Kitabı oxu: «Киберкризис 2077»

Глава 1. Мёртвый интервал

Если бы кто-то попросил меня описать прошлую жизнь одним словом, я бы не задумываясь сказал: ожидание. Сначала ждёшь, когда закончится урок. Потом — когда отзвенит последняя пара в институте. Ждёшь курьера с остывшей пиццей, загрузки очередного патча, ждёшь, пока тиммейт на средней линии перестанет бить лес всю игру. Ты всегда где-то между настоящим и будущим и свято веришь, что настоящая жизнь начнётся чуть позже. Завтра. С понедельника. Со следующего месяца.

Мне был двадцать один год, и около шести тысяч часов своей жизни я похоронил в Dota 2. Если перевести эту цифру во что-то более осязаемое, получится примерно двести пятьдесят дней непрерывной игры. Двести пятьдесят дней. Почти год жизни, если не считать сон, еду и всё остальное. Я сидел перед монитором часами, день за днём, цепляясь за виртуальные цифры рейтинга так, будто от них действительно что-то зависело. Когда вражеский трон рассыпался на экране и появлялась заветная надпись «Победа», внутри на несколько секунд вспыхивало что-то похожее на счастье. Мне казалось, что я чего-то добиваюсь, куда-то двигаюсь, становлюсь кем-то. Потому что в реальности я был всего лишь обычным курьером с синяками под глазами, пустым банковским счётом и парой просроченных микрозаймов. Зато в игре я мог чувствовать себя важным.

Теперь я понимаю, насколько жалким было это самообманом. Но тогда мне было проще не думать.

Тот день ничем не отличался от сотен предыдущих. За окном осень размазывала по стеклу холодную серую морось. В комнате стояла духота, несмотря на прохладу с улицы. На столе скопился тонкий слой пыли, а рядом с монитором медленно остывала кружка растворимого кофе. В ней уже плавала тонкая плёнка, которую я даже не собирался убирать. Телефон на тумбочке упрямо вибрировал. Наверное, коллекторы. Или мама, которая в очередной раз хотела узнать, почему я до сих пор не нашёл «нормальную работу». Я даже не стал смотреть. Просто перевернул телефон экраном вниз и оставил его вибрировать.

Я сидел перед монитором и бездумно листал поисковые страницы. В какой-то момент открыл очередной порносайт. Пальцы механически двигались по экрану, перелистывая бесконечную ленту. Когда-то подобное хотя бы вызывало интерес. Теперь мозг давно пресытился привычными картинками. Я машинально искал что-нибудь необычное, но даже самые откровенные категории вызывали лишь лёгкое раздражение и скуку. Наконец я открыл случайный ролик. Запер дверь комнаты на щеколду, откинулся на спинку кресла и попытался заставить себя почувствовать хоть что-нибудь.

Через минуту понял, что мне неприятно. Ни возбуждения, ни желания, ни интереса. Ничего. Только механическая привычка довести начатое до конца. Я уже хотел поскорее закончить, закрыть вкладку и вернуться к игре, когда вдруг почувствовал странное ощущение в груди. Сначала оно было едва заметным. Потом стало сильнее. Я нахмурился и попытался глубже вдохнуть. Не получилось. Внутри будто появился холодный плотный ком. С каждым ударом сердца он становился тяжелее, пока внезапно не сжался так сильно, что боль пронзила грудь. Я замер. Следующий удар оказался ещё сильнее. Словно под рёбра наотмашь вогнали зазубренный металлический штырь. Воздух застрял в горле.

— Кха...

Хрип вырвался сам собой. Я попытался встать, но ноги неожиданно стали ватными. Кресло отъехало назад и с грохотом ударилось о шкаф. Я рухнул вперёд. Рука метнулась к столу, пытаясь найти опору, но вместо этого задела клавиатуру и кружку. Они полетели на пол. Я даже не услышал звона. Лицо впечаталось прямо в пластиковые клавиши. Перед глазами вспыхнула белая пелена. Затем всё погрузилось во тьму. Сердце забилось ещё несколько раз — быстро, рвано, почти безумно. А потом остановилось.

Никакого света в конце тоннеля. Никаких ангелов. Никаких давно умерших родственников, которые встречают тебя по ту сторону. Только тишина. И странное, почти детское облегчение.

«Ну и славно, — подумал я, угасая. — Больше не надо вставать по будильнику».

