Kitabı oxu: «Дракон и лотос. Мягкая сила Китая в Юго-Восточной Азии»

© Павел Азюков, 2026

ISBN 978-5-0071-3379-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Со времени выборов в депутаты Государственной думы Российской Федерации восьмого созыва прошло уже около трёх лет. За это время многое успело поменяться, что-то пришло, что-то ушло, а что-то осталось неизменным. Однако именно в те времена и в тех условиях возникло моё желание написать этот труд, дабы структурировано изложить для интересующейся публики основные моменты, связанные с теорией «мягкой силы», показать, с чем её едят и какие есть взгляды на неё в одной из самых могущественных стран на данный момент — в Китае. Желание это было вызвано наблюдением за предвыборными дебатами, осознанием, что далеко не все, кто использует этот термин, понимают его или используют в своей агитации правильно. В свою очередь раскрыть тему на примере Юго-Восточной Азии казалось мне тогда самым удобным вариантом, ибо условия современной России в СНГ и Китая в регионе ЮВА в некотором смысле похожи. Я стремился показать основные взгляды на концепцию «мягкой силы», методы её продвижения и ответить на вопрос — а можно ли вообще построить это мягкую силу? В своей работе я специально исходил с позиции «единого Китая», стремясь использовать этот не совсем честный обходной манёвр для хотя бы частичного раскрытия взгляда на «мягкую силу» в том числе на Тайване без необходимости писать для этого отдельный труд.

В ходе написания этой книги я постарался передавать информацию максимально непредвзято, избегая, где это возможно, оценочных суждений в отношении тех или иных фактов. Я ставил перед собой задачу передать картину в комплексе, показать некоторую историческую динамику, дабы читатель мог сам сделать выводы и увидеть корни того или иного явления. Я постарался передать китайский опыт развития своей «мягкой силы» во всей его противоречивости. Надеюсь, что это поспособствует пониманию самой этой концепции, а также специфики как ее исследования, так и реализации.

В процессе своей работы я использовал находящуюся в широком доступе литературу российских и зарубежных авторов, в том числе работы по китайскому осмыслению сущности теории «мягкой силы», ее адаптации к китайским реалиям и культурному восприятию. Не обошли мое внимание и такие источники как официальные документы, выступления первых лиц, доклады на партийных съездах, опросы общественного мнения.

Хотелось бы поблагодарить своих китайских и вьетнамских друзей, что помогали мне в поиске информации.

ВВЕДЕНИЕ

«Мягкая сила». Этот термин достаточно плотно уже засел в риторике совершенно разных политических сил. О ней говорят на дебатах, о ней пишут статьи, её обсуждают в научном сообществе, её включают в политические программы и планы. Но что вообще такое эта «мягкая сила» и что под ней подразумевают те, кто о ней говорит?

Цель этой книги — познакомить заинтересованного читателя с понятием «мягкая сила» на примере политики Китая в странах Юго-Восточной Азии. Это позволит лучше разобраться как в оригинальной теории Джозефа Ная, так и в её разновидностях. Также мы рассмотрим, что она собой представляет не на словах, а на деле — иными словами, как её пытаются реализовать на практике.

Понимание данной теории, её инструментов, должно помочь читателю не только разобраться в вопросах непосредственно китайской мягкой силы, но и дать почву для размышлений и сравнения уже с российской действительностью. При этом «мягкая сила» остаётся актуальной даже при наличии открытых конфликтов, так как её инструменты необходимы для продолжения, укрепления или восстановления сотрудничества.

Выбор региона Юго-Восточной Азии обусловлен его стратегической важностью. С геополитической точки зрения страны Юго-Восточной Азии представляют собой ближайших во всех смыслах соседей Китайской Народной Республики. Они имеют длительные исторические связи, а развивающиеся экономики стран региона являются перспективным местом для инвестиций и богатым рынком для сбыта товаров — в том числе китайских. В Юго-Восточной Азии проживает китайская диаспора численностью около 30 миллионов человек. Она является самой многочисленной в мире и исторически имеет в регионе огромный экономический вес. Однако отношения между странами ЮВА и КНР складываются не всегда гладко. В первую очередь определённый потенциал конфликтности несут в себе территориальные споры в Южно-Китайском море. Также на отношение к Китаю накладывается историческая память, в ряде стран Юго-Восточной Азии она имеет определённые негативные моменты. Всё это создает неоднозначное восприятие Китая и китайцев в местных обществах. Это делает китайскую политику по продвижению своей «мягкой силы» в страны региона ещё более интересной для исследования.

