Kitabı oxu: «Отставник 3»

Глава 1

Начальник Генерального штаба генерал-армии Жариков Виктор Семёнович торопливо шёл по коридору. Только что поступивший доклад с поста внешнего наблюдения заставил его не использовать для связи с министром проводную связь, а лично прибыть с докладом.

– Разрешите, товарищ генерал?

– Что-то случилось, Виктор Семёнович? – отвлёкшись от разбора документов, осведомился министр.

– Случилось, Станислав Юрьевич. Пост внешнего наблюдения передал, что инопланетяне спешно покидают условленное место встречи.

– Может, ошиблись? Встреча состоится через десять часов.

– Ошибиться не могли, товарищ генерал. Кроме того, это ещё не вошло в сводку, они нанесли массированный удар по квадрату, где располагается один из удалённых входов в «Метро-4000».

– Где именно? – на планшете министр развернул подробную карту.

– Здесь, по этому квадрату полчаса назад нанесён массированный удар, – ткнул стилусом начальник генштаба.

– Окрестности Иркутска, – задумчиво произнёс министр и вывел справку по этому району. Не всё он помнил, да это и не нужно. Вся необходимая информация с пояснениями и сопутствующей информацией находилась в управленческом планшете, что имелся у каждого высшего офицера. От «железа» до программного обеспечения всё это отечественная разработка с многократно дублированной системой безопасности и возможностью безвозвратного самоуничтожения записанных баз данных. В первое время были случаи неосторожного уничтожения секретной информации, но такой параноидальный подход оправдывал себя. Лучше уничтожить информацию, чем она попадёт в руки вероятного противника. – По плану это место эвакуации ракетного дивизиона, что располагается поблизости, – изучив короткую справку, произнёс министр. – Может, кто из ракетчиков выжил и попробовал эвакуироваться?

– Данных нет. Удар был орбитальный, массированный и по конкретному квадрату, что перекрывает координаты входа двойным перекрытием.

– Они успели укрыться? Мог кто-то выжить?

– Трудно сказать. Связи с этой веткой не было изначально. Я отправил туда группу быстрого реагирования. Но туда только сутки на электропоезде, а потом назад и это если без противодействия.

– Понятно, что ничего не ясно, – задумчиво произнёс министр, но его интересовал больше другой вопрос. – Эти, как их там, анторсы как-то объяснили свои действия? Может, у них принято проводить переговоры так скажем, один на один?

– На связь не выходят.

– Разрешите, – в кабинет вошёл адъютант, – срочное сообщение.

– Что там?

– Третья линия, – произнёс адъютант и удалился. Министр взялся за трубку телефона, жестом давая понять собеседнику, что разговор не закончен и предлагает ему подождать, но не выходить из кабинета.

– Шевцов на проводе.

– Товарищ министр, установлена связь с АПЛ «Воронеж»! – радостно сообщили в трубке.

– Соединяй, – ответил Шевцов и чуть тише произнёс, – хоть какая-то хорошая новость, – но с каждой минутой, пока он слушал доклад, его лицо мрачнело. – Принято. Оставайтесь на связи! Будут координаты.

Министр положил трубку проводного телефона и непродолжительное время смотрел на начальника Генштаба. Тот не выказывал нетерпения, а просто ждал, зная, что сейчас принимается если не судьбоносное, то очень важное решение.

– АПЛ борется за живучесть, – встав с места, заговорил Шевцов. Короткими, рублеными фразами он озвучивал фактическое положение дел на подлодке, – …носовые и кормовые горизонтальные рули заклинило. Цистерна главного балласта повреждена и, лодка медленно погружается на дно. Глубина в квадрате, где они нарезают круги, шесть – восемь тысяч метров. У них примерно сутки, пока не лягут на дно.

– АПЛ не может лежать на дне, – тут же возразил Жариков.

– Знаю! Не говори прописные истины! Нам срочно надо найти решение, но я вижу единственное. Им мы не поможем, просто нечем. Капитан отдаст приказ покинуть корабль во всплывающей спасательной камере, но глубина…

– У них по штату двадцать четыре межконтинентальные баллистические ракеты, – быстро заговорил Жариков, поняв идею министра, – и если до настоящего времени её не засекли, то есть шанс, что система пуска сработает. Апогей траектории, если не ошибаюсь, тысяча километров.

– Тысяча двести, – машинально поправил Шевцов, продолжая прохаживаться по кабинету. – Адъютант, начальника разведки и… – тут министр замешкался, так как хотел вызвать начальника РВСН, но тот числится пропавшим без вести. – И полковника Струкова, ко мне. Срочно!

Шевцов продолжал нервно прохаживаться по кабинету, ожидая пока прибудут вызванные лица. О том, что необходимо доложить Президенту о возможном срыве переговоров, он понимал, но и торопиться с выводами не спешил.

– Виктор Семёнович, распорядись чтобы придержали выход группы, отобранной для контакта.

– На какой срок?

– До моего особого распоряжения, – недолго думая, уточнил министр. – Пусть будут в состоянии готовности «Ноль», но без моего приказа к месту не выдвигаться.

– По времени группа должна быть в районе Пензы, на объекте.

– Знаю. Пусть не выходят на поверхность.

– Вызывали? – дверь кабинета отворилась.

– Да, проходите, товарищи…

***

Верховный представитель с утра был не в духе. Произошедшая трагедия на корабле-заводе сильно сдвигала намеченный план начала следующей стадии операции вторжения и что самое неприятное, до сих пор не смогли установить, было ли это диверсией или трагической случайностью.

– Кто? – как только в каюту вошёл помощник, осведомился Ашш Хонс.

– Мой генерал, прибыл начальник разведки.

– Проси.

– Верховный представитель!

– Без церемоний, ашш Иссааш. Присаживайся. Разговор будет долгим.

– Мой генерал, – не отступая от официального тона, начал свой доклад генерал, – по состоянию на сегодня безвозвратные потери среди клонов…

– О потерях потом. Есть результат, кто это совершил?!

– Верховный представитель, согласно вашему приказу к расследованию происшествия на корабле-заводе привлечены Одарённые. Они однозначно дали заключение, что это не роковая случайность, а диверсия. Как докладывали ранее, и эта информация подтвердилась, что это совершил одиночка… – впервые ашш Иссааш видел командующего в таком отвратительном настроении, что неудивительно. Когда осталось буквально считаные местные дни до старта следующей стадии захвата планеты, пусть и один, но немаловажный центр производства практически выведен из строя. А их – кораблей-заводов на корабле-матке больше не осталось и компенсировать эту потерю будет невозможно. Потери среди клонов различных специальностей можно восполнить, но что делать с производственным оборудованием, что безвозвратно потеряно или на долгое время выведено из строя. Да и о потерях среди истинно живых забывать не стоит, и ашш Иссааш в своём докладе сделал акцент на самое важное, что беспокоило каждого, – … диверсию совершил хоск!

Реакция командующего была предсказуема. Он резко встал со своего места.

– Информация точная?

– Мой генерал, Одарённые встретились с каждым истинно живым, что чудом выжил, находясь на корабле-заводе и по отдельным фрагментам воссоздали полную картину происшествия. Они единогласно утверждают, что совершивший это – хоск. Со своей стороны, я проверил факты, и они до мельчайших деталей, вплоть до минут, совпадают с уцелевшей информацией с камер слежения.

– Он опять был один?

– На объект проник один. Одарённые сейчас занимаются с пленными работниками, ищут сообщников.

– Много аборигенов выжило? – удивился командующий.

– Потери среди них не учитывались, но на первый взгляд не столь велики. Я могу распорядиться уточнить.

– Не надо, но поручи… – не успел закончить фразу командующий, как рёв боевой тревоги оглушил пространство.

Оба офицера на мгновение замерли. Боевая тревога на флагмане сил вторжения звучала единожды, когда массивный корабль входил в атмосферу планеты. Даже во время воздушных атак аборигенов тревога на всём корабле не поднималась, только дежурные группы сил противодействия получали сигнал к вылету или занятию постов боевого охранения. Но сейчас сигнал боевой тревоги звучал по всему кораблю.

Главнокомандующий кинулся в соседнюю каюту, где находился пост внешнего наблюдения, за ним проследовал и ашш Иссааш.

– Доклад! – войдя, произнёс командующий.

– Верховный Представитель, атака извне не фиксируется! – судорожно доложил дежурный офицер, продолжая лихорадочно всматриваться в экран управления и контроля.

– Может ошибка или ложная тревога? – робко предположил ашш Иссааш.

– Ошибка, ложная тревога?! – недовольно поморщился командующий. После его назначения Верховным Представителем отношение к нему высших офицеров изменилось. Все так же исполняли приказы, отчитывались о выполненных мероприятиях, но поднявшись на одну ступень в иерархии, достигнув той высоты, что недостижима для любого истинно живого, он словно вожак бежал впереди стаи и не было никого, кто бы помог, подсказал или подстраховал в трудную минуту. От него ждали решений, приказов и… побед. Но инициатива на местах постепенно сходила на нет. В последнее время ему приходилось ставить приказ настолько подробно, вникая, в частности, и мелкие детали, что на подготовку он тратил слишком много времени. – Немедленно разберись!

Не успел он отдать приказ, как в каюту вбежал помощник.

– Мой генерал!

– Что? Кто нас атакует, почему поднята тревога по всему кораблю? –  набросился на помощника главнокомандующий.

– Мой генерал, на корабле захвачен посторонний! Предположительно – хоск!

***

– С-щуки! – прохрипел сквозь зубы, пока, повинуясь преданному горизонтальному ускорению, летел в темноту. Гулкий удар от соприкосновения с холодным металлическим полом, и я едва не теряю сознание. Сколько времени, какой день меня допрашивают, применяя изуверские методы, я просто на просто сбился со счёта, часто выпадая из реальности. Но каждый раз спасительное беспамятство, где отсутствует боль, отступало, повинуясь изощрённой воле мучителей.

Ведь правду говорят, что тесен Мир. Надо же было такому случиться, встретить единственного врага, который знает тебя в лицо в узком коридоре и ладно бы один на один, но нет, меня под конвоем куда-то вели. И как только анторс, выпучив глаза, отшатнулся от меня, крича, что-то нечленораздельное, я потерял сознание, не успев и шагу ступить или что-либо предпринять. Очнулся в пустой комнате с ребристыми стенами. Тусклый свет с потолка и абсолютная тишина. Я слышал, как по венам течёт кровь. Не говоря о том, как учащённо бьётся собственное сердце. Звук ударов природного насоса раздавался в ушах, нагнетая панику. Каждый удар сердца, каждое движение своих чресл я слышал. Слышал, как натягиваются мышцы, слышал, как изгибается сустав, а ведь только хотел пошевелить пальцем. И этот непривычный для человека шум, что в обыденности не замечаешь из-за окружающего фона внешнего мира, давил на психику так, что сознание провалилось в спасительное забытьё.

