Kitabı oxu: «Проклятый металл»

Пролог

Год 948 от Великого Собора

Месяц Святого Доминика Просветителя

Год девятьсот сорок восьмой от Великого Собора запомнился жителям Ланса как год недорода и год бесславного окончания вконец разорившей континентальные провинции войны. Горожан будоражили слухи о скором конце света, сельский люд в сердцах поминал засушливое лето, дождливую осень и раннюю морозную зиму. А еще – все поглядывали в небо на сулящую новые неприятности кровавую комету. И пусть никто толком не мог объяснить, какие именно несчастья вскоре обрушатся на страну, надежд на перемены к лучшему у подданных Джеймса Третьего почти не осталось. Да и какой прок от пустых надежд, когда вот-вот придется положить зубы на полку?

Всадники, что направлялись на поклон к известному на побережье отшельнику, в полной мере ощутили на себе дурное настроение местных жителей. Радовались им разве что владельцы харчевен и постоялых дворов, да и у тех за фальшивыми улыбками скрывалось желание опустошить кошели путников до последнего денье. Напроситься же на постой в какой-нибудь захудалой деревеньке и вовсе было пустой затеей. Обыватели, с суеверным ужасом боявшиеся сглаза и порчи, не пускали чужаков даже на порог.

Слишком уж часто в последнее время поражала души людей бесноватость. И слишком опрометчиво поступил монарх, повелев закрыть миссии ордена Изгоняющих и выдворить братьев-экзорцистов из страны. Приходские священники были способны изгнать из человека беса далеко не всегда…

С пролива дул холодный, пронизывающий насквозь ветер, к полудню стеной повалил мокрый снег, но двое верховых и не подумали укрыться от ненастья на постоялом дворе. Молодой человек лет двадцати от роду, с резкими и властными чертами лица, кутался в плащ и очевидным образом злился на спутника, который поспешил тронуться в путь, едва только рассвело. Тот ехал впереди и помалкивал, однако усилившийся ветер и летевший прямо в глаза снег портили настроение и ему. К тому же щегольская короткая куртка, отороченная куньим мехом, совсем не подходила для разыгравшейся непогоды.

– Смотрю, Патрик, ты сам не рад уже, что на своем настоял? – не смог удержаться от шпильки молодой человек. – Вот отморозишь себе что-нибудь, вспомнишь мои слова…

– Прошу вас, дорогой Эдвард, пожалейте мое бедное сердце. – Патрик, граф Нейл, приложил руку к левой стороне груди, но глаза его остались холодными и бесстрастными.

– Пожалеть? С чего бы? Я не хотел сюда ехать. Я боюсь даже подумать, что станется с отцом, когда он прослышит про авантюру, на которую подбил его наследника некий граф…

– А я боюсь подумать, что сталось бы с неким наследником престола, попадись он на глаза его величеству в ту пору, когда не вполне владел собой. Мне и так уже пришлось позаботиться о вашем излишне болтливом камердинере.

– С вами, Патрик, не поболтаешь… И вместе с тем монастырь Святого Мартина находится несколько ближе к столице, чем эта дыра Пригге. – Принц выплюнул название захудалой деревушки с нескрываемым презрением. – И переплывать через Ланмар не пришлось бы…

– Вот именно, монастырь Святого Мартина находится слишком близко к столице. Кроме того, я вовсе не уверен, что настоятель способен снять порчу, зато поставить в известность вашего батюшку он бы ни в коем случае не забыл.

– И что с того? Избавь он меня к тому времени от беса…

– Мой дорогой принц, первородство вовсе не гарантирует престолонаследия! Слухи об одержимости гарантированно закроют вам дорогу к трону. А если присовокупить к ним самоубийство супруги, которое вряд ли можно объяснить одной только послеродовой горячкой…

– Я не имею к этому никакого отношения!

– Могли бы поменьше волочиться за придворными красотками… – вполголоса заметил граф, но был услышан.

– Довольно, Патрик! Ты прекрасно знаешь, зачем отец устроил этот брак. Он кинул меня лордам с континента, как кидают кость своре голодных псов! Да, эти напыщенные болваны сразу позабыли о проигранной Норвейму войне, а герцог Риз пошел на такие уступки, о которых мы и мечтать не могли! Но знай я наперед, что его дочь окажется сущей ведьмой, я бы и близко к ней не подошел! Ты же видишь – эта стерва даже после смерти продолжает портить мне кровь!

– Ваша любвеобильность, мой принц…

– Да что любвеобильность?! Ведьма, она и есть ведьма, и моя верность не изменила бы ее природы!

– Так-то оно так, но измена есть грех, а любой грех открывает бесам дорогу в душу. Не было бы греха, глядишь, и не пришлось бы нам тащиться за тридевять земель.

– Вот только не надо читать мне нотаций! Лучше объясни, зачем мы едем к какому-то затворнику, если легко можем посетить миссию ордена Изгоняющих в Нильмаре?

– Погода плохо влияет на вашу способность к здравым рассуждениям, мой дорогой принц. Вы хотите, чтобы о вашей проблеме моментально стало известно в Акрае? Желаете оказаться на крючке у Стильга?

– Но тайна исповеди…

– Когда тайна исповеди мешает государственным интересам, о ней принято забывать. Между тем всем известно, кому экзорцисты служат на самом деле. Ваш батюшка выставил их из страны вовсе не в припадке дурного настроения, как растрезвонили потом на каждом углу.

– Тебе всюду заговоры мерещатся!

– Тем и живу, – нахмурился граф. – Но почему вы так настроены против местного отшельника? Его успехи в изгнании бесов признавали даже экзорцисты!

– Мне претит сама мысль прибегать к помощи еретика!

– Ну, тогда вам одна дорога…

– Куда? – заинтересовался принц.

– В Норвейм. Вот братья-экзекуторы удивятся…

– Патрик, не испытывай моего терпения!

– Мне удалиться?

– Нет, бесы тебя забери! – рявкнул Эдвард и, чуть помедлив, тихо заметил: – Прости, Патрик, я просто не хочу иметь никаких дел с отступником, пусть даже он и являет миру чудеса святости. Как мне говорили, его рассуждения полны ереси.

– С каких пор вы стали таким благочестивым? – удивился граф.

– С тех пор, как в мою душу вцепился этот клятый бес! Я не живу сейчас, а существую…

– Вы и дальше собираетесь существовать? – уточнил Патрик, который за последнее время успел свыкнуться с резкими перепадами настроения его высочества и уже не обращал на них внимания. – Или все же намерены стать Эдвардом Первым?

– Откуда такая любовь к риторическим вопросам? – нахмурился принц.

Но едва он только собрался сказать графу какую-нибудь гадость, как лес расступился, и всадники выехали на просторную поляну.

– Мы на месте. – Патрик указал на темный силуэт двухэтажного дома.

– А неплохо этот отшельник устроился, – задумчиво огляделся по сторонам принц.

Выбежавший из пристроя служка ловко принял поводья и повел лошадей к приспособленному под конюшню сараю.

– Добро пожаловать! – указал на крыльцо граф Нейл.

– Только после тебя, – бросил ему в ответ Эдвард.

Пропустив графа вперед, принц расстегнул застежки плаща, на ладонь выдвинул из ножен меч и бросил его обратно.

– Говорите, это мне везде заговоры мерещатся? – не упустил возможности съехидничать Патрик и, кое-как сбив с куртки снег, без стука распахнул дверь.

Принц последовал за ним. Откинул с головы капюшон и внимательно оглядел просторную комнату, у дальней стены которой в камине гудело высокое пламя. Рядом громоздилась сложенная из сухих дров высокая поленница, так что ненастье хозяин дома встречал во всеоружии. Впрочем, вышедший к гостям отшельник ничуть не походил на человека, которого мог смутить обычный снегопад.

– Ваше высочество, – слегка склонил голову мужчина неопределенного возраста, облаченный в длинную байковую хламиду, – большая честь для меня видеть вас здесь…

– Неужели?..

Эдвард бросил мокрый плащ на спинку кресла и прошел к камину. Интересоваться, откуда затворник знает, кто к нему пожаловал, он и не подумал. Спрашивать имя хозяина – тоже. Ни к чему это.

– У вас есть основания сомневаться в моих словах? – мягко улыбнулся отшельник.

– А у меня есть основания вам доверять?

– Однако же именно вы почтили меня визитом…

– Туше! – хохотнул Патрик и сел поближе к камину. – Надеюсь, вы не откажете замерзшим путникам в стаканчике бренди?

– Или подогретого вина, – уставился Эдвард на хозяина, почтение которого к гостям было, без всякого сомнения, показным. Уж кого-кого, а лицемеров и лжецов принц на своем веку навидался достаточно.

– Я не держу в доме хмельного, – вежливо, но твердо сказал затворник. – Думаю, не хуже бренди вас согреет травяной чай.

Эдвард досадливо поморщился, но предложенную кружку, над которой курился легкий дымок, принял. Отхлебнул. Насупился. Досадливо посмотрел на отшельника и рубанул с плеча:

– Ты можешь мне помочь?

– Смотря что вы хотите от меня получить, ваше высочество, – ушел от прямого ответа хозяин лесного жилища.

– А сам ты этого не понимаешь?

– Я понимаю лишь, что на вас наслали порчу. Еще я вижу беса, терзающего вашу душу. Каждодневные молитвы за здравие членов королевской семьи пока не дают ему обрести должную силу…

– Ах вот как? – Эдвард в раздражении грохнул кружкой. – Обрести должную силу? Ты так это называешь?

– Неважно, как я это называю, важно, что я могу этому помешать. Полагаю, вы хотите избавиться от порчи…

– Браво! – зааплодировал принц. – Друг мой, да ты, оказывается, настоящий мыслитель. И как только догадался?

– Ваше высочество, вы уверены, что хотите именно этого? – спокойно продолжил отшельник, не обратив ни малейшего внимания на прозвучавшую в словах собеседника издевку.

– А что еще ты можешь мне предложить? Развернуться и отправиться домой?

– Отнюдь нет. – Невозмутимость на мгновенье покинула хозяина дома, но он моментально взял себя в руки: – Порчу можно вернуть. Порчу можно передать другому человеку…

– Какие ты мерзости говоришь! – скривился Эдвард и вскочил на ноги. – Нет! Все, чего я хочу, – это избавиться от нее навсегда. Если тебе это по силам, называй свою цену.

– Не все в этом мире измеряется деньгами…

– Не стоит испытывать мое терпение!

– Выслушайте меня, ваше высочество…

– Разговор тут короткий: либо ты можешь снять порчу, либо нет!

– Могу.

– Тогда в чем проблема?

– Прежде чем что-либо сделать, я должен объяснить возможные последствия, – скрестил на груди руки раздраженный упрямством принца отшельник.

– Ваше высочество! – встрепенулся вдруг граф Нейл. – Выслушайте его. Не зря же мы проделали этот длинный и, так скажем, не очень приятный путь.

– Не уверен! – В глазах принца полыхнула ярость, однако здравый смысл быстро взял верх. – Ладно, говори, чего ты там хотел…

– Сначала просветите, что именно с вами произошло. Мне нужны подробности.

– Подробности? – фыркнул Эдвард. – Одна ведьма натравила на меня бесов, вот и все подробности!

– Если вы не хотите об этом говорить, боюсь, я ничем не смогу помочь…

– А-а-а, бес с тобой! – махнул рукой принц. – Моя супруга была на сносях, когда кто-то наплел ей обо мне всяких небылиц. Роды начались раньше срока, после них она и вовсе обезумела. Отказывалась глядеть на сына, бормотала что-то странное о тьме, проклятии и расплате. Несколько дней назад ее нашли удавившейся собственным шелковым палантином, а в ночь после похорон… в ночь после похорон моей душой попытался завладеть бес!

– Люди часто используют силы, не до конца понимая их природу, – кивнул отшельник.

– Не до конца понимая? – уставился на него принц. – Ты меня слышал вообще? Она призвала на мою голову беса!

– Бесы всего лишь частицы Бездны, обитающие в великой пустоте. К истинной Тьме они не имеют никакого отношения.

– Что?! Ты в своем уме?! – подскочил как ужаленный Эдвард. – Частицы Бездны? Да только всенощное бдение о королевской семье не позволило этой твари живьем утянуть меня в преисподнюю!

– Не все так просто, ваше высочество. Бесы – лишь сгустки силы. Не скверна, но порождения пустоты! Сами по себе эти создания не хороши и не плохи. Другое дело, что они способны проникать лишь в души, отягощенные грехом, ведь именно такие души лишены целостности. И поскольку грех изначально темен…

– Избавь меня от своих еретических бредней! – приказал принц. – А не то живо отправишься на костер!

– Не надо угроз. Я просто пытаюсь помочь. И изгнание беса – это крайний вариант. С моей помощью вы сможете взять над ним верх и получить его силу…

– Замолчи! Об этом не может быть и речи! Избавь меня от порчи, если можешь, и тогда я закрою глаза на крамольные речи, что ты ведешь в моем присутствии!

– Я спасу вас, но кто поможет остальным бесноватым, чьи души полны скверны лишь потому, что некому позаботиться о них и наставить на путь истинный? – повысил вдруг голос отшельник. – Вы столкнулись с обитателями Бездны исключительно из-за наведенной порчи, но есть и те, кто от рождения наделен даром соприкасаться с иным миром.

– Бесноватость – это дар? – хмыкнул граф Нейл.

– Бесноватыми пусть занимаются экзорцисты! – отрубил принц.

– Экзорцисты калечат души, выжигая из них то, чего сами не разумеют! – вмиг растерял всю свою невозмутимость отшельник. – Больше них вреда приносят только экзекуторы, но тех изначально ведет корысть и жажда власти…

– И что мне теперь, устроить приют для бесноватых?

Принц схватил со стола кружку с чаем и в три глотка осушил ее до дна. Темечко заломило, будто кто-то бился в голове, желая вырваться наружу. Эдвард выудил из кармашка четки и судорожно принялся перебирать их, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце.

– Нет, ваше высочество, – покачал головой отшельник. – Природу Бездны нужно изучать. Когда мы познаем ее, мы изменим мир! Кому нужны мертвые люди, именуемые святыми? Надо построить новые храмы…

– Довольно! – Принц с трудом унял бившую его дрожь, до боли стиснув пальцами граненые бусины четок. – Патрик, он и вправду спятил, или мне только кажется?

– Ваше высочество, – отшельник шагнул к Эдварду, – вы просто не представляете, что это даст вам лично. Бесы – не только проклятие, но и оружие. Понимая их природу и используя их, вы легко сокрушите всех врагов…

– Для начала я должен буду перебить половину собственных подданных, – с явственно прозвучавшим презрением в голосе ответил принц. – Против меня выступят все: чернь, лорды, Церковь. Ланс и Драгарн тоже не останутся в стороне: они давно точат зуб на наши континентальные провинции, а война с еретиками – прекрасный повод для военного союза.

– Но…

– Никаких «но»! – не выдержал Эдвард. – Называй свою цену и не морочь мне больше голову!

– Чтобы избавить вас от порчи, я буду вынужден принять ее на себя. – Отшельник внезапно успокоился. Зеленые глаза потемнели, а потом и вовсе сменили оттенок: один загорелся желтым огнем, второй стал серым, словно припорошенная дорожной пылью стекляшка. – Однако, если вы примете мое предложение…

– Еще раз услышу об этой ереси, отправлю на костер, – пообещал принц и в сердцах кинул в графа Нейла перчаткой. – Ты куда вообще меня притащил?

– А что, был большой выбор? – пожал плечами граф и поднялся на ноги. – Назовите уже свою цену, почтенный, или мы немедленно отбываем.

Отшельник несколько мгновений играл с графом в гляделки, потом опустил глаза и после недолгой паузы сразил принца наповал:

– Я хочу стать наставником вашего сына.

– Что?! Отдать первенца еретику?! – Эдвард от такой наглости потерял дар речи и заперхал. Придя в себя, он кинул на стол туго набитый кошель и многозначительно похлопал ладонью по рукояти меча. – Выбирай: золото или сталь.

– Ваше высочество, – ухватил принца за руку Патрик, – так нельзя!

– Нельзя? – прошипел принц в лицо советнику. – А ему надо мной издеваться можно?

– Нельзя вершить самосуд! Если узнают…

– Мне не нужно золото, – подлил масла в огонь отшельник.

– Ну что ж, – оставил в покое меч Эдвард, – ты сам выбрал свою судьбу. Уж поверь, я позабочусь, чтобы еще до захода солнца твой прах развеяли по ветру!

– Не думаю, что это в вашей власти, – не испугался угроз еретик. – В последнее время во владениях герцога Риза ваше слово мало что значит. Он, говорят, души в своей дочери не чаял…

– Ах ты подлец! – вскипел принц и вдруг хлопнул себя по лбу. – Герцог Риз! Ну конечно, как я сразу не сообразил!

– Мальчик получит прекрасное образование, можете не сомневаться.

– Моего сына еретик учить не будет! Никогда такому не бывать!

Эдвард схватил плащ и зашагал на выход, но у двери его нагнал Патрик.

– Ваше высочество, одумайтесь, – зашептал он на ухо принцу. – Из ведьминого отродья так и сяк не выйдет толку!

– Он не только ее сын, в его жилах течет и моя кровь! – осадил графа Эдвард. – Не забывай об этом!

– Но наполовину в нем порченая кровь Ризов, – уперся граф Нейл. – Прежде чем мы уедем, подумайте: хотите ли вы собственными руками преподнести корону одному из своих братьев?

– К бесам трон!

– Дорогой Эдвард! Возьмите себя в руки! В конце концов, мало ли что может случиться, пока ребенок растет? Никто из нас не вечен…

– А ведь и верно, – одумался принц, сунул Патрику скомканный плащ и, вернувшись в комнату, убрал в карман забытый на столе кошель. – Приступай, отшельник!

– Слово дано?

– Слово дано!

– Да будет так! – важно кивнул затворник и протянул руку к голове наследника престола.

Коснулся.

Эдварда передернуло от отвращения, он хотел было отодвинуться, но не успел: в глазах вспыхнули искры, тело наполнила смертная слабость, и принцу пришлось опереться о стол, чтобы не рухнуть на пол.

Мгновение спустя отшельник резко – будто жнец серпом взмахнул – отнял руку, и граф Нейл с изумлением увидел, что меж крепко сжатых пальцев у того извивается выдернутая из его высочества тень – тень куда более темная, чем ей полагалось быть при столь скудном освещении.

Еретик взмок от напряжения, его всего перекорежило, словно какая-то иная сущность пыталась перекроить человеческое тело по собственным меркам. И все же отшельник оказался сильней: когда его посеревшие пальцы разжались, от вырванной из принца тьмы не осталось и следа.

– Это все?.. – Эдвард помотал головой, прислушиваясь к собственным ощущениям. Понял, что разъедавшая все последние дни душу язва больше не высасывает из него силы, и широко улыбнулся: – Благодать-то какая…

– Да, ваше высочество. Как и договаривались, я вырвал беса из вашей души и заточил его в своей.

Отшельник вытер разом вспотевшее лицо и размеренно задышал, пытаясь унять лихорадочное сердцебиение.

– Вот и замечательно…

Принц забрал у графа плащ и, не прощаясь, устремился прочь из этого странного места. Он снова чувствовал себя живым, здоровым и полным сил. И это приводило его в неописуемый восторг.

– В семь лет, – толкнул Эдварда в спину голос отшельника. – Когда вашему сыну исполнится семь лет, я жду его у себя.

– Что? – недоуменно обернулся принц, который мыслями был уже далеко отсюда, потом вспомнил об уговоре и небрежно махнул рукой: – Ну да, конечно, конечно…

– И еще, ваше высочество! Я запер беса в себе, но если со мной что-нибудь случится, он непременно вернется по вашу душу.

Эдвард в бешенстве хлопнул дверью, молча вышел на крыльцо и расправил плечи. Набрал полную грудь морозного воздуха и моментально унял обуявший его гнев. Пусть в малыше и течет порченая кровь Ризов, еретик не станет его наставником никогда. Даже если ради этого принцу придется кого-то убить.

Никогда!

Часть первая

Год 971 от Великого Собора

Глава 1
Экзорцист. Люди и бесы

Месяц Святого Огюста Зодчего

I

Почтовая карета прибыла на главную площадь Ронева, когда городские часы – одна из двух городских достопримечательностей – отбивали полдень. Делали они это словно нехотя: медленно, с долгими перерывами между разносившимся над крышами домов звоном медного гонга. Механизм часов давно следовало перебрать или, на худой конец, смазать, но у магистрата до этого никак не доходили руки. У магистрата вообще до многого не доходили руки – такие уж это были люди. Под стать часам: неторопливые, привыкшие делать лишь то, что отложить на завтра уже нет никакой возможности. Да другого от них и не требовалось. Как-то незаметно переросший из захудалого поселения в коронный город, Ронев существовал и худо-бедно развивался только благодаря своей второй и главной достопримечательности – королевской тюрьме.

Сейчас уже не верилось, но когда-то в тюрьме не хватало свободных камер. Заключенные ломали мрамор и малахит, добывали медную и серебряную руду на местных рудниках, и разросшийся вокруг тюрьмы городок процветал. Но рудники иссякли, и как-то незаметно ушло в прошлое былое благополучие. Благополучие ушло, а тюрьма и королевский гарнизон остались. Горожане затянули пояса, но привыкли. Так и жили: без излишеств, зато с уверенностью в завтрашнем дне. Все верно: преступники на их веку точно не переведутся.

Дежурившие на площади стражники были истинными детьми своего города – обрюзгшие от дармового пива дядьки в мятых форменных плащах составили алебарды к ограде занимаемого королевской почтой особняка и отчаянно скучали, дожидаясь конца смены. Караул на главной площади считался чем-то вроде наказания: целый день торчать на глазах у начальства и важных шишек из магистрата было серьезным испытанием для привыкших к куда более вольной жизни блюстителей порядка.

Поднятые воротники плащей и нахлобученные по самые уши шляпы худо-бедно защищали от порывов студеного осеннего ветерка, но когда тусклое солнце скрывалось за серыми кучевыми облаками, становилось и вовсе тоскливо. Поэтому при появлении из почтовой кареты экзорциста начальник караула просто опешил от такой несправедливости.

Высокий, похожий на пугало в кожаном плаще до пят и широкополой шляпе, экзорцист одним только видом своим вызвал у уныло переглянувшихся стражников изжогу. Мало того что с самого пользы как с козла молока, так еще и в карету с ним никто из добрых подданных короля Альберта Второго – да продлят Святые годы его жизни! – в здравом уме не сядет. Только по большой нужде. А значит, с путешественников сшибить пару монет сегодня точно не получится. Плакал дневной калым…

Прекрасно понимая, какое впечатление произвел на оробело пялившихся на меня стражников, я поднял руку и требовательно прищелкнул пальцами. Перчатки из толстой кожи смягчили щелчок, и прозвучал он едва ли громче звона нашитых по краям шляпы и швам плаща серебряных колокольчиков, но начальник караула моментально оказался рядом.

– Чем могу служить, господин экзорцист? – уставившись на носки своих пыльных сапог, выпалил он.

– Как пройти к ближайшему постоялому двору? – вытащив из кареты увесистую дорожную сумку, спросил я.

Из-за закрывавшей низ лица кожаной полумаски голос прозвучал глухо, и стражник вздрогнул от неожиданности. Совсем они здесь запуганные. На полдень отсюда все не так. В Стильге перед законом все равны. Даже братья-экзорцисты ордена Изгоняющих. На словах, конечно, но и это немало.

– Прямо по улице, господин экзорцист, – указал куда-то за карету десятник. – Как рынок пройдете, так сразу постоялый двор будет – «Жареный петух», не промахнетесь.

– Держи.

Я щелчком большого пальца отправил в воздух мелкую серебряную монетку, нисколько не сомневаясь в ее дальнейшей судьбе. Но нет – стражник промахнулся, и грош звякнул о брусчатку. Совсем они тут мышей не ловят. И не думаю, что в гарнизоне дела лучше обстоят. Сожрут их. Или Стильг, или полуночный сосед – Норвейм. Да и между собой эти малые королевства, великие герцогства и прочие вольные баронства перегрызться могут запросто.

– Благодарю, господин…

Не слушая, я закинул на левое плечо ремень сумки и двинулся в указанном направлении. Узконосые сапоги – не такие уж и неудобные, как могло показаться на первый взгляд, – цокали по брусчатке набойками, в тон им звенели многочисленные серебряные колокольчики.

Цок-цок. Диги-дон, диги-дон. Цок-цок. Диги-дон…

Неудивительно, что все встречные заблаговременно переходили на другую сторону дороги, поспешно заскакивали в проулки и старательно отворачивались, боясь даже взглянуть в мою сторону. Ну как же, нельзя взглядом с экзорцистом встречаться, никак нельзя! Если уж они бесноватого зачаровать могут, просто посмотрев в глаза, то страшно даже подумать, что с простым человеком станется. Вот и от звона их колокольчиков молоко скисает…

Вскоре камни брусчатки под моими ногами сменили гнилые доски мостовой, и цокот набоек стих. Но жителей Ронева так легко, оказалось, не провести, и они продолжили шарахаться от меня почище, чем от мытаря. Как дети малые…

Впрочем, на огибающей рынок улочке прятаться было особо некуда, и горожане торопливо жались в разные стороны, стараясь ненароком не коснуться моего плаща. В шуме и гаме торгового района звон колокольчиков почти потерялся, но, уловив на миг сбившийся перезвон, я, не глядя, ткнул локтем за спину. Тут же крутнулся на каблуке и добавил ребром ладони.

Второй удар вышел смазанным: пытавшийся срезать колокольчик шельмец согнулся, зажимая сломанный локтем нос, и получил не ребром ладони по шее, а серебряной накладкой на обшлаге по лбу. Повезло. Совсем еще молоденький парнишка, распластав руки, навзничь рухнул в дорожную грязь, но никто из прохожих даже не замедлил шага. Разве что замерший в подворотне соседнего дома крепкий парень сунул руку под рваную куцую куртку, но перехватил мой взгляд и решил не дергаться. Умный мальчик.

Больше ничего интересного по дороге в «Жареный петух» не приключилось. Да и что интересного может случиться в этом вшивом Роневе? Дыра! Хотя если разобраться, то вся Марна – одна сплошная дыра. Будем надеяться, что хоть клопов на постоялом дворе не окажется. На вино приличное точно рассчитывать не приходится. Да оно и к лучшему.

Следивший за фыркавшими у коновязи лошадьми малец при моем появлении как ошпаренный бросился в дом, так что хозяин постоялого двора успел выйти из кухни и встретил меня в обеденной зале.

– Господин экзорцист… – То ли сутулый от природы, то ли слегка горбатый мужчина торопливо вытер руки о грязный передник и наверняка собирался заявить, что его скромное заведение недостойно принимать у себя столь важную персону, «а вот на соседней улице…», но замолчал, сбитый с толку звоном серебряных колокольчиков.

Дин-дигидон-дин-дигидон.

– Таз горячей воды и обед принесешь в комнату, – не дав ему времени собраться с мыслями, заявил я. Уже обращал внимание – перезвон нашитых на одежду колокольчиков зачастую и нормальных людей путает. На бесноватых тоже, получается, должен действовать неплохо. – Съеду завтра.