Глава 2. Пробуждение

Я ещё не открыл глаз, но уже слышал тяжёлый, глухой бас. Бум. Бум. Бум. Низкие частоты проходили сквозь тело, заставляя вибрировать кости черепа. Каждый удар отдавался болью в груди — острой, жгучей. Боль, которая должна была исчезнуть вместе со смертью перед монитором, вернулась.

Я с трудом разомкнул веки и тут же зажмурился от ядовито-яркого ультрафиолета. Под щекой ощущался холодный лакированный стол, под спиной — кожаный диван. Голова гулела, как свинцовый колокол, но тело послушалось, когда я осторожно приподнялся.

Вокруг царил фиолетово-розовый полумрак. В воздухе висел плотный сигаретный дым, перемешанный со сладким, химическим запахом дешёвых духов. Из колонок гремел агрессивный синтвейв.

Неподалёку, на небольшой сцене, девушка ступала босиком по холодному навощённому дереву. Каждый шаг — медленный, пятка к носку, бедро вперёд, — и тонкая чёрная кожаная полоса, натянувшись, врезалась в ягодицу, оставляя розовый след на секунду. Неоновые нити вдоль позвоночника пульсировали в такт её дыханию: вдох — голубой, выдох — розовый. Свет софита дробился в зеркальном шесте, и её отражение — размытое, многократное — скользило по граням, как будто несколько девушек одновременно обнимали холодный металл. Она провела ладонью по шесту снизу вверх, и кожа на внутренней стороне бедра собралась в мелкие мурашки. Соски, прикрытые лишь чёрными крестами пластыря, напряглись от сквозняка. Она обернулась вокруг шеста, прижавшись к нему животом, и металл обжёг разгорячённую кожу. Между ног — тонкая полоска влажного шёлка, при каждом движении бедра ткань натягивалась, открывая то, что она прятала.

Я смотрел на неё, пытаясь собрать мысли. Не получалось. Последнее, что отпечаталось в памяти: съёмная комната, кружка с кофе, боль в груди и полная тьма. А теперь...

Я поднял руки перед лицом и застыл. Ладони казались чужими. Пальцы — тоньше и длиннее, а на фалангах виднелись незнакомые мозоли. Я сжал кулак. Тело откликалось идеально, но принадлежало не мне.

— Эй, красавчик.

Я вздрогнул. Рядом стояла официантка в короткой клетчатой юбке и кожаных полосах вместо топа. Но больше всего поражали её глаза — зрачки вспыхивали золотистым светом при каждом моргании.

— Клуб закрывается, — сухо сказала она без единой эмоции на лице. — С тебя сорок деци за приват и напитки. Приложи чип или переведи на счёт.

Я машинально полез в карманы. Пальцы нащупали лишь дыру в ткани и парочку синтетических чеков.

— У меня... нет денег.

Я сам удивился собственному голосу. Он звучал ниже и грубее.

Официантка лишь равнодушно вздохнула и поднесла к моему запястью портативный считыватель. Сканер пикнул красным и замигал тройной ошибкой. Девушка нахмурилась: — На руке пусто. Ни базы, ни кошелька. Опять незарегистрированный проскочил...

Она повернула голову и кивнула в темноту.

Из угла вышли двое вышибал. Огромные амбалы под два метра ростом, с тяжелыми металлическими протезами вместо правых рук. У одного из них оптический глаз-объектив с тихим жужжанием сфокусировался на моём лице.

— Подождите! Я не понимаю, где...

Договорить мне не дали. Металлическая рука сомкнулась на плече. Кости треснули, боль прожгла тело, и меня сорвали с дивана, как бумажную куклу. Вышибалы поволокли меня по длинному коридору мимо VIP-кабинок, откуда тянуло озоном и горячим пластиком.

В конце коридора распахнулась дверь, и в лицо ударил холодный дождь.

— Выход там, нищеброд. Ещё раз зайдёшь — сдадим копам на запчасти! — буркнул вышибала.

Меня со всей силы вышвырнули наружу. Я рухнул на мокрый асфальт, ободрав локти и лицом впечатавшись в глубокую лужу. Вода оказалась тёплой, маслянистой и пахла бензином с приторным химическим сиропом. Я кое-как перевернулся на спину, задыхаясь и выплёвывая грязь. Дождь затапливал глаза.

Кое-как поднявшись, я прислонился к кирпичной стене. Синтетическая куртка и брюки со множеством карманов промокли мгновенно. Всё было чужим: одежда, тело, голос. В голове царил хаос. Я помнил всё о своей прошлой жизни — институт, курьерскую сумку, Доту и мгновение, когда остановилось сердце. Но обо мне настоящем в памяти не осталось ни строчки. Ни имени, ни адреса.

Я посмотрел в тёмную витрину напротив. В стекле отражался незнакомец: парень лет двадцати двух, с острыми скулами, белыми всклокоченными волосами и глубокими тенями под глазами. Я коснулся щеки — отражение повторило движение.

— Это я... — прошептал я.

Я поднял взгляд выше и замер.

Надо мной возвышался гигантский монстр из бетона, стекла и света. Небоскрёбы уходили в низкие тучи, между ними на головокружительной высоте тянулись пешеходные мосты и транспортные эстакады. В воздухе бесшумно скользили обтекаемые машины, а стены зданий пожирал неон.

На гигантском голографическом щите обнажённая модель с кошачьими ушами обещала: «Синтетическая страсть. Всего 99 деци за сеанс. Чувствуй больше с LustTech». Чуть ниже мигало: «Нейростимуляторы Курасава. Забудь о боли!»

Мимо переулка шли люди. У одного прохожего ниже колен блестели титановые поршни, у женщины половину лица закрывала металлическая пластина с красными индикаторами.

Я знал этот стиль. Я видел его в играх, аниме и старых фильмах. Киберпанк. Высокие технологии. Низкий уровень жизни. Я смотрел на город и пытался заставить мозг принять очевидное. Это не декорация. Не игра. Не сон. Дождь, стекавший за воротник, был холодным и настоящим.

Я побрёл по улицам без цели. Неон сменялся бетонными коробками, а вместо стекла появлялись ржавые листы. Но один запах преследовал везде — приторный, сладкий, похожий на перезревшую вишню с жжёным сахаром.

Люди вокруг реагировали на него странно: у подвала двое парней едва не сцепились из-за девушки, старик возле мусорки заворожённо смотрел на эротическую голограмму, тяжело дыша. Город казался больным. Словно из людей медленно выжигали разум, оставляя одни инстинкты.

Ноги гудели, силы кончались. Я свернул под массивный бетонный мост, где было сухо. Там, среди кучи выброшенных покрышек, на рваных матрасах переждал дождь человек в трёх куртках, перехваченных бечёвкой. Лицо его заросло грязной бородой, но глаза смотрели зло и живо.

— Чего застыл? Место забито, — буркнул старик, сжимая в кулаке помятую кружку.

— Я просто сижу... Скоро уйду, — тихо ответил я, опустившись на бетон.

Он внимательно оглядел меня с ног до головы и фыркнул: — Уйдёт он. В твоём возрасте под мостом не оказываются, если только башню окончательно не сорвало. Ты чей будешь? Чем обдолбался?

— Я очнулся в клубе, — признался я. — Ничего не помню. Ни кто я, ни как меня зовут.

Старик суховато каркнул: — А-а... Промытый. Или обкурился.

Он уселся напротив и глубоко втянул носом воздух. Его лицо тут же скривилось в отвращении: — Чуешь, чем несёт? Вишней? Это «Курасава», будь они прокляты. Опять распылители на максимум выкрутили. Врубают эту дрянь раз в три дня. Народ потом ходит и думает только о том, кого бы трахнуть да где купить таблетку от головы. Разгоняют похоть, как у скота.

— Зачем? — нахмурился я.

— Возбуждённым и голодным стадом управлять проще, — выплюнул старик. — Ему не до бунтов. «Курасава» сначала поджигает у тебя в крови пожар, а потом продаёт всё, чтобы его потушить: бордели, андроидов, нейростимуляторы... Держат этот город за яйца уже тридцать лет.

— А полиция? Власть?

— Власть? — старик зашёлся кашлем. — Президент тут — говорящая голова. Всем заправляет гендиректор «Курасавы». В народе его зовут Глаз. Никто не знает, кто это — мужик, баба, ИИ или кусок мяса в банке. Но Глаз видит всё. Если у тебя есть чип — ты у них на ладони.

Я молчал. Картина мира складывалась неприятная и тошнотворно логичная. Человек здесь был просто батарейкой, которую выжимали досуха.

Старик порылся во внутренних карманах и вытащил мокрый, обгоревший клочок бумаги. — На. Адрес в восточном блоке, возле свалки. Найдёшь там фургон, спросишь Мексона.

— Кто он?

— Железячник. Мозги набекрень, но в системе шарит. Если кто и сможет размять тебе память или найти работу, так это он. А теперь вали, пацан. Весь вид мне портишь.

Он уткнулся носом в воротник, давая понять, что разговор окончен.

Я поднялся. Зажав клочок бумаги в кулаке, я шагнул из-под моста обратно под холодный стенающий дождь.

Глава 3: Призрак без кода

Дорога до восточного блока заняла около двух часов. Чем дальше я уходил от центральных магистралей, тем явственнее неон уступал место тусклому, мигающему свету редких фонарей. Улицы здесь превратились в настоящие ущелья из ржавого бетона и обшарпанных контейнеров.

Над головой шелестел липкий дождь. В горле першило, а мысли сбивались на лихорадочный бред. Чтобы не поддаваться дурману, я стиснул зубы и сосредоточился на поиске адреса.

Наконец я вышел к пустырю у подножия гигантской горы прессованного металлолома. Свалка высилась на фоне ночного неба тёмным, зловещим силуэтом. Прямо у её подножия стоял старый грузовой фургон на спущенных колёсах. Изнутри доносился металлический скрежет, ругань и шипение паяльника.

Я подошёл к тяжелой двери и постучал.

Скрежет мгновенно прекратился. Внутри наступила тишина. Раздался сухой щелчок засова, дверь с лязгом приоткрылась, и в щель высунулось сопло плазменного резака.

— Назад шагни, сука! — гаркнул голос, похожий на хруст гравия. — Кто такой? Элтон опять прислал своего ублюдка за долгом?

— Меня прислал старик из-под моста, — быстро ответил я, поднимая руки.

Из темноты фургона высунулся мужик лет сорока пяти в засаленных рабочих штанах и майке. Из его лысеющей головы торчали клочья седых волос, а на носу сидели массивные очки с десятком увеличительных линз. Он нахмурился, втащил меня внутрь и тут же задвинул засов.

— Заходи, не свети мордой! Сканеры «Курасавы» даже над свалкой иногда летают.

Внутри царил монументальный хаос. Запах стоял удушающий: канифоль, палёный пластик, машинное масло и перегар. Стены были увешаны стеллажами с гроздьями проводов, разобранных манипуляторов и плат.

— Ладно, раз от деда — доверяю на полпроцента, — проворчал мужик, вытирая руки о ветошь. — Но сначала проверка. Давай сюда ладонь, срисую чип.

Он протянул самодельный считыватель.

— Какой чип? — переспросил я, сделав шаг назад.

Мужик замер. Очки съехали на кончик носа. — В смысле «какой»? Карта личности. Идентификатор. В руке который!

— У меня его нет.

Мужик подошёл ближе, с подозрением впился пальцами в моё запястье и поднёс считыватель. Прибор пикнул трижды и выдал глухой затяжной гудок ошибки. Он перевернул мою ладонь, прошёлся грубым пальцем по вене и сдвинул очки на лоб.

— Где шрам от заводской вшивки? Где хотя бы капсульный след? — пробормотал он.

За следующие две минуты я коротко пересказал ему всё: пробуждение на столе в стрип-клубе, полный провал в памяти, выселение и встречу со стариком.

Мужик слушал, медленно оседая на заваленную мусором кровать. — Мать твоя железная... — прошептал он. — Без чипа. Без единой записи. Чип вшивают каждому младенцу в роддоме «Курасавы» в первую минуту жизни! Вытащить его без повреждения нерва невозможно — ты либо труп, либо калека. А у тебя... кожа чистая.

— И что это значит?

— Да ты хоть понимаешь, кто ты?! — Он вскочил, задев головой свисающий генератор. — Тебя не существует! Нет медкарты, нет истории покупок, нет биометрии! Камеры сканируют твоё лицо, пытаются сопоставить с базой — и получают пустую ошибку 404! Для системы ты — призрак. Невидимка!

Он схватил меня за плечи, глядя на меня с безумным азартом: — Ты же идеальный курьер! Тебя не засечь ни одним стандартным сканером! Меня зовут Мексон — инженер и гений, которого не ценит эта долбаная эпоха. А тебя как величать, призрак?