Пришёл в себя от русской речи. Кто-то с непривычным акцентом говорил.

– Кто ты? Имя, звание! Как здесь появился?! Отвечай! Или вновь окажешься в… непонятно. Ты меня слышишь? Понимаешь? Говори… непонятно!

Едва успел открыть глаза, как получил сильный удар в лицо. Голова откинулась назад, и я был бы рад потерять вновь сознание, а лучше умереть, но беспамятство не наступало. Удары наносились грамотно, не калеча, но причиняя максимальную боль. То удар по печени, то удар по почкам, потом вновь по лицу. Я уже мысленно взмолился, прося скорой смерти, но удары прекратились. Послышался шум, и через мгновение боль ушла, а сознание прояснилось. Я открыл глаза и увидел, как кто-то отцепляет от левого предплечья небольшой прибор.

«Обезболивающее ввели, черти», – понял, окинув взглядом комнату. Я вновь привязан, сижу на стуле, но комната другая. Большая, светлая. Стены ровные с металлическим блеском. «Я всё ещё на корабле», – ухмыльнулся своей мысли. А куда б меня отвезли, если, кроме космических кораблей, что с непонятной закономерностью, распределены на континентах, у анторсов ничего нет. Пока ничего нет. Прислушался к разговору. Беседовали трое. Один, видимо, старший, задавал короткие вопросы и получал ответ. Говоривших я не видел, так как сидел привязанный в центре комнаты лицом к стене, а не к входной двери. Из доносящегося разговора я совершенно ничего не понимал, но и так ясно, что говорили обо мне. Осторожно попробовал освободиться, но меня связали крепко, даже не связали, а когда опустил глаза вниз, понял, что мои руки и ноги прикованы. А туловище, на уровне груди опутывает широкий пояс.

Я не ошибся, через непродолжительное время в поле моего зрения оказались трое. Один из них заговорил. И этот голос я уже слышал. Но он говорил на каком-то непонятном мне языке. Я только и смог, что покачал головой. Говорить или отвечать совсем не хотелось. Надеялся, что своим молчанием выведу из себя надзирателей и получу долгожданную награду – смерть. В моей ситуации именно смерть была наградой. Бежать при таком присмотре, после перенесённых ран я всё равно не смогу. Да, сейчас действует обезболивающее, но как только оно потеряет свои свойства, меня вновь накроет болью от сломанных рёбер, отбитых почек и печени. Я чувствовал, как левый глаз начинает заплывать кровоподтёком, но вместо тянущей боли я чувствовал холодок.

– Кто ты? Имя, звание! – прозвучал вопрос, но теперь на русском. – Ты меня понимаешь?

Не удержался, и растянув на лице улыбку, едва заметно кивнул. Анторсы обменялись длинными фразами. Я ничего не понимал. Они говорили слишком быстро. Но как только двое важных истинно живых ушли, для меня начался ад. То комната, от абсолютной тишины которой медленно сходишь с ума, то другая комната, но не менее ужасная, где вместо привычных методов физического давления меня то обкалывали какими-то препаратами, что от боли у меня крошились зубы, а волосы сами выпадали, оседая большими локонами на плечах, то погружали в, возможно, наркотический транс, где нет ни боли, ни страха, только ощущение всемерного счастья и благодати. Такое непредсказуемое чередование изощрённых способов пыток любого сведут с ума. И я был на грани. Сначала пытался считать, сколько раз побывал в комнате абсолютной тишины, сколько раз проваливался в беспамятство, сколько раз ощущал безграничное счастье, но все попытки вспомнить проваливались. И вот сейчас, не помню в какой раз очутился на холодном полу одиночной камеры. Растёр затёкшие с рубцами от оков руки. Подтянул к себе ноги, осмотрел их. Обезболивающее продолжало действовать, и я с содроганием ожидал отката, когда препарат перестанет действовать. Жутко хотелось спать и пить. Но ёмкость с водой должна стоять в дальнем углу и необходимо преодолеть каких-то несколько метров до живительной влаги, но сил попросту не осталось. Всё это время я балансировал по грани, проваливаясь, уходя за ту черту, откуда нет возврата, но меня вновь возвращали.

Подполз, не без труда преодолел разделяющее расстояние от живительной влаги. И не ошибся. Наполненная ёмкость с водой стояла там, где и обнаружил её в первый раз. Есть не хотелось. Подозревал, что меня кормят, точнее, поддерживают физиологическую жизнь организма посредством препаратов, что каждый день вкалывают. Но после них очень сильно хочется пить, и я присосался к бутылке, и только когда оставалось совсем немного, заставил себя остановиться. Надо оставить немного на потом, да и умыть лицо не мешает. Прислонился к стене, закрыв глаза. Сколько я ещё выдержу этих пыток? День, два, неделю? Почему никак не могу покинуть этот бренный мир. Я – Гена Бес, я – капитан Глен, хоск по рождению. Почему, по чьей воле я никак не могу раствориться в абсолютном ничто, став безликой частицей чего-то, чему нет адекватного определения ни в одном из языков Вселенной. Но вопросы, взывание к памяти Глена, к неведомой всесильной силе не давали результатов. Единожды затуманенный разум мне преподнёс «подарок». Я увидел того, с чьей сутью я стал единым целым. Его образ проявился из обволакивающего чёрного тумана. Суровое лицо со множеством шрамов смотрело на меня, а из глаз текли слёзы. Слеза, одна за одной, стекали, образуя мокрые дорожки на мужественном лице моего второго… Нет, не второго, а единого со мной «Я».

Не удержался и ухмыльнулся пришедшей идее. А ведь позывной, данный мне в училище от слова «Бессмертный», а не от слова «Дьявол». Вот тут меня накрыло. Истеричный смех до слёз так и вырывался из меня, обжигая лёгкие, что пришлось закашляться.

– Тебе весело?! – неожиданный вопрос застал меня врасплох. В дверном проёме стоял анторс, что во время допроса постоянно находился рядом и являлся переводчиком. Он шагнул внутрь, и свет в камере стал ярче. Пришлось поморщиться.

– Ты всех нас удивил, Глен, – продолжал тот, а от произнесённого имени я вздрогнул, – даже Одарённые не пришли к единому мнению, кто ты… местный абориген или уроженец Горгогоханской империи – хоск по рождению. Всё так переплелось в твоём сознании, что, пожалуй, впервые они не смогли дать однозначный ответ.

Зрение привыкло к яркому непривычному спектру освещения, и я впился глазами в говорившего, в мыслях прокручивая варианты, как с одного удара его отправить на тот свет, а он продолжал:

– Сейчас тебя заберут и поместят в медицинскую капсулу. Не благодари. Перелёт ты можешь не выдержать, таково заключение наших медиков, а потом ты предстанешь перед Советом, и я тебе не завидую, – уже поворачиваясь к двери, через которую входили пара анторсов-клонов, он неожиданно для меня остановился и спросил, – во время допроса первой степени ты часто говорил слово: «Со-фи́». Кто или что это? Я так и не понял. Это имя или кодовая фраза?

Меня резко подняли и потащили, а на моём лице застыла улыбка.

София, Софочка, Софи́ – девочка, что, стоя у окна, провожала меня из интерната. Что с ней, жива ли она? Не знаю. Но тёплое воспоминание о проведённых годах в спецшколе не покидало меня всю дорогу до медицинского блока. Так, с улыбкой на лице меня погрузили в медикаментозную кому.

Глава 2

– Товарищ капитан первого ранга, задача выполнена. Расчётное время поиска истекло, нас не нашли, – доложил старший помощник.

– Подтверждение исполнения приказа пришло? – осведомился командир.

– Никак нет!

– Тогда ждём подтверждения.

Сколько раз командир АПЛ «Воронеж» – капитан первого ранга Щеглеватых Степан Сергеевич прокручивал этот момент в голове и не счесть. А ведь согласно плану учений, имел полное право отдать приказ на отбой учебной тревоги и выйти на связь с надводными кораблями, что в это самое время искали его, но не смогли найти. По какой-то неведомой причине или излишней осторожности он не вышел на связь и не отключил оборудование, что проходило испытание в этот самый момент. А через буквально четверть часа мир перевернулся, разделив прошлое и будущее на «До» и «После».

В то, что превратилось слово «После» поверить было трудно. Вначале мощнейший надводный взрыв оглушил БЧ-7, а последовавший за ним подводный взрыв вывел из строя вертикальные рули, и лодка застряла на глубине более одного километра в районе боевых учений. Связь отсутствовала напрочь, а доклады о повреждениях на подлодке сыпались один за другим. Выпущенный аварийно-спасательный буй, не успев всплыть, перестал передавать сигналы бедствия меньше чем через минуту, о чём с непонимающим взглядом и нескрываемым удивлением доложил помощник. Но это всё цветочки. Повторный подводный взрыв вывел из строя горизонтальные рули и лодка, повинуясь законам физики, стала кружить на глубине, нарезая круги.

– Что думаешь, командир? Началось? – только на вторые сутки борьбы за живучесть удалось собраться высшим офицерам и относительно спокойно поговорить.

– Скорее всего. Другого варианта не вижу. Сам слышал доклады БЧ-7. Связи нет, эфир чист, словно нет ни единой рабочей радиостанции. Только помехи.

– Может это не…

– Каптри не начинай, бредни твои надоели, – вмешался в разговор старший инженер, – а то начитался книжек…

– Прекратить! – пресёк начинавшуюся перепалку Щеглеватых, – командирам БЧ доклад, только короткий.

– БЧ-1. Вооружение в норме, повреждений нет. Раненых нет, – коротко доложил командир пусковых установок ракет.

– БЧ-2. Торпедные аппараты в норме, двое ранены, один погиб, – доложился капдва…

Сухие, короткие доклады командиров боевых частей рисовали неутешительную картину, но ни у кого не возникло желания воспользоваться ВСК¹. Лодка сохранила боевую мощь и покидать её в таких обстоятельствах преступно. Пусть она застряла на глубине и без ремонта не имеет возможности идти прямолинейно, только ходить по кругу диаметром в несколько десятков миль, но пока сохраняется хоть малейшая возможность сохранить лодку, они будут пытаться это сделать.

– Водолазы выходили, что с рулями? – зная ответ, но желая подчеркнуть серьёзность ситуации не совсем точно задал вопрос командир. Остальные офицеры пока не знали результата, а самому озвучивать ему не хотелось.

