Kitabı oxu: «Затерянные в Урте», səhifə 3
– Эх, попали бы вы к нам сюда летом, кока здесь красота-то и воля, это сейчас мы сидим, как мышки в норке, – глубоко вздохнув сказала бабушка, заваривая кипятком травяной отвар. – Вот сынок, выпей, тебе враз лучше станет.
– Спасибо большое! – смущённый такой заботой ответил Илья, отпивая глоток из кружки.
В сидячем положении нога стала болеть сильнее и он, приподняв её положил на здоровую, но это не принесло облегчения, и Илья решил пойти прилечь на вверх.
– Жек, поможешь? – спросил он, вставая на одной ноге со стула.
– Конечно папа, – ответил мальчик и быстро подбежав к отцу обхватил его за талию.
– Давай те я вам помогу, – с улыбкой произнесла Алла, смотря на с трудом двигающегося Илью.
– Спасибо, – ответил он, с облегчением ложась на кровать. – Я знаю тебе сейчас тоже очень тяжело, прости меня, я не должен был потворствовать твоей привычке, нам уже давно нужно было обратиться за помощью, – сказал Илья, смотря на Аллу.
– Прекрати, – резко, со злостью ответила Алла, бросая взгляд на Женю и побежала обратно вниз.
– Алла, подожди!
Услышав недовольный тон мамы, Женя сразу отошёл к окну, делая вид что не слышит их разговора, родители обычно всегда ругались за закрытыми дверями, а потом не разговаривали друг с другом неделями. Больше всего он боялся, что его втянуть в их скандал, как это было однажды, где каждый из них указывал другому на недостатки в воспитании ребёнка, ни плачь Жени, ни его просьбы остановиться, не оказывали на них никакого влияния, они продолжали ругаться и швырять мебель. После этого Женя стал очень плаксивым, его бросало в плач от любых пустяков и после каждой такой истерики он долго не мог прийти в себя.
– Как там погода, всё метёт? – спросил Илья, старясь сделать вид, что в предыдущем разговоре не было ничего особенного. Он даже не думал, что Женя уже около года назад видел маму, употребляющею наркотики, но никому об этом рассказывать не стал, хотя Лиза, видя странное поведение Аллы, давно уже догадывалась об этом.
– Да, снега много, – начал говорить Женя и прервался, увидев за окном в нескольких метра от дома девятиметровый шест с обычной трёхлитровой банкой на конце, светившейся изнутри ярким зелёным светом. Сверху банки располагалась непонятная деревянная коробка с прикреплённой к ней до самого низа тонкой деревянной жердью. Шест стоял на небольшом трёхметровом холмике, придававшем ему дополнительную высоту, рядом с ним в пластах снега был выкопан узкий проход, уходивший дальше на плато, исчезающий из вида в снежной пурге.
Это крайне заинтересовало Женю, и он со всех ног бросился бежать.
– Ты куда, увидел что-то? – спросил Илья, удивлённый поведением сына.
–Нет, просто в туалет хочу, – ответил он скрываясь внизу.
Враньё было одной из отличительных черт Жени, он всегда боялся конфликта с кем-либо и предпочитал выкручиваться обманом, за это его недолюбливала Лиза и постоянно ругала мама.
– Можно мне сходить немножко погулять? – спросил он, возбуждённым голосом, спрыгивая с последней ступени.
– Женя, нет, там уже темно и метель какая сильная, – ответила мама, сидя за столом.
– Потерпи маленько, вот погода уляжется и завтра с тобою вместе погулять-то сходим, – сказала бабушка, закладывая дрова в печку.
– Хорошо, – недовольным голосом пробурчал Женя, садясь рядом с мамой.
Лиза в это время лежала на печке и не хотела ни с кем разговаривать, она продолжала злиться на отца за то, что он лишил её новогодних каникул и маму, которая даже не пыталась его отговорить, несмотря на её просьбы. Она очень хотела увидеться со своей лучшей подругой Сашей, которая несколько лет как переехала в другой город и приезжала обратно только на каникулы к бабушке с дедушкой. В обычные дни Лиза редко выходила из дома, а в новой школе она так и не смогла ни с кем подружиться, так как там учились дети очень богатых родителей, они были высокомерными, разбалованными, отстранёнными, а руководство школы только усиливало конкуренцию среди учеников, возвышая одних, принижая других, искусственно создавая напряженную, враждебную атмосферу.