Я задумался. Вспоминать имя из прошлой жизни не хотелось — тот парень умер перед монитором. Нужно было новое имя. В голове всплыла ироничная перепалка у подвала, запах химикатов и царящий вокруг культ похоти.

— Ебырь Майк, — совершенно серьёзно произнёс я.

В фургоне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капает дождь по крыше. Мексон медленно опустил руки.

— Ебырь... Майк? — переспросил он.

— Ага. Можно просто Майк, если спешишь.

Мексон закинул голову и оглушительно захохотал: — Ха-ха-ха! Отличное погоняло! Считай, принят. Твоя первая задача...

Договорить он не успел.

Входная дверь содрогнулась от страшного удара. Металл прогнулся. Второй удар с мясом вырвал засов, и тяжёлая дверь со скрежетом слетела с петель.

Задор Мексона мгновенно испарился. Лицо инженера посерело: — Блять...

В проёме появились двое гигантов — боевые киборги в чёрной броне с гладкими металлическими масками и красными объективами оптики.

— На колени. Руки за голову, — проскрипел синтетический голос.

— Майк, делай, что говорят! Быстро! — прошипел Мексон и повалился на пол. Я опустился рядом.

Следом за амбалами в фургон вальяжно вошёл третий человек. Низкорослый, но невероятно широкий в талии, с огромным животом под грязной шёлковой рубашкой. На его шее висела массивная цепь с надписью: «BIG PAPA». От него разило дорогим парфюмом и сырым мясом.

— Мексон... мальчик мой, — пропел он мягким, хищным голосом. Носком туфля он приподнял подбородок инженера. — Ты ведь знаешь, почему я здесь?

— Папа... Я почти закончил... — выдохнул Мексон.

— Ты просрочил дедлайн на два часа, Мексон, — отрезал Большой Папа, и его голос набрал ледяную высоту. — Мой клиент рвёт и мечет. А десять минут назад мои датчики на въезде засекли, как к твоему фургону тащится какая-то неидентифицированная туша. Я решил проверить, не удумал ли ты сдать меня копам.

Движение было коротким и страшным. Кулак Большого Папы, закованный в перстень-кастет, наотмашь обрушился Мексону в лицо.

ХРУСТ.

Мексон застонал, отвалившись в сторону. На пол брызнула густая алая кровь. Большой Папа неторопливо вытер костяшки шёлковым платком. Вторым ударом под рёбра он заставил инженера согнуться пополам.

— Я не люблю сюрпризов, Мексон, — Папа заботливо погладил избитого по затылку, отчего меня обдало холодным потом. Затем он повернулся ко мне: — А это ещё что за неопознанный мусор?

— Новенький! — быстро выкрикнул Мексон, захлёбываясь кровью. — Шестёрка! Просто шестёрка, Папа!

Большой Папа подошёл вплотную. Он взял со стола картонную коробку, перетянутую скотчем, и с силой швырнул мне её в грудь. Я едва успел подхватить её.

— Значит так, «шестёрка», — выдохнул Папа мне прямо в ухо. — Берёшь эту херню и несёшь заказчику. Если через час товар не будет у него... у твоего босса станет ещё меньше зубов. А из тебя я сделаю подставку для ног. Понял?

— Понял, — сжав зубы, ответил я.

— Умница, — он похлопал меня по щеке. — Пошли, парни.

Когда бандиты ушли, я помог Мексону сесть. Его лицо превратилось в кровавое месиво.

— Живой? — спросил я.

— Бывало и хуже... — прохрипел он, выплёвывая кровь. — Не верь ни единому слову Папы. Он улыбается только тогда, когда решает, как именно тебя прикончить.

Он с трудом достал из тумбочки старый КПК с треснувшим экраном: — Держи. Адрес заказчика в заметках. Человека зовут Чё. Отдашь коробку — он выплатит твою долю. И главное, Майк... — Мексон схватил меня за рукав и посмотрел единственным открытым глазом. — Не открывай коробку. Что бы ты оттуда ни услышал. Понял?

— Что там?

— Товар, Майк. Просто товар. Пошёл уже... Пока Папа не вернулся.

Я кивнул, сжал коробку и выскочил из разрушенного фургона обратно под холодный дождь.