Kitabı oxu: «Секрет успеха»

Секрет успеха

Глава первая. Вентиляция

В Сиднее в феврале пахнет эвкалиптом и чем-то подгоревшим — то ли асфальтом, то ли чьими-то надеждами. Тиг Палмер сидел в угловом офисе на двадцать третьем этаже здания «Блю-Харбор-Тауэр», смотрел на залив, где паромы ползали, как толстые сонные жуки, и думал о том, что его жизнь, в общем-то, не так уж плоха, но вот именно сегодня — плоха невыносимо.

Тиг был ведущим менеджером строительной фирмы «Хорайзон Констракшн». Не владельцем, не директором — именно ведущим менеджером, что, если вдуматься, должность совершенно немыслимая: ты ведёшь, но за тобой никто не идёт. Фирма строила в Восточном Сиднее — там, где старые терракотовые крыши бессильно уступали место стеклянно-бетонным новоделам, а океан шумел за холмами, как недовольный сосед, которому надоело смотреть на стройку.

Дела обстояли так: контракт с муниципалитетом на строительство жилого комплекса в Бондай висел на волоске. Инвестор из Сингапура, мистер Чен, обещал позвонить в четверг, но Тиг знал, что мистер Чен не позвонит, потому что мистер Чен уже три раза не звонил, и каждый раз его «да, конечно, в четверг» звучало всё менее убеждённо. Партнёр из Мельбурна прислал письмо, в котором слово «пересмотр» встречалось семь раз. Семь — это много. Даже для партнёра из Мельбурна.

Кондиционер в офисе работал с таким надрывом, будто ему было лично стыдно за все эти висящие контракты. Тиг поднял голову к потолку, туда, где решётка вентиляции покрывалась тонким налётом чего-то серого — пыль, время, безразличие. Из решётки тянуло тепловатым воздухом, и в этом воздухе, как заметил вдруг Тиг, было что-то… не совсем обычное.

Запах.

Сухой, травяной, чуть горьковатый, с нотой, которая не имела названия, но вызывала воспоминание — не конкретное воспоминание, а ощущение, что ты однажды был в месте, где всё было правильно. Тиг встал, подтянул офисное кресло к стене, встал на него и снял вентиляционную решётку. Внутри, в горизонтальном жёлобе воздуховода, лежал пакет.

Маленький, бумажный, перевязанный шпагатом. С надписью от руки, аккуратной, но нечёткой — будто писали в движении, в темноте или просто не заботились о разборчивости: «Для тех, кому нужно».

Тиг развернул пакет. Внутри была трава. Не чай, не аптечный сбор — трава. Стебли, листья, мелкие белые цветы, похожие на звёзды, которые рисуют дети: четыре луча и точка в центре. Запах усилился, и с ним пришло то самое ощущение: всё было правильно. Где-то. Когда-то.

Тиг не был человеком суеверным. Он родился в Перте, вырос в Аделаиде, отучился в Сиднее и всю свою взрослую жизнь провёл, объясняя инвесторам, почему бетон стоит именно столько. Он не верил в приметы, не читал гороскопы, считал, что удача — это статистика, а не дар. Но в тот день — может быть, от духоты, может быть, от отчаяния, может быть, от того самого запаха, который напоминал о месте, где всё было правильно, — он поступил иначе.

Он заварил траву.

В офисном чайнике, на воде из кулера, которая никогда не закипала до конца. Трава дала цвет — бледно-зелёный, как стекло в старых окнах. Тиг выпил, и вкус был такой, будто ты держишь во рту воздух после дождя над эвкалиптовой рощей.

Ничего не произошло.

Он допил, поставил кружку, сел за стол, открыл ноутбук. Позвонил мистер Чен.

— Тиг, — сказал мистер Чен, — я как раз собирался вам звонить.

Контракт был подписан в пятницу.

Глава вторая. ПУСКВ

Майя работала в ведомстве, которое никто не умел произносить с первого раза. Полное название — «Управление по поиску ускоренного воздействия» — сокращалось до аббревиатуры ПУСКВ, которую внутренняя инструкция рекомендовала расшифровывать как «Поиск ускоренного воздействия», хотя в народе её называли «пустяк», потому что именно так — «это какой-то пустяк» — обычно отзывались о результатах её работы люди, которые не хотели верить, что им помогли.

Майя была экспертом третьего класса, что в иерархии ПУСКВ означало: ты ещё не всё знаешь, но уже всё видишь. Ей было двадцать девять, у неё были тёмные волосы, которые она собирала в хвост так туго, будто наказывала их за непослушание, и привычка разговаривать с предметами — не вслух, а взглядом, с которым она на них смотрела. Стопка бумаг на столе, кружка с остывшим кофе, дверная ручка — всё получало от Майи короткий, оценивающий взгляд, как будто она спрашивала: «Ты — то, что ты есть, или ты — больше, чем кажешься?»

ПУСКВ располагался в Канберре, в невзрачном кирпичном здании на улице, где росли банки, а не деревья. Официально ведомство занималось «аналитикой нестандартных факторов экономического поведения» — формулировка, которую придумали для бюджета и которая была достаточно бессмысленна, чтобы не вызывать вопросов. Неофициально — Майя и её коллеги искали следы магического вмешательства в человеческие дела.

Нет, не так. Не «магического». Скорее — ускоренного. В ПУСКВ считали, что у мира есть своя скорость, своя нормальная вязкость, и события в нём происходят с определённой естественной медлительностью. Но иногда — иногда — кто-то или что-то меняло эту вязкость. И тогда человек, которому не везло тридцать семь лет, вдруг выигрывал три контракта за неделю. Или компания, стоявшая на грани банкротства, получала инвестора, который сам позвонил. Или больной шёл на поправку. Или влюблённый находил взаимность.

Мир — думала Майя — это мёд. Хороший, густой, натуральный. А ускоренное воздействие — это когда мёд подогрели, и он потёк быстрее. Формально мёд тот же. Но что-то изменилось.