Сама же концепция Джозефа Ная «мягкая сила» давно уже стала не только частью политологического дискурса, но и инструментарием внешней политики большинства государств мира. Китай стал обращать большое внимание на эту концепцию уже в 1990-е годы.

Одной из особенностей китайского восприятия этой концепции является её культуроцентричность. Она является её неотъемлемой частью. Концепция «мягкой силы культуры» Китая (кит. «zhōngguó wénhuà ruǎn shílì») стала результатом исследований и переосмыслений китайскими учёными как работ самого Ная, так и непосредственной роли культуры в национальном развитии китайского народа. Когда говорят о Китае, то обычно вспоминают о его глобальной экономической и политической силе, намного реже о «мягкой силе». Но Китай старался способствовать своей привлекательности для международного сообщества ещё с начала 1980-х годов. Прикладывались огромные усилия для развития системы образования и привлечения иностранных студентов; было создано множество китайских СМИ на английском языке для пропаганды китайской традиционной культуры; китайский кинематограф стал известен во всём мире, а Голливуд стремится сотрудничать с китайскими компаниями и актёрами, использует сюжеты из китайской культуры и учитывает вкусы китайской аудитории.

Стоит упомянуть, что в российской науке не сформировалось единого мнения о качестве использования китайской «мягкой силы». Среди российских авторов преобладает мнение о слабой эффективности «мягкой силы» КНР в странах Юго-Восточной Азии. В работах западных же учёных преобладает не столько анализ влияния «мягкой силы», сколько деление стран региона на те, которые находятся под сильным влиянием Китая и те, кто больше ориентируется в своей политике на США. К первым, как правило, относят Камбоджу и Лаос, а ко вторым Филиппины и Сингапур.

Композиционно книга разделена на три смысловых части. В первой части речь пойдёт о теории мягкой силы в её философском и политическом ключе: как эта теория выглядела у самого Ная, как её видят китайские авторы, какое место она занимает во внешнеполитической доктрине КНР. Во второй части в фокусе будут факторы косвенно влияющие на «мягкую силу»: экономика, демография и тому подобное. Наконец, в третьей части мы затронем вопрос непосредственной реализации китайской концепции «мягкой силы».

1. Концепция «мягкой силы» Джозефа Ная

С середины 1980-х гг. в теории международных отношений начали появляться новые идеи и концепции. В частности, появилась тенденция к переосмыслению «традиционной силы», чему поспособствовали окончание холодной войны, распад социалистического блока и самого СССР. Идею «мягкой силы» в её современном виде ввели и продолжают разрабатывать представители неолиберальной школы, но корнями она уходит ещё в античную эпоху. Сам этот термин был введён известным американским политологом Джозефом Наем, который до этого уже был знаменит как соавтор теории взаимозависимости политических режимов и ряда иных работ в рамках неолиберальной школы. Впервые «мягкая сила» упоминается Наем в 1990 году в его знаменитой книге «Призвание к лидерству: меняющаяся природа американской власти»¹. Осенью того же года выходит его статья «Мягкая сила», где содержалось некоторое уточнение данного термина; автор также предлагал свое видение ситуации в глобальном развитии и новый подход к его осмыслению².

Ряд исследователей по-разному смотрят на сущность феномена «мягкая сила», а сам этот термин часто понимают и употребляют неправильно. Даже сам Джозеф Най, автор концепции, даёт различные определения. В его работах это способность достичь желаемого результата от другой страны или народа на основе симпатии, добровольного участия, привлекательности, а не при помощи принуждения или выплат; «„Мягкая сила“ — это способность убеждать, а не принуждать»³, «способность привлекать и увлекать»⁴. По мнению Ная, продолжающееся развитие технологий и связанная с этим постиндустриализация общества уменьшают эффективность более традиционных методов политической деятельности, которые обычно входят в понятие «жёсткой силы» — таких как военное вмешательство, экономическое давление и т. п. «Жёсткое могущество», как ещё можно назвать такие методы — это способность к принуждению, обусловленная материальной, экономической и военной мощью страны. А «мягкая сила», таким образом, опирается на культуру проживающих в государстве народов, идеологию страны, политические ценности и реализуемую внешнюю политику. Стоит заметить, что любое воздействие на поведение и стремления людей внутри и за пределами государства зависит от имеющихся ресурсов и умения ими распоряжаться, а также от самой среды их использования.

