Kitabı oxu: «Дед мороз для разведенки. Не виноватая я... Он сам пришел!»

Глава 1

Анна

— Серёж, ты совсем охренел?! — голос срывается, когда я распахиваю дверь в мужской туалет и вижу перед собой своего жениха, обнимающего за задницу какую-то эффектную девицу.

Он, кажется, даже не сразу понимает, что произошло, тупо таращится на меня своими пьяными глазами и продолжает жадно лапать её прямо у меня на глазах. Ее же шаловливые ручонки продолжают орудовать прямо у него в штанах, даже невзирая на наличие свидетеля!

— Аня?.. — до него медленно начинает доходить, и он неуклюже отталкивает девицу от себя, как грязную тряпку.

— Блин, погоди… Это не то, что ты подумала… Твою же мать…

— Серьёзно? — хриплю я, чувствуя, как в груди полыхает яростный пожар. Сердце колотится так, будто вот-вот проломит ребра и вылетит наружу.

— А это как вообще можно понять по-другому?

— Ну… выпил, расслабился… не заметил… — бормочет он, пытаясь на ходу застегнуть ремень и запихнуть выбившуюся рубашку обратно в брюки.

— Перепутал, во!

Девица, нелепо одернув короткое платье, скользит мимо меня к двери. Глаза опущены, взгляд испуганный, словно боится, что я сейчас вцеплюсь ей в волосы. Но у меня даже на это нет сил. Все силы уходят на то, чтобы удержаться на ногах и не разреветься.

— Аня, не делай драму на пустом месте, а… — голос Серёжи звучит чуть тверже, и меня резко накрывает волной унижения.

— Ну подумаешь, случилось, я же не трахнул ее… так, пощупал маленько…

— У тебя вообще совесть есть?! — мой голос срывается на визг.

— Мы, кажется, сегодня помолвку празднуем! Я, дура, думаю, что у нас любовь до гроба, а ты тискаешься с первой попавшейся швалью прямо в туалете ресторана?!

Он делает шаг ко мне, пытается обнять, но я отскакиваю, как от прокажённого.

— Отойди от меня! Не смей ко мне прикасаться!

— Ань, ну прости, ну… — он уже тише, будто протрезвел.

— Ну не ломай ты сейчас всё, люди ждут, гости… пойдем обратно, всё обсудим… Я могу тебе все объяснить! Детка, я смогу вымолить у тебя прощение!

— Нет. Между нами всё кончено, слышишь? — я чеканю каждое слово, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Я за такого, как ты, замуж не выйду никогда!

Резко разворачиваюсь и почти бегом устремляюсь обратно в зал. Он бежит следом, хватает меня за руку уже на глазах всех гостей, отчего в ресторане резко становится тихо. Каждый шепот превращается в громкий гул.

— Анют, стой! Я виноват, признаю! — вдруг умоляюще выпаливает он, стискивая моё запястье.

— Я люблю тебя, правда. Это ошибка, я больше так не сделаю, пожалуйста, не уходи… не унижай меня перед всеми…

— Это я унижаю тебя? — изумленно вскрикиваю я, вырывая руку.

— Да ты сам унизил меня перед всем честным народом!

— Анька, прошу, не уходи! — он хватается за соломинку, видя мою холодность.

— Я дурак, скотина, на колени встану, хочешь? Прости только!

Я вижу, как гости молча смотрят на нас, кто-то перешёптывается, кто-то уже снимает всё на телефоны. Мне становится физически плохо от этого внимания, от его унизительных оправданий, от собственных ожиданий счастья, рухнувших в один миг.

— Нет, Серёж, — резко отвечаю я, стараясь держать голос ровно.

— Я всё сказала. Всё кончено.

В этот момент, словно в замедленной съемке, в нем что-то ломается, и я вижу в его глазах злобу и отчаяние. Он снова хватает меня за плечо и уже грубо разворачивает к себе:

— Ах вот как?! Значит, я тут унижаюсь, а ты гордячку из себя строить вздумала?! Ты вообще кто такая, чтобы так со мной поступать?! Ты думаешь, найдешь лучше меня? Да кому ты вообще нужна такая?! Ты, блин, посмотри на себя — тебе тридцать пять! До меня на тебя ни один несчастный не позарился! Единственное, что с тебя можно взять, так это связи, да бизнес папенькин, понятно?! Ни кожи, ни рожи… Никуда ты от меня не денешься! Ну или жить тебе с кошками своими вонючими в обнимку!

Я отталкиваю его, задыхаясь от боли и стыда. Слезы предательски катятся по щекам, руки трясутся, я чувствую себя отвратительно беспомощной, ненужной и растоптанной им на глазах у всех.

— Да лучше за первого встречного замуж выйду, чем с тобой останусь! — громко кричу я, не сдержавшись, чувствуя, что теряю контроль над собой. — Урод!

— Да кто тебя возьмёт-то, дура?! — кричит он в ответ, усмехаясь, уже не сдерживаясь.

— Ну давай, покажи хоть одного идиота, которому ты такая нужна!

В ресторане наступает мертвая тишина. Никто не шевелится, только все смотрят на меня с жалостью и неловкостью.

— Ну и где твой первый встречный, Анют?! — пьяно орет Серёжа, разводя руками.

— Нет никого! Это всё детский садик, ясельная группа! Ты сама все это поймешь, как эмоции улягутся…

И именно в этот момент я слышу спокойный, уверенный голос, раздавшийся чуть позади меня:

— Кхм…

Я резко оборачиваюсь, с трудом понимая, что происходит. Ко мне подходит незнакомый парень — молодой, уверенный, с легкой ухмылкой на губах и… в костюме деда мороза! Откуда он вообще взялся?!

Его глаза ловят мой взгляд, и у меня внутри всё переворачивается…

— Чего?.. — растерянно произносит Серёжа.

Парень даже не смотрит на него, подходит ко мне вплотную и осторожно берёт за руку. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но он держит крепко, уверенно, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Просто подыграй, — тихо шепчет он, и я, не успевая ничего понять, чувствую, как он мягко, но властно притягивает меня к себе.

— Что за цирк?! — голос Серёжи истерично срывается на визг.

— Ань, хватит ломать комедию, кто это вообще?! Ты что…

Но незнакомец не даёт ему договорить, оскалившись, как хищник, громко произносит:

— Первый встречный!

А дальше… он просто резко наклоняется и крепко, горячо целует меня в губы прямо посреди ресторана, при всех гостях, при всех камерах и взглядах, от которых уже не сбежать.

Рука произвольно взлетает вверх и…

Глава 2

Анна

Рука сама собой взлетает вверх, готовая отвесить пощёчину этому наглому типу в костюме Деда Мороза, который только что при всех впился в мои губы. Но парень оказывается куда быстрее и ловчее меня. Он резко перехватывает моё запястье и прижимает мою ладонь к своему бедру, крепко удерживая пальцы. Я резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как сердце начинает биться с удвоенной силой.

От его близости тело мгновенно становится чужим и непослушным. Щёки заливает жаром, дыхание сбивается, и я не сразу понимаю, от чего именно: от бешеного возмущения или от того, как властно и уверенно он держит меня сейчас рядом с собой.

Я резко кусаю его за нижнюю губу. Он тихо шипит, отстраняется всего на пару сантиметров и с вызовом смотрит мне прямо в глаза, облизывая ранку на губе с такой ухмылочкой, что меня пробирает дрожь:

— А ты дикая, малышка. Мне нравится…

Я пытаюсь возмущённо вырваться из его захвата, но он лишь сильнее прижимает мою ладонь к своему телу, так близко, что я ощущаю жар сквозь ткань костюма. Меня саму бросает в жар и холод одновременно. И почему я не могу отвести взгляд от его глаз, тёмных, насмешливых и совершенно непроницаемых?

Он наклоняется ближе, так, что его губы почти касаются моего уха, и шепчет:

— Вписалась? Тяни движуху... Или у вас ролевые игры такие?

Его голос действует на меня, как ведро ледяной воды. Я скриплю зубами, не в силах возразить.

Этот наглый парень прав. Если я сейчас сдамся, Серёжа окончательно раздавит меня. Я этого не переживу.

Сглатываю ком в горле, понимая, что единственный мой шанс сохранить хоть каплю достоинства — это принять его игру и довести до конца.

Чёрт возьми, я же не зря дочь своего отца! Уж кто-кто, а я умею держать лицо даже в самой унизительной ситуации.

И дело не в том, что я какая-то страшная или неудачница, как пытался внушить мне мой уже БЫВШИЙ жених. Просто все эти годы я окружена мужчинами, которых привлекала не я сама, а мой статус, деньги и связи. Охотники за деньгами, лицемеры и игроки. Да даже папины бывшие коллеги поголовно предлагали мне себя в качестве спутников жизни, вообще наплевав на светлую память и дружбу с ним!

И я дико устала от этого.

Я искренне поверила, что Сергей другой, что с ним будет всё по-настоящему, и что, наконец, я смогу почувствовать себя счастливой женщиной.

А оказалось — показалось.

На прошлой неделе мне исполнилось тридцать пять. И согласно завещанию моего отца, теперь я могу встать во главе его компании. Но для этого я хотела бы иметь рядом мужчину, которому могла бы доверять. Который будет видеть во мне не только кошелёк, но и женщину. А не такую вот предательскую, жалкую скотину, как Сережа!

— Какого хрена вы творите?! — орёт Серёжа, вновь привлекая всеобщее внимание.

— Аня, ты совсем с ума сошла? Мы с тобой помолвлены, а ты позволяешь себя трогать первому встречному?! Ты совсем чокнулась уже?! Да он впрягается просто потому, что у тебя денег дохера!

Незнакомец, не выпуская мою руку, разворачивается к Сереже и лениво произносит, издевательски улыбаясь:

— Не суди всех по себе, дружок. За деньги, да?