– Для водолазов глубоко. Осмотрели корпус беспилотными глубоководными аппаратами. Без сухого дока не починим. Что вертикальные, что горизонтальные заклинило. Их так погнуло, что не знаю, как только корпус выдержал удар.

– Среди матросов об этом не распространяйтесь. Штурман, при таких исходных данных можешь проложить курс к ближайшей нашей базе?

– К базе точно не получится, но ближе к берегу постараюсь…

Дни, недели слились в один день. Работы по восстановлению прямолинейного хода лодки ни к чему не привели, и сбавив ход, она продолжала медленно кружить в районе боевых учений. Штурман пытался проложить маршрут, но все его попытки хоть как-то учесть множество факторов, будь то подводное течение или сопротивление воды, скорость, заклинившие в невообразимом положении рули не приносили успеха. Не помогала и мощная вычислительная машина – помощник штурмана. Не было в её памяти алгоритмов расчёта такого варианта событий и приходилось считать, разделяя задачи на отдельные составные части, а большую часть вычислений производить вручную, используя обычный калькулятор. Постоянное сканирование радиоэфира, прослушивание морского дна не давали никаких результатов, но на вторую неделю пост акустического контроля доложил:

– Товарищ командир, слева по курсу фиксируются неустановленные шумы! Цель надводная.

– Что значит неустановленные?

– База данных их не распознала. Но шумы не животного происхождения, отчётливо слышен металлический всплеск.

– Боевая тревога!

Только успел отзвучать положенное время ревун, как вся лодка содрогнулась от мощного подводного взрыва…

– Командир, это война, – вновь собрались командиры БЧ.

– Знаю, но целей нет. Я вскрыл пакет с кодами пуска ракет, но они устарели. Система пуска на них не реагирует.

– А как же «Периметр»? Почему не было пуска командной ракеты?

– То-то и оно, вопросов больше чем ответов.

– Товарищ командир, разрешите доложить, – в каюту вбежал матрос и, не дожидаясь разрешения, выпалил, – лёгкий корпус пробит, цистерна главного балласта повреждена. Забортная вода заполняет балласт.

И тут все заметили, что лодка медленно кренится с дифферентом на нос…

Прошло без малого два месяца с тех событий. Экипажу с большим трудом удалось сохранять живучесть подводного крейсера. Главный реактор работал, утечки радиации не было, но ход восстановить не удалось, а самое неприятно и что мучило командира – отсутствие связи.

Степан Сергеевич задумчиво крутил в руках наградной пистолет. Его рукоятка приятно лежала в руке, а гравировка на затворе: «Командуешь – не унижай. Подчиняешься – не унижайся.» теребила душу. Впервые мысль покончить с собой пришла к нему после очередной неудачной попытки активации системы запуска баллистических ракет. Конечно, цели с большой долей вероятности устарели, но система даже не пропускала коды для проведения штатной диагностики. Ни старший помощник, ни командир соответствующей БЧ не могли пояснить, почему коды не активируют заложенный алгоритм. Следующим серьёзным ударом стало известие о смерти младшего офицера. Молодой парень, лет двадцати пяти – пилот глубоководного роботизированного комплекса, что неоднократно осуществлял выход и осмотр корпуса лодки. Ладно бы он погиб при исполнении, но нет – он повесился. Его тело нашёл дежурный офицер, что проводил обход лодки. И после этого командир понял, что дела совсем плохи. Еда есть, реактор работает, энергия есть. Система жизнеобеспечения работает без нареканий, но… лодка медленно погружается на дно, и спасения ждать неоткуда. По самым оптимистическим прогнозам им оставалось примерно две-три недели, пока лодка не коснётся дна. А при таких обстоятельствах реактор перестанет получать воду для охлаждения, произойдёт перегрев контура и…

Командир извлёк магазин. В очередной раз удостоверился, что патроны боевые, и вернул в пистолет. Он помнил, при каких обстоятельствах получил дорогой подарок.

В тот день, Щеглеватых, месяц назад, получивший звание капитана первого ранга, прибыл к командующему флотом для нового назначения. Будучи последние три года старшим помощником командира атомной подводной лодки, он не без оснований рассчитывал, что есть шанс стать полноценным капитаном корабля. Звание, образование, а главное – опыт позволяли занять высокую должность, но как знал, свободных, без командиров лодок во флоте, где он нёс службу, не было. И тем более его удивил вызов командующего флотом к себе на личный приём.

– Не тянись, Степан Сергеевич, присаживайся, – начался разговор с командующим, – знаю, что желаешь повышения, но…

– Готов принять любое назначение, – как молодой матрос, подскочил с места Щеглеватых. И ведь давно знакомы с командующим, учились вместе. Вот только он пошёл по другой стезе – стезе боевого офицера, а штабная работа Степана не прельщала. Тем более, непонятные перемены в армии докатились и до флота. Боевые учения с выходом на открытую воду, да что учения, боевые стрельбы проводились в последний раз полгода назад, и такие изменения не радовали Степана.

– Не ерепенься, присядь. Не в штаб тебя к себе зову. Знаю, что не лежит у тебя душа файлы из одной папки в другую пересылать. Но и не на курорт предлагаю ехать. Главное, не только я, но и ряд высоких товарищей считают, что достоин долгожданного повышения, – Щеглеватых слушал командующего внимательно, перебирая в уме, какая из известных подводная лодка может ему достаться. Память услужливо подсказывала названия, характеристики и особенности известных ему атомных подводных лодок, но тут же на память приходило имя командира корабля и никто в ближайшее время, по крайней мере, из известных ему, не собирался покидать высокий пост ни по возрасту, ни по состоянию здоровья. – Что задумался? Гадаешь, что тебе предложу? Не гадай, всё равно мозгов не хватит. На заводе в Мурманске сейчас стоит после капитального ремонта и модернизации АПЛ «Воронеж», есть мнение назначить тебя командиром корабля. Ну как?

– Она приписана к другому флоту, к соседям.

– Так, я и говорил, что не на курорт тебя направляю. Жена согласится?

– Согласится, не в первый раз.

– Это правильно. Работа у нас такая. Ладно, вижу, что согласен. Но от меня тебе личный подарок – пожелание. Возьми…

Из воспоминаний выдернул настойчивый стук в каюту. Щеглеватых спрятал оружие в стол.

– Войдите.

– Товарищ командир! Связь! Генштаб вызывает! – выпалил матрос, но Щеглеватых, как был в одной рубашке без погон, так и выбежал из капитанской каюты. Бегом он преодолел расстояние до радиорубки. Матросы, что попадались на пути, замирали, пропуская бегущего командира, провожая заинтересованным взглядом.

– «Марлин-12» на связи, – позывным командира корабля, произнёс первую фразу Щеглеватых, а получив ответ и кодовое слово – подтверждение, приосанился. На связи был лично министр обороны.

– Товарищ министр обороны, докладываю. Техническое состояние… – Щеглеватых говорил сухим военным языком, используя специфические термины, но в конце доклада не выдержал и спросил, – кто напал, товарищ министр обороны, североамериканцы?

А получив ответ, сник. К этому жизнь не готовила. Не было ни одной инструкции или плана мероприятий на случай вторжения инопланетного врага, а не доверять первому лицу военного ведомства у него оснований не было.

– Товарищ министр обороны, – без позывного, нарушая целый ряд инструкций, обратился Щеглеватых, – лодка сохранит плавучесть не дольше двенадцати суток. Потом накренится и с дифферентом на левый борт уйдёт на дно. Пока экипажу удаётся поддерживать плавучесть и горизонталь. Имеющийся дифферент на нос позволяет открыть огонь из оружия главного калибра. Пусковые шахты в исправном состоянии, но коды не работают, отсутствует целеуказание… Есть ждать в течение часа.

Щеглеватых положил тангенту на стол. Всмотрелся в лицо дежурного связиста. Все матросы и офицеры понимали, что если и поднимутся в ВСК на поверхность, то без посторонней помощи до берега не доберутся. Единственная надежда попросить помощи, но для этого нужна связь. И сеанс произошёл, но фактическое положение дел оказалось трагичнее, чем рисовала самая бурная фантазия каптри. Тем временем корабль продолжал пусть и медленно, но погружаться на дно.

– Оставаться на приёме. Я пришлю дежурного офицера…

– Товарищи, – в кают-компании собрался командный состав подлодки, – сегодня, как вы знаете, состоялся сеанс связи с Генеральным штабом, точнее, лично с министром обороны. И ситуация на поверхности, скажу честно, выглядит намного трагичнее, чем мы с вами предполагали, – послышался нечленораздельный гул, и кто-то из командиров БЧ встал, желая задать вопрос, – товарищи, тише. Не перебивайте, сначала я расскажу, что узнал во время сеанса, а потом отвечу на вопросы, если таковые возникнут, – применять превентивные меры, кричать, давить авторитетом в этих обстоятельствах, когда они заперты в ограниченном пространстве без фактической возможности на спасение, он посчитал неразумным. Нервы у всех напряжены, борьба за живучесть подводной лодки не прекращается ни на минуту, но они моряки-подводники, а в такие войска не берут за красивые глазки и это не только отличные показатели по здоровью, но и необходимо иметь определённый психологический фенотип, кардинально отличающийся от тех же матросов надводных кораблей. Ведь гипотетически подводная лодка, что уходит, погружается в агрессивную среду, разрывая все связующие нити с родной сушей, это, как и вышедший на орбиту космический корабль. В обоих случаях, случись чрезвычайное происшествие, никто не в силах будет помочь. И тогда на первый план выходит работа экипажа. Его подготовка, слаженность и совместимость. Гул постепенно стих, а командир продолжил:

– На нашу с вами планету совершено нападение, и я не оговорился. Враг пришёл оттуда, откуда не ждали. В день завершения учений на Землю напал инопланетный враг. Враг жестокий и сильный. Многие города разрушены… – говорить было тяжело, но капитан для себя принял решение рассказать всё, что известно из кратного разговора, – большинство воинских частей разбито в первую неделю вторжения, – продолжал он, – но часть успела укрыться под землёй и оказывает сопротивление. Война не проиграна, она продолжается, и немаловажная роль отведена нам, товарищи. Все вы знаете, что лодка погружается на дно. Борьба за живучесть не останавливается, но попытки заделать брешь в лёгком корпусе и главном балласте к положительному результату не привели. У нас осталось примерно десять дней, и никто нам не поможет, просто некому, – капитан выдержал недолгую паузу, всматриваясь в лица. То, что каждый для себя понял, но упрятал в дальние уголки своего сознания озвучено открыто, и надежда на чудо испарилась. У кого-то выражение лица поменялось, сделалось хмурым, кто-то продолжал с задумчивым видом слушать речь капитана. – Моря и океаны, – в абсолютной тишине, продолжал командир подводной лодки, – не говоря про сушу, под контролем инопланетян. Нам, товарищи, личному составу АПЛ «Воронеж» лично от Президента получен приказ нанести массированный удар из всех шахт по намеченным объектам. Это крупные цели – инопланетные корабли, что базируются в разных точках Земного шара. Тем самым мы дадим сигнал к началу спланированного наступления во всём северном полушарии…

Собрание офицерского состава закончилось. В кают-компании остались помощник капитана, командир БЧ ракетного вооружения и сам капитан.

– Надо бы по громкой сообщить всем, – после продолжительной паузы, обдумав полученную информацию, предложил старший помощник.

– Я сделаю это перед запуском. Координаты получены?

– Так точно, – без бравады, но по Уставу ответил капдва, – коды введены, система их приняла. В последнем сеансе связи сообщили, что цели стационарные, залп по готовности. Ракетчики наземного базирования готовы к атаке. Как только наши ракеты стартуют, у них будет двадцать минут для пуска второй и, если повезёт, третьей волны. Всё равно раньше выходить на позиции, как пояснили, смысла нет.

– Всё так серьёзно? – уточнил капитан. На последнем сеансе он не присутствовал и подробностей не знал.

– Да. Поэтому позволили нам решать, когда начинать. Ждут только нас.

– Наша первая волна, – задумчиво произнёс командир, – тогда не будем откладывать, идёмте на ЦП². Оттуда и сообщу экипажу, и покинем лодку в ВСК.

– В ядерный ад? – усомнился старший помощник, – до берега сотня миль. Сами не доберёмся, а помощи точно не будет.

– У тебя есть другое предложение?

– Не знаю, товарищ капитан. Возможно, вы правы. Может, хоть кто-то спасётся…

– Капитан на мостике! – оповестил дежурный офицер.

– Вольно. Связь со всеми отсеками, – тут же распорядился капитан и ему подали тангенту. Говорить, не видя реакции слушателей тяжело, но он смотрел за реакцией дежурного матроса-акустика, что отвлёкся от выполнения своей задачи и один динамик ларингофона снял с уха. Явное нарушение устава, но капитан, не обратив на это внимания, продолжал:

– …получен приказ и сейчас мы нанесём инопланетному агрессору удар. Нам поручена честь начать первую волну, за этим последует вторая и третья…

– Товарищ капитан первого ранга! Срочный вызов с БЧ-5! Приказ отменён, получен новый! – прервал капитана дежурный офицер.

Глава 3

Глаза открывать не хотелось, я так и лежал, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Ничего не болело, сознание ясно. Мысли спокойные и умиротворённые. Послышалось тихое шипение открытия крышки медицинской капсулы. Не успел подумать, что эти черти не дали вот так спокойно полежать в неге, как услышал грубый голос, говоривший на незнакомом шипящем языке, но я его понимал.

– Что разлёгся, вставай! Тебя ждут.

С недовольным, непонимающим выражением лица выбрался из капсулы. Меня действительно ждали. Среди тут же окруживших меня солдат-клонов заметил переводчика анторса.

– Удивлены, что понимаете наш язык? Но такова необходимость. Я или кто-то из моих коллег, владеющих вашим примитивным языком, отправиться на «Штоонссса́р» и предстать перед Советом в качестве переводчика не имеют возможности. Слишком много здесь дел, – тут анторс ненадолго задумался, видимо, решая, объяснять причину или нет, но заминка была недолгой, и он продолжил, – на днях начинается следующая фаза и у нас много работы. А на долгий срок отвлекать узкого специалиста от прямых обязанностей Верховный Представитель посчитал нерациональным. Так что по моей рекомендации приняли решение обучить нашему языку тебя. Предвижу вопрос и на него сразу отвечу, аналогичный способ обучения представителя нашей расы занимает длительное время, поэтому выбрали такой вариант. Ты рад, Глен? Или как тебя называть?!

– С-спасибо, конечно, – ответил, тщательно проговаривая фразы. Речевой аппарат не освоился с непривычным произношением. Язык не слушался и видя, как анторс поморщился, понял, что не всё так просто с произношением.

– Беглая речь и чёткость произношения нарабатывается практикой. И у тебя будет время потренироваться. Через пару ваших часов отправляется грузо-пассажирский корабль. Ему лететь три ашха – это, по-вашему, четыре дня. За это время освоишься с языком, чтобы не выглядеть совсем примитивным, правда, уроженец Горгогоханской империи? – переводчик пристально смотрел в глаза, а мне оставалось только догадываться, почему они до сих пор не уверены, кто я. Видимо, в состоянии психовозбудимости во время допросов я так и не ответил на этот вопрос, и их Одарённые также не пришли к единому мнению. Но вроде об этом мне говорили. Это частично объясняет, почему меня обучили языку, чтобы не терялся смысл слов при переводе. Ведь в каждом языке, в том числе на матушке Земле, есть множество слов в одном языке, которые невозможно перевести на другой или перевод будет занимать такой объём, что проще принять новое слово как должное. И такое нередко на Земле, а при встрече разных рас, абсолютно не связанных процессом эволюции, иным влиянием окружающей среды, другим путём развития цивилизации, различных и не всегда понятных социально-моральных норм и устоев, подобное сплошь и рядом. Да, я понимал переводчика. Он довольно неплохо изъяснялся и понимал меня, вот только когда отвечал идиомами, переводчик терялся. Это я помнил с первого своего допроса, а потом… Потом только сплошной затуманенный разум… Непроизвольно поёжился. Вычеркнутые из жизни часы, дни, недели.

– Сколько я здесь? – не обращая внимания на буравящий взгляд, задал вопрос.

– Пять ашхов прошло с твоей поимки, по-вашему, примерно неделя, – разочарованно ответил переводчик. Он всем видом показывал надежду, что в благодарность за излечение и обучение ему удастся разговорить меня и, наконец, узнает то, что в принципе я сам толком не знал. Как, по чьему велению сознание Глена оказалось в моём теле, почему оно не поглотило мою сущность, а слилось воедино с тем, кто два с небольшого десятка лет назад родился на свет. Или всё-таки я именно капитан Глен, только с новыми знаниями и опытом земной жизни?

– Одевайся, – протянули свёрток.

Одежда оказалась анторского покроя. На мой недоумённый взгляд, всё тот же переводчик пояснил:

– Перелёт долгий, а перед Советом надлежит представать с безупречным внешним видом. Комплекты привычной тебе одежды подобрали и подготовили. И по прилёте дадут переодеться. А сейчас, одевайся…

Идя под конвоем коридорами, думал, что вновь запрут в камере, но нет. Меня сразу провели на готовящийся к старту корабль.

– Твоё место в центре, – произнёс не обычный конвойный анторс-клон, а истинно живой, что встретил нашу процессию возле трапа. – Справа и слева от тебя расположится охрана.

Я оглядел довольно просторную каюту, предназначенную для обитания шестерых. Два койко-места располагались возле выхода, три койко-места в одну линию возле противоположной стены и одно отдельно. Видно, что делали перестановку и освободили место от лишней мебели. Вещей-то у меня нет. И мне было всё равно, где приземлить свою тушку. Как только присел на кровать, тут же был прикован магнитными наручниками к поручню. Не скрываясь, попробовал, подёргал и получил несильный, но неприятный удар током.

– Не рыпайся, в каюте полетим не одни, – произнёс старший конвоя. – Корабль не чисто пассажирский, кают не хватает и… – тут конвойный сплюнул, – в нарушение всех инструкций полетим с пассажиром, хорошо хоть уговорил усилить охрану, так что не рыпайся. Всё равно бежать некуда. И у нас приказ стрелять на поражение, если что.

В каюту вошли трое. И как это меня оставили пусть и на непродолжительное время, но только с одним охранником? Понятно, бежать действительно некуда, но убить его, когда на короткое время оставался без сковывающих меня оков, вполне мог.

Двое из охраны расположились на местах справа и слева от меня. Двое, в том числе и старший из них ближе к выходу.

Лежал, пялился в потолок, а сам размышлял. При такой охране не убежать, вот только почему-то не хотелось представать перед этим неизвестным Советом. Сейчас-то меня заштопали, привели тело и мозги в порядок, но как только вспоминаю о тех мучениях, что пришлось пережить, так в дрожь бросает.

– Добра и процветания семьям, – услышал голос, но переводить взгляд на говорившего не стал. Не до него. В уме рисовал один план фантастичнее другого. То я, перебив охрану, врываюсь в капитанскую рубку, захватываю управление и сажаю корабль где-нибудь в укромном районе. То, захватив корабль, направляю его на корабль-матку и разношу того вдрызг.

– И тебе процветания. Это ты с нами летишь, офицер? – анторсы продолжали негромко разговаривать, я все слова слышал, понимал, но они пролетали мимо ушей. Я лихорадочно искал выход из того тупика, куда сам себя загнал. Нет бы лучше погиб при отходе, но как случилось, так случилось. Все варианты захвата корабля откровенно являлись несбыточными. Слишком многим «если» и другим случайностям надлежит совпасть, вплоть до того, что девяносто девять процентов экипажа должно погибнуть внезапной смертью вместе с моей личной охраной, а с тремя, ну, в крайнем случае пятью, не особо подготовленными техниками-клонами я справлюсь.

– Да, офицеры, – продолжался разговор. – Смотрю, дезертира сопровождаете. Меня перед отлётом проинструктировали, что в каюте будет конвой, но разве приговор нельзя привести в исполнение на месте? Или он из влиятельной семьи?

– Много задаёшь вопросов, капитан. Как летается, всех аборигенов сбил?

– Всех, вот только и самому пришлось пострадать. После лечения в отпуск лечу, к семье. Как понимаю, свободная кровать моя?

– Проходи, располагайся, скоро взлетаем.

Послышались приближающиеся шаги, и я невольно перевёл взгляд на новое действующее лицо, и чуть не вырвал поручень с корнем, резко дёрнувшись, но получив ощутимый удар током охолонул. Всего в паре шагов от меня, возле соседней кровати остановился офицер – лётчик в парадной форме одежды, я понял это из обрывков разговора и из-за множества необычных финтифлюшек на форме, а вот его взгляд, полный ужаса, я был бы рад видеть несколько раз на дню.

– Офицеры, это же хоск! Вы знаете, что сопровождаете хоска?! – указывая на меня, закричал всё тот же знакомец.

Как же часто судьба меня с ним сводит, поразительно. Опять этот, названный мной Сашей, оказался рядом и в самый неподходящий момент. Я-то думал, что уж точно больше с ним не свижусь. Ведь долгими ночами, пока тело содрогалось, отходя от пыток, мысли столько раз рисовали красочные картины его убийства. Я его убивал и быстро, и медленно, и… в общем, по-всякому. А мысль, что, если повезёт и его встречу, помогала не потерять окончательно рассудок. Месть – это то блюдо, что подаётся горячим.

– Успокойся, капитан, – встрепенулись охранники, – мы знаем, кого сопровождаем, а вот остальным знать это необязательно, и поэтому лучше тебе не поднимать шум.

– Но он же… – заговорил, указывая на меня ашш Сошша Хааш, но объявление по кораблю заставило его замолчать.

«Всему экипажу и пассажирам. Старт через пять аха́нов. Всем занять свои места».

– Успокойся, капитан, вижу у тебя и боевые награды есть, и высокого ранга, так почему ведёшь себя словно солдат-первогодок перед первым выходом в открытый космос?

– Так это он меня, считай и захватил в плен, – не удержался, вступил в разговор, – если б не он, никто бы и не знал, кто я такой, – приятно видеть удивление на лицах врагов. И пусть оно достигнуто не по причине победы невероятным способом, а парой фраз, повышающих авторитет их собрата, но всё равно, приятное зрелище.

– Если бы не узнал, тебя бы давно не было! – резко ответил Саша, – тебя – хоск, вели на милосердную смерть. Знаете, офицеры, он придумал изображать из себя умственно отсталого, а что у нас принято делать с овощами?! И откуда ты знаешь наш язык?!

– Обучили, – буркнул я отворачиваясь.

– Что-то вы, капитан, слишком много знаете о нём, – подозрительно покосился на него старший группы конвоя и даже я сделал для себя отметку, что к нему он обратился на «вы», хотя звание примерно одинаковы, должность – не знаю. Скорее всего, конвойный по должности выше простого атмосферного лётчика, а вот возраст. Старший конвоя лет на пятнадцать старше ашш Сошша Хааш и для меня, не знающего особенностей социальной иерархии и этикета анторсов данный факт стал неожиданным.

– Из-за него меня дважды ранили. Пришлось отложить отпуск и только сейчас, после стольких дней, проведённых под пристальным взором Одарённых, мне позволили убыть в отпуск по ранению.

– Хм. Ладно. Пошёл отсчёт. Стартуем, – произнёс старший конвоя, – всем пристегнуться.

Я было потянулся, ища страховочный ремень. Не хотелось как-то с пристёгнутой одной рукой в случае нештатной ситуации болтаться по каюте, так и руку может оторвать. Но самому этого делать не пришлось. Конвойный, повинуясь приказу старшего, пристегнул меня и сам улёгся на соседнюю кровать.

«Странно, – думал, лёжа ожидая старта, – вроде цивилизация анторсов относительно далеко ушла вперёд, но почему-то старт космического аппарата пережидаем в горизонтальном положении, а не в вертикальном – сидя». И тут же догадался: вряд ли это из-за отсталости технологии, скорее всего, причина в индивидуальной особенности организма анторсов, чьи кости непривычны к резким перегрузкам, а корабль-то не круизный лайнер, где всё приспособлено для удобства пассажиров, а грузо-пассажирский.

Непродолжительная встряска и меня буквально вжало в кровать. Упругоподатливое спальное место обволокло почти полностью моё тело, и буквально через несколько минут я ощутил чувство невесомости.

– Все живы?

– Все, командир, – отозвался конвойный, что расположился справа от меня. Он был самый молодой из охранников.

– Лётчик, ты как? Живой?

– Да, всё нормально.

– Вот и хорошо. Десять аханов привести себя в порядок. Мы уже на орбите планеты.

Чрезмерной перегрузки мой организм не почувствовал, сознание не терял, но с непривычки чувствовал себя неважно. Потянулся отстегнуть ремни.

– А ты, как там тебя называть, подконвойный, пока полежи пристёгнутым.

– Кормить, когда будут? – спросил, как-то машинально, так как ничего другого на ум не пришло. Но прислушался к своему организму и понял, что разыгрался аппетит. Ведь после медицинских процедур я только пил воду, а чем меня всё это время кормили, вопросом не задавался. Какими-то инъекциями, скорее всего, как только не отравили. Хотя за столько-то времени они вполне могли изучить метаболизм и особенности организма аборигенов, ну то есть нас – землян.

– Кормить будут, не переживай. Нам приказано тебя довезти в целости и сохранности. Если, конечно, чудить не будешь.

– Смысл чудить? – пытался разговорить своих оппонентов, всё равно делать нечего, хоть поговорить, тем более язык теперь знаю и можно пусть и осторожно, но узнать то, чего не знают другие, – бежать мне отсюда некуда. Вокруг космос. Даже если перебью вас и всю команду, то что делать дальше? В спасательном боте спускаться?

– Аварийно-спасательный бот не поможет, – ухмыльнулся один из охранников, – им тоже управлять необходимо. Он на этом старье неавтоматический.

– Во, как?! Я-то думал, что раса анторсов, – пока конвойные приводили себя в порядок, отстёгивали ремни, проверяли форму, оружие, продолжал осторожно задавать наводящие вопросы, – цивилизованная. У нас каждый спасательный аппарат имеет автоматический режим. Даже когда человек теряет сознание, он срабатывает, – не думал, что выдам тайну работы катапультируемого кресла, но пытался взыграть на самолюбии анторсов. За всё непродолжительное время, что с ними находился, я ни единым движением или взглядом не выказал сопротивления, хотя лихорадочно искал хоть шанс, чтобы захватить с собой или побольше врагов, или в лучшем случае уничтожить корабль. Только при мысли, что предстану перед Советом, меня начинало трясти. Это, скорее всего, были воспоминания, доставшиеся от Глена, но и их хватало, чтобы понять – на «Штоонссса́р» попадать мне не следует, по крайней мере, живым.

– И у нас тоже. Всё, прекратить разговоры! Лейтенант, свяжись с помощником капитана корабля, уточни, когда принесут питание.

– Есть! – ответил тот самый молоденький конвойный, но вместо того, чтобы выйти, покинуть каюту, прильнул к прикреплённому на левой руке устройству. И через минуту доложил:

– Мой капитан! – странное у них обращение, отметил для себя. Скорее всего, что и неудивительно, меня неполным объёмом информации по знанию языка обучили, так как некоторых тонкостей общения и речевых оборотов не понимал до сих пор. Но хорошо, что вроде освоился с произношением, и меня все понимали. – Помощник капитана сообщил, что в течение полутора часов прибудет матрос с рационом. Согласно инструкции, пояснил он…

– Я в курсе, – прервал капитан.

– Опять сухпаёк, – тихо произнёс кто-то из конвойных.

– Ничего, потерпим. Тут недолго, а потом…

– Так, тихо, – вмешался капитан, – лётчик, ты, если надо, иди, занимайся своими делами, пообедай, нам всё равно покидать каюту без сильной необходимости запрещено.

– Так и мне запретили. Как только взошёл на корабль, так меня ознакомили с инструкцией, что мол ходить по кораблю запрещено. Я даже удивился. Корабль не новой модификации, не крейсер и тем более не корабль-курьер, но всё же…

– Понятно.

– Эй, мне бы и себя в порядок привести, в туалет сходить, умыться, – подал голос. Если честно, не ожидал положительно ответа, но его и не последовало. Капитан – старший конвоя коротко кивнул и к моему спальному месту подошли двое: один отстёгивал страховочные ремни, а второй страховал. Когда отстегнули магнитные наручники от поручня, понял, к чему такая предосторожность. Не успел потереть затёкшую в неудобном положении руку, как меня пристегнули к конвойному, и надо же, именно правой рукой. Ладно, потерплю.

– У тебя десять минут. Санкомната там, – капитан указал в дальний угол помещения, где имелась едва приметная дверь. Я её не сразу заметил, только когда стали подходить ближе, она плавно отъехала и показался незнакомое с виду сооружение. Как его описать, даже не знаю, но если сказали, что это санкомната, то логично, что перед моим взором предстал унитаз, вот только он был непривычного вида, больше напоминающий трон с подлокотниками и удобной спинкой, да и на подлокотниках было столько кнопок, что я сначала растерялся.

– Что стоишь, заходи, – подтолкнул меня конвойный.

– Я-то зайду, но… – я указал на наручник, – тут место для одного. Двери не закроются.

– Так и не закрывай. И давай быстрее!

Что ж, я не стеснительный. На выходе приходилось и лопухом подтираться и ссать лёжа, но чувствовал себя я как не в своей тарелке. А ещё этот трон. Методом тыка всё-таки умудрился нажать именно туда, куда надо. У рукомойника – умылся. Хоть здесь ничего не привычного не было. Такого типа умывальное приспособление мне оказалось знакомо.

– Что так долго? Давай быстрее!

Но что раздражало, так это постоянное дёрганье руки и иногда не вовремя, что не выдержал:

– Ещё раз дёрнешь, без глаз останешься!

Помогло. Оставшиеся минуты я провёл относительно в комфортных условиях. Умылся, прополоскал рот. В общем, привёл себя в порядок и с довольным видом вышел. На что охранник недовольно поморщился.

За время моих водных процедур принесли рацион питания. Как оказалось, для всех. Сидели, ели молча. Я, не скрываясь, бросал злобный взгляд на ашш Сошша Хааша, что тот не выдержал и отвернулся. Вдруг сначала у одного охранника, потом у второго, а потом и у всех в комнате зазвучал тревожный сигнал вызова на коммуникаторе.

– Боевая тревога?! – не скрывая удивления, тихо произнёс молодой охранник и тут же освещение сменилось на аварийное и зазвучала сирена.

Глава 4

Я, не понимая, что происходит, продолжал сидеть и доедать свою порцию. Война – войной, но обед по распорядку. Неизвестно, когда в следующий раз придётся нормально поесть горячей пищи, да и вообще, придётся ли вообще её отведать. Суета и мельтешение анторсов меня стала напрягать. Командир, не видя этого бардака, уткнулся в коммуникатор и пытался выйти на связь. Не знаю, с его прямым командованием или с капитаном корабля, но вот остальные суетились: ходили из стороны в сторону, хватались за оружие, в общем – бардак чистой воды. Спокойно доел, вытер лицо влажной салфеткой, что входила в комплект рациона и глазами нашёл Сашу. Он-то должен знать, что происходит, вроде пилот, пусть и атмосферной авиации.

– Слышь, Саш, что происходит? – обратился к нему, не ожидая получить ответ. Он также сидел, уткнувшись в коммуникатор, и казалось ничего вокруг не замечал.

– Тревога объявлена!

– И что, в первый раз? – не понял такой суеты.

– Такая впервые, над всей территорией планеты, – не отрываясь от коммуникатора, говорил анторс. Быстрыми и ловкими движениями он продолжал что-то писать в коммуникаторе, – во всех соединениях, в том числе и на «Штоонссса́ре». Именно оттуда пришёл приказ.

– Хм. Может, кто из Совета помер или военный переворот? – предположил единственное, что пришло на ум. Наши – земляне не могли так напугать обитателей космического корабля, что находится на орбите Луны.

– Ответа не дождался, связи нет! – выругался командир конвоя, – ашш Охана, к командиру или помощнику, быстро. Узнай, что происходит и что делать нам. Лётчик, у тебя что, смог связаться со своими?

– С командованием – нет, канал связи перегружен. Связался с отцом. Он на «Штоонссса́ре».

– И, не тяни.

– Со стороны светила сканеры засекли появление массивного тела, не уступающее своими показателями по массе нашему кораблю-матке. Сигнатуры не распознаны. В лучшем варианте это комета, в худшем – корабль неизвестной расы, – тут ашш Сошша оторвался от изучения коммуникатора и пристально посмотрел на меня, а потом, как рванёт ко мне, что едва успел заблокировать удар, – это всё он! Это он – хоск вызвал своих! Надо его расстрелять и немедленно!

Подскочили конвойные, разняли.

– Убить успеем, не суетись, лётчик, – успокоил командир конвоя.

В это время вошёл посланный им боец к командиру корабля:

– Докладывай!

– Капитану корабля поступил приказ оставаться на орбите планеты, – коротко доложил боец.

– И? – не понял капитан, – лётчик, поясни.

– Манёвр вокруг планеты совершается в двух случаях. Во-первых, для разгона космического аппарата и корректировки полётной траектории, но в нашем случае это не нужно делать, так как тяги двигателей хватает, и без гравитационного манёвра достигнута необходимая скорость, а маяк цели прибытия не даст сбиться с пути, – как по учебнику говорил ашш Сошша, – во-вторых, в случае нештатной ситуации, когда корабль вышел на орбиту планеты, но пока не прошёл точку невозврата к цели полёта. Мы, как понимаю, сейчас во второй фазе полёта, корректировка курса и пока не отдалились от планеты настолько, чтобы нам оставалось единственное – продолжать путь к цели. Вот командиру и приказали не продолжать полёт, но и не садиться обратно на планету, а выйти на орбитальную траекторию полёта. Вполне логично, кстати. Как только выяснят, что появилось в звёздной системе, сообщат, что делать дальше.

– И сколько времени это займёт?

– Летать вокруг планеты мы сможем несколько недель, если не дольше, топлива тратится меньше, только вовремя корректировать высоту, чтобы не свалиться в гравитационный колодец. А вот с едой и остальным, не знаю. Это же не пассажирский лайнер, но думаю, тройной запас жизненно важных компонентов имеется.

– Значит, без особого риска можем летать вокруг планеты примерно дней десять.

– Вполне вероятно, – спокойно ответил лётчик, продолжая с нескрываемой неприязнью смотреть на меня.

– Лётчик забыл добавить, что при орбитальном полёте имеется возможность воспользоваться спасательной капсулой, а… – вступил в разговор.

– Заткнись! – вновь попытался достать меня лётчик. И чего я ему такого сделал, что он на меня так взъелся, не понимаю. Пройдёт время, убедятся, что в систему вошла какая-нибудь периодичная комета и все успокоятся, но нет, пробовал меня ударить. Хорошо, что сдержался, не ответил, хотя мог и нос ему сломать.

– Успокоились, оба! А ты, подконвойный, чтоб молчал и не влезал в разговор, когда истинно живые говорят!

– Так и я вроде не мёртв, – ответил, приготовясь получить удар, но его не последовало. Только капитан конвоя сквозь зубы процедил:

– Ещё одно слово и, клянусь Советом, я лично тебе башку прострелю!..

Сутки прошли в нервозном ожидании. Корабль вышел на орбиту планеты и нарезал витки, ожидая разрешения продолжить путь по маршруту, но приказ не поступал. С моей точки зрения, за такой длительный срок уточнить, кто или что появилось в Солнечной системе с такими техническими возможностями, как у анторсов, не составляло труда. Ведь даже наши астрономы массивное космическое тело найдут и сопроводят. Вот только что-то наводило на мысль, не всё так просто.

Бо́льшую часть времени я лежал, иногда проваливаясь в дрёму. Прям как в лучших пансионатах: сон и трёхразовое питание. Вот только прогулок по свежему воздуху не хватало, да медицинских процедур, а то режим прям точь-в-точь как в пансионате, где проходил восстановление после ранения.

Я лежал с закрытыми глазами и размышлял. Попытки спровоцировать Сашу и конвойных не удались. Не представилось ни единого случая, чтобы завладеть оружием или на крайний случай хотя бы взять заложника. Слишком все насторожены и внимательны. Даже Саша пусть и бросался на меня, но делал это осторожно, зная на что я способен. А последнее предупреждение из уст начальника конвоя меня окончательно убедили, что у них нервы на пределе и любой необдуманный шаг приведёт к бесславной смерти. Меня просто-напросто пристрелят.

Тихо, едва слышно раздался вызов чьего-то коммуникатора. В тишине, царившей в помещении, этот, лично для меня неприятный сигнал заставил открыть глаза и прислушаться. На вызов все обратили внимание. Так как чуть меньше суток все попытки связаться с внешним миром к положительному результату не привели, да и особых попыток не было. Соблюдался режим радиомолчания.

– Это отец. Сообщение прислал, – оживился ашш Сошша Хааш, – может, нам скоро разрешат продолжить путь.

Саша вчитывался в полученное сообщение, и я заметил целый букет эмоций, что промелькнул на его лице.

– Читай вслух, если это не личное, конечно, – попросил капитан конвоя.

– Это, этого не может быть!

– Что, невеста выбрала другого? – подколол один из конвойных.

– Нет, вы не понимаете! Этого не может быть!

– Так поясни нам, всё равно делать нечего. Может, с высоты нашего опыта подскажем, что делать.

– Несколько минут назад Совет принял решение увести «Штоонссса́р» из звёздной системы!

– Это как так? – встрепенулись все анторсы. Подобное заявление и для меня оказалось неожиданным, но такого бурного проявления реакции от степенных и надменных анторсов я не ожидал. Кто из охранников сидел – встал, кто стоял – подошли ближе к сидевшему ашш Сошша Хаашу. – Не тяни, говори.

– Это всё. Отец написал, что они уходят.

– Дай сюда, – не выдержал капитан и фактически вырвал из рук коммуникатор. Он быстро пробежался глазами по сообщению и зачитал вслух: «Мой сын, только что Совет принял решение отвести «Штоонссса́р» из звёздной системы. Береги себя».

– И всё? Почему приняли такое решение, а как же мы и те, кто остался на планете? И вообще, что происходит?! – не выдержал нервного напряжения молодой конвойный.

– Успокойся. Сейчас попробую связаться с командованием, а ты, сержант, сходи к капитану корабля. Может, он что прояснит.

Я лежал, анализируя ситуацию. Правители анторсов уводят основные силы из звёздной системы. Не скажу, что бросают на произвол судьбы находящиеся на планете войска. Остаются клоны, ну на них анторсам наплевать, но на планете остаются и истинно живые, которых по моим подсчётам на планете примерно треть от всего личного состава, и все или узкие специалисты высокого класса, или руководители среднего и высшего звена. А такими кадрами при ограниченных ресурсах не разбрасываются. Но и немаловажный фактор, на планете остаются и корабли-заводы, и прочее, как военное, так и гражданское имущество, и оборудование. Ладно бы они, куда на орбиту соседней планеты, ну или куда ещё отошли, сменили, так скажем, место дислокации, но нет, чётко говорится, что уходят из звёздной системы. Что их так напугало или что послужило толчком? Я лихорадочно размышлял, но на ум приходило только одно и это то нечто, что вошло в нашу звёздную систему.

– Лётчик, – обратился к ашш Сошша Хааш, но он не отреагировал, – Саша!

– Отвали! Не до тебя, ошханса³!

– Известно, что за объект вошёл в систему? Это важно. Его распознали?

– Отвали! Не знаю!

Продолжать приставать к находящемуся в таком возбуждённом состоянии не стал. Переключился на командира конвойной группы.

– Эй, капитан, поговорить надо.

– Чего тебе? В санкомнату приспичило? – тот сразу не пресёк мою попытку заговорить, а пусть и неуместно, но попытался пошутить.

– Нет. Нам надо срочно спускаться на планету. Передайте капитану корабля, пусть…

– Это ещё почему?! – вступил в разговор другой охранник.

– Так, корабль ушёл, нам некуда больше лететь, а чем дольше мы находимся на орбите, тем хуже для нас – мы идеальная цель. Как вы начали захват планеты?

– С уничтожения орбитальной группировки, как по учебнику.

– А наш корабль сейчас что? Или правильнее сказать где? – говорил спокойно, стараясь, чтобы они сами пришли к той мысли, что посетила меня.

– Находится на геостационарной орбите.

– И? Что до вас никак не дойдёт?! – не выдержал, сорвался. Хотя понятно, они-то не лётчики, а представители планетарных войск. Была надежда на Сашу, что он быстрее поймёт в чём дело, но он так и сидел, тыкал в свой коммуникатор, пытаясь связаться хоть с кем-то, а я продолжал. – Неизвестный объект, что вошёл в звёздную систему, опознали. И это не вопрос, а утверждение. И с большой долей вероятности объект – это космический корабль, а если приняли решение улететь, то…

– Мой капитан, – запыхавшийся вошёл посланный к капитану корабля сержант.

– Что у тебя?

– Сейчас будет объявление по кораблю. Мы идём на посадку, – не успел он договорить, как ожили динамики громкой связи.

«Всему экипажу и пассажирам! Внимание! Получен приказ совершить посадку на планете. После корректировки орбиты будет произведён спуск. Место планируемой посадки – место старта. Внешняя и внутренняя связь заблокирована. Объявления будут транслироваться по громкой связи».

– И всё?

– А ты что хотел, сержант?

– Так, когда я прибыл на капитанский мостик, там такая суета стояла. Просил, требовал, хоть кого-то пояснить, что происходит, но сказали идти в каюту и что всё сейчас объявят.

– Ошханса! – откидывая коммуникатор, выругался ашш Сошша Хааш.

– Капитан! Ведите себя прилично! Не разбрасывайтесь вверенным вам имуществом!

– Извините, офицер, – после непродолжительной паузы взял себя в руки ашш Сошша Хааш, – но то, что происходит, не укладывается у меня в голове. Отец не отвечает. Связь с командованием заблокирована.

– Было объявление по кораблю, что связь заблокирована. Я, если честно, удивляюсь, как прошёл последний сигнал.

– Я… у меня отец занимает высокий гражданский пост.

– Это понятно, но не объясняет причину, почему отвели корабль с орбиты спутника…

Я слушал логические измышления врагов и надеялся, что они придут к верному умозаключению, но, когда по третьему разу все стали сокрушаться, что ситуации, когда корабль-носитель покидает звёздную систему, бросая без материально-технической поддержки высаженный для захвата планеты десант, не выдержал.

– Послушайте, товарищи анторсы! – моё необычное для слуха обращение возымело действие. На меня обратили внимание.

– Что тебе, хоск? – недовольно произнёс капитан конвоя, – знаешь, я раскрою тебе небольшую тайну, в случае попытки побега или попытки твоего освобождения у меня однозначный приказ тебя пристрелить.

– Я в курсе. Но я не собираюсь бежать, – хотел добавить «пока», но не стал нагнетать обстановку, – у вашей расы есть враги? Есть те, кого вы боитесь или равны вам по силам и открытое противостояние приведёт к большим потерям, и неизвестно кто в итоге выйдет победителем?

– Хоски, – одновременно ответили оба капитана.

– Это понятно. Есть ещё какая раса или цивилизация, что в состоянии вам противостоять? – повисла пауза, отвечать сразу на вопрос никто не торопился. И пришлось задавать наводящие вопросы. – За время вашего… путешествия встречались разумные расы?

– Как говорил отец, обитаемых и пригодных для жизни планет за всё время встретилось только две, и ты о них знаешь, – задумчиво произнёс ашш Сошша Хааш.

– Странно, – моя теория не сработала. Никто им не встречался, но я не отчаивался. – А во время полёта встречи с кораблями других рас случались?

– Об этом не знаю, – ответил Саша, но сразу резко встал и направился к выходу.

– Ты куда, лётчик?

– К командиру корабля, я всё-таки пилот, может, нужна помощь или совет…

«Контакта с другими расами, кроме тех, что известны мне, у анторсов не было, – от нечего делать, сидел, размышлял, – но тогда, почему отвели корабль-матку из звёздной системы. Совет перестраховался? Не похоже. Людьми сражение за планету практически проиграно. Захватчики переходят к следующей фазе… вот только что это за следующая фаза я не знаю. Но очевидно, что-то пошло не так. Очевидно, что массивное тело, вошедшее в звёздную систему – это космический корабль. Вот только чей? Явно не анторсов. Может, и вправду – хоски? А сколько времени прошло с того времени…».

– Слушай, капитан, а сколько времени прошло со встречи с хосками?

– А ты сам не знаешь?

– Нет, не знаю, поэтому и спрашиваю, – разубеждать или, наоборот, утверждать, что я – хоск, уроженец Горгогоханской империи не стал. Я и сам окончательно не разобрался в себе. Во мне есть часть капитана Глена и эта бо́льшая часть сознания: его опыт и знания несоизмеримы с моими, но оно не подавляет сознание уроженца планеты Земля, а дополняет и в этом вся сложность понимания.

– Четырнадцать ашахов.

– Всего-то двадцать лет?! – не скрою, ответу я удивился.

– Отсчёт времени на корабле и на планете идёт по-разному. На планете за это время прошло сто пятьдесят ашахов. Сменились поколения.

– Больше двухсот лет, – быстро перевёл в уме величины. – А почему так?

– Много задаёшь вопросов, подконвойный, заткнись! – я-то подумал, что сумел разговорить анторса, но нет. И в это время вернулся ашш Сошша Хааш.

– Нам приказано прибыть на палубу Ш-5 и занять места в эвакуационном боте.

– Это ещё почему? Кто отдал такой приказ? – не поверил капитан конвоя.

– Я знал, что не поверите… вот, – он протянул свой коммуникатор. Капитан внимательно вчитался в строки приказа и нехотя протянул его обратно.

– Группа, исполнять приказ. Сопровождаем объект на палубу Ш-5, занимаем места в спасательном боте, – чётко произнёс командир, но тише, обращаясь к лётчику, добавил, – всё так серьёзно?

– Более чем. Экстренно идём на посадку. Входить в атмосферу будем практически под прямым углом лишь с частичным замедлением скорости, мягкой посадки не будет. И корабль не боевой фрегат, а грузо-пассажирский, может не выдержать таких нагрузок.

– А экипаж и груз? – задал вопрос, услышавший разговор другой охранник.

– Экипаж займёт места в спасботах после совершения необходимых манёвров, но нам предписано сделать это сейчас, – ответил ашш Сошша Хааш и покосившись на меня, добавил, – этот хоск оказался прав. Объект, что вошёл в звёздную систему, разделился и к планете с ускорением приближается космический корабль, класса не ниже крейсер.

Глава 5

Закованным в наручники меня вели по коридорам корабля. Экипаж, что сновал туда-сюда, не обращал на процессию внимания, а я, не зная, почему, старался запомнить маршрут. Последнее время совсем делать было нечего, вот и тренировал память. Тринадцать шагов – поворот налево, двадцать два шага – поворот направо, остановка возле шахты лифта. Подъём вверх. Двадцать шагов – поворот налево. Остановка.

– Пришли, занимаем этот спасбот, – скомандовал капитан конвоя.

Двери плавно отъехали. Небольшая шлюзовая камера, вновь гермодверь и мы оказались в спасательном боте.

– Командир, здесь места на десятерых.

– Дверь не блокируем. Может кто ещё сюда поместится.

– А с этим что? – охранник подтолкнул меня вперёд.

– Приковать к креслу.

Круглое помещение, по периметру анатомические кресла. В центре бота какая-то цилиндрическая конструкция. Так что пришлось её обходить, но ме́ста оказалось достаточно, чтобы двое свободно, плечом к плечу могли разойтись. Меня усадили в кресло, пристегнули одну руку наручниками к поручню. Справа и слева уселись охранники.

– Не расслабляемся, ждём. Лётчик, у тебя есть связь?

– Нет. Сигнал не проходит.

– И у меня тоже. Ладно, всем пристегнуться.

– Командир, может…

– Приказ пристегнуться и ждать!

Я прикрыл глаза размышляя. Не по моей воле, но предстать перед Советом мне в ближайшее время не придётся, и это радует, но вот вторую задачу я так и не выполнил. Успокаивал себя только тем, что не представилось шанса…

– Опять спишь, эй?! – открыл глаза. Говорил сидевший через одного охранника капитан конвоя, – если вздумаешь бежать, пристрелю.

– Можешь не повторяться, я понял, – ответил и вновь прикрыл глаза. Капитана и охранников надо валить быстро и желательно одновременно. Но их четверо, а я один и ещё этот Саша. Будь он неладен. А если сюда набьются ещё четверо, то шансов практически нет. Он и сейчас призрачный, но пятеро против одного или девять против одного – разница есть.

Открыл глаза от громкого, давящего на барабанные перепонки сигнала.

– Входим в атмосферу, сейчас экипаж должен занимать места в спасательных ботах, – пояснил лётчик.

Я уставился на гермодверь бота. Её мы не закрыли, хотя по моим скудным знаниям должны держать помещение в герметичном состоянии.

– Капитан, – старался перекричать рёв сирены, – капитан!

– Что тебе?

– Надо закрыть дверь. Если произойдёт повреждение обшивки, то из-за разницы давления нас или размажет по стенам, или умрём от асфиксии.

– Тебя не спросили, – буркнул один из охранников, – может ему кляп вставить, командир? – тут же он отстегнул ремни и направился ко мне.

Но не успел капитан ответить, как корабль тряхнуло. Охранник, что был не пристёгнут, на подкошенных ногах упал на пол. Одновременно дверь бота автоматически закрылась. Вновь сильно тряхнуло и последовал чудовищный толчок.

«Бот отстрелился», – понял по нарастающей перегрузке. Меня с такой силой вдавило в кресло, что едва не потерял сознание. Бот хаотично вращался в трёх плоскостях. Что-то с силой ударило по ноге.

«Как бы кости ни переломало», – промелькнула мысль, а перегрузка нарастала. Скорее всего, на несколько секунд терял сознание, но, когда очнулся, бот прекратил хаотичное вращение и пусть с перегрузкой, но не настолько критичной, продолжал спускаться вниз.

Бегло осмотрел себя, пошевелил пальцами ног – нормально. Не сломаны. Сильный ушиб, наверно. Но отчего? Окинул взглядом помещение. Слева и справа охранники без сознания, сидят обмякшей тушкой, закатив глаза вверх. Осмотрел пол. Рядом, всего-то в полушаге от меня тело того охранника, что так не вовремя отстегнул страховочные ремни. Он лежал в неестественной позе: нога невероятно вывернута в коленном суставе в обратную сторону, левая рука… такое ощущение, что выросла на несколько сантиметров. Длина разительно отличается от правой. Оторвало, что ли? А голова вывернута на сто восемьдесят градусов. Он лежал на спине, а лицо упирается в пол. Попытался дотянуться до оружия, но мешали страховочные ремни, да и прикованная к креслу рука ограничивала движения. Отстегнул ремни, чему быть – того не миновать, а такой шанс пока все охранники без сознания упускать нельзя. Осторожно, стараясь не натягивать сковывающий наручник, сполз с кресла. Перегрузка постепенно отступала, слышалось шипение. Мельком бросил взгляд в единственный иллюминатор. За обшивкой корпуса бушевал огонь.

Кое-как ногой подтянул к себе ногу анторса, спустился ниже и получил несильный удар током.

– Чёрт! Наручник среагировал на натяжение, – прошипел сквозь зубы, продолжая подтаскивать тело ближе. Ухватился рукой за одежду, подтянул тело ещё ближе, дотянулся до оружия, засунул за спину, за пояс.

– Так, у него должны быть ключи от наручников, – принялся обшаривать карманы, как услышал чей-то стон. На мгновение прервался оглядываясь. В том состоянии, что находились сейчас анторсы – они не противники. Можно с лёгкостью их перебить, но вот открывать огонь в замкнутом помещении из мощного боевого пистолета, чей импульсный луч с большой долей вероятности насквозь пробьёт обшивку спасательного бота – верное самоубийство. Нужно действовать тише и осторожнее. Вот сейчас освобожусь и можно будет их или задушить, или что-нибудь придумаю…

– Так, есть, – обрадовался, отыскав прямоугольную пластину-ключ от наручников. У соседей, что постоянно располагались справа и слева от меня их нет. И это я знал точно, потому что при посещении санкомнаты меня всегда отстёгивали или капитан конвоя, или тот, что сейчас мешком с костями лежал на полу. И это правильная мера предосторожности. Даже если нападу ночью на тех, кто рядом, то всё равно отстегнуться не получится. Пусть и завладею их оружием, и убью всех присутствующих, но наручники изготовлены из такого прочного сплава и такой причудливой формы, что, использовав оружие, я скорее отстрелю себе руку, чем без потерь освобожусь.

Вернулся в кресло и лихорадочно вставил пластину-ключ в замок наручников.

«Лишь бы сработало», – думал, смотря, как замигали разноцветные огоньки-индикаторы. Тихий щелчок и…

– Все живы, доклад! Лейтенант, почему не на месте?!

«Чёрт! Не успел».

Едва успел накинуть на себя ремни безопасности и опустить голову вниз, имитируя, что нахожусь без сознания, как анторсы стали приходить в себя и докладывать о состоянии. Казалось бы, небольшая физическая нагрузка, но при повышенной перегрузке заставила попотеть. Сердце стучало как отбойный молоток, а раскрасневшееся лицо было не спрятать.

– Эй, хоск, очнись! Ты живой?! – меня толкнули в бок. Пришлось прекратить притворяться и поднять голову.

– Да, что случилось?.. А это кто?! – встрепенулся, указывая на лежавшего рядом с моим креслом тело.

– Труп лейтенанта, – пояснил сидевший рядом, – не повезло.

– Лётчик, ты как? – вновь услышал голос капитана. Он сидел так, что за сооружением, что находилось в центре, его не было видно, впрочем, как и ашш Сошша Хааш.

– В норме. Скоро посадка, так что не расслабляйтесь. Приземление будет жёстким.

Сильно тряхнуло. Я едва удержал руку на поручне, чтобы раньше времени не выдать, что нахожусь без наручников. Но соседи на меня не обращали внимания. Они сидели, крепко держась за поручни, и стало понятно, что анторсы по какой-то индивидуальной особенности организма тяжело переносят перегрузки. Вероятно, долговременное нахождение на корабле с искусственной гравитацией сыграло злую шутку.

– Атмосферные крылья раскрылись, – через шум долетало пояснение лётчика, – сейчас будем планировать. Автоматика постарается найти безопасное место. Но движители на спасботе слабые. Не предназначены для долговременного полёта. Это ведь не атмосферный истребитель.

Перегрузка постепенно снизилась и совсем сошла на нет.

– Горизонтальный полёт, – вновь пояснил лётчик, – запаса хода примерно на десять-пятнадцать минут. За это время автоматика ищет наиболее оптимальное место для посадки.

– Что, не по маяку идём? – с трудом выговаривая слова, произнёс сосед охранник.

– Вряд ли с таким входом в атмосферу точно рассчитали траекторию. Надо же учитывать ещё и атмосферные явления, да и в первой фазе посадки ориентировка на маяк не происходит. Слишком большая скорость.

Я прям удивился познаниям ашш Сошша Хааш он пусть и пилот, но атмосферной авиации, а имеет такой большой багаж знаний в непрофильной области.

Сменив вектор, корпус бота накренился. Потом ещё раз, затем ещё раз.

– Это мы что, по кругу летаем? – задал вопрос капитан охраны.

– Видимо, да, – ответил лётчик, – скоро посадка, приготовьтесь.

Через несколько минут автоматика перестала искать лучшее место для посадки, выбрав оптимальное и бот с силой, тряхнуло. К контакту с поверхностью готовились, но событие произошло неожиданно. От резкого повторяющегося удара подумал, что позвоночник осыпется в ботинки, с такой силой произошло приземление.

– Есть контакт, мы на планете, – выдохнул лётчик, но не спешил расстёгивать страховочные ремни.

– Все живы? – осведомился капитан конвоя. Мне было странно, почему капитан и лейтенант охраны, вместе с ашш Сошша Хааш уселись практически напротив нас. Ведь им визуально контролировать меня, как объекта охраны, мешало сооружение, что находилось посередине спасательного бота, но теперь, когда приземлились, понял. И причина тому – центровка, равномерное распределение веса в спасательном боте. Трое примерно одной массы, с одной стороны и трое с другой. И это оказалось вполне грамотным решением. Скорее всего, это подсказал лётчик, но этого момента я не слышал. Конечно, остались свободными четыре места, но больше никто из экипажа корабля так и не смог или не успел забраться в занимаемый нами бот. И страшно подумать, что произошло, если бы мы все сидели с одного борта. Нас бы болтало так, что автоматика могла и не выровнять горизонталь, и не компенсировать хаотичное вращение в атмосфере, но обошлось.

– Сержант, ответь, ты, как? – продолжал опрашивать подчинённых капитан.

Я посмотрел на соседа справа. Анторс сидел, вжавшись руками в кресло, голова опущена вниз, а изо рта течёт кровь.

– Он ранен, капитан, – ответил, убедившись, что сосед слева не в лучшем состоянии и только сейчас приходит в себя, неуверенно пытаясь отстегнуть ремни безопасности. В это время подошёл капитан охраны. Он пощупал пульс бойца, достал из поясной сумки какой-то прибор и приложил к шее.

– Что с ним, может стимулятор вколоть? – пришёл в себя и второй боец охраны.

– Поздно, он мёртв. Шея сломана, – посмотрев на мигающий фиолетовым сигналом прибор, произнёс капитан охраны.

– Ах, ты!.. – тут неожиданно кинулся на меня охранник. Нас разделяли всего два шага. Он стоял вполоборота от меня и будь я прикованный наручниками, ничего бы предпринять не успел. Сработали наработанные рефлексы. Когда тот резко развернулся, выхватывая из кобуры оружие, встретил обезумевшего бойца прямым ударом ноги в пах. Одновременно практически выпрыгнул из противоперегрузочного кресла и ушёл с траектории возможного открытия огня. Рука потянулась за спину и, нащупав оружие, наставил его на противников. Корчившийся от боли упал на пол, уронив пистолет. Ногой отшвырнул его себе за спину.

Не думал что придётся, не удостоверившись, где мы приземлились раскрывать все карты, но и физический контакт с противником мог вылиться в бесславную смерть. Что обезумевший анторс нападал на меня целенаправленно, сомнений не было. Ещё бы немного я замешкался и был бы мёртв. Так, а где Саша?! Упустил из виду одного противника.

– Ашш Сошша Хааш, ты где? – крикнул, продолжая держать на прицеле бойцов, но ответа не последовало. Только с шипением открывалась гермодверь.

«С-щука! Сбежал!», – выругался, продолжая контролировать охранников. Капитан, как понял сдаваться не собирался и осторожными движениями тянулся к оружию.

– Руки! Чтобы я видел! А ты, ляг на живот и раскинь руки в стороны! – приказал тихо, чтобы меня слышали только эти двое. Ситуация складывалась не из приятных. Запасного выхода нет, окружающая обстановка неизвестна, а если мы приземлились среди позиций врага, пусть даже возле корабля-завода… Тут я ощутил едва заметное покачивание. Словно бот поднимали на подъёмном кране, и он под действием ветра раскачивался.

– Капитан! Мы… – показался ашш Сошша Хааш, но, увидав, что охранники находятся под прицелом, быстро юркнул назад за, до сих пор непонятное мне сооружение. Я едва успел проводить его стволом пистолета. Всего на мгновение переключил внимание, как капитан начал действовать. Быстро, как же быстро он извлёк из кобуры оружие, сменил расположение тела, уменьшая площадь цели и второй боец не спал. Они оба почти одновременно, не сговариваясь, пошли в атаку. Тот, что распластался на полу, из положения лёжа прыгнул на меня, пытаясь схватить за ноги и повалить. Если честно, не ожидал такой прыти и не нашёл ничего, как отпрыгнуть назад, чуть заваливаясь набок, затрудняя прицеливание капитану. Выстрелили мы практически одновременно. Левую руку обожгло. Одновременно, как же не вовремя, вновь ощутимый толчок и спасательная капсула закачалась. Не удержался на ногах и завалился на пол, переводя оружие на готовящегося к повторному прыжку противнику. Но тут он не успел. Заряд выбил ему мозги. Попал прямо в темечко. Отполз, спрятался за сооружением, прислушался. Тишина. Левая рука онемела. Кровь текла ручьём. Противник попал по касательной, глубоко распоров импульсным зарядом плоть.

«Не терять сознание!», – приказал себе и пополз обратно. Под прикрытием тела убитого противника проще добраться до капитана охраны. Мы выстрелили одновременно, но вот попал я в него или нет, не знал. И предполагал, что он будет меня ждать с противоположной стороны, но я вернулся обратно. Осторожно выглянул. Никакого движения. Прислушался – тихо. Полуприседом, осторожно стал обходить конструкцию. Шаг, ещё шаг. Спасательный бот периодически качало, но я приспособился. Ритм качки оказался предсказуем и каждый лёгкий толчок вбок я ожидал и использовал его для ускорения перемещения.

Капитан конвоя полулежал, опиравшись спиной на противоперегрузочное кресло, где остался труп погибшего при посадке охранника. Одной рукой он судорожно водил из стороны в сторону оружием, второй рукой зажимал рану на правом боку. Кровь пропитала полностью куртку, образовав тёмно-бордовое пятно. Капитан меня заметил и вскинул оружие. Я нырнул назад, уходя с траектории огня.

– Капитан! Хватит! – начал переговоры, так как мне нужны были заложники. Ашш Сошша Хааш, как понял, сбежал, а оставшись один стану лёгкой мишенью. Анторсов ничего не будет сдерживать, а так есть хоть шанс поторговаться.

Прозвучал выстрел, потом второй. Капитан стрелял, не видя меня и заряды летели мимо.

– Капитан! Ещё раз предлагаю, брось оружие!

– Пошёл ты, ошха́нса!!! Столько хороших истинно живых из-за тебя погибли! Но я исполню приказ и пристрелю тебя, – капитан говорил медленно, он тяжело дышал, но держался. Действовали стимуляторы, но при такой ране, что у него так быстро они не подействуют, тем более слишком много крови потерял. Да и мне, если честно так долго не протянуть. Левая рука отказывалась подчиняться и висела плетью, а ещё, мне становилось холодно. Если я быстро не приму катализаторы свёртывания крови и блокаторы боли, то сам скоро потеряю сознание.