Kitabı oxu: «Последняя ночь»

Последняя ночь

Драма в двух действиях

Действующие лица:

Старый (Евгений)       – мужчина пятидесяти пяти-шестидесяти лет. Интеллигент до самых костей, отъявленный атеист.

Не-Старый (Евгений)       – он же, но еще сорока лет от роду. Высокий, спортивный, жизнерадостный, располагающий к общению интеллигент.

Она (Татьяна)       – женщина лет тридцати. Среднего роста, видного телосложения, брюнетка, с неподражаемым огнем в глазах. Задорная, азартная, жизнерадостная дама.

Молодой (заключенный)       – молодой человек лет двадцати пяти в сером балахоне с капюшоном.

Отец Игнатий (священник)       – мужчина лет пятидесяти классической религиозной внешности.

Судья       – мужчина пятидесяти лет. Богатые разумом глаза и большие залысины.

Прокурор       – мужчина 45 лет, разумеется, агрессивно настроенный в отношении подсудимого.

Адвокат      – полноватый мужчина лет тридцати трех-тридцати пяти.

Святослав Колесин      – врач скорой помощи. Высокий худощавый мужчина лет сорока в очках.

Владимир Иванов      – сосед. Лысоватый полный мужчина неопределенного возраста.

Муж Татьяны             – среднестатистический мужчина тридцати лет.

Эпизодичные бессловесные образы:

Судебный пристав       – крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти.

Секретарь суда      – почти незаметная дама неопределенного возраста в углу сцены.

Врач скорой помощи       – мужчина в белом халате. Просто врач.

Милиционеры      – двое в форме. Безэмоциональные, крепкие мужчины.

Палач       – эпизодическое действующее лицо, обезличенное черным балахоном.

Действие первое.

Во времена минувших дней и судеб

Нас, вероятно, вовсе не осудят

И будут лишь с улыбкою читать

И вместе с ней своё переживать.

А между тем, истории подобной

Не век, не два – а испокон веков

Ее мы изучаем столько подробно,

Что вдруг покажется: не надо лишних слов.

Прошли и деды, и отцы прожили,

И нам не ошибиться бы к лицу.

Но вновь не там вошли, чуть раньше не закрыли –

и серый галстук к шее подлецу…

Сцена первая.

Тюремная камера. Темнота. Из окна за сценой пробивается тусклый свет и освещает сидящего на полу старого арестанта со спины – в правом углу сцены. На противоположной стороне сцены – второй, молодой, в тени. Спиной к стене, в профиль.

Молодой

Ты спишь?

Старый

Нет, не до сна.

Молодой

Считаешь ли минуты?

Старый

Что толку-то считать? Их не умножит счет.

Ты видел, как луна,

Боясь встревожить утро,

По прутьям на окошке неспешно так ползет?

Молодой

Тебе что до луны?

Она и завтра ползать

По окнам этим будет. Так было и вчера.

Старый

А вдруг в полночный час ударится так о земь,

Что солнце не воротится с утра?

Молодой

Понятно… понесло…

Я слышал, что под утро

Придет Отец Игнатий.

Готов ли к встрече с ним?

Старый

Священника ко мне?

Шутить-то уже хватит!

О чем договориться мог душегуб с мирским?

Молодой

Ну, как о чем? О Ней.

О том, что покаянье

В последние минуты хотел бы отыскать.

И тем слегка смягчить мирское наказанье.

Хотя, пожалуй, прав – чего в петле смягчать?

Старый

Смирение… покой…

Все это скоро будет.

И Бог меня осудит, как заслужил того.

Игнатий – не святой,

Такой же, как все люди.

И мне, поверишь – нет, нет дела до него.

Молодой

Ну, так тому быть, твое же это право.

Тогда скажи о Ней!..

Старый

Ему?

Молодой

Да нет же, мне!

Старый

Опять?

Молодой

Да, в сотый раз!

Мне нравится начало…

Старый

Как кто-то там сказал:

Преданье прошлых дней…

Сцена вторая.

Середина сцены высвечивается лучом сверху. Пустая автобусная остановка, на остановке только лавка. Идет ливень. На остановке стоит мужчина средних лет в костюме под зонтом, периодически поглядывая на часы и всматриваясь в направлении, откуда должен появиться автобус.

Старый

Я повстречал её без умысла. Случайно.

Сильнейший ливень шел. Дорога – как река.

Я ехал по делам, но в ливень! Старый чайник!

Стою совсем один и черный зонт в руках.

Откуда прибежала – я даже и не помню.

Промокшая насквозь, и туфли в кулачках

И прыг ко мне под зонт и говорит так томно:

Молодая темноволосая женщина в лёгком, коротком, промокшем насквозь и оттого еще более коротком платьице с белыми босоножками в руках вбегает в круг света, под зонт и прижавшись к мужчине, смотрит ему в лицо.

Она

Ваш зонт такой огромный, не описать в словах,

Но на двоих нас хватит.

Старый и Не-Старый в голос

Без всяческих сомнений!

Вот только если прежде автобуса я ждал,

То в свете Ваших глаз мое сменилось мнение:

Теперь уже желаю, на час чтоб опоздал!

Она, улыбаясь

А я за этот час

Замерзну.

Заболею.

Иль даже околею –

И Ваша в том вина?

Не-Старый, держа одной рукой зонт, а второй скидывая пиджак с себя и набрасывая на плечи Ей

Пиджак Вам предложить я свой тогда посмею

И если болезнь грянет, то будет не одна.

И, кстати, я – Евгений.

Она

А я тогда – Татьяна…

Не-Старый

Не Ларина случайно?

Она

Но не Онегин Вы!

Замирают, оба, держась за рукоятку зонта и глядя в лицо друг друга с улыбкой.

Старый

Она смеялась так, что в голосе звучала

Весна, хоть шел сентябрь и дождь златой листвы…

Центральный пучок света гаснет, скрывая парочку, высвеченные остаются только два арестанта по краям сцены. Остальная сцена в темноте.

Молодой

Ты точно не придумал вот эту вашу встречу?

Уж что-то больно гладко – раз! И она к тебе!

Старый

На этот выпад твой я лишь одно отвечу:

Ты сам просил повтора, теперь будь добр терпеть!

Молодой

Да ладно, не ворчи. А расскажи про Питер!

Я там ни разу не был и, видно, не бывать.

А ты так говоришь, что будто сам я видел,

Как вы могли там с ней вдоль по мостам гулять…

Старый

Я в Питере бывал лишь раз. И то – проездом.

Да, помню, как сейчас – в час сорок самолет,

Автобус и метро, и Невский старый… прежний,