От этих слов Серёжа буквально теряет рассудок. Багровея от ярости, он кидается на парня, пытаясь врезать ему в лицо. Я невольно вскрикиваю, отшатываясь, но мой спаситель действует молниеносно. Одним коротким, уверенным движением он перехватывает кулак Ефимова и легко отшвыривает его от себя, словно тряпичную куклу. Серёжа с грохотом врезается в ближайший стол, сметая на пол посуду и приборы.

В ресторане дружно ахают. Гости начинают перешёптываться, кто-то использует свой смартфон по назначению и начинает снимать на камеру. А я стою, словно прикованная к полу, не в силах сдвинуться с места. Мои мысли хаотично мечутся между тем, что я только что увидела, и тем, что сейчас чувствую.

Незнакомец снова берёт меня за руку, чуть сильнее сжимая пальцы, и уверенно ведет меня к выходу, под шёпот и взгляды десятков любопытных глаз. Я едва успеваю перехватить свою сумочку и пальто при входе… Мое сердце бьется так громко, что, кажется, его слышит весь ресторан!

И только сейчас, рассматривая его лицо сбоку, я отчётливо понимаю: он ведь намного моложе меня. Да сколько ему лет вообще?! Я что, целовалась с…

Меня резко пробивает холодный пот. Голова начинает кружиться от осознания того, в какую дикую историю я только что ввязалась.

Уже на улице, когда холодный воздух обжигает лицо и помогает мне немного прийти в себя, я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к этому дерзкому парню. Он тоже останавливается, спокойно и внимательно смотрит на меня, будто ожидая моего вопроса.

— Кто ты вообще такой?! — выдыхаю я, чувствуя, как голос дрожит. — И какого черта ты ввязался в это всё?!

Парень тихо усмехается, проводя языком по искусанной мной губе, затем спокойно поправляет костюм деда Мороза и насмешливо смотрит мне в глаза:

— А это сейчас вообще имеет значение? — он ухмыляется так, что у меня дыхание сбивается.

— Я тот, кто помог тебе не выглядеть балаболкой. Теперь ты не жалкая дура, которую растоптали на глазах у всех.

Его наглый, уверенный голос обжигает, словно кипяток. Я стою, ошарашенная, чувствуя, как мороз пробирает до костей, а внутри бешено мечется адреналиновый коктейль из ярости, обиды и неожиданного возбуждения.

Но, чёрт возьми, он прав. Абсолютно прав! Я понятия не имею, кто этот нахальный парень, чего он от меня хочет и зачем вообще ввязался в эту сумасшедшую авантюру, но впервые за много лет я чувствую себя не жертвой, а победительницей. Женщиной, способной вернуть контроль над ситуацией и самой решать, куда ей двигаться дальше.

— Слушай, я… разрулю всё это, правда. Спасибо, что поддержал мою… авантюру, — бормочу я, ежась от холодного ветра и чувствуя, как пальцы рук нервно дрожат. — Неловко получилось… Очень. И вообще, мне уже пора.

Мне хочется просто исчезнуть. Раствориться в воздухе. Убежать подальше от ресторана, от Серёжи, от всего этого вечера, который я запомню как худший в своей жизни.

И — от этого наглого Деда Мороза, который смотрит на меня так, будто без стеснения раздевает глазами… и мне почему-то становится жарко, хотя мороз бьёт по щекам.

Меня бесит его взгляд.

Меня пугает его взгляд.

И, что самое ужасное, меня… притягивает его взгляд.

Да что со мной вообще происходит?!

— Не так быстро, — спокойно, но уверенно произносит он и вдруг тянет меня за руку обратно к себе.

Я влетаю в его грудь — тёплую, твёрдую, и от этого неожиданного прикосновения во мне что‑то взрывается. Воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Он пахнет чем‑то теплым, мужским, опасным. Мне хочется отпрянуть… но ноги будто приросли к земле.

— Послушай, — начинаю я, пытаясь вернуть голосу твердость, — я очень благодарна за помощь, правда. Но ты… ты слишком…

— Горячий? — улыбается он нагло, наклоняя голову чуть ближе.

У меня перехватывает дыхание.

— Наглый! — огрызаюсь я, чувствуя, как лицо вспыхивает от смущения.

Он тихо смеётся. И этот смех вгоняет в дрожь куда сильнее, чем должен.

— Наглый тоже пойдёт, — кивает он. — Но сейчас речь не об этом.

Он медленно, почти лениво проводит пальцем по моему запястью, и от этого движения по коже пробегают мурашки. Я ненавижу своё тело за то, что оно так реагирует.

— Анна, — его голос становится ниже, мягче, но опасно уверенным, — кажется, мы оба можем помочь друг другу.

Я моргаю, пытаясь понять смысл сказанного.

— В каком это смысле? — хриплю я.

— В самом прямом. Логичном, если подумать. — Он смотрит прямо в мои глаза, будто прожигает насквозь. — Мы поженимся.

Я не сразу понимаю услышанное.

— Что?

— Завтра же, — спокойно добавляет он, словно обсуждает прогноз погоды. — И это не обсуждается.

Я открываю рот, собираясь выдать тираду на тему его умственных способностей, возраста, наглости и явно нарушенного чувства реальности… Но слова просто не выходят.

Потому что он стоит слишком близко.

Потому что его ладонь всё ещё держит мою руку.

Потому что этот безумный, дерзкий, сумасшедший план вдруг кажется…

Глава 3

Анна

— Отвратительный! План просто безумный! — подруга Лерка орет в трубку таким ультразвуком, что впору отключиться и подождать, пока она проорется.

— Ты вообще в своем уме, Анют?!

Я отстраняю телефон от уха и жду, когда она выдохнется, слушая поток возмущённых реплик о моём психическом здоровье, авантюризме и полном отсутствии инстинкта самосохранения.

— Лер, да знаю я, что идиотка… — наконец вставляю я в паузу её крика.

— Идиотка? Это ты мягко сказала! Ты замуж собралась за какого-то мальчишку-аниматора, Аня! Ты что, правда поведёшься на эту авантюру?! — Лерка нервно выдыхает, пытаясь успокоиться.

— Я не знаю, кто он… — произношу я задумчиво, вспоминая, как поздно ночью, после всей этой сцены в ресторане, подвозила его домой.

Думать об этом было неприятно, странно и волнительно одновременно. Особенно после того, как он снял этот дурацкий костюм Деда Мороза, оставаясь в одной белоснежной футболке, идеально подчёркивающей его плечи и грудь, и темной кожаной куртке. Он оказался так возмутительно красив, что я почти физически ощутила неловкость рядом с ним.

Высокий, атлетичный, с дерзкими, выразительными чертами лица, чёткой линией подбородка и густыми тёмными волосами, чуть растрёпанными после костюма. Его карие глаза буквально гипнотизировали, приковывали взгляд и, казалось, видели насквозь все мои мысли и эмоции. Но больше всего смущали губы — чувственные, с чётким контуром и едва заметным шрамом в уголке, словно после драки.

Парень выглядел слишком хорошим, чтобы оказаться обычным аниматором из дешёвого агентства. Только район, куда он попросил отвезти его, совершенно не сочетался с его вызывающей внешностью и самоуверенным поведением. Я не стала задавать вопросов, а он и не спешил откровенничать, пообещав всё рассказать только завтра — перед загсом. Меня бесила его таинственность, как и тот факт, что этот красавчик младше меня лет на семь-восемь, не меньше.

— Так, а кто он тогда, если не аниматор? — голос Лерки резко возвращает меня в реальность.

— Не знаю, правда. Выглядит как модель, живёт в какой-то жуткой халупе на окраине города, и явно не привык к роскоши, — я нервно кусаю губы, чувствуя раздражение от неопределенности ситуации.

— Но ему зачем-то нужен этот фиктивный брак. И он пообещал объяснить причину завтра.

— Ну вот что за бред, Ань? — Лерка вздыхает.

— Может, лучше Серёже шанс дать?

— Ты серьёзно сейчас? После того, что он устроил?! — от возмущения у меня даже голос взлетает на несколько нот вверх.

— Лер, я не собираюсь унижаться и ползти обратно к этой твари, даже если умру одинокой!

— Можно подумать, что у нас в стране никто не изменяет! Он же даже не трахнул ее, сама сказала!

— Лера… Иди в жопу!

Мы ещё какое-то время пререкаемся, но безрезультатно:

Лерка так и остаётся при своём мнении, что я совершаю глупость века, а я, злая и вымотанная, завершаю звонок и падаю на диван. Телефон снова начинает надрываться от звонков Серёжи, но я безжалостно выключаю звук и переворачиваю его экраном вниз.

Чувствую себя разбитой и измученной, но почему-то снова и снова возвращаюсь мыслями к Егору.

Зачем ему вся эта авантюра? И что конкретно он скрывает?

Чёрт, как же я жалею, что вообще сказала эту фразу про первого встречного! Лучше бы я промолчала и ушла с гордо поднятой головой. Хотя… признать, что незнакомец вселил в меня уверенность, было куда легче, чем хотелось бы.

Вздохнув, я беру телефон и пишу короткое сообщение семейному нотариусу:

«Добрый вечер, Андрей Ильич. Свадьбы не будет. Я передумала. Подавайте документы без изменений».

Ответ приходит моментально, и от его содержания у меня пробегают мурашки по коже:

«Анна Александровна, это невозможно. Перечитайте условия завещания вашего отца. Высылаю оригинал документа».

Сердце гулко стучит в груди, пока я судорожно открываю вложенный файл. Я ведь никогда не видела завещания отца вживую, всегда доверяя словам нотариуса и окружению.

