Kitabı oxu: «Принцип противодействия»

Пролог

Территория США, штат Нью-Йорк, 2057 год.

Запах краски стоял во всем помещении, и работа ротационных машин заглушала голоса. Типография никогда не подводила своих заказчиков, и все газеты выпускались в срок. Он был весьма удивлен количеством тиража еженедельника «Карантин Телеграфс», будучи уверенным, что эту газету читают неохотно. Он не мог сказать, что стоял у истоков редакции и был причиной ее прогрессивного развития, но начальство не переставало его расхваливать. На деле же ему отдавалась только одна колонка в еженедельнике, да и то не всегда он мог ее получить. Внештатных работников здесь не чествовали.

В этот жаркий летний месяц начинающий журналист должен был работать не покладая рук, чтобы добиться стабильной работы внештатным сотрудником и не оказаться на перепутье, когда придет время альма-матер расставаться с ним. Тем не менее, он решился рискнуть тем немногим, что у него было, и отправиться в совершенно другой штат, где можно было раздобыть неплохой материал. Конечно, этот неплохой материал был только отговоркой, но журналист не мог раскрыться перед начальством, иначе поездка не состоялась бы. Редактор «Карантин Телеграфс» ждал его в типографии, загруженный работой и недовольный тем, что нужно тратить время на очередного внештатного работника.

В типографии на присутствие постороннего практически не обращали внимания – если он здесь, значит, его пропустили – весь немалочисленный штат был занят своей работой. Журналист отирался по всем помещениям в поисках своего начальника, но под конец путешествия уже не был уверен, что застанет его здесь. Он знал редактора еженедельника только по фотографии на стенде в холле редакции и по скупым рассказам других сотрудников. Ему обещали, что он просто не сможет не отыскать начальника, ибо он слишком высок, чтобы его не заметить. Когда журналист уже отчаялся найти его, один из работников типографии, крайне недовольный его бесцельными прогулками по шумному корпусу, спровадил его в другое помещение. Там и оказался редактор.

Мужчина и вправду оказался высок, безупречно одет, как подобает представителю начальствующего состава, и весьма бодр на вид. Он оценивающе оглядел журналиста-внештатника и заметил его не очень дорогой, но хорошо сидящий костюм. Разговаривать, стоя у ротационных машин, было крайне неудобно, журналист даже не сразу расслышал, что начальник зовет его на выход. Редактор проводил своего подчиненного через запасной выход в грязный дворик, куда еле-еле проникало солнце и где воздух был в разы гаже, чем около помойки.

– Мне уже сказали, что вы собираетесь выехать за пределы Зоны, – сказал редактор, тщательно пригладив волосы на затылке. – Дело, конечно, ваше, но работу вы обязаны сделать, иначе рассчитывать вам будет не на что.

– Я понимаю, – ответил журналист на удивление ровным и бесстрастным голосом. Собеседник, видимо, оценил его умение держать эмоции в узде.

– Хорошо, что понимаете. Вы говорили, что привезете из Теннеси хороший материал, да?

– Все верно.

– Если он действительно хороший, то работа вам зачтется, – кивнул редактор. Он все еще с подозрением глядел на подчиненного, и наверняка его удивляла не столько уверенность журналиста, сколько его хладнокровие. Начинающие «рабы» желтой прессы обычно не отличались силой воли и характером, из методов работы отдавая предпочтение наглости.

– Я буду отсутствовать месяц. Поверьте, этот срок окупится, я свое слово держу.

– Так говорит всякий журналист, – отмахнулся от него редактор. – Результаты мы обсудим, когда вы будете иметь на руках реальный материал. Пока он только воображаемый.

Журналист промолчал и даже глазом не моргнул. В словах и интонации редактора читалась скрытая угроза. Возможно, этот человек уже имел опыт работы с молодыми сотрудниками, думающими о себе слишком много, и знал, как поставить их на место или припугнуть. В случае новичка этот маневр не сработал.

– Ладно, через месяц жду вас в редакции, – произнес наконец он. – Не подведите, мистер Уайт.

Редактор напоследок ободряюще похлопал журналиста по плечу, но и это никак не подействовало на того. Мужчина сунул руки в карманы и вернулся в корпус через ту же дверь, из которой вывел их во двор. Уайт позволил теперь себе поморщиться и, задержав дыхание, поспешил покинуть вонючий дворик.

Глава 1
Ошибка или единственно правильное решение?

Территория США, штат Мичиган.

Отменная погода. Солнце поднялось высоко, и спрятаться от него не было возможности. Да и нужно ли? Еще немного, и внушающие массивы холодных свинцовых туч поглотят его свет, а затем придет и ледяной ветер, пробирающий до костей.

Город пуст. Вчерашний ураган изорвал линии электропередач, сорвал крыши стареньких домишек и побил автомобили. Ему, конечно, было далеко до Изабели¹, но ущерб он принес неплохой. Мальчик, лет двенадцати с виду, высунулся на улицу в полдень и сделал это неохотно: ветер и тучи его изрядно пугали. Он пробыл всю ночь в школе с другими детьми, ожидая, когда же стихия уйдет, но ее явление уж слишком задержалось. Не дозвонившись до дома, он решил возвращаться, ощущая тревожное покалывание за грудиной и на кончиках пальцев.

Накрутив вокруг шеи шарф, он подтянул его до самого носа и отправился вниз по улице. И без таких бедствий город был пустоват, а теперь и вовсе казался заброшенным. Пока мальчик, ускоряя шаг и изредка поглядывал на небо, шел домой, ему встретился всего лишь один старик да грязная дворовая собака, жалобно глядевшая ему прямо в глаза.

Он неплохо ориентировался в городе и знал, что стихия, разрушив все в этом районе, не достала их дома. Но это его не волновало. Ураган шел на север, в совершенно противоположную сторону. Как раз туда, где работали надоедливые соседи из дома напротив. Как раз туда, где работал и его отец.

Живя столько лет под одной крышей с ним, мальчик не видел ничего хорошего. Только то, что он постоянно срывался по каждому сколько-нибудь значительному, по его представлению, поводу и кричал на первого попавшегося. Типичная ситуация, как ни посмотри, впрочем, какое мальчику было до этого дело? Он знал, что отцу ничего не втолковать, а физической силы ему просто не хватит, чтобы ему противостоять. Возможно, он бы смирился с такой ситуацией, как делают другие, но проблема была куда глубже.

Небольшой двухэтажный домик без всяких гаражей и садов – единственная крупная вещь, которую позволили финансы семьи. Они не жили бедно, но и не разбрасывались деньгами. Сын рос в самых простых, чуть ли не аскетичных условиях, что воспитало в нем неприязнь ко всякого рода пустым тратам. Он не одевался дорого, не приезжал в школу на машине, не размахивал дорогим планшетом и не имел больших карманных денег, но это нисколько не задевало его, не заставляло чувствовать себя приниженно в окружении богатых однокашников.

Он видел в этом некое превосходство.

Мальчик остановился у дверей и прислушался: из глубины дома доносился раздраженный голос, в котором он узнал отцовский. Без сомнения, отец снова кричал на мать, раз уж его «дорогое чадо» под горячую руку не попало. Мальчик сжал кулак так, что ногти сильно взрезались в кожу ладони и, поборов волну гнева, открыл дверь.

Голос стал громче и звучал откуда-то со второго этажа. Мальчик бросил рюкзак прямо на тумбочку в прихожей, разулся и скользнул по лестнице наверх. С каждой ступенькой возрастала волна его напряжения, но он пытался оставаться предельно спокойным, чтобы не испортить ситуацию. Он слишком долго шел к этому, ошибка теперь была недопустима.

– Если этот поганец не начнет учиться, как надо, я отправлю его в интернат!

Мальчик уже не первый раз слышал от отца подобные эпитеты в свой адрес. Определив, что голос доносится из спальни, он на цыпочках подошел к двери. Солнце все еще било в окно через легкие тюлевые занавески, висевшие на всех окнах в доме, отчего и из-под закрытой двери можно было увидеть две тени, периодически менявшиеся местами.

– Он не может тянуть все сразу, разве ты не видишь? – заступалась за сына мать. – Достаточно тех успехов, которых он достиг в других предметах.

– И что он будет делать? Эти его игрушки не принесут никакого дохода – один такой же умный уже доигрался до того, что сидит теперь на помойке.

Отец семейства продолжал повышать голос, не считаясь с соседями и не подозревая, что его сын четко слышит каждый звук.

– Наш сын достаточно талантлив, чтобы добиться в будущем результатов.

– В таком случае пусть развивает свой талант в другом месте. Завтра он отправится в интернат.

– Я не отдам своего сына в интернат!

Мальчик всегда подозревал в своем отце мелочность. Или это было притворство? Он не мог припомнить хотя бы раза, когда бы отец интересовался его учебой, и сразу распознал ложь. Что за ней стояло, можно было и догадаться, но раздумывать над этим теперь – не время.

Он больше не слышал голосов родителей. Подозревая, что что-то не так, он решился приотворить дверь и стал свидетелем картины, которую наблюдал не раз. Отец схватил мать за запястье так, что она закричала от боли. Как озлобленный зверь, он стиснул зубы и сжал ее руку так сильно, что можно было представить, какой отек останется на запястье.

– А я не позволю тебе заступаться за этого засранца, – прошипел он ей на ухо. – Он это заслужил.

– Не трогай меня!

Он замахнулся, чтобы влепить жене пощечину, когда сзади на него набросились. Мужчина не мог увидеть лицо напавшего и начал терять равновесие из-за тяжести тела, повисшего на шее. Горло ему сдавили изо всех сил, он стал дышать отрывисто. Кое-как устояв на ногах, он попытался схватить нападавшего, но в тот же миг что-то до невыносимости острое вонзилось в горло. Заметно слабеющая хватка вскоре перестала давить на гортань, и отец упал лицом вперед. Ковер стремительно впитывал в себя черную на фоне узора кровь.

Был ли это конец?

Глава 2
Необычный клиент

Территория США, штат Теннесси, 2057 год.

Маркус Даррелл был недоволен. За тридцать лет работы в полиции ему приходилось иметь дело с разного рода мерзостью, выслушивать нелестные слова как в свой адрес, так в адрес других, с ним находящихся, ловить грабителей и неудавшихся карманников.

Получив звание шерифа и взяв под управление местный полицейский участок, Даррелл отнюдь не мечтал, что работать станет легче. Все так же мелькали перед глазами карманники, убийцы и прочие сомнительные персоны. Но вовсе не это возмущало офицера полиции.

Уже пять лет он верховодит в участке, и все так же этот участок напоминает проходной двор. Каждый день кого-то уведут, кого-то приведут, к кому-то придет родственник, друг, адвокат, кто-то еще. Молодой человек с покрытым сыпью лицом работает на участке дежурным и еле успевает водить посетителей к камерам.

Однако сегодняшний день разительно отличался от всех остальных. К одному из заключенных под стражу сегодня прислали адвоката: она была весьма знаменитой персоной, поскольку стиль ее работы отличался от принятых негласных стандартов. Именно благодаря этому стилю она смогла добиться успеха в адвокатской среде. И Маркус Даррелл решил встретить ее лично. Не только потому, что она – знаменитость, но и потому, что ее будущий подзащитный не менее интересен.

Грейс Китон приехала в участок не одна – ее секретарь Норманн Эрл, как всегда, нес планшет со всеми данными и коммуникатор, в котором делал собственные заметки. Пройдя металлоискатели и пропуск, Китон и Эрл остановились около диспетчерской в ожидании шерифа. Участок совсем недавно пережил косметический ремонт, что, впрочем, не коснулось камер. Они как были «графскими развалинами», так и остались.

– Доброе утро!

Даррелл вылетел из диспетчерской так, будто ему было не пятьдесят три вовсе, а на двадцать лет меньше. В дверь он не без труда протиснулся: сам он был достаточно тощим, но широкоплечий офицер занимал чуть ли не весь дверной проем и не давал пройти, хотя переговариваться по рации он мог бы и в другом месте.

– Маркус Даррелл, – шериф протянул костлявую руку и обменялся рукопожатиями с Китон и Эрлом. – Ваш клиент в самой последней камере.

Даррелл дал указания дежурному и повел адвоката и ее помощника в конец коридора.

– Мистер Уайт очень странный человек, – пояснил шериф, пока они шли к камере. – Я понимаю, что он начинающий писатель и журналист и очень одарен в этой области, но разговаривает он прямо как в книжках. И это если разговаривает. Обычно он молчит, даже не обращает внимания на идиота в соседней камере, который постоянно его донимает.

– Донимает? – переспросила Китон, стараясь говорить как можно тише. – Что вы имеете в виду?

– Ну, он его постоянно дразнит, сыплет на него нецензурной лексикой. А тот хоть бы хны. Как будто и нет его в камере. Сядет и сидит, глядя в одну точку. Иногда просит принести ему чего-нибудь почитать в бумажном виде. Не переносит электронику.

– Не переносит вообще, или только чтение на электронных носителях?

– А черт его знает, – Даррелл остановился перед камерой номер пятнадцать и повысил голос: – У нас регламент – час в день, не больше. Но раз вы первый раз с ним будете общаться, я вам разрешу пробыть здесь дольше.

– Спасибо, мистер Даррелл.

Шериф кивнул и, постояв несколько секунд, двинулся к следующей камере. Достав ключи из нагрудного кармана рубашки, он открыл решетку, которая ответила жалобным писком, отдавшимся эхом по всему коридору.

– Эй, привет, ребятки, – прозвучал за их спинами хриплый голос из камеры напротив. Опираясь на прутья решетки, там стоял коренастый мужчина с бритой головой и тупо пялился на прибывших.

– Заткнись, Арми, – прогремел Даррелл, – не то лишу тебя обеда.

Оскал мужчины сразу же куда-то пропал, и он отошел от решетки.

– Вот этот вот – мучитель Уайта, – пояснил Даррелл. Шериф жестом пригласил Китон и Эрла проходить.

Грейс бросила взгляд в сторону камеры Арми и зашла внутрь. Даррелл захлопнул решетку и отдал ключи дежурному с лицом в сыпи.

В самом углу камеры на койке сидел молодой человек, подогнув под себя правую ногу. Он в упор смотрел на пришедших, но его взгляд, как и лицо, не выражал эмоций.

– Мистер Уайт, я Грейс Китон, ваш адвокат, – Грейс подошла к Уайту и протянула ему руку. Тот нарочито медленно поднялся на ноги и обменялся с ней рукопожатием. Ростом он был выше Грейс на голову, а безжизненные глаза имели потрясающий яркий оттенок. Зеленый и карий. Редкое явление.

– Приятно познакомиться, – мягкий голос Уайта не выдал ни одной эмоции.

– Норманн Эрл, – представился напарник Грейс.

Уайт обменялся рукопожатием и с ним, а затем мягко опустился на свое место, но сел уже прямо. Грейс опустила обшарпанную деревянную доску, крепившуюся к стене камеры цепями и служившую для сна, и присела напротив Уайта. Эрл достал коммуникатор и сел рядом, внимательно изучая взглядом камеру и ее обитателя.

– Я знаком с вашим методом работы, – сказал Уайт, не дав Грейс начать говорить первой. – Год назад я писал о вас статью.

– Вот как? – Грейс воззрилась на него с неподдельным любопытством.

– Да, – подтвердил Уайт, не понимая ее удивления. – В университете, где я учусь, в качестве практики отправляют работать в местные редакции. Та, в которую попал я, весьма… специфична. Их интересуют разные личности, и не только в пределах «Протокола». Я веду колонку в газете «Карантин Телеграфс», редакция находится в Нью-Йорке, досконально изучил все документы по вашей работе, которые доступны в сети, и составил нечто вроде журналистского досье. Честно говоря, с вами мне пришлось напрячь все свои силы. Неплохой импульс.

– Сочту это за комплимент. Хотелось бы увидеть, что же вы написали обо мне.

– Если посетите наш штат, то сможете достать тот давнишний выпуск. Вне зоны «Карантина» вы газеты не найдете. Но вернемся к делу. Я не дал вам начать, прошу меня извинить.

– Ничего страшного, – вздохнула Грейс. Уайт и впрямь оказался интересной личностью. – Я изучила материалы вашего дела. Вы обвиняетесь в убийстве главы корпорации, специализирующейся на разработке защитных устройств и программного обеспечения. Корпорация раскинула сети на весь восток бывших штатов, в том числе и на штат, в котором вы проживаете.

– Леонард Фрайз. Вы его имеете в виду?

– Именно. Вы знакомы с ним?

– Лично? Едва ли. У нас был один-единственный телефонный разговор, в результате которого я оказался здесь, в Теннесси.

– Вы должны были встретиться, я так понимаю?

– Да, все так.

– Хорошо, с этим мы разберемся позже, – произнесла Грейс и бросила взгляд на Эрла, что-то яростно набиравшего на коммуникаторе. – Вы знаете, каким образом я попала к вам?

– Нет, я понятия не имею, кто предложил вам мной заняться, – Уайт наклонился чуть вперед, и его глаза блеснули. – У меня здесь нет знакомых, которые могли бы мне помочь.

– А родственники?

– Мои родители умерли много лет назад. Немногочисленных родственников жизнь развела по разным уголкам планеты. Все очень просто.

– Однако нашелся человек, который о вас забеспокоился. Некий Виктор Детройт. Он позвонил нам в контору вчера вечером и попросил помочь вам. Звонок поступил из «Протокола». Не поясните?

– Интересный расклад, – пришла очередь Уайта удивляться. – Связываться с зоной южных штатов очень сложно.

– К чему я и веду. Мистер Детройт представился вашим хорошим другом. Так ли это?

– Ему несвойственно лгать, – пожал плечами Уайт. – Виктор – сын владельца корпорации «Детройт», создающей гаджеты и устройства, которые расходятся с успехом по всей карантинной зоне. Сродни компании Фрайза, но только работает, в основном, с заказами правительства «Зеленой Зоны».

– Правительство «Зеленой Зоны»? – переспросил Эрл. – Не поясните?

– Так называется бывший Нью-Йорк-Сити-Центр. Сейчас этот пятак отделен от внешнего мира каменной стеной, которая сплошь облеплена камерами корпорации Детройтов. Чиновники видят все, их не видит никто.

– Зачем же ваши чиновники за ней скрылись?

– Вы спрашиваете не у того. Я не работаю в Департаменте и не так хорошо осведомлен, как хотелось бы. Могу лишь предположить, что эта мера вынужденная, если понимаете, о чем я.

– Интересно, – задумчиво пробормотал Эрл, записывая что-то в коммуникатор. – Не хотел бы показаться дураком, но я не совсем понимаю. Грейс?

– Для нас, – подхватила она, – ваша «Карантинная Зона» не более, чем черный куб. Мы знаем о его существовании, но не представляем, что находится внутри.

– Я не удивлен, – Уайт сморщил подбородок. – Скажем так: стена воздвигнута затем, чтобы не просто скрыться, но чтобы защититься. Я проработал внештатным сотрудником «Карантин Телеграфс» почти год. Этот еженедельник известен своей радикальной направленностью: они не выступают открыто против правительства, но некоторые журналисты этой редакции постоянно пишут громкие статьи, изобличающие одного за другим протоколиста, замеченного в преступной деятельности. За это время я прочел множество таких статей и сам наводил справки по интересующим меня вопросам. Из всего собранного мной я вывел интересную теорию. Могу и ошибаться, но с имеющейся на руках информацией других выводов и не сделаешь.

«Протоколу А» сорок восемь лет. Ровно столько же, сколько прошло с момента подписания декларации о прекращении существования Соединенных Штатов. Серьезный кризис спровоцировал мощные движения в общественных массах, которые повлекли за собой появление какой-то организации радикалов, как называли их газеты. Им приписывают убийство потенциальных кандидатов в президенты. Полицейское расследование так и не выяснило, как им удалось убрать политиков при том уровне охраны, которая была организована, но серия покушений была подготовлена отлично и заставила многих других кандидатов отказаться от гонки. Они позволили спокойно пройти праймериз, а затем сорвали основные выборы.

– Их убили в течение одного часа, насколько я помню, – заметил Эрл.

– Хороший ход, не находите? Промедлили бы они, охрану бы усилили, что могло существенно осложнить дело. Насколько я понял, среди телохранителей нашлись люди, работавшие в этой организации.

– А как бы иначе они могли все так здорово провернуть? Наверное, они на эту акцию грохнули не один год. Про средства я вообще молчу. Но вот что любопытно, так это ее название. Вернее, его отсутствие. Вам удалось что-нибудь об этом узнать?

– К сожалению, нет, – на лице Уайта мелькнула хищная улыбка, будто он что-то скрывал. – Судебное разбирательство, организованное сразу после этой акции, потерпело фиаско и с легкой руки двух окружных прокуроров Нью-Йорка было свернуто. Затем кто-то пустил идею о разделении всех штатов на республики. Она распространилась со скоростью пандемии, наверняка и этому поспособствовали члены этой призрачной организации. В итоге двадцать четыре штата с легкостью приняли условия, остальным просто не оставалось ничего делать, как соглашаться.

– Эта идея существовала всегда, просто ее подогрели в нужный момент.

– Скорее всего так и было. Ясно одно: разделение планировалось давно и явно устраивалось среди узких кругов. Гражданскому населению можно было либо согласиться, либо нет. Так или иначе, декларация была подписана. «Протокол» образовался за месяц: новоиспеченные власть имущие просто подсунули гражданскому населению документ, названный протоколом и провозглашенный основным законодательным актом. А потом начали укомплектовывать силы. Воздвигли стену. Свернули все организации правопорядка в единый Департамент с сложным иерархическим делением. Построили тюрьмы нового типа. Прикрыли контрабанду. Ввели массу ограничений. А затем они столкнулись с лютым противодействием со стороны недовольных, и пока их утихомирили, успели потерять существенное количество ресурсов. Среди торговцев информацией в «Зоне» давно ходит слух, что правительство за стеной – это та самая организация, устроившая сорок восемь лет назад покушения на кандидатов в президенты.

– А вы сами что думаете?

– Предположение не лишено смысла. Но узнать правду можно лишь в том случае, если вы собственноручно вскроете черный куб, – Уайт с прищуром глянул на Грейс. – Я ответил на ваш вопрос?

– Исчерпывающе, – кивнула она.

– А вы сами, случаем, не относитесь к этим торговцам информации? – с явной иронией в голосе поинтересовался Эрл. – Уж слишком легко вы расстались с вашими знаниями.

– Зачем скрывать то, что известно всем, кто интересуется? – Уайт сделал нетерпеливый жест.

– Действительно, – пробормотал Эрл.

– Давайте лучше вернемся к вашему другу Детройту, – вмешалась Грейс. – Знаете ли вы, каким образом он узнал о вашем заключении под стражу?

– Понятия не имею, мисс Китон, – пожал плечами Уайт.

– И никаких предположений?

– Разве что если он посадил на меня отслеживающий маячок, коих в корпорации его отца делают тысячами.

– Видимо, придется спрашивать у него самого.

– Что же вы не спохватились раньше?

– Он связался с нами по частному каналу, – пояснил Эрл. – У нас действует регламент: не больше пяти минут за сутки для связи с «Карантинной Зоной». Наш разговор был куда короче, видимо, у вас действуют другие правила. Но если сделать полицейский запрос на связь, времени будет немного больше.

– Интересная система, – Уайт сложил руки в замок. – Совершенно не удивительно, что вы так мало знаете о нас.

– Ну, а почему он обратился именно ко мне? – спросила Грейс. – Наша коллегия – не единственная в Мемфисе.

– Можно привезти адвоката из «Карантинной Зоны», но процесс этот весьма трудный. Ну, а вы… вы – знаменитость не только в Мемфисе. Хоть из «Протокола» информация просачивается очень неохотно, это не значит, что мы не знаем о творящемся вокруг нас. Помните, я ведь писал о вас статью? Видимо Виктор решил пойти по пути наименьшего сопротивления.

Грейс кивнула. В кармане Эрла завибрировал телефон, и ему пришлось звать дежурного, чтобы тот выпустил его.

– Я сейчас, – бросил он, пулей вылетая из камеры.

Оставшись наедине с Уайтом, Грейс некоторое время изучала его внешность. Уайт был худ, но не так, как Даррелл. Тюремная одежда свисала с него, как балахон, усиливая этот эффект. Он держался спокойно, не двигался и не моргал. Грейс могла сделать пока только один вывод: либо Уайт действительно невиновен, и знает, что сможет это доказать, либо он очень хороший актер.

Понять, что за начинка в этом человеке, было проблематично: у Уайта было лицо игрока в покер – ни одной эмоции, никаких чувств. Он не смотрел на Грейс, будто ее и вовсе не было в камере. Она понимала, что до ужаса странное дело, которое ей досталось, нужно распутать как можно скорее и придется делать это самой, ибо Уайт пока не выражал признаков заинтересованности в содействии.

– Скажите, – начала Грейс после недолгого молчания, – вы помните, с чего мы начали разговор?

– На память еще не жаловался, – откликнулся Уайт. По-прежнему ничего в его лице не цепляло. Превосходная выдержка для столь молодого человека.

– Тогда давайте вернемся к началу. Меня интересует Фрайз. Каков был предмет встречи?

– Как вы верно подметили в начале разговора, он руководит… руководил корпорацией, занимающейся разработкой защитных устройств. Я иногда экспериментирую с электроникой, пытаюсь сконструировать новые модификации уже существующих устройств. Решил поработать над дешифратором и столкнулся с неприятной проблемой. Чтобы ее решить, мне нужен был защитный модуль. Необходимый мне образец производится исключительно в корпорации Фрайза, но на «Карантинную Зону» последняя его модель не распространяется – ее попросту нет на рынках сбыта. И здесь мне помог отец Виктора: он переговорил с Фрайзом, и уже на следующий день я связался с ним лично и смог договориться о покупке модуля последнего образца, еще даже не вышедшего на широкий рынок и даже не находившегося в планах покупки предпринимателей нашей зоны. Причем за цену вдвое меньшую, чем его реальная стоимость. Мы договорились о встрече, и позавчера я должен был забрать у Фрайза этот модуль.

