Kitabı oxu: «Метисы»

Ночная тень медленно, но неотвратимо наползала на город со стороны необъятной степи, чтобы погрузить во мрак все, что попадется на пути: неприступную каменную стену, окружавшую город; мирно спящие домики, надежно укрывшиеся за ней; опустевшие улицы, площади, и рынки. И дальше, через портовые кварталы к водной глади Большого Медвежьего озера.

Призрачный Тигр бежал по опустевшему городу, ноги сами несли привычным маршрутом по кривым и узеньким переулкам, через самые темные углы нижнего города. Чьи кварталы как всегда тонули в сизой дымке исходящей от чадящих лампадок, развешенных на столбах. Пучки травяного сбора внутри лампадок медленно тлели всю ночь, выпуская тонкие струйки сизого дыма, расползавшегося по всей округе. Он словно туман сглаживал неприглядный облик нижнего города, скрывая в себе невзрачные старые домики. Тигр прекрасно видел в темноте, слышал любой шорох и даже сквозь этот дым мог учуять дичь. Маршрут привычен и отработан годами, ведь именно тут может поджидать добыча. Выскочив из одного переулка, метис пересек улицу и скрылся в другом, продолжая свой путь. Темный, узкий проулок заканчивался стеной не меньше шести метров высоту. Он, не задумываясь, увеличил темп, набирая скорость перед самым препятствием. Толчок и охотник взмыл вверх, отталкиваясь от стен соседних домов, перемахнул через преграду и отправился дальше. И все же эта ночь отличалась.

Легкий ночной ветерок освежал и бодрил, принося в город запах Зарамской степи, благоухающей цветущими травами в конце лета. И от этого привычные унылые пейзажи необъяснимо радовали глаз. Как жаль, что через пару недель травы отцветут и в бедные кварталы вернется царящая здесь едкая смесь прозванная горожанами запахом нижнего города. Метис чувствовал себя бегущим по лугу: только он, ночь, охота и пьянящее чувство свободы. Луна, плывущая в звездном небе, притягивала взгляд, сегодня она казалась больше и белоснежней, чем обычно. В голове зародилась мысль остановиться, задрать голову и по-пацански завыть гулко и протяжно, чтобы вой, оглушая окрестности, пролетел по улочкам и переулкам и, отразившись от стен домов, вторил ему эхом. Но нельзя, сейчас в каждом доме, укрывшись за надежными стенами, наглухо запертыми дверями и ставнями, спали люди, до смерти боявшиеся ночи. А вернее гостей, что приходят ночью: хищные твари, монстры, нежить и прочие, питающие слабость к человеческой плоти, были отнюдь не редки в этих местах. И то, что Хвард был большим городом, играло с ним злую шутку. Ни высокие каменные стены, ни надежные стальные решётки на стоках и сливах, ни дополнительная стена отделявшая порт от города и даже дым от особого сбора не помогали. Твари всегда находили новые лазейки, в надежде добраться до столь желанной человеческой плоти. Что не мешало городу продолжать расти и богатеть.

Вдруг впереди раздался лязг когтей о каменную мостовую, привлекая к себе все внимание Тигра. Глубокий вдох носом и он обеими ноздрями учуял не только запахи цветущего луга, но и запах дичи. Болотная сырость и гниль: ошибки быть не могло – это Упырь. В тени подворотни глаза явственно различили мощную фигуру монстра. Массивный трехметровый гигант, с сильными, но короткими ногами и длинными, как плети руками, венчавшимися четверкой острых когтей. Полусгнивший уродливый нос постоянно гонял воздух в поисках жертвы, челюсти клацали в ожидании плоти, а два горящих мертвым огнем глаза уставились на выбежавшего из-за угла седовласого охотника. Издав гортанный крик, монстр выкинул руки вперед. Тигр отскочил в сторону, по-кошачьи легко приземлившись на четыре точки, застыл на мгновение, словно хищник в засаде, готовый поставить точку в чьей-то жизни. И как только когти ударили по мостовой, высекая фонтаны искр, метнулся вперед. Он действительно был подобен призраку, казалось, что охотник просто исчезает в одном месте и через мгновение появляется в другом. Подойдя в упор, Тигр нанес удар. Кулак, облачённый в боевую рукавицу, изготовленную из кистей горного тролля с толикой ментальной силы вложенной владельцем, со свистом рассёк воздух и врезался в грудь. От сокрушительного удара внутри с гнилым хрустом сломались ребра, второй пришелся в голову, раскроив череп. Тяжелое, грузное тело монстра, пошатнувшись, осело в пыль подворотни.

Ночная охота началась. Читающие по воде предсказали спокойную ночь с небольшим количеством слабой «дичи». По такому случаю Тигр … отпустил сына Саламандра на первую одиночную охоту. И сейчас он бежит где-то по улицам торговых районов среднего города, впервые без прикрытия и надзора старших, предоставленный сам себе. Пускай, ему давно пора вылезти из-под отцовского крыла. Да и сегодняшние «гости» не смогут причинить ему хоть какой-то вред. Легкое дуновение ветерка принесло новый еле уловимый запах, разжигая в глазах огонек тревоги.

Саламандр гнал панцирного волка, постепенно наращивая скорость. Зверюга мчалась на пределе своих возможностей и уже начала выбиваться из сил. Чувствуя приближение смерти, волк запетлял по подворотням, сворачивая наугад и стараясь запутать преследователя. Вот за очередным поворотом показался тупик, монстр медленно попятился к стене, угрожающе скаля зубы.

«Ну, вот и все», – разжигая азарт, произнес Саламандр, вынимая из-за пояса два небольших топорика, сделанных из панциря болотной черепахи. Но тут сзади донесся негромкий рык, а затем показались еще трое волков бежавших следом. Западня захлопнулась. Зверюги, скалясь и рыча, неспешно закружили вокруг своей добычи, выжидая удобного момента, чтобы кинуться и разорвать глупого двуногого. Медленно потекли секунды ожидания, волки нарезали круг за кругом, они словно смаковали момент. Резкий рывок разорвал затянувшуюся паузу, и тут же тишина ночи наполнилась звуками боя.

Волк прыгнул вперед, метя в спину. Ловко крутнувшись, Саламандр ушел от атаки, завершая манёвр ударом; топорик, просвистев в воздухе, рубанул по вытянутой из панциря шее. Не задумываясь и следуя только инстинктам, припал на одно колено, рубанул наотмашь, вспарывая брюхо второму. Действуя наверняка, третий и четвертый кинулись одновременно с двух сторон. Саламандр подставив одному правую руку под укус, всадил топорик по самую рукоять второму в голову. Три мертвых тела валялись на земле, а четвертый со свирепой яростью, пытался повалить свою добычу, прокусить рукав и, наконец, добраться до мягкой, сочной плоти. Вдруг волк отскочил, замотал головой, разинул пасть и слабо взвыл. Вместе со звуком из пасти пошел дым. Легкая усмешка промелькнула на лице охотника: «Отец оказался прав, когда заставил обработать куртку мазью из желез огненной саламандры». Волк начал биться в агонии, а из пасти вырывались клубы густого едкого дыма с запахом палёного мяса. Точный удар поставил точку в бою, прекратив страдание зверя.

«Первая добыча, поздравляю Вас, – самодовольно произнес Саламандр, обращаясь к себе, – но не стоит расслабляться, нужна еще парочка трофеев, чтобы с утра похвастаться отцу своей удалью», – промелькнуло в голове, и он направился к выходу из тупика, как вдруг из-за угла начала выплывать большая тень, сопровождаемая тихим, мурчащим рыком. Поудобней перехватив топорики и нервно облизнув губы, Саламандр попытался сделать шаг вперед. Не вышло, тело не слушалось, будто его сковало невидимыми путами, тянувшими назад; холодный пот выступил на спине и юный охотник попятился. Собравшись с духом, пересилил себя и сделал шаг вперед, затем второй, третий и застыл в ожидании. Тем временем тень неспешно росла, выползая из-за угла и принимая более четкие очертания. И вот из-за поворота вслед за тенью вышел хозяин – тигрокрыс. Огромная кошка, в холке выше коровы, с тигровым окрасом и вытянутой, схожей с крысиной, мордой. Вальяжно, переставляя лапы зверь шел вперед, бесшумно ступая по земле, а следом за ним показался второй. Саламандр попятился. Сойтись в рукопашной с тигрокрысом, а тем более с двумя, могли попробовать только лучшие охотники общины, такие как Призрачный Тигр или Ночной Орел, их насчитывалось десятка два, три. Зверь обладал феноменальной скоростью и живучестью, его когти запросто могли вскрыть латный доспех, а всего один удар могучей лапы мог поставить точку в жизни дикого быка или вепря. Спина на удивление быстро достигла стены, хотя раньше тупичок казался куда длиннее. «Вот и все, – прошептал себе под нос Саламандр, – но я же не какой-то человек-лавочник, я охотник». Эти слова будто заклинание помогли ему выйти из ступора, глубокий вдох, выдох и вот он уже готов биться до конца в своем последнем бою.

"Уууууууууууууууууууннннннннн", – раздался протяжный то ли свист, то ли трель. Это был Ночной Орел, стоявший на крыше трехэтажного дома как всегда с легкой усмешкой на губах. В одной руке он держал странного вида рожок, а другой ловким элегантным движением, больше подходящим для сцены, извлек из мешочка, висевшего на поясе, пригоршню порошка, поднес к лицу и дунул. Мириады блестящих пылинок слетали с ладони и легким снежком, кружась и танцуя в воздухе, опускались вниз, сверкая будто маленькие звездочки в лунном свете, завораживая и притягивая взгляд. Вот лучики отраженного лунного света начали превращаться в тонкие нити, а светящееся облако в переливающуюся сеть. Накрыв хищников она начала стягиваться, сковывая движения. Тигрокрысы пытались разорвать путы, сотканные из казавшихся столь хрупкими на первый взгляд нитей. Сеть трещала, но продолжала сдерживать в плену могучих хищников. Потрясённый и ошарашенный Саламандр не отрываясь смотрел на этот клубок, ожидая развязки. В тот же миг из-за угла выскочил отец. Не сбавляя скорости, отхлебнул из фляги, начал интенсивно перемешивать жидкость со слюной, крепя флягу обратно на пояс. Сложив боевые рукавицы в виде причудливой трубочки, Тигр поднес их к губам и выдохнул всей грудью. Струя яркого обжигающего пламени вырвалась наружу, преодолела расстояние в два десятка шагов и с жадностью накинулась на копошащийся клубок. Громкий чудовищный вопль боли, разлетелся над городом и через несколько секунд стих. Пройдя мимо горящих тел, глянул на сына и устало произнес: «успел».

– Мммм, да…чего-то я не помню, чтобы читающие так ошибались, – задумчиво произнес Ночной Орел, подойдя к остальным.

– Странно как-то, они же не голодные были и не за добычей пришли, – Тигр немного помедлил, подбирая слова, – просто шли убивать, еще и вдвоем.

– Да, – одобрительно кивая головой, подхватил Орел, – редко когда эти хищники сбиваются в стаи, только в голодные времена, и то для охоты на крупного и опасного зверя. Странно – и чуть подумав, добавил, – они хоть и не нежить, но вдвоем должны оставлять вполне явный след, что же читающие его просмотрели?

– Если так, то кто-то за такие ошибки получит хорошую трепку, – коротко обронил Тигр.

– Нам пора, – сказал Саламандр, вмешиваясь в разговор старших, указывая на запад.

Там уже начал разгораться новый день и первые отблески солнечного огня робко осветили край горизонта, разбавляя черноту неба до светло-синих тонов. Вскоре свет от небесного огня осветит все вокруг, принося утро на улицы города.

Хвард – один из пяти свободных городов, образовавших вольный торговый пояс, лежавший на границе со степью, соединяя несколько крупных торговых путей. Первый – из дальних восточных царств, второй – берущий свое начало с белоснежных песчаных берегов Сальмы, что лежала на западе, и третий – южный, по которому шли товары из Великой степи. За три сотни лет кочевники поняли, что гораздо выгоднее торговать, чем заниматься набегами. Те же, кто не захотел менять привычный уклад жизни, сложили свои головы в бесконечных боях, оставив о себе лишь память, жившую в песнях, распиваемых караванщиками на привалах у костра. С тех пор прошли многие годы мира, но горожане продолжали смотреть на степняков с опаской, помня, что когда-то степь принадлежала черным магам, ученикам Алора Безумного, того, кто развязал войну Забвения. А кочевые племена преданно служили черным магам, готовые по первому приказу отправиться в набег за рабами или живым человеческим материалом для темных ритуалов.

Хвард был крупнейшим из свободных городов, ведь именно отсюда, с берегов Медвежьего озера, начинался речной торговый путь. Ведуший вглубь Сользарского союза – самого крупного и сильного государства на материке. Хотя это был всего лишь осколок некогда огромной империи, созданной Сользарами, последними учениками Великих. Тех что пожертвовали собой в последней битве, дабы навсегда остановить обезумевшего брата. Сам город, так удачно расположившийся на берегу, одним боком упирался в воду озера, другим – в подножье горной гряды Бурых гор. За двести с небольшим лет он сильно разросся, пройдя путь от ярмарочного поселения вблизи нескольких торговых путей, до города, не уступающего в размерах имперской столице. И все это благодаря торговле. На его улицах: в больших и маленьких лавках можно было легко найти товары со всего света, столь редкие и дорогие в пределах самого союза и даже многое из того, что было под строгими запретами святого престола. Все потому, что святой престол церкви-защитницы основанный Сользарами и захватившей власть над всем союзом после их ухода, не имел никакого влияния в вольных землях. Конечно, в городах стояли храмы, где люди молились четверым Великим творцам и спасителям мира. Никто не запрещал горожанам посещать службы и подносить дары, да и сами священнослужители находились под защитой Совета городов, не желавшего ссорится со святым престолом. Но ни места в городском совете, ни права вето престол не имел. Правда, это имело и обратную сторону, взамен на деньги и власть, церковь предоставляла защиту для своей паствы от богомерзких порождений тьмы. Отряды паладинов патрулировали улицы городов Сользарского союза, готовые в любой момент встать на защиту горожан. И быть бы со временем свободным городам под пятой союза, если бы не Его Величество случай.

Метисы – проклятое племя, созданное черными магами для охоты и охраны. Бежав от своих темных владык, оказались между молотом и наковальней. Люди боялись их и презирали, а святой престол объявил вне закона, призвав к полному уничтожению. Хотя на первый взгляд незнающий человек не сразу поймет, кто стоит перед ним. Белые, практически бесцветные волосы, бледная кожа и лишь радужка глаза у пережившего переходный возраст метиса, окрашивалась более ярко, чем у человека и с куда более богатой палитрой цветов и оттенков. По внешним признакам метисы почти не отличались от людей, но физически превосходили во всем: силе, ловкости, реакции и выносливости, способные видеть в полной темноте и с обостренным обонянием. Такими их создали черные маги, соединив людское начало с проклятой кровью демонов. Метисам нужен был дом, а людям защита. Отцы-основатели, стоявшие во главе свободных городов, заключили договор со старейшинами племени, по которому метисам разрешили поселиться в двух городах, лежавших ближе всего к степи, и даже платили копеечное жалование. А взамен метисы по ночам патрулировали улицы, охотясь на ночных гостей, и делали это куда эффективней паладинов.

Метисы рысцой возвращались с охоты, их путь лежал туда, где раньше стояли первые городские кварталы – у самого подножья Бурых гор. Их строили еще на фундаменте старого городища, возведенного и разрушенного во времена древних эпох. Когда город начал расти, те, кто мог, постарались переехать в новые кварталы подальше от метисов, поселившихся в городе и катакомб, лежавших под старым городом, кишевших опасными тварями. И вскоре эти кварталы начала превращаться в трущобы – место обитания преступников и бандитов. Шло время и ситуация накалялась. Сброд, живший в трущобах и считавший их своей вотчиной, не хотел мириться с соседством мерзкого племени. Однако городской совет все устраивало, а решить вопрос, силой запугав метисов, было сравнимо с самоубийством. Шло время, и котел людского недовольства и ненависти бурлил все сильнее и сильнее, пока не взорвался. Никто так и не знает, что произошло на самом деле. Скорей всего, местные жители, желая избавиться от ненавистного соседа, по чей-то подсказке провести магический ритуал, призвав в наш мир демонов. Вот только этот кто-то забыл предупредить о скверном характере демонов. Им было все равно кого убивать и подчиняться жалким людишкам они не собирались. Трущобы запылали, а по улицам потекли реки человеческой крови. К утру, когда метисам удалось перебить демонов, заплатив за эту победу высокую цену, на месте трущоб осталось лишь тлеющее пепелище и море истерзанных обгоревших тел. Видя последствия ночной бойни, городской совет не стал разрывать договор, боясь остаться без защиты. Да и гибель жителей трущоб была им скорее на руку, чем поводом для скорби и волнения.

Похоронив погибших из своей общины, метисы на совете равных приняли решение перебраться в катакомбы под городом. Где кроме ходов и туннелей были огромные подземные залы до полусотни метров высотой и нескольких километров в диаметре. Это заняло почти полсотни лет и унесло жизни многих охотников, в общине тот период прозвали войнами за пещеры. Часть катакомб полностью зачистили, туннели и проходы в другие завалена. Труды и жертвы оказались не напрасны, за следующие годы община смогла отстроить себе новый дом, целый подземный квартал. Все это сделало город более безопасным и дало новый виток развития и роста. Из-за гулявших по Хварду слухов о той страшной ночи, люди не спешили селиться рядом, но нехватка земли внутри городских стен вынуждала ставить постройки все ближе к входу в подземелья. Шли годы и пустыри на месте трущоб начали застраивать складами и постоялыми скотниками: строениями для содержания лошадей и волов приезжих торговцев, все ближе подступаясь к входу в подземелье. В результате, в распоряжении метисов осталось не так много земли: большую часть занял совет матерей под огороды для выращивания целебных трав, а другую – под хозпостройки ремесленников. И, конечно же, адская яма – так горожане называли место, куда свозили и где утилизировали туши тварей, убитых ночью. Многие городские мальчишки хвастались, что были в ней и даже видели, как сжигали останки, но почти все врали.

Вот впереди показались развалины древнего храма, через которые лежал путь в общину. У входа, как всегда, дежурила группа «встречающих»: пара охотников, трое мастеров, на случай если ночью попалось что-то ценное, и несколько юношей-дежурных из школы охотников.

– Доброе утро, – поздоровался дежурный ведший запись, – что у вас?

– Доброе, хотя как знать. Упырь, – произнес Тигр. – Вот здесь, – добавил, показав на карте, лежавшей перед дежурным, место. По лицу парня отчетливо читалось, как сильно его расстроила эта новость. Возиться с огромной, вонючей тушей упыря никому не хотелось.

– И здесь мы двоих тигрокрысов завалили, – эти слова мгновенно привлекли внимание всех встречающих, – пришлось сжечь, – этого хватило, чтоб интерес исчез. Охотникам хватило этой информации, ремесленники снова приняли скучающий полусонный вид, поняв, что там нечем поживиться, да и в глазах дежурных погас огонь восторга, пылавший там всего секунду назад. Одно дело, своими глазами увидеть мертвые тела здоровенных хищных тварей, и совсем другое возиться с их обгорелыми останками.

– Орел, – обратился Тигр к другу

– Сегодня небо было чистым – коротко бросил охотник

Четверо дежурных-посыльных стоявших за спиной ведущего запись, начали недовольно переговариваться, обсуждая предстоявшую неприятную работу.

– Это еще не все, – произнес Саламандр, подойдя к столу с картой, – рядом с останками тигрокрысов, вы найдете четырёх панцирных волков, – немного подождав, пока молодняк поймет, что сулит им эта находка, пояснил, – Санки, возможно, мастера заберут парочку, но два в любом случае останутся.

– О, видал, – произнес Тигр с ухмылкой.

– Молодец, – подтвердил Орел, глядя на то, как поменялось настроение у дежурных, которые уже начали делить обещанную добычу. – Он сделал их сегодняшний день, – подмигнув другу, добавил уже громче, – и волков завалил, и тигрокрысов в ловушку заманил, – приукрасил охотник, подливая масло в огонь воображения учеников, смотревших на Саламандра, как на героя.

– Пусть все себе забирают, – проронил один из ремесленников, подымая настроение парням еще выше.

Доложив о добыче, охотники направились в подземелье. Широкий не пологий спуск вниз, казавшийся на первый взгляд мрачным и пугающим, почти сразу поворачивал направо, а через метров сто плохо освещённый широкий коридор заканчивался, выходя в огромную пещеру, где и располагалось поселение метисов. Дорога еще метров сто шла вперед, затем поворачивала под прямым углом и неспешно спускалась вниз по склону.

Тигр, шагая вперед, смотрел на мирно спящий квартал: на двух и трехэтажные аккуратные домики, выстроившиеся вдоль широких улочек, на храм читающих, расположившийся левее на холме и горделиво возвышающийся над всеми постройками как бы намекая на свою значимость; на дом совета, чьи стены в этом освещении отливали серебром. Мастерские и кузни ремесленников, как и школы, находились дальше и отсюда были не видны. Все вокруг освещалось мягким не ярким светом, исходящим от кристаллов, установленных на столбах как фонари. Вбирая свет днем, они потом всю ночь освещали пещеру.

Община метисов насчитывала чуть больше ста дворов, половина боеспособных мужчин занимались охотой, неся ночную стражу. Другие постигали тонкости ремесла, снабжая охотников оружием и доспехами, используя в изготовлении не только обычные материалы, но и части убитых монстров: шкуры, кости, сухожилия и другое. Или же постигали мудрость в храме читающих по воде. Хоть женщины могли и становились читающими и ремесленниками, а в редких случаях даже стражницами, прошедшими обучение в школе охотников. Чаше всего следили за семейным очагом, растили и ухаживали за детьми, помогая им пережить переходный возраст. А через Совет матерей ведали многими внутренними вопросами. Исходя из особенностей своего вида, метисы организовали жизнь в общине, где мужчины, гонимые инстинктом охотника, занимались внешними вопросами общины, а женщины с их материнским инстинктом на уровне всего вида решали внутренние вопросы, хранили мир и порядок. Сильно обострившиеся инстинкты были такой же особенностью их вида как: сила, выносливость или ментальная мощь, особенно развитая у охотников и читающих. Именно благодаря этой способности, метисы усиливали свои физические возможности или же, вкладывая их в оружие, использовали наложенные чары. Эти и другие особенности вида проявлялись в полную силу после того, как метис преодолевал возрастной барьер, во время которого начиналась последняя стадия формирования организма, обычно с тринадцати до пятнадцати лет. Самые опасный и уязвимый возраст: двое из пяти подростков умирали. Что бы не пробовали читающие и знахарки, помочь умирающим они не могли.

Материнский инстинкт – именно он подтолкнул метисов на бунт против своих владык, в те далекие времена, когда их племя служило черным магам. Никто точно не знает, как это было, но в книгах читающих есть записи. О детской смертности, когда из десяти выживал только один. О частой гибели взрослых, гонимых волей владык на охоту за монстрами, ради забавы и пополнения коллекций. И о великой скорби, что охватила всех матерей, лишая желания жить и словно сжигая тела изнутри. Все это поставило их вид на грань вымирания не оставив выбора и тогда, ради выживания, метисы подняли бунт, убили создателя и сожгли его замок. В книгах та ночь записана как «Ночь свободы». Но на этом ничего не закончилось. Степь запылала, сорвавшиеся с поводка кочевые племена начали резню, вспоминая старые обиды, и каждый хан захотел подчинить себе всех остальных; по степи потекли реки крови. И в этом хаосе никто не забыл о метисах и их «предательстве». Степняки и ученики верховного черного мага устроили охоту, желая полностью извести это племя. Охотники превратились в добычу, и хотя за каждую голову приходилось платить очень высокую кровавую цену, это никого не останавливало. А покинуть степь метисы не могли, так как святой престола объявил их вне закона, прировняв к порождениями тьмы. Все это в очередной раз поставило племя на грань вымирания и если бы не договор с свободными городами, то там бы их история и закончилась.

Тигр в очередной раз поймал себя на мысли: «как же тут все изменилось за прошедшую сотеню лет» – хотя сам еще не прожил и сорока. Сырость и мрак, господствующие в подобных местах, были изгнаны. Полностью переделанная сеть вентиляционных каналов снабжала квартал свежим воздухом, а хитроумная система из магических кристаллов и зеркал освещала улочки, принося под землю солнечный свет.

Мысли роились в голове охотника, создавая единую какофонию. Он думал обо всем и ни о чем конкретно, за этими размышлениями он дошел до дома. Дверь привычно скрипнула, шаг за порог и вот он дом.

Оказавшись внутри метис почувствовал наплыв чего-то доброго, теплого, светлого, как всегда после ночной охоты вернувшись домой. Туда, где можно побыть слабым и отдохнуть от дел и хлопот.

– Доброе утро, Вен, как прошла ночь? – спросила жена, обращаясь к Призрачному Тигру мирским именем.

– Доброе, все хорошо, – устало ответил он, стягивая сапоги. – За исключением небольшого сюрприза, но ты же знаешь – твой муж самый сильный, умный и красивый, а главное скромный, – добавил он, с улыбкой обнимая её.

– Уж конечно скромнее тебя пойди найди, даже среди читающих нет таких, – улыбаясь, согласилась Вада. – А как дела у Хорса?

– Хорошо, он у нас смелый да смышленый. Если так все дальше пойдет, скоро серебряный ранг получит, а там и до второго имени недалеко, – мечтательно заговорил Вен. – Я его послал в храм с донесением, скоро должен прийти. – Как будто дожидаясь снаружи именно этого, вошел Саламандр. – А вот и наш герой, гроза волков и тигрокрыс, – произнес охотник, добавив в голос торжественных ноток.

– Да ну тебя, – в ответ пробормотал сын усталым голосом. – Мам, завтрак готов? Есть хочу.

– Ждет только вас, мойте руки и садитесь за стол, – ответила Вада, помогая сыну расстегнуть ремни на куртке.

– А как наша малышка? – негромко спросил охотник, когда сын прошел в столовую.

– У Морьяны температура повысилась, – с нотками страха в голосе произнесла Вада.

– Все будет хорошо, она вся в нас, сильная как я, и красивая как ты, – попытался подбодрить жену. – Скоро все пройдет, вот увидишь. И следующей весной на праздники новолетья ты наденешь ей на голову венок луноцветов. Эх, наша малютка так быстро выросла.

– Так все и будет, – согласилась Вада, сдерживая накатывавшие слезы.

– Долго вас ждать? – донесся с кухни недовольный голос сына.

– Пойдем завтракать, – сказала она мужу, полностью взяв себя в руки.

За едой Вен не мог избавиться от поселившегося внутри чувства тревоги. Тигрокрысы, ошибка читающих, болезнь дочери – все эти мысли сплетались в единый непонятный узел, распыляя внимание и не давая сосредоточиться. Покончив с едой, он отправился спать, и, провалившись в сон, на время обрел покой.

Дальше дела совсем вышли из-под контроля, полетели под откос, словно снежная лавина, сминая привычный жизненный уклад. Читающие продолжали ошибаться, раз за разом давая не верные прогнозы и дело чуть не дошло до драки, когда после очередной ночи принесли сильно израненного охотника, пострадавшего от нападения нежити из разряда проклятых. Такая добыча оставляла явный след который заметит да же новичок из школы читающих, не говоря о посвящённых. И если бы не вмешательство Старейшин и Достопочтенной матери, охотники учинили расправу над теми, кого считали виновными.

С той ночи охотникам запретили одиночные патрули, только группами; из-за этого приходилось проходить куда большие расстояния и выходить на охоту чаще, на отдых оставалась одна ночь. И пусть с них сняли работу с подрастающим поколением в школе и другие обязанности. Ночные патрули сильно выматывали, усталость накапливалась, увеличивая риск ошибки. Не важно, что видели читающие, выходя на охоту каждый понимал, он может столкнутся с чем угодно. Из подворотни могла вынырнуть не безобидная по меркам метисов тварь, а что-то очень опасное, способное поставить точку в жизни даже охотника золотого ранга.

Очередной день клонился к концу. Горожане спешили покинуть улицу и укрыться в своих домах, ведь скоро ночной мрак будет безраздельно властвовать повсюду. Вен стоял у шкафа, решая, что сегодня возьмет с собой. Как же это бесило, идти на охоту обвешанным, словно бродячий торговец, и при этом впустую пробегать всю ночь. Так: меч, два кинжала, топор, боевые рукавицы, несколько цепочек из лунной стали с крючками на концах, перевязи с метательными ножами, сумка с алхимическими зельями и доспех. Покосившись еще раз на свою привычную куртку, усиленную костяными пластинами, Вен печально вздохнул. Скорость – один из главных его козырей, недаром он считался самым быстрым во всей общине. Но делать нечего, панцирный доспех в такой ситуации мог спасти жизнь, да и расстраивать жену не хотелось, добавляя лишний повод для тревоги и переживания. Дочери так и не стало лучше, температура сильно выросла и последние два дня она провела в бреду.

– Пап, ты идешь? – спросил Хорс, заглядывая в комнату.

– Да, от меня ни на шаг, – ответил Вен, закрывая шкаф.

– Как обычно, – пробормотал Хорст, – уже неделю город вообще пустой, носимся как угорелые, дергаясь от каждой тени и шороха.