Перечитываю текст, сперва быстро пробегая глазами длинный перечень имущества, акций, недвижимости, которое уже и так принадлежало мне. Пролистываю дальше, и вдруг взгляд замирает на последнем абзаце.

«Моя дочь, Анна Александровна Гордеева, вправе вступить в должность генерального директора компании при условии достижения ею возраста тридцати пяти лет, а также при наличии официального брака, заключенного на момент вступления в должность».

— Что?.. — вслух произношу я, совершенно ошарашенная.

Прокручиваю текст ещё раз, затем снова, будто надеясь, что условия изменятся сами по себе.

Нет. Чёрным по белому написано: возраст и замужество.

Я тупо смотрю в экран, чувствуя, как накатывает паника и безысходность.

Это значит… что все слова Егора сегодня вечером вдруг обрели новый, совершенно отчётливый смысл. Мне срочно нужно выйти замуж, чтобы возглавить компанию отца.

И прямо сейчас у меня нет другого кандидата, кроме того самого наглого, самоуверенного, невыносимо красивого незнакомца по имени Егор.

Твою же мать…

Глава 4

Анна

Телефон разрывался с шести утра, и я уже готова была швырнуть его в стену. Сообщения сыпались одно за другим.

Сначала — жалобные, тянучие, как сопли:

«Ань, ну давай поговорим… Я был пьян… Ты же знаешь, как я тебя люблю…»

«Ну прости меня, ну ошибся… Все люди ошибаются…»

«Вернись домой, поговорим как взрослые…»

Потом — обиженно‑агрессивные:

«Аня, ты что, охренела? Это всё из‑за твоего характера! Ты постоянно давишь!»

«Да если бы ты не пилила меня каждый день, я бы вообще туда не пошёл!»

«Ты сама довела до этого, между прочим!»

А затем — настоящие угрозы, завуалированные под заботу:

«Ты ведь понимаешь, что тебе со мной было лучше всех?»

«С этим мальчишкой ты далеко не уедешь. Он пользуется тобой!»

«Хочешь разрушить свою жизнь — пожалуйста, но не вздумай потом возвращаться!»

И даже это:

«Я всё равно тебя верну. Ты моя! Ты просто запуталась, вот и всё.»

Телефон вибрировал так, будто у него была личная истерика, а я, глядя на все эти сообщения, внезапно поняла:

Я впервые за долгое время не хочу отвечать. И не хочу быть той Анной, которую он привык ломать под себя.

Я разозлилась настолько, что отключила телефон и швырнула его на кровать, стараясь взять себя в руки.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Мысли путались. Я снова и снова возвращалась к завещанию отца, к тому абсурду, в который превратилась моя жизнь всего за одну ночь.

Фиктивный брак… с незнакомцем. С парнем, которого я даже не знаю. Слишком молодым и, вероятно, слишком бедным.

Не то чтобы я относилась предвзято… Просто никогда не сталкивалась! Вокруг меня всю жизнь кружились обеспеченные парни, наследники богательних папочек, либо мужчины, которые узнав, кто мой отец, мгновенно становились максимально заинтересованными…

И с момента очередного фиаско в личной жизни, когда парень на первом свидании задал мне тысячу вопросов о том, чем занимается мой отец, я обросла броней и выстроила между собой и мужчинами огромную и толстую стену. Надоело!

Сережа вообще не привлекал меня с самого начала, а потом… что-то во мне сломалось. Будто захотелось чего-то теплого… Он был чудесным парнем. Ухаживал, искренне интересовался моими хобби, водил в кино и милые кафешки, где мы часами болтали ни о чем… Обидно осознавать, что все это было гребанным цирком!

От обиды хотелось выть… Ну нет, Аня! А ну, соберись! Стисни зубы и сделай все, что требуется! Парень получит от меня то, что нужно, а я получу то, что нужно мне… Я уверена, что ему хватит мозгов потом просто свалить в закат. В конце концов, зачем ему такая, как я? Я же его старше!

Осталось только все обговорить…

Ровно в девять утра, как договаривались, я вышла из подъезда. На улице было холодно и промозгло, но больше всего меня бесило то, что Егора нигде не было видно. Я нервно переминалась с ноги на ногу, уже мысленно составляя речь, которой встречу его, когда вдруг заметила его фигуру в конце улицы.

Он шёл пешком, не спеша, явно наслаждаясь утренней прогулкой, а на губах играла всё та же дерзкая улыбочка. Я невольно сглотнула, рассматривая его.

Егор выглядел даже лучше, чем я запомнила вчера. Высокий, подтянутый, широкоплечий. Чёрные джинсы, идеально сидящая кожаная куртка и белая футболка, выгодно подчёркивающая его рельефную грудь и плечи. Густые тёмные волосы, чуть взъерошенные ветром, и дерзкие, словно смеющиеся карие глаза, которые смотрели так, будто он уже давно знал все мои слабости.

И ещё кое-что, что резко выбивалось из образа… Будто бельмо на глазу. На левом запястье были дорогие мужские часы с массивным серебристым браслетом, которые ну никак не вязались с его образом.

Так… кажется, я где-то такие видела уже…

Но додумать мне не дали.

— Утро доброе, Анна Александровна! Готовы стать моей законной женой? — с насмешливой вежливостью спросил он, приблизившись ко мне и улыбнувшись так, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Ты опоздал! — огрызнулась я, стараясь скрыть смущение.

— На две минуты, — уточнил он с той же раздражающей невозмутимостью и тут же протянул мне руку.

— Простите, шёл пешком. У меня, в отличие от вас, иномарок не имеется!

— Смеяться после слова «лопата»? — буркнула я, игнорируя его руку, но он, не смущаясь, просто взял мою ладонь и вложил в изгиб своего локтя, отчего я невольно вздрогнула от жара его тела.

— Расслабьтесь, Анна Александровна, скоро всё закончится. Ну или начнётся… — его голос звучал слишком многозначительно, и это бесило меня до невозможности.

— Зависит от того, как на всю эту ситуацию посмотреть.

Возле загса народу особо не было, но… взгляд упал на стоянку, где одиноко стояла дорогая иномарка с каким-то мужчиной за рулем… И кстати, говоря «дорогая» я имею ввиду О-О-ОЧЕНЬ дорогая… Эту модель Ефимов хотел себе взять сразу после нашей свадьбы, так что я прекрасно понимала расценки, хоть и приблизительно… Я машинально замедлила шаг, засмотревшись, когда вдруг заметила, как Егор коротко, почти незаметно кивнул парню за рулём — тот ответил таким же едва уловимым движением.

Меня кольнуло недоумение. Ничего себе у Егора знакомые…

Но спросить я не успела — парень уже потянул меня дальше к зданию.

Только чуть позже, когда мы поднимались по ступенькам, мой взгляд нечаянно скользнул к его запястью… и я вдруг поняла:

Часы исчезли.

Те самые дорогие, совершенно не вязавшиеся с его образом.

Вот были — и вот нет.

Я моргнула, пытаясь понять, что вообще происходит, и ощутила неприятный холодок вдоль позвоночника.

Либо я схожу с ума… либо он что-то очень тщательно скрывает.

Егор поймал мой взгляд и улыбнулся чуть загадочнее, чем обычно.

— Что-то не так, Анна Александровна? — мягко спросил он, прижимая мою руку к себе.

— Нет, — резко выдохнула я, — всё нормально. Идём уже!

Моя голова шла кругом. Я явно схожу с ума, раз уже начинаю видеть странные вещи. Или же он что-то скрывает, и очень серьёзно.

Внутри загса, ожидая своей очереди, я нервно кусала губы и пыталась не обращать внимания на Егора, который, как назло, стоял очень близко. Слишком близко, так что его тепло, запах, и даже дыхание буквально сводили меня с ума.

— Ты нервничаешь, — вдруг тихо сказал он, проводя пальцами по моему предплечью. От этого касания по телу пробежала дрожь, и я резко отдернула руку.

— Естественно, нервничаю! — прошипела я.

— Выходить замуж за незнакомца как-то не входило в мои планы! Да и… мы даже не обсудили ничего!

— А я очень мечтал о супруге постарше, — иронично произнёс он, демонстративно окинув меня оценивающим взглядом, от которого мои щеки заполыхали огнём.

— Не переживай, мы с тобой все обсудим сразу после регистрации. Я не обману, можешь мне доверять… В конце концов, наше с тобой… кхм… сотрудничество, — на этом слове он задвигал бровями, как заправский фанфан-тюльпан, — выгодно нам обоим!

— Ты просто невыносим!

— А ты очень красивая, когда злишься, — он неожиданно улыбнулся так тепло и искренне, что я на миг потеряла дар речи. Сердце стукнуло слишком громко.

Ой, Анька… чует сердце, вляпаемся мы с тобой… Но почему-то внутри все было спокойно… Когда мысли летали в направлении «верить-не верить», не было ни единого сомнения… Это было для меня не свойственно, но… Назвался груздем - полезай в кузов, не так ли?

Когда сотрудница загса объявила нашу фамилию, меня словно парализовало. Егор осторожно взял меня за руку и мягко потянул за собой.

— Идём, красавица. Стать моей женой не самая печальная участь, уж поверь…

— На слово?

— Сердцем!

Я даже не поняла, как подписала документы и стала официальной женой совершенно незнакомого мне мужчины.

Ну точнее как… уже знакомого. Егор Викторович Волков. Божечки-кошечки… И это по сути все, что я о нем знаю! Какой кошмар!

В голове всё смешалось — растерянность, страх, возбуждение и… странная эйфория от того, как крепко и уверенно Егор держал мою руку.

На улице я остановилась, пытаясь вдохнуть свежий воздух. Только я собиралась потребовать от Егора объяснений, как вдруг раздался резкий визг шин.

— Ты что творишь, Аня?! — голос Сергея резанул уши, и я испуганно обернулась.