В концепции «мягкой силы» важная роль отдаётся международным институтам. Согласно Наю, сам факт создания таких институтов уже обеспечил им долгое существование, так как «целостность сетей, норм и институтов весьма трудно искоренить или кардинально изменить».⁵ Международные организации являются отличной площадкой для продвижения «мягкой силы», участие в них позволяет распространять свои идеи, ценности и политику как непосредственно среди государств-членов, так и во всех странах, находящихся в сфере влияния таких организаций. В политике данная концепция обыкновенно трактуется как один из инструментов борьбы за влияние на международной арене. В современном мире применение вооружённых сил является мерой крайней и вынужденной: как правило, государства предпочитают иные инструменты воздействия и средства сдерживания других стран. Можно сказать, что теперь борьба идёт на уровне идей и целью становится скорее идеологический разгром противника, а не победа на поле битвы. Джозеф Най в своих выступлениях неоднократно высказывал своё мнение по поводу понимания предложенной им концепции со стороны иностранных исследователей и того, что он считает «мягкой силой» других стран. Однако при изучении концепции «мягкой силы» необходимо помнить, что она была создана специально для консультирования по выстраиванию внешней политики США в отношении иных стран в новых условиях и является частью неолиберальной парадигмы международных отношений. Най писал, что США должны обратиться к новой форме силы, которая позволила бы им «…привлекать других на свою сторону, добиваясь поддержки собственной повестки дня в международных отношениях путём демонстрации культурно-нравственных ценностей, привлекательности политического курса и эффективности политических институтов страны». То есть, США должны влиять на предпочтения населения других стран в соответствии с собственными интересами. Исходя из этого можно сделать вывод, что авторская концепция «мягкой силы» носит американоцентричный характер, основные составляющие которой в том виде, в котором они поданы самим автором не могут быть проецированы на ряд других стран-экспортёров «мягкой силы». Тем не менее, основополагающим остаётся то, что инструменты «мягкой силы» в своём воздействии лишены силовых (военных и иных) принудительных элементов.

Оригинальная концепция «мягкой силы», выдвинутая Джозефом Наем, не раз подвергалась критике. Во многом это связано с тем, что данный подход к осмыслению политической силы государства не был разработан и выдвинут автором в строго теоретическом смысле. Работы Ная касающиеся феномена «мягкой силы» часто носят разрозненный и декларативный характер. В своих философских размышлениях Най не формулирует чёткого определения «мягкой силы», как и не даёт точного инструментария этого феномена. Из-за этого часть коллег Ная в Америке и за её пределами в своей критике отмечает размытость термина, некоторые даже находят эту концепцию банальной. В ответ на подобную критику Най утверждал, что универсальной, единой для всех наций концепции «мягкой силы» попросту не существует, она определяется историческими особенностями, своеобразной культурой, качествами институтов, собственным политическим опытом и национальными интересами каждого из государств⁶.

2. Китайская интерпретация концепции «мягкой силы»

Одной из первых работ по вопросу «мягкой силы» на континентальном Китае стала статья профессора Университета Фудань (Шанхай, КНР) и ныне одного из главных идеологов КПК Ван Хунина (кит. Wáng Hùníng) «Культура как государственная мощь: мягкая власть»⁷, опубликованная в 1993 году. В ней в качестве «мягкой силы» были представлены ценности той или иной культуры и было отмечено, что изменения, произошедшие на международной арене, сделали «мягкую силу» основой внешних связей страны. Автор заключает, что «жёсткая сила» может быть использована только в определённой политической обстановке, в то время как «мягкая сила» государства, опираясь на существующую систему социокультурных ценностей, поддерживается и распространяется международным сообществом постоянно, представляя собой «потенциальную энергию» мировой культуры. Статья Ван Хунина вызвала интерес к исследованию нового иностранного понятия и введению его в обществоведение КНР. С середины 1990-х годов «мягкая сила» стала одной из самых обсуждаемых тем в научных и политических кругах КНР. На сайте электронной базы научных данных Китая⁸ можно найти около 29 000 статей по этой теме в академических журналах, из которых 597 было написано в 2024 году. В своих работах учёные Китая пытаются проследить историю формирования концепта посредством тщательного анализа зарубежных трудов. В частности, на китайский язык были переведены и проанализированы такие монографии, как «Столкновение цивилизаций и строительство нового мирового порядка» С. Хантингтона, «Великая шахматная доска: господство Америки и его геополитические императивы» З. Бжезинского, «Социальные теории международной политики» А. Вендта, непосредственно «Мягкая сила» Дж. Ная и др. Китайские исследования содержат также и критические оценки теорий западных учёных. К примеру, профессор Го Цземинь (кит. Guō Jiémǐn) в своём труде постепенно приходит к выводу, что с точки зрения научности теория Ная слишком незрелая и поверхностная, а также содержит в себе внутренние противоречия. По мнению профессора, корень проблемы концепции Ная заключается в том, что она была сформулирована как своеобразные предложения в ходе дипломатических консультаций в области внешнеполитической стратегии США, что привело к размытости понятийного аппарата и отсутствию чёткой теоретической конструкции труда⁹. Можно согласиться с мнением китайского политолога Ли Минцзяна о том, что дискурс «мягкой силы» в Китае соответствует концептуальной основе, предложенной Джозефом Наем, но при этом значительно расширяет представление о феномене¹⁰. Для лучшего понимания китайской интерпретации необходимо отметить, что в научных публикациях китайских учёных термин soft power имел несколько переводов: «мягкая сила» (кит. «ruǎn shílì» — «жуань шили»), «мягкое влияние» (кит. «ruǎn shìlì» — «жуань шили»), «мягкая мощь» (кит. «ruǎn lìliàng» — «жуань лилян»), «мягкая власть» (кит. «ruǎn quánlì» — «жуань цюаньли»), «мягкая сила государства» (кит. «ruǎn guólì» — «жуань голи»). Вариант перевода термина «soft power» именно как «мягкая сила» (кит. «ruǎn shílì») впервые был использован в официальных выступлениях руководства КНР¹¹ в 2007 году и преобладает в научных работах в последние годы.

Анализ публикаций на китайском языке по тематике «мягкой силы», проведённый американской учёной китайского происхождения Ван Хунъин (кит. Wáng Hóngyīng), подтверждает, что китайская версия теории «мягкой силы» шире того, что предложил Джозеф Най. Если авторская теория затрагивает проблемы международных отношений и предлагает соответствующие решения, то китайские теоретики видят в ней стратегию внутреннего развития и решения проблем. В случае Китая это в том числе касается и проблемы Тайваньского пролива. Специфика государств, которые применяют наработки исследований по «мягкой силе», влияет и на инструментарий, который предполагается использовать в рамках этой концепции. Так, американская soft power использует привлекательность своей поп-культуры и политической модели, сформированных на определённых ценностях американского общества и либеральной философии. В Китае же в рамках концепции «мягкой силы» оперируют такими понятиями, как «традиционная культура», «экономическая модель развития», «национальное единство», «социальная справедливость», «политическая реформа», «моральные нормы», «антикоррупционная борьба» и т. п¹². Это характерно не только для КНР, но и для исследователей на Тайване и, в некоторой степени, в Гонконге. Однако особенность Гонконга заключается в том, что в отличие от КНР и Тайваня он был более интегрированным во внешний мир, что позволило ему стать центром китайскоязычного кино, поп-культуры и, следовательно, источником знакомства с китайской культурой для стран Юго-Восточной Азии и всего мира — как минимум, всем известны такие актёры как Джеки Чан и Брюс Ли. После присоединения Гонконга к КНР данный фактор послужил одним из главных инструментов распространения «мягкой силы» Китая в конце 1990-х гг.