– Уж лучше так, чем как две недели назад, – ответил отец, – на твой век дичи хватит.

Теперь по ночам город патрулировали четыре усиленных отряда. Первый – территорию бывших трущоб и часть нижнего города. Второй – кварталы ремесленников и вторую часть нижнего города. Третий – порт и торговые районы, а четвертый – средний город. В верхний город, где стояла ратуша, представительство гильдий, многие административные здания и дома самых богатых горожан, их не пускали. Там ночной дозор несла гвардия префекта, набранная из бывших паладинов из числа недоучек и дезертиров из святого воинства. Да и вместо чадящего травяного сбора там жгли масло, завозимое из Сользарского союза. Все это обходилось очень дорого для городской казны, но верхи с готовностью платили, лишь бы жить как можно дальше от проклятого племени нелюдей.

Орел и Тигр бежали по улицам нижнего города, кроме их двоих в отряд входило четверо серебряных и шестеро бронзовых охотников. Ночь как ночь, тихая и спокойная, ни одного малейшего намека на «гостя», что мог прийти без «приглашения». Городские улочки были безопасны, так же, как и днем. Дозор подходил к концу, очередная пустая ночь, полная ложных тревог и опасений. Все настойчивее усталость напоминала о себе, накапливаясь в ногах и спине. Лишняя поклажа и постоянная беготня выматывали, вытягивая силу. И куда сильнее выматывало неизвестность, сегодня излишняя предосторожность и перестраховки оказались напрасны, а что ждет в следующий раз

Как вдруг…

«АААААУУУУУУЛЛЛЛЛЛЛЛЛ!…», – раздался протяжный звук тревожного рожка, проносясь над крышами домов и разлетаясь далеко по округе. Охотники встали как вкопанные, пытаясь понять, откуда доносится звук. «АААААААААУУУУУУУУУЛЛЛЛЛЛЛЛ!», – прозвучало снова. Орел в несколько шагов взмыл по фасаду дома вверх, расправил крылья и сделал небольшой круг, осматривая окрестности, и спикировал обратно вниз.

– Бегом в порт, – выпалил он и отряд сорвался с места галопом.

– Кто там? – спросил Тигр.

– Донный ползун, огромный, – бросил через плечо Орел. – Метров шестидесяти, ему наверно лет триста, не меньше.

«Так, так, так», – начел ворошить свою память Тигр, пытаясь докопаться до знаний, что с таким трудом туда вколачивал старик Форлат. Двулапая хвостатая тварь, с огромной пастью, живущая на дне водоемов; передвигается опираясь на две руки и длинный массивный хвост. «Так, что еще? – охотник пытался вытянуть из памяти все, что там было. – Они растут всю жизнь, шестьдесят метров – пытался на ходу подсчитать его возраст, хотя бы примерно – ну да, лет триста», – как и сказал Орел. – «Это очень плохо, кроме размера, еще и шкура с годами становится толще и прочнее. Но к этому возрасту они засыпают, впадая в летаргический сон и через несколько лет окончательно обращаются в камень. Ползун таких размеров просто не сможет двигаться под тяжестью собственного тела», – проскочило в голове. «Ошибка Орла? Сразу нет, – товарищу Тигр доверял как себе. – Стоп, сейчас не это важно, что у нас есть против него? Я обвешан как старый барахольщик, вот только это все не поможет, Орел тоже нет, остальные?» Тигр бросил взгляд за спину: «сомневаюсь, значит, заманим на боевой пустырь и там разберемся».

Выбежав из-за очередного поворота, отряд охотников оказался на широкой улице, ведущей прямиком к порту. Красное зарево плясало на ночном небе. Ситуация резко набирала обороты. Метисы, не сбавляя скорость, миновали портовые ворота, слева и справа замелькали складские строения, добротные и крепкие, многие купцы устраивали свой дом на верхних этажах склада. Впереди замаячил темный силуэт огромного тела монстра, обрамлённого заревом пожара.

Выскочив на открытое пространство, широкую полоску земли, разделяющую склады от причалов, Тигр смог оценить картину целиком. Вдали на причале горело как минимум пяти кораблей, а также земля возле причала. Огромная тварь, не меньше шести метров в холке, опираясь на три конечности, медленно продвигалась вперед, клацая здоровенной пастью, для которой коровья туша сгодилась бы на один укус. Мощные четырехпалые лапы с глухим хлопком опускались на землю, оставляя после себя глубокие следы. На его фоне фигурка охотника с луком казалась хрупкой игрушкой. Разящий Ветер осыпал ползуна градом стрел, пытаясь привлечь его внимание, но все бестолку, тварь не замечала этих атак. Остальные отсиживались в стороне.

– Правильно, не фиг лезть на рожон и рисковать понапрасну, – проговорил Орел и жестом отправил охотников бронзового ранга к ждущим команды товарищам.

– Где Кукольник и остальные? Здесь не все? – спросил Тигр, подбежавший первый к Ветру.

– Ушел вместе с серебряными готовить пустырь к встрече, – ответил охотник и, опережая вопросы, продолжил, – ползун на меня не реагирует, я его шкуру даже своими бронебоями взять не могу. Вон они, намертво застряли, – с этими словами он указал на голову монстра, из которой торчало несколько стрел из каменного дуба – вогнал ладони на две не меньше. Ни глаз, ни ушей у него нет, чувствую себя полным дураком, – подытожил Ветер. – Ну что, Орел, твой выход. Пока он не дошел до складов, а то быть беде.

Орел лишь театрально поклонился и следом сорвался с места, не сбавляя скорости, взбежал по стене вверх, расправил крылья и воспарил. Заложив вираж, облетел ползуна, зайдя со спины, и закружил над тварью. Главным талантом Орла считались не его боевые навыки, которые были на уровне охотника золотого ранга, не оружие в виде крыльев из туманной стали, не контроль ментальной силы, что позволяло управлять ими и летать, а его манки. Тигр не знал случаев, когда дичь не шла на зов Орла. И вот раздался тихий протяжный свист, находящийся на самом пороге слышимости, а вместе с ним пришло чувство легкой щекотки, как будто кто-то водил маленьким перышком в ухе, слегка касаясь, доставая до самого мозга. Неприятное, раздражающее чувство, от которого хотелось поскорее избавиться.

Ползун не имел ни глаз, ни ушей и ориентировался в пространстве за счет ментальных способностей своего мозга, подобно летучей мыши с ее эхолокацией. Из-за чего щекотка усиливалась многократно, становясь совершено невыносимой. Тварь замотала головой, пытаясь избавиться от перышка в мозгу, но даже не стала нападать на раздражавшую мушку, крутившуюся рядом, продолжила продвигаться вперед. Орел старался кружить как можно ближе, привлечь внимание к себе и увести на пустырь, туда, где ждет Кукольник. Но все без толку. Вдруг Ползун встал, почти поравнявшись со складами, стоявшими ближе всего к воде, по брюху зверя пробежали волны судорог и поползли вверх по телу.

– В сторону! – выкрикнул Разящий Ветер Орлу, указывая стоявшим рядом укрыться за телегами. Как только волна судорог достигла пасти, наружу вырвался мощный поток слизи, обильно поливая стену склада.

Оказавшись на открытом воздухе, слизь вспенилась, закипела и тут же вспыхнула как драконьи железы.

– Нет, нет, нет, – замотал головой Тигр. – Они не могут плеваться огнем.

– А этот может, – произнес Орел, приземлившись рядом, – куда хуже, он на мой манок не подается, драться придется здесь и, если мы что-нибудь не придумаем, к утру будет пылать весь порт.

– Уже здесь, – донесся из-за склада выкрик и следом появился Золотого Минотавр.

Крупный, тяжело бронированный охотник золотого ранга, несмотря на свою комплекцию и доспех, бежал впереди своего отряда. Следом появился Танцующий Богомол с клинками на изготовке. Массивные, изогнутые на концах, солнечные мечи по своей форме напоминали нечто среднее между тесаком и косой. Не раздумывая, на всем ходу вонзил клинки в хвост зверя, оставляя за собой глубокие, длинные порезы, но недостаточно, чтобы пробить шкуру и нанести серьезную рану. Ползун злобно зашипел, мотнул хвостом, пытаясь достать укусившую его мошку, и двинулся дальше.

– Что будем делать, какие мысли? – спросил Богомол, оказавшись рядом с остальными.

– Он ни на что не отвлекается, тупо прет вперед, – коротко изложил Орел, – валить здесь будем, и еще он огнем плюется.

– Здесь так здесь, – безразлично произнес Богомол, как будто весть про огонь он и так знал. – Рыбак, на вас с остальными серебряными периметр и подстраховка, бронзовые пусть в порту пожар потушат.

– Гора, наши пусть тоже в порту помогут, – обратился Тигр к одному из своей группы. – А ты вместе с Саламандром проверьте склад, там скорей всего люди, вытаскивайте на улицу всех, даже если упираться станут.

– А где снежный Барс? Его холод сейчас был бы очень кстати, – спросил Ветер.

– На стене. Там какие-то твари полезли в лоб через стену. Отряд Барса остался, помочь городской страже.

– У меня есть идея, – привлек общее внимание Минотавр, – отвлеките ползуна, а я попробую ему на голову запрыгнуть с той вышки, – хитро прищурился, указывая пальцем на деревянную вышку не меньше десяти метров в высоту, – может, получится достучаться до него, – с этими словами он выпустил широкие лезвия катаров из наручей.

Охотники еще раз переглянулись, именно в такие моменты они, обладатели высшего ранга, доказывают свое право называться золотыми, не только рискуя своими жизнями, но и возлагая на свои плечи ответственность за общину и все, что произойдет здесь и сейчас.

Ползун практически достиг горящего склада, как вновь над головой закружилась надоедливая мушка со своим щекочущим писком, в бок больно кольнуло, но лапа, попытавшаяся схватить вторую мушку, поймала лишь воздух. И тут в брюхе начала зарождаться новая волна судорог, поползла вверх, подымая из желудка очередную порцию горючей смеси.

– А вот это точно нет, – произнес Тигр, раскручивая цепочку из лунной стали. Бросок, цепочка просвистела в воздухе, в несколько витков обмотала пасть зверя, хоть только что была не длиннее метра. Как раз вовремя: очередная волна слизи подкатила к горлу, готовая вырваться на свободу. Ползун замотал мордой, пытаясь избавиться от связывающих оков. Слизь все равно находила себе проходы, пробиваясь наружу между зубов, и брызнула во все стороны. Дождем проливаясь на землю вокруг и тело самого ползуна. Его мало беспокоило, что он оказался посреди пекла, даже огонь был бессилен перед бронированной шкурой. Тварь продолжала хватать себя за морду, пытаясь снять тонкий, но очень прочный намордник.

Минотавр, поднявшись на смотровую вышку, выжидал удачного момента, когда ползун окажется достаточно близко и подставит спину. А вот и он. Короткий разбег в пару шагов, толчок и охотника с целью разделяют несколько метров: правая рука в замахе с катаром на изготовке, чтобы вогнать его с лёту. Как вдруг с хрустальным звоном лопнула цепочка, осыпаясь мириадами сверкающих песчинок. Ползун ловко извернулся, встречая метиса разинутой пастью, усеянной острыми, длинными зубами. Клац и пасть закрылась за охотником.

Не раздумывая ни секунды, Тигр потянул за хитро спрятанную петельку и перевязь с оружием с бряцаньем упала на землю, а сверху доспех. Только меч остался в руке. Глубокий вдох, выдох, второй вдох, и тут же Тигр сорвался с места, за мгновение преодолев разделяющее его с ползуном расстояние. Расчет, план, шансы, все эти и другие мысли просто исчезли из головы, как только частокол смертоносных зубов сомкнулся за другом. Удар меча по старой ране оставленной Богомолом без толку, меч просто проскользнул по шкуре, не оставив следа. Рывок, удар в живот – тот же результат. Еще рывок и Тигр вбежал вверх по телу зверя, повиснув на одной из торчавших из морды стрел, резанул по горлу, лезвие лишь оставило не глубокий порез, опять рывок, и вот охотник стоит на загривке, осыпая затылок зверя градом ударов. Ползун отреагировал неожиданно, заколотив руками и хвостом вокруг себя, ломая все, по чему попадал, даже для крепких складских стен такие удары не проходили бесследно. Тигр тут же отступил, разрывая дистанцию и уходя от шальных ударов, начал жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться, насыщая кровь кислородом. Может весь его маневр и занял несколько секунд, но потребовал немало ментальных сил. Ползун продолжал крушить все вокруг, не давая к себе подойти, один из его ударов проломил стену горящего склада, обрушив ее и часть крыши вовнутрь.

«Агония, это агония», – пронеслась в голове Тигра отрезвляющая мысль. Тут же, будто подтверждая его догадку, из брюха, где раньше зарождались волны огненной рвоты, наружу вырвались два клинка, разошлись вверх и вниз, нанося смертельную рану. Из разреза кувырком выкатился Минотавр, увлекая за собой все содержимое желудка. Откатившись подальше, чтобы не попасть под удар умирающей твари, Минотавр встал, воздев руки вверх, и победно заревел. Оказавшись на открытом воздухе, смесь из желудка вспыхнула. Не сдержавшись, Тигр захлопал, любуясь представшей картиной. Крупная фигура Минотавра охваченного пламенем, стояла посреди небольшого пылающего озерца на фоне поверженного гиганта.

Откуда-то сзади повеяло холодом, мгновенно изгоняя тепло летней ночи и жар горевшего вокруг огня. Тигр обернулся, к ним приближался Снежный Барс, окружённый порхающими вокруг него снежинками. По меху дивного зверя, обитавшего на хрустальных пиках Бурых гор, которым был отделан доспех, тут и там пробегали ледяные искорки. Рог стужи в руке слегка светился, изготовленный из большой раковины покрытый рунными письменами и зачарованными самоцветами, венчался черепом того самого дивного зверя. Оружие сейчас аккумулировало вливаемую хозяином силу. Барс поднес раковину к губам, и первая струя морозного пробирающего до костей воздуха вырвалась наружу, погасив горящего Минотавра и все вокруг. Тот лишь недовольно пробормотал что-то, Барс в ответ пожал плечами и направился к горящему зданию склада.

– Как же ты меня напугал, дурень, – произнес Тигр, похлопав друга по плечу.

– А чего бояться, я ему не по зубам, – почти с детской бравадой ответил Минотавр, – а про огонь и говорить нечего. Зато вот этот изверг чуть в сосульку не превратил, – добавил он, недовольно зыркнув в сторону Барса.

– А изнутри его резать оказалось куда проще, даже шкура его легко подалась, надо читающим рассказать, пусть в свои книги запишут – толи сказал то ли спросил подошедший к ним Богомол

– Саламандр, – крикнул Тигр, выискивая сына взглядом.

– Да, отец, – отозвался тот, быстро оказавшись рядом.

– Что там с людьми, был кто на складе? –

– Вон там сидят, в себя приходят, – с этими словами юный охотник указал на группу горожан в одних сорочках, пытающихся понять, что происходит, – вытащили всех, – добавил он, опережая возможные вопросы.

«На сей раз обошлось», – подумал про себя Тигр. Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но его свет уже вовсю теснил ночной мрак на небе, заявляя свои права на господство. Пожар потушили, часть склада превратилась в кучу обгоревшего мусора, так же несколько кораблей затонули прямо у причала и теперь лишь мачты торчали из воды. Покрытый инеем ползун, скрючившись, лежал на земле в замерзшей луже содержимого своего желудка и множество раковин-жемчужниц вмерзли в застывшую жижу.

Саламандр поддев одну топором, высвободил из ледяного плена, и теперь вертел в руках, разглядывая крупную красную раковину. «Огневка», – вспомнилось само собой название этих моллюсков, обитавших только в теплых морях, чьих названий Тигр не смог вспомнить, но он точно знал, они живут в соленой воде, а ползун в пресной, и встретиться в природе никак не могли.

– Что вы наделали? – чей-то выкрик вывел его из размышлений. – Вы же меня по миру пустили! – Кричал пожилой мужчина с внушительным животом в перепачканной грязью и сажей ночной рубашке, – я этого так не оставлю и буду жаловаться!

– Кому? – непонимающе, по-доброму спросил Минотавр.

– Городскому совету, – выкрикнул пожилой торговец так, что слюни полетели во все стороны, – вам, уродам подземным, территории специально выделили и не маленькие не для того, чтобы вы свои забавы устраивали рядом с жильем порядочных людей. Вы хоть знаете, сколько стоит мой дом и сгоревший товар?

– Не дороже твоей жизни, тебя и всех твоих близких из огня вытащили, – попытался достучаться до разума Орел.

– Живой, спасибо, а жить на что? Устроили пожар, а потом хотите, чтобы вас благодарили? – продолжал распаляться человек. – Ну, я на вас управу найду, вы мне все вернете до последнего гроша, по миру пущу, но свое верну. Выродки подз......

– Рот прикрой, – с железными нотками в голосе проронил Богомол, осаживая человека.

– Вот ведь вляпались, – буркнул себе под нос Тигр, прекрасно понимая, что никто не собирается признавать их заслуги, – все, как у людей, а мы опять виноваты.

Торговец умолк, перестав кричать, и только гневно раздувал ноздри, гоняя воздух. Из соседних складов начали выглядывать осмелевшие зеваки, а к месту боя спешил отряд городской стражи, еще и с наемниками из числа гвардейцев и каким-то чиновником. Пузатый погорелец кинулся к ним и что-то затараторил, тыча пальцем в охотников, явно рассказывая какие-то небылицы, выставляя себя бедной жертвой, пострадавшей от глупых выходок заигравшегося отребья.

– Эй, толстяк, – выкрикнул Саламандр, привлекая к себе внимание погорельца и всех остальных, – как я понял дело в деньгах, так может рассчитаемся прямо здесь и разойдемся миром.

– Откуда у тебя, голодранца, такие деньги? Ты даже не представляешь, сколько стоит мой дом и товар, что там хранился, – начал вновь распаляться человек.

– Ты прав, не знаю, но… – после этих слов охотник с помощью топорика раскрыл раковину и извлек жемчужину, – я не знаю сколько и она стоит, но точно знаю – дорого, – крупная ало-красная жемчужина, сверкающая сотнями искорок в лучах раннего солнца.

– Этого все равно мало, – произнес человек более тихо, не сводя глаз с драгоценного шарика в руке метиса.

– Тут их много, забирай все.....

– Все равно мааллло… – попытался соврать толстяк, но дрожавший от волнения голос, его выдавал, – предлагаешь какую-то дешевку, – наконец он смог оторвать глаза от жемчужины и взглянув в лицо метиса, продолжил, – и вообще это территория моего склада и все, что на ней лежит и так мое....

– Ну, раз дешевка, – не дослушав торговца, Саламандр с небрежным видом выкинул жемчужину, постаравшись, чтобы она приземлилась между толстяком и стражей.

Торговец с неожиданным проворством прыгнул в грязь, приземлившись на четвереньки, обеими руками накрыл драгоценность. Поднял и начал аккуратно очищать ее от грязи, рот не произвольно расплылся в глупой улыбке, а глаза как будто остекленели.

– Значит не такая она и дешёвая, – произнес Саламандр, нависая над человеком. – А что касается остальных, никто не имеет право трогать то, что остается после охоты без одобрения общины. За нарушение виновный выдворяется из города и теряет все имущество в пределах его стен. Это ваш закон, – продолжал охотник с нажимом в голосе, – решай, либо забираешь жемчуг и расходимся с миром, либо ты его больше не увидишь.

– Согласен, согласен, – затараторил толстяк, энергично кивая головой, – если отдадите мне все, я согласен, – видно было, что слова давались ему с трудом.

– Забирай, – закончил Саламандр.

Торговец вскочил и побежал к валяющейся неподалеку туше Ползуна, по пути что-то выкрикивая домочадцам, разобрать было сложно, волнение и переполнявшие его эмоции мешали, а также и то, что он пытался делать это на бегу.

– Вот это смена у тебя подрастает, – хлопнув друга по плечу, произнес Орел.

– Сам удивлен, – согласился Тигр, жестом подзывая сына, – и что это было?

– Прошу простить меня за дерзость, – произнес юный охотник, склонив голову, – за то, что говорил без разрешения от лица всей общины.

– Да, черт с ним, – произнес Минотавр, сгребая парня в медвежьи объятья, – дерзкий, чертяка.

– Это конечно не хорошо, что ты начал серьезный разговор ни с кем не посоветовавшись, – начал отец, – но у тебя и выбор был небольшой, ты поступил правильно, – и совершено другим тоном спросил, – ты лучше объясни, как ты понял, что ему этот жемчуг так нужен?

– Так это еще в школе, когда с советом матерей ходили на рынок. Иногда по делам с Достопочтенной матерью заходили в верхний город. Она встречалась с кем-то важным, а я ждал на улице, вот там и увидел магазины с большими прозрачными витринами вместо стен, а в них украшения из золота с камнями и жемчугом, красивые и очень дорогие.

– С волшебными камнями? – переспросил Богомол.

– Нет, с обычными драгоценными камнями. Люди ценят такие камни дороже золота и металлов, – подытожил Саламандр. – Ради такой награды они способны пойти на многое.

– Ну что, пердуны старые, век живи – век учись, – подколол товарищей Снежный барс, самый молодой из охотников золотого ранга, – думали, что все знали, а вот вам сюрприз – чуть подумав добавил – Чего-то мы задержались, не пора ли домой?

Охотники еще никогда не возвращались так поздно, солнце уже встало и на улицах появились первые прохожие, которые пугливо провожали взглядом крупный отряд метисов, бегущих рысцой. Рабочий день короток, он начинался сразу после восхода и заканчивался перед закатом. Еще немного и улицы будут заполнены спешащими по своим делам людьми. Тигр, бежавший в голове отряда, всматривался в лица встречных прохожих, обдумывая то, что произошло в порту.

Как давно он выходил в город после рассвета? Еще в школе охотников во время дежурства, а после ее окончания, когда получил свое первое имя, совсем перестал встречаться с людьми. Всеми торгово-денежными вопросами в общине ведали старейшины и совет матерей, распределяя жалование охотников и доход от торговли на покупку продовольствия или других необходимых общине вещей. Обычный охотник любой категории почти не встречался с людьми и не задумывался, что ими движет. Каждый в общине знал, что люди любят золото, на этом, пожалуй, все. Они существовали рядом, ходили по одним улицам, но никогда не пересекались и не пытались понять друг друга. Люди боялись метисов, считая их полудемонами, необходимым злом, с которым приходится мириться. Этот страх был продиктован гуляющими в изобилии по городу слухами. Ведь все же знают, что сгоревший квартал пал жертвой впавших в боевое бешенство метисов или то, что комендантский час объявлен потому, что бегающие по ночам ублюдки, не задумываясь, разорвут любого, не делая различий между человеком и монстром. Метисы же считали всех людей лживым, трусливым племенем, готовым на все ради золота.

Вот так они и живут, до сих пор двигаясь устоявшимся, привычным путем с шорами на глазах, даже не пытаясь что-то изменить, остановиться, снять шоры и оглядеться вокруг. Увидеть всю картину целиком. Повседневные дела, проблемы, суета, спешка, боязнь не успеть что-то сделать, и вот они – шоры. А ведь даже у них есть чему поучиться, продолжал размышлять Тигр. Понять, что ими движет, ведь они так же способны любить, делать добро и стремиться к свету. За этими размышлениями дорога пролетела незаметно, вот он вход, подземелье, коридор, тропа, дом, Вада. Вада!

Она сидела на пороге дома: кожа белая как снег, губы, сжатые в тонкую бледную ниточку, дрожали, а по щекам катились крупные слезы. Не произнося ни слова, он вбежал в дом, в несколько шагов оказавшись рядом с детской, успокоил волнение, заставляя, будто сорвавшееся в галоп сердце, биться в привычном ритме. Вошел. Его дочь, свернувшись калачиком, пыталась согреться, лежа под тремя одеялами, Ее бил жестокий озноб, глаза закрыты, а из приоткрытого рта слышался слабенький стон вперемешку с бредовым бормотанием.

Вен, как завороженный, смотрел на дочь. Страх и ужас воцарились в сердце, захватив все мысли без остатка. Он опустился на колени перед кроватью, от бессилия хотелось взвыть и лезть на стену. Могучий воин, всегда выходивший победителем из боя, невзирая на силу врага, ничем не мог помочь умирающей дочери.

«Нет, не может быть. Должен быть выход!» – вскричал он про себя. Среди спутанных в неразборчивый клубок мыслей, что-то промелькнуло, еле уловимое и еще не до конца понятное. Но это был шанс и он ухватился за него двумя руками, словно утопающий за обломок корабля, проплывающий мимо.

Никому ничего не говоря, достал из комода каменный ларчик с причудливой резьбой и серебристой окантовкой. Погладил по крышке, выискивая скрытый замок и, выставив пальцы в нужном положении, нажал. Внутри с тихим щёлчком сработал механизм замка, позволяя открыть крышку. Не доставая из ларца, Вен аккуратно развернул сверток из черной блестящей шерсти. Немного покопавшись в амулетах, он остановил свой выбор на браслете с небольшим красным камнем, внутри которого, сверкая искорками, горел живой огонь. Спрятав амулет за пазуху, закрыл ларец и убрал его обратно. Глубоко вздохнув, собираясь с мыслями, направился к шкафу с оружием.

«Может позвать Барса, он не откажет. Нет, не стоит впутывать кого-то еще, уж очень большими неприятностями грозило это дело», – обдумывал Вен, решая, что взять. Оставив все оружие и доспех, Тигр надел свою привычную куртку, взял небольшой сверток из шкафа и вышел из дома. Вады уже не было, оно и к лучшему, не придется врать. Вен шел по главной улице квартала, погруженный в раздумья, прокручивая в голове раз за разом недавно придуманный план. Не требуя контроля, ноги сами привели к тяжелым, массивным дверям построенного из гранита храма. Открыв массивную створку, вошел внутрь обители читающих. Как он и думал, почти никого, как и на улице, много народу ушли наверх, ученикам и ремесленникам необходимо вывезти тушу ползуна в адскую яму, а учитывая его размер, массу и прочность шкуры, работы предстояло много; также охотники для сопровождения и читающие, чтобы попытаться разобраться в произошедшем.

Метис окинул зал взглядом: большое круглое помещение с высокими потолками и колоннами по периметру, украшенный фресками и гобеленами, содержавшими сцены из истории народа. Несколько узких, высоких, стрельчатых окон были скорей декоративным украшением, магические свечи освещали все вокруг, загоняя мрак в самые укромные уголки. Он до сих пор помнил тот не передаваемый восторг, испытываемый в детстве, что рождался в нем, стоило лишь перешагнуть этот порог.

В противоположном конце зала у алтаря суетился ученик, а неподалеку от него стояли два охотника серебряного класса, несшие вахту по охране района.

«Так, обруч на голове, значит, третья ступень посвящения. Должен справиться», – мысленно оценил ученика.

– Надо печать сломать, – будничным голосам произнес Тигр, бросая амулет на алтарь. Ученик посмотрел вначале на него, потом перевел взгляд на браслет и отшатнулся в испуге, замотав головой. Тут же за спиной у непрошеного гостя возникли двое охотников.

– Могу я узнать, какое дело привело вас в храм… – начал было один из них, но не смог закончить.

Глубокий вдох и Тигр за мгновение, нанес два молниеносных удара. Оба метиса, согнувшись от боли, повалились на пол.

– Ну? – с нажимом в голосе произнес охотник, обращаясь к ученику. – Только надломи, потом забирай этих и уходи, я обо всём позабочусь сам.

– Но, но я не могу, – начал было ученик.

– Что здесь происходит? – прокатился по залу раскатистый бас.

– Магистр Тень, прошу Вас, не вмешивайтесь, у меня не осталось выбора, – предупредил Тигр, кладя руку на эфес меча, скрытого в свертке, не отрывая взгляда от верховного жреца.

– Ты точно пришел не для того, чтобы учинять разбор после сегодняшней ночи, так? – заговорил магистр Тень, двигаясь по кругу и сохраняя дистанцию, – кто там? – спросил он, когда его взгляду открылся лежавший на алтаре амулет.

– Эфрит, – твердым, уверенным голосом ответил Вен.

– Хм, не думаю, что тебе нужна новая игрушка, тем более таким способом, – в ответ охотник замотал головой. – Тогда поведай, что привело тебя с оружием в нашу мирную обитель?

– Мне нужно его сердце, – честно признался охотник, отпустив эфес.

– Сердце? – непонимающе спросил магистр, неспешно подходя к алтарю.

– В книгах говорится, что сердце эфрита превращается в большой рубин, а он стоит кучу золота, – быстро проговорил Вен, считая что все обьяснил

– Ты говоришь загадками, – все еще не понимал магистр, – зачем они тебе, к тому же целая куча? – с этими словами Магистр подошёл вплотную к алтарю, отодвинув ученика в сторону, заслоняя собой.

– Люди готовы на все ради них, – тут Вен чуть замялся. – Вам ведь уже доложили о том, что произошло в порту. И если люди так сильно ценят эти побрякушки, можно нанять людского доктора, хорошего, дорогого.

– Доктора значит… – проявил интерес Тень, – продолжай.

– У нас с людьми почти одинаковое строение тела, если не считать наши способности, а они проявляются после мутации в переходном возрасте, – объяснял охотник, – у каждого мутации проходят по-разному, но общее у всех одно – сможет ли человеческое тело пережить изменения. Вы можете вылечить взрослого, просто усилив его внутренние способности, но помочь детям вы не в состоянии, – сделав паузу, он продолжил. – Людские доктора знают о людских телах намного больше и вдруг они смогут помочь.

– С чего ты взял, что доктор согласится? – спросил магистр.

– Если бы Вы видели глаза людей увидевших одну небольшую жемчужину, – воодушевлено начал рассказывать Вен, – в особенности того толстого торговца, обвинившего нас в пожаре на его складе....

– Допускаю, но мы не сможем его продать за полную стоимость, – холодно произнес магистр. – Ты знаешь, мы скованы договором: налоги, пошлины и прочие уловки, придуманные людьми.

– И не надо, я сам его отнесу, отнесу и отдам доктору, – привел по-детски простой довод, заставив читающего задуматься. – Вы поможете? – спросил охотник, чуть подождав.

– Интересно, значит бартер… – задумчиво проговорил магистр, – возможно, твоя рисковая идея в будущем спасет множество детских жизней, – и, подумав, добавил, – только вот почему именно в храме ты решил затеять драку с монстром? Среди мастеров найдутся умельцы, которым по силам сломать печать, а желание пополнить кладовую затуманит разум.

– Так здесь все из камня и гореть нечему и бежать ему будет некуда, – привел разумные доводы охотник, заработав одобряющий взгляд Магистра

– Хорошо, давай попробуем, – согласился глава читающих. – А ты, – это уже Тень обращался к ученику, – забирай этих бедолаг и закрой дверь с той стороны и жди, пока не позовут.

Когда входная дверь закрылась, Магистр взглянул еще раз в глаза Тигру и не найдя там ничего кроме решимости, принялся за дело.

Взяв браслет двумя руками камнем вверх, беззвучно начал читать заклинание, шевеля только губами. Легкая дрожь прокатилась по полу, в комнате начал гулять ветер, заставляя трепетать пламя свечей. Вдруг свет в комнате стал ярче, окрашивая зал в красные тона, еще чуть-чуть и по камню побежали паутинки трещин. Магистр положил амулет на алтарь, отошел в сторону. Из трещин, покрывавших камень, наружу начали вырываться языки пламени. Резкая вспышка и волна жара прокатилась по залу и тут же исчезла. На алтаре, где только что лежал амулет, сидел трехметровый демон, эфрит. Он спрыгнул на пол, глухо цокнув копытами об мраморные плиты, потянулся, будто демонстрируя окружавшим свою мощную пропитанную силой фигуру. По красной кожи обтягивающей багры мышц тут и там вспыхивали языки пламени. Неспешно оглядываясь по сторонам демон заворочал венчавшей парой внушительного вида рогов головой.

– Кто посмел потревожить мой сон? – басовито и с нажимом в голосе поинтересовался эфрит.

– Я, Вен из семьи Корвингов, наречённый Призрачным Тигром…

– Глупец, даже вместе с колдуном ты мне неровня, полукровка, – впившись гневным взглядом в метиса с презрением произнес Эфрит, выплюнув последнее слово

Тигр не отвел взгляда, встав в боевую стойку, выставил перед собой меч и двинулся вперед мелким приставным шагом. Эфрит залился хохотом, но через миг сорвался с места, оставляя за собой огненно-красный шлейф. Громкий хлопок и следом зал наполнился скрежетом, треском и хрустом. Смертоносный удар когтистой лапы был остановлен клинком. Демон отскочил назад, бросил удивлённый взгляд на кисть, затем на меч. От гарды до острия по лезвии прыгали и плясали бледно-синие огоньки, переливаясь как свежий снег под солнцем. Меч из позвоночника ледяного тролля сейчас просыпался, жадно впитывая ментальные силы, так щедро вливаемые в него охотником.

– Проклятое ледяное отродье, сыновья северной метели, даже после смерти портят нам жизнь, – проревел эфрит, сыпя проклятья на своем языке, – Ну, ничего. После этих слов он расправил плечи, напрягаясь всем телом, и тут же языки пламени зазмеились по коже, покрывая его полностью. Еще мгновение и огонь побежал по каменному полу во всех направлениях в поисках «пищи», желая поглотить все, до чего доберется. Но наткнулся на невидимое препятствие и злобно зашипел, потухая. Магистр Тень лишь слегка усмехнулся, поймав на себе злобный взгляд монстра, это он накрыл поле боя магическим барьером в виде полусферы.

Теперь атаковал Тигр, идя тупо в лоб, с бешеной скоростью завертев мечом. Клинок выписывал в воздухе круги и восьмёрки вокруг тела хозяина, нападая и защищая одновременно. Монстр, пружиня на ногах, попятился, с легкостью уходя от меча, как вдруг что-то неуловимое хлестнуло по торсу, сбивая пламя. Затем еще раз и еще раз. Эфрит замотал головой пытаясь понять, что происходит. На конце клинка будто зародился смерч, ледяной ветер как дыхание самой смерти вырывался из зачарованного оружия, превращаясь в подобие хлыста. Монстр бессильно рычал сквозь зубы и, пятясь, пытался найти брешь в действиях охотника. Бич ледяного воздуха доставал везде, его удары оставляли фиолетовые рубцы на толстой красной коже. Эфрит отскочил к стенке барьера, сильно разрывая дистанци, и взрываясь яростным ревом. Огненные языки вспыхнули с новой силой, сменяя свой окрас с красного на ярко-желтый. В лицо пахнуло жаром огненных глубин, словно где-то поблизости разверзнулась пасть бездны, ведущей в подземные приделы. Эфрит сейчас походил на дивного зверя с легким, длинным, ослепительно желтым мехом, развевающимся на ветру. Победно расхохотавшись, монстр кинулся в решающую атаку. Желая смять врага, не оставляя тому шанса, охотник уклонился, прекрасно понимая, ему не сдержать удар такой мощи, и тут же осознал, что целью был не он. Монстр на полном ходу налетел на барьер, от удара по залу прокатился громогласный раскат, прошел сквозь него, потеряв лишь свою огненную шкуру, и, набирая скорость, приближался к магистру. Расстояние быстро таяло, но глава ордена читающих и не думал обременять себя какими-либо действиями, даже выражение лица осталось безучастным, эфрит сладостно улыбался, празднуя в душе победу: «сначала маг, затем залить все огнем, а там посмотрим». Как вдруг сильный удар с зади и острая боль пронзила насквозь, от спины к правой груди, опрокидывая монстра, на колени. Белоснежный клинок, пройдя тело насквозь, торчал из груди, сильно контрастируя с вырывающимся из раны пульсирующими толчками жидким огнем. монстр попытался встать, тут же будто из-под земли перед ним возник охотник, обрушив на голову два тяжелых, словно кузнечные молоты, удары кулаков, закованных в боевые рукавицы. Теряя сознание, монстр осел на пол. «Вот оно», – промелькнуло в голове. Тигр резко дважды сжал и разжал кулаки, выпуская костяные когти, рубанул, что было сил накрест двумя руками, разрывая грудную клетку, переламывая ребра и вырывая куски мяса. Эфрит взревел, из раны во все стороны фонтаном полетели струи жидкого пламени. Не обращая внимания на раскалённый жар, обжигавший кожу, опалённые волосы и горевшую местами одежду, охотник вогнал руку в рану, ухватился и с силой рванул на себя, выплескивая наружу каскад огненных брызг. Живое сердце эфрита лежало и билось на ладони. Жар, горевший внутри, обжигал руку даже через шкуру каменного тролля. Кожаный доспех дымился, опалённый огнем, длинные белые волосы превратились в нечто бесформиное, на лице красовались, набухая, несколько небольших ожогов. Но это все были мелочи, затаив дыхание метис следил, как сердце замедляет стук, тает, угасая в его руках. Тук-тук…, тук-тук…, тук-тук…, тук… тук… тук…

Как только сердце замолкло, оно превратилось в рубин причудливой формы размером с кулак ребенка.

– И куда теперь, сразу к лекарю? – привлекая внимание Вена, спросил магистр.

– Сразу, – ответил охотник, – к лекарю, – договорил он, оторвав взгляд от камня.

– Ты не первый, кто пытается обратиться за помощью к людям, – грустно сказал магистр, – до этого все получали отказ. Помни о договоре, заключённом предками, не дай гневу и ярости нарушить хрупкий мир. Как ты сам сказал – люди ради него способны на все.

– Неужели вы думаете, что у меня его отнимут? – удивлено произнес Вен, выходя из ступора.

– Людская подлость заменит им силу, – пояснил магистр. – Держи себя в руках, если все пойдет не по плану. А теперь иди, мне еще здесь разгребать, если совет матерей узнает, вернее, когда он узнает....

Охотник не стал дослушивать, лишь согласно закивал головой. Попрощавшись, пулей вылетел из храма, чуть не снеся с ног ученика, ждавшего снаружи.

Улыбка постоянно лезла на лицо, сколько Вен не пытался ее согнать, она все равно возвращалась. Он шел, скорей бежал или даже низко летел над улицей родного квартала. Рубин, зажатый в кулаке, – это шанс помочь дочери. И если получится и всем остальным в будущем. Пусть люди не любят и даже презирают, а чем богаче и состоятельней, тем сильнее презирают, но они жадные и алчные, и не один не сможет устоять, если предложить ему этот камень, который стоит целое состояние. Дорога до дома заняла несколько минут. Быстро переодевшись в обычную одежду, накинул на себя плащ, чтобы не привлекать лишнего внимания в городе. Через несколько минут, он уже шел под открытым небом, пряча лицо под капюшоном.

Идти к каким-нибудь шарлатанам и недоучкам из бедных кварталов не было смысла. Они согласятся без раздумий, лишь только увидят камень, но будет ли польза. Нужен хороший образованный врач из верхних кварталов, тем более что награда с легкостью перекроет любой, даже заоблачный, счет. Но как его найти? В этих раздумьях он бродил по улицам города. Пока идея не пришла сама собой.

– Эй, парни, – произнес Вен, садясь на корточки перед группой хорошо одетых мальчишек десяти-двенадцати лет, – не подскажете, где живет хороший доктор? – дети замялись, со страхом глядя на метиса. – А я вам кое-что взамен, – с этими словами, он извлек самодельный свисток из клыка тигра-крыса.

– Я знаю, я отведу, – протараторил круглолицей мальчуган, растолкав сверстников, встал перед метисом и уставившись горящими глазами на резную свистульку.

– Только чтоб из верхнего города и так чтоб на гвардейцев не нарваться, – уточнил Вен.

– Договорились, пошли, – сказал парень и деловито двинулся первым, жестом зовя за собой.

Идти пришлось недалеко, немного пропетляв по подворотням и переулкам, чтобы точно не встретится с патрулями верхнего города, привел к дорогому трехэтажному дому с аккуратными клумбами под окнами и вывеской «Доктор» у дверей. Получив награду, мальчик тут же ее опробовал и, широко улыбнувшись, довольный приобретением побежал к остальным с опаской выглядывавшим из-за поворота, махнул на прощание рукой и скрылся в подворотне, откуда тут же донеслась трель свистка.

Сделав глубокий вдох, Вен собрался с мыслями, толкнул дверь и вошел. На открытую дверь весело отозвался колокольчик, «дзинь – дзинь», сообщая что пришел посетитель.

– Чего изволите.......– с трудом закончил фразу слуга, определив в посетителе обитателя подземного квартала.

– Мне нужен доктор, – твердо и уверено ответил Вен.

– Ааааааааа......Уммммм....... – пытался сообразить служка, что нужно делать в подобной ситуации.

– Ну, поживей, – с нажимом произнес метис, добавив в голос властных ноток.

– Крис, кто там пришел? – донеслось со второго этажа и, не дождавшись ответа, на лестнице появился человек невысокого роста, лет сорока, фигурой напоминавший бочонок с коротенькими ручками и маленькими ножками. Гладко выбритый, еще не лысый, но уже с седыми волосами в шевелюре.

– А тебе что здесь надо? – возмутился он, увидев метиса, – быстро вон.......

Речь оборвалась сама собой, как только посетитель, не произнося ни слова, извлек из-под плаща рубин. На секунду в зале воцарилась тишина, доктор судорожно зашевелил губами, бормоча что-то себе под нос, и, наконец, выдал:

– Крис, не стой столбом, проводи… посетителя в мой кабинет, – все же закончил доктор после короткой заминки.

Широкая, крепкая дубовая лестница с резными перилами и невысокими ступеньками привела почти к самой двери кабинета.

– Это – сердце эфрита, – произнес Вен, кладя камень на стол, – но любой ювелир скажет, что это самый настоящий рубин.

– И что вы хотите от меня? – с нетерпением в голосе спросил доктор, переводя взволнованный взгляд с камня на посетителя, – я не ювелир.

– Моя дочь больна, – прямо ответил охотник, – я хочу, чтобы вы пришли ее осмотреть и…

– Куда, к вам в подземелье? – с удивление выпалил доктор, резко отпрянув назад, как будто на него кинулись с кулаками.

– Уверяю Вас, наш квартал – самое спокойное и безопасное место во всем городе, – принялся уговаривать Вен, ошарашенного человека. – К тому же, я лично гарантирую Вашу безопасность.

– Надо подумать, – сухо ответил доктор и дернул за шнурок, поднял глаза к потолку, что-то забормотал, будто подсчитывая. Чуть погодя дернул еще дважды за шнурок, растеряно улыбаясь посетителю. – Еще минуточку, – звук шагов многих ног, подымающих по лестнице, прервали его. Дверь отворилась и внутрь вошли трое гвардейцев, еще двое из городской стражи остались снаружи. Вен посмотрел на них, потом на стол, где только что лежал драгоценный камень, затем на доктора, тот светился от счастья.

– Наш разговор окончен, можешь возвращаться в свою канаву, – с презрением процедил сквозь зубы доктор.

– Камень верни, – начиная закипать, произнес Вен, вместо ответа невинный вопросительный взгляд, – верни по-хорошему.

– Эй, отребье! – окрикнули метиса со спины, кто-то из гвардейцев положил руку на плечо.

Вен резко развернулся, взглянув в глаза солдату так, что тот отшатнулся на пару шагов, выронил меч, потеряв равновесие, и шмякнулся на пол. Доктор испуганно пискнул, стража бряцнула сталью, угрожающе выставляя вперед клинки.

«Доктора первым ударом, дальше этих троих, потом двоих в коридоре и в конце мальчик-служка. Чтоб без свидетелей», – пронеслась в голове мысль, вместе с наглядной картиной, как это будет. «Нет, нельзя, все равно узнают, и тогда пострадает вся община, да и парня жалко, он тут вообще не причем. Живите». Кулаки разжались сами собой, приступ гнева отступил, еще раз глянув на доктора, он вышел.

В голове творилось черте что, все вокруг будто померкло. Словно злой ветер реальности задул пламя надежды на последней свече. Океан жизни вырвал из его рук тот самый обломок, что казался спасительным для утопающего, оставив его один на один с бездной отчаянья. Глаза потупились в землю и ноги сами выбирали дорогу. Прохожие на улице обходили его стороной.

«Все, все зря. Поистине, магистр был прав, с людской жадностью может поспорить только их подлость», – пронеслось в голове и тут же захотелось схватить проходящего мимо человека за горло, сжимая пальцы все сильнее и сильнее, и наблюдая, как жизнь покидает хрупкое тело. Голова невольно поднялась. Наступил вечер, солнце начало клонится к горизонту, подгоняя горожан вернуться домой до наступления темноты и прихода ночных гостей. Серые, мрачные стены, убогие местами покосившиеся двери и ставни, на и без того страшных и неказистых домиках. «Это же нижний квартал, эка меня занесло!»

– Кх…кх. Хотя меня всего крутит изнутри после вчерашнего, да и проклятый кашель никак не уймется, сдается мне, что тебе еще хуже, – произнес незнакомец. – На вот, глотни, – добавил он, протягивая бутылку.

Вен, не задумываясь, взял предложенное угощение и поднес ко рту, в нос тут же шибанул кисло-горький запах пойла. Еще секунда и содержимое бутылки полилось в рот, обжигая язык и горло, жадными глотками проваливаясь дальше. Осушив на половину, Вен выдохнул, поморщившись от ядовитого привкуса. В животе вспыхнул пожар, горело все: рот, глотка, пищевод, желудок. Все, что соприкасалось с дьявольской смесью, как только бутылка еще не плавилась. «Вот дрянь, раствор из огненных желез и то куда приятней», – вынес вердикт мозг.

– А говорят, вы пить не умеете! Ничего себе, половину слез костлявой залпом с горла, это я тебе скажу тот еще фокус, – присвистнув, произнес незнакомец. Только теперь метис обратил на него внимание. Невысокий кряжистый мужичек, неопределённого возраста, пристрастие к алкоголю стирала возрастные границы. Одет в простые вещи: грязная залатанная рубаха и такие же штаны, обыкновенный работяга, скорей всего грузчик, таких, как он, хватало в каждом торговом городе. На круглом лице играл красный румянец, как у стеснительной девушки, только причиной была не робость, а недавно принятый алкоголь. Человек смотрел на него без страха и ненависти. Запустив пятерню в грязные засаленные волосы, почесал в затылке, протянул крепкую мозолистую ладонь:

–Я – Хофс, пойдем со мной, здесь есть один хороший кабак. Я угощаю. Чуть поколебавшись, метис пожал протянутую руку:

– Меня зовут Вен.

И они вместе зашагали по улице, под ногами хлюпала грязь, серые домишки сменялись один за другим, похожие друг на друга своей унылостью. Шли молча, Хофс не лез с разговорами, а у Вена вообще не было желания говорить. Вскоре впереди появился домик, из которого лились через щели в ставнях свет и шум: ор десятка голосов, чьё-то пение и звуки музыкального инструмента.

Тяжелая окованная железом дверь заскрипела, отворившись с натугой, пропуская посетителей внутрь. Большой зал, усеянный столами, за которыми весело и шумно отдыхал разношерстный люд. Тут и там сновали официантки, разнося пиво, кое-что покрепче и нехитрую снедь. Прокопчённый свечами воздух, перемешанный с перегаром и табачным дымом, шибанул в нос. Хофс жадно втянул воздух обеими ноздрями, сладостно зажмурился, смакую запах, как первый предвестник хорошей пьянки, направился к свободному столику, стоявшему у стены.

– Скидывай свой плащ, – произнес новый знакомый и, чуть подумав, добавил, – здесь все равны.

Вен послушно повесил плащ на свой стул. Пробежался взглядом по залу, народ, конечно, обратил внимание на необычного посетителя, но как-то вяло, никто ошарашено на него не глазел и не спешил отсесть подальше, все продолжалось так же, как было до их прихода. Пока метис аккуратно, но с любопытством, изучал гулявшую толпу, Хофс сделал заказ, шепнул что-то на ухо полной румяной официантке, лукаво ей подмигнул и, ущипнув на прощание за мясистый бочок, весело расхохотался. Вскоре официантка вернулась, неся несколько здоровенных пивных кружек, увенчанных пенными шапками, и пару тарелок с какой-то закуской.

– Ну что, кх…кх…, чудовешеборец, за знакомство, – весело произнес Хофс.

– За знакомство, – выдавил из себя метис, подымая большую деревянную кружку.

Слегка ударив кружкой о кружку, новый знакомый в несколько больших глотков осушил свою до половины, поставил ее на стол и утер лицо рукавом.

– Хорошо, – смакуя каждую букву, вымолвил Хофс, – как тебе здесь?

– Странно, – нерешительно произнес метис, – я вот смотрю по сторонам, а им все равно, есть я, нет меня, обычно люди смотрят с презрением, а ты вот за стол посадил.

–

Хахахахаха.....кх......кх....кх. Люди. Люди они, брат, разные бывают, – ответил Хофс. – К примеру, взять богачей, так они и меня на порог не пустят, я для них, что грязь под ногами. Им что ты, что я – один черт. А здесь ни у кого ничего нет: ни власти, ни больших денег. Так и живут все

попроще

. Да и должок за мной имеется, – увидев непонимающий взгляд метиса, начал рассказ, – лет с десяток назад оказался я ночью на улице. Искал, где бы спрятаться, и решил отсидеться в одном темном углу, вот только там уже кто-то был, – после этих слов его словно проняло холодом. – Как вспомню, до сих пор страшно, раза в два выше меня, лапищи с когтями, пасть огромная и четыре огромных красных глаза, думал все, конец, – тут он сделал паузу, смочив пересохшее горло пивом, – и вдруг, откуда ни возьмись, выскочил один из ваших. Тварь эту разделал как заправский мясник свиную тушу. Подошел ко мне, облил чем-то из фляги и говорит, сиди на месте, и никто тебя не найдет. Там всю ночь просидел и жив остался. А как солнце увидел, слово себе дал отплатить добро за добро.

– Ты можешь мне рассказать о своей, о вашей жизни здесь на поверхности? – попросил Вен.

Метис с интересом слушал рассказ нового знакомого, иногда что-то спрашивая. Время текло незаметно, кружки с пивом осушались, обнажая своё дно, и наполнялись заново, за окнами окончательно стемнело, и ставни с дверьми закрыли на надежные окованные железом засовы.

За очередной партией опустевших кружек подошла совсем еще юная девушка, худенькая, в платье и фартуке, явно рассчитанных на кого-то покрупнее, из-под платка торчали светлые, как солома, волосы. Она с любопытством смотрела на метиса большими карими глазами, удивленно хлопая ресничками. Мило улыбнувшись напоследок, исчезла с подносом в толпе.

– Ты чего? – спросил Хофс, перехватив взгляд собеседника.

– На дочку похожа, – вымолвил Вен, – у меня дочь того же возраста, болеет, – последнее слово он произнес с горечью, застрявшей в горле.

И тут его прорвало, как речную плотину после нескольких дней беспроглядного ливня. Все, что накопилось на душе за последнее время, вырвалось наружу. Вен говорил без остановки, рассказывая обо всем: о переходном возрасте и смерти детей, о болезни дочери и обмане доктора, о том, что по ночам стало намного опасней.

– Мммммм, да, – только и смог задумчиво протянуть Хофс.

Вдруг высокий девичий вскрик пролетел над залом, заглушив разом всех, привлекая к себе всеобщее внимание. В центре зала, сдвинув вместе четыре стола, отдыхала шумная компания не местных. Смуглые, невысокие, в свободной одежде, у каждого на правом боку короткий хлыст, с первого взгляда было понятно – степняки-караванщики. Один из них, нагло схватив под руку ту самую молоденькую официантку, заливался громким смехом, наблюдая за тщетными попытками вырваться. Извернувшись, девушка все же выскользнула из лап нахала, залепив пощёчину, и отскочила в сторону. Погонщик зашипел от злости и двинулся на нее. Тут же между ними возникло препятствие – пятерка молодчиков из местной шпаны. Повскакивали с мест сидевшие до этого остальные степняки. Обстановка накалялась, никто не собирался идти на попятную. Погонщиков было больше, да и выглядели они более внушительно, но это никак не сказывалось на решимости молодых парней. Тяжелая дубовая кружка, просвистев в воздухе, врезалась в голову самого наглого из погонщиков. Тот обмяк, повалился на пол на ватных ногах. Зал охнул и замолк, посетители смотрели туда, откуда только что прилетела кружка. Негромкий низкий, почти звериный рык закипавшего метиса был отчётливо слышен всем. Вен твердой уверенной походкой направился в центр зала, глаза налились кровью, кулаки с хрустом сжались в предвкушении драки. «Ну этих точно некто жалеть не станет» – зло подумал Вен – «Сколько их, всего десятка полтора, сойдёт». Не ожидая такой развязки погонщики попятились нервно переглядываясь друг с другом. У многих с собой были ножи и хлысты, но какой от них прок в бойне что вот-вот начнется.

– Стойте, не надо, – легкий почти детский голос прозвучал где-то совсем рядом, и кто-то схватил его за руку, стараясь остановить. Вен обернулся: юная официантка крепко держала его своими ручками, смотря в глаза со страхом, но все равно как-то по-доброму, ласково. Злость тут же испарилась вместе с желанием ломать и калечить, а рот непроизвольно расплылся в искренней улыбке: «Не бойся, если ты хочешь, я никого не трону». В ответ девушка кивнула, не отводя взгляда, ее глаза излучали что-то по-детски доброе и светлое, метис с трудом оторвал от них взгляд:

– Но если кто-нибудь тебя обидит, или моего друга, я вернусь. И советую поверить мне на слово, я узнаю и я найду, – последние слова он произнес в полный голос, окидывая взглядом зал. В полной тишине он проследовал к столу, взял плащ. – Спасибо тебе добрый человек, от всей души спасибо, – поблагодарив Хофса, он направился к двери.

Здоровенный детина, служащий в заведении вышибалой и привратником, хотел что-то возразить, мол, дверь открывать не положено. Один взгляд и слова застряли в горле, так и не получив свободы. Окованный железом засов сдвинулся с легким скрипом. С силой потянув за кованую ручку, отворил дверь и тут же в лицо ударил прохладный, освежающий ночной ветер. Постояв немного на пороге, Вен шагнул в темноту, запирая за собой дверь, постоял еще немного, дождавшись звука запиравшегося засова, и направился домой.

Когда метис открыл глаза, был уже день. Он лежал в своей постели. Дорога домой помнилась смутно, кто-то вроде провожал его из дежурной смены, стараясь держаться на расстоянии, чтобы его не заметили.

Попытка встать принесла сильную головную боль, стоило лишь оторвать голову от подушки; казалось, она вот-вот треснет, разрываемая изнутри, или попросту лопнет, не выдержав натиска. Вен лег обратно, пытаясь найти спасение в объятиях подушки, но не вышло. Боль и не думала униматься, а только усиливалась, по-хозяйски обживаясь в новых хоромах.

– Проснулся? – спросила жена, входя в комнату.

– Вроде как, – отозвался Вен, чуть приоткрыв глаза, – как дочь?

– Все по-старому, – ответила Вада, потупив взгляд, – на вот, выпей, через час всех охотников собирают в зале совета. Что-то страшное должно случиться – я боюсь.

– Глупенькая, – произнес Вен, подымаясь с кровати и превозмогая накатывавшую, словно волна, боль, – ты же и сама знаешь, твой муж самый сильный, ловкий, умный и красивый. Защитит вас и себя, никому в обиду не даст, – добавил он, слегка усмехнувшись, обнимая жену и прижимаясь щекой к щеке.

– Да знаю я, – скрывая слезы, прошептала она в самое ухо, – ты только береги себя, самый, сильный, смелый и красивый, – целуя в небритую щеку после каждого слова.

– Ты прости меня за все, я знаю, как тебе тяжело, а тут я еще вчера… – мысли больно резанули по сердцу, – я что-нибудь придумаю, я обязательно что-нибудь придумаю.

Поцеловав мужа еще раз, Вада указала на чашку с отваром, стоявшую на тумбочки у кровати, и вышла. «Как же ей тяжело, почти все время рядом с больной дочерью, а тут еще это непонятное собрание. Да и я тоже хорош, пропал с утра и вернулся ночью, пьяный», – от этого на душе стало совсем скверно, так что захотелось взвыть.

Собравшись, Вен одним залпом осушил чашку. Отвар по вкусу оказался еще хуже вчерашнего пойла – «улыбка костлявой», кажется так. Желудок тут же взбунтовался при одном только упоминании. Глубокий вдох, второй, третий и рвотный приступ отступил. Переведя дух, он пошел одеваться.

В зале совета было полно народу: несколько старейшин, читающих и все охотники – бронзовые, серебряные, золотые. Метисы перешептывались, ожидая начала и делясь слухами и предположениями. Никто не знал, что произошло, а кто знал, молчал, не спеша делиться секретами.

Вен зашел в зал совета вместе с сыном одним из последних, глаза быстро в толпе нашли друзей; а вот и двое вчерашних из храма. «Надо будет подойти после собрания извиниться», – решил охотник, направившись к друзьям.

– Что происходит? – поинтересовался он.

– Никто не знает. Известно только одно, что прошлой ночью в городе опять не было ни одного гостя. Но это точно не из-за этого. Может, узнали откуда взялся ползун, – предположил Ларн, – а может… – он не успел закончить.

– Вот вроде и все собрались, – произнес старик Фурлак, глава старейшин, призывая к тишине. – Не буду ходить вокруг да около. Сегодня перед самым рассветом наши читающие обнаружили присутствие тьмы в городе. Мы не знаем кто это, но оно очень сильно и имеет разум, потому что прячет свою силу. Мы уже предупредили городской совет, но от нас отмахнулись, расценив это как попытку выпросить прибавку к жалованию, – тяжело вздохнув, Фурлак продолжил. – Сегодня ночью в город пойдут только охотники золотого ранга, остальные останутся на защите квартала, готовые поддержать ушедших в дозор, – по залу прошелся тихий гомон. – Я не закончил, – добавив железа в голос, он пресёк разговоры на корню, – охотники будут действовать группами: четверо охотников, плюс к каждой группе будет прикреплен читающий первой ступени познания, – сделав небольшую паузу, он добавил, – советую всем отдохнуть и хорошенько порыться в чуланах и сундуках. Предстоит славная охота. А для кого-то может и последняя, – подытожил старейшина сухо и по существу. – Не смею больше задерживать. Договорив, он слегка склонил голову в знак уважения к собравшимся и вышел.

Собрание закончилось. Дальнейшие инструкции раздавали оставшиеся читающие и старейшины. Получив необходимую информацию по предстоявшей охоте, метисы начали расходиться: одни спешили домой, другие оставались в зале, о чем-то сговариваясь.