Он был взбешен до невозможности. Красный, взлохмаченный, с безумными глазами.

— Ты совсем из ума выжила?! Ты вышла за этого сопляка?!

— Лучше сопляк, чем такой урод, как ты, — спокойно бросил Егор, шагнув вперёд и закрывая меня собой.

Серёжа мгновенно вскипел, его лицо перекосило от ярости, и в следующий миг он… с размаху врезал Егору по лицу.

Звук удара оглушительно разнёсся по улице. Егор качнулся, но устоял, а я застыла, чувствуя, как сердце буквально остановилось от ужаса.

Я не могла сказать ни слова, просто стояла, смотрела на Егора, на кровь, выступившую из уголка его губ, и пыталась понять, как моя жизнь дошла до такого абсурда.

Глава 5

Анна

Секунда. Вторая. В ушах всё ещё звенит от глухого звука удара.

Я смотрю на Егора, чувствуя, как по спине медленно ползёт ледяной холод. Из уголка его губ течёт кровь, но он словно не замечает этого. Его глаза, всегда дерзкие и ироничные, сейчас стали совершенно холодными и чужими, будто у дикого волка.

— Ещё раз приблизишься к ней, сломаю руки, воткну их в жопу и скажу, что так и было, — ровно, без единой эмоции произносит Егор, впиваясь в Серёжу взглядом.

— Да пошёл ты нахер, малолетка! — орёт Сергей, отступая к своей машине.

— Ты пожалеешь ещё, тварь!

— Посмотрим, — холодно бросает Егор, и Сергей, ещё пару раз грязно выругавшись, наконец, садится за руль и резко уезжает.

Я стою как пришибленная, не в силах сдвинуться с места. В голове крутится только одна мысль: это всё моя вина.

— Эй, Анют, вернись ко мне, — Егор аккуратно касается моего подбородка, вынуждая поднять на него глаза.

Сердце тут же сбивается с ритма. Я вижу его лицо слишком близко, разглядываю каждую деталь.

Чёрт, как он красив! И эта рассечённая губа делает его почему-то ещё более привлекательным. Острые скулы, жёсткие линии подбородка, тёмные глаза с густыми ресницами и волосы, растрёпанные ветром. На миг я теряю дар речи и чувствую, как щёки наливаются жаром.

— Тебе... больно? — зачем-то спрашиваю я, чувствуя себя полной дурой.

Егор усмехается, облизывая кровь с губы.

— Выживу. Ты бы лучше о своём бывшем позаботилась, чтобы его не прибили раньше времени. Хотя… — он хитро прищуривается, — может, тебе и не жалко?

— Ты дурак? — раздражённо выдыхаю я, стараясь скрыть смущение и тревогу.

— Это всё из-за меня! Я должна была сама с ним разобраться.

— Не выдумывай. Я твой муж, теперь это моя работа, — усмехается он, явно наслаждаясь моим замешательством. — Идём, тебе надо расслабиться.

Я иду рядом с ним, ощущая жар его ладони, осторожно обхватившей моё запястье. Это ненормально — так реагировать на незнакомого парня. Но что я могу с этим поделать?

Вдруг в кармане начинает трезвонить телефон. Незнакомый номер. В груди неприятно сжимается.

— Алло?

— Анна Александровна, это Виктор Павлович, — холодный голос одного из членов правления компании отца мгновенно возвращает меня на землю.

— Мы только что узнали о вашем… внезапном замужестве. Вам следует срочно приехать на встречу с правлением. Прямо сейчас.

— Хорошо, я скоро буду, — выдавливаю я из себя и с тревогой смотрю на Егора.

— Проблемы? — он поднимает бровь, явно уловив моё беспокойство.

— Правление компании отца… Узнали про свадьбу. Надо срочно ехать и объясняться.

— Ну поехали, объяснимся, — пожимает плечами он. Его спокойствие меня поражает и бесит одновременно.

Всю дорогу до офиса правления я не нахожу себе места. А Егор, сидя рядом, внимательно рассматривает меня и, кажется, получает от этого какое-то садистское удовольствие.

— Хватит меня разглядывать! — не выдерживаю я.

— Прости, не могу удержаться, — снова эта дурацкая улыбочка. — Ты просто невероятно сексуально нервничаешь.

— Господи, какой же ты…

— Потрясающий, — спокойно заканчивает он за меня и улыбается ещё шире.

Гавнюк! Но какой же самоуверенный… Даже мурашки по коже.

В офисе уже собрались члены правления. Их лица напряжены и недовольны. Атмосфера — хуже некуда.

— Анна Александровна, нам кажется, ваш брак — фикция, — начинает Виктор Павлович, внимательно глядя мне в глаза.

— Вы поспешили, пытаясь выполнить условия завещания вашего отца. Мы не верим в серьёзность ваших намерений.

— Это не так, — нервно отвечаю я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Мы с Егором… любим друг друга. Наш брак настоящий.

— Правда? — сухо улыбается Виктор Павлович, окидывая Егора оценивающим взглядом. — Тогда почему вы до сих пор не живёте вместе?

— Я… просто не собиралась жить с кем-то до свадьбы, — пытаюсь оправдаться я.

— Так свадьба уже состоялась, Анна Александровна, — мягко, но с явной угрозой замечает он.

— Если вы хотите сохранить должность и убедить нас в искренности ваших намерений, то переезжайте к мужу сегодня же. Поймите, наша задача лишь проверить, все ли требования вашего батюшки соблюдены… Мы вам не враги!

Ага.. Конечно!

От его слов у меня холодеют пальцы. Я ошарашенно поворачиваюсь к Егору, и тот выглядит абсолютно довольным происходящим.

— Конечно, мы сегодня же всё уладим, — с улыбкой заверяет он правление, словно для него это просто формальность.

— Всё, чтобы вы были спокойны за Анну Александровну и её будущее в компании.

Когда мы наконец-то выходим из кабинета, я чувствую себя абсолютно опустошённой и потерянной. В голове кружится мысль: «Я должна съехаться с незнакомым парнем…»

Егор же выглядит абсолютно расслабленным. Он останавливается прямо передо мной, и его глаза сверкают насмешливо и лукаво:

— Ну что, жена, готова к семейной жизни? Или начнём с выяснения отношений? Я готов, если что! Ты так сексуально морщишь нос…

Я смотрю на него в упор, и впервые за долгое время у меня нет готового ответа. Вместо этого сердце начинает бешено колотиться, а пальцы невольно сжимаются в кулаки.

Кажется, я вляпалась во что-то гораздо более серьёзное, чем фиктивный брак…

Глава 6

Аня

— Нет, серьёзно?! Ты сейчас прикалываешься?! — мой голос срывается на визг, когда я понимаю, что Егор не шутит.

— У тебя там вообще хоть жить можно?

— Ты меня за кого держишь? — парень нагло ухмыляется, насмешливо скрещивая руки на груди.

— Ну да, я не живу в пафосной высотке с видом на Кремль, зато у меня… душевно!

Я вздыхаю и на мгновение закрываю глаза, моля небеса даровать мне терпение.

— Душевно… Это слово используют, когда хотят прикрыть какую-то жесть. Егор, у меня отличная квартира, ЖК бизнес-класса! Там охрана, парковка, ремонт дизайнерский…

— И вазочка, наверное, дизайнерская? — он ехидно улыбается, поглядывая на мой шкаф с бельём.

Чёрт, как же он бесит!

— Вазочка, кстати, и правда дизайнерская! — с вызовом бросаю я, нервно оглядываясь, замечая, как он рассматривает полки с дорогими статуэтками и посудой, будто сейчас что-то уронит.

— Пожалуйста, не трогай ничего, оно стоит дороже, чем ты думаешь… Да и в целом, сердцу мило! Воспоминания, знаешь ли, не купишь за деньги!

Егор тут же берёт в руки тонкую вазу из богемского стекла, которую отец подарил мне на тридцатилетие, и я буквально покрываюсь холодным потом.

— Боже мой, осторожно! Это же ручная роспись!

— Анна Александровна, да вы прям нервая до одури… Мужичка давно не было? Или… ах, да… я же просто дикарь, по вашему мнению, простой аниматор, — с иронией произносит он, явно наслаждаясь моей паникой.

При слове «аниматор» я невольно дёргаюсь. Его интонация снова какая-то странная, будто он что-то скрывает. Я уже собираюсь уточнить, но тут этот нахал с азартом открывает мой шкаф и вытаскивает наружу комплект кружевного белья, который стоит примерно половину зарплаты среднего москвича.

— Ого! А это в первую брачную ночь опробуем?! Или в медовый месяц? — его карие глаза сверкают насмешливо и вызывающе.

— Положи на место! — визжу я, бросаясь отбирать кружево и пряча его обратно в шкаф.

— Ты вообще нормальный?! Тебе ничего из этого не светит!

Егор лишь громко смеётся, откидываясь на спинку дивана и нагло рассматривая меня с ног до головы.

— Что с меня взять, обслуживающий персонал, — снова усмехается он. Меня бесит уже само это слово из его уст. В нём столько сарказма, что я начинаю подозревать неладное.

— Послушай… а давай уже серьёзно поговорим? — пытаюсь я, складывая вещи в чемодан и стараясь казаться равнодушной.

— Зачем тебе вообще понадобился этот фиктивный брак?

— Ты так сексуально пытаешься вывести меня на откровенность, что я даже подумаю… рассказать тебе об этом чуть позже, — он подмигивает, демонстративно валяясь на моём диване.

— Да пошел ты, — бормочу я себе под нос, пихая в чемодан ещё одно платье и туфли, стараясь скрыть смущение и раздражение одновременно.

