– До Бесцельно-Бесконечной Равнины, – повторил лодочник. – Места, где ты будешь обитать целую вечность, либо до тех пор, пока сам не найдешь выход к тому уголку, которого ты заслужил своими прижизненными поступками.

– Что вообще происходит? Вы вообще кто? – Айкон начал осыпать лодочника вопросами.

– С удовольствием с тобой поболтаю, – признался мужчина в балахоне. – Ты не представляешь, как тут бывает скучно. Я Харон, сын Эреба и Нюкты, титанов чья кровь и плоть составляет сущность мироздания…

– Я что внутри Бога? – ужаснулся Айкон.

– Не исключено, – хмыкнул Харон, посмотрев во мрак. – Хотя это маловероятно. Мой отец не настолько велик, чтобы стать всей Вселенной, однако, какую-то определенную ее часть он составляет.

– Это еще как?

– Метафизические и магобиологические особенности, не стоит тебе загружать этим свое покойное сознание, – махнул рукой Харон. – В общем, еще с античных пор, я, в силу своих заслуг и способностей, а именно благодаря психической устойчивости к ментальному влиянию мрака и темноты, стал перевозчиком вновь поступающих мертвых душ на противоположный берег реки Стикс, окольцовывающей Бесцельно-Бесконечные Равнины. Раньше я брал плату в виде одного обола, но потом, когда Бессмертных моего века стали забывать, я расширил способы оплаты. Так что, ты мог расплатиться не только старинной монеткой, но и при помощи любой кредитной картой греческого банка. У меня теперь даже терминал есть.

– Я ничего не понимаю! – Айкон схватился за голову.

– Это нормально, – Харон коротко кивнул головой. – Тебе нужно время, чтобы свыкнуться со своей смертью. Обычно на это не требуется много времени. Скоро сработает защитный механизм твоей нематериальной сущности, усиленный пагубным влиянием, так сказать, преддверия в Царство Мертвых. Как раз подождем остальных!

– Остальных? – Айкон поднял голову и посмотрел на деревянный пирс. Пока что там было пусто.

– Ну, да, остальных, – кивнул Харон, поглаживая весло. – Пока полная лодка не наберется, мы никуда не поплывем. Мертвые, живые, полуживые, но мое плавучее средство по-прежнему нуждается в ремонте. Да и я сам на всяких там витающих в воздухе энергиям долго питаться не могу…

– Ты не мертв?

– Нет, я Бессмертный! Как и другие.

– Какие другие?

– Боги, вы всегда называли нас Богами, – пояснил Харон.

– А разве это неверно? Люди всегда считали вас какими-то сверхъестественными сущностями, я бы даже сказал мифическими, основанными на образах древних пророков или природных явлений, которым не было объяснений! – Айкон присел под единственной на всю лодку мачтой.

– Отчасти это так, – признался Харон. – Поначалу, все Бессмертные были обычными людьми, но потом, когда их знания намного опередили века, они стали теми, кого вы окрестили Богами… Плата!

Лодочник так громко и неожиданно закричал про оплату, что Айкон подскочил на месте и вполне отчетливо ощутил, как екнуло уже остановившееся сердце. Разбираться в том, как и почему это ощущение настигло его, юноша не стал, сосредоточив свое внимание на том самом месте, где не так давно стоял он сам. По деревянному пирсу шли призраки. Их было семеро. Внешне они походили на людей, сотканных из синевато-серых полупрозрачных материй, вот только их облик был далек от облика Homo superior, к которому привык Айкон. Они были на порядок меньше и ниже, а их резкие и четкие квадратные черты лица прямо-таки врезались в глаза. Особо сильно бросались гордо поднятые подбородки. Из одежды на них были только странные прямоугольные куски ткани, сложенные пополам по вертикальной оси и скрепленные тоненькими бронзовыми пряжками в области плеч. Айкон уже когда-то давным-давно видел подобные изображения такого рода одежды, но никак не мог вспомнить, как именно она называлась. В голове его крутились целых три варианта названий: хитон, хламида и тога, но, пока юноша пытался сообразить, какое из них лучше всего подходит, призраки уже прошли по деревянному пирсу и оказались перед лодкой.

