Kitabı oxu: «Киберзавр»

Глава 1

2156 год

Пилот наклонился вперед, стараясь разобрать хоть что-нибудь сквозь пелену снаружи и трещины в стекле. Шум пропеллера над головой разрезал тишину монотонным гулом.

– Я ничего не вижу.

Вертолет сильно тряхнуло. Пилота подбросило, он ударился шлемом о потолок кабины. Остатки стекла разлетелись на множество осколков, они больно впились в кожу. В окне мелькнули огромные, острые зубы.

– Какого?! Он что, прыгнул?!

Посыпались искры, заскрежетал металл. Второй пилот увидел, как обшивку продырявили стальные когти.

– Стреляй! Стреляй! – кричал он в передатчик, напрочь забыв, что связь вышла из строя. – Стре…

Коготь пронзил легкое, прервав истошный крик.

Искореженный вертолет развернуло и с силой запустило в другую машину, зависшую неподалеку. Та не успела увернуться, воздух сотряс двойной взрыв.

Расплавленные листы падали вниз огненным дождем.

Пятью годами ранее

– Таким образом, – вещал монотонный голос на конференц-зал, а голограмма, что вертелась в воздухе, добавляла скуки, – благодаря докладу наших коллег с испытательного полигона можно сделать выводы – угроза человечеству со стороны искусственного интеллекта является не более, чем беспочвенными домыслами наподобие тех, которыми в стародавние времена криптозоологи пугали простых жителей существованием мифических чудовищ в глубинах Африки или Австралии. Пока человек управляет…

Карл Андерсен зевнул и взглянул на электронные часы, висевшие над входом. Заседание длилось уже больше часа и, скорее всего, продлится еще столько же. Пока закончат читать доклад, пока все дружно покивают и согласятся, что никакой угрозы со стороны ИИ нет… напрасная трата времени. К чему эти нудные формальности и канцелярщина? Она отвлекает от по-настоящему значимой работы да открытий! Вместо того, чтобы заниматься изучением влияния чужеродных биоимплантов на организм, он вынужден сидеть и слушать то, что всем и без того известно. И ведь на эксперименты, которые проводились на полигоне южнее от города, выделялись средства из бюджета!

– Деньги на ветер, – говорил Карл, когда только узнал о задумке.

Был уверен в этом и сейчас. Тем более результаты эксперимента подтвердили то, о чем многие знали наверняка.

Одна радость от всего происходящего – наблюдать раскрасневшуюся физиономию Оскара Шварца. Единственного из коллегии ученых, кто проголосовал за ограничение развития искусственного интеллекта квартал назад. Да, похоже теперь ему грозит увольнение, ибо элита из центра не очень любит тратить средства на бесполезные исследования. Впрочем, Шварцу все равно светила пенсия по выслуге лет. Худощавое лицо обрамляли локоны седых волос, которые он наотрез отказывался сбривать, потому походил на хиппи позапрошлого века. Злобный взгляд из-под очков в толстой оправе да хитрое выражение на физиономии лишь усиливали сходство с голодным хорьком.

«Хорек, только что съевший кислых ягод» – подумал Карл и прыснул в кулак.

Шварц сжимал в тонких пальцах, скрюченных артритом, такую же тонкую трость. По лицу было видно, дай волю, и он отметелит говорившего профессора этой самой тростью по залысине. Лишь расстояние в пару десятков шагов от кафедры да то, что за подобную выходку могут лишить почетного содержания на пенсии, удерживали Оскара на месте.

– Таким образом, – о, чудо, но, кажется, профессор Брунс подходил к концу своего унылого доклада, – вопрос можно считать закрытым. Однако не спешите расходиться, коллеги.

Карл закатил глаза и вновь посмотрел на часы. Похоже, придется еще немного посидеть.