В итоге сборы занимают больше двух часов. Несмотря на все мои старания быть скромной, у двери в прихожей выстраивается целых четыре чемодана. Егор смотрит на эту гору с иронией и вздыхает.

— Переезжаем на ПМЖ, Анют?

— Меньше не получилось, — бурчу я, нервно поправляя волосы. — Кстати, поедем на моей машине.

— Конечно, дорогая, — легко соглашается он, хватая чемоданы и бодро направляясь к лифту.

— Я же пеший работник детских праздников, у меня ничего кроме роликов и самоката нет.

Я снова внутренне вздрагиваю от его интонации, но быстро отгоняю подозрения прочь.

Дорога из центра к окраине города занимает почти час, и с каждым километром меня всё сильнее охватывает паника.

Куда, чёрт возьми, я вообще еду? Почему не настояла на своём? Куда мы поместим все мои вещи?! Да и вообще… в тесноте, да не в обиде?! С милым рай и в шалаше?!

Черт… мне же придется этот самый рай и изображать!

Когда мы наконец подъезжаем к старой панельке, мне кажется, что я сейчас расплачусь.

— Приехали, — спокойно объявляет Егор, доставая мои чемоданы из багажника.

— Прошу пожаловать в нашу скромную семейную обитель.

Квартира оказывается большой, трёхкомнатной, и это немного утешает. Но когда я захожу внутрь… ремонт, вернее, его полное отсутствие, просто вводит меня в ступор.

Обои явно видели лучшие времена ещё при Брежневе, линолеум с сомнительными пятнами, а потолок, кажется, вот-вот рухнет на голову.

— Тут… мило, — с трудом выдавливаю я, стараясь скрыть ужас.

— Я же говорил, душевно! — Егор подмигивает и демонстративно проходит мимо меня, занося мои чемоданы внутрь.

— Располагайся. Тут просторно, так что твои вещички точно поместятся. Можешь забрать под них отдельную спальню! Как это там у вас, у богачей… хи… гардеробная, во!

Я нервно сглатываю и делаю пару шагов внутрь, стараясь держать себя в руках и не думать о том, как долго мне тут придётся прожить.

— Ну, покажешь мне спальню? — спрашиваю я максимально равнодушным тоном.

— Конечно, любимая жена, — он ведёт меня за руку в глубину квартиры, и вдруг на его губах появляется подозрительная ухмылка.

— Только не пугайся, ладно?

— Что ещё? — резко останавливаюсь я, начиная внутренне напрягаться.

Егор открывает дверь комнаты, и я осторожно делаю шаг вперёд. Мой взгляд медленно скользит по убогой обстановке, пока не останавливается на огромном террариуме в углу.

Сначала я даже не понимаю, на что именно смотрю, а затем внутри всё холодеет, и я взвизгиваю так громко, что, наверное, слышит весь подъезд.

— Что это за хрень?!

Егор подходит ближе и нежно поглаживает стекло террариума, внутри которого спокойно сидит огромная, совершенно настоящая игуана, которая поворачивает голову и равнодушно рассматривает меня.

— Знакомься,дорогая, это Ричард, мой сосед по квартире, — спокойно объявляет Егор, явно получая удовольствие от моего испуга.

Глава 7

Анна

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и всё никак не могла отвести взгляда от этой жуткой рептилии, которая сейчас откровенно пялилась на меня своими безучастными глазами.

— Егор, ты же не серьёзно?.. Убери её куда-нибудь! Я с ней рядом ночевать не собираюсь! — голос предательски сорвался.

Егор же, совершенно спокойно поглаживая стекло огромного террариума, усмехнулся и коротко глянул на меня через плечо:

— Анют, привыкай. Ричард — настоящий джентльмен. Вот увидишь, будете дружить.

Я нервно сглотнула и снова перевела взгляд на огромную ящерицу, которая лениво моргнула и пошевелила хвостом.

— Нет. Ты не понял. Я не буду жить в одном помещении с этим динозавром, — максимально строго отчеканила я, стараясь скрыть подступающую панику.

— Будешь. Куда ты денешься? — он снова обернулся и улыбнулся, скрестив на груди руки и привалившись плечом к стене. — У тебя ведь выбора нет.

— Это что, ультиматум такой? — возмутилась я.

— Это брак, дорогая жена, — лениво бросил он, отчего меня передёрнуло ещё сильнее.

Сжав зубы, я отвернулась и резко направилась на кухню, стараясь успокоиться. В голове вертелись сотни вопросов, главным из которых был: какого чёрта я вообще ввязалась в этот кошмар?!

На кухне меня ждал следующий сюрприз: холодильник был абсолютно пуст, не считая банки пива и какой-то подозрительной упаковки с пельменями, уже изрядно подтаявшими… Я растерянно хлопнула дверцей и вздохнула.

— Ты здесь вообще ешь что-то, кроме полуфабрикатов и пива? — раздражённо буркнула я, оборачиваясь к Егору, который уже стоял в дверях, с интересом наблюдая за моими действиями.

«Откуда только форма такая…» — это я уже буркнула про себя мысленно…

Он пожал плечами и легко улыбнулся:

— А я дома почти не бываю. Закажем что-нибудь? Или тебе подавай ресторан высокой кухни?

— Нет уж, спасибо! — фыркнула я, нервно заложив за ухо прядь волос.

— Я хочу нормальную домашнюю еду. В отличие от некоторых, мне генетика не подарила фигуру, я ее на кухне делаю! Никаких доставок, понял?!

Глаза Егора тут же блеснули лукаво. Он хитро сощурился, и я сразу напряглась.

— Отлично. С тебя борщ, а с меня — правда. Та, за которую ты уже готова меня придушить, — неожиданно серьёзно произнёс он, пристально глядя мне в глаза.

От его взгляда у меня нервно кольнуло где-то внутри, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Какая правда? — выдохнула я чуть тише, чем хотела.

— Та самая. Почему я влез в этот брак, и кто я вообще такой, — он подошёл ближе, почти вплотную, и тихо добавил: — После борща, Анна. Честно.

Я сглотнула снова и кивнула, чувствуя себя полной дурой, что соглашаюсь на это.

— Ладно, давай по твоим правилам… Только, сначала в магазин!

— Можно же заказать, — нахмурился он.

— Мясо надо выбирать вживую!

Ох, чую будет нам с ним крайне… кхм… «весело».

Поездка в магазин оказалась очередным испытанием для моих нервов. У каждой полки мы с Егором отчаянно спорили: я хватала самые качественные продукты, он же с вызовом закидывал в тележку чипсы и пачки лапши быстрого приготовления. Однако, несмотря на всё раздражение, я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время мне… весело. Рядом с ним почему-то было легко и свободно, хотя он и бесил меня до скрежета зубов.

— Так, нам нужны свежие помидоры. Вот эти возьмём, — уверенно произношу я, выбирая самые яркие и ароматные томаты.

Егор скептически приподнимает бровь, глядя на ценник.

— Ты в курсе, что за такие деньги они должны танцевать стриптиз и приносить завтрак в постель?

Я раздражённо фыркаю и всё равно закидываю помидоры в тележку.

— Хватит придираться. Мне важен вкус, а не твои экономические изыски!

— Ну да, я забыл, — с ехидной улыбкой отвечает Егор, — ты же у нас привыкла к дизайнерским помидорам с ручной росписью.

— Умник, — ворчу я, направляясь к полкам со специями. — И кстати, борщ без нормальной паприки не борщ!

— Пф, конечно, — он драматично закатывает глаза и бросает в корзину пару пачек лапши быстрого приготовления. Я резко поворачиваюсь к нему и возмущённо упираю руки в бока.

— Это ещё что за бесплатный гастрит?

— Экономия времени и бюджета, — пожимает плечами Егор.

— Ты же в курсе, что я зарабатываю аниматором сущие копейки? Мне за твои томаты пару смен отплясать надо в костюме человека-паука!

Я снова ловлю сарказм в его голосе и раздражённо поджимаю губы. Хотя… стыдно признаваться, но мысль о Егорке с его… кхм.. телом, в облегающих лосинах, выглядит крайне соблазнительно…

— Если ты и дальше будешь закидывать этот гастрономический кошмар в тележку, никакого борща тебе не видать.

Егор вздыхает, картинно хлопая ресницами, и с демонстративным страданием убирает лапшу обратно на полку.

— Вот так сразу? А как же узнать правду?

— Шутишь, да? — я с вызовом смотрю на него, чувствуя, как губы сами собой начинают растягиваться в улыбке. — Ты меня шантажировать вздумал?

— Чуть-чуть, — он ухмыляется в ответ, хватая с полки огромную пачку чипсов. — Но хотя бы чипсы оставь мне, а? Для психологического комфорта.

Я закатываю глаза и обречённо киваю, чувствуя, как моё раздражение постепенно сменяется странным и очень приятным ощущением лёгкости. Чёрт возьми, я уже и не помню, когда в последний раз поход в магазин был таким… весёлым.

Домой мы вернулись уже почти в хорошем настроении, и даже улыбались, пока заносили на кухню многочисленные пакеты с продуктами. Егор шутил что-то про мои «буржуйские предпочтения», а я огрызалась и смеялась, сама того не желая.

— Ну всё, жена, теперь не отвертишься, придётся кормить мужа, — весело сказал он, опуская на стол тяжёлые сумки и неожиданно оказываясь так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Ой да ладно… чашку с супом ты точно заслужил, — тихо бросила я, поднимая на него глаза и тут же замирая.

Он стоял совсем рядом, лицо его было таким близким и чётким, что я наконец-то рассмотрела его детально. Снова эти до безумия привлекательные черты лица: чёткая линия подбородка, идеально очерченные губы, которые он сейчас слегка приоткрыл, и невероятно выразительные глаза — глубокие, тёмно-карие, будто магнитом притягивающие меня к себе. Я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. В груди нарастало странное, почти болезненное тепло, а сердце билось уже так громко, что казалось, он сейчас точно услышит.