Узнав все необходимое, Вен собрался домой.

– Матери ни слова, – сказал он сыну.

– Кх…кх… – кто-то старался привлечь его внимание.

– Достопочтенная мать Флора, – с почтением склонив голову, произнес охотник, – чем могу помочь?

– Можешь, надо поговорить, – произнесла пожилая женщина, чей возраст Вен никогда не мог определить, казалось, она не изменилась с первого дня их встречи, хотя прошло больше тридцати лет

– Иди домой, готовься. Я немного задержусь, – Вен обратился к сыну.

– Я бы хотела поговорить об ответственности, – начала разговор Флора, жестом предлагая пройтись, – её часто не хватает молодежи, а иногда и взрослым.

– Давайте не будем ходить вокруг да около. Мы оба знаем, о чем Вы хотите поговорить, – произнес охотник, мысленно готовясь к головомойке, – но хочу добавить, все, что я делаю, я делаю ради общины и семьи.

– Ни за что бы не подумала, – подняла бровь Флора, изобразив удивление на морщинистом лице. – Ты освободил демона в храме. Это было сделано ради общины или твой вчерашний кутеж был ради семьи?

– Я могу все объяснить.

– Что объяснить? – отрезала Достопочтенная мать, остановилась, развернувшись к собеседнику. – Вы вечно все можете объяснить! Да за твою выходку в храме с тебя нужно снять все звания. Ты подставил под угрозу жителей общины, детей, женщин.

– Хотите все забрать – Ваше право, но мне сейчас некогда, сегодня ночью предстоит сложная охота, так что мне пора, продолжим завтра, – попытался закончить разговор Вен.

– Конечно, давай беги, вы всегда так делаете. Вас же ничего не волнует, – повышая голос начала Флора. – Куда проще уйти на великую охоту и вернуться с победой или погибнуть как герой. Ты думаешь, мне нужен твой золотой ранг, чтобы вместо тебя носиться по городу?

– Так что же Вам нужно? – не понимая, спросил Вен.

– Чтобы вы уже начали думать чуть дальше сиюминутных влечений, – сделав паузу, она глубоко вздохнула и продолжила – Ты сильный и умелый охотник, как твой отец и его отец. Но ты хоть попытался представить, что бы произошло, если демон вырвался. Сколько бед и смертей он мог принести общине!

– Я сам понимаю, что виноват, – проговорил охотник, – но думаю, вам рассказали, почему я это сделал.

– Рассказали, мысль и правда интересная и не лишена смысла, – согласилась Флора. – Но это не значит, что надо было делать сразу. Ты должен был рассказать Совету, получить одобрение и только тогда с еще несколькими охотниками начинать драку. А вы как мальчишки, сначала делаете, потом думаете

– Я думал – тихим мертвым голосом ответил Вен потупив глаза в пол – сколько дней у неё осталась. Каждый раз возвращаясь с охоты не знаю какие новости застану дома – он поднял взгляд. Сейчас на Достопочтенную мать смотрел уставший от переживаний отец чей ребенок угасал от болезни и не кто не мог ей помочь

– Вы почему-то представляете меня ворчливой старой каргой, а я просто делаю все, чтобы защитить каждого жителя общины. Каждого. Вы все мне как дети. Это не только твоя боль – вкрадчиво произнесла Флора, сделав паузу тяжело вздохнула, смерив охотника взглядом добавила более бодро – Ты должен быть сильным, впереди серьезная охота. Наш разговор мы продолжим позже, а сейчас больше не задерживаю, – подытожив Достопочтенная мать, развернулась и ушла, оставив охотника наедине со своими мыслями.

Аккуратно, беззвучно отворив дверь, Вен вошел внутрь. Дом его встретил тишиной и спокойствием, как будто в нем нет ни души. Заглянув в комнату дочери, Вен нашел свою жену спящей в кресле возле кровати. Усталость и несколько суток без сна сделали свое дело. «Бедняжка, как же ты устала, ну ничего, поспи. Поспи подольше, там спокойно и хорошо, не нужны тебе тревоги этой ночи, а утро принесет хорошие новости», – прошептал Вен, любуясь умиротворённым выражением лица Вады. Потом взгляд скользнул на дочь: бледная, исхудалая девочка лежала в постели. Комок подкатил к горлу, а на глазах навернулись слезы.

Метис поспешно закрыл дверь. Сильный и ловкий охотник, давно победивший страх и шедший на бой с холодным расчетом и легким азартом, был не в силах изгнать ледяной страх из сердца при виде больной дочери.

Отправив ждавшего его возвращения сына спать, пошел в кладовую. Достал лежавший в дальнем углу на верхней полке не большой, но сильно вытянутый ларец, стер толстый слой пыли, копившийся долгие годы, отворил крышку, аккуратно и бережно развернул края шкуры и замер заворожённый. Пред его взглядом предстали две искусно изготовленные плети: белоснежно-белые настолько, что, казалось, они светятся в плохо освещаемой каморке, полированные ручки не имели изъяна и так и просились в руку. Охотник, слегка касаясь кончиками пальцев, скользнул по рукояти хлыста туда и обратно, немного помедлив, закрыл глаза. «Спасибо, отец, за твой дар. Обещаю не посрамить твоего наследия и чести семьи», – произнес охотник одними губами. Он как сейчас помнил тот день, когда сам укладывал эти плети в ларец и то, что произошло до этого. И вновь из памяти перед глазами всплыла картина той ночи: древний подземный зал; тяжелый, пропитанный зловонными испарениями воздух; кругом грязь, кровь, внутренности, конечности и тела мертвых скорпикошек. И посреди этого, привалившись спиной к стене, его отец – Разящий Шторм. На лице улыбка, в добрых глазах спокойствие, как и всегда, а в правом боку рваная рана. Он что-то говорит, но от звона в ушах ничего не слышно, пелена слез застилает все.

Как давно это было! Призрачный Тигр, еще только выпускник школы охотников, и никакой еще не Тигр, и уж тем более Призрачный. Лишь через год, сдав экзамен, он получил первое имя как охотник, которое с гордостью носит до сих пор. А тогда это был просто юнец, как еще два десятка таких же, отправившихся с несколькими старшими охотниками в свою первую вылазку вглубь катакомб.

Стандартный учебный поход будущих защитников общины – как много было таких же вылазок до и после этого дня. Роковая случайность и весь отряд угодил в гнездо скорпикошек. Своды древних туннелей не выдержали, и отряд метисов провалился на нижний ярус, в огромный зал, который задолго до этого обжили хищные твари. В скоротечной и кровавой бойне погибли все обитатели гнезда и трое из пяти сопровождающих.

Сделав глубокий вдох, Вен открыл глаза, пальцы вновь коснулись рукоятки: еще мгновение, и она уже лежала в руке как влитая, готовая служить верой и правдой новому хозяину.

Вада так и не проснулась, когда охотники уходили из дома, оно и к лучшему. Безмолвные, как и всегда, в предзакатные часы улочки квартала накрыла аура нервозности и напряжения. Призрачный Тигр старался ни о чем не думать, держа голову пустой, не забивая ее ничем перед охотой. А вот и центральная площадь, и третья команда – Орел, магистр Браус и Золотой Минотавр. Этот здоровяк в доспехах, отливавших золотом с нанесенными поверх рунами и магическими символами, что-то рассказывал Орлу, энергично жестикулируя.

– Опять нам тебя подсунули, – вместо приветствия произнес Тигр, – тебе было проще полностью облить свои доспехи, чем все это рисовать, и время, и кровь бы сэкономил.

– Я тоже рад тебя видеть, – пробасил Минотавр в ответ, искренне улыбаясь другу, – а по поводу крови не расстраивайся. Тут один балбес в одиночку схватился с эфритом, прямо в храме, так мне магистр Тень несколько склянок прислал.

– То есть, уже все в курсе? – скорей удивляясь, чем спрашивая, произнес Тигр.

– Да, а вас это удивляет? – ответил читающий, прикрепленный к их группе, – такие новости разлетаются очень быстро.

– Мое почтение, первостепенный Браус, – Тигр обменялся рукопожатиями с читающим, – ведь так и не извинился перед охотниками, что дежурили в храме, Колос и Молот из серебряных, – добавил уже про себя.

– А кто будет четвертый? Насколько я вижу и помню, все охотники вашего ранга уже здесь, – спросил Орел у читающего. – Да и старейшины на собрании ничего не ответили.

– Не все, – с широкой улыбкой поправил друга Минотавр, – вы только гляньте, это же Альбас, – радостно завопил он, тыча пальцам куда-то в сторону.

Все обернулись и разом смолкли. Со стороны храма неспешной походкой к ним приближался высокий, сухощавый охотник в легком, отливающем лунным серебром, доспехе, длинные золотистые волосы спадали на плечи и дальше водопадом за спину. В руках шлем с глухим забралом, а на поясе две, будто бы невесомые булавы, сплетённые из множества тонких металлических нитей. Хрупкие и безобидные на первый взгляд, в действительности были страшны в бою, их удар не уступал самому тяжелому боевому молоту варваров из северных пустошей, но не это было главным козырем. «Святая песня» – страшнее любого проклятья для черных магов, некромантов и прочей нечисти. Голосовые связки банши, волосы с гривы единорога и серебряные нити словно струны были натянуты в шлеме и когда Альбос начинал петь, голос заставлял их дрожать, издавая прекрасную мелодию. А вместе с булавами, прозванными серебряными колокольчиками, что при ударе начинали издавать губительный для всего темного звук, единая песнь была способна оглушить или парализовать демона, рушила и не давала сплетать темные чары.

– Приветствую вас, друзья, – произнес Альбос, когда их разделяло не больше пяти шагов, – я очень рад всех вас видеть, – продолжал он, обмениваясь рукопожатиям. Каждый охотник хотел поприветствовать старого друга лично. – Сегодня ко мне пришли старейшины рассказать о надвигающейся угрозе и я не смог остаться в стороне. И теперь я должен спросить у вас, возьмете ли вы меня с собой на охоту, того, кто отказался от своего второго имени, звания и судьбы охотника? – закончил бывший охотник, оказавшись к тому моменту в центре.

– ДАААААА! – протяжный выкрик множества голосов стал ему ответом.

«Ну, вот и все, мы победили», – прозвучала чья-то шутейка и несколько смешков в ответ, затем еще парочка от других охотников, но с тем же посылом. Тигр поймал себя на мысли, хотя здесь и собрались сильнейшие, но когда в охоте участвовал Альбос, на душе становилось спокойней: задачи казались проще, а враги не столь опасны. Понимание того, что тебе не просто прикроет спину равный, а в команде есть кто-то куда сильней и если придется, он вытащит тебя из самых дальних глубин чертогов Безумного. В общине полно баек о подвигах Разящего Глашатого, есть пара совсем уж небылиц. Но нескольким случаям Тигр сам был свидетелем, даже когда песня и перезвон оказывались бесполезны, Альбос просто перемалывал орды врагов в ближнем бою.

– А, чертяка, все же решил выбраться из своей башни, – произнес Минотавр, – как же я рад тебя видеть, – с этими словами добродушный здоровяк сгрёб друга в охапку.

– Сколько лет, – произнес Тигр, пожимая руку, но, не сдержавшись, обнял друга и похлопал по спине.

– Ну вот, мы снова вместе, все честной компанией, – подытожил Орел.

– Я тоже очень рад вас видеть, – ответил Альбос своим спокойным слегка певучим голосом, – и снова пойти на охоту нашей старой четверкой.

Голос, мимика, интонация все те же, ничего не изменилось, только глаза. Большие, чистые, словно голубые озера, глаза: они потухли, в них теперь не было той искорки и тепла летнего неба, остался лишь лед, один только лед. Все произошло очень быстро. Сперва на охоте погиб его сын, а по возвращению он узнал, что обе его дочери не пережили ночь. Переходный возраст – страшное слово для любого метиса. А затем жена. За несколько дней она сгорела в бреду, обезумев от горя. Альбос стойко перенес все утраты, свалившиеся на него непосильной ношей, после похорон отказался от звания охотника и второго имени, ушел в храм, где уединился, не покидая его пределов до этого дня.

– Закат! – пронеся над площадью крик караульного.

Пора. С этой командой начиналась охота. Шутки и разговоры прекращались сами собой. Охотники общей массой двинулись к выходу. оказавшись наруже, они прощались, делились на пятерки и выдвигались в зоны патрулирования. Закатные сумерки сменились ночной тенью, на небе начали загораться первые звезды.

Тигр, бежавший первым, держал легкий темп, чуть позади слева Орел, справа Минотавр, прикрывали читающего с флангов, Альбос замыкал небольшой отряд, следя за тылом. Они кружили по улицам и переулкам уже четыре часа, все впустую – город мирно спал и никто не посягал на его покой.

– Стоп, – негромко, но твердо скомандовал читающий первой ступени посвящения Браус. Четверка тут же остановилась, заняв боевую позицию, готовая дать отпор неведомому врагу, надумай он появиться. Читающий стоял в центре, совершая пасы руками у лица и беззвучно читал заклинание. Закончил и замер слегка покачиваясь из стороны в сторону, недолго постояв на месте, и скользнул вперед, ловко пройдя между Тигром и Минотавром. Подошел вплотную к старому деревянному щиту, сколоченному из досок, сюда вывешивали различную информацию о ярмарках, праздниках, указы, принятые городским советом, и прочие новости. Читающий, не открывая глаз, изучал щит, бродя по нему незрячим взором. Охотники, не понимая происходящего, продолжали оглядываться по сторонам, держа под контролем улицу.

– Все ясно, это – магическое зеркало, – раскрыв глаза, произнес Браус и указал пальцем на афишу приезжего цирка. – Скорей всего их целая сеть по городу. Они настроены так, чтобы улавливать нашу ауру и передавать по таким же зеркалам туда, где очень внимательно следят за нашими передвижениями, – немного помолчав, что-то мысленно прочитывая. – Сейчас мы отойдем вон до того угла, – произнес читающий, указывая на край дома, стоявшего в трёхстах шагах. Там я накрою нас барьером, метра три не больше, так что от меня далеко не отходить. И мы попробуем узнать, куда нас приведут зеркала, – закончил он, ехидно улыбаясь, прищуривая при этом глаза, как будто примеряя личину старого плута.

Дальше отряд двигался быстрым шагом, чтобы случайно не увеличить дистанцию и не выйти за периметр барьера, отец Браус указывал путь. Развесивший афиши-зеркала был не глуп и очень осторожен, так что приходилось много петлять по кварталам города.

– Пришли, – произнес читающий, указывая на цирковой шатёр, окружённый плотным кольцом вагончиков, – там что-то происходит, какой-то черный ритуал, очень сильный и опасный, замешанный на человеческой крови. Он не должен увенчаться успехом, иначе произойдёт большое зло.

– Собираем всех, возвращаемся, и тогда им, – предложил Минотавр, заменив последние слова жестом, провел большим пальцем по горлу.

– Нельзя, – жестко отрезал первостепенный. – Во-первых, могут закончить начатое, а во-вторых, если все группы пропадут из-под наблюдения, это вызовет подозрения.

– Значит, входим и работаем как раньше, – охотники переглянулись, кивая в знак одобрения. – Отец Браус, вы сможете связаться с другими читающими, которые сейчас патрулируют город?

– Есть идея получше. Этот цирк накрыт куполом, я только сейчас смог его почувствовать, подойдя так близко, он скрывает все, что происходит внутри. Если я его разрушу, это вызовет сильный всплеск энергии, который трудно будет не заметить, даже начинающим читающим, ну а дальше все зависит от скорости ваших товарищей.

На том и порешили. Пятерка для надежности укрылась еще за несколькими барьерами и бесшумно двинулась вперед. С виду обычное пристанище караванщиков и циркачей, тлеющее кострище по периметру, в каждом по пучку зарамского сбора, чей дым отпугивал ночных тварей, двери и окна вагончиков, стоящих кольцом, наглухо закрыты и увешаны оберегами, отпугивающих всякую нечисть – все как у обычных горожан до ужаса боявшихся ночи. Все правильно, зачем вызывать лишние подозрения. А вот и вход в шатер, заштопанная дверь недвусмысленно говорила, что по-тихому зайти не получится.

Первыми в шатер влетели Минотавр и Тигр, набросившись на стоявших у самого входа. «Блекстеймер», – пролетело в голове у Тигра, когда он наносил второй удар, и только хорошенько вложившись в третий, смог проломить шлем, а заодно и череп черного паладина. Окинул беглым взглядом внутренние пространства, оценивая обстановку и выбирая новую цель. Блекстеймеры и караванщики стояли вперемешку по краям, огромная девятиконечная звезда, вычерченная в центре на полу, множество свечей по периметру и ритуальные огни на каждом луче, девушки в центре пентаграммы. Стоп, девушки настоящие, живые, обычные люди.

– Бей по краям! – громко выкрикнул Тигр, надеясь, что Орел его услышал. И тут грянула святая песня вместе с перезвоном серебряных колокольчиков. Охранники, кинувшиеся навстречу нежданным гостям, попятились, кто морщился, кто-то пытался закрыть уши руками, третьи и вовсе оседали на пол, теряя сознание. Последним в шатер вбежал Орел. Два шага по полу, третий мощный толчок от могучего плеча минотавра и вверх; раскидывая руки, расправил призрачные крылья, делая замах. На мгновение замер и тут же резко выбросил руки вперед, изгибаясь дугой. Двухметровые крылья, следуя за руками, устремились вперед, выпуская тучу перьев. Перья, просвистев в воздухе, словно град стрел обильно усеяли погонщиков, блекстеймеров и пол, справа и слева от центра пентаграммы.

– Минотавр, девушки! – выкрикнул Тигр. Напарник понял все без лишних слов, кинулся вперед, снеся вставшего у него на пути черного паладина. Достигнув центра пентаграммы, проревел что-то своим громогласным басом и с силой топнул латным сапогом, пробуждая спящие чары. Повинуясь команде, руны и рисунки на его доспехе ожили, загоревшись яркими красными пламенными. От ног во все стороны поползли пляшущие змейки огненных язычков; и вот вокруг него, и девушек уже горит кольцо не меньше двадцати шагов диаметром. Колокольный перезвон продолжал раскатами прокатываться под сводами шатра, гнобя черных. Снаружи что-то громко затрещало, а потом и вовсе, громыхая, обрушилось, – это первоступенный отец Браус снес купол.

Как вдруг, заглушая святую песню с перезвоном, прогремел то ли рев, то ли стон. Заунывный и тоскливый, словно с того света, пропитанный могильной сыростью, холодом и ожиданием неминуемой гибели в лапах костлявой. Вслед за голосом показался хозяин: из темноты дальнего угла выплыл лич. Посеревший череп с короной и двумя горящими мертвым огнем глазницами, клацал острыми зубами; длинная, черная, местами сильно изодранная мантия, свисала с костлявых плеч, скрывая иссушенную фигуру, из-под полы мантии струился серый непроглядный туман. В руках угрожающего вида и размера коса, без сомнения, если надо, она с лёгкостью начнет порхать, выписывала круги и восьмерки вокруг хозяина.

«Теперь ясно кто здесь всем заправляет», – с досадой понял Тигр. Лич – не лучший противник даже для его уровня, тем более так ловко скрывавший свою силу. Лич еще раз пронзительно проревел и огромный фолиант, закованный в клетку, висевшей на цепи, перекинутой через плечо, воспарил словно перышко. Забормотав что-то отрывистое и мало разборчивое, лич заводил над ней руками. Альбос попытался заглушить его, усиливая песню и неистово звоня в колокола, Орел и Тигр бросились к личу, но путь им преградили блекстеймеры. Небольшой огонек гнилостно-зеленого цвета вспыхнул над книгой, начал расти, набирая силы с каждой секундой, но как только лич замолк, погас. «Сорвалось», – промелькнул лучик надежды в головах у охотников. Но надежды не оправдались. Всех погонщиков, послушников, раненых и убитых, стоящих на ногах и валяющихся на полу без сознания, начала бить сильная дрожь в припадках агонии. Душераздирающие крики людей заглушали абсолютно все. Заклятье рвало их изнутри, еще мгновение и тело одного из послушников затрещало, плоть лопнула, словно мыльный пузырь, разбросав вокруг себя кровоточащие куски теплой плоти. Стоять остался только скелет, кости гнулись, с треском меняя форму, он упал на четвереньки, а когда хруст затих, вместо человеческого скелета стояла костяная тварь, скалясь здоровенными, длиною с хороший кинжал, зубами. Принесённые в жертву люди, обильно полившие своей кровью все вокруг, сделали своё дело. Внутри шатра святая песнь и колокольный перезвон утратили свою убойную мощь.

Трое друзей образовали кольцо, встав спина к спине. Рядом за трехметровой огненной стеной распевая боевые песни, готовились отразить атаку Минотавр, пританцовывал в предвкушении хорошей драки. По меньшей мере полсотни тварей, десятка три черных паладинов, создания крепкие, сильные, но туповатые, ну и конечно сам лич, – не лучший расклад.

Не дожидаясь нападения, охотники сами ринулись на нежить.

Тигр, выхватив плети с пояса, на ходу отвешивал оплеухи, вливая в них силы. Плети просыпались постепенно: вначале стали растягиваться, увеличиваясь в длине, а вскоре на белоснежных концах с треском засверкали искорки зарождавшихся молний. Чем чаще и сильнее бил охотник, чем больше вкладывал ментальных сил, тем ярче разгорался холодный огонек небесных копий. Хлесткие удары оставляли глубокие рубцы на броне Блекстеймеров, прожигая до мяса, переламывали кости, подвернувшимся под удар гончим, держа врагов на расстоянии. Орел, соединив ладони перед собой, создал из призрачных крыльев диск, который начал бешено вращаться, паря вокруг хозяина, будто на шаровом соединении. Стараясь не сталкиваться с паладинами, метис кромсал тварей, не ставя перед собой цели убить. Он бежал по манежу, кроша костлявых, попадавшихся на пути. Рядом громкими раскатами гремели колокола, Альбос, с неуловимой ловкостью и грацией, орудовал булавами, словно игрушечными, раздавал тяжеленные удары, усиленные звоном они с легкостью проламывали броню и крушили кости. Одна из тварей вцепилась в булаву зубами, пытаясь вырвать или хотя бы сковать движение, охотник лишь влил немного силы и череп, разорванный звоном, лопнул, разлетевшись на мелкие кусочки.

Вдруг валявшиеся в изобилии на полу человеческие останки зашевелились, запрыгали, начали собираться в кучи. Мышцы, кишки, сухожилия переплетались между собой, пытаясь создать невообразимо уродливые скульптуры. Лич плел новое заклятье, намного сложнее и опаснее предыдущего, пытаясь создать кровавых големов, – отвратительное порождение черной магии, сильные, живучие и очень опасные.

Неведомо как, Альбос оказался рядом, сильно ударил булавой о булаву, направив их в сторону плётшего заклятья врага и, надрываясь, что-то прокричал. Темную тварь словно кипятком ошпарили. Лич взревел от боли и, скукожившись, отпрянул назад. Тут же со всех сторон налетели костяные гончие, оттесняя охотника от своего создателя. И вновь невидимая рука продолжила создавать чудовищные скульптуры, около двадцати шевелившихся куч плоти начали принимать очертания человеческой фигуры, распрямляя «спину». Очередные творения черной магии были готовы к бою.

Но тут яркий луч света пробил ткань шатра снаружи и через секунду внутрь влетел Богомол с солничными клинками на изготовке, а за ним еще тройка охотников, через минуту явилась третья команда. К приходу четвертой, отставшей всего на пять минут, на манеже творилось что-то невообразимое: вспышки огня и молнии, перезвон колоколов и рев рогов сливались со свистом стали.

Оказавшись проворней остальных, Орел первым прорвался к личу. Диковинная пила из крыльев, со свистом разрезая воздух, продолжала вращаться с бешеной скоростью. Краткое затишье с обменом красноречивыми взглядами, выражающих настрой сторон лучше любых слов. Еще мгновение и смертоносная пляска именуемая боем закружилась вновь. Лич, словно кровожадная мельница, замахал косой, выписывая в воздухе круги и восьмерки, бил издалека сильными размашистыми выпадами, стараясь держаться на расстоянии. Орел рвал дистанцию, выискивая лазейку в обороне врага, проигрывая в дальности атаки, старался сблизиться. Сотканная из туманной стали крыльев пила одновременно защищала и атаковала с тихим шуршащим звуком, плавая в воздухе. Выставив перед собой ладони, охотник управлял ей, со стороны казалось, что он находится внутри прозрачной сферы, на которой свободно парил диск, изменяя угол наклона по воле хозяина. Подловив лича на очередном замахе, Орел рубящим движением выбросил руку вперед и в тот же момент крылья разорвали круг, а правое нанесло дальний, но очень быстрый рубящий удар сверху вниз, слегка задев руку и мантию, и перерубило цепь. Клетка с книгой под бряцающий звон цепи тяжело упала на пол. В ответ лич выкинул руку вперед, выкрикнув заклятья своим загробным, наполненным скрипучим карканьем, голосом, пытаясь отогнать охотника. Повинуясь его призыву, из тумана выросли несколько призрачных фигур и кинулись к Орлу. Тут же, будто из-под земли, появился Альбос, выставив перед сабой звеневшую булаву. Звон серебряного колокольчика разорвал в клочья призрачные фигуры, превратив их в бесформенное облако. Лич ревел, кружась над книгой будто коршун над добычей, и остервенело размахивал косой.

– Орел, Тигр, отгоните его от книги, к ней его душа привязана, – над самым ухом прозвучал голос Альбоса. Двое охотников плотно насели на бывшего черного мага, постоянно атакуя и не давая опомниться. Плети с треском разрывали воздух, пытаясь настичь ускользавшую цель, рядом мелькали призрачные крылья, но лич не собирался никуда отступать, защищался косой, выставляя барьеры свободной рукой.

– А если так? – произнес Тигр, ударив одной плетью о пол манежа, полностью её разряжая. Легкий хлесткий удар, стелящийся над самым полом, и кончик плети намотался на цепь. Мощный рывок и книга ускользнула из-под ног Лича, улетев за спину Тигра.

Не мешкая, Альбос высвободил из навершия булавы скрытый шип длиной в полторы ладони, с силой вогнал его в книгу между прутьев решетки, пригвоздил ее к полу. Тварь, что была когда-то человеком, взревела от боли, выгнулась дугой грудью наверх. Наступив ногой на клетку, Альбос с размаху ударил второй булавой по первой. Звон и вибрация передались сверху вниз, книга задрожала и через секунду взорвалась, превращаясь во множество мелких клочков бумаги, разлетевшихся по всему манежу. Лич повалился на пол, как марионетка, чьи нити разом перерезали, схватившись обеими руками за левую половину груди начал биться в агонии, но все же нашел в себе силы.

– Зря радуетесь, мерзкие отродья, – произнес он вполне разборчиво, перехватив взгляд метиса, – за меня отомстят, причем очень скоро, вы все вместе с жителями и этим жалким городишком обречены. Закончив говорить, он попытался рассмеяться злобным, каркающим смехом, но смерть прервала его, видимо тоже не желая выслушивать это. Череп запрокинулся и лич затих, огоньки в глазницах угасли, словно угли в потухшем костре. Тот, кто некогда был человеком, погнавшись за черными знаниями, решил обмануть смерть. Он подверг себя страшному ритуалу, превратившись в живого трупа и пытаясь убежать от костлявой. Но все же проиграл, потеряв все.

– Все живы? – громко спросил Орел, окидывая манеж взглядом, кучи костей и еще теплой плоти валялись повсюду, проклятые творения отправились следом за создателем.

Огненное кольцо в центре зала начало оседать и вскоре совсем исчезло. Минотавр тяжело дышал после утомительной драки, пол у его ног был весь усеян обгоревшими обломками костей. Пять девушек, лежавшие на полу оставались без чувств, читающие уже склонились над ними, обследуя несчастных.

– Что с ними? – спросил Альбос.

– Их пытались придать тьме, – ответил отец Браус, – дабы вдохнуть силу в заклятья. Мрак проник в их души и боюсь теперь это лишь вопрос времени. К тому же мы не знаем, что случится, если их жизни оборвет мрак.

– Значит, нам остается лишь облегчить их страдания, – сухо произнес Танцующий Богомол, доставая из ножен солнечный клинок.

Вскрик испуга привлек всеобщее внимание. Люди, там стояли люди, самые обычные люди, то есть не самые обычные, а закованные в железо три десятка латников из личной гвардии префекта и еще несколько человек, пять, может, шесть горожан выглядывали из-за спин солдат. Один из них, протолкавшись сквозь строй солдат, выскочил вперед. Старый знакомый, тот самый толстый доктор, который вчера обманул Тигра. Не мешкая, он подбежал к лежавшим в центре арены девушкам, зависнув над одной, побледнел и чуть сам не лишился сознания. Но взяв верх над чувствами, заставил себя собраться, проверил пульс и с облегчением выдохнул.

– Жива. Быстрей сюда, ее срочно нужно перенести в мой дом, – скомандовал он латникам.

– Назад, – грубо гаркнул Богомол, коснувшись лезвием меча плеча человека.

Гвардейцы ответили угрожающим бряцаньем металла и, собрав боевой порядок, двинулись на метисов, выставив из-за стены шиитов тяжелые алебарды. Они недвусмысленно показывали свой настрой решить этот вопрос силой. Издевательский смех прокатился по рядам охотников. Метисы не скрывали своего полного превосходства в силе.

– Спокойнее, господа стражники, это же не повод для драки, – негромко, но с нотками власти в голосе, произнес старший среди читающих, первоступенный отец Донес. – Не надо забывать, что сейчас ночь, а вы нарушили комендантский час, что уже дает нам право всех убить, так написано в городском законе. К тому же, почему вы оказались на месте проведения черного ритуала? – читающий взял паузу, давая людям обдумать, и продолжил. – Эти девушки прокляты и ни один доктор не сможет им помочь, они все равно умрут быстро и безболезненно прямо сейчас, или в страшных муках от заклятья, принеся много бед и несчастья городу.

Гвардейцы остановились, и так не имея никакого желания драться, прекрасно понимая, чем для них может обернуться конфликт с теми, кто способен гулять в одиночку по ночным улицам, кишащим страшными и прожорливыми тварями. Доктор взвыл, кинувшись к ногам отца Донеса, запричитал, заливаясь слезами и умоляя спасти его дочь. Богомол, не обращая не какого внимания, подошел к лежавшим на полу девушкам.

– Стой! – Тигр окрикнул товарища. – Эй, доктор! – произнес он, привлекая внимание человека. – Помнишь меня? – по глазам человека было видно, что помнит, губы задрожали от бессильного отчаянья. – Ты сказал, что готов на все, – дождавшись ответного кивка, продолжил разговор с Донесом. – Вы можете связать меня с магистром Тень?

– Могу, но зачем? – задумавшись, спросил читающий.

– Что ты задумал? – сердито спросил Богомол.

– У тебя ведь сын болеет, – спокойно отозвался Тигр, не сводя взгляда с доктора, – а у меня дочь. А это лучший доктор в городе. Не хочешь попробовать баш на баш? – Богомол растерялся от такого невероятного предложения.

– Кхх, кхх, – прочистил горло первоступенный отец Донес, привлекая внимание к своей скромной персоне. – А ты уверен, что спасти этих бедолаг вообще возможно? – добавил он, вопросительно посмотрев на охотника.

Казалась, сейчас на него смотрят все, кто собрался в шатре: охотники, читающие, гвардейцы, до сих пор стоящий на коленях доктор, Богомол пытающийся понять, что это бред или гениальная идея.

– Я этого не знаю, – честно ответил Тигр, – а вот магистр Тень точно знает.

– Знаю, – ответил Тень устами Брауса, связавшегося с ним. – Твои идеи сложны и опасны, но не лишены смысла. Ничего не могу обещать, ритуал не был завершён, это дает шанс спасти их, – задумчиво продолжал читающий, – мне не безразличны печали, скорбь и боль нашей общины. На сегодняшний день у нас не меньше десятка страдающих от недуга и еще столько же в опасном возрасте, но без критического проявления переходного возраста. Что скажешь, человек?

– Да, да, я приду и буду лечить, – затараторил доктор, закивав головой так, что казалось, она вот-вот оторвется, – приду и не один, достану любые лекарства, сделаю все, что скажете, – продолжал человек, так и не встав с колен. – Только спасите мое дитя!

Читающий молчал, собираясь с мыслями и принимая решение.

– Я могу помочь, – твердо и решительно произнес Альбос, вклинившись в разговор.

– Да будет так. Девушек в храм, доктора проводите до дома, пусть возьмет все необходимое и дальше к нам. Те, у кого больные дети возвращаются в общину. Читающие и четверо охотников остаются здесь и ждут, остальные продолжают дежурить, я уже выслал в город две группы серебряных – коротко и по существу, отдав указания, магистр Тень отключился, дальше командовал Донес.

Метисы разделились согласно плана: одни отправились в общину вместе с проклятыми девушками, другие убежали с доктором в верхний город, третьи вернулись к патрулю городских улиц, а четверо остались в цирковом шатре прикрывать читающих, те уже начали по-хозяйски осматривать место проведения ритуала, пытаясь понять замысел темных.

К тому моменту как Тигр с товарищами достигли общины, там вовсю кипела жизнь. Грузились телеги, суетился народ, к выходу готовилась большая группа зачистки на место ночного боя. Читающие и ремесленники подгоняли учеников с погрузкой телег: книги, свитки, различные свертки, склянки с растворами и все это рядом с мясницкими наборами инструментов ремесленников, хотя по размеру они больше подошли бы плотникам.

Над всем этим летала легкая аура нервозности и если читающие понимали, что перед ними встает очень сложная задача зачистить место ритуала и попытаться понять, что же замышлял лич. А то, что больше половины читающих вместе с верховным магистром ордена останутся для проведения сложного ритуала, не придавала уверенности. Совсем другое дело ремесленники: у тех горели глаза и чесались руки в предвкушении удачной «охоты». «Дай им шанс, они и дракона разберут, он не проснется», – шутили в деревне про ремесленников. У каждого уважающего мастера даже были специальные жетоны, которыми охотник мог пометить дичь, застолбив ее за ним. Тигр оставил несколько таких жетонов на теле Лича. Но об этом позже, сейчас как можно быстрее в храм.

К тому моменту как охотники достигли храма читающих, внутри вовсю кипела работа. Первоступеные и второступеные вычерчивали на полу магические фигуры, расставляя свечи, лампадки, свитки и амулеты. Те, кто рангом пониже, бегали туда-сюда, принося все необходимое и выполняя прочие мелкие поручения. Трое из пяти оставшихся магистров ордена стояли обособленно и, обступив небольшой столик, негромко что-то обсуждали над раскрытыми книгами. Девушек уложили в центр круга, символизирующего солнце, после чего охотников попросили удалиться.

Альбос, устроившись на ступеньках у входных ворот в храм, задумчиво вздохнул, улыбнулся и запел. Его негромкий мягкий голос разнесся над всем кварталом, заглядывая в каждую подворотню и каждый дом. Альбос пел о теплом летнем вечере, голубом небе, цветущем саде и юной девушке с большими зелеными глазами и лукавой улыбкой. Погрузка телег остановилась, смолкли подгоняющие учеников читающие и ремесленники. Несмотря на ранний час, народ повалил на улицу, те, кто еще недавно спал, рассаживались на лавочках, другие выглядывали из окон, третьи шли к храму, не веря ушам.

«Не меньше пять лет прошло», – промелькнуло в голове у идущего домой Вена. Самые маленькие спрашивали у мам: «кто это?». От его пения становилось на душе легко и радостно, все печали и тревоги куда-то отступали и появлялась уверенность, что все будет хорошо.

– Это же Альбос? – спросила Вада.

– Да. Он вернулся, – ответил Вен, – сегодняшняя охота была тяжелой, но все закончилось. Я же говорил, что все будет хорошо, – с этими словами он обнял жену, – все будет хорошо, – прошептал он в самое ухо, зарываясь в мягкие белые пряди волос. Она ничего не ответила, лишь сильнее прижалась к нему. Так они и стояли обонявшись, пока в комнату не влетел взволнованный сын.

– Пап, меня дядя Гростор прислал, они вместе с Харломдом привели четырех людей и кучу сумок притащили, – начал взахлеб рассказывать Хорст. – Люди поговорили со старейшинами и меня отправили домой сказать, что Морьяну надо принести в зал совета, еще одежду на смену и белье постельное, вроде еще чего-то говорили, но я не помню, – продолжал говорить Хорст, пытаясь успокоить дыхание. – Что происходит? Я ничего не понимаю.

– Один из них – людской доктор, – пояснил Вен, – он будет лечить нашу малышку, – добавил метис, глядя в глаза жене, – а теперь давай, собирай все, что велено и побыстрей.

Через пять минут Вен бежал по улице, неся на руках закутанную в одеяло дочь, рядом, поспевая за отцом, бежал Хорст, нагруженный свертками. Морьяна, сильно исхудавшая за последнее время, теперь казалась пугающе невесомой. А вот и дом совета.

Внутри один из людей по-хозяйски гонял молодых послушников, превращая зал совета в госпиталь. Пространство разделено белыми ширмами, столы и лавки укрыты такими же белыми простынями, двое других докторов раскладывали множество баночек и медицинских инструментов в понятном только им порядке. Сам же толстый доктор беседовал с Достопочтенной матерью Флорой и кем-то из первоступеных. Больных детей принимали ученики из школы читающих, одетые в белые халаты, и уносили куда-то за ширмы. В воздухе начинало копиться напряжение, родители хотели ответов и ясности, переживая за своих детей, а когда принесли последнего ребенка их вообще попросили удалиться. Все возгласы и возражения пресекла Достопочтенная мать, выпроводив всех наружу.

– Да тише вы, – повысила голос Флора следом выйдя на улицу, – мне тяжело вас перекрикивать. Дождавшись, когда все замолчали, продолжила, – вы ничем не сможете помочь. Будете только мешать, отвлекая докторов, – подняла руку, жестом пресекая новые вопросы, – с ними остались читающие, во главе с магистром Хоруном, и четверо знахарок. Так что расходитесь, нечего здесь сидеть под дверьми, у многих есть обязанности, а охотникам не мешало бы отдохнуть, – с нажимом в голосе продолжила она, – так что расходитесь.

Разговор закончился, метисы еще постояли, но потом стали расходиться, осталось не больше десятка.

Вен уселся на скамейку рядом с Домом совета, оставалось только ждать.

– Во дела, – произнес Богомол, он же Стрик, присаживаясь рядом, – я и представить не мог, что такое может случиться, – сделав паузу, он достал из кармана курительную трубку, набил душистыми травами, – будешь?

– Не, я завязал после рождения дочери, – отказался Вен.

– Правильно, а я вот не могу все никак бросить, моя уже всего запилила, – полушутя пожаловался Стрик. – Да и как тут бросишь, после хорошей охоты обязательно надо, хотя… – тут он сделал паузу, о чем-то подумав, и добавил, – обещаю, если родится дочка, – брошу, – уверено добавил он, хлопнув друга по плечу.

– А хотя давай, – произнес Вен, глядя, как его собеседник сладостно пускает клубы душистого дыма.

Так они сидели, мирно болтая и немного сплетничая. На душе было легко и спокойно, может, от песен Альбоса, а может, от того, что угроза, висевшая долгое время, пугая своей таинственностью, наконец, исчезла, или потому, что у больных детей появился шанс. Время текло незаметно, курительные травы шибали в нос, оставляя на языке и горле приятный привкус и расслабляя уставшее тело. Полдень давно миновал когда дверь отворилась и на пороге появился доктор, кряхтя уселся на ступеньки. Его тут же обступили родственники, переживавшие за больных.

– Я не хочу вас обнадеживать, строения наших тел все же отличаются, причины недуга мне не ясны и сейчас мы боремся только с симптомами, будем надеяться, что это поможет. Что касается больных, начнем по порядку, – произнес человек усталым голосам. – Те, кто в стабильном состоянии, через несколько дней смогут уйти домой, мне надо понаблюдать для полной уверенности. Дальше, две девочки двойняшки с язвами, попробуем подобрать мазь, вместе с вашими чит… читающими, ничего обещать не буду, но недуг очень похож на человеческий, а его давно научились лечить. Дальше мальчик с нарывом, гнойники пришлось вскрывать, но все прошло хорошо, жар спал и сейчас он спит обычным сном, сил набирается. Второму мальчику наложили компрессы, и отеки начали спадать, говорить о выздоровление рано, но прогресс на лицо, – тяжело вздохнув, он продолжил. – И, наконец, девочка с жаром, на лицо сильное истощение и сходство с большой кровопотерей. Мы сделали ей переливание крови. Кровь дали ваши знахарки, не знаю как и почему они решили, что она подойдёт. В себя так и не пришла, но температура нормализовалась и белизна спала, – доктор поднял руку, пресекая вопросы, – к ним нельзя, – твердо произнес он, – потерпите немного, – добавил он куда мягче.

– Все равно спасибо, спасибо, доктор, – широко улыбаясь, проговорил Стрик. – Надо женушку обрадовать, – добавил он на ходу, удаляясь от дома совета,

– Спасибо сыт не будешь, – усмехнувшись, пошутил доктор.

– Вы, наверное, проголодались, пойдемте к нам, – произнес Вен. – Так, быстро домой, скажешь маме, чтобы накрывала на стол, – скомандовал сыну и тот сломя голову убежал – не откажите, я здесь недалеко живу, тем более нас уже ждут. Так что зовите остальных и пойдемте.

– Хорошо, – немного посомневавшись, согласился человек. – Но не всех, только одного, остальные нужны тут, если есть возможность, пусть принесут сюда, – тут же кто-то из оставшихся родителей поспешил заверить, что голодным никто не останется.

Ненадолго войдя в «госпиталь», он вышел в компании второго и ещё двух читающих, отдавая последние указания: «и неплохо бы поставить охрану на ворота, а то родители, они же хуже детей малых». Один из читающих кивнул и поспешил удалиться.

Люди шли по улицам квартала, глазея по сторонам, все вокруг им было в диковинку, горожане боялись сюда заходить и они были первыми. Утром, спросонья и впопыхах, доктора не сильно смотрели по сторонам, а сейчас их удивляло все: отсутствие сырости, свежий воздух, хорошая освещённость, большое количество зелени и даже чистая каменная мостовая под ногами, все казалось чем-то из ряда вон выходящим.

– Проходите, располагайтесь, – приветливо улыбаясь гостям, проговорила Вада, приобняв мужа. – Ты раньше не мог сказать, что у нас будут гости, как дала бы по лбу,– ласково прошептала она на ухо. Он лишь развел руками, смотря на жену влюблённым, обезоруживающим взглядом. Здоровый, естественный румянец играл на щеках, искренняя не натянутая улыбка, даже глазки ожили и загорелись. Казалось, она помолодела, и не было всех этих невзгод, бессонных ночей и тревожных известий.

– Пойдемте к столу, все уже готово, – прозвучала долгожданная фраза, возвращая Вена с небес на землю.

На обеденном столе была постелена чистая красивая скатерть, расставлены тарелки и столовые приборы из праздничного набора, большую часть своей жизни лежавшего в чулане.

Ели в тишине. Люди с опаской пробовали предложенный суп. Доктор, аккуратно зачерпнув ложкой одного бульона, поднес ко рту и тихонько подул, собираясь с мыслями, прежде чем отправить в рот жидкость темно-желтого практически коричневого цвета. Суп, прокатившись по языку, провалился дальше, оставив после себя приятное послевкусие, оказавшись отличным домашним супом, на мясном бульоне. Следующая ложка направилась ко рту, зачерпнув гущи. Вареные овощи и измельченная зелень дополнили картину, сделав вкус поистине неповторимым. По той мере как пустели тарелки, атмосфера за столом теплела, вбирая в себя уют. Когда с первым было покончено, Вада с сыном собрала посуду и исчезла на кухни.

– А правда, что вы едите монстров? – тихо спросил второй доктор, что был гораздо моложе, он сильно смущался сказанного, но любопытство взяло верх.

– Нет, – широко улыбаясь, ответил Вен, этот вопрос его развеселил. – Хотя, что считать монстром?

– Ну, – человек немного мялся, пытаясь подобрать слова, – что-то большое, страшное, хищное.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха, – не смог сдержать смеха, – бык тоже не маленький, а для кого-то даже страшный, – отсмеявшись, Вен продолжил. – Ну, если вам интересно, – в глазах доктора тут же вспыхнул огонек любопытства, словно у мальчишки, которому на ночь рассказывают про дальние страны. – Есть демоны – твари, порожденные черной магией и некромантией, или же монстры, порождённые магией, и третьи – животные, обладающие большой силой, а возможно и с природным проявлением магии, испытывающие слабость к человеческой плоти, вот они вполне съедобны, а некоторые части их тел просто деликатесы. Вот, к примеру, сердце огнегривых псов….

– Хватит гостей пугать, – оборвала его жена, вернувшаяся с кухни вместе с сыном, неся тарелки и второе блюдо.

В этот раз на стол подали тушеное мясо с овощами, от тарелок подымался легкий чарующий запах. Стоило ему только попасть в нос, как рот тут же заполняла слюна. В этот раз люди не стали мешкать, раздумывая, что это за мясо. Вада старалась сидеть спокойно, хотя глаза её выдавали, выкрикивая немой вопрос.

– Знаете, у вас очень красивая дочь, – проговорил толстый доктор. – Я не люблю обнадеживать раньше времени, но ей стало лучше, – чуть помедлив, он добавил, – я уверен, она поправится, – проговорил он, перехватывая взгляд женщины.

– Спасибо, – прошептала она, слегка улыбаясь, на глаза накатились слезы. Вада, не в силах остановить их, вышла, чтобы не смущать гостей.

– Все хорошо, – произнес Вен, нарушая неловкий момент. – Просто слишком много всего накопилось, а хороших новостей давно не было. Извините, но я ничего не могу рассказать вам о вашей дочери.

– Ничего страшного, – спокойно отозвался человек. – Надо подождать до рассвета, тогда станет ясно, читающие рассказали, – пояснил доктор. Видно было, что ему тяжело об этом говорить.

Занавеска отодвинулась и в комнату впорхнула Вада, она несла в руках пирог. Пирог дышал жаром, как бы крича, что он только что из печи, хвастливо демонстрируя всем свои румяные и пышные бока, наполнил комнату сладковатым ароматом свежей выпечки, уговаривая себя попробовать.

Вдруг в дверь постучали, дождавшись ответа, в дом влетел один из учеников школы охотников, стоявший сегодня в дежурстве.

– Тер Вен, к нам люди пришли, они ищут доктора, у них там наверху что-то случилось, – протараторил юноша, чуть отдышавшись.

– Что там опять у них стряслось? – вырвался у доктора вопрос, обрушенный в никуда. – Передай, что я скоро буду, – сказал он посыльному и тот удалился. – Прошу простить меня за столь внезапный уход, но сами видите. Спасибо за обед, он был просто сказочный, – улыбаясь, ответил человек, – жаль, что не удалось насладиться трапезой до конца.

– Не переживайте, – ответила Вада, – я вам отрежу кусочек и заверну так, чтобы он не засох.

Распрощавшись с хозяйкой, толстый доктор отдал поручения молодому коллеге, зашагал к выходу из квартала в компании Вена и свертком в руках. Видно было, что человек что-то хочет спросить, но почему-то не решается.

– Вас что-то беспокоит? – начал беседу Вен.

– Скорее удивляет, – усмехнувшись сознался доктор, – то, как здесь все устроено, и вы, все вы, – наткнувшись на непонимающий взгляд, продолжил. – Все те, с кем я общался, прекрасно владеют древне-имперским языком, манеры и прочее мелочи, да и словарный запас куда богаче, чем у многих с поверхности.

– Это еще что, каждый житель общины старше восьми лет умеет читать на древне-имперском, – хвастливо проговорил метис, – и писать, само собой. Кое-что из географии и других наук. Правда, это в основном касается читающих и ремесленников.

– Но как, почему, откуда? – удивлено заговорил доктор, – ой, извините, я вовсе не хотел вас обидеть. Такие знания есть далеко не у каждого на поверхности, а получить их стоит не малых сил и денег.

– У нас все проще, знаниями владеют старейшины, они занимаются обучением детей, – начал объяснять Вен, – вначале все учатся вместе и им дают основы: читать, писать, считать и что-то еще. Потом молодежь делят на группы и каждая обучается согласно выбранному пути. Это может показаться странным, но чтобы стать хорошим охотником приходилось много читать, – тут метис тяжело вздохнул, вспоминая свое обучение. – Это я сейчас понимаю, что без этих знаний никуда, а в молодости не хотелось и не нравилось проводить много времени за книгами, – рассказывая это, метис умолчал об источнике этих знаний, – когда кровь кипела и хотелось драки. Но закон общины строг, хочешь вступить в ряды охотников, научись не только махать железками, но и запасись знаниями о тех, на кого будешь охотиться.

– Никогда бы не подумал, – сделав паузу, продолжил человек. – Наверху вас представляют дикарями, почти животными, живущими, как варварские племена, – произнес и замялся, устыдившись сказанного.

– Если честно, у нас тоже людей считают жадными, подлыми и коварными. Все могут ошибаться. А вот и выход, – сказал Вен, когда они подошли к коридору, ведущему на поверхность.

– По-моему, это ваше, – виновато тупя глаза, произнес человек, протягивая мертвое сердце эфрита.

– Можешь оставить себе, – усмехнувшись, ответил Вен. – Камень уже растерял свою ценность, теперь это всего лишь дорогая драгоценная безделушка.

Доктор глянул на метиса, по его глазам было видно, что он ничего не понял, хоть и старался.

Проводя доктора до ворот, Вен отправился обратно. Выйдя из коридора, он остановился, свысока любуясь кварталом. Чистые светлые улочки, красивые дома и много зелени и все это сверху заливал солнечный свет, будто бы и вовсе не было каменного свода над головой. Делая картину просто волшебной, пение Альбоса словно волны реки разливалось над кварталом. И то пьянящее чувство победы роднило всех, объединяя жителей общины. За последние трое суток он поспал не более пяти часов, и легкая сонливость с зевотой и вялостью во всем теле напоминали о себе. Вен не спешил домой, ему хотелось продлить этот момент. То чувство радости после победы над опасным и злым врагом на поле боя было ни что по сравнению с тем, что его дочери сегодня стало лучше, впервые за последние дни. Удалось помочь не только ей, но и другим страдающим детям. А если действительно получится решить эту проблему, родителем не придется хоронить своих детей. Так же недавняя победа вселяла оптимизм и надежду, что детям не придется хоронить родителей слишком рано. Сейчас род Вена состоял всего из четырех человек. Отец погиб, когда ему не было и двадцати, мать умерла через пару лет, брат и сестра не пережили переходный возраст, бабушки и дедушки погибли еще до его рожденья. Ведь вся история общины – это история битвы за право жить, начиная с той проклятой ночи пожаров и заканчивая вчерашним личем. С одной лишь разницей – никто не погиб. Поэтому атмосфера мира и счастья, царила над кварталом. Постояв еще недолго, Вен побрел домой, счастливый и усталый. Неспешным шагом и c не слезающей с лица улыбкой. Сев в кресло, он лишь ненадолго прикрыл глаза и не заметил, как провалился до самых глубин царства морфея.

– Ну ты и спать! – произнес сын, увидев, как отец приоткрыл глаза.

– Что, уже ночь? – спросил Вен, разгоняя сладостную пелену сновидения.

– Ночь, – усмехнувшись произнес Хорст, – да уже почти утро.

– Эко меня усыпило, с поверхности все вернулись?

– Нет, – чуть помедлив, добавил, – и перед самым закатом прислали за читающими, двое или трое первоступеных отправились наверх и еще кто-то из старейшин.

– Не нравится мне все это, – растянуто произнес Вен, пытаясь собраться с мыслями, – неужели лич успел наложить на город сильные чары? – прислушавшись, он различил песню Альбоса. – До сих пор поет?

– Да, замолкал всего пару раз, и то минут на пять, не больше, ночью поет потише, так, что почти не слышно, – сказал Хорст. – Недолго осталось, скоро рассвет, – подытожил он.

– А почему только до рассвета? – не понимая, спросил Вен. – Стоп, а кто пошел на охоту? – пытался сообразить спросонья.

– Никто, – спокойно ответил сын, видя непонимающее лицо отца, продолжил. – Все золотые отдыхают, два десятка серебряных и столько же бронзовых, ушедшие с читающими остались в городе что-то проверить. Остальные на защите квартала. Лагерь циркачей разобрали, управились до вечера, вот только весь улов ремесленников забрал совет матерей, – тут Хорс улыбнулся. – Наши почтенные хапуги явно не задумываясь нахватали всего, до чего смогли дотянуться, а теперь все добро очень тщательно проверят. Чувствую, много пойдет в огонь, – улыбка расплылась еще шире. – Тут такой скандал был, когда телеги вместо мастерских отправились в подвалы храма.

– ХХХХХммммм… – усмехнулся Вен, представив эту картину. – А мама где?

– Спит, – коротко ответил Хорст.

– Надо прогуляться до храма, – задумчиво произнес Вен, вспомнив девушку из кабака.

Ранним утром квартал походил на город-призрак: пустые улочки, освещённые мягким свечением магических кристаллов, полное отсутствие ветра. Казалось, что здесь время остановилось по чей-то воле и стоит ему захотеть обратного, все вокруг зашевелится, засуетится, жизнь начнет бить ключом. Улочки наполнятся спешащими по своим делам жителями, легкий ветерок начнет игриво трепать зеленую шевелюру невысоких деревьев. Сверху, пройдя сквозь хитрую систему зеркал, рассеянный множеством кристаллов в подземелье, ворвется солнечный свет, разорвав пелену полумрака. Хотя так оно и будет, только не по чьей-то воле, а само по себе. Солнце как всегда взойдет на небосклоне, выйдя из-за линии горизонта, метисы заспешат по своим делам.

Увидев друга, Альбос приветливо качнул головой, не прерывая песню, Вен помахал рукой в ответ. Расположился на ступеньках недалеко от товарища, слушал пение, наблюдая за пробуждением квартала.

Кристаллы, в изобилии усеивающие потолок, начали робко светиться, до них дошли первые солнечные лучи. Наступал новый день.

Дверь храма отворилась и на пороге появился ученик с медным кувшином в руках.

– Обряд завершен. Магистры благодарят за помощь, – произнес он, отдавая сосуд Альбосу. Метис прекратил петь, устало улыбнулся, после чего смочил горло предложенным напитком, смакуя вкус и ощущения. Приложившись второй раз более жадно, обильно смачивая соскучившихся по живительной влаге рот, горло и уставшие голосовые связки.

– Эххх, давненько я так горло не напрягал, – произнес Альбос оторвавшись от кувшина. – Пойдем, посмотрим, ты ведь для этого сюда пришел. Осушив кувшин, последним решительным глотком, Альбос поднялся, потянувшись всем затекшим телом, каждая мышца отозвалась сладостной истомой, даря на мгновение блаженство.

Внутри храма читающие двигались вяло и устало. Магистр Тень, раздавая поручения, гонял учеников, торопя с наведением порядка; другие двое магистров рассевшись по лавочкам, переводили дух. Обряд, длившийся немногим меньше суток, забрал почти все силы. Первоступеные и второступеные разбившись по группам, хлопотали над девушками.

– Уважаемый магистр, как прошел ритуал? – спросил Альбос то, что не решался спросить его друг.

– Хвала предкам у нас получилось, – спокойно и буднично произнёс магистр Тень, – хотя еще рано говорить с полной уверенностью, девушки пробудут до следующего полнолуния под нашим надзором. – Глава читающих был как всегда тверд и непоколебим как скала, и только глаза выдавали чудовищную усталость, он держался за счет силы воли. – Благодарю тебя, твои песни помогли и поддержали нас.

Вен не стал дослушивать, пошел дальше, забегав по залу ищущим взглядом. А вот и она, как же ей досталось. Шеки ввалились, а под глазами выросли большие бурые мешки, как после недели без сна, страшно контрастируя на бледной коже. Большие, чистые глаза будто бы заволокло туманной пеленой. Девушка вяло водила отрешенным взором из стороны в сторону, изредка хлопая ресницами.

– Кто она? – спросил Альбос.

– Официантка из одного кабака в нижнем квартале, – перехватив изумленный взгляд друга, добавил, – да я там был разок, но это долгая история. Потом как-нибудь расскажу.

Немного покопавшись, Вен извлек из кармана амулет в виде крылатой феи, вырезанной из кристалла и подвешенный на шнурке серебристо-лунного цвета. Присев на корточки рядом с девушкой, аккуратно через голову надел амулет на худую и казавшуюся из-за этого еще более вытянутой шею. Пушистые ресницы хлопнули, потом еще раз, будто высекая искру, и в глазах загорелся живой огонек, разгоняя туманную пелену. Рот дрогнул и чуть дрожа принял форму слабой неуверенной улыбки.

– Здравствуйте, – произнесла девушка по-детски звонким голоском и закрыла глаза.

– Не бойся, она спит, – произнес первоступенный, стоявший над ними, – ни к чему ей новые потрясения.

Вен согласно кивнул. Чувство непонятной радости переполняло его, захлестывая с головой. Знание того, что у человека, которого метис видел два раза в жизни, все будет хорошо, наполняли сердце добрым светлым теплом, заставляя широко улыбаться и делиться с окружающими своим настроением.

Как вдруг «Бомммм!»: разнесся над кварталом звон Большого молчуна, магического колоколо без языка. Все замерли, многие с надеждой, что им показалось, отсчитывали мгновения и вслушивались в тишину. И снова «Бомммм». Главный колокол звонил крайне редко, предвещая своим звоном смерть и большие беды. Его громогласный раскатистый голос заставлял сердца замирать, вселяя тревогу всем жителям квартала от мало до велика.

Вен окинул зал взглядом, тревога и волнение легко читались в глазах, слова застывали на устах не решаясь нарушить монопольное звучание колокола. «Надо спешить в малый дом совета», – промелькнуло в голове, сменяя оцепенение и растерянность. Подобная идея одновременно посетила многих.

– Ждите! – разнесся бас верховного магистра под сводами зала, он стоял с закрытыми глазами, скрестив руки на груди и общался по мыслисвязи. – В полдень состоится час равных, – добавил Тень после небольшой паузы.

Вскоре колокол затих, но всю дорогу до дома Вена не покидало чувство, что отзвук звона до сих пор гулял по пещере, заблудившись где-то наверху у самого свода. Над кварталом повисла атмосфера страха, метисы стояли небольшими группами, обсуждая произошедшее и делясь догадками. За всю свою жизнь Вен помнил, как Большой молчун звонил всего лишь раз. Этот магический колокол, не имевший языка, просыпался когда чувствовал приближение большого зла. Старейшины до сих пор не вернулись после вчерашнего ухода, да и читающие с охотниками тоже задерживались. Верховный магистр назначил на полдень собрание равных, предварительно связавшись с остальными, значит, к этому времени с поверхности должны все вернуться, размышлял Вен.

Дома его встретили встревоженные жена и сын.

– Не знаю, ничего не знаю, – ответил на посыпавшиеся вопрос Вен, – на полдень назначен час равных, там все расскажут. Так что просто ждем и понапрасну себя не изводим, – попытался их успокоить. – Хорс, это твое первое собрание, внимательно слушай и думай, прежде чем говорить. После этих слов присел, обнимая жену, – не бойся. Все будет как я и говорил, Морьяна поправится и мы заживем счастливо.

Так они и сидели, сын поднялся наверх к себе готовиться. У него впереди был первый совет равных. Там все равны в правах и могут высказывать свои мысли, не взирая на то, кто ты: новичок, недавно сдавший экзамены и закончивший школу, или опытный мудрый старейшина.

Время будто нарочно текло очень медленно, растягивая ожидания, но все же полностью остановиться оно не могло. День неумолимо близился к полудню, приближая назначенный час собрания. И вот первые метисы потянулись к дому совета в одиночку и группами, подобно небольшим ручейкам, сливались в единую реку. Огромная разношерстная толпа: старейшины, читающие всех ступеней посвящения, ремесленники со старшими подмастерьями, охотники всех трех рангов и женщины из совета матерей. Большие окованные железом двери были раскрыты настежь и все же при входе образовалась пробка из желающих войти, слишком многие шли сюда. Большинство присутствующих стояли, не спеша занимать сидячие места. Хотя вскоре должен был начаться совет равных, но воспитание и уважение к старшим среди метисов не куда не делось. Зал быстро заполнялся, а метисы все продолжали подходить, занимая свободное пространство. В общем гуле было невозможно что-то разобрать, как и отыскать кого-то в этой толпе, народ шумно переговаривался, томясь от ожидания. Но стоило на пороге появиться Главе старейшин старику Фурлаку в сопровождении магистра Тень и достопочтенной матери Флоры, все затихли. Пожилой старейшина окинул собравшихся взглядом и, собираясь с мыслями, произнес:

– К нам приближается тьма, – выдержав короткую паузу, продолжил. – Это что-то действительно большое, даже огромное. Хвала нашим предкам за столь бдительного стража, увидевшего угрозу за сотни лиг. Магистр Тень, расскажите собравшимся, что мы смогли узнать.

– К нам приближается тьма, – читающий повторил слова старейшины, как бы взвешивая их. – Это не что-то абстрактное и неясное, а настоящая армия, – после этих слов по залу прокатилась волна шепота, затихшая сама собой. – Огромная орда: порождения, монстры, демоны и Безумный знает кто еще, их ведут черные маги. Ведут прямо к нам, – сделав глубокий вдох, он добавил, – за пять, может, шесть дней они достигнут стен города, и тогда уже ничто не спасет тех, кто останется в нем. – Эти слова подняли больше шума, собравшаяся толпа заговорила десятками голосов, сливая их в единый не разборчивый гомон.

– Это не все, – повышая голос, продолжил Фурлак. – Лич, которого убили наши доблестные охотники, успел наложить моровое заклятье, хоть и не полной силы. По меньшей мере, половина солдат гарнизона погибла в строю, осталось не больше двух сотен плюс гвардия префекта. Но самое печальное, городские власти считают, что каменные стены защитят город. Глупцы, – с сожалением произнес старик. – Я объявляю «час равных». Говорите, если у вас есть, что сказать.

После этих слов в зале повисла тишина, старшие обдумывали услышанное, не спеша высказывать свои мысли, а молодые и горячие опасались сказать откровенную глупость. Пауза затягивалась, подстегивая желание высказаться.

– Однозначно, из города нужно уходить, – произнес Ренгор, молодой охотник, выражая мысли большинства, – глупо хоронить себя вместе с женами и детьми из-за людской жадности, – добавил он, поддерживаемый одобрительным гулом.

– А куда? – то ли спросил, то ли возразил крепкий внушительного вида метис по имени Крунг. – Как? Это же не так просто встал и ушёл. Из степи идет войско, и я не удивлюсь, если по округе уже рыщут банды кочевников. После ползуна уплыть тоже не лучшая идея, да у нас и кораблей нет. Мы не можем уйти с пустыми руками, нам много чего нужно забрать с собой. – В наших мастерских, – после этих слов в зале поднялся смех, – да, в мастерских, – продолжил кузнец с нажимом, – есть то, что создали еще наши предки, а сделать такое же мы не сможем. Вы в чем нас защищать собираетесь? – вовсю разошелся кузнец, активно жестикулируя. – По-вашему, мы броню голыми руками в поле на коленке делаем? – произнося это, он даже попытался изобразить описываемый процесс.

– Мы можем уйти дорогой древних, этот путь больше полутора века полностью запечатан, – предложил читающий третьей ступени посвящения, – за дневной переход мы окажемся с другой стороны горной гряды. Туннель был прорублен в далекие эпохи и если верить книгам достаточно широкий, чтобы в нем могли проехать три телеги разом и защищен чарами, так что должен быть целым и безопасным. После собрания можно послать группу для проверки.

– Но это не снимает вопрос куда, – задумчиво проговорила магистр Шеран. – Надо понимать, после этого побега люди полностью отвернутся от нас. Нас в лучшем случае назовут предателями и трусами, в худшем решат, что это мы помогли черным взять город. Мы станем изгоями и врагами для всех. Мы не можем уйти без людей, а они слишком сильно привязаны к своему богатству. Когда они поймут, что нужно бежать, будет слишком поздно.

– Да и в бездну их всех. Сейчас нас больше, чем тогда, мы сильнее и лучше подготовлены, – с огнем в глазах заговорил Мирт, недавно сдавший экзамен и получивший боевое имя, как и право присутствовать здесь. – Создадим свой город и, наконец, зажив....

– Не мели ерунды, – грубо оборвала Флора, – если нет толковых предложений стой молча.

– Это час равных! – обижено отозвался молодой охотник.

– Да, – не задумываясь согласилась достопочтенная мать, – так и соответствуй. Час равных, а не глупых, – немного подумав, добавила, – я прожила долгую, даже слишком долгую жизнь и видела многое. Нас очень мало. Да, ты здоровый, сильный, молодой и думаешь тебе все по плечу, – с этими словами она посмотрела ему в глаза, – а что ты будешь делать, когда на твоих руках начнут умирать дети один за другим? Не от голода, не от жажды, от недуга. Когда ты можешь только прятаться, ведь для всех ты враг, – Мирт, не выдержав тяжелого взгляда, потупил глаза в пол. – Оставаться здесь нельзя, это верная гибель, как и бежать, став изгоями и врагами всего мира, обрекая себя на вымирание.

– Людей держат богатства, – задумчиво пробормотал себе под нос Вен, – людей держат богатства, – повторил он, пытаясь нащупать мысль, что недавно промелькнула в голове. – Да, точно, – произнес он куда громче, даже не заметив, как прервал чей-то спор. – Богатства, людей держат богатства, но оно есть не у всех. Одни владеют домами, складами, кораблями, а другие почти ничего не имеют. Им нет смысла оставаться здесь и умирать, – продолжал Вен, удивляясь сам пришедшей идее. – Нам не нужны те, кто себя считают владельцами города, мы можем спасти простых горожан.

– А с беженцами нас пустят в любой город, – одобрительно закивал глава читающих, – и у тебя уже есть план.

– Мы просто расскажем правду обо всем, что происходит и о том, что мы скоро уйдем, а дальше эти слова быстро разлетятся по городу, – предложил Вен. – Те, кто захотят жить, уйдут с нами.

– Но это только если тебе поверят, – усомнился кто-то из присутствующих.

– Поверят, но не мне, а друг другу, у меня с недавних пор появился наверху товарищ, он-то нам в этом деле и поможет.

– А мы подольем масло в огонь, – заговорил Тень, хитро улыбаясь. – К вечеру я отправлю читающих в город и они своими способностями усилят ауру тревогой и опасениями.

– Поскольку нам все равно переезжать отсюда, предлагаю купить у людей побольше телег, тягловых животных и провиант, – сказал невысокий пузатый ремесленник с аккуратно подстриженной бородой, – это не останется незамеченным и лучше всякой магии заставит людей поверить. Только купить нужно много, чтобы наверняка.

– Вот старый лис, все свое гнет, – пошутил кто-то.

– Телеги, провизия – это хорошо, это правильно, – согласился Фурлак. – Да и инструмент ваш забрать нужно, но, в первую очередь, дети, старики, больные. Затем архивы и библиотека, и только потом вы, каждый ремесленник получит место в обозе, его размер будет зависеть от ранга и опыта.

– А кто решать будет кому сколько? – обдумывая слова главы старейшин спросил один из ремесленников.

– Так сами и решите. –

– Опять до драки дойдет, – молодой охотник отпустил шпильку в адрес ремесленников, окончательно разрядив обстановку.

– Удивляюсь я с вас, – произнес негромко, но вкрадчиво, старейшина, что был раньше ремесленником. – Но ладно, они молодые, но ты то, Фурлак, о чем думаешь? Фло не даст соврать, – этот очень старый патлатый метис был единственным в общине, кто мог себе позволить так называть Достопочтенную мать. – Это для вас, молодых, он Большой молчун, а мы еще помним его старое имя – Скорбный вестник. – После этих слов Флора закивала головой, соглашаясь со старым другом. – Он предупреждает не о приближении беды, а о приближение скорби и большого горя.

– Но в этот раз мы смогли найти выход, – попытался вставить один из молодых охотников, но был жестко прерван.

– Молчи, дурак, – резко оборвала Флора, – и слушай, что знающие говорят.

– Этот колокол предвидит большое горе, – продолжил патлатый старец, – и первым начинает оплакивать павших. Если начинает звонить колокол – значит, скоро мы начнем хоронить своих близких и это неизбежно, иначе бы он не звонил. – После этих слов в зале стояла полная тишина, метисы старались осмыслить тот тяжкий груз понимания, свалившийся на них. – Уйти, конечно, правильно. Вот только если они узнают, заметят, что люди ушли. К тому же они тоже могут знать тропы под горами или другие пути, неведомые нам. Тогда нас настигнут в поле, где мы будем полностью беззащитны.

– Как же я об этом забыл, – с горечью в голосе проговорил Тень. – Спасибо тебе, Шилд. Твоя память и ум до сих пор крепки и до сих пор отлично служат общине, – глава читающих ненадолго умолк, что-то вспоминая. – При обыске лагеря циркачей мы не нашли ничего, что могло послужить источником связи для Лича. Скорее наоборот, он планировал укрыться и просто дождаться штурма города. Сами же черные, скорее всего, прибегнут к заклятью ночного ока, с помощью его можно легко отличить жилой город от нежилого, хотя и его можно обмануть заклятием. Вот только, – после этих слов глава читающих сильно помрачнел, – никто не даст гарантий, что армия темных, подойдя к городу и узнав, что здесь пусто, не сможет нас нагнать.

– Значит, их надо привязать к городу, – предложил Гростор, тот, кого на охоте звали Минотавром, как всегда что-то простое и прямолинейное.

– И как же? – с недоверчивым прищуром спросила Флора.

– Я знаю только один способ, – усмехнувшись, произнес охотник, – надо дать бой. Не всеми силами, а небольшой группой охотников.

– Это же самоубийство, – выпалила Достопочтимая мать, – нам не хватит и всех сил, чтобы отбиться, о чем тут вообще говоришь.

– О том, что в пустом городе можно не сдерживаться, не боясь разрушений и безвинных жертв, – продолжал гнуть свое Гростор. – Вы только подумайте, что мы можем тут устроить, – обратился он к охотникам.

– Да мы к рассвету тут камня на камне не оставим, – подхватил кто-то в толпе. – А оставшиеся руины пусть темные себе забирают.

– Если будет кому забирать, – вторил ему кто-то из другой части зала.

– Тихо! – гаркнул Фурлак. – Подняли галдёж, как бабы базарные.

– Идея и вправду не лишена смысла, – согласился Тень. – Темные подойдут к городским стенам вечером, чтобы ночью натравить на город свой зверинец с расчетом, что к утру город упадет к их ногам. Группа охотников даст бой, доказывая, что город жив и готов сражаться, а с наступлением утра уйдут по горным тропам и попытаются нагнать остальных. Это поможет выиграть много времени. Пока, заранее празднуя победу, темные начнут ставить лагерь, устанавливать жертвенники и прочее. Остается решить – кто.

– Остаться должны лучшие, – с горечью произнес Визор, после образовавшейся паузы. – Те, кто действительно могут развернуться во всю, не сдерживаемые рамками и ограничениями. Два десятка не больше, – помедлив, он окинул взглядом собравшихся и добавил, – но только те, у кого уже есть взрослые сыновья, пережившие переходный возраст. Из золотых останутся Минотавр, – делая короткие паузы, старейшина начал перечислял охотников, – Барс, Кукольник, Носорог, Орел, Тигр, – услышав свое имя Вен ничего не почувствовал, как будто он просто это знал заранее, еще с самого начала собрания. – Стрелок, Богомол, Звонарь. Из золотых все, все я сказал, – добавил старейшина, повышая голос на здоровенного охотника. – Гриз, я уже сказал, только те, у кого есть взрослые сыновья. Да и не можем мы оставить больше, – чуть не срываясь на крик добавил Визор, прерывая на корню все начинающиеся споры, и продолжил более спокойно, когда все утихли. – Впереди тяжелая дорога и кто знает что еще. Мы не можем сильнее ослабить защиту общины.

– Если мне будет позволено присоединиться, – сказал Альбос, чуть подаваясь вперед, – сочту за честь вновь выйти на охоту.

– Десять, – подытожил Визор, давая согласие и заочно понимая, что никто не станет возражать, – если с золотыми все ясно, то десятку серебряных подберем после совета.

– А что тут подбирать, я по любому в деле, – произнес пожилой охотник Дормм, широко улыбаясь, – и Шейк со мной. Мы хоть золото и не получили, но фору дадим любому. И у нас не то что дети выросли, внуки уже скоро на час равных ходить будут.

– Значит, так и решим, – начал Фурлак.

– Я останусь с ними, – к всеобщему удивлению произнес глава читающих, – кому-то все равно нужно поддерживать заклятья присутствия, да и поддержка нашим охотникам не повредит, – пояснил он о чем-то размышляя.

– Многоуважаемый магистр шутит, – произнес магистр Курх, – в такой момент нельзя оставить орден без опытного и мудрого главы. Остаться могу я или кто-то еще, но точно не вы.

– Нет, – улыбаясь, произнес Тень, и отвлекаясь от раздумий, – останусь я, со мной еще четверо, этого должно хватить, но это мы уже решим в храме. А сейчас пора заканчивать, впереди очень много дел.

– Раз все решили, если кто-то хочет что-то добавить, пусть говорит, но по делу, – в ответ повисла тишина. – Я объявляю час равных закрытым. Вен, иди наверх и найди своего товарища, к доктору я отправлюсь сам, заодно, может, достучусь до правления города, – добавил старейшина, сам не веря, что получится. – Достопочтеная мать после совета отправляйтесь в город трате казну под чистую, если все удастся цены скоро взлетят в верх. К вечеру пошлем читающих в город. Охотникам отправить разведгруппу по тропе древних и организовать ночные дежурства. Остальным готовиться к переезду: берите только самое важное, каждый из ремесленников получит места в повозках, как и говорил раньше, но в первую очередь архивы и библиотека, – сделав небольшую паузу он добавил, – тем, кто останется отдыхать и готовиться, – впереди предстоит славная охота.

Собрание закончилось и народ начал спешно покидать зал, переговариваясь, в дверях вновь образовался затор. В быстро пустеющем зале остались шестеро старейшин вместе с Фурлаком, пятерка магистров и женщины из совета матерей, возглавляемые Флорой, продолжали что-то обсуждать. Так же в зале остались несколько охотников, и группа ремесленников, намереваясь обратиться к совету.

– Я хочу обратиться к совету с просьбой, – произнес Вен, подойдя ближе и привлекая к себе внимание.

– Да, мы тебя слушаем, – произнесла Флора, посмотрев на охотника с интересом.

– Прошу получить доступ к вещам, привезенным из цирка, – попросил охотник, по реакции оставшихся охотников и ремесленников стало ясно, их волновал тот же вопрос. – А также разрешение на восстановление брони павшего владыки, – буднично произнес охотник.

– Ты хоть представляешь, о чем просишь? – удивлено спросила Достопочтенная мать. – Это страшная броня была не просто так запрещена, она дарит силу, но взамен забирает твою жизнь. Твой прадед крайне редко ей пользовался, и каждый раз после этого на него было страшно смотреть. Поверь мне на слово, я видела в кого она может превратить здорового и сильного воина. А тебе, наверно, тесак дедовский нужен? – мгновенно переключилась Флора на подошедшего с аналогичной просьбой Богомола. – Как вы не понимаете, они вытянут из вас все соки, отнимая годы жизни.

– 

Мы далеко не загадываем, нам бы до утра дожить, – то ли пошутил, то ли на полном серьезе произнес стоявший рядом Кукольник.

Эти слова полностью обезоружили Флору, ее лицо мгновенно постарело, как будто разом свалилась вся усталость прожитой долгой жизни. В глазах отчетливо читалась не прикрытая печаль и обида на судьбу за то, что этим мальчишкам нужны игрушки, которые их погубят, и она та, что должна оберегать всех и каждого в общине, сама даст им желаемое. Ноги подвели и она села, сейчас перед ними была просто дряхлая старуха, а не та сильная, твердая Достопочтимая мать, державшая все под контролем.

– Хорошо, – произнесла она негромко абсолютно бесцветным тоном, – берите, делайте, – ремесленники, оставшиеся в зале, довольно забубнили.

– Также я хочу обратиться к главе читающих, – продолжил Вен.

– Мастера получат всю необходимую помощь от ордена, – ответил магистр Тень, понимая, к чему клонит охотник. – Если это все, нам надо еще многое обсудить, а тебе пора в город, – произнес Тень, давая понять, что разговор закончен.

Получив одобрение, Вен направился к выходу, где его уже поджидал пожилой, кряжистый мастер с длинной широкой бородой. Боевые стили, особые приемы, техники, использование зелий и субстанций, как и само оружие, передавалось в семье от отца к сыну. Поэтому дружба между охотниками и ремесленниками была семейной, крепнувшей с каждым поколением. Ведь только любимая «бабушка» знала лучше других, что больше всего нравится милому «внучку».

– Мастер Тур-Ван, – с почтение произнес Вен, слегка склонив голову.

– Да в самом-то деле, – шутейно возмутился пожилой оружейник, – ты же уже не зеленый сопляк, а уважаемый охотник и глава семейства. Не позорь мои седины.

– Хорошо, хорошо, – ласково улыбаясь продолжил Вен, – дядюшка Тур, вы сами все слышали.

– Да я и видел. Еще вчера, когда лагерь разбирали, – пояснил мастер. – Шлем и перчатки?

– Да. Успеете? – уточнил охотник.

– Не, ну вы на него посмотрите, – уже всерьез возмутился ремесленник, – хочет, чтобы сделали быстро, причем не хорошо, а отлично, и, и, и… – запнувшись на секунду, продолжил тихим и очень грустным голосом. – И вообще, разве у меня есть выбор? Конечно, успею, сынок, как же я на том свете твоему отцу и деду в глаза буду смотреть, если ты тут не одетый на охоту пойдешь.

– Да ладно вам, у меня сынок уже вырос, я тут в бумагах старинный свиток нашел, – по-доброму приобняв старика за плечо, лукаво заговорил Вен, нарочно не замечая скупую слезу, прокатившуюся по морщинистой щеке и пропавшей в седых зарослях усов. – Броня – просто загляденье и только вам под силу, она, правда, из золотых драконьих чешуек делается.

– Что? – опешил от такой наглости дядюшка Тур, – так вы же меня по миру пустите с вашими идеями и так почти все закрома, что предки скопили на вас, оболтусов, истратил. Ну тебя, – махнул рукой старый оружейник, немного помолчав, и добавил, – все будет готово вовремя. Ты заходи сам, уважь старика, может, на прощание еще чем обрадую.

Распрощавшись с дядюшкой Туром Вен отправился домой.

Дома оказалось пусто и тихо: сын на совете охотников, а жена на совете матерей, оно и к лучшему, Вен так и не придумал, что скажет жене. Переодевшись, он поспешил в город. У самого выхода из квартала его поджидал Альбос.

– Не против, если составлю компанию? – спросил он и, получив согласие, зашагал рядом.

Вен рылся в своей памяти, пытаясь вспомнить, где находился тот кабак, но воспоминания о дороге домой были крайне туманны и обрывочны, пришлось пропетлять по нижнему городу в поисках, которые не сразу, но все же увенчались успехом. Внутри оказалось мрачно и безлюдно, всего несколько человек стояли у стойки, помещение ничем кроме запаха не напоминающее то место, где он был недавно. Этот запах было трудно забыть. У барной стойки о чем-то негромко разговаривали четверо: здоровенный толстый мужик лет сорока, по виду хозяин заведения, и три женщины, скорей всего работавших тут.

– Добрый день, – поздоровался метис, подойдя к людям.

– Добрый, – с подозрительным прищуром ответил толстяк, стоявший за стойкой, напрягшись, он опознал в посетителе жителя подземного квартала.

– Постой, я тебя помню, ты тут был недавно, – сказала полная женщина, упирая руки в бока.

– Да, – кивнув, подтвердил охотник, – в тот раз я был не один, с товарищем, его зовут Хофс. Вы знаете, где его можно найти?

– Ася пропала, – вместо ответа произнесла та же женщина, смотря на метиса, после этих слов на ее и так покрасневших глазах навернулись слезы, – ты говорил, если…

– Она в безопасности под нашей защитой, – прервал ее Вен. – Так что, кто-нибудь из вас знает Хофса?

– Что с ней произошло, как она себя чувствует? – начали расспрашивать женщины, оказавшись совсем рядом, разом забыв обо всех страхах.

– С ней все будет хорошо, поверьте, она сейчас в большей безопасности, чем вы, – отойдя на шаг, метис попытался вернуть разговор в нужное ему русло. – Лучше скажите, где мне найти Хофса?

– Ничего мы тебе не скажем, – выпалила женщина с красными от слез глазами, – пока все не расскажешь, – вид у нее был очень строгий, даже агрессивный, как будто перед ней сейчас стоял не один из проклятого племени, а обычный завсегдатай заведения просивший в долг.

– Хорошо, если вы хотите знать правду. Я расскажу, – произнес Альбос, привлекая к себе внимание. – Вашу Асю похитили и хотели принести в жертву вместе с еще четырьмя девушками, – словно опытный рассказчик, он сделал паузу подогревая интерес и продолжил. – Мы подоспели вовремя, ритуал прервали, девушек спасли. Это все произошло в цирке на торговой площади. Слышали?

– Там все вчера было перекрыто стражей, – заговорила стоящая до этого в стороне другая женщин, – а еще там ваши хозяйничали, что-то к себе увезли, а что-то сожгли прямо там.

– Правда, темные все же успели наложить заклятье на гарнизон, – продолжил рассказ метис, – и многие солдаты погибли, – после этих слов он сделал паузу.

– Вчера на малом рынки и Кривой улицы говорили, – продолжила та же женщина, – что много солдат заболело, а из казарм сделали госпиталь.

– Многие из них уже мертвы, – покачав головой, скорбно проговорил Альбос. – Но об этом никому не расскажут, потому что к городу приближается огромная армия тварей и монстров, ведомая черными магами. Власти города надеются, что мы с остатками гарнизона и городским ополчением отстоим город. Глупцы.

– Что еще за армия? – недоверчиво переспросил хозяин заведения, – каких еще тварей и монстров?

– Огромных, страшных и очень кровожадных, – произнося это, Альбос подошел к человеку, смотря ему в глаза. – Жадных до людской крови и плоти. Но их не стоит бояться, их погонят на штурм и не дадут разгуляться, ведь вы темным магам нужны живыми. Каждый из вас для них это просто набор необходимых материалов, как дерево для плотника, кровь, потроха, мясо и кости. Это все необходимые ингредиенты для их колдовства. А те, кому не повезёт, станут подопытными кроликами для их экспериментов. Ты даже не представляешь, что это, когда тебя режут и перешивают, закачивают вместо крови гнойную жижу, удаляют органы, заменяя их чем-то другим, чуждым, а главное, чтобы все получилось, это происходит живьем. Когда ты лежишь не в силах пошевелиться, но все чувствуешь, – при этих словах метис водил ладонью рядом с грудью мужчины, будто бы обозначая предстоящие операции. Хозяин заведения побледнев отвел глаза.

– И что теперь делать? – тихо спросила сильно перепуганная женщина.

– Из города можно уйти по подземным ходам, – поделился секретом Альбос, – мы знаем эти дороги.

– Ты что думаешь, мы все бросим и побежим в ваши подземелья, – заговорил мужчина, быстро пришедший в себя, – поверив тебе на слово?

– Решайте сами, – разведя руками, сказал охотник, – только вот мы скоро уйдем, кто захочет, может уйти с нами, – эти слова погрузили людей в замешательство.

– Мы вам все рассказали, – прервал паузу Вен, – где мне найти Хофса?

Уже через несколько минут метисы шли быстрым шагом к порту. После того, что Альбос устроил в кабаке, это было не обязательно, но не лишним, рассудили они. Порт их встретил нервозной суматохой, жизнь кипела и бурлила, словно в большом человеческом муравейнике. Отовсюду доносились выкрики и команды, огромное количество грузчиков спешно выносили товар со складов, загружая на телеги, которые увозили его к причалу, где грузились на корабли.

– Сдается мне, не все горят желанием оставаться в городе, – проговорил Вен, наблюдая, как груженые телеги одна за одной катятся к причалу и не одна груженой не едет к складам. На глаза быстро попался один из парней, подрабатывающих в порту курьерами и проводниками, знавший весь порт вдоль и поперек. Охотник расстался с еще одной резной безделушкой из клыка монстра и вот парнишка уже ведет их через бурлящую людскую реку. Хофс со своей бригадой загружал корабль у причала, вереница людей безостановочно тащила в трюм мешки и тюки, под строгим надзором старшего ведущего учет. Он то и дело покрикивал на тех, кто, как ему казалось, медленно работал. Вен взглядом нашел товарища, тот двигался довольно шустро, несмотря на мешок за спиной.

– Здравствуй, надо поговорить, – сказал метис, поравнявшись с человеком. – Это очень важно и касается всего, что происходит сейчас в городе.

– Не могу, – проронил Хофс, – никакого отдыха, пока здесь стоит груженная телега, – добавил он, мотнув головой в сторону старшего.

– Придется помочь, – сказал Вен, обращаясь к Альбосу, – а то ждать придется долго, – после этих слов телега опустела почти моментально.

– К нашему разговору, – начал метис, привлекая внимание Хофса и остальных грузчиков. – Вы уже заметили, что в городе творится что-то странное. Мой друг сейчас вам расскажет. Альбос, твой выход, – добавил он в полголоса, обернувшись к другу.

И вновь Альбос начал издалека, подходя постепенно к сути и давая собеседнику осознать, что именно им грозит. После того как он закончил, люди сидели, ошарашенные услышанным.

– Эй, бездельники, вам за что платят? Груз стоит, а они басни слушают! – прозвучал крик старшего, наблюдающего за всем на расстоянии, и выводя людей из ступора. Грузчики двинулись к телеге как к чему-то старому и знакомому, к той самой привычной жизни, которая рухнула только что, но котел мыслей в голове продолжал бурлить, переваривая услышанное. Попрощавшись с Хофсом, метисы направились домой.

Семена были посеяны, теперь очередь за ремесленниками и читающими, и вскоре на плодородной почве слухов заколосится целое поле. Главное, чтобы не перестарались, а то перепуганный народ бросится врассыпную кто куда. Так размышлял Вен, подходя к дому. Остановился у самого порога, собираясь с мыслями, открыл дверь и вошёл внутрь. На звук открывавшейся двери в прихожую впорхнула Вада, бросившись ему на шею, и крепко прижалась к груди. Вен обнял жену, она беззвучно плакала, уткнувшись лбом ему в плечо, а он пытался подобрать слова для начала разговора.

– Я знаю, я все знаю, – негромко произнесла Вада. – На совете мать Флора рассказала.

– Ты прости меня, – заговорил Вен, чувствуя за собой вину. – Я помню, что говорил и обещал, – он понимал, что его долг остаться, но как глава семьи чувствовал за собой огромную вину. – Прости меня, – повторял он, гладя ее голову, на душе скребли кошки, а слова застревали в горле. – Может, все обойдется, нам надо продержаться всего до утра, а дальше мы уйдем горными тропами и позже нагоним вас. Да это сложно, но ты же знаешь, твой муж самый сильный, быстрый и умный и еще никому не проигрывал.

– Знаю, – с тихим всхлипыванием заговорила Вада. – Мы все будем ждать тебя. У Морьяны все хорошо, жар полностью спал, – произнесла она, посмотрев мужу в глаза, и пытаясь успокоиться, но два предательских ручейка слез не желали останавливаться. – Мне разрешили с ней повидаться, она почти все время спит и мне не удалось поговорить. Но, но… – урывисто вздохнув, она пыталась успокоиться, взять себя в руки.

– Это очень хорошая новость, – широко улыбаясь, проговорил Вен, и покрывая щеки жены поцелуями.

– Наша дочь выглядит гораздо лучше, озноб полностью пропал, а вместо белизны на лице появился румянец, – продолжила рассказ Вада, искренне улыбаясь. – Ты же самый сильный и быстрый. Ты сможешь, ты справишься. И потом мы построим в новом месте новый дом и заживем счастливо, все вместе, как и хотели.

– Так все и будет, – согласился муж, – а где наш старший?

– Он ушел с командой охотников проверять тропу…

Вен вышел на улицу. Обернувшись, он решил взглянуть в последний раз на свой дом, где прошло детство и юность, то место, куда он привел жену и где росли их дети. Пять дней пронеслись незаметно в заботах и суете. В первый же день события с самого утра завертелись волчком, затаскивая в свою круговерть всех вокруг. Читающие своими речами зажгли искры страха в людских сердцах, которые очень быстро переросли в пожар, раздуваемый слухами, словно ветром в засушливую пару. Власть имущие попытались силой пресечь все, но куда там. Страх уже овладел остатками гарнизона. Солдаты роптали, зная куда больше простых горожан о происходящем. Иллюзия о том, что горожане сплотившись с остатками солдат, ведомые метисами, отстоят город, быстро исчезла, как снег попав на хорошо натопленную печь и не оставил после себя и мокрого места. Только вчера посаженые семена уже на утро дали первые всходы. Вначале с первыми лучами солнца пришли, шатаясь, двое пьяных мужиков записываться в караван, вызывая смех и удивление стоявших в карауле охотников, а через несколько часов было уже не до смеха, когда у входа в подземелье собралась растревоженная толпа не меньше трех сотен человек. Городские власти боясь что люди начнут разбегаться сами подлили масла в огонь закрыв варота. Магистр Тень лично вышел к людям. Вкратце описав предстоящую дорогу, назначил время на завтрашний вечер.

И вот первый караван уже уходит в путь. Вместе с людьми город покидали метисы: в основном женщины, дети и старики в сопровождении нескольких читающих и охотников для защиты. Так же вместе с ними общину покинул походный госпиталь с больными детьми и пятью девочками, пострадавшими от черных чар.

У Вена на прощание с женой было всего лишь два дня, полные суеты и хлопот. К счастью, он смог повидаться с дочкой и даже немного поговорить, и теперь это воспоминание грело душу, придавая сил. Дальше караваны отправлялись ежедневно, все больше и больше людей приходили день ото дня, желая покинуть обреченный город. Бесконечная вереница людей и обозов часами шла через подземный квартал к спасительной тропе. На пятый день город полностью опустел, последними ушли самые богатые горожане под охраной гвардии префекта. А сейчас из общины уходил последний обоз из тех, кому пришлось задержаться: ремесленники, читающие и немногочисленные охотники плюс люди из городской стражи, что помогали метисам готовить город к обороне.

«Где-то там среди них шел дядюшка Тур», – подумал Вен, постоянно косясь на тряпичный мешок в правой руке. Мастер Тур-Ван трудился три дня кряду без сна и отдыха, загоняв всех своих подмастерьев, как и обещал, успел в срок. Еще один день понадобился читающим, чтобы наложить особые чары, и вот они – недостающие предметы. Руки так и чесались достать и примерить, но нельзя, незачем. Поправив плащ, скрывающий его фигуру полностью, Вен зашагал дальше быстрым шагом на центральную площадь квартала, где собиралась команда, готовая дать последний бой.

Темные подошли к стенам города несколько часов назад и сейчас вычерчивали на земле различные магические фигуры и пиктограммы, готовясь с закатом наслать на город порождения тьмы, но и в городе не сидели сложа руки. Городская стража, читающие и охотники сломя голову бегали от дома к дому, орошая жилища кровью, взятой у горожан, создавая тем самым грандиозную магическую иллюзию присутствия жителей. Другие разжигали курительницы по всему городу, топя его в сизой дымке. Сегодня ничего не жалели: чуть ли не месячный запас травяного сбора, обильно пропитанный маслами из Сользарского союза, на городских стенах в жаровнях тлели настоящие снопы испускали густую пелену дыма, будто пытаясь напугать штурмующих.

А вот и площадь. Группа, в которую входил его сын, уже вернулась и сейчас дожидалась остальных, чтобы вместе покинуть обреченный город.

– Ну что, сынок, настала пора прощаться, – спокойно проговорил Вен. – Ты вырос сильным, я верю, что из тебя выйдет отличный воин, достойный своих предков.

– Отец, позволь мне остаться, – горячо выпалил Хорст, взглянув прямо и твердо покрасневшим готовыми залиться предательскими слезами, глазами. – А завтра утром мы отступим по горным тропам, как и планировали.

– Нет, – так же спокойно, но с непоколебимостью скалы ответил Вен. – Ты должен идти. Теперь ты – глава семейства, на тебе огромная ответственность за маму и сестру. Ты должен быть сильным и осмотрительным, теперь ты отвечаешь не только за себя, – с этими словами метис обнял сына. – Все снаряжение я отправил вместе с дядюшкой Туром, он подскажет и поможет если надо.

– А ты? – не понимая, спросил Хорст.

– А что я? – шутливо удивился Вен. – Вот перебьем магов, чтоб неповадно было и сразу за вами, – договорил он, смотря на сына самыми честными глазами. – И еще, среди девочек, которых лечат наши читающие, есть одна белокурая, пригляди за ней.

– Это такая курносая с карими глазками и амулетом в виде феи на шее? – уточнил Хорс.

– Вот ты прохвост, – с этими словами Вен потрепал сына по волосам. – И откуда тебе все известно? – окинув площадь взглядом, он понял, что все уже вернулись из города. Обнявшись на прощание, еще раз произнес: Иди.

Сын, чуть помедлив, влился в общую разношерстную массу, люди шли в перемешку с метисами. Этот ручеёк, вильнув пару раз по улочкам квартала, исчез в черном зеве туннеля. В опустевшем подземелье остались два десятка охотников, укрытых плащами, да несколько читающих сиротливо стоявших на площади. Подождав еще немного, магистр Тень воздел руки над головой, что-то негромко зашептал, в воздухе появился призрачный шар, похожий на мыльный пузырь с пляшущими цветными пятнами на поверхности. Точно такие же пятна появились вокруг входа в туннель, их движение было синхронно с непредсказуемой пляской на стенках шара. Голос магистра начал постепенно повышаться, набирая металлические нотки. Шар закалебался, в начале пойдя легкой рябью, но потом все сильнее и сильнее, словно его оболочка закипала. Вторя ему, стена забурлила. Тень перешел на крик, но напряжение на лице не отражалось, как будто это стоило ему тех же сил, что и простой разговор, складывалось впечатление, что он просто открывает рот, а чей-то чужой лязгающий металлом потусторонний голос читает заклинание на неведомом языке. Последняя фраза заклятья вышла особенно громко, резанув по ушам. Шар лопнул, а за ним и горная порода взорвалась изнутри, похоронив под собой проход.

Метисы стояли, молча смотря на обвал, прощаясь с ушедшими, вспоминая родных, близких и друзей. Не сговариваясь они, будто ведомые общим высшим разумом, развернулись и медленно побрели к выходу из квартала. Опустевшие улочки, казались до боли не уютными, легкий свежий ветерок сейчас казался пещерным сквозняком, сырым и промозглым. Глаза сами выискивали в зелени растений оттенки увядания и болотные тона, а в избытке льющегося сверху света почему-то не хватало. Все то, что раньше радовало, померкло или вообще исчезло.

– Да в самом-то деле, мы что, на похоронах собрались? – возмутился Минотавр, первым скинув с себя плащ. – Эй, язва, что молчишь?

– Мда, – проронил Тигр, внимательно рассматривая доспехи товарища, обильно покрытые рунами. – Вот ты только честно скажи, а с ведра себя окатить нельзя было или вообще ванну принять? – улыбнувшись, подначил друга, заметив, что магические фигуры на доспех нанесены не меньше чем в пять слоёв, из-за чего сливались между собой, превращаясь в каракули трехлетнего ребенка. – Ах, извини, я вспомнил, у тебя рисунки имеют нужный размер и место, – еле сдерживая смех, он закончил фразу, указывая на нагрудник. – Вот вроде бы солнышко, а рядом домик, только какой-то кривой, это, наверно, твой племенник рисовал.

И все компания залилась громким смехом, искренний басовитый хохот Минотавра солировал в этом хоре.

– На себя посмотри, одел какие-то старые лохмотья, – парировал друг, –господа, кто пустил сюда этого оборванца? И вновь хохот десятков голосов прокатился под сводами подземелья, возвращая кварталу его былую привлекательность. Улыбки заиграли на лицах охотников и читающих, метисы шутили, весело подкалывая друг друга.

– Я смотрю, ты восстановил костюм прадеда? – тихо спросил Минотавр. Кивок вместо слов послужил ответом. – Ловко. Завтра похвастаешь, как он в деле.

– Заметано, встретимся на пепелище, в которое ты превратишь город, – ответил Тигр, ударив друга в нагрудник.

Взгляд выхватывал новое оружие и элементы брони у остальных охотников, одни знакомые, другие нет, о которых Вен даже не слышал. Большинство достано из самых дальних углов кладовок. Такие как «Демонава Дилюга» или, как его назвала Достопочтенная мать, «тесак». Ведь это и был самый настоящий тесак: метровое лезвие шириной почти ладонь и полуметровая рукоять, которую восстановили недавно, использовав косу лича. Этот клинок запросто кромсал врагов на куски, используя ментальную силу хозяина и сейчас, но висел за спиной Богомола, убранный в ножны и замотанный лентами из ткани с нанесенными заклинаниями. Все для того, чтобы заглушить голос клинка. Ведь он жаждал битвы, всегда и везде испытывая владельца и призывая его. Один из пращуров Богомола погиб, отдав клинку все силы без остатка, в том бою была повреждена рукоять, и совет матерей наложил запрет на восстановление этого страшного оружия, подобная история произошла и с доспехом павшего владыки. Но были и совершенно новые, незнакомые Вену, вещи. Среди привычных марионеток кукольника, обильно висевших на охотнике, глаза выделяли какие-то странного вида капканы, изготовленные из клетки, в которой лич держал свою книгу. Ох и славная будет охота.

Нырнув в высокую арку прохода, метисы пошли по уходящему вверх коридору, каждый из них сотни раз проходил по нему, а сегодня шел в последний, но никто даже не думал об этом. Они чувствовали себя словно свора гончих на опушке леса, еще чуть-чуть и их спустят с поводка и начнется игра с костлявой, ставка в которой будет собственная жизнь. Азарт разгорался внутри все сильнее и сильнее, отблески этого огня играли в глазах живыми искорками. Тело томилось в ожидании, когда протрубит рожок загонщика и свору спустят с поводка.

Когда все оказались снаружи, магистр Тень с помощью заклятья завалил вход в подземелье под молчаливые взгляды собравшихся. Тем временем, солнце коснулось края горизонта и медленно поплыло вниз, заливая небо алым цветом. Настало время прощаться.

– Мы будем прикрывать вас с главной площади верхнего города. Утром всех жду там, – сказал магистр Тень. – Если поймете, что больше не в состоянии вести охоту, направляйтесь сразу к нам. Также напоминаю, что на боевых пустырях лежат эликсиры зелья и снадобья и прочее, что может понадобиться. Желаю всем хорошей охоты, – закончил он и направился в верхний город в сопровождении магистра шЕран и двух читающих первой ступени посвящения, Альбоса и трех серебряных охотников. Остальные обменялись рукопожатиями и фразой «до утра», звучавшей перед каждой охотой и скрывавшей в себе все известные благословения и пожелания удачи, разбегались в разные стороны по одному и маленькими группами по два и по три.

Призрачный Тигр бежал русцой, утопая в дымной завесе от чадящего травяного сбора, особенно густой и плотной настолько что сильно ухудшал обзор, перекрывал собой все запахи. Солнце полностью скрылось за верхушками высоких деревьев близлежащего леса.

«Ну вот и началось», – произнес он вслух негромко. Развернул мешок, извлекая оттуда шлем из черепа лича и боевые перчатки из его кистей. Дядюшка Тур поработал на славу, загоняв подмастерьев, и сам не смыкал глаз трое суток. В памяти всплыло его лицо, чудовищная усталость бросалась в глаза, но старый ворчун все равно улыбался, не желая портить прощание кислой миной. Броня павшего владыки собрана вновь, готовая служить новому владельцу. Разработанная кем-то из магистров в далекие времена, первым ее обладателем был прадед Вена – великий охотник, если верить рассказам. Каждые ее элемент состоял или нес в себе частицу живого мертвеца высшей категории. Вместе они наделяли броню просто потрясающими свойствами.

«Ну что, посмотрим», – пробормотал себе под нос Тигр, надевая шлем на голову. Парализующая боль, словно тысячи мелких ледяных иголок уколола его по всему телу и тут же исчезла. Окружающий мир заиграл другими красками, окрашиваясь в бледные тона и расширяя дальность видимости. Вен почувствовал, как через десятки мелких дырочек ментальная сила начала сочится из внутреннего резервуара, жадно вбираемая доспехом, как вода, исчезающая в почве после длительной засухи. Окончательно освоившись с новыми ощущениями, он сорвался с места трусцой, постепенно увеличивая скорость. Рывок, и Тигр покрыл расстояние в два раза больше привычного, легко и не напрягаясь, и даже показалось, воздух теперь вовсе не нужен.

Последние отблески солнечного огня, игравшие в небесах угасли, уступая небосвод первой россыпи звезд, робким и еле различимым на темно-синем фоне. Сегодня ночные гости поползут отовсюду, не только из канализации и заброшенных катакомб, но и через крепостные стены, ведь гарнизон покинул свой пост и пусть сейчас на стенах тлеют снопы, надолго ли их хватит.

Вот стая гарпий перелетела через стену, чувствуя себя хозяевами небе над городом. Сделав круг, начали спускаться ниже к самым крышам домов в поисках плоти. Сверкнув серебряными росчерками, снизу вверх взметнулись ледяные колья, сбивая наземь порождения тьмы.

Весь город изначально был поделен охотниками на зоны действия, чтобы обезопасить себя от дружеского огня, разошедшегося в бою товарища. Хорошая идея, но только для начала охоты. Ведь даже самые опытные и мудрые охотники не смогли бы предугадать, что случится всего лишь через час после заката.

Призрачный Тигр выбрал привычный маршрут, по знакомым подворотням и улочкам, мимо домов, чей внешний вид давно и прочно врезался в память. Где-то совсем рядом кто-то зарычал низко и злобно. Метис остановился, провоцируя нападение, посмотрел в сторону подворотни. Там в темноте горели два желтых глаза, излучая звериную жажду крови и не утоляемый голод. Мгновение спустя одним мощным прыжком из темноты на освещённую луной и звездами мостовую выпрыгнул вервульф. Здоровенная зверюга не меньше двух метров ростом, немного сгорбившись, смотрела исподлобья, скаля смертоносные пожелтевшие клыки, в избытке торчавшие из пасти, белоснежная шкура отливала серебром, дыбясь на загривке. Следом за вожаком из тени вышли еще двое, поменьше. И тут же альбинос кинулся вперед, с потрясающей скоростью срываясь с места. Уклонившись от просвистевшей в воздухе здоровенной лапы, что с лёгкостью перешибла бы и бревно, Тигр жестко встретил летящего следом: серебряные дуги, скользнув по прямой впились в глотку по самые рукояти. Рванув руки в разные стороны, он отсек голову. Тут же крутнулся на месте, инстинктивно завертев вокруг себя мельницу; как раз вовремя, клинок отсек тянувшуюся к нему когтистую лапу. Оборотень взвыл, но не остановился, кинулся вперед, пытаясь настичь охотника. Поднырнув и уходя от следующего размашистого выпадом, метис оказался вплотную к жертве, ударил снизу вверх, клинки вонзились в грудь, проходя между ребрами. Оборотень захрипел, из-за рта алыми пузырями потекла кровавая пена. Тигр попытался высвободить клинки, не вышло. Зверюга, умирая, намертво сковала их. Где-то совсем рядом что-то мелькнуло. Не задумываясь, охотник подался назад, опрокидываясь на спину, кувыркнулся через плечо и, продолжая движение, встал на ноги. Теперь он остался один на один с вожаком. Вот он момент, чтобы проверить, на что способна броня падшего владыки. Вервульф двинулся вперед легким пружинистым шагом, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Подстегнутая азартом, рука машинально потянулась к плети. «Нет», – одернул ее разум. Не дожидаясь, когда оборотень решит атаковать, Тигр кинулся на врага. В мгновение оказавшись рядом, отвесил две тяжелые оплеухи в голову, потом еще и еще, не останавливаясь ни на секунду, охотник обрушил шквал ударов, уподобляясь неуловимому вихрю. Броня, требующая постоянной подпитки, опьяняла своими дарами, охотник будто стал бестелесным призраком, материализуясь лишь в момент удара и снова превращаясь в туманное облако. Оборотень попятился назад, беспорядочно махая лапами и пытаясь настичь неуловимого противника. Резкий прямой удар перчатки из кистей лича, нацеленный в грудь, прошел дальше. К удивлению метиса кисть прошла внутрь без видимых повреждений. Оборотень оцепенел, смотря на это сверху, в его взгляде перемешалось все: страх, удивление, сомнение и много других оттенков. Тигр ощущал биение чужого сердца возле своей ладони, не раздумывая, он сжал кулак, раздавив жизненно важный орган. Зверюга дернулась, волна судорог прокатилась по телу, медленно повалилась наземь. Оглядев перчатки, метис не нашел и следа крови, она вся впиталась.

– Значит, рассказы о прадедушке не просто байки, – произнес он, широко улыбаясь. Эмоции захлестнули его с головой. Поддавшись нахлынувшему желанию, охотник закинул голову и завыл, громко и протяжно, наслаждаясь каждой секундой момента. Высвободив даги из тела поверженного монстра, побежал дальше в поисках новых врагов.

И будто ожидая только этого, в верхнем городе начал петь Альбос: его песнь, усиленная заклятьем читающих и поддерживаемая перезвоном колоколов, которые для этой цели сняли с колокольни храма, накрывала весь город. Пролетая над крышами домов, по улицам и площадям, заглядывая в каждый уголок и переулок, она подымала дух и дарила уверенность в победе.

В глазах потемнело, волна слабости прокатилась по всему телу охотника, Вен остановился, опираясь рукой на стену дома. «Вот ведь, и надо было так не угадать по элементу», – метис выругался, приходя в себя. Зрение вернулось, хотя дальность и четкость обзора снизилась, плюсы, даримые броней, уменьшались, ведь песни Альбоса служили оружием против тех, из кого была изготовлена это защита. Окончательно оправившись, Тигр осознал, что ментальные силы тратится горазда меньше, а сил по прежнему с лехвой. «Оно и к лучшему, ночь длинная, стоит беречь силы», – решил охотник и поспешил дальше в поисках новой добычи.

Искать долго не пришлось, вскоре за спиной замаячили три летающих змея. Скользкие мерзкие твари длиной не меньше пяти метров, они двигались в воздухе, словно плыли под водой. Вот впереди из правой подворотни вынырнуло еще две, заставляя свернуть в переулок. Охотник покорно шел в западню, даже не собираясь сопротивляться. Вскоре змей стало не меньше десятка. Поворот, еще поворот и, наконец, тупик. Призрачный Тигр ускорился, отрываясь от преследователей, одновременно снял флягу с пояса и жадно отхлебнул. Впереди земля взбухла, покрывшись трещинами, еще секунда и образовался кратер, около десяти шагов в диаметре, на дне кратера поджидал пустынный спрут. Имея развитые ментальные способности, спрут подчинял себе воздушных змей, пользуясь ими вовремя охоты, как гончей сворой, чтобы загнать жертву. Подбежав к самому краю, Вен оттолкнулся от земли, уходя вверх и в сторону, дальше, пружиня от стен узкого переулка, продолжал подыматься. Змеи, идя его путем, послушно поплыли вверх, собираясь над головой спрута. Привычно сложив кисти трубочкой, Тигр выдохнул. К его удивлению из ладоней вырвалось бледно-голубое пламя, жадно накинулось на плоть, за секунды покрывая тела целиком, но при этом совершенно не было жара, голубой огонь вообще не выделял тепла. Приземлившись посреди горящих тел, метис окинул взором тупичок. Мертвое пламя не перекидывалось на постройки, с жадностью поедало тела. И вскоре, лишившись пищи, угасло, оставив после себя черный жирный пепел с горьковатым запахом. Тигр побежал дальше, гадая, какие еще секреты хранит в себе его обновка.

Время текло неспешно, ночь полностью вошла в свои права, усеяв черный небосвод мириадами звезд. Город наполнялся шумом боев, приглушаемых пением Альбоса, тут и там на пути появлялись туши убитых чудовищ и поврежденные постройки.

И вот впереди глаза различили огромный силуэт, чье очертание сглаживала завеса дыма, висящая в воздухе. Фигура приближалась, только вместо звука шагов, подходящих такому гиганту, сопровождалась тихими шлепающими звуками, будто они были не в городе с каменными мостовыми, а посреди болота. Глупо лезть на рожон на не пойми кого. Закрутив головой по сторонам, Тигр выбрал фасад дома поудобнее и в несколько скачков оказался на крыше, залег, затаившись и поджидая, когда добыча окажется поближе, подставив спину. Постепенно начали прорисовываться более четкие очертания монстра, и вот из дымной пелены неспешной плавной походкой выплыло огромное раздутое тело. Живун. Омерзительная тварь: большая голова, перетекающая в торс, оплывающий к низу складками со всех сторон, огромный раздутый живот, словно пузырь выпяченный вперед, и все это обтянуто бледно-зеленой, усееной нарывами, кожей. Шестерка коротеньких ножек с хлюпаньем и чавканьем семенили по мостовой. На спине, словно в противовес животу, располагался рукотворный улей из веток и тины: обиталище болотных гнид, мелких кровожадных уродцев, крайне пронырливых и свирепых. Причина их симбиоза была неизвестна, но для охотника это и не важно.

«Надо закончить одним ударом», – пронеслось в голове, пока гниды не вылезли наружу. Беззвучно отцепив флягу от пояса, Тигр сделал большой глоток, по-кошачьи мягко спрыгнул на мостовую, поднес ладони ко рту и выдохнул. Струя бледно-синего пламени, вырвавшись на свободу, моментально преодолела разделяющее их расстояние, набросилось на улей, перекидываясь на живуна и обволакивая его полностью, истошный крик боли огласил окрестности. Как вдруг за спиной охотника эхом отозвался хриплый гневный рык. Он не один, понял Тигр, оборачиваясь. На него из дыма уже вылетали гниды, истошно вопя, а сзади, укрытый белесой завесой возвышался массивный силуэт. Отступать было некуда: горевший синим пламенем и бьющийся в предсмертной агонии живун перекрыл дорогу. Сейчас скорее напоминавший огненный фонтан, из которого брызгами во все стороны вылетали горящие гниды. Срывая плети с пояса, охотник ринулся вперед, вертясь и уворачиваясь от роя мелких тварей, походивших на смесь человека с лягушкой. Разинув широкие пасти, они пытались укусить постоянно ускользающего метиса или ухватить кривой когтистой лапой. Не целясь и не выбирая жертву, Тигр сыпал удары направо и налево. Плети, со свистом рассекая воздух, били по подвернувшимся гнидам, ломали конечности и разрывали пополам. Трудно было сказать, сколько уже их лежало на мостовой, злобно шипя, с предсмертным желанием дотянуться до охотника и сколько еще скакало вокруг, укрываясь в дыму. Плети с треском оставляли следы на деревянных домах, высекая фонтаны щепок, чавкающим звуком отмечая точное попадание, прерывая очередную жизнь. Лишь благодаря своей скорости Тигр успел отскочить назад, когда на место, где он только что стоял, обрушился поток густой липкой жижи, извергаемой живуном. Понимая, что бой лучше не затягивать, охотник сделал глубокий вдох, заполняя легкие кислородом, скорчив лицо от царившего вокруг запаха, осевшего на языке привкусом гнилой паленой плоти, метнулся вперед. Первый рывок и вот он стоит почти в упор с живуном, второй, и он взлетел вверх по стене близстоящего дома. Не жалея, Тигр вливал ментальную силу в плеть, вкладываясь в один удар. Оказавшись над головой твари, нанес молниеносный сокрушающий удар, расколов череп и перебив позвоночник. Раздутое шестиметровое тело, покачнувшись, завалилась мордой в мостовую. Безумный вопль оставшихся гнид звенел в ушах, в слепой ярости они кидались в атаку, пока все не погибли. Тяжело дыша, Тигр пытался перевести дух. Кругом валялись тела мелких уродцев, мостовую понемногу покрывала вонючая зеленая жижа, вытекающая из тела живуна. Скоротечный бой потребовал много сил. Успокоив дыхание и немного передохнув, охотник направился дальше.

Раскатистый топот множества ног привлек внимание Тигра, толпа неизвестных тяжелых тварей продвигалась по параллельной улице. Охотник не привык отступать и бегать от драки. Поэтому нырнув в подворотню и немного пропетляв по закоулкам, выбежал на центральную улицу.

–Беги!!! – раздался где-то совсем рядом оголтелый окрик. Тигр оглянулся, на него сломя голову несся Снежный Барс, самый молодой охотник наивысшего ранга, а за ним, отставая на сотни две шагов, неслись горные тролли. Злобные тупые создания по три метра ростом с твердой, словно камень, шкурой. Размахивая дубинами они пытались догнать охотника. «Молодо зелено», – ругнулся себе под нос Тигр, срываясь с места во всю прыть. Бесполезно пытаться остановить толпу разогнавшихся горных троллей, этот таран снесет все, что станет на его пути.

– Давай, поднажми, осталось совсем чуть-чуть, – весело произнес Барс, поравнявшись с товарищем. Тигр хотел выругаться, но тут заметил впереди двух охотников: Носорог и Кукольник. Если первый просто безразлично наблюдал за приближающими к ним неприятностями, то второй что-то делал с чучелом птицы. Взмах руки и она открыла глаза; второй, и расправились крылья; третий, и птица выгнулась, собираясь сорваться в полет. Подождав еще несколько секунд, Кукольник жестом послал марионетку в атаку. Как только та сорвался с руки, по её перьям побежали искорки, а на концах крыльев загорелось робкое, слабенькое пламя, но чем дальше шел полет, тем сильнее разгорались огненные языки. Как только птица поравнялась с бегущими охотниками, в лицо пахнуло жаром. Достигнув соратников, Тигр обернулся, в этот момент кукла превратился в огненный болид, пышущий жаром небесного светила, пронесся сквозь ряды горных троллей, сверкнул ослепительной вспышкой, моментально отдавая весь жар, накаляя все вокруг докрасна. И тут же, совсем рядом, потянуло холодом зимней стужи. Снежный барс застыл в странной позе, слегка подавшись вперед и выставив перед собой горн, доспех охотника покрылся инеем, а вокруг начали свой непринужденный танец немногочисленные снежинки. С глубоким вдохом Барс поднес горн ко рту и с силой затрубил. Вместо звука на волю вырвалась волна ледяного, все замораживающего ветра, ударила по раскаленным каменным троллям, домам и мостовой. Тут же воздух наполнился скрежетом и треском. Такова резкого перепада не выдержали ни дома, с грохотом оседая вниз, ни прочная каменная шкура горных троллей, покрывшаяся трещинами, а местами и вовсе осыпалась. Последнюю точку поставил Носорог, разбежавшись он посильней оттолкнулся, сгруппировался в воздухе в шар, за один проход разметал толпу монстров.

– Ну вы даёте! – удивлено проронил Тигр.

– Давно хотели попробовать что-нибудь подобное, но присутствие людей в городе развернуться не давало, – хвастливо ответил Барс. – А так…

Столб ярко-желтого огня взмыл в небо над крышами домов, осветив весь город и, постояв пару секунд быстро осел, разрастаясь вширь. В считанные мгновения охотники оказались на крыше и перед их взором предстала страшная картина – вдалеке на окраине города полыхало небольшое огненное озеро. Магический запал кончался, а все, до чего могли дотянуться языки пламени, уже превратилось в пепел, огонь стал увядать и вскоре вообще исчез.

Печаль, грусть, злость, обида, непонятно за что и на кого, перемешались воедино и терзали душу и сердце. Тигр снял шлем, тяжело вздохнув, произнес: – Прощай, верный друг, ты всегда шел впереди, живя ярко и ничего не боясь, и так же ярко ушёл, – после этих слов в воздухе повисла тишина. Постояв еще недолго, он собрался уйти.

– Кто? – негромко спросил Кукольник.

– Минотавр, – так же тихо ответил Тигр, спрыгнул с крыши и исчез в ночи.

Время отсчитывало свой ход, периодически, то тут, то там, вспыхивали отблески различных стихий или с треском и грохотом очередной дом превращался в руины. Всюду валялись тела монстров и тварей, целых и порубленных на части. Над всем полем боя, в которое сейчас превратился город, разносилась песня Альбоса, поддерживая охотников. Прошло полночи. Тигр даже не пытался вести счет врагам. Стычки шли одна за одной, сливаясь в единую бойню, из которых ему пока удавалось выходить победителем, но это не прошло бесследно. Небольшой запас эликсиров и зелий почти закончился, опустела перевязь метательных ножей, серебряными рыбками разивших врагов, обе даги пришли в негодность, их лезвия сплавились по самую рукоятку во время боя с каким-то диковинным демоном, кровь которому заменяла очень едкая кислота. Усталость уже начинала напоминать о себе, растекаясь тяжестью во всем теле, сильное ноющее чувство пустоты в груди и головокружение напоминали, что метис израсходовал слишком много ментальных сил.

Решив пополнить запасы, Тигр направился к ближайшему боевому пустырю. А вот и он. Ящики с зельями стояли в центре, а рядом лежало тело охотника. Уткнувшись лицом в землю, тот тянул руку вперед к предмету, похожему на игрушечную башенку метровой высоты со странного вида маятником на вершине. Вен перевернул товарища, на него уставился немигающим взглядом старик Дормм. На бледной коже лица и ладоней обильно высыпали буро-желтые мелкие пятнышки, как видно яд оборвал его жизнь, в боку сквозь разорванную броню зияла рана, нанесенная чьими-то клыками или когтями.

– Спи спокойно, старый друг, ты был примером для всех нас, – произнес Тигр, закрывая глаза товарищу. Еще раз внимательно огляделся. Башенка в центре, по-видимому, манок, уже настроенный на нужную дичь. По периметру в десяти местах что-то слабо дымилось, выпуская тонкие едва заметные струйки дыма из-под земли. – Кого же ты хотел сюда заманить, старый лис? – пробормотал под нос Тигр. – Ну что же, давай посмотрим. После этих слов охотник подошел к ящику, достал несколько пузырьков, осушил их залпом, восстанавливая силу. Высвободив плети, качнул маятник, тот заколебался, издавая мелодичные звуки. На-на на-на-на, на-на на-на-на, на-на на-на-на разносилось по округе. Отдалённым звоном до уха доносился звон колоколов с центральной площади. Сливаясь, эти два звука превращались в мелодию.

Охотник стоял в центре пустыря, перетаптываясь и нанося не сильные удары плетьми по земле в ожидании нападения. Сила возвращалась, заполняя все внутри, усталость улетучивалась без следа, будто и не было этих часов напряженных боев. Но это всего лишь отсрочка, он словно заемщик, берущий новый кредит для оплаты старого и сколько не оттягивай, рано или поздно придется заплатить, и на утро счет будет огромен. Правда здесь и сейчас это уже не важно.

Тихий приглушенный звук множества ног донесся со всех сторон, за ним в дымной пелене появились силуэты низких сгорбленных созданий, а через несколько секунд на пустырь выбежали первые гончие голода. Твари, отдаленно напоминающие собак заморенных голодом: тонкие лапы неведомо как несшие тощее тело, ввалившийся живот и страшная большая пасть с множеством острых зубов. Гончие неслись на охотника, как будто он был единственной едой оставшейся в этом мире. Тигр завертелся, раздавая хлесткие удары плетьми во все стороны, не подпуская нападавших к себе и манку. Они падали замертво после первого удара, лишь некоторых приходилось добивать. Все кончалось так же быстро, как и началось: около трех десятков гончих лежали на земле, никто не смог подобраться к манку ближе, чем на десять шагов.

«А это интересно, – решил про себя Тигр, добавляя вслух, – давай выходи, покажись», – чуя кожей, что рядом за дымной пеленой скрывается кто-то более опасный и злой. Маятник продолжал свои колебательные движения, по-прежнему напевая. На-на на-на-на, на-на на-на-на, притягивая и выбешивая прятавшегося врага. Звуки шагов раздались вновь, и вновь из дыма вынырнули гончие уже куда большей стаей. Не обращая никакого внимания на двуногого, несущего им смерть, они стремились достать, дотянуться до ненавистного маятника, который продолжал издавать «на-на на-на-на, на-на на-на-на, на-на на-на-на». Щелк и еще одна гончая упала на землю, затихая навсегда. Щелк, щелк, щелк. Плети разили напирающих врагов без промаха. Вторая волна нападающих чуть не смела охотника, но он устоял. Неестественно скрючившиеся тела наиболее ловких и проворных лежали у самых ног.

– Если тебе нужна эта штука, то приди и возьми ее сам! – прокричал Тигр, понимая, что третья волна скорей всего его сметет. В ответ тишина, только лишь перезвон колокала да манок продолжал наигрывать мелодию. На-на на-на-на, на-на на-на-на, на-на на-на-на. Ждать долго не пришлось, все вокруг вновь наполнилось шумом приближающихся тварей, и в этот раз их было куда больше, чем раньше. Тигр, не желал отступать и решил, во что бы то ни стало отомстить за смерть товарища. Волна тварей, выскочив из дыма, хлынула к охотнику, словно быстрый и смертоносный прилив, желая поглотить все, что попадется на пути. Кроме гончих голода на него неслись странные неведанные существа, походившие на человекоподобных насекомых. Две по-звериному выгнутые ноги, две четырехпалые руки и еще четыре торчавшие из спины двухсуставные конечности, увенчанные огромными зубчатыми, словно пила, шипами. Большие фасетчатые глаза на полголовы и пасть со жвалами, источавшими яд. Возможно, когда-то это были люди, такие же, как жили в этом городе, со своими мыслями, мечтами и надеждами, но все это до того, как попали в лапы темных магов.

И вновь завертелся танец смерти. Вобрав за бой достаточно силы, плети с треском разрывали воздух, валя на землю по несколько врагов за раз, на концах сверкая и потрескивая разгорались заряды молний. Тигр кружился волчком, не подпуская к себе врагов, каждое мгновение рискуя упасть, запнувшись о мертвое тело, покрывавшее весь пустырь или поскользнутся на жиже, текшей из них. Находясь в полном окружении, охотник понимал, что ему не устоять. Еще немного, еще чуть-чуть, и это толпа его сметет, похоронив под собой.

–Рядом! – громыхнул чей-то голос совсем близко. Знакомый сигнал, означавший, что еще один охотник присоединился к бою и нужно быть осторожней что бы не задеть товарища. Тигр, не отвлекаясь, бросил короткий взгляд через плечо. Толпа тварей закрывала обзор, не давая увидеть товарища пришедшего на помощь, он успел лишь увидеть фонтан отрубленных конечностей и частей тел, взметнувшихся во все стороны. Как будто в толпу напирающих тварей влетел стальной смерч, рубящий и кромсающий все, что попадалось на пути. Соединив две горящие холодным небесным огнем плети, Тигр наносил страшнейшие удары, махая крест накрест, оставляя просеки в рядах нападавших. Их стремительный напор постепенно спадал, захлебываясь, твари продолжали тупо бежать вперед, мешая друг другу и спотыкаясь о мертвых, теряя последний шансы добраться до цели. Не имея разума и не ведая страха, никто из них не повернул назад, идя на убой, и вскоре все вокруг занимали кучи мертвых дымящихся тел, наполняя воздух вокруг отвратительным, тошнотворным запахом.

Тяжело дыша Тигр обернулся, в двадцати шагах от него, опёршись на здоровенный тесак, стоял Богомол и переводил дух. Вокруг него все было усеяно конечностями и кусками тел тварей. Воспользовавшись моментом и не дожидаясь пока охотники восстановят силы, показался тот, кто все это время скрывался выжидая. Паря в воздухе из пелены дыма выплыл темный поводырь – чудовище далеких эпох. На первый взгляд могло показаться, будто это двухметровое, висящее в воздухе, порождение тьмы облачено в черный плащ, скрывавший его фигуру. На самом деле его покрывала, словно черная одежда, непроглядная мгла. Лишь одна голова была на виду, с пустыми глазницами, в которых горели багровые огоньки. В те далекие времена, когда Безумный начал войну, темные поводыри были одними из первых слуг, которых он создал. Они, повинуясь его черной злобе, вели орды чудищ, стирая города и уничтожая все, что вставало у них на пути. Издав странный звук, отдаленно походивший на абсолютно сухой и безжизненный смех, он подался вперед. Из покрывавшего тело мрака вынырнули две несоразмерно большие и костлявые кисти с длинными острыми когтями сочившиеся ядом. Он протянул руки вперед, желая разделаться с дерзкими выскочками, вздумавшими тягаться с ним. И не заметил, как попал в расставленную ловушку.

Вместо тоненьких струек дыма, вверх ударили фонтаны искр, осыпавшихся вниз звездным дождем. Мгновенно искры оказались повсюду: каждая из них, что касалась одежды из мрака, вспыхивала и тут же гасла, уничтожая крошечную частичку тьмы. Десять фонтанов по периметру извергали вверх мириады светящихся песчинок, настолько много, что мрак покрывающий тело поводыря, таял на глазах. Чудовище взревело, выставляя руки верх в попытке закрыться за барьерам. Но крошечные искорки все равно проникали находя лазейки, будто нарочно дразня. Охотники переглянулись, понимая друг друга без слов. Богомол кинулся к противнику, выставив назад Дилюгу. Тигр крутанул над собой оба светящихся хлыста, полностью покрывшимися за бой кривыми паутинками молний благодаря щедро вливаемой охотником ментальной силе и нанес резкий отрывистый удар в сторону противника. Плети с хлестким щелчком ударили по воздуху и с их концов сорвались ослепительно белые шаровые молнии, забирая весь заряд, и пулей метнулись вперед. Наскочив на барьер, с грохотом и треском погасли, уничтожив защиту. А следом уже летел Богомол, занеся над головой свое страшное оружие. Мощнейшей удар сверху вниз развалил поводыря на две равные части. Мрак тут же рассеялся, а на землю с потухшими глазницами упали две половинки тела. Крупный с вытянутой затылочной частью череп, позвоночник и две руки: вот и все, что, по сути, представлял из себя столь грозный и сильный враг.

Богомол вложил тесак в висевшие на пояснице ножны, с трудом отпустив рукоять, ладонь свела болезненная судорога, превращая ее в скрюченную птичью лапу. Зашипев от боли, он помахал рукой и начал усиленно ее разминать.

– Ты тоже такого не ожидал? – сказал он, бросив взгляд на броню.

– Она тянет силы не переставая, – признался Тигр, – хорошо хоть песни Альбоса умерили ее аппетиты, а то она меня бы прикончила еще до утра.

– Мы, дураки, думали, что Флора ничего не понимает, – горько усмехнулся Богомол. – А вот как оказалась, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

И вновь пути охотников разошлись и каждый пошёл своей дорогой. Ночь начала угасать. С площади верхнего города продолжала разноситься песня Альбоса, множество домов превратилось в руины, лежал кучами мусор: доски, куски камней и обломки кирпича, застилавшего все вокруг. Весь нижний город, включая кварталы, прилегающие к городской стене, находились во власти тварей, пытаться соваться туда, чтобы отбить их обратно, не было ни смысла, ни возможности. Неспособные четко выполнять поставленные приказы или действовать заодно, как любая другая армия, состоявшая из солдат. Разношерстная масса тварей и порождений атаковала, если видела цель, но оказавшись в дыму, скрывавшем все и вся от них, дезориентировалась, потерянно блуждая по улицам и не понимая, что делать.

Сильно уставший Тигр неспешно продвигался по улицам среднего города, отлавливая тех из ночных гостей, кто смог продвинуться дальше остальных. Впереди, прижимаясь к земле, промелькнуло какое-то существо, шмыгнуло в приоткрытую дверь конюшни. А следом туда втащили труп охотника, лежавшего в дверном проходе. Тигр просто не мог стерпеть подобной выходки. Какая-то тварь убила его друга, а сейчас использует мертвое тело как наживку. Отрывисто дыша, охотник пытался погасить ярость клокочущую и рвавшуюся наружу. Ментальных сил осталось немного, но этого хватит, чтобы наказать вздумавшего поиграть. Высвободив два кнута, Он направился к входу, не собираясь бегать от драки. Вокруг царил непроглядный усиленный чарами мрак. Даже с его зрением было тяжело что-либо разобрать, но он чувствовал, что здесь что-то есть и это что-то не одно: их злобные мысли и не утоляемый голод были практически осязаемы. Резко крутнувшись, охотник хлестнул кнутом, сыпя беспорядочные удары, особо никуда не целясь. Мощные хлесткие удары пробивали стены и проламывали доски, превращая крышу в решето. Сквозь дыры в конюшню хлынул скупой ночной свет, но и этого хватило с лихвой: на полу и стенах появился причудливый рисунок игры света и мрака. Тигр озирался по сторонам, но так и не мог никого увидеть, хотя явственно чувствовал чье-то присутствие.

Тихий, еле слышный, шорох за спиной. Доверяя инстинктам, охотник отпрыгнул в сторону, и хлестнул наотмашь, лишь краем глаза ухватив сухощавую фигуру, нырнувшую обратно в тень. Кнут опоздал лишь на мгновение, глухим щелчком разорвал воздух там, где скрылся нападающий. «Крадущийся в тени», – промелькнуло в голове. Порождение черной магии и некромантии, сильные, ловкие, способные укрываться в тени и беспрепятственно передвигаться внутри ее. Не выпуская кнут, Тигр двумя пальцами ловко извлек небольшой кристалл из кармашка. Щелкнул по нему ногтем, пробуждая дремавший внутри огонек. И вновь атака с тыла, в этот раз охотник не стал уклоняться, сработав на опережение. Хлёсткий удар, несший в себе немалую силу, переломил крадущегося в тени пополам как игрушечного. На дощатый пол конюшни упало иссушённое, обтянутое серой кожей тело, лысая остроухая голова продолжала скалиться безгубым ртом, выставляя напоказ острые белоснежные зубы. Тут же вся конюшня наполнилась рыком, злым и кровожадным, он шел со всех сторон, из каждого темного угла и закутка, где царствовала тень. Казалось, что это рычит сама конюшня, каждым бруском и каждой половой доской. Хищно улыбнувшись раззадориваемый азартом, Тигр подбросил кристалл над головой. Разбуженный огонек ярко вспыхнул, изгоняя тень и мрак из конюшни. Магической силы хватило ненадолго, но этого было более чем достаточно. И когда кристалл угас еще в воздухе, на полу лежало с десяток тел.

Перед уходом охотник еще раз окинул взглядом конюшню. Крадущиеся в тени лежали в неестественных позах, их кожа отливала бледно-серым, передние конечности не пропорционально длинные, казалось, они до сих пор пытаются кого-то схватить. Трудно представить, а ведь когда-то это были люди. Заживо подвергнутые одному из самых ужасных и сложных ритуалов, что были в арсенале чёрной магии. Он слышал, как это происходит, в голове вспыхнули жуткие картины, рождённые воображением. Помотав головой, Тигр отогнал не нужные мысли. И, наконец, увидел – в дальнем углу конюшни лежал мертвый Стигор охотник серебряного ранга Волк.

Ночь прошла и край солнца робко выглянул из-за горизонта. Оставшиеся в городе темные твари спешили укрыться, чувствуя приближение небесного светила, несшего для кого-то смертельную опасность, а кого-то просто пугая. Тигр неспешно шел по центральной улице, неся в руках шлем-череп. Большая часть домов была разрушена или сильно повреждена, кругом валялись тела и останки монстров, демонов и прочих тварей, изрубленных, испепеленных или умерщвленных другим путем. Сил почти не осталось, ночной марафон отнял все. С первыми лучами солнца Вен снял шлем и, разрывая чары, перестал вливать ментальную силу в доспех, и тут же доспех падшего владыки перестал служить владельцу. На тело навалилась страшная усталость, все синяки, ссадины, ушибы вдруг начали разом болеть, да и своё же тело вдруг стало каким-то медленным и тяжелым, хотелось сесть и отдохнуть прямо здесь посреди улице. Мысль об отступлении в горы изначально была абсурдной, а сейчас казалось просто смешной. Посмотрев в пустые глазницы шлема, потом вперед, Вен немного подумал, привыкая к своему новому состоянию, и решил: «Так дойду». За одну только ночь эта вещь, столь желанная и далекая, стала внушать полное отвращение и желание никогда ее не касаться.

Так он и побрел вперед, к центральной площади города, где была назначена точка сбора. Картина впереди все же приятно менялась, больше целых домов, меньше монстров и следов побоища. «Надо дойти до площади», – проносилось в голове. Узнать, кто еще пережил эту ночь. «А если он один?» – мелькнула тревожная мысль, бросая в холодный пот. «Нет, нет… не может быть. Альбос, Орел, этих ребят так просто, нахрапом, не возьмёшь, да и остальные не пальцем деланы», – осознание этого растянуло рот в улыбке, которая тут же сползла: «Минотавр… как же так…».

Вот впереди показалась крыша собора, стоявшего на главной площади, осталось совсем чуть-чуть. Метис ускорился, превозмогая усталость, но тут же встал как вкопанный. Мертвые тела устилали все вокруг, минувшей ночью здесь было очень жарко. Заклятье читающих, усиленное колоколами и Альбосом, было словно огонь маяка, на который темные слали своих тварей. Те, кто не заблудился на улицах нижнего города, кто смог пройти живым средний город, встречал свою погибель здесь. Поднявшись наверх он, наконец, сам смог все увидеть. В центре площади у фонтана сидели Альбос и Орел, привалившись спинами к каменному парапету, ближе к ратуше стояли четверо читающих и Кукольник, расставляющий капканы, ковыряясь в мостовой площади, бубнил что-то себе под нос, как будто ругался с невидимкой. Тигр направился к друзьям, его захлестывала радость, казалось, они не виделись долгие годы. Друзья обнялись.

– Не может быть, чтоб только мы пережили эту ночь, – с тревогой произнес Вен и негромко добавил, – а что с ним?

– Они наткнулись на стаю банший, ведомых королевой, – ответил Альбос с нотками грусти в голосе. – Гадин, конечно, перебили, но победа далась тяжело, оба брата в страшной агонии умерли у него на руках.

– Чего-то нас совсем мало! – выкрикнул Богомол с нескрываемой радостью в голосе, что хоть кто-то еще выжил в этой мясорубке. – Как я рад вас всех видеть! – добавил он, когда охотники обернулись. – Вот это была ночка! – и лучше любых слов говорил его вид, весь перепачканный чужой кровью, доспех покрывало множество вмятин и пробоев, правого наплечника и нижней части шлема в виде челюсти и вовсе не было. Недалеко от него на земле лежала Делюга, без ножен, утереные в одном из боев, к рукояти тесака был привязана веревки, второй её конец, перекинув через плечо, Богомол держал в руке.

Вместе с собой Богомол привел сильно хромающего на правую ногу Стрелка – охотника рангом пониже, ему сильно досталось. Тяжёлое ранение ноги, с первого взгляда стало понятно, повреждена не только плоть, но и дух, такие раны залечиваются очень долго, да и то не всегда, и чаще всего кончаются инвалидностью. Больше никто не пришел.

Охотники разбрелись по площади, получив порцию эликсиров от читающих устроились отдыхать кто где. Тигр, Альбос, Орел и Богомол сидели, привалившись спиной к фонтану, рядом на бортике расположился Стрелок, а Кукольник продолжал копать, споря о чем-то с невидимым собеседником.

– Так, а челюсть-то где потерял? – спросил Альбос.

– Так я и рассказываю, – продолжил историю Богомол. – Нарвался я на големов, здоровенные обсидиановые: первого успел зарубить, второй, умирая, на меня рухнул, прижав к стене, а следом третий, ну я ему голову и откусил, – после этих слов он замолчал.

– И что? – непонимающе спросил Орел.

– Да как что. Если обсидиановому голему откусить голову, что произойдет? Правильно, ничего, видеть он, конечно, перестанет, но не умрет. Ухватил он меня за челюсти, после чего я уже не мог развеять чары. И вырвал нижнюю челюсть, боль такая, я думал он вместе с родной оторвет. – при этих словах Богомол погладил свой подбородок.

Вдали у входных ворот раздался сильный хлопок, прерывая разговор: это темные маги обрушили свои заклятья на ворота города. Их тщеславие подталкивало войти через центральный вход, пройти по главной улице города, упиваясь победой. Вот только метисы с людьми еще пару дней назад завалили камнями все ворота, для этого пришлось разобрать несколько домов, но того стоило: каменные горы выросшие у ворот надежно сдерживали нападки магов. Охотники молча переглянулись и каждый отправился на то место, где собирался встретить врага. Тяжелые глухие хлопки продолжали доноситься от ворот. Кукольник спешно устанавливал скрытые и незаметные капканы, стараясь успеть до прихода магов, Богомол встал слева, Альбос справа, Тигр и Стрелок остались в центре, а Орел отступили назад, укрывшись за фонтаном. Немного дальше, между фонтаном и ступенями здания городского совета, расположились четверо читающих, стоя в центре замаскированной, пока что спящей, магической гектограммы.

Сильный взрыв вдали поднял в воздух груды камней и облако пыли, говоря всем, что у магов закончилось терпение. Затем на улицы города ворвался ветер, выдувая с них дымную завесу. Еще минуту назад казалось, что эта пелена, укрывшая собой полгорода, вцепилась в каждый дом, улицу и переулок, и никуда отсюда не уйдет поселившись на века. Но ветер, наглый как новый хозяин, разорвал ее на кусочки и развеял.

– А вот и маги… – прошептал одними губами Вен, но его мысли быстро унесли эту тревожную новость, давая спокойно насладиться временем, что еще осталось. Над головой раскинулась чистое, безоблачное, утреннее небо; легкий ветерок приносил ночную прохладу, еще не изгнанную солнечными лучами. Вот в небесной лазури пролетело маленькое существо с перепончатыми крыльями, сделав круг над площадью, умчалось в сторону ворот и снова ничего не нарушало небесную гладь. Тишина, сейчас царившая в городе, дарила умиротворение, помогая расслабиться, но вот ее нарушил шум шагов, вначале робко и нерешительно, но потом все громче и настойчивее.

Устало выдохнув, Тигр уселся поудобнее, поправил лежавшие на каменном парапете плети и стоявший на мостовой шлем, смотревший на хозяина пустыми глазницами. Вскоре показался авангард: обычные солдаты – люди, по своей воле служащие темным магам, с оружием наготове. Они осторожно расходились полукругам, солдаты не спешили атаковать или принимать другие активные действия. На первый взгляд могло показаться, что метисов это не интересует, не один из них даже не удостоил вниманием слуг черных магов, казалось, им все равно, что происходит вокруг. Солдаты обступили площадь полукольцом, не рискуя двигаться дальше, остановились. И вновь все затихло, но ненадолго. Следом за слугами на площадь вошли владыки – темные маги.

– Вот и настал этот день, – произнес маг, идущий во главе процессии в черной мантии с багровой окантовкой, полностью скрывавшей тело. Виднелись только костлявые кисти с крючковатыми пальцами, в обилии украшенные кольцами, и голова – череп, обтянутый кожей с ввалившимися глазами, с длинной седой бородой, свисающей до пояса. – Как прекрасен запах мести, – он жадно втянул носом воздух и рассмеялся, – а совсем скоро мы узнаем, какова она на вкус, – и снова злорадный смех. Казалось, кожа сейчас порвется на исхудалом, бескровном лице, бледная кожа при смехе еще сильнее обтягивала череп, резко выделяя острые скулы, нос и подбородок. – Как долго я ждал этого момента. После того как ваш народ убил своего создателя, предав его дом огню, мы потеряли великого учителя и многие древние знания, которые пришлось восстанавливать по крупицам. Но мы смогли вернуть тьме былое величие, – его хриплый каркающий голос стал набирать ликующие нотки. – И мы готовы собрать кровавую жатву в честь наших богов.

– Хмм… тьма говоришь, – усмехнувшись, ответил Вен, – по-моему, сейчас слишком светло, чтобы говорить об ее силе. А твои боги, древние ископаемые, которыми сейчас и ребенка не напугаешь…

– Глупец! – резко выкрикнул маг, перебив метиса, – смейся, если хочешь. Но я думаю, тебе будет не до смеха, когда ты узнаешь правду. Мой младший названый брат, совершивший обряд перерождения, и с небольшим отрядом творил черные дела у вас под носом, сгубив гарнизон и наслав бессилие на прочих жителей. Этот город и живущие в нем, кого вы так стойко защищали, был обречен уже давно. Вначале мы покончим с вами, потом с вашими выродками, полностью уничтожив весь вид, а затем, не спеша, – при этих словах маг хищно прищурился, потирая руки, – обойдем каждый дом, заглянем в каждую комнату, шкаф, чулан. Отыщем всех и на закате начнем первые ритуалы, вознося жертвы нашим богам. Крики боли и отчаянья наполнят ночь. Они станут материалом для создания огромной армии, и с этого города начнётся великий поход тьмы. И наша армия будет только расти от города к городу, от битвы к битве, – с каждым словам черный маг разгорался все сильнее и сильнее, хотя его мимика оставалась безучастной, голова скорее походила на кукольную, чем на живую. Закончив свою победную речь, маг залился хохотом.

– Брат, говоришь, – громко и твердо уточнил Вен, – ну тогда тебе от него привет. – С этими словами Тигр пнул шлем, лежавший перед ним, тот с глухим бряцаньем покатился, подпрыгивая по мостовой.

В мгновение ликование и восторг в глазах мага сменила злоба и ярость. Тут же, не давая опомниться, грянула песнь Альбоса, запоздав лишь на мгновение, активизировали свое заклятье читающие, наполнив все вокруг колокольным звоном. Маги сгибались, клонясь к земле; на их защитных куполах появлялись паутины трещин, некоторые просто рассыпались в мелкое крошево, не выдерживая такого натиска. Орел в два прыжка взмыл в воздух, оттолкнувшись ногами в начале от борта фонтана, затем от скульптуры, стоявшей в центре, расправил крылья и резко сложил их в направлении магов, посылая десятки перьев. Кукольник дернул за видимые только ему нити, активировал ловушки. Большие челюсти выныривали из мостовой, вгрызаясь в плоть солдат и магов, пробивая ослабшую защиту. Богомол с залихватским криком влетел в ряды арбалетчиков, кромсая на части всех, кто попадался на пути. Лишь Стрелок остался на месте, не имея возможности передвигаться, и остервенело дергал тетиву, посылая во врага тучу зачарованных стрел.

Вдруг слух больно резануло скрежетом и лязгом – это рвались от напряжения серебряные струны и волосы единорогов; святая песня моментально превратилась в вой стальных насекомых, теряя свои магические свойства. Воспользовавшись моментом, черные маги ответили незамедлительно. Первое заклятье смело Альбоса как куклу, со страшной силой ударив о каменную стену собора. Второе, простейший ментальный удар, плод коллективного труда, разметал тяжелые колокола по сторонам, а четверых читающих размазал по каменной мостовой, словно гигантским сапогом. В рядах вражеских солдат разорвался огненный шар, уложив Богомола и еще десятка три своих; маги, не задумываясь о потерях, били наверняка. Защёлкали тетивы арбалетов, за секунду утыкав Стрелка тяжёлыми бронебойными болтами. Орел с пробитой шеей свалился рядом с Тигром, попытался встать. Но тут же ему в грудь ударил магический кол, пробив защиту, отшвырнул его назад; молния, посланная следом, поставила точку. Тигр взревел, продолжая остервенело махать плетьми, набирая силу для последнего удара, воздух вокруг наполнился треском и жужжанием от накапливаемой силы. Сзади что-то плюхнулось в воду – это Кукольник укрылся за надежным электрическим коконом друга. Стрелы бессильно разбивались, а сплетенные на скорую руку заклятья рикошетили. Тигр смотрел вперед, не сводя глаз с верховного мага, тот победно улыбался, скаля зубы, укрывшись за надежным барьером. В его левой руке, свободной от посоха, разгорался бледно-синий огонек смертоносного заклятья. По всей видимости, он сам собирался поставить точку, стрелы продолжали лететь, не давая возможности атаковать.

– Кукольник, на три бьем! – громко выкрикнул Тигр. – «Раз, два, три!». После этих слов охотник хлестнул вперед, вложив в удар остатки сил.

С концов плети сорвались две ослепительно-белые шаровые молнии размером с голову тролля. Моментально преодолев расстояние, сшиблись с барьером; гулкий раскат, подобный грому, разорвал воздух, хлопнув по ушам, а нестерпимо яркая вспышка слепящего света больно резанула по глазам. Тут же острая боль пронзила правый бок, сковывая и заставляя согнуться. Еще секунда и уже четыре арбалетных болта торчали из его тела. Тигра отшвырнуло к борту фонтана, он чувствовал вкус собственной крови во рту, стараясь не потерять сознания, и, превозмогая боль, приподнял голову, глядя вперед полузакрытыми глазами сквозь пелену смерти, которой костлявая старуха уже успела застлать взор. Глава черных магов остался стоять на месте, по-прежнему торжественно улыбаясь. Двух мощных электрических разрядов хватила только на то, чтобы снести магический барьер, но остальное сделали марионетки Кукольника. Три маленьких обезьянки: одна пробила грудь, вторая перерезала горло, а третья вскрыла череп. Маг так и не успел понять, что случилась, умер, самодовольно улыбаясь.

Вен ощутил ледяное прикосновение костлявой, от которого по всему телу пробежали судороги. Веки стали чрезмерно тяжелыми, глаза закрылись и он затих навсегда.