Kitabı oxu: «Мой спор с господином Воландом»

Введение

“Человек смертен, и это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус” цитата из великого произведения “Мастер и Маргарита,” М. Булгакова, звучит красиво, но вот только я с этим никак не согласен.

Эта история началась с маленькой пигментной родинки под левой лопаткой, которая время от времени чесалась. Больших проблем от нее не было. Почему же рассказ я начал с родинки, а не с проблем с сердцем, станет понятно, немного позже.

Плохо было другое. Боли в сердце становились все сильнее, приступы повторялись все чаще. Дошло до того, что временами я орал в голос от нестерпимой боли. Обычные обезболивающие уже не помогали. Скорая помощь приезжала, не раз и не два, врачи меня уже знали, скрепя зубами, проводили стандартные процедуры: измеряли кровяное давление и делали электрокардиограмму. Диагноз всегда был один и тот же: сердце в порядке. По фразам брошенным вскользь, легко было догадаться, что они в этот момент думают обо мне, – Чего, придурок орет?” Непонятно: то ли симулянт, то ли наркоман, а может просто блаженный. Спасибо, вам терпеливые мои, что ставили капельницу, снимали боль. Благодаря, этому я хоть как-то мог забыться на пару часов, перед работой.

Глава 1. "Пирита пансионат"

Работал я тогда в "Пирита пансионате", hooldaja (с эст. языка, это можно приблизительно перевести как – санитар).

Но все по порядку. Был очередной приступ, измотанные пандемией и нами болезными врачи, в очередной раз, прокапав меня, собрались уезжать. Но, в это раз вмешался, Его Величество случай – доктор со скорой, узнала меня. За пару дней до этого эпизода, эта же бригада приезжала на вызов в пансионат, где я отрабатывал свои грехи.

Не могу утерпеть и не поделиться, что это было за чистилище.

В отделении, где я подвизался, было примерно двадцать человек. Это число время от времени менялось, то в большую сторону, то в меньшую, не суть. Находились там пациенты с диагнозом у одних эта была: болезнь Альцгеймера у других разной степени деменция. На это количество скорбных, в сутки полагался один санитар. В обязанности которого входило, загибайте пальцы:

• разложить по коробочкам для каждого пациента лекарства и затем раздать, это несколько раз в день;

• поменять памперсы, постельное белье;

• трех, четырех человек помыть в душе;

• белье и одежду закинуть в стирку, чистое постиранное разложить по шкафчикам;

• накормить всех четыре раза в день, в то время они, как тараканы, на месте не сидят, расползаются, а их надо собрать и усадить, в столовой и контролировать, чтобы все поели;

• при этом в палатах находятся, лежачие которых надо кормить с ложечки, а они едят не быстро, если этот мучительный процесс, можно назвать словом едят.

• перед приемом пищи надо на двадцать человек накрыть на стол, после как, убрать посуду и помыть;

• финальная шишка в этот компот, неудачная планировка здания, за смену в двенадцать часов, санитар проходит до 15 километров.

Подопечные ссорятся между собой, капризничают. За тобой ходят часами, повторяют одно и то же, для этой пытки всегда найдется, пара человек. Ночью тоже не легче, есть персонажи кто бродит по отделению, в темное время суток. Только забылся, и тут что-то изнутри толкает открыть глаза, видишь над тобой нависает белесое пятно, нечленораздельно мычит, пуская слюну. И не всегда сразу понимаешь, где ты и что ты. Вспоминаешь, где находишься и в каком состоянии это неприведение, становится мягко сказать неприятно. – Человек не свинья, ко всему привыкает, – со временем обжился и я.

Была там пара спортсменов, один футболист, другой тренер по боксу с тридцатилетним стажем. Бывший игрок команды «Нымме» был еще туда-сюда, ему можно было что-то объяснить иногда, а вот боксер был полностью неадекватен, вдобавок у него случались вспышки агрессии.

Между мужчинами был перманентный конфликт. У тренера был болезненный интерес к женщинам, а футболист пытался его “воспитывать”, время от времени это переходило в рукоприкладство.

В очередной раз услышав крики, я кинулся в палату. Картина была жесткая, поклонник мяча валялся на полу с разбитой головой, тело на половину было в душевой, а другая его часть в коридорчике палаты. То что, Калью упал было делом обычным, это соответствовало диагнозу. Странно было другое, его постоянный оппонент, «добрый» тренер стоял над ним на коленях, в ажитации я не обратил на это внимания. Надо было быстро оценить тяжесть состояния упавшего и оказать ему необходимую помощь. Боксер поднял на меня глаза, – “Помоги мне, подержи его.” В горячке я не понял, что он имел в виду, решил что он пытается помочь, через мгновение осознал свою ошибку. Профессионал, методично отработанными за десятилетия тренировок ударами бил лежачего, тот был в глубоком нокауте. Агрессор был весом 100 кг и ростом 180 см при его болезни, боли он не чувствовал, слов не понимал, весь этот расклад в долю секунды мелькнул у меня, в голове. Не раздумывая, я кинулся головой вперед, сбив на пол бьющего. На помощь, с соседнего отделения, прибежала Настя, услышав шум драки я нажал кнопку “паники”, уже вдвоем мы загнали буяна в его комнату и закрыли на ключ. Как мы это сделали описывать не буду, такие действия не приветствуются и не одной мне известной инструкцией, но выбора не было, оставлять его свободным значило бы создать угрозу, другим нашим подопечным. Ветерана команды «Нымме», скорая увезла в PERH (больница в Мустамяэ, г. Таллин), на срочную операцию, в отделение челюстно-лицевой хирургии. Присмиревшего бойца, не надолго, забрала полиция, через час привезли обратно, его диагноз освобождал его от ответственности.

Глава 2. Диагноз рак

Этот случай сыграл в моей жизни, добрую роль, доктор со скорой, что забирала пострадавшего участника конфликта, запомнила меня.

В последний момент перед отъездом, после оказания помощи, старшая бригады, узнала меня.

– Ты же работаешь, в доме по уходу за престарелыми?

– Да, работаю, я тоже вас запомнил доктор.

В то время правил король COVID-19. Врач решила перестраховаться. Если у меня вирус, а она не предпримет мер и я занесу заразу, в пансионат, то могут и по голове крепко погладить.

Повезли меня в больницу и как положено сделали кучу анализов и просветили рентгеном. Ковида у меня не нашли, обезболивающие еще действовало, я стал успокаиваться, скоро домой. Не получилось, с инвалидного кресла, переложили на кровать. Пришла “доктор” Jama и без всякой преамбулы заявила:-” У ВАС РАК. Я видела ваш рентген!” Я повел себя, также, как это делает сто процентов обреченных:”А может это ошибка, а может еще раз сдать анализы…” На что, этот не доктор продолжала твердить:” Мне с моим опытом, все ясно у вас рак, без всяких анализов, я это вижу.” Она получала удовольствие повторяя, эту фразу раз за разом.

Прежде, чем делать операцию нужно было вылечить воспаление легкого, которое возникло вокруг опухоли. Вдобавок к этому гемоглобин в крови был настолько низкий, что сделали два переливания крови, около месяца я пролежал в больнице. Затем предварительное обследование подтвердило первичный диагноз. Предстояла операция.

Глава 3. До и после

Операцию надо было ждать три месяца. Это было тяжелое время. Как пишут в романах, я просыпался и засыпал с одной мыслью: "Сколько осталось? Как будет больно? Чем сердце успокоится?" Любые новости, о том что планируют построить или изменить, вызывали раздражение. Бесили далекие глупости, про изменения климата, через сто лет, о загрязнении океана и так далее и тому подобное. Пришло понимание, что это обычный маркетинг, чтобы разводить лохов и зарабатывать на мифических проблемах. Ведь это гениально, деньги из ничего, просто запугай народ, бредовыми идеями и делай что хочешь.

По словам врача, операция прошла успешно, но оставалась одна закавыка, результатов биопсии, надо ждать еще две недели. Получалось, что я живу со смертельным приговором уже четыре месяца. Оставалась крохотная надежда, а вдруг метастазов нет, тогда может еще пару лет у меня есть.

Настал день, похода к врачу. Приехали мы с женой на полчаса раньше, надо было сделать рентгеновский снимок.

Боком неловко, зашел в кабинет к оракулу моей судьбы, робко присел на краешек стула. Доктор спокойно и немногословно, как и положено истинному эстонцу, посмотрев снимок произнес: "Все хорошо, операция прошла по плану, на снимке тоже все у вас в порядке." Протянул мне рецепт: "До, свидания."

Я продолжал сидеть, боясь задать самый важный для меня вопрос, язык не хотел, слушаться, наконец-то из горла раздался, сип: "А это, ну как это метастазы, а?" Хирург к этому времени переключился уже на что-то другое, с удивлением посмотрел на меня: "Нет, у вас метастазов, и рака тоже, нет и не было. Просто надышались вы за двадцать пять лет работы, в пожарке дымом, вот комок из сажи и образовался."

Теперь отказывались слушаться ноги, встать со стула получилось не сразу. С трудом переставляя конечности вышел, в коридор. Радости не было, понимания, что все позади тоже не было… Жена которая и так потихоньку от меня плакала, увидев мое выражение безумия на лице, заплакала в голос: "Ну, что доктор сказал?"

"Я ЗДОРОВ", – еще не понимая до конца, смысла этих слов, произнес заветную фразу, бесцветным голосом. Супруга решила, что я тронулся, постучала доктору в кабинет, чтобы уточнить диагноз…

Никогда не забуду, довольное выражения на лице «доктора» и то упоение с каким она произнесла страшный диагноз, она явно наслаждалась своим положением вершителя судьбы.

Мне повезло, смерть только задела меня своим черным крылом, дыхнула в лицо адским смрадом и на время отпустила от себя.

Эпилог

После того как мне поставили страшный диагноз, восприятие окружающего мира стало меняться. Некоторые поступки совершал по наитию, не отдавая себе отчет; почему и зачем я это делаю: написал завещание и даже купил место на кладбище, моим любимым занятием стало посещение похоронных бюро, где по долгу рассматривал венки, гробы и прочую атрибутику. Все время рядом ощущал какую-то иную сущность, она была не страшная, не добрая просто другая.

Конец отодвинулся, казалось бы надо радоваться, но человеческая душа не поддается пониманию, она живет своей жизнью. Возникло тоскливое чувство, утраты чего-то важного, вроде как дали интересную книгу и забрали не дав прочитать. Только я знаю, что получу это книгу еще раз.

Всех этих перипетий можно было бы избежать, умерив внезапно, так что для меня спорно утверждение многоуважаемого господина Воланда:” “Человек смертен, и это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус.”