– Хочешь со мною сегодня спать ложись, деда всё равно пока нету, а ты тёпленький такой, – смеясь сказала бабушка, хватая Женю за бок.
Он засмеялся и посмотрел на маму, та в ответ лишь улыбнулась и пожала плечами.
– Ложись, ложись, я сказок много знаю, ты таких в городе, небось, даже и не слыхивал.
– Мама, что с тобой? – спросил Женя, обнимая маму и смотря на её расстроенное лицо.
– Всё хорошо, голова просто не много болит, – еле сдерживая слёзы ответила она, целуя в лоб мальчика. – Иди ложись с бабушкой, мне кажется она расскажет тебе много интересного.
– Хорошо, спокойной ночи, – сказал он, вставая со стула.
– Спокойной ночи, – ответила Алла, идя умываться.
Дедушка оказался прав, чем больше она заставляла себя двигаться, тем меньше сосредотачивалась на боли, которая постепенно стала затихать, видимо организм начинал медленно выводить токсины из организма, но по мере отрезвления сознания, душевные боли становились сильнее, её поразило, что в Лизе, своей маленькой принцессе, она увидела злобу и отстранённость, на мгновение Алле показалось, что она сидит за столом с незнакомой ей девочкой.
– Женя вам точно не помешает, он у нас просто очень беспокойный и иногда долго не может заснуть? – спросила Алла, собираясь уже уходить на вверх.
– Не переживай дочка, сейчас начнём сказки ему сказывать, он сразу у меня уснёт как убитый.
– Хорошо, доброй ночи, – ответила Алла и стала подниматься по лестнице.
Бабушка умылась, переоделась в длинную ночную рубаху и стала читать про себя молитвы, стоя перед иконами. Женя тоже встал рядом, из молитв он помнил только «Отче наш» и «Богородицу», остальные, выученные вместе с прабабушкой, давно забылись.
– Молодец, молиться всегда нужно и утром, и вечером и перед делами, – сказала бабушка, ложась в кровать рядом с Женей.
– Ну, коку сказку тебе сказывать? – задорным голосом спросила она, смотря на мальчика.
– А можно сказку про медведя, – ответил он, хитро улыбнувшись.
– Иж какой, самую лучшую выбрал и самую горькую, – серьёзным голосом произнесла бабушка.
– Ну коли так слушай, давно это было, нас ещё с Егорушкой и на свете не было, в те года сильная засуха стояла, такая сильная, что кругом пожары бушевали, зверь из леса уходить начал, нечего охотникам добывать стало. Жил тогда в деревни Евсей, охотник один, деток у него было аж одиннадцать голов, а кормилец он один был, жена как год уже Богу представилась, вот ходил он по лесам до глубокой ночи, но даже белку словить не мог. Отчаялся он совсем, дал зарок себе из леса без добычи домой не вертаться и ушёл глубоко в леса, долго его не было, думали, что всё, погиб, наверное. А он гляди домой вернулся, с богатою пушниной и дичью, всё хорошо, да другой он стал, людей сторонился, руки никому не подавал, да глядел на всех с высока и в церквушку деревенскую ходить-то совсем перестал.
Женя внимательно слушал сказку стараясь не спать, но как это всегда бывает заснул в самом начале. Бабушка улыбнулась, погладив его по волосам, перекрестив себя, она наложила крест в воздухе на Егора Тимофеевича и легла спать.
Глава 3: Руна
Жене снилось что он идёт в темноте сквозь сильную метель, внезапно он спотыкается и из-за ветра никак не может подняться, он начинает ползти, пытаясь найти хоть какое ни будь укрытие.
Среди сугробов он находить странный, округлый вход: «Сюда, здесь безопасно», – донёсся изнутри мужской голос, в этот раз он был похож на голос обычного человека. Женя, не раздумывая вползает внутрь ледяной пещеры, в ней очень тихо и темно из глубины он слышит звук шагов, цокающих когтями об лёд, присмотревшись мальчик замечает два больших, изумрудно – зелёных глаза, медленно приближающихся к нему. Женя пытается вылезти наружу, но лёд очень скользкий и он скатывается обратно, мальчик оборачивается и видит перед собой огромную, волчью голову: «Я жду тебя, быстрее», – внезапно, громким голосом говорит волк, а затем начинает выть.
Женя резко вскочил на кровати, где-то вдалеке за окном был слышен волчий вой, он вздрогнул и спрятался под одеяло. Его охватило странно чувство, что там в темноте, среди снегов, его кто-то ждёт, сам не понимая почему, Женя осторожно сполз с кровати на пол чтобы не разбудить бабушку. В избе было очень темно, сквозь «вьюшку» печки пробивались тонюсенькие всполохи пламени, а на стене, почти не излучая свет, горела лампадка. Натянув брюки, он обулся и крадучись подошёл к двери, где рядом на стене висела куртка с шапкой, одевшись Женя осторожно сдвинул в сторону тяжёлую задвижку и открыв дверь незаметно прошмыгнул наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь, он оказался в ледяном коридоре, слева и справа возвышались двухметровые стены из снега и льда, здесь почти не продувал ветер и было довольно уютно. Правая сторона перед домом, где ещё вчера проходила дорога была доверху завалена снегом, и Женя сразу пошёл по тропинке ведущей за дом. Ночь стояла тёмная и холодная, снег почти прекратился и время от времени в просветах облаков появлялась молодая луна, освещая бледным, серебряным светом Урту. Пока глаза не привыкли к темноте Женя шёл почти на ощупь касаясь рукой снежной стены, через несколько метров он увидел тот самый шест со светящейся банкой на конце. Подойдя ближе, Женя остановился и посмотрел вверх, свет был не очень ярким, но тем не менее хорошо подсвечивал уходящий вверх на плато проход. Его безудержно что-то манило в лес и он осторожно пошёл вперёд, время от времени оборачиваясь назад, Жене всё время казалось, что сейчас из темноты на него кто-то выпрыгнет, но несмотря на сильный страх им овладело сильнейшее любопытство.
Путь на плато занял у него чуть больше получаса, пройдя вперёд ещё триста метров он стал различать чёрную стену леса возвышавшуюся высоко над снегом. Женя сделал ещё несколько шагов и остановился, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд из леса.
«Ищи нору среди веток», – прозвучал у него в голове голос из сна.
Дойдя до конца прохода, он осторожно выглянул за его край, до леса было ещё метров двести, снег на поляне перед лесом был словно укатан чем-то тяжёлым и кругом виднелись отпечатки огромных медвежьих лап.
Женя в страхе спрятался в проходе: «Быстрее, пока он на другом конце, ползи направо», – сказал голос, в этот раз он звучал более настойчиво и мальчик, доверившись ему выполз из прохода и пополз направо, через пять метров перед собой он увидел лежащие на снегу еловые ветки. Подползя ближе, он увидел между ними чёрный лаз в снегу и не раздумывая нырнул внутрь. Ход уходил в глубину почти на два метра, внутри было довольно просторно, так что Женя полз по нему свободно не касаясь стен. Примерно через триста метров ход стал подниматься вверх, поднявшись по нему Женя обнаружил что находиться в лесу, среди высоких пихт.
Между деревьев мелькнул силуэт человека и к нему вышел старый, худой мужчина, среднего роста, с длинными седыми волосами и короткой, заострённой бородой, на нём был одет грубо сшитый, истрёпанный тулуп из разных шкур животных. Головного убора у него не было, только кожаный, чёрный ремешок, повязанный поверх головы. У мужчины был тяжелый, пронзительный взгляд, его большие, голубые глаза, казались ещё больше и выразительней на фоне бледных, впалых щёк.
– Почему ты шёл так долго? – строгим, тихим голосом спросил он, подходя к Жени.
– Я, я, не знаю, мне было страшно, – запинаясь ответил мальчик отступая назад. – Это вы меня звали? – дрожащим голосом спросил он, продолжая пятиться назад.
– У нас нет времени на разговоры, мне велено тебя учить, где твоя руна?
– Какая руна, у меня ничего нет? – непонимающим голосом ответил Женя.
– Она у тебя в правом кармане, – ответил незнакомец, заложив руки за спину.