Важным фактором в развитии и расширении содержания теории китайскими авторами является специфика потребностей китайского социума. Как и авторская теория, китайские наработки изначально оперировали размытыми категориями. Необходимо было разграничить понятия «мягкая власть» (кит. ruǎn quánlì) и «мягкая сила» (кит. ruǎn shílì). По мнению Го Цземинь, концепция Ная подразумевает под собой именно «мягкую власть» государства, ориентированную на внешнеполитическую деятельность. Однако если рассматривать национальные интересы и стратегию государства по их отстаиванию, то именно понятие «сила» подходит для обозначения её культурной части. Культура является одним из источников сплочения народа и проявления его творческих сил, а потому является частью мощи страны. Также согласно Го Цземинь, оба понятия — «мощь» страны и «мягкая сила» — связаны, но не тождественны. Таким образом, на примере теоретических наработок учёной мы можем заметить разницу между китайским развитием теории и оригинальными наработками Джозефа Ная, направленными на «мягкое» господство США.

В китайском дискурсе теория Ная была дополнена традиционными для китайской философии идеями «всестороннего гармоничного развития». Под этой формулировкой чаще всего подразумевается набор идей, направленных на достижение единства нации, согласия и совместного развития в мире. Как можно видеть, китайское понятие «мягкая власть» (кит. ruǎn quánlì) также обладает своей культурно-цивилизационной спецификой.

Философский анализ «мягкой силы» китайскими исследователями на континенте зачастую осуществляется посредством диалектического метода. Философы КНР делают вывод о единстве «мягкой» и «твёрдой» сил, их взаимном проникновении и взаимном влиянии. Если рассматривать две этих силы с точки зрения диалектики, то в самом деле можно прийти к выводу, что без «твёрдой силы» не может быть «мягкой» и наоборот. Если при этом исходить из взаимного влияния мира материального и мира идей, то можно провести следующую аналогию: «жёсткая сила» является материальной основой «мягкой силы» и обеспечивает её через научно-технические достижения средствами распространения, а «мягкая», в свою очередь, даёт «твёрдой» идеологическую обоснованность действий, духовную мотивацию, способствует развитию политической стратегии. Китайский исследователь Чжан Гоцзо (кит. Zhāng Guózuò) объясняет существующую диалектическую связь между «жёсткой» и «мягкой силой» следующим образом: «В условиях отсутствия передового вооружения и недостатка денежных средств и материально-технического обеспечения; с опорой только на духовность, знания и идеологию, т.е. только на „мягкую силу“, чрезвычайно сложно превзойти сильного оппонента. Напротив, имея передовое вооружение и достаточное материально-техническое обеспечение, но не имея преданных управленческих и рядовых кадров, научных достижений, строгой дисциплины и высокого боевого духа, можно потерпеть поражение даже в поединке со слабым противником. В таких условиях самое передовое вооружение и материально-техническое обеспечение может стать грудой металлолома и ненужного хлама»¹³. Таким образом, по мнению Чжан Гонзо, существует тесная взаимосвязь между «жёсткой» и «мягкой» силами.

Современная китайская философия в своём препарировании идей Ная выделяет такие компоненты «мягкой силы»: политическая сила (её можно ещё назвать идеологической силой), сила культуры, сила дипломатии, сила общественной сплочённости. В этом обе стороны Тайваньского пролива зачастую поразительно схожи. Наибольшую полемику вызывает вопрос о том, что же является базисом в выстраивании «мягкой силы»: политическая власть или культурное влияние. Первой точки зрения придерживается исследователь Янь Сюетун (кит. Yán Xuétōng). Он считает, правящие элиты государства в состоянии решить, какого рода «мягкую силу» создавать и на какой культурной основе¹⁴; следовательно, именно политическая власть в лице правящей элиты играет определяющее значение в формировании «мягкой силы» государства. Другой китайский исследователь, экономист Цзя Личжэн (кит. Jiǎ Lìzhèng), анализируя бурное экономическое и социальное развитие Китая в поисках механизмов «экономического чуда», которое Китай совершил за 30 лет, пришёл к выводу, что укрепление экономической мощи невозможно без политической «мягкой силы». Оба исследователя едины во мнении, что укрепление национальной «мягкой силы» необходимо начать с политических реформ, связанных с совершенствованием системы управления. Схожей позиции придерживается и правительство Китайской Народной Республики: среди представителей власти считается, что «мягкую силу» можно создать, укрепить и развить путём специально разработанной правительственной стратегии.