– Плата! – повторил свою избитую просьбу Харон.

Первый призрак сразу же бросил в вытянутую руку Бессмертного заранее подготовленную монетку.

– Кто это такие? – поинтересовался Айкон, прячась за спиной лодочника, пока первый призрак поднимался на борт.

– Люди, – ответил Харон, принявшись рассматривать монету. – В принципе, такие же, как и ты. Разве что родом из Древней Греции. Классической ее эпохи, если судить по этому оболу.

– Ты судишь о их жизни по монете? – скривился Айкон.

– Издержки профессии, – вздохнул Харон, швыряя обол в Стикс и протягивая руку за следующим. – В классическую эпоху, когда мой пантеон Бессмертных был в особом почете, мне всегда платили подобными оболами. Это был мой стандартный навлон. В классическую эру чаще всего платили вот таким вот серебряными оболами, – Харон продемонстрировал Айкону следующую полученную от призрака монетку. – С одной стороны Афина Паллада, с другой сова – ее верный символ. Иногда были более дешевые монеты. Потом, когда появились римляне моя плата расширилась до золотых триенсов. А уже потом, когда про мой пантеон благополучно забыли и перевели в категорию легенд и обычных сказочек, плата поступала самая разная. Центы, рубли, сикли, шекели. Порой даже пытались оплатить проезд через Стикс банковской картой. Хочешь верь, хочешь не верь, но мне даже пришлось установить терминал оплаты на корме для таких уникумов. Честно сказать, не знаю, как именно проходит процесс, но Стикс позволяет таким людям взойти на борт лодки, – Харон принял еще одну монету и пропустил следующего призрака. – Раньше меня бесили все эти разные монеты, а потом я свыкся. Даже пари иногда сам с собой заключаю, иногда бесы подтягиваются. Вообще, человеку достаточно верить в потустороннюю жизнь, чтобы попасть в Царство Мертвых в виде мыслящего привидения. Если люди верили в то, что греческая версия загробного мира более реальна, чем все остальные, то попадали сюда независимо от того, была ли при них греческая монетка и были ли соблюдены классические принципы захоронения…

– Я не верил ни в какие потусторонние миры, как я в таком случае тут оказался? Максимум, во что я верил, то это в то, что смерть это не конечная цель, – прицепился к словам Бессмертного Айкон, косясь на призраков на борту лодки. Те, естественно, отвечали странному для них человекоподобному существу тем же.

– Вера-то была, – Харон пропустил на борт последнего призрака и отчалил. – А направление задала монетка, что лежала в твоем кармане. Не может быть такого, чтобы душа умершего болталась между мирами. Такое бывает крайне редко. Привидения в домах никому не нужду, даже им самим. Привязка к одному месту любого с ума сведет.

Стоило лодки отчалить, как скрипящий сам по себе деревянный причал исчез, попросту растворившись в темноте. Зато вместо него четко обозначился Стикс, чьи сверкающие серебром волны отчетливо проскальзывали в кромешном мраке, показывая направление течение. Лодка пару раз качнулась из стороны в сторону. Под ней прошмыгнуло несколько игривых огоньков, потухших почти сразу же, как появились.

– Стикс проверяет, – пояснил Харон, заметив, что несколько древнегреческих душ заинтересовались этим явлением. – Он позволил вам воспользоваться моей переправой.

– Река живая? – поинтересовался Айкон.

– Нисколько! – прошептал Харон. – Просто убедить этих мертвых товарищей в обратном будет проблематично.

– Туповатые они! – хмыкнул Айкон.

– Будь повежливее, они стояли в начале того пути, по которому зарождалась цивилизация, начав изучать внешний мир более детально, – Харон опустил весло в воду и начал медленно и равномерно грести, в то время как парус, безвольно болтался на мачте, в связи с хроническим отсутствием ветра в мертвом царстве. – Да, они уверены, что молнии на небе – дело рук Зевса и поклоняются им, хотя Зевс на самом деле изверг всего одну молнию, да и то при помощи статического электричества, когда встряхнул свой шерстяной плед. Поверь мне, если бы старина Громовержец решил припугнуть доверчивых древних греков молнией и громом, то расколол бы пару гор и сжег бы озоновый слой Земли.

– Куда мы плывем? – Айкон встал посередине лодки и начал вглядываться вдаль.

– К началу Бесцельно-Бесконечной Равнины. Я же вроде уже говорил, – ответил Харон, продолжая грести.

– Что это за равнина вообще? – Айкон посмотрел в глаза лодочника, точнее на ту часть длинного капюшона, за которой они должны были скрываться.

– Равнина имеющая начало на берегах Стикса, но не имеющая конца, – пояснил Харон. – Куда бы ты не пошел, ты никогда не найдешь ее завершения. Ты либо будешь вечно идти вперед, либо окажешься на берегу Стикса. Предупреждаю сразу, переплыть его невозможно. Его смертельные воды забвения попросту сотрут тебя навсегда.

– А как же ад и рай? – Айкон задал вполне очевидный следующий вопрос, вытекающий из ответа Харона. – В любой религии есть ад и рай, добро и зло. Разве на самом деле существует одна бесконечная равнина?

– Отчасти, – Харон махнул веслом, отпугивая средних размеров склизкое существо, подплывшее к лодке сзади. – Где-то есть Ад и Рай, где-то Дуат и Поля Иалы, а в Греции был Тартар и Элизиум. Но на самом деле все иначе. Это вы, люди, придумали все эти названия, разграничения и загробные правила…

– То есть все это вранье, про то, что всем воздастся по заслугам в загробном мире?

– Нет, это чистая правда. Вот только вы, смертные, и мы, бессмертные, видим это по разному, – Харон не обратил внимания на то, что Айкон его перебил, и продолжил пояснения. – Все получат по заслугам, но опять же, вы, люди, все возводите в абсолют. У вас нет той золотой середины в суждениях, где добро и зло существуют одновременно в одном деянии, взаимодействуя и гармонируя между собой. На Бесцельно-Бесконечных Равнинах ты поймешь всю суть. Со временем. Вот скажи, что для тебя представляет Ад?

– Ну…, – Айкон задумался. – Мне всегда рисовались в голове серные ямы, кипящие котлованы, в которых вечно мучаются души умерших, а рогатые черти и летающие бесы тыкают в них вилами и насильно возвращают к месту пытки тех, кто пытается сбежать.

– Есть еще какие-то представления? – поинтересовался Харон. – А то на этом шаблонном куске абсолютного зла сложно что-то объяснить.

– Нет!

– Тогда поясню так, – Харон снова отпугнул веслом очередную склизкую тварь, подплывшую к лодке. – Для кого-то пыткой может оказаться ощущение боли. Но ведь есть люди с, эм, несколько извращенными пристрастиями, которым причиняемая боль идет только в радость. По большей части это психические неуравновешенные, больные люди. Разве для таких описанные тобой адские пытки могут стать всеобъемлющим наказанием? Или вот, представь, например, старичок, ничего особенного не совершивший, мирно живущий где-нибудь на берегу Крита в маленьком домике. Он обожает сидеть у себя на веранде, смотреть как играют внуки и перечитывать свитки и рукописи. Для него рай, это точно такое же спокойно и тихое место. А ведь во всем множестве Вселенных может найтись человек, для которого чтение книг может оказаться самым чудовищным наказанием…

– К чему вы клоните?

– К тому, что свой приговор каждая душа, оказавшаяся в Царстве Мертвых, коим представлена Бесцельно-Бесконечная Равнина, узнает за время скитания по его просторам.

– То есть, пока я буду бродить по этой вашей равнине, то рано или поздно наткнусь либо на котлован с кипятком, либо на райский сад с яблоками?

– Как-то так. В любом случае, тебе не дадут просто так сидеть на место. Рано или поздно твое наказание или поощрение за прожитую жизнь настигнет тебя. Сейчас сам все увидешь, – Харон указал вперед. – Хотя с другой стороны, если ты просто существовал, без хороших поступков или плохих, то просто будешь обречен вечно расхаживать в одиночестве.

Из темноты начали проступать очертания серой блеклой равнины. По ней бесцельно бродило множество призраков из всех возможных временных эпох, причем человеческими обличиями они не ограничивались. Там были и животные, чей призрачный серо-серый ореол сиял несколько приглушеннее, чем у людей, и странные человекообразные создания. И больше на Бесцельно-Бесконечной Равнине не было ничего. Изредка на глаза Айкону попадались редкие пепельно-серые деревца с кривыми сухонькими стволами, да призрачные пучки травы, которую жевали призрачные олени.

Вся равнина была равномерна освещена сероватым блеклым светом, вот только его источника Айкон не увидел. Небо над равниной по-прежнему оставалось черным, как впрочем и противоположный берег Стикса, тогда как та часть реки, что билась об освещенный берег равнины также была подсвечена таинственным невидимым источником света. Вполне возможно, что свет исходил от гуляющих душ, но с другой стороны, светиться могла и сама земля под ногами, представляя не что иное как душу самой Вселенной.

– Я смогу узнать, что случилось на Земле после моей смерти? – поинтересовался Айкон, пока Харон причаливал.

– Своей Земли ты не увидишь, это запрещено, – ответил лодочник. – Даже если найдется еще не закрытый способ сделать это, гарпии или фурии дядюшки Аида утащат тебя и сотрут.

– В смысле своей Земли? – переспросил Айкон, сразу же забыв про гарпий и фурий.

– Ты что же уверен, что твой мир был единственным? – впервые за все время плавания Харон рассмеялся. – Вселенная бесконечная и в ней столь же бесконечной количество миров. Одних только версий Земли с разными вариантами историй для каждого его жителя исчисляются триллионами версий. Какие-то существуют долго, какие-то вскоре перестают…

– То есть вы хотите сказать, что есть какая-то альтернативная реальность, в которой я не умер?

– Да, и возможно не одна. Как впрочем, есть и несколько отдельных реальностей, в которых ты так же был убит, – Харон каким-то волшебным образом удлинил весло и, воткнув ее в илистое речное дно, стал использовать как якорь и трос одновременно, начав притягивать лодку к пепельно-серому берегу. – Каждый более-менее значимый выбор человека, вынужденный или осознанный, создает в его жизни определенный поворот, а вместе с этим, где-то на другом конце Вселенной образуется альтернативная версия Земли, в которой было выбрано противоположное решение. Сюда же можно отнести и миры, которые придумывают, например, писатели. Держал хоть раз в руках книгу?

– Да.

– Так вот, где-то во Вселенной есть функционирующий мир, описанный в книге. Если произведение закончено, то его сюжет в этом мире превращается во временную петлю и начинает циклично повторяться…

– Это же сколько выходит миров во Вселенной? Как же она еще не развалилась на части? Существует кто-то могущественный, кто контролирует их количество?

– Да, такой контроль осуществляется, но тебе лучше не знать как.

Лодка с глухим стуком ударилась о берег Стикса. Древнегреческие призраки тотчас же начали спускаться, а вот Айкон остался стоять на палубе.

– Дальше я не поплыву, это твоя последняя остановка, – заявил Харон.

Айкон собрался было сделать шаг вперед, как прямо на его глазах одна из бродящих по Равнинам душ в панике бросилась в воды Стикса. Река за считанные секунды вскипела. Призрак не успел даже сделать пары гребков руками, как из глубин мертвенной реки поднялись поражающий взгляд чудовища, пугающие даже бессмертного Харона, уже несколько тысяч лет переправляющего умерших. Отчаявшуюся душу быстро утащили на дно бледно-зеленые тени, похожие на утопленников, а уже после за утаскиваемой на глубину душой устремились червеобразные рыбы с бульдожьими мордами.

– Не повторяй таких ошибок, – сказал на прощание Харон и, высадив Айкона, поплыл обратно к своей пристани.

Юноше, а точнее, его душе, теперь навечно прикованной к Царству Мертвых, ничего не осталось, как пойти вперед, зная, что конкретной цели у него больше нет. Несмотря на слова Харона о том, что этот загробный мир находится вне времени, Айкон все же надеялся на то, что он сможет узнать хотя бы малейший намек на то, что случилось с миром, в котором он вырос, после его смерти. Однако, как и всегда, все вышло совсем не так.

Поначалу Айкон так же, как и все остальные призраки, бродил по Бесцельно-Бесконечной Равнине. Факт того, что он уже умер, юноша, как и обещал Харон, принял достаточно быстро. Айкон не знал, сколько прошло времени с тех пор, как Бог загробного мира высадил его на берегу Стикса. Могло пройти несколько дней, столетий или же всего пара минут, но, сколько бы времени не утекло, юноша не чувствовал усталости, голода, жажды, а те единственные остатки его прижизненных эмоций, что еще остаточными явлениями держались за бестелесный кусок эктоплазмы медленно угасали. Айкон уже насильно заставлял себя удивляться каждому новому и однотипному пепельно-серому холмику на пути, дабы не уподобиться равнодушным привидениям, периодически попадающимися на дороге, хотя и понимал, что это неизбежно. В какой-то момент юноша даже поймал себя на мысли о том, что это и есть его персональный ад, в том виде, как описывал его Харон: больше всего Айкон боялся превратиться в пустую энергетическую массу, с равнодушным видом, автоматически перемещающуюся по равнине, которой нет конца.

Пару раз Айкон, конечно же, замечал некоторые явления, выбивающиеся из размеренной вечной монотонности Бесцельно-Бесконечной Равнины. Первой такой аномалией стал крылатый конь. Он появился из мрачного черного неба из резкой белой вспышки. Взмахнув своими белоснежными крыльями, лошадь спикировала к пепельно-серой земле, чтобы сидящая в седле девушка в рогатом шлеме смогла схватить одну из душ, понуро сидящей под одиноким кривым деревцем.

Спустя еще какое-то время, Айкон стал свидетелем, как одного призрака превратили в белесоватую дымку двое странных существ с кожей цвета темно-зеленого нефрита, украшенной золотистыми иероглифами. Однако странность их выражалась не в цвете кожи, а шакальих головах. Айкону хотелось думать, что это были искусные маски, но куда сильнее его, конечно же, волновали копья, которые смогли превратить призрака в дымку, рассеявшуюся по равнине. На счастье Айкона, шакалоголовые стражи загробного мира им не интересовались. Завершив свое задание, они несколько раз повернулись на месте и исчезли в песчаном вихре, однако, подойдя ближе, никакого песка юноша не заметил. На том месте, где не так давно стояли странные существа, по-прежнему была лишь пепельно-серая земля и черные отшлифованные камни.

Последней аномалией, встреченной Айконом стали странные зависшие в воздухе осколки, напоминающие осколки зеркала из-за того, что отражали серую обыденность загробного мира. Вокруг этой аномалии не происходило ничего особенного, поэтому Айкон рискнул к ней приблизиться. Большая часть осколков показывала отраженную Бесцельно-Бесконечную Равнину, однако самые центральные фрагменты показывали другую картинку. Айкон вновь ощутил волну эмоций, причем самых разных, когда увидел Орма, стоящего перед своим столом в когорте. Юноша протянул руку, чтобы вытащить осколок, но не смог взять его: пальцы попросту просочились внутрь.