– Но у меня ничего нет, кроме этого камня, – задумчивым голосом ответил Женя, смотря на чёрный, круглый камень в своей руке.
– Это не камень, а могущественный инструмент, у тебя есть сила способная овладеть последней ступенью, поэтому тебя и выбрали, – сухим голосом ответил незнакомец, присаживаясь на поваленное дерево.
– Какой ступенью, кто выбрал? – пробормотал Женя, широко раскрыв глаза от удивления.
– Для тебя должно быть важно только одно, готов ты развивать свою силу или нет, если нет, то убирайся назад в свой жалкий мир, полный страданий и страха, – суровым голосом сказал незнакомец, сверля пристальным взглядом мальчика.
Женя не знал, что ответить, он подошёл к норе в снегу собираясь уйти, как вновь перед ним возникла сцена с избиением на полу, он старался спрятать это ранящее воспоминание как можно глубже в памяти, но кто-то снова вытаскивал его наружу, пробуждая в сердце мальчика сильную ярость. День за днём, без устали, зло читало человеческие сердца, ища в них уязвлённые места, а затем протыкало их раскалённой иглой гордыни, пытаясь таким образом подтолкнуть свою жертву к ещё более чёрным делам, чтобы в конце концов установить над ней полный контроль.
Женя остановился: – Я хочу обрести силу, – сказал он робким голосом.
– Что ты лопочешь себе под нос, скажи, как мужчина, – самодовольным голосом ответил незнакомец.
– Я хочу быть сильным, ясно теперь! – с яростью в голосе прокричал Женя, сжав кулаки.
– Так лучше, иди садись рядом, – кивнув головой ответил незнакомец, показывая рукой на бревно.
– Дай мне руну, – сказал он, протягивая руку.
Женя сев на бревно молча отдал камень.
– Это руна превращения, она наделяет человека способностями животного, но тот образ, который она сотворит, зависит от внутренней силы человека и его навыков, – сказал он, отдавая руну обратно Жене.
– Я что могу стать снежным барсом! – с восхищением вскрикнул мальчик.
– Я удивлюсь если вначале тебе удастся превратиться хотя бы в мышь, хахха, – разразился громким смехом незнакомец.
– Я смогу, что нужно сделать! – решительным голосом произнёс Женя, вскакивая на ноги.
– Сила у тебя может и есть, а вот страха тоже многовато, чтобы превращаться ты должен быть холодным как снег и спокойным как дерево.
– Я готов, – надув губы произнёс Женя.
– Это на самом деле просто, прокрутись три раза вокруг себя с руной в руке и произнеси: «ДЖАРОЙ САЛИ РОМУАНУ ИЛРАХ».
Незнакомец не успел ещё договорить, как Женя начал крутиться на месте и повторять за ним слова, но ничего не произошло.
– Хахха, ты так можешь крутиться всю ночь, а толку не будет, где твоя сосредоточенность, где желание, это тебе не игра.
– Ну и ладно, – со злостью крикнул Женя, подбегая к норе.
– Эй трусишка, если передумаешь я буду завтра ждать тебя здесь, но ты должен прийти в новом образе, – сказал незнакомец, вставая с бревна и уходя обратно в темноту.
– Я больше не приду, дурацкий, самодовольный старикашка, – бурчал Женя, ползя по норе еле сдерживая слёзы.
Подползя к выходу, он услышал громкое фырканье сверху, где-то рядом ходил медведь и от его тяжелых шагов падал снег с потолка норы. Женя спустился ниже и замер, через несколько
минут шаги стали удаляться, он осторожно выглянул сквозь ветки и увидел огромного белого медведя, идущего вдоль леса. Дождавшись, когда он отойдёт ещё немного, Женя по-пластунски вынырнул из норы и пополз быстро на животе к проходу.
Только он успел заползти в проход как раздался оглушительный рёв медведя, вскочив на ноги Женя вне себя от страха побежал прочь. Он остановился только у избы и тяжело дыша тихо прокрался в дом, раздевшись Женя, трясясь от страха спрятался под одеяло. Остаток ночи прошёл для него в мучительном, тревожном сне, он боялся высунуть голову из одеяла и обливаясь потом страдал от жары и духоты, а когда засыпал, то через некоторое время снова просыпался, судорожно вскакивая вглядывался в окно и по сторонам.
Наконец проснулась бабушка, хотя за окном ещё стояла непроглядная тьма, она, посмотрев на Женю стянула с него одеяло и провела рукой по волосам.
– Что не спишь-то, чего боишься? – тихо шёпотом спросила она.
Женя сделал вид что спит, а на самом деле он только сейчас смог расслабиться, ощутив приятное прикосновение сна. Прасковья Авдотьевна, встав перед иконами стала читать про себя утреннею молитву, сделав двенадцать земных поклонов она переоделась в свою домашнюю одежду и пошла в хлев доить корову и кормить скотину.
Выспавшись днём, Илья плохо спал, около двух ночи его разбудил протяжный волчий вой, решив посмотреть в окно он осторожно опустил больную ногу на пол, боли почти не было, ощупав лодыжку Илья обнаружил что припухлость спала и немного прихрамывая подошёл к окну. Он очень удивился, заметив светящуюся банку на шесте, а затем боковым зрением увидел, как среди снегов быстро мелькнул чей-то силуэт, от неожиданности Илья отпрянул от окна, но посмотрев ещё раз больше никого не увидел и пошёл спать дальше.
«Наверное это был Егор Тимофеевич», – подумал он и закрыл глаза, но заснуть так и не смог,
Илья ощущал внутри себя нарастающее давление, которое нагнетал он сам, думая, что подвёл всех, подписчиков, спонсоров, семью и перебирал в мыслях различные варианты, как быстрее выбраться из этой снежной ловушки. Услышав рано утром доносившиеся снизу звуки ходьбы и бренчания посуды Илья сразу слез с кровати и подойдя к лестнице, сделал несколько неуверенных шагов по ступеням вниз, обнаружив полное отсутствие боли в ноге он сильно обрадовался и сбежал вниз.
– Ох сынок, напугал ты меня, я думала, что-то случилось, – заохала бабушка, увидев Илью.
– Доброе утро, извините, всё хорошо, просто я услышал, что вы уже встали и решил спуститься, – с улыбкой произнёс Илья, садясь за стол.
– Смотрю, сынок, тебе получше стало.
– Да, спасибо вам огромное с Егором Тимофеевичем, за лечение, нога уже не болит.
– Слава Богу, я думала долго она будить тебя мучить! – перекрестившись ответила бабушка.
– А он ещё не вернулся? – сказала Илья, смотря на кровать со спящим Женей.
– Нет, тока к вечеру будет.
– Понятно, мне просто показалось, что я его среди ночи в окне видел.
– В лесу он, это тебе спросонья померещилось, – с улыбкой ответила бабушка, засыпая манную крупу в чугунок.
– Наверное, я хотел с ним поговорить, но может вы знаете, тут есть где ни будь поблизости телефон?
– Нет, сынок, вряд ли, раньше в пяти километрах от нас на плато метеостанция была, мужик там учёный жил и работал, смурной такой, ни с кем не общался, а раз в год к нему вертолёт прилетал с припасами, только вот отдал он Богу душу уже как года три, а заселился ли кто там вместо него я не знаю.
– Пять километров, это совсем не далеко, у вас есть лыжи, я попробую туда сходить? – оживлённым голосом спросил Илья.
– Лыжи-то есть, терпения только у тебя нету, плохо это, жизнью рисковать впустую, это грех.
– Но почему впустую, если там люди у них должна быть связь.
– Послушай сынок, ты только выздоравливать стал, а если нога подведёт тебя в дороге в такую погоду, это же верная смерть, – ответила бабушка, расставляя посуду на столе и смотря Илье в глаза.
– Хорошо, но, если погода станет лучше, я обязательно схожу, а пока давайте я вам чем ни будь помогу, просто без дела сидеть не могу.
– Это я вижу, сынок твой такой же, возьми лампу, да принеси из сарая дровишек ещё, а потом, если можешь, снега, а то воды у нас маловато в доме.
– Хорошо! – энергичным голосом ответил Илья и сразу пошёл в сарай, мысль о скором спасении привела его в крайне возбуждённое состояние, и он с нетерпением ждал от будущего дня хорошей погоды.
Женя проспал почти до обеда, его не стали будить, посчитав что он начал заболевать и дали выспаться досыта. Поднявшись на кровати, он увидел, как бабушка пытается примерить папе старые заплатанные штаны и большие меховые унты. В это время Лиза снова рисовала что-то за столом, а мама пыталась застирать в тазу окровавленные брюки отца с носками.
– Ну вот и хорошо, по росту вы почти одинаковые, а то, что широко это ерунда, тебе чай на танцы в город не ходить, – смеясь сказала бабушка, смотря на Илью одетого в одежду Егора Тимофеевича.
Илья улыбнулся в ответ, штаны висели на нём как парашют, а унты были велики на несколько размеров.
– Может лучше свои одену, у печки они быстро высохнут, – сказал он с усмешкой растягивая штанины в разные стороны.
– Нельзя, их замачивать надобно, кровь там, её зверь может почуять из большого далека, так что опасно в них выходить тебе.
– Илюша, останься, дождись Егора Тимофеевича, – с тревогой в голосе сказала Алла.
– Бесполезно это, говорила я с ним, пущай идёт, коли надумал, я его тока до долины провожу, а дальше сам пойдет, с Божьей помощью, – ответила бабушка, накидывая на себя овечий тулуп.
– Папа, ты куда? – закричал мальчик, подбегая к отцу.
– Да тут недалеко, до метеостанции и обратно.
– А можно я с тобой пойду?
– Нет Жень, в другой раз, по хозяйству тут лучше помоги, пока Егора Тимофеевича нет, ты единственный мужчина в доме.
– Хорошо, – расстроенным голосом ответил Женя.
– Ну а ты чего плохо спал то, али я тебя сказкой напугала? – улыбаясь спросила бабушка.
– Да нет, ничего я не боялся, – смущённо ответил мальчик, опустив голову. – А дедушка скоро придёт? – спросил он, смотря в окно.
– Вечером будет, не переживай не заблудиться, садись лучше кушать, – ответила она, открывая входную дверь.
Илья посмотрел на Лизу, та продолжала рисовать, не отрывая глаз от листа, а затем перевёл взгляд на Аллу, она, остановив стирку, взглянула на него с укоризненным видом, и он расстроенный вышел на улицу следом за бабушкой.
– Пока, – тихим голосом сказал ему вслед Женя.
Алла с раздражением бросила брюки в таз и плача побежала на верх, когда Илья был одержим какой-либо идеей, то становился полностью отрешённым, в такие моменты она видела, как его взгляд проходит сквозь неё, заставляя ощущать себя предметом из интерьера, нежели живым человеком. Сейчас как никогда она остро нуждалась в его любви, заботе, простом человеческом общении. Проснувшись, Алла хотела серьёзно поговорить с Ильей о Лизе, но увидев его эмоциональное возбуждение сразу поняла, что он опять что-то придумал и с ним разговаривать уже не имеет смысла. Скандалы в их семье происходили в основном всегда по двум причинам, ночные загулы Аллы и полная отстранённость Ильи от семейной жизни. И если раньше он мог не появляться целыми днями дома при раскрутке каких-либо крупных проектов, то со временем стал просто абстрагироваться от всех находясь даже рядом. Илья мог быть дома целый день, но в то же время его не было, он сидел целый день за компьютером, или просто спал, разговаривая с Аллой или детьми только по необходимости, общаясь односложными фразами. Со временем Алла перестала обращать на это внимание, всё больше погружаясь в наркотическую эйфорию, а Илья, в свою очередь видя жену дома вместо клубов, перестал предъявлять ей претензии. Тогда в их семье наступила спокойная жизнь, посторонние люди восхищались их красивой семейной парой, но родные и близкие друзья видели, как деградирует их брак, а в счастливых улыбках в социальных сетях на самом деле нет радости.
– Мама! – закричал Женя и побежал за ней.
– Оставь, дай ей побыть одной и успокоиться, – внезапно за его спиной раздался спокойный, рассудительный голос Лизы, он остановился и шмыгая носом сел за стол стараясь не расплакаться.
– На, лучше поешь, – сказала девочка, откладывая рисунок и протягивая брату тарелку манной каши.