Согласно иному мнению, культура — это «колыбель истории», «душа нации», которая пронизывает все сферы жизни общества и служит движущей силой социального прогресса, а потому является ядром «мягкой силы». Так, Гао Чжаньсян (кит. Gāo Zhànxiáng) в своей монографии «Сила культуры»¹⁵ пишет, что она стимулирует развитие политических и экономических процессов, гармонизирует их и в результате приводит к возрождению нации. Схожей позиции придерживается в своих работах член Шанхайской академии общественных наук Юй Синьтянь (кит. Yú Xīntiān). Согласно работам Ван Хунина (кит. Wáng Hùníng), первым начавшего изучать авторскую концепцию Ная, «жёсткая сила» может применяться в том числе в политическом поле, в то время как сама «мягкая сила» и степень её влияния зависят от знаний людей по всему миру об определённых культурных ценностях нации, от одобрения международным сообществом выстроенной государственной системы, от тенденций развития мировой культуры, ценностных установок и того, как все эти факторы друг с другом соотносятся.

Сам Джозеф Най в 2004 году определил следующие три составных элемента «мягкой силы»: культура, политические ценности и внешняя политика. В некоторых интервью и публикациях Най указывал, что «мягкая сила» — это влиятельность культуры, авторитет идеологии, влиятельность системы и дипломатии. Таким образом, культура — это общий элемент во всех авторских определениях¹⁶. Най считает, что «мягкая сила» возникает сама по себе и её компоненты привлекательны сами собой. Иными словами, «мягкую силу» невозможно создать искусственно.

В китайском научном дискурсе сила культуры рассматривается как важная составляющая комплексной мощи государства (кит. «zōnghéguólì» — «цзунхэ голи»), которая в свою очередь обыкновенно рассматривается как совокупность взаимосвязанных элементов, образующих единую систему. Эта система состоит из производительных сил экономики, мобилизационных сил политики, привлекательности культуры, научных инноваций и создаваемой ими силы, силы единства национальностей, материальных ресурсов, силы вооружения и прочего. При этом материальные ресурсы, производительные силы и вооружение относят к «жёсткой силе», а остальные к «мягкой». Можно отметить, что в китайской теории влияние «мягкой силы» зависит от степени сплочённости всех национальностей, проживающих на территории государства, порядке и стабильности в обществе. Как вывод, «мягкая сила» является одной из важнейших частей комплексной мощи Китая.

Если исходить из «принципа одного Китая», то помимо исследователей из КНР можно также обратиться к наработкам их тайваньских коллег. В то время как на континенте исследователи стремятся конкретизировать определение «мягкой силы» и найти единый её источник, на Тайване «мягкую силу» определяют более абстрактно. Термин «мягкая сила» ими тоже переводится по-разному; слово «мягкая» как «жоу син»/«жуань син» (кит. róuxìng / ruǎnxìng), а «сила» как «цюань ли» (кит. quánlì), «го ли» (кит. guólì), «ли лян» (кит. lìliàng)¹⁷. Первое появление термина в средствах массовой информации Тайваня можно найти в статье 1992 года, в которой говорилось, что материковый Китай опасается «мягкой силы» и «мирной эволюции» западных стран. Научное сообщество острова представило эту концепцию, когда китайская риторика о «всеобъемлющей национальной мощи» привлекла внимание Тайваня в середине 1990-х гг. Одним из самых известных случаев использования риторики о «мягкой силе» на острове служат выступления и заметки бывшего вице-президента Республики Китай (Тайвань) Аннетт Лу, также известной как Люй Сюлянь (кит. Lǚ Xiùlián). Она определяет «мягкую силу» как совокупность пяти элементов: это права человека, демократия, мир, любовь и высокие технологии. При этом права человека являются наиболее фундаментальным элементом, потому как из них вытекают остальные компоненты «мягкой силы»¹⁸. Будучи сторонником независимости Тайваня Аннетт Лу в своих речах говорит преимущественно о характере тайваньской же «мягкой силы». Стоит заметить, что в реалиях Тайваня развитием концепции «мягкой силы» часто занимаются именно бывшие или действующие политические деятели и госслужащие¹⁹.