– Но вы так и не получили его.

– Как видите.

Грейс перевела взгляд за решетку, ища глазами напарника.

– Очевидно, ваш коллега не может оперативно завершить разговор, раз его до сих пор нет, – произнес Уайт, проследив ее взгляд.

– Норманн обычно с клиентами беседует, – пояснила Грейс. – Наверно, сейчас очередной позвонил. Поясните мне один момент: зачем вы занимаетесь электроникой?

– Хобби, – просто ответил он. – Я некоторое время посещал курсы и достиг определенных успехов в этой области. В конце концов, одно другому не мешает, не так ли?

– Может быть, – протянула она с недоверием. – Но модификации дешифратора не так-то легко назвать хобби. Учитывая все, что вы рассказывали до этого момента, напрашиваются выводы.

– Бесполезно обвинять меня в причастности к торговле информацией, – совершенно ровным голосом заявил Уайт. – Я не краду ее, если вы об этом. К тому же, мои увлечения вряд ли могут относиться к предмету дела, не так ли?

Грейс так и не успела ответить. У решетки появился Эрл, сжимавший в кулаке телефон. Протерев лоб платком, он протараторил:

– Там новый клиент звонит, уже ждет в конторе. Ты едешь, или мне самому с ним разбираться?

– Поговори с ним сам, – ответила Грейс, протягивая напарнику оставленный им на койке планшет. – Я не бросаю дела незавершенными.

Эрл кивнул, сунул платок и телефон во внутренний карман пиджака и понесся по коридору, размахивая планшетом из стороны в сторону и топоча, как стадо слонов.

– Вы оказались правы, – сказал Уайт.

– А, да, – словно бы очнулась Грейс, оторвавшись от созерцания «живописных» видов участка. – Норм помогает мне с наплывом клиентуры. Но давайте вернемся к нашему разговору. Вы должны были встретиться с Фрайзом лично, без свидетелей, я правильно поняла?

– Да, правильно.

– Он сам указал вам место?

– Он сказал, что будет удобнее встретиться в его офисе, в кабинете. Я согласился.

– Как оно и случилось. А где теперь модуль?

– Не имею ни малейшего представления, но надеюсь, что смогу его забрать, когда выйду на свободу. Если это, конечно, произойдет.

Трещина в его идеальном образе. Уайт все же не был уверен в себе на все сто процентов.

– Ну что же… Ротт, – сказала Грейс, – окружной прокурор, славится тем, что досконально копается в деле, пытаясь выудить любую зацепку, позволяющую подорвать положение обвиняемого. Мне доводилось неоднократно защищать клиентов, выступая против него, я знаю его алгоритм ведения дела и могу противостоять ему. Мне важно, чтобы вы посодействовали мне, и мы с вами вышли сухими из воды. Если вы действительно не убивали Фрайза, в чем ваш друг Виктор уверен.

– Он часто руководствуется древним инстинктом доверия к ближнему. Но это ведь вовсе не значит, что он ошибается.

Грейс внимательно посмотрела на Уайта, чьи разноцветные глаза поблескивали в полумраке камеры. Она отметила в голове еще одну особенность Уайта: он мастер игры слов. Он может не выражаться прямо, но смысл сказанного всегда, в конечном счете, сводится к изначальной идее того, что он подразумевал под этими словами. Лжет он или нет, но актерское мастерство в нем все же присутствует.

– Я поняла вас. Наша следующая встреча состоится завтра в то же время. Хочу, чтобы вы продумали всю ситуацию и изложили ваши соображения насчет доказательств вашей невиновности.

– Обещаю, завтра я вас изрядно удивлю, – заверил Уайт. – Но я хочу вам сразу сказать кое-что, пока вы не ушли. Вы выслушаете меня?

– Да.

– Вам уже сообщили причину смерти Фрайза?

– Ножевое ранение в живот. Он скончался на месте.

– Верно. Я никогда не держал в руках огнестрельного оружия, но владею оружием холодным. Это может быть доказано тем, что я проходил курсы самообороны еще в подростковом возрасте, когда тетя забрала меня и увезла в Кентукки. Факт не в мою пользу.

– Согласна, – проговорила Грейс, – но мы, думаю, с этим разберемся.

Вечно жующий дежурный лениво открыл решетку, выпуская Грейс. Уже находясь около диспетчерской она слышала голос соседа Уайта напротив, который не преминул воспользоваться моментом и поплеваться в сторону собрата по несчастью.

Глава 3
Пора с чего-то начинать

Норманн Эрл прекрасно понимал, какой сложный и интересный случай достался Грейс. И он понимал, что этот случай ее заинтересует и за дело Грейс возьмется. Руководствуясь этими мотивами, Эрл мучился с новым клиентом целый час, убеждая, что делить имущество с женой ему может помочь и другой адвокат. Клиент, однако, даже не думал отступать, будучи убежден, что разрешить проблему может только Грейс Китон – мастер адвокатского дела. Набив мозоль на языке, Эрлу все же удалось спровадить клиента из кабинета. Но и в холле конторы тот даже не думал оставлять Эрла в покое, пока глава этой самой конторы – Сандерс Гранди – не вышел разбираться сам. Эрл порой завидовал умению этого человека убеждать.

Сандерс Гранди пользовался уважением в конторе не только потому, что был акулой адвокатского мира, но и потому что ставил себя таким образом, что и подобраться к нему было невозможно. Коллеги, однако, нашли лазейку и любили над боссом подшучивать. Дело было в том, что Гранди имел итальянские корни по материнской линии, отчего у него был несильно заметный акцент в своем, казалось бы, безупречном английском. Некоторые особо веселые коллеги передразнивали Гранди, пытаясь скопировать его своеобразную манеру речи. И чаще всего они так делали, когда слышали голос босса, от которого тряслись стены и тот, на кого его ярость обрушивалась. Гранди прекрасно знал, что такая шутка ходит в их конторе, да и не только в ней, но не придирался из-за такой мелочи. В конце концов, коллеги его очень любили и никогда в работе не подводили, чего ему вполне хватало.

Грейс особенно нравился этот человек, но иногда, когда работа была особенно трудоемкой, она пыталась его избегать, чтобы не отвлекаться от дела. А Гранди умел ее отвлечь, за что так ей нравился. Дождавшись, пока он исчезнет в кабинете, затолкнув по дороге несчастного клиента к одному из сотрудников, Грейс скользнула в кабинет. Эрл, как всегда, редко отрывавшийся от коммуникатора, сидел теперь с круглыми, как блюдца, глазами на месте Грейс и махал руками, тараторя невесть что. Грейс быстро закончила эту тираду, подняв ладонь и призывая этим жестом к молчанию.

– Я тебя поняла, – сказала она, садясь на стул напротив. – Я очень благодарна тебе и Сандерсу, за то, что избавили меня от этого ужаса. Лучше теперь успокойся и скажи мне, что ты накопал у экспертов. Ты же был у них вчера?

– Конечно! – возмущенно воскликнул Эрл. – Проторчал там полдня, а ты еще и сомневаешься!

– Ближе к делу.

– Патологоанатом сообщил, – начал он, скорчив обиженную физиономию, – что у Фрайза колотая рана. Нанесена контактным клинковым оружием. Следов борьбы не обнаружили. При обыске кабинета нашли некий тайник. Угадай, что там нашли?

– Орудие убийства?

– Нет, его-то как раз и не нашли. Фрайз держал коллекцию холодного оружия весьма внушительной ценности, а также вел учет на каждый ножичек. В итоге не досчитались американского танто. Естественно, и чужих отпечатков в тайнике тоже нет. Чуешь, чем это пахнет? Последнее время у меня постоянно дежавю. Если бы не этот преподобный мистер Уайт, я бы уговаривал тебя передать дело кому-нибудь другому.

– Хорошо, схема нам известна. Убийца наверняка Фрайзу знаком и, возможно, у него на особых счетах, раз он достал танто не прибегая к взлому. Он заранее позаботился о том, чтобы достать оружие и где-то его спрятать. Затем он является к Фрайзу на якобы деловую беседу и убивает его. Так?

– Вроде того.

– Что тебе не нравится в этой гипотезе?

– Все. От начала до конца. Зачем красть оружие, если его можно купить? Или просто взять кухонный нож, как самый банальный вариант? Это ведь связано с определенными рисками. Фрайз мог застать убийцу в момент кражи на месте преступления. Он мог обнаружить кражу после. Убийство определенно планировали заранее, оно не было совершено спонтанно. Не мог же этот человек при Фрайзе броситься к тайнику, чтобы его пришить?

– Конечно, с точки зрения логики не очень-то практичные действия. Но ты забыл, что за расследование взялся Ротт, а это значит, что дело не может оказаться банальным. Он наверняка хочет довести все до суда.

– Пахнет паленой резиной. Я держусь подальше от тех мест, где плохо пахнет.

– Молодец, Норм, суть понял. Сержант Манселл, с которым у нас была договоренность, прислал мне краткий отчет по обыску. Кроме Фрайза, никто больше не держал холодного оружия в офисе. Пронести его не представляется возможным, на входе работает металлодетектор, плюс двое охранников с огнестрельным за поясами.

– А если ночью?

– Все системы активны круглосуточно, после двенадцати охранники меняются.

– Взлом?

– Ничего такого не засекли. Так что смысл в краже танто был. С этим разобрались?

Уголки губ Эрла опустились. Других вариантов у них не было, но он чувствовал, что что-то не сходится.

– Ладно, оставим пока, – нехотя согласился он. – Зато я накопал кое-что интересное по поводу видеонаблюдения и охраны. Думаю, Манселл тебе сообщил, что камер там понавешано прилично? Так вот при ближайшем рассмотрении оказалось, что существует одна слепая зона. От двери кабинета Фрайза направо, там, где выход на лестницу и к лифту. Целый пятак. Я спросил охранника, почему допустили такую помарку в работе, оказалось, что он не может этого сообщить, потому что не осведомлен, да и вообще, работает он в офисе две недели. Второй сказал мне абсолютно то же самое. Зато мне ответила секретарь Фрайза.

– И что же выяснилось?

Эрл с торжествующим видом откинулся на спинку стула.

– Фрайз сам дал указание оставить там слепую зону. Зачем, никто ответа не дал.

– Это место не обыскивали при тебе?

– Да куда там! За час до моего ухода появился Ротт и сказал мне, чтобы я занялся своим делом, а не таскал хлеб у полиции. Сержанту пришлось меня спровадить в вестибюль от греха подальше. С каких это пор окружной прокурор тут командует? И с чего он вдруг влез в это дело сам?

– Видимо ему что-то пообещали в обмен на наказание виновного. С ним мы разберемся позже. Что ты узнал о последних часах жизни Фрайза?

– Он был убит где-то между восемью и девятью часами вечера. В девять он всегда закрывал прием. Секретарь ведет журнал его посетителей, она мне его показала. С семи до восьми двадцати у Фрайза было четверо посетителей, последним был Уайт. Третий посетитель был в кабинете дважды. Сначала он пришел на прием, вышел в восемь пятнадцать, потом, коротко переговорив о чем-то с Уайтом, заглянул к Фрайзу на несколько секунд, после чего ушел. Уайт оставался у кабинета еще десять минут. В эти десять минут Фрайз звонил секретарю и просил закрыть прием, а также попросил проверить, не пришел ли какой-то конверт на его имя. Через пять минут она нашла конверт, позвонила в кабинет, но Фрайз уже не ответил. Тогда же Уайт зашел к нему и через минуту, оставив дверь открытой, отправился к лифту, а по прибытии в вестибюль сообщил, что нашел Фрайза мертвым.

– Когда Уайт приехал в офис?

– В восемь. У него была предварительная запись. Третий клиент уже был у Фрайза десять минут. Уайт поднялся на лифте и двадцать минут ходил по коридору от двери кабинета до слепой зоны. Он пропадал с камер трижды. Последние два раза задерживался там. Сомневаюсь, что он там просто стоял и созерцал лестницу.

– Хочешь сказать, что он нашел что-то? – Грейс все еще сомневалась и не преминула это показать.

– Думаю, да.

– Об этом мы его самого спросим. Получается, что Фрайз был жив вплоть до восьми тридцати. Он мог быть уже мертв, когда секретарь звонила ему по поводу конверта. Что в нем было, еще не известно?

– Криминалисты уже его в карман припрятали, – с досадой сообщил Эрл. – Чую, отдать без боя не отдадут. Ну, может, там ничего такого и нет…

– Для нас важно все, – Грейс скрестила руки на груди и внимательно поглядела на Эрла. – Хорошо, пока с этим разобрались. Ты нашел что-то по поводу занятий Уайта самообороной?

– Он действительно занимался в Кентукки, – подтвердил Эрл. Он приподнял планшет и достал из-под него тонкую папку. В ней оказался всего один лист, который Эрл и протянул Грейс. – Это список группы, набранной в две тысячи сорок девятом, Уайт под восьмым номером. Я связался с тренером, он уже не работает в этой школе, и он сообщил, что даже помнит Уайта в лицо. Его привела тетя. Он прозанимался три года и овладел несколькими видами холодного оружия. Он, как я понял, был самым молодым в группе.

– Тренер не сказал, почему Уайту понадобились курсы? И почему именно холодное оружие?

– Об этом умолчал. Он лишь сказал, что за время тренировок Уайт заметно улучшил свои навыки и достиг такого уровня, что может противостоять профессионалу.

– Не так уж наш мистер Уайт и прост, да? – усмехнулась Грейс.

Рот Эрла растянулся в улыбке.

– Я, конечно, сомневаюсь, что он мог убить Фрайза при таком раскладе, но так-то он вполне себе опасен, не находишь?

– Меня сейчас волнует другой вопрос: на каком основании его посадили за решетку, если обыск был проведен вчера и полученных данных не хватает, чтобы с полной уверенностью заявлять о его виновности?

– Это мне тоже не понравилось, – кивнул Эрл. – Что любопытно, слепая зона на лестничном пролете – не единственное пасхальное яичко в этом офисе. Камеры в кабинете Фрайза не подключены к общей системе наблюдения, а только к его ноутбуку. Иначе говоря, охрана не могла видеть, кто же его убил. Но он мог видеть, кто выкрал оружие из его тайника.

– Что, если эта кража была совершена специально? Он мог что-то не поделить с одним из коллег, и тот решил сделать такой красноречивый намек.

– Тем более, если так. Проблема в том, что убийца, по-видимому, успел не только убрать Фрайза, но и изъять видеозаписи с жесткого диска. На ноутбуке не нашли ни одного файла.

– Но он мог и не записывать ничего.

– Мог, но когда прибыла полиция, программы стояли в режиме записи. Уверен, что это все устроил кто-то из своих. Может, этот кто-то и подкупает Ротта. Может, даже полицию. Иначе, с чего бы вдруг Уайту оказаться за решеткой?

– Не удивлюсь, если так оно и будет. Хорошо бы разузнать что-то о самом Фрайзе, это могло бы помочь. Займешься этим? И попроси копии записей с видеокамер с самого утра того дня, когда убили Фрайза, до приезда полиции. Завтра мы побеседуем с Уайтом, а затем я попрошу кое-кого нам посодействовать.

Эрл послушно встал и поплелся к выходу. Ни о каких «вечерах отдыха» не могло быть и речи.