Женя молча взял тарелку, мусоля кашу ложкой он посмотрел на рисунок Лизы, в этот раз она рисовала бушующее море, с чёрным, штормовым небом, сквозь которое пытались пробиться солнечные лучи и летающих низко над волнами чаек. Ему сейчас безумно хотелось рассказать ей о своей ночной вылазке, странном незнакомце и найденной руне, но он не знал, как начать разговор. Они были близки как брат с сестрой только в раннем детстве, Женя хорошо помнил, как они вместе весело играли в кубики на полу, бегали в догонялки, искали друг друга в саду, пытаясь каждый раз спрятаться всё дальше от дома, а затем ему на день рождения в три года подарили планшет и его жизнь сразу изменилась, он открыл для себя манящий, ни на что не похожий мир компьютерных игр. С этого момента Женя перестал нуждаться в обычном живом общении с людьми и сестрой, он часами напролёт играл в игры у себя в комнате. В самом начале Лиза пыталась его вытащить на улицу, просила поиграть с ней в прятки в доме, но Жене это было уже не интересно и так постепенно они с сестрой отдалились друг от друга. Лиза, ощущая в семье полную разобщённость тоже стала замыкаться в себе, пытаясь компенсировать недостаток любви успешной учёбой, рисованием и общением с подругами.
От каши исходил приятный аромат, попробовав немножко с кончика ложки Женя тут же с аппетитом съел целую тарелку. Достав из кармана руну, он долго перебирал её в руке прежде, чем решился заговорить с сестрой и пододвинувшись ближе протянул камень Лизе.
– Что это? – с удивлением произнесла она, вздрогнув от неожиданности.
– Тихо, спрячь, – произнёс Женя, прикладывая указательный палец ко рту. – Я нашёл это в тайнике в первом доме, где мы были, – прошептал он оборачиваясь назад.
– Это похоже на языческую руну, – ответила девочка, с интересом разглядывая шарик прикрыв его листом бумаги.
– А ты знаешь, что с помощью неё можно превращаться в любых животных, – деловым голосом произнёс Женя.
– В сказках возможно, а так насколько помню, их использовали шаманы в своих колдовских обрядах, – ответила она, протягивая руну обратно.
– А вот и не сказки, – обиженным голосом произнёс Женя. – Шаманы, кто они? – насупившись спросил он, представляя реакцию Лизы на его превращение.
– Они поклонялись языческим богам, являясь посредниками между миром живых и мертвых, проводили разные обряды по общению с мертвыми и ритуалы по вызову дождя, попробуй лучше спросить у бабушки, может она расскажет тебе больше.
– Послушай, я вчера ночью выходил из дома в лес и там встретил одного дедушку, он похоже колдун или как его там шаман, он хотел научить меня с помощью руны превращаться в животных, – покраснев, шёпотом сказал Женя.
– Я тебе не верю, ты просто в очередной раз обманываешь меня, – ответила Лиза, покачивая головой и иронично улыбаясь.
Теперь многолетнее вранье Жени работало против него: – Сегодня, когда все лягут спать пошли со мной, если не боишься.
– Ночью в лес, да ты тени своей боишься! – рассмеявшись ответила девочка.
– Вот и не боюсь, это ты боишься! – крикнул Женя, резко вскочив со стула и надув от обиды губы подошёл к печке, влезая по лестнице вверх.
Илья с наслаждением жадно втянул в себя глоток воздуха, он был настолько освежающий и приятный, что после него во рту оставалось сладковатое послевкусие, наконец снег прекратился, день был ясный, морозный, в солнечных лучах серебряной дымкой переливался иней.
Бабушка зашла за левый угол, там позади дома стояли три сарая заваленные сверху снегом, к ним вела узкая тропинка, тщательно очищенная от снега. Открыв один из них, она достала две пары широких, коротких самодельных лыж, сделанных из ели, по среди каждой из них было приделано толстое, кожаное крепление для ботинок.
– На-ко возьми, опробуй, – сказала бабушка, протягивая Илье одну пару.
Положив лыжи на снег, Илья просунул ботинки под крепления и сделал несколько шагов, без лыжных палок было очень непривычно, но крепление держало ногу довольно плотно, что позволяло делать уверенные шаги.
– Нормально, а лыжных палок, я понимаю, у вас нет? – с улыбкой спросил Илья.
– А на кой они, мы и без них управляемся, – ответила бабушка, закрыв сарай и взяв лыжи под мышки пошла обратно.
– Я давно хотел у вас спросить, что это? – сказал Илья, указывая рукой на шест со светящейся банкой на конце.
– А это, для Сеньки нашего соседа сигнал, он-то далече живёт, мало ли что с нами, али с ним случиться может, а так мы друг другу сообщаем что живы-здоровы.
– Интересный способ общения, а что внутри банки так ярко светиться.
– Да камни там какие-то, Егорушка ещё по детству их нашёл, – ответила бабушка, осенив себя крестным знамением, она никогда не врала в жизни и сейчас внутренне ругала себя за ложь.
«Камень, надеюсь не радиоактивный», – удивлённо подумал про себя Илья.
С правой стороны перед домом в снегу были сделаны ступени, ведущие на самый верх снежной насыпи, по ним бабушка стала взбираться вверх, а за ней последовал Илья.
«Ух ты, красота какая!» – в сердцах воскликнул он, увидев перед собой сверкающие в инеи заснеженные пихты на фоне замёрзшего озера и возвышающийся вдалеке ледяной пик горы.
На склоне холма виднелась лыжня, почти полностью запорошённая снегом, она вела вниз к самому озеру, встав на лыжи бабушка ловко наклонила корпус вперёд и неспешно стала съезжать вниз. Илья, встав на лыжню попытался съехать вниз, но почти сразу потерял равновесие, чуть не упав головой вперёд, без палок ему было тяжело управлять лыжами, и он медленными, неуклюжими шагами поспешил за бабушкой. Спуск становился всё круче, и бабушка остановилась посередине холма, сойдя с лыжни в сторону, поравнявшись с ней Илья встал рядом.
– Вона гляди, за теми пихтами видишь дом стоит? – прищурившись сказала бабушка, указывая пальцем в сторону зарослей пихт.
– Да, что-то вижу, но это просто изба какая-то, а не метеостанция, – в недоумении произнёс Илья, пожав плечами.
– Она самая, там ещё вокруг неё разных вышек понатыкано. Ну что пойдешь, или может Егора Тимофеевича дождёшься, с ним тебе поспокойнее будет.
– Да тут совсем рядом, схожу один, думаю, часа через два вернусь.
– Что ты сынок, туда пути при хорошем шаге часа два с лишком. Это только так, а уж возвращаться тебе придётся по темноте, дни-то у нас сейчас самые короткие, но это не беда, по лыжне и обернёшься, с Божьей помощью, – сказала бабушка, перекрестив Илью.
Посмотрев на спуск, Илья понял, что шагами здесь будет крайне тяжело спускаться, чтобы не улететь кубарем вниз и решил попробовать осторожно съехать по лыжне.
– Ты сильно-то не наклоняйся, ноги немного подогни, да, вот так хорошо, – сказала бабушка, внимательно смотря на Илью.
Выполнив её указания, Илья стал съезжать вниз, на его счастье, снег ещё не сильно промёрз и под весом тела немного проседал, не позволяя лыжам сильно скользит. Во время движения Илью снова стало кренит вперёд, балансируя руками, ему с трудом удалось стабилизировать своё положение: – Ух, это круто! – с восторгом крикнул он, продолжая набирать скорость.
–Ну, слава Богу! – произнесла бабушка, видя, как Илья спускается в долину и ещё раз перекрестив его отправилась домой.
Оказавшись в долине, Илья осмотрелся по сторонам, лыжня дальше уходила направо к озеру, по ней Егор Тимофеевич часто спускался для зимней рыбалки. Илья свернул налево к пихтам, уже через полчаса он увидел в далеке метеостанцию, по своей сути это был обычный деревенский дом, вокруг которого стояли четыре метеорологических вышки, как и говорила бабушка. Илью переполняла эйфория, он поймал себя на мысли, что давно уже не испытывал простой человеческой радости, а просто летел в бешеном ритме сквозь жизнь, сейчас же он радовался как ребёнок тому, что просто стоит на ногах без посторонней помощи и может ездить на лыжах без палок.