– А… – видимо, решил прояснить вопрос с оплатой содержатель постоялого двора.

– Или мне спуститься пообедать сюда? – оглядел я просторную залу.

– Прошу, – пискнул моментально прикинувший возможные убытки хозяин. Его понять можно: мало того, что постояльцы разбегутся, так еще и слушок нехороший по городу сейчас же пойдет. Никто ведь не поверит, будто экзорцист здесь всего лишь на ночлег остановиться решил. – Проводи господина в угловую комнату, живо!

– На втором этаже? – шмыгнул носом получивший подзатыльник мальчишка.

– На втором занята. На третьем, – зло прошипел хозяин и, уже улыбаясь, мне: – Когда изволите отобедать?..

– Неси. Вина… Вина не надо. – Поправив врезавшийся в плечо ремень сумки, я направился вслед за мальчишкой.

Комната оказалась вполне себе ничего. Два окна, широкая кровать. В углу стол с заправленной лампадой. На стене рядом с рукомойником отшлифованная железная пластина. Разве что камин не затоплен, но холодно ночью быть не должно.

Молоденькая служанка – весьма симпатичная, если бы не побледневшее от страха личико, – принесла свежее постельное белье, перестелила кровать и чуть ли не бегом выскочила из комнаты. Дура.

Следом зашел давешний малец и поставил на пол у рукомойника бадью с горячей водой. Дождавшись притащившего поднос с обедом хозяина, я запер дверь и на всякий случай подсунул под нее заранее припасенный деревянный клин. Повесил на стул опостылевшие за время путешествия плащ и шляпу, кинул поверх полумаску и перчатки. Сапоги отправились в дальний угол комнаты, пояс с парой ножей заслужил более уважительного обращения, а вот кожаные штаны, жилетка и теплая рубаха… Нет, так не пойдет – мало ли в какой спешке собираться придется.

Аккуратно сложив одежду, я намылил подбородок, разложил вытащенную из сумки бритву и принялся соскребать колючую рыжую щетину. Отражение на отполированной железной пластине отчаянно кривлялось, и все же лучше так, чем опять бриться вслепую.

Много времени на приведение себя в человеческий вид мне не понадобилось, и, ополоснув лицо холодной водой, я снял крышку со стоявшего на подносе блюда. Что у нас здесь?.. Фаршированная щука. Плюс пара вареных яиц, два ломтя белого хлеба и зелень. Еще и кувшин с холодным пивом. Неплохо. Очень даже неплохо.

Расправившись с обедом, я вытащил из сумки три обтянутых кожей фолианта и переставил один из стульев поближе к окну. Пока не стемнело, стоит немного самообразованием заняться. Чуток почитаю – и спать. Денек завтра будет не из легких.

Вот только с чего начать? «Духи, бесы, призраки и особенности изгнания оных», «Бесноватость как она есть» или «Ритуалы изгнания младших бесов» с раритетным полным списком диспута сторонников догмы о младших бесах и приверженцев теории «скверны»?

Ладно, начну с «Бесноватости…», а там видно будет. Хорошо бы, конечно, переодеться в нормальную одежду, спуститься вниз да гульнуть как следует. Потом вернуться хоть с той же пугливой служаночкой и кувшином приличного вина и…

Ну нет – никаких «и»! Сегодня придется обойтись пивом и книгами. Не самая лучшая компания для молодого здорового организма, но могло быть и хуже. И уж точно будет хуже, если завтра с утра не смогу с похмелья голову от подушки оторвать. Так что книги, книги и еще раз книги. А потом – спать.

Разбудили меня на рассвете. Получивший мелкую медную монету хозяйский мальчишка не подвел и заколотил в дверь еще до первых петухов. Отчаянно зевая и ежась от прикосновения к телу холодной кожи, я наскоро оделся, прицепил на пояс ножны с серебряным серпом и достал полумаску. Вроде все.

Ан нет! Совсем забыл. Нашарив на дне сумки пару длинных, слегка изогнутых кинжалов, спрятал их под плащ. Думаю, со стороны ничего заметно быть не должно. Да даже если и углядит кто – не страшно. Имею право.

Утром Ронев показался еще более неприглядным городком, чем вчера по приезде. Уж не знаю, как такое могло быть, но те же самые дома и улицы сегодня вызывали неприкрытое отвращение. Грязь, серость и покрывающая все тень безнадеги.

Или дело во мне?

Поправив ремень сумки, я задумался об этом, но тут же решил, что не стоит забивать голову всякой ерундой. На деле сосредоточиться надо. Как-никак не развлекаться приехал.

И только под конец прогулки по словно вымершему городу я вдруг сообразил, чтó именно действовало на нервы с самого начала. Тишина. Предрассветная тишина пуховой периной накрыла Ронев, и даже звон серебряных колокольчиков не мог разорвать ее мертвой хватки. А вот когда городок начал оживать – захлопали ставни, загромыхал подковывавший лошадей кузнец, забрехали на ранних прохожих собаки, – сразу стало легче. Будто из дурного сна в нормальный мир вернулся. Какая тишина, какие кошмары? Захолустье, оно захолустье и есть.

– Так я теперь одержим? – Я попытался отдышаться, старательно не думая о том, что бес уловил только обрывок моей мысли. Надо договариваться и искать выход. Искать выход. Искать выход…

– А ты удивлен?

– Уже нет, – признался я.

Бес исподтишка пробовал вновь завладеть телом, но пока ему это не удавалось. Все верно, тело – это единственное, что у меня есть. А если бы я вот так запросто позволял отбирать свое имущество, то до сегодняшнего дня просто не дожил бы. Нет, на улице закон простой: если твое, вцепись зубами и не отдавай. Иначе схарчат. На уступки идти, конечно, тоже приходилось, как без этого, но – с умом. С умом.

– А вот экзекутор удивился. – Призрачный смешок ворохом колючих иголок прошелся по затылку. – Никак не мог поверить, что бесы и в самом деле существуют. Слишком привык сосать силу из полоумных бедолаг. А как встретил что-то выходящее за рамки своего понимания – пустился наутек. Да так лихо, что еле догнали. Ты вот, экзорцист, покрепче оказался.

– Давай разойдемся по-хорошему? – предложил я, прекрасно понимая, что бес просто заговаривает мне зубы. Что-то он замышляет. – Перепрыгнешь в другого человека, тебе ведь не впервой?

– Странно слышать такое от экзорциста. Но ты прав: перейти в другого человека не проблема, вот только…

– Вот только что? – заторопился я. Времени оставалось все меньше. Скоро эта тварь поймет, что я никакой не экзорцист, перестанет осторожничать и тогда…

– Это слишком утомительно, – не без колебания признал бес. – За последнее время я выпил силу многих людишек и только поэтому справился с экзекутором. А тут ты. Нет, мне нужно это тело.

– Мне тоже.

– Ну, как знаешь…

Безнадега навалилась вдруг. И без того мрачное настроение в мгновение ока окрасилось могильной тоской. Мир исчез, и теперь вокруг была лишь беспредельная пустота. Целое царство тоски, пустоты и безвременья. Место, где никогда ничего не происходило и никогда ничего происходить не будет.

– Теперь ты понимаешь, каково быть бесплотным духом? – прошептал бес. – А это только начало. Дверь едва приоткрылась. Хочешь остаться там навсегда?

– Как-то мне довелось побывать в карцере, там было ничуть не лучше, – нашел в себе силы ответить я. Перед глазами все плыло, стены меняли свои очертания, и никак не удавалось понять, в каком из миров сейчас находится мое сознание. – Не пугай меня тоской и пустотой, бес. В нашем мире есть куда более неприятные вещи.

– Боль, страх, унижение, смерть друзей? – равнодушно перечислил нечистый. – Для высшего существа это просто ничего не значащие слова!

– Но сейчас-то ты залез в тело не столь возвышенного создания, – зло ухмыльнулся я. – И пусть тебе смешны человеческие чувства, но попробуй за раз пережить то, что оставляло шрамы на моей шкуре последнюю дюжину лет! Да, события – шлак, но эмоции, чувства… И даже не пытайся спрятаться от них в своей пресловутой пустоте. Не забывай: теперь ты в моем теле, бес!..

Бес промолчал. Начал ли он понимать, что выбрал не ту жертву?

Очень на это надеюсь. Очень. Ведь ничего другого больше не остается…

Глава 2
Граф. Будни дворцовой охранки

Месяц Святого Огюста Зодчего

Рауль Доминик Мор, граф Луринга, вот уже третью декаду кряду пребывал в сквернейшем расположении духа. Точнее сказать, граф хандрил. И это было весьма непривычное для него ощущение – раньше даже неудачи на любовном фронте не могли выбить юношу из колеи. Напротив, такого рода неурядицы забывались им уже на следующий день: третий сын герцога Мора пользовался неизменным успехом у женщин. Да что там неудачный флирт! Обычно угрозы прознавшего об очередной дуэли отца лишить непутевого отпрыска наследства и те не могли всерьез пронять молодого повесу. Но вот сейчас… сейчас граф ощущал себя посаженным на цепь дворовым псом.

Весь абсурд ситуации заключался в том, что Рауль уже и не помнил, какая именно его выходка заставила герцога всерьез взяться за наставление младшего сына на путь истинный. Но и тогда все представлялось графу в розовом свете: хорошая должность в дворцовой охране, непременные балы, веселые пирушки с сослуживцами, ни к чему не обязывающие интрижки с придворными красавицами…

А на деле что?

Напиться за те самые три декады удалось только раз, да и то с горя и в одиночку. На балы и прочие гулянки элементарно не оставалось времени, а столичные вертихвостки вовсе не спешили падать в объятия какого-то старшего охранника.

Да, герцог Мор сыграл с «любимым» сыночком злую шутку, устроив его в дворцовую охранку не заместителем начальника, как обещал, а чуть ли не обычным стражником. Пусть не навсегда, пусть только на первые полгода, но Рауля такая несправедливость доводила до белого каления. Самое большее, что ему светило в ближайшее время, – это должность начальника караула в какой-нибудь второстепенной загородной резиденции, имевшей лишь чисто номинальное отношение ко дворцу.

Рауль представил, сколько еще мучений ему предстоит вынести, и едва сдержал горестный вздох. Но – сдержал. Пускать к себе в душу сослуживцев граф не собирался. Да и с чего он вообще решил, что благородные господа, люди его круга, снизойдут до столь презренного занятия? Чем охранник – даром, что дворцовый, – лучше того же шпика или дознавателя? Это же не лейб-гвардия и не личная стража его величества. На рядовые должности рекрутеры и вовсе людей чуть ли не с улицы набирали. Не совсем с улицы, конечно, но, помимо решивших от безденежья устроиться на государеву службу дворян, хватало и отслуживших в армии простолюдинов.

Та еще публика. Рауль внимательно оглядел подчиненных, не нашел, к чему придраться, и отошел от вытянувшихся по струнке парней к окну, несмотря на плохую погоду, распахнутому настежь. Сегодня его людям поручили караулить холл, единственными достопримечательностями которого были запертые двери какого-то зала, аляповатого вида керамическая ваза да неплохой вид на осенний парк. Очень, очень важное задание.

Но граф уже не роптал. Не пытался доказать всем и каждому, что способен на большее. Не хмурился и не орал на и без того побаивавшихся нового командира подчиненных. Нет, он молча смотрел в окно и прикидывал, в котором часу доберется от этого выстроенного на окраине особняка до съемной квартиры на другом конце столицы. По всему выходило, дома он опять появится только за полночь. А значит, в очередной раз не выспавшись, встанет на рассвете и отправится во дворец. Как обычно, получит дурацкое задание и будет весь день любоваться физиономиями подчиненных, один только вид которых уже нагонял на него смертную тоску.

Рауль еще успел порадоваться отсутствию на охраняемой территории праздношатающейся публики, когда в коридоре послышался стук каблучков. Сделав на него стойку ничуть не хуже охотничьей собаки, граф оправил шейный платок, пригладил усы и шикнул на тихонько болтавших о чем-то охранников. Те моментально прекратили трепаться и разошлись в разные стороны. Стражники вообще выполняли приказы нового командира незамедлительно: сразу после назначения граф Луринга не поленился вызубрить устав караульной службы чуть ли не наизусть, чем при необходимости и пользовался.

Улыбнувшись при виде появившейся в дверях невысокой брюнетки, Рауль галантно поклонился, но та не обратила на графа никакого внимания, будто его и не было. Начальник караула проводил стройную фигурку девушки задумчивым взглядом и тяжело вздохнул, мысленно проклиная свой нелепый наряд. Мышиной расцветки сюртук превращал его для молодых симпатичных барышень буквально в невидимку.

– Можно подумать, можно подумать… – тихонько пробурчал вслед красотке граф.

– Не обращайте внимания, ваша милость, – усмехнулся Грег Спарк, начисто лишенный не только чувства такта, но и просто хороших манер. Высокий и широкоплечий здоровяк оттрубил пять лет в гвардейском пехотном полку, где его и приметил рекрутер дворцовой охранки.

– Это же Миранда Лугиш, – поддакнул Вальтер Барк, походивший на приятеля, будто брат-близнец.

– И? – нахмурился Рауль.

– Она с бароном Шине обручена, – объяснил Рик Заре, третий и последний подчиненный графа, на фоне армейских дуболомов выглядевший невысоким хлюпиком. Но так уж обычно получалось, что именно к его словам Рауль прислушивался чаще всего. – Вздорный тип.

– А как он фехтует?

– Не стоит, – покачал головой Рик и поправил ножны с церемониальной саблей на боку. – При дворе с дуэлями строго. Наших за такое дело сразу в Пахарту ссылают.

– Пахарта – это далеко, – припомнил граф расположение экзотической страны на картах из библиотеки отца. – И что там делать? Мартышек от посольства отгонять?

– Помогать одним князькам против других воевать, – потер рябую щеку Вальтер, который именно в Пахарте и подцепил оспу. – Дрянное место. Не советую.

В этот момент в холл заскочил запыхавшийся слуга, несколько раз дернул запертую дверь и, безошибочно определив начальника караула в высоком светловолосом господине, поспешил к Раулю Луринге:

– Ваша милость, ключ от зала заседаний у вас?

– С какой стати? – уставился на него граф.

– Извините, – обреченно вздохнул слуга и опрометью бросился прочь.

– У вас же есть дубликаты, ваша милость, – напомнил командиру Вальтер.

– И что с того? – ухмыльнулся граф и отвернулся к окну. – Согласно разделу устава «Доступ в служебные помещения», дубликаты ключей используются исключительно в случае экстренной необходимости или по прямому указанию старшего смены. Все ясно?

– Так точно, ваша милость, – кивнул Вальтер Барк, поспешно отошел от графа и присел на краешек одного из стоявших в холле кресел.

На это нарушение пресловутого устава командир внимания не обратил, и успокоившийся охранник принялся рассматривать сложную вязь узоров стоявшей на низеньком столике керамической вазы.

– А Миранда, она здесь по какой надобности?

Симпатичная девушка никак не шла у Рауля из головы. Чем-то она напомнила ему Валерию Фальге, дуэль с супругом которой вполне могла стать той последней каплей, что переполнила чашу терпения отца. И пусть баронет горячился совершенно напрасно, Миранда приглянулась графу с первого взгляда.

– Она компаньонка графини Корте, – пояснил командиру Рик Заре. – Говорят, ее сиятельство какое-то собрание здесь на днях организует.

– Ясно. – Рауль поправил пряжку широкого ремня и обернулся к Вальтеру: – Барк!

Охранник моментально вскочил на ноги, а в следующий миг в холл прошли трое важного вида господ. Толкнули запертые двери зала и растерянно переглянулись.

– Герцог определенно говорил, что заседание назначено на полдень, – откинув крышку карманных часов, заявил один из них. – А уже без пяти минут и никого нет…

– Быть может, что-то изменилось? – задумчиво глянул на Рауля какой-то очень уж неприметный мужчина средних лет. – Скажите, милейший, вас ни о чем таком не извещали?

– Никак нет, господин Ланье, – по-военному четко ответил главе королевской надзорной коллегии Рауль Луринга. Графа Ильме, который одно время частенько наведывался по делам к отцу, он тоже узнал, а вот прилизанного живчика ему видеть раньше не доводилось.

– Нас бы предупредили, – уселся в кресло не так давно получивший маршальский жезл граф Ильме. – И, кстати, барон, по какому поводу заседание? Что на повестке дня?

– Как обычно: Ланс, Норвейм и Драгарн, – улыбнулся щеголь и, захлопнув крышку, убрал часы в жилетный кармашек.

– Как оригинально! – не оценил шутки маршал.

– Ланс с Норвеймом опять готовятся вцепиться друг другу в глотки, это понятно. А что Драгарн? – заинтересовался Ланье.

– Закладывает новые корабли. – В холл прошел невысокий, плотного сложения господин, чем-то неуловимо походивший на развалившегося в кресле маршала. – Да и с Лансом не все так просто. Знаете, кого Эдвард Второй назначил первым министром?

– Герцога Риза, – выказал свою осведомленность Ланье и пожал коротышке руку. – Маркиз, вы ничего не слышали о переносе заседания?

– Нет, герцог уже приехал.

Словно в подтверждение этих слов, из коридора выскочил давешний слуга. Подбежал к дверям зала заседаний, перевел дух и принялся отпирать замок. Подобрать нужный ключ ему удалось только со второй или третьей попытки, но, как бы то ни было, вскоре собравшиеся в холле господа важно прошествовали в зал.

Рауль тяжело вздохнул и облокотился на подоконник.

– Принесла нелегкая, – тихонько пробормотал он себе под нос, но Заре его все же расслышал.

– Сейчас еще герцог заявится, – обрадовал начальника Рик.

– Это который? – уточнил граф, внимательно оглядывая вытянувшихся по стойке смирно по обеим сторонам двери охранников. Сюртуки в порядке, сабли в ножнах, ботинки начищены, волосы не растрепаны. Вроде порядок.

– Судя по всему, герцог Алангорский.

– Двоюродный дядя его величества, – припомнил родословную герцога Рауль Луринга, провел ладонью по колючему подбородку и несколько приуныл. И что ему стоило встать на четверть часа раньше и побриться с утра? – Могли бы и предупредить…

Впрочем, неторопливо прошествовавший через холл в сопровождении секретаря грузный мужчина на дворцовых стражников даже не глянул. Чему граф только порадовался – некоторые вельможи на дух не переносили, когда охранники попадались им на глаза. А уж получить нагоняй от родственника короля и вовсе приятного мало.

Несколько минут Рауль молча прохаживался по просторному холлу, потом встал у двери и прислушался. Не сумел разобрать ни единого слова и вновь отошел к окну. Глянул на желтую листву деревьев, перевел взгляд на украшавшую потолок лепнину и тяжело вздохнул.

Граф просто ненавидел вот так вот болтаться перед закрытыми дверями, дожидаясь окончания смены. Какой во всем этом смысл? Он здесь просто теряет время! Но нет же! Папенька в кои-то веки решил настоять на своем и даже слушать ничего не хотел о его переводе на другую должность. Да еще и пригрозил урезать содержание, если Рауль не возьмется за ум. Можно подумать, на этой собачьей работе у графа оставалось время на всякие глупости!

Глупости?! Но ведь кроме как глупостью его сегодняшнее назначение и не назовешь! Караулившие въезд охранники не пропустят в ворота никого чужого; парк тоже патрулируется, и перелезший через забор злоумышленник лишь наживет себе кучу неприятностей, да и только. Зачем ставить четырех здоровых лбов там, где за глаза хватит и одного? От силы – двух. Чтобы отгонять от дверей излишне любопытных слуг, больше и не надо. Так зачем?

– Я вот думаю, – промолвил граф, остановившись рядом с Риком Заре, – а не накрутить ли хвост старшему смены?

– Он и сам о заседании мог не знать, – поправил шейный платок невысокий охранник. – У нас тут, если не заметили, небольшой бардак-с. Правая рука не знает, что творит левая.

– Это точно, – усмехнулся Рауль. – Но поговорить на будущее стоит.

– Плюньте, – посоветовал Рик. – Завтра в салоне…

– Завтра я занят, – поморщился Луринга.

– Как скажете, – смерил начальника задумчивым взглядом Заре. По слухам, голубоглазый граф оставил в родном Арлоне немало разбитых сердец, а потому отказ его выглядел довольно странно.

– Быть может, в следующий раз…

Ни в какой салон идти Раулю не хотелось. Нет, он был вовсе не прочь развеяться, но его нынешняя должность… Он так и представлял, как столичные кокетки шепчутся у него за спиной. Старший охранник! Невелика птица. И пусть молодой человек, симпатичный и широкоплечий, нисколько не сомневался в своей способности вскружить голову самой неприступной красавице, в последнее время он был слишком взвинчен, и даже самая невинная шутка в его адрес могла стать причиной дуэли.

– На следующей декаде будет прием…

Заслышав чьи-то быстрые шаги, граф покачал головой, призывая подчиненного к молчанию, и заложил руки за спину. Оказаться застигнутым врасплох какой-нибудь важной шишкой Рауль хотел меньше всего. Хватит и того, что герцог Алангорский как снег на голову свалился.

Впрочем, на важную шишку вошедший в зал худощавый молодой человек не походил. Хоть и усиленно пытался напустить на себя деловой вид. А может, и действительно спешил. Недаром его шейный платок съехал набок, шевелюра растрепалась, да и мундир лейб-егерского полка был изрядно запылен. В вороте так и вовсе сосновая иголка застряла.

– Срочная депеша его сиятельству графу Ильме, – на ходу отрапортовал парень, придерживая рукой болтавшуюся при каждом шаге пухлую курьерскую сумку на боку.

– Будьте любезны, – протянул руку заступивший ему дорогу Рауль.

Осунувшаяся физиономия егеря определенно была ему знакома: тот частенько носился сломя голову со своей сумкой, выспрашивая у дворцовых стражников, куда подевался тот или иной вельможа.

– Привет, Кайл, – поздоровался с курьером Рик. – Опять спешишь?

– А куда деваться? – буркнул парень и показал Раулю вытащенную из сумки депешу. – Теперь я могу пройти?

– Нет, – покачал головой граф, хоть сургучная печать армейской курьерской службы на депеше и была красного цвета: послание срочнее некуда.

– Что значит – нет?! – опешил Кайл.

– Согласно уставу караульной службы, допуск курьеров в помещения, в которых находятся члены королевской семьи, осуществляется исключительно с письменного разрешения старшего смены, – на память процитировал Рауль.

– И?

– Там герцог Алангорский…

– Но как же? – растерянно глянул Кайл на Рика. – Всегда же…

– Устав, – отвел взгляд Заре, которому вовсе не хотелось при новом командире вспоминать о случавшихся ранее нарушениях устава.

– И что делать? – Курьер несколько раз нервно стукнул уголком конверта по обшлагу камзола. – Депеша срочная, нам всем головы за нее оторвут.

– Вижу, что срочная, – пожал плечами Рауль, – но пропустить не могу.

– А где старший смены?

– Во дворце.

– Пока я приеду с разрешением, заседание закончится!

– Вполне может быть, – не стал спорить граф.

– Тогда вызовите его светлость из зала.

– Не могу, – уже в открытую усмехнулся Луринга. – У меня нет никаких распоряжений насчет депеши.

– Вы издеваетесь?! – не выдержал курьер. – Какое может быть распоряжение, если она срочная?

– Ничем не могу помочь.

– Хорошо, хорошо, – постарался успокоиться Кайл. – Хорошо! Я подожду здесь.

– Не получится, – выдернул граф у него из рук депешу. – Во-первых, уставом запрещено нахождение посторонних лиц на охраняемой территории. Во-вторых, согласно все тому же уставу, начальник караула в этом случае должен взять на себя обязанность по незамедлительному вручению донесения.

– У меня приказ – лично в руки! – взвыл вцепившийся в конверт курьер.

– А мне-то что до ваших приказов? – не подумал вернуть депешу Рауль и сам не понял, как очутился в стоявшем у стены кресле.

Рик Заре кубарем откатился в другой угол, а Кайл со всех ног помчался к закрытым дверям зала заседаний. Из-за пропущенного в голову удара в глазах у Рауля двоилось, но он поспешно схватил тяжеленную вазу и метнул ее в курьера.

Как ни странно – попал.

Угодившая в поясницу ваза подтолкнула невысокого паренька вперед, и он со всего размаху врезался в рванувшего ему наперерез Вальтера Барка. Мгновенье спустя Кайл отлетел от здоровяка, будто угодивший в борт бильярдный шар, а охнувший охранник схватился за живот, и под его пальцами на серой ткани сюртука начало расползаться кровавое пятно.

– Грег! – рявкнул вскочивший из кресла Рауль.

Да тот и сам уже приметил зажатое в руке Кайла короткое лезвие. Обнажив саблю, Грег ринулся в атаку, но курьер пустой рукой отбил клинок в сторону и ножом ткнул охранника в горло.

– Нет! – заорал Рауль и рванул к убийце.

С разбегу рубанув парня по ребрам, он без промедления рванул саблю обратно, да только застрявшее в боку церемониальное оружие обломилось у самой гарды. А Кайл ранения будто и не заметил – ловко развернувшись, он полоснул начальника караула ножом. Граф успел подставить под удар ладонь, а в следующий миг Рик Заре в локте перерубил обезумевшему курьеру правую руку.

Убийца взвыл от боли и бросился было наутек, но граф успел поставить ему подножку, и Рик со всего маху опустил клинок на затылок растянувшегося на полу Кайла. Вновь замахнулся, ударил второй раз – и не выдержавшая таких издевательств церемониальная сабля переломилась.

Несмотря на торчащую из раскроенной головы железяку, курьер попытался подняться на четвереньки, и тогда Рауль схватил оброненное Грегом оружие, упер его убийце промеж лопаток и навалился всем своим весом на рукоять. Почувствовал, как уткнулось в пол пронзившее тело насквозь острие и, слегка ослабив нажим, удерживал насаженного на клинок курьера до тех пор, пока тот не перестал дергаться.

Да и потом, когда на шум схватки прибежали охранники с первого этажа, выдергивать саблю из трупа не стал. Вместо этого Рауль доковылял до кресла, уселся в него и мрачно уставился на левую ладонь, до кости располосованную ударом ножа.

И вопросы заполонивших холл стражников, и крики вельмож не трогали его сейчас совершенно. Заматывавший носовым платком порезанную руку граф как-то в один миг осознал, что сосватанная отцом работенка вовсе не синекура, как представлялось ему поначалу. Более того, на ней можно запросто лишиться головы. И если он не хочет однажды заполучить промеж ребер нож, придется кардинальным образом менять свое отношение к службе. Именно так и никак иначе.

На то, что удастся убедить герцога подыскать ему другое назначение, надежд у Рауля уже не оставалось. А когда стало известно, что в парке обнаружено раздетое до исподнего тело курьера – все того же Кайла! – граф и вовсе неожиданно для себя почувствовал непонятный азарт. Невероятность ситуации вызвала у Рауля жгучее желание непременно во всем разобраться, и даже давешние переживания отошли на второй план.

А еще Рауль Доминик Мор, граф Луринга, пришел к немало удивившему его выводу, что будни дворцовой охранки не так уж и беспросветно серы. Вовсе нет. Главное, суметь воспользоваться ситуацией.

И он непременно попробует это сделать…