Большинство тайваньских исследований оперируют определениями Ная и рассматривают «мягкую силу» как «кооптационную силу», способную изменить настроения других посредством убеждения и уделяют внимание политическим последствиям данной концепции²⁰. На Тайване также считают, что любую силу, кроме военной и карательных санкций, следует рассматривать как «мягкую силу»²¹. Как следствие, экономическая мощь в их представлении является одним из компонентов «мягкой силы». Это отличается от первоначальной формулировки концепции Ная, в которой «мягкая сила» является феноменом противоположным военной и экономической власти.

В вопросе основных источников «мягкой силы» большинство тайваньских учёных говорят о политической привлекательности, культуре и дипломатии, что идёт в русле изначальной трактовки концепции самим Наем. Однако наиболее важными выделяются внутриполитические ценности и культура. Учёные, политологи и политические деятели сходятся во мнении, что демократия является самым ценным активом Тайваня на международном уровне. В этом мнении обе главные партии Тайваня — Гоминьдан и Демократическая прогрессивная партия — поразительно солидарны, а их представители подчёркивают в своих выступлениях эту ценность общества. Явно цитируя Ная, член ДПП Чэнь Шуйбянь (кит. Chén Shuǐbiǎn) во время своего президентского срока называл демократию и гражданское общество «мягкой силой» Тайваня²². Во время своей поездки в Европу в феврале 2006 года будущий президент Китайской Республики и на тот момент председатель партии Гоминьдан Ма Инцзю (кит. Mǎ Yīngjiǔ) заявил, что демократия, мир и процветание — это три основных элемента «мягкой силы» Тайваня²³. Представители Тайваня делают акцент на «демократичности» острова и его населения. Можно сказать, что демократия — это общая ценность для США и Тайваня. На американскую общественность произвела очень сильное впечатление мирная смена правящей партии на выборах 2000 года²⁴. Ряд учёных и политиков предположили, что Тайвань с его демократическими институтами мог бы стать отличным примером для недемократических государств в регионе, каким он уже является в плоскости экономических достижений.

Так же как и на континенте, на острове сильна позиция о важности культуры в становлении «мягкой силы». Существуют, однако, определённые разногласия. Так как традиционная китайская культура ассоциируется в первую очередь с КНР, на Тайване в качестве компонента «мягкой силы» чаще используют продукты современного искусства и традиционной культуры народов-аборигенов острова. К примеру, как успех «мягкой силы» в исследованиях приводят театр танца «Облачные врата» (кит. Yúnmén Wǔjí, «Юньмэнь Уцзи») и перчаточный кукольный театр (кит. bùdàixì)²⁵. Не прекращаются попытки сепаратистских политических сил на государственном уровне сформировать новую тайваньскую идентичность на основе культуры аборигенов и современного искусства. Некоторые оппозиционные Гоминьдану издания поддерживают эти устремления. Некоторые сторонники сепаратизма на острове возлагают надежду, что эта новая тайваньская идентичность поможет им сохранить свою государственность²⁶. Другие же предлагают конкурировать с Китаем в культурной привлекательности основываясь на сохранении традиционной китайской культуры и письменности²⁷.

Существует мнение о необходимости развивать публичную дипломатию страны на международном уровне. Такой позиции придерживаются, например, многие учёные из Института международных отношений (кит. guólì zhèngzhì dàxué guójì guānxì yánjiū zhōngxīn), престижного тайваньского аналитического центра. По их мнению, Тайвань с его ограниченными материальными ресурсами должен сосредоточиться не на политически сложных вопросах, а на осязаемых целях, таких как участие в региональном сотрудничестве и использовать другие инициативы, такие как безопасность человека, для усиления своей власти через влияние на международный дискурс²⁸. Существует предположение, что несмотря на свой неофициальный статус союзнические отношения с США и Японией также прибавляют острову привлекательности благодаря экономическим и политическим связям с этими государствами.