– Вопрос с угрозой искусственного интеллекта мы, разумеется, закрыли. Но из закрытия одного вопроса сразу вытекает открытие другого. Все мы давно знаем и глубоко уважаем нашего коллегу, почетного профессора Оскара Шварца. Однако никто из нас, увы, не молодеет, а продление работоспособности и жизни с помощью инородных биоимплантов тема, которую еще только предстоит изучать и освещать через опыты и эксперименты…

«И если бы мы здесь не сидели, – про себя проворчал Карл, – процесс в изучении шел бы куда быстрее!».

– Поскольку пределы этих знаний нами пока не достигнуты, я предлагаю вывести на повестку дня следующий вопрос. А именно – не мучить больше нашего глубокоуважаемого профессора Оскара Шварца и отпустить на заслуженный отдых. Разумеется, с сохранением всех званий и внушительного денежного довольствия, на которое, я уверен, не поскупится ни Академия, ни город Рассвет. И сразу хочу уточнить – никто не сомневается в способностях нашего коллеги, и уж тем более не ставит под сомнение его ум и компетентность. Но хватку с возрастом теряют все…

«О, как это тактично! – едва уже в открытую не прыснул Андерсен. —Теперь у нас не старческий маразм, а потерянная хватка! Надо запомнить!».

– Потому давайте же окажем нашему дорогому Оскару все уважение и с почестями отправим на покой. Ведь он заслуживает это, как никто другой. Выношу вопрос на голосование. Кто «за»?

Карл поднял руку почти одновременно со всеми. То, что решение будет единогласным, он не сомневался ни секунды. Ну, как единогласным. Один воздержавшийся все-таки нашелся. Это был сам Оскар Шварц.

– Вопрос закрыт! – словно с облегчением, громко выдохнул профессор Брунс.

Зал тут же взорвался оглушительными аплодисментами. Андерсен рукоплескал вместе с остальными. И, как и у прочих, то были овации не благодарности да почестей, а искреннего счастья, что Академия наконец-то нашла смелость избавиться от сумасшедшего представителя.

Фальш спектакля понимал и Шварц. Его лицо приобрело малиновый оттенок. Опершись о трость, он медленно поднялся и, чуть сгорбившись, заковылял к выходу, не удосужив собравшихся ни последним словом, ни взглядом. Никто не был против.

– По такому случаю обязательно надо устроить банкет! – прокричал сосед Карла, молодой ученый лет двадцати пяти.

– Конечно, устроят! – ответил Андерсен. – Жаль, виновник торжества на него не придет!

– Уверены?! – силясь перекричать гром оваций, переспросил коллега.

– Вне всяких сомнений! О таких, как наш Оскар, говорят, назло бабушке отморозил уши! Вот он и не упустит возможности плюнуть в нас напоследок! Только нам так даже лучше, правда?! Утремся от счастья!

– А?!

– Никто не испортит ужин своей постной физией!

Ученый заулыбался, оценив шутку, и захлопал еще интенсивнее. Карл подхватил, несмотря на то, что Шварц уже покинул конференц-зал и скрылся в коридоре.

***

– Оскар, на улице холодно, надень шапку!

Чуть потрескивающий голос бабушки прорезал тишину, когда он собирался выбежать в метель лишь в легкой куртке, не покрыв голову.

– Всего минус пять, баб! – упрямо возразил Оскар. – Все мои сверстники без шапок гуляют!

– Вот потому они дураки, а ты – умный. Ты – мой внук, Оскар. И не станешь дураком, уж я об этом позабочусь.

Оскар посмотрел на нее снизу вверх. На эту знакомую, слегка сгорбленную фигуру с морщинистым лицом. Но серые глаза оставались цепкими, полными жизни и непреклонной решимости. Каким-то подсознательным чувством Оскар понимал, что бабушка желает ему хорошего. Но хорошего по ее мнению. А с его мнением она почему-то никогда не считалась. А если он умный, тогда почему?! Разве умных не надо слушаться?!

– Не холодно, – упрямо повторил Оскар.

– Еще как холодно, – с не меньшим упорством стояла на своем бабушка, – ты на окно в кухне-то посмотри, все заледенело.

– Это все потому, что ты там готовишь!