Егор тоже молчал, лишь тяжело дышал, не отводя взгляда. Я уже почти физически ощущала его жар, его запах — терпкий и невероятно притягательный. Меня начинало трясти от нарастающего внутри возбуждения, и я отчаянно пыталась собрать остатки самообладания.

И именно в этот момент резко вспыхнул яркий свет в коридоре, буквально заставив нас вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Моё сердце гулко застучало в ушах, когда я услышала визгливый и до ужаса раздражённый женский голос:

— Какого чёрта тут происходит?!

Я обернулась к дверному проёму, и дыхание моё перехватило.

Прямо передо мной стояла девушка.

Нет, даже не так — женщина в откровенно вызывающем виде: чёрное кружевное бельё, чулки, каблуки и длинный кожаный плащ, распахнутый так, что не оставлял практически никакого простора для фантазий. Она смерила меня презрительным взглядом, полным ненависти, и резко шагнула вперёд, вызывающе вздёрнув подбородок.

— Что это ты собралась делать с моим женихом, стерва?! — с угрозой прошипела она, не сводя с меня глаз.

Глава 8

Анна

— Что это ты собралась делать с моим женихом, стерва?! — прошипела незнакомка, буквально прожигая меня яростным взглядом.

Я моргнула, пытаясь осознать, какого черта здесь происходит, и судорожно втянула воздух.

— Простите? Вашим кем?! — с трудом выдавила я из себя, чувствуя, как злость начинает затапливать меня с головой.

— Женихом, глухая! Или ты решила прикинуться дурочкой? Руки убери от моего мужчины! — она резко шагнула ко мне, вздёрнув подбородок и сверкая глазами, словно разъярённая кошка.

— Я вообще-то не собираюсь ничего убирать. С какой стати я должна верить тебе на слово? — огрызнулась я, тут же начиная чувствовать, как во мне поднимается волна ярости.

Егор встрепенулся и явно поспешил вмешаться, но незнакомка уже стояла слишком близко, дыша мне в лицо своим сладким парфюмом и чуть ли не тыкая пальцем в грудь.

— Ты вообще кто такая, чтобы со мной спорить? Долго мужика себе найти не могла, так решила чужого увести? Учитывая возраст, надеешься, что последний шанс?

Во мне будто что-то лопнуло. Сердце забилось быстро и болезненно, но я уже была не в состоянии сдержаться.

— Может, хватит истерить? — выпалила я, шагнув навстречу, так что мы едва не столкнулись лбами. — Я, между прочим, его законная жена! А ты кто такая и что тут забыла, меня вообще не волнует!

— Законная жена?! — визгливо рассмеялась она, яростно взмахнув руками. — Что ты несешь, дура?!

Она резко взмахнула рукой, намереваясь схватить меня за волосы, но Егор оказался быстрее. Его руки крепко и властно обхватили мою талию, оттаскивая назад, а голос прозвучал резко и холодно:

— Так, стоп, дамы! Бои в грязи устраивать не будем, мебель тут и без вас еле держится.

— Отпусти меня! — я попыталась вырваться из его крепких рук, но он лишь сильнее сжал мои плечи и тихо процедил:

— Успокойся, Анют. Я всё решу.

Он повернулся к незнакомке и ледяным, жёстким тоном произнёс:

— Кристина, я тебе уже объяснил русским языком: между нами ничего нет и не было. И не будет. Хватит мне мозги выносить, я устал повторять одно и то же.

Девушка задохнулась от возмущения и ярости, топнув ногой и ткнув пальцем в Егора:

— Ах, вот так, да?! Это когда ты принял такое решение?! У нас ничего не закончится, пока я не скажу! Сам же еще приползешь и прощения вымаливать будешь!

— Вряд ли, — холодно бросил он, взяв её за локоть и поворачивая к выходу. — А сейчас давай-ка отправляйся в тот блядушник, в каком пропадала последние две недели, пока я окончательно не разозлился.

Кристина попыталась ещё что-то выкрикнуть, но Егор уже выпроваживал её за дверь, совершенно игнорируя её истеричные вопли и обиженные взгляды.

Я осталась стоять на кухне в полной тишине, глядя на разбросанные по столу пакеты и продукты. Внутри было пусто и холодно, словно сердце снова разбилось на мелкие, острые кусочки.

Да чего ты, собственно, ожидала, Аня? Что у него вообще не было женщин? Что такой красавец, как он, сидел и ждал именно тебя, соблюдая целибат? Бред какой-то…

Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. В этот момент дверь закрылась, и в кухню вновь вошёл Егор — уже беззаботный и расслабленный, будто ничего не случилось.

— Так, дорогая, на чём мы остановились? — он приблизился с той самой лукавой улыбкой, от которой во мне снова всё болезненно сжалось.

Его лицо было близко, слишком близко… Я снова ясно видела каждую его черту: идеально ровные, тёмные брови, густые ресницы и глубокие карие глаза, будто смотрящие прямо в душу. Острые скулы, чуть заметная щетина и губы — красивые, чуть приоткрытые, манящие… Тело снова отреагировало на его близость, и я ненавидела себя за это предательство.

Он осторожно взял меня за плечи, намереваясь притянуть ближе, но я резко вырвалась из его рук и отступила назад, едва не задев бедром край стола.

— Ты издеваешься?! — выпалила я, не скрывая злости и разочарования.

Я быстро схватила из пакета пачку доширака и сырую свёклу, с вызовом сунув это ему в руки.

— На, держи! Вот потри внутрь и будет тебе обещанный борщ! Приятного аппетита, любимый муж!

Я вложила в эту фразу всю язвительность, на которую была способна, и увидела, как глаза Егора расширились от удивления и растерянности.

Да, не ждал такой реакции, дружок?

Отвернувшись, я быстро шагнула прочь из кухни, чувствуя, как во мне нарастает буря злости и досады. Сердце предательски стучало, слёзы наворачивались на глаза, но я не собиралась их показывать.

В конце концов, это просто игра, не так ли? И плевать, что я успела поверить в то, что между нами что-то есть…

Глава 9

Егор

Я замер посреди кухни, как последний идиот, и молча смотрел на закрытую дверь спальни, за которой только что скрылась Анна. В голове, будто назло, застрял тот её язвительный голосок:

«На, держи! Вот потри внутрь и будет тебе обещанный борщ! Приятного аппетита, любимый муж!»

Охренеть, любимый муж, блин! И ведь как гордо сказала, с каким вызовом, с каким огоньком! Прямо королева! Твою же мать, когда она успела меня так зацепить?!

Я раздраженно бросил на стол этот проклятый «Доширак» вместе с идиотской свёклой, пытаясь выровнять дыхание и унять бешено скачущий пульс.

Я, Егор Волков, давно привыкший к вниманию женщин, стою тут сейчас как пацан, впервые ощутивший на губах вкус первого поцелуя. Она, чёрт возьми, сделала это за пару дней, и я не понимаю, как и когда это произошло.

Я нервно вздохнул, проведя ладонью по лицу, и зашагал по кухне туда-сюда, как тигр в клетке. Нет, она точно ведьма какая-то, эта Гордеева. Я просто хотел её использовать, получить нужный статус, подписать свой контракт с китайцами и забыть всё это, как странный сон, но теперь… Теперь она у меня из головы не вылезает! Её запах, её колкий, дерзкий характер, её гордая осанка, эти её глаза, которые буквально горят, когда она злится…

А ещё этот долбаный поцелуй в ресторане. Я до сих пор не мог его забыть: её губы, мягкие, горячие, отчаянные. Она тогда была в бешенстве, на грани нервного срыва, а я… Я впервые потерял контроль и повёл себя как последний козёл, воспользовавшись ситуацией. А сейчас я снова был готов потерять голову, стоя здесь, на этой дурацкой кухне, всего в паре сантиметров от неё, чувствуя её сбившееся дыхание и видя её расширенные от волнения зрачки.

Вот только я не ожидал, что она сорвётся так резко, так болезненно. Я не ожидал, что меня так накроет.

— Ну охренеть теперь, Егор, — зло буркнул я сам себе, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Тут ещё эта чёртова Кристина со своим внезапным появлением, словно вишенка на торте. Кто её вообще пустил сюда? Какого хрена она себе позволяет? Снова вспомнился её визг, её лицо, перекошенное от злости, и эта идиотская фраза: «Сам ещё приползёшь!»

Ага, разбежался уже, аж коленки разбил. Две недели молчала, пропадая хрен знает где, а теперь вдруг заявилась в нижнем белье и кожаном плаще, решив устроить мне сцену ревности. Гениально! Теперь мне тут вообще ловить нечего, учитывая, что Аня явно не из тех, кто проглотит подобную выходку. Да и я, чёрт побери, не из тех, кто любит, когда ему что-то предъявляют в ультимативной форме.

Я с раздражением оглядел убогую кухню с потрескавшимися обоями и допотопной мебелью.

Нет, квартиру, конечно, подобрали просто атас. Агент мой, явно издеваясь, предложил её с ехидной улыбочкой и словами: «Егор Викторович, ну за восемь часов лучшего варианта вы просто не найдёте».

Да уж, спасибо, дружище. Гордеева теперь окончательно считает меня нищебродом и неудачником, хотя я просто хотел пустить ей пыль в глаза. Сделать вид, что я обычный парень, а не владелец стартапа, не успешный бизнесмен. Только вот зачем я вообще решил пускать пыль ей в глаза, а?

«Потому что ты идиот, Волков», — услужливо подсказал внутренний голос.

Я снова ощутил злость и растерянность. Анна была особенной, я это понял сразу. Дерзкая, умная, с характером, который может довести любого мужика до белого каления. И как назло, именно она будила во мне желание обладать ею полностью, целиком, не деля ни с кем.

Я раздражённо тряхнул головой и направился было к спальне, чтобы все же с ней поговорить, но в этот момент предательски зазвонил телефон. Я замер, машинально глянув на экран, и сердце ёкнуло.

Вот дерьмо.

Быстро нажав на кнопку приёма, я прижал телефон к уху и коротко бросил:

— Да, слушаю.

В трубке раздался знакомый, напряжённый и явно обеспокоенный голос моего помощника:

— Добрый вечер, Егор Викторович. У нас тут проблема…

Я почувствовал, как внутри всё холодеет, и сжал зубы:

— Что случилось?

— Китайцы начали снова мурыжить по контракту, требуют вашего личного присутствия прямо сейчас. Иначе грозят всё свернуть.

— Вот козлы, — процедил я, резко выдыхая и оглядываясь на закрытую дверь спальни.

Только этого мне сейчас и не хватало. Ситуация с Гордеевой висела в воздухе, как грозовая туча, а теперь ещё и бизнес на грани срыва. Отлично, просто отлично.

— Скоро буду, — коротко ответил я, резко бросая телефон на стол и направляясь в коридор за курткой.

В последний раз обернулся на дверь спальни и тихо, самому себе, процедил с плохо скрываемым раздражением и странным, болезненным желанием:

— Ничего, Гордеева, мы с тобой ещё не закончили.

И хлопнув входной дверью, я выскочил на лестничную площадку, пытаясь выбросить из головы исвою новоиспеченную жену, и этот дурацкий поцелуй, и её вздёрнутый, такой чертовски сексуальный нос. Безрезультатно.

Похоже, моя жизнь стремительно превращается в какой-то полный бардак. И виной всему — одна дерзкая, строптивая женщина, которая даже не представляет, на что способна.

Но я уже твёрдо решил для себя: Гордеева станет моей. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 10

Анна

Я лежала в темноте, уставившись в потолок этой убогой комнатушки, и прислушивалась к каждому шороху за стеной. Сначала — его шаги по коридору. Тяжёлые, быстрые, почти злые. Потом — хлопок входной двери, от которого я вздрогнула. И наконец — тишина. Оглушающая, давящая, звенящая в ушах тишина, которая почему-то оказалась хуже любого скандала.

Ушёл.

Просто взял и ушёл, даже не попытавшись объясниться. Даже не постучал в дверь спальни, не спросил, как я. Ничего.

Я перевернулась на бок, натянув на себя колючее одеяло и уставилась на тусклый свет фонаря, пробивающийся сквозь щель в шторах. В голове, как заевшая пластинка, крутились одни и те же мысли: кто эта Кристина? Почему она назвала его женихом? Почему заявилась сюда в одном белье посреди ночи, словно имела на это полное право? И почему, чёрт возьми, меня это так задевает?

Хватит. Хватит, Гордеева. Возьми себя в руки.

Часы на телефоне показывали час. Потом два. Я то проваливалась в тревожную дрёму, то снова просыпалась. Когда стрелки подобрались к половине третьего, я услышала щелчок замка и скрип входной двери.

Вернулся…

…К восьми утра я уже сидела на кухне — умытая, накрашенная, с идеально уложенными волосами и приклеенной улыбкой, которая, надеюсь, не выглядела такой натянутой, какой ощущалась.

Боевой раскрас. Так говорила мама, когда собиралась на важные встречи: «Аннушка, запомни — женщина должна выглядеть безупречно, даже если внутри у неё всё рушится. Особенно — если внутри у неё всё рушится.».

Кофе в допотопной турке — единственной приличной вещи на этой кухне — медленно закипал на плите.

Я налила себе чашку, сделала глоток, поморщилась от горечи и уставилась в окно.

Мне придётся играть роль счастливой жены. Улыбаться, держаться за ручки, изображать любовь и нежность. Даже если от одного взгляда на этого самодовольного засранца хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Сковородкой, например. Или этой дурацкой свёклой, которая так и валяется на столе с вчерашнего вечера.

Дверь кухни скрипнула, и я машинально выпрямила спину, вздёрнула подбородок и придала лицу выражение холодного безразличия. Готовься к бою, Гордеева.

И тут же пожалела, что вообще повернула голову.

Потому что Егор Волков стоял в дверном проёме, и выглядел он…

Господи.

Босиком. В одних спортивных штанах, бесстыже сползших на бёдра так низко, что я отчётливо видела эти чёртовы косые мышцы живота, уходящие вниз, под резинку. Торс — голый, ещё влажный после душа, с каплями воды, медленно стекающими по рельефным мышцам. Волосы — мокрые, растрёпанные — падали на лоб, и он лениво откинул их назад одним движением руки.

Я сглотнула. Громко. Непростительно громко.

Прошёл мимо меня к холодильнику и распахнул дверцу. Достал пакет молока, открыл, понюхал. Поморщился. Поставил обратно. Достал какую-то колбасу, повертел в руках, швырнул на место.

Всё это время он не произнёс ни слова. И не смотрел на меня. Будто меня вообще не существовало.

Наконец он закрыл холодильник, развернулся и молча сел за стол напротив меня, откинувшись на спинку стула.

— Доброе утро, дорогая, — наконец протянул он. — Как спалось?

— Прекрасно, — процедила я сквозь зубы, по-прежнему не глядя в его сторону. — Замечательно. Лучше не бывает.

— Да? А выглядишь так, будто не сомкнула глаз.

Я всё-таки повернулась — резко, с вызовом — и наткнулась на его взгляд. Усталый. Чуть покрасневший. С тенями под глазами. Но всё такой же наглый, всё такой же невыносимый.

— А ты выглядишь так, будто всю ночь где-то шлялся, — не удержалась я.

— Потому что я всю ночь где-то шлялся, — он пожал плечами. — Работа.

— Ага.

Егор чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Или на охотничий азарт — с ним никогда не поймёшь.

— Ты что, ждала меня, Гордеева?

Я фыркнула. Надеюсь, презрительно.

— В твоих мечтах.

— Мои мечты обычно куда более… — он сделал паузу, обводя меня медленным, тягучим взглядом с головы до ног.

Кровь бросилась мне в лицо. Я почувствовала, как щёки заливает предательским жаром, и уставилась в свою чашку.

Он не продолжил, просто тихо усмехнулся и потянулся, заложив руки за голову. Мышцы на его груди, плечах и руках перекатились под кожей, и я — чёрт бы меня побрал — снова скользнула по нему взглядом. Быстро. Украдкой. Всего на секундочку.

И в эту секунду он — совершенно нагло, бесстыже, демонстративно — поиграл грудными мышцами.

Сначала левой.

Потом правой. Левой. Правой. Чёрт!

И ухмыльнулся — широко, по-волчьи — поймав мой взгляд.

Чёрт!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Он что, меня спалил?!

Я почувствовала, как лицо полыхает уже не румянцем, а полноценным пожаром, и резко отвернулась к окну, едва не расплескав кофе на свои идеально выглаженные брюки.

— Нравится? — его голос звучал до неприличия довольно.

— Что именно? — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично. Получалось паршиво.

— Вид.

— Вид из окна? — я кивнула на грязный двор за стеклом. — Отвратительный. Депрессивный. Как и всё в этой квартире.

Он рассмеялся — негромко, хрипловато. А потом он приложил ладонь к груди с притворно страдальческим видом:

— Ты разбиваешь мне сердце, Гордеева. Просто вдребезги.

— Переживёшь.

— Так, Волков, — начала я тоном, которым обычно открывала совещания. — Давай к делу. У нас проблема.

Он приподнял бровь, но промолчал, явно ожидая продолжения. Хоть здесь не стал паясничать.

— Мы поженились, — я начала загибать пальцы. — Юридически мы муж и жена. Но никто об этом не знает. Я — публичная фигура, наследница Александра Гордеева, и если я просто заявлюсь на совет директоров с неизвестным мужем, которого никто раньше не видел, нас засыпят вопросами. Откуда взялся? Почему раньше не показывала? Что за тайная свадьба? Понимаешь?

— Понимаю. Логично. И что предлагаешь?

— Нам нужно показаться вместе. Публично. На каком-нибудь мероприятии, где нас увидят нужные люди. Где мы сможем засветить наши отношения, чтобы потом на правлении это уже не было шоком.

Егор задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Разумно, — наконец кивнул он. — И что за мероприятие?

— Благотворительный аукцион. Фонд помощи детским больницам. Там будет весь московский бомонд, включая троих членов нашего правления. У меня два приглашения. На себя и на плюс один.

— Допустим. И что нам нужно для этой… операции?

— Легенда! Нам нужна легенда…

Глава 11

Анна

— Легенда! Нам нужна легенда. — я достала телефон и открыла заметки, куда ночью, пока ворочалась без сна, набросала список. — Нормальная, проработанная, согласованная легенда. Где познакомились, как долго встречались, когда поженились, почему так быстро и тихо. Нам будут задавать вопросы, и наши ответы должны совпадать. Идеально совпадать.

— Понял. Ну давай, излагай. Что там в твоём гениальном плане?

Я глубоко вдохнула и начала:

— Познакомились на закрытой вечеринке у общих друзей. Это достаточно размыто, чтобы никто не смог проверить, но достаточно правдоподобно для нашего круга. Встречались три месяца, потом решили пожениться.

— Три месяца? — он скептически поднял бровь. — Серьёзно? Не слишком быстро для такой… — он изобразил кавычки пальцами, — …серьёзной, основательной, всё планирующей девушки, как ты?

— Я бываю импульсивной.

— Ты? Импульсивной? — он фыркнул так, что я едва не запустила в него телефоном. — Гордеева, ты же наверняка планируешь свой день рождения за полгода.

— Очень. Смешно.

— Я стараюсь.

— Старайся меньше.

— Не могу. Это врождённое.

Он усмехнулся, чуть подался вперёд и посерьёзнел:

— Ладно, Гордеева, давай к делу. Что там в твоём гениальном плане?

Я глубоко вдохнула и начала:

— Познакомились на закрытой вечеринке у общих друзей. Встречались… ну полгода, но скрывали отношения — я из-за работы и давления правления, ты из-за нелюбви к публичности. Это объясняет, почему нас никто раньше не видел вместе.

Он задумчиво кивнул:

— Логично. Что ещё?

— Где мы проводили все это время?

— В постели, — он ухмыльнулся.

Кровь бросилась мне в лицо. Я почувствовала, как щёки заливает предательским жаром, и уставилась в свои заметки.

— Я серьёзно, Волков.

— И я серьёзно. Но если нужна цензурная версия — маленькие кафешки в центре, прогулки по набережной, выезды за город. Суздаль, например. Романтично и проверяемо.

— Суздаль подойдёт, — я кивнула, старательно не поднимая глаз. — Почему поженились тайно?

— Не хотели шумихи. Расписались тихо, планируем свадьбу позже.

— Сойдёт.

Так мы просидели час, перебирая детали: любимые блюда, фильмы, музыка, как он делал предложение — на это у нас ушло минут пятнадцать споров, пока не сошлись на «тихий ужин дома, без лишнего пафоса». Я делала пометки в телефоне, он периодически вставлял свои комментарии — иногда дельные, иногда такие, что хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

Наконец я подняла левую руку и покрутила голыми пальцами перед его лицом:

— Кольца.

— Что — кольца?

— У нас их нет.

Он пожал плечами:

— Куплю.

— На какие деньги? — я обвела взглядом обшарпанную кухню. — Волков, я не собираюсь появляться на людях с проволокой на пальце, которую ты можешь себе позволить.

Что-то в его взгляде изменилось. Резко, ощутимо. Потемнело. Стало острым, почти… опасным? Он молчал. Просто молчал и смотрел на меня этим новым, незнакомым взглядом, и мне вдруг стало неуютно. Будто я сказала что-то не то.

Но потом он моргнул, и момент прошёл.

— И что ты предлагаешь? — спросил он ровно.

— Я предлагаю решить эту проблему сама. Поедем в торговый центр, я куплю нам нормальные кольца. Считай это… инвестицией в наш проект.

— Как скажешь, босс.

— Не называй меня боссом.

— Хорошо. Детка?

— Волков, я тебя сейчас этим кофе оболью.

Он поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах плясали чёртики:

— Ладно, ладно. Анна. Просто Анна. Устраивает?

— Вполне.

Я встала из-за стола, отодвинув чашку, и направилась к двери. Но на пороге остановилась и обернулась.

Он всё ещё сидел за столом — полуголый, растрёпанный, с этой своей наглой ухмылкой, которая одновременно бесила и… нет, только бесила. Определённо только бесила.

— Через час выезжаем, — бросила я. — Будь готов.

— К чему именно?

— К тому, что тебя оденут, обуют и превратят в приличного человека.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть. И Волков… — я смерила его взглядом с ног до головы. — Надень что-нибудь поприличнее.

— Что не так с моим видом?

Я окинула его взглядом — голый торс, спущенные штаны, мокрые волосы — и почувствовала, как предательски ёкает что-то внутри.

— Всё. С твоим видом не так абсолютно всё.

И вышла, чувствуя его взгляд на своей пятой точке.

Глава 12

Анна

Торговый центр встретил нас взрывом новогоднего безумия.

Я замерла на пороге, невольно задержав дыхание. Огромный атриум, уходящий вверх на все пять этажей, был залит мягким золотистым светом. Гигантская ёлка в центре — метров пятнадцать, не меньше — переливалась тысячами огоньков, а с потолка свисали целые созвездия из хрустальных снежинок, медленно вращающихся в потоках тёплого воздуха. Но главное — аквариум. Огромный, во всю стену первого этажа, с лазурной подсветкой, в которой плавно скользили разноцветные рыбы.

Я подошла ближе, прижав ладонь к холодному стеклу. Рядом мелькнула стайка неоновых рыбок, и я проследила за ними взглядом, забыв на секунду обо всём — о правлении, о сделке, о том, что за моей спиной стоит человек, от которого хочется одновременно сбежать и…

Кхе-кхе.

— Что? — я резко обернулась.

Егор стоял в паре шагов позади, засунув руки в карманы куртки. Смотрел на меня. Не на аквариум, не на ёлку, не на снующую вокруг толпу с пакетами — на меня. И в его глазах было что-то странное. Мягкое. Почти… тёплое?

— Ничего, — он чуть качнул головой, но взгляда не отвёл. — Просто ты сейчас была похожа не на бесчувственную бизнес-леди, которая жуёт на завтрак конкурентов вместо овсянки, а на…

— На кого? — я вздёрнула бровь, скрестив руки на груди.

Он помолчал секунду, разглядывая меня с таким видом, будто впервые увидел.

— На девчонку, которая верит в чудеса.

Я моргнула. Раз, другой. Почувствовала, как предательски дрогнуло что-то в груди, и тут же взяла себя в руки.

— Я не верю в чудеса, Волков. Я верю в контракты, дедлайны и расчётные счета.

— Угу, — он усмехнулся, но как-то по-другому. Мягче. — Рассказывай.

Я отвернулась, пряча непрошеное смущение, и решительно двинулась вдоль аквариума к эскалаторам.

— Ладно. Хватит лирики. Пошли, я знаю тут пару отличных магазинов, где из тебя сделают человека.

— Из меня? — он догнал меня в два шага. — Да что со мной не так?

— Волков, у нас нет времени перечислять.

— Жестоко, Гордеева. Очень жестоко.

Мы поднялись на третий этаж, лавируя между семьями с детьми, парочками с пакетами и стайками подростков, галдящих возле витрин. Я уверенно шла вперёд, мысленно прокладывая маршрут: сначала мужские костюмы, потом обувь, затем ювелирный, потом…

И тут он взял меня за руку.

Не просто взял — переплёл наши пальцы, сжал уверенно и крепко, так естественно, будто делал это тысячу раз.

Я замерла как вкопанная.

— Да что ты делаешь?! — прошипела я, дёрнув рукой. Бесполезно. Его хватка была железной.

— Играю роль, — он невозмутимо пожал плечами, даже не сбавив шага. — Мы же счастливая супружеская пара, забыла? Надо репетировать.

— Репетировать можно без физического контакта!

— Можно, — согласился он легко. — Но так убедительнее. Вдруг нас кто-то из твоих знакомых увидит?

Я открыла рот, чтобы возразить, но аргументов не нашлось. Чёрт. Он был прав. Теоретически прав. Но от его тёплой ладони, обхватившей мою, по руке разливался жар, поднимаясь выше, к плечу, к шее, к щекам…

— Расслабься! — он наклонился к моему уху, и его дыхание опалило кожу.

Я фыркнула, но руку почему-то не отняла. Сказала себе, что это для конспирации. Для достоверности образа.

— Сюда, — я потянула его влево, к бутику. — Сначала костюм, потом…

Но он вдруг остановился, и я по инерции дёрнулась назад, едва не врезавшись в него.

— Смотри, — он кивнул куда-то в сторону.

Я проследила за его взглядом и увидела каток. Огромную ледовую арену прямо посреди торгового центра. По льду скользили люди — неуклюжие новички, цепляющиеся за бортик, влюблённые парочки, держащиеся за руки, дети в ярких комбинезонах, визжащие от восторга.

— Нет.

Я даже не дала ему открыть рот.

— Нет, — повторила я твёрже. — Даже не думай. Мы здесь за покупками.

— Один круг.

— Нет.

— Полкруга.

— Волков, я сказала нет!

Он развернулся ко мне, всё ещё держа за руку, и посмотрел сверху вниз с этой своей невыносимой ухмылкой.

— Гордеева. У нас взаимовыгодная сделка, если ты не забыла. Я выполняю твои условия — изображаю любящего мужа, хожу на аукционы, терплю твой острый язычок. Но сделка работает в обе стороны.

— И что это значит?

— Это значит, что иногда ты тоже выполняешь мои хотелки.

— Хотелки? — я подавилась воздухом. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Хочу на каток. С тобой. Сейчас.

— Ладно, но… После покупок.

— До.

— После!

— До.

Мы стояли посреди прохода, сверля друг друга взглядами, и я видела, как уголок его губ подрагивает от сдерживаемой улыбки. Он наслаждался. Чёртов засранец наслаждался каждой секундой нашего спора.

— А, — он протянул это «а» с таким самодовольством, что захотелось его придушить, — вот оно что.

— Что?

Он шагнул ближе. Ещё ближе.

— Ты привыкла, что последнее слово всегда должно быть за тобой, — его голос стал ниже, мягче, почти интимным. — Всегда всё контролировать. Всё решать. Всё планировать на пять шагов вперёд.

— И что с того? — я вздёрнула подбородок, отказываясь отступать.

Он наклонился к самому моему уху, и его губы почти коснулись кожи:

— Тебе стоит попробовать, каково это — когда мужчина берёт всё в свои руки.

Пауза. Секунда. Две.

Его дыхание на моей шее. Его голос, от которого по спине побежали мурашки. Его близость, от которой перехватило горло.

— Тебе понравится, — добавил он, отстраняясь. — И кстати, у меня есть сюрприз… но теперь тебе придется ждать.

И улыбнулся — медленно, хищно, уверенно.

А я стояла, как дура, с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем, и не могла выдавить из себя ни слова. Черт! Нужно признать, что какая-то частичка меня теперь хочет на каток, узнать, что это за сюрприз…