– Я руку в окно высовывала, холодища!

– У тебя уже кровь не греет!

– Ах, ты, паршивец! Надевай шапку, сказала!

На удивление резвым для своего возраста движением, она схватила с полки головной убор и попыталась насильно одеть на внука, но тот толкнул плечом дверь и успеть юркнуть наружу, подставляя лицо снежным хлопьям.

– Оскар, вернись!

Он уже не слушал, а стремглав бежал по улице, высунув язык и пробуя снежинки на вкус. Кожу стало приятно пощипывать. Оскар всегда это любил.

– Ну, смотри! – кричала вслед бабушка. – Отморозишь уши, дураком станешь! Вернись сейчас же! Иначе попрошу Санта-Клауса, чтобы тот зиму отменил!

Но Оскар бежал все дальше, наслаждаясь метелью и не обращая внимания ни на вопли, ни на рождественские игрушки да гирлянды, которыми украсили улицу…

Уши он тогда все же отморозил. Но дураком не стал. Дураков в Академию не берут.

Шварц дотронулся кончиками пальцев до мочки уха и склонился над чертежами. Руки слегка подрагивали.

Выходит, он оказался умнее бабушки. Но вот зиму ей отменить удалось. Правда что ли нажаловалась Санта-Клаусу? Будучи человеком науки, Шварц в подобный бред не верил. Как и в Санта-Клауса. Прекрасно знал, что это его отец наряжался в дурацкий костюм, который был ему не по размеру, в результате штаны доходили едва до колен, а рубаха рвалась на пивном пузе. Да, пиво было любимым развлечением отца, и он хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Уничтожал запасы спиртного, попутно возясь среди разводных ключей, машинного масла и шинных насосов.

– В задницу этих яйцеголовых очкариков! – орал пьяный папаша. – Не хватало мне в семье бесполезного нахлебника! Бери пример с отца!

О, да. Дурной пример заразителен. Но Оскар не давал себе обманываться. Пусть временами картина валявшегося вповалуху на промятом диване родителя и выглядела ленью искушающей, с юных лет будущий член Академии знал, на самом деле все не столь радужно. Да и не такого будущего он хотел для себя. Потому сбежал из дома сразу, как исполнилось шестнадцать. Назло отцу. Причем так хотелось насолить ему, что про мать в тот момент и не вспомнил. А потом поздно было.

Шварц вновь дотронулся до мочки уха. Тихо прошептал:

– Накаркала, бабка.

И снова склонился над чертежами, периодически посматривая на причудливые механизмы в углу и криокамеры с генным биоматериалом. Достать его оказалось нелегко. Пришлось кое-с-кем договориться, кое-кому заплатить. Но он слишком хорошо знал человеческую натуру. Желающие вложиться найдутся всегда. Главное – убедительно пообещать им то, чего они желают. Одним одно, другим другое. У всех своя цена. Но есть и общее. О, да. За свою долгую жизнь Шварц прекрасно осознал – есть вещи, которые не искоренить из человека и через вечность. И из него самого. Так зачем противиться природе?

Он заканчивал университет, когда на Землю упала комета, слишком, как оказалось, богатая органикой и углеродом. В результате планета сильно разогрелась. Настолько, что не остыла до сих пор. Прощай зима, здравствуй песчаные бури вместо снежных метелей. Недостаток воды и чистого воздуха в довесок. Да, одна комета уничтожила первую детскую любовь Оскара. Так же, как другаю некогда уничтожила вторую. Динозавров.

Шварц почесал нос, невольно вспоминая книжки, подаренные бабкой. Вот за это он ей точно благодарен. Может, даже назовет будущую модель ее именем. Оливия. Почему бы и нет? Докажет, что отмороженные уши мозгам не помеха.

Но, разумеется, не это главное.

Пальцы заскребли по столу, чуть не порвав бумагу. В памяти всплыло последнее совещание Академии. Вердикты. Один болезненнее другого. Неописуемый восторг на лицах собравшихся. Конечно, на банкет Шварц не пошел. Назло им всем. И назло им всем готов сотворить чудо. Доказать, что прав лишь он, а остальные – кучка зажравшихся идиотов, сосущих из города казенные средства на такие же идиотские исследования. Да, он ведь тоже человек. И у него есть своя цена, которую он готов не только заплатить, но и получить.

На тонких губах появилась зловещая ухмылка, Оскар с еще большим энтузиазмом погрузился в чертежи, несмотря на то, что глаза уже болели, а кости ныли. Прогресс требует жертв.

– Жертв… о, да… их будет много…

2156 год

Песчаная буря опять разыгралась, поэтому Артуру пришлось включить дальний свет. Компактный броневичок с символикой Академии наук Рассвета рассекал дорожное полотно, прямой и одинокой линией ведущее на юг. Парень почесал шевелюру цвета соломы и вздохнул. В такую погодку лучше дома сидеть, за городской стеной. Но ничего не попишешь – надо ехать. В последние месяцы профессор Шварц совсем пропал, не выходит на связь. Отключил все коммуникаторы и линии перевода кредитов. А без пенсии старика, тем более столь почетного, несмотря на недавние заскоки, оставлять нельзя. Вот и приходится ему, Артуру, младшему научному сотруднику, колесить в непогоду далеко за город, чтобы доставить деньги по старинке – в конверте. Сто лет уже так никто не делает. Примерно столько же и Шварцу… по крайней мере на вид. Артур весело хмыкнул и крутанул руль, объезжая неровность. Песчинки громко били в стекло.

– Не мог домик поближе взять? – дружелюбно проворчал он под нос. – Кредиты-то, небось, позволяют, – и покосился на внушительный коневрт справа от «баранки».

Судя по виду, в нем находилось штук пять его месячных жалований. Минимум.

– Вот бы у меня такая пенсия была, – мечтательно вздохнул Артур.

Но для этого придется трудиться и трудиться. Причем в тех областях науки, что пользуются спросом. А не заниматься всякими сомнительными проектами по типу тех глупостей, на которых оказался помешан Шварц. То, что ему назначили такое содержание, скорее исключение, дань былым заслугам, нежели правило. Потому Артуру следует быть аккуратнее в выборе будущих тем научных исследований. Например, можно выбрать проект улучшенного гидронасоса…

Он так увлекся будущими планами, что чуть не проехал жилище профессора. Вдобавок обзору мешала неутихавшая буря. Артуру совсем не прельщала идея выходить из уютной кабины и топать ко входу, но, кажется, выбора не было.

Вздохнув, на этот раз тяжко, он схватил конверт и, не став глушить мотор, накинул капюшон, маску-респиратор. Вышел наружу. Ветер выл, словно привидение на чердаке из детских сказок. Удары песчинок ощущались даже через одежду. Решив не задерживаться, Артур спешно направился к дому, силуэт которого смутно проступал сквозь рыжеватую завесу. Широкий, двухэтажный особняк из белого кирпича. Сейчас он выглядел мрачно, как большинство построек, чудом сохранившихся с докометной эпохи. Шварц любил прошлое, потому приказал построить свое пристанище в подобном стиле. Артур лишь непонимающе пожал плечами. У стариков свои заморочки. Какой кайф жить в подобных коробках? Вот прозрачные стены из непроницаемого стекла, твердого, как титан, это…

Он резко остановился, ибо услышал подозрительный звук. Похожий на урчание мощного двигателя. Артур замер и до рези в глазах всмотрелся в бурю.

«Не хватало еще угодить под какой-нибудь древний трактор, или чем тут на пенсии профессор развлекается, колбы его знают…».

Он прервал размышления, когда впереди зажглись два голубых огня. Яркие, как дальний свет фар. Артур и подумал сперва, что фары. Вот только располагались они на огромной для машины высоте. Даже броневики элиты таких размеров не имеют.

– Профессор Шварц?!

До Артура не сразу дошла бессмысленность затеи перекричать вой бури. Непроизвольным движением он поправил конверт подмышкой и крепче прижал его к телу.

Фары стали ближе и, как будто бы, ярче. Теперь Артур щурился не только от песка. К урчанию добавился еще один звук. Словно рядом работал гидравлический пресс.

– Что это за штуковина?

Поисками ответа задаться не успел.

Красный луч прорезал пространство, выжигая огромную дыру у Артура в груди. Прошел дальше и рассек броневик пополам. Падая на землю, Артур уже не слышал мощного взрыва топливного бака. Скрежета разлетевшихся обломков. И жуткого хруста, когда нечто тяжелое и огромное наступило на остатки тлеющей машины.

Сквозь шум ветра донесся каркающий звук. Затем шум тяжелых, удалявшихся шагов, и торжественный крик, чудом прорвавшийся сквозь хаос песков.

– Ты свободна, Оливия!

Глава 2

Со скучающим видом Том жевал жвачку с клубничным вкусом да почесывал пузо, что проступало под черной формой. Перед охранником ворот Рассвета находился пульт управления с различными мониторами: анализа движения, состояния окружающей среды и показатели сканеров личности. Осталось выдержать полчаса, и его сменщик Трент займет, наконец, это кресло, а он отправится спать.

Молодой напарник уже был здесь, сидел на диванчике в углу и скролил ленту на планшете в поисках ссылок на курсы повышения квалификации. Трент хотел получить работу ближе к центру. А вот Тома все устраивало. Понятие «амбиции» точно не про него. Сидеть, нажимать на кнопки, чесать живот и жевать жвачку – что еще от жизни надо?

– Затрахали эти бури, – проворчал он, чавкая и глядя в окно.

– Тебе-то что, не на улице сидишь, – не отрываясь от планшета, подметил Трент.

– Так не видно нихрена! Скука смертная! Я итак весь день пялюсь в долбанные мониторы!

– Вот и правильно. Тебе платят за то, чтобы ты в мониторы смотрел, а не любовался красотами пустынь.

– О-о-о, – притворно застонал Том и бросил взор на сводку погоды, – вроде скоро пройти должна.

– Фильтры очистки воздуха работают?

– Да что с ними будет.

Взгляд Тома переместился с монитора погоды на датчики очистителей. Не заметив неполадок, он кивнул и уже хотел завести какой-нибудь разговор на тупую тему, как вдруг глаз зацепился за экран движения.

– О, кто-то едет, походу.

– Отлично, – бросил Трент, – у тебя еще пятнадцать минут, так что принимай.

– Может, ты?

– Занят.

– Что, все еще ищешь повод свалить отсюда?

– Уже нашел, – пальцы забегали по планшету, – и даже недорого обещают.

– Пф, обещать они все горазды. А потом выставят тебе такой счет, что повеситься можно. Поверь, я-то знаю. Сколько раз с подобным сталкивался. На бумаге-то у них все хорошо…

– Ты лучше гостей встречай, – улыбнулся Трент, – не отвлекайся.

– А-а-а, иди ты, – отмахнулся Том и посмотрел в окно.

Буря немного утихла, но не прошла. Песок продолжал летать в воздухе, затрудняя обзор. Датчик движения показывал, что к воротам что-то приближалось со средней скоростью.

– Наверное опять вояки в броневичке с испытательного полигона едут, – озвучит догадку Том, – опять чего-нибудь нахимичили.

– Нахимичили?

– Ну да, не слышал, что ли? Совсем помешался на своих курсах.

– Курсы – мое будущее.

– Ага. А у кого-то, как говорят, из-за этих испытаний никакого будущего и не будет.

– Кто говорит?

– Да всякое в народе треплют. Особенно за стеной, из пригорода. Вон, на прошлой неделе, один коп решил автобанк грабануть. Слышал может?

– Что-то попадалось, пока скролил ленту.

– Неисправимый говнюк, – проворчал Том и опять отмахнулся.

– Сам такой.

– Так вот, – как ни в чем ни бывало продолжил Том, – этот коп был отцом дочери, у которой с легкими проблемы. Надышалась там чего-то, – ткнул он толстым пальцем в окно, – у нас ведь по городу очистители стоят, а за стеной ничего такого нет. Бюджет ведь не резиновый. А бури эти как раз с полигона приходят. И случай девочки не единичный, как говорят.

– Кто говорит?

– Да какая разница?! Говорят же!

– Клоуны на шоу тоже говорят.

– А-а-а, да иди ты, – опять отмахнулся Том и, чавкая, уставился на мониторы.

Трент же, увлеченно изучая статью о курсах, протянул руку, пытаясь достать бутылку апельсинового сока, что стояла рядом на столике, но пальцы все никак не могли нащупать заветную тару. Пришлось нехотя оторваться от планшета, ибо в горле совсем уж пересохло. Прохладный напиток был не так далеко, Трент с нетерпением потянулся к нему, как вдруг заметил, что жидкость в бутылке подрагивает. Мелкая рябь шла по поверхности с интервалом в две секунды.

– Рядом поставили гидравлический пресс? – вслух спросил он.

– Чего? – Том обернулся через плечо.

– У нас рядом установили гидравлический пресс? – переспросил Трент, глядя на напарника.

– Сбрендил? Зачем?

– Тогда откуда вибрация?

– Какая еще вибрация?

Трент не ответил, задумчиво поглядывая на сок, который перестал идти рябью. Словно и не было ничего.

Том понаблюдал за напарником пару секунд и, пожав плечами, вернулся к работе. Индикатор движения сообщал, что объект остановился.

– Далековато встали, не вижу нихрена.

Он подался вперед, щурясь. Среди пляски песка и ветра вспыхнули два неоновых огня. Прямо на уровне рубки. Том аж присвистнул.

– Это что еще за штуковина такая? Фары на стержне или антенне? Но нахрена? Куда только ни сливают деньги из бюджета, а нам второй холодильник поставить жопятся!

Трент медленно отложил планшет. Когда нужно было сосредоточиться на реальности, он умел это делать. Всмотрелся.

– Таких броневиков не существует… – проговорил он.

– А что же это тогда?

Среди бури мелькнула красная вспышка.

– Том, ложись!

Трент бросился на пол и прикрыл голову руками. Однако напарник продолжал сидеть в кресле, удивленно хлопая глазами да двигая челюстями. Луч врезался в пуленепробиваемое стекло. Со звоном во все стороны полетели осколки. Ветер с песком ворвались внутрь, но Том этого не видел. С выжженной на груди дырой, он так и остался сидеть за мониторами. Взгляд уже не замечал, что точка на датчике движения вновь зашевелилась. Затрясся сок в бутылке. По полу прокатилась дрожь, трещина пошла по стене рубки.

Не поднимаясь, Трент прополз до пультов управления и вдарил разом по двум кнопкам – сигналу тревоги и активации турелей. Раздался грохот десятков очередей пулеметов крупного калибра. Несмотря на свист ветра, Трент слышал, как пули отскакивают от чего-то металлического. А затем раздался рев. Столь сильный, что кровь потекла из ушей. Трент застонал, стиснул зубы и зажал голову руками. Сквозь пальцы засочились алые струйки.

Жуткие звуки, залпы турелей и вой вихря смешались воедино. Однако Трент был словно в вакууме. Лишь боль разрывала голову изнутри. Он ощущал, как песок скапливается на лице, прилипает к влажным рукам. Перевернувшись, Трент бросил взгляд в окно. Ему почудилось, что среди коричневатой бури он увидел огромную морду, отливающую металлом. Нечто страшное и невообразимое. Еще один луч пронзил пространство. Трент из последних сил кувырнулся. Смертоносный лазер прожег пол, прошел следом и разрубил охранника пополам.

От вибрации упала бутылка, вдребезги разлетелось стекло. Бетонный блок рухнул с потолка на планшет. Тот моргнул и потух. Но голубые глаза мерцали все ярче. А красный луч заставил турели молчать.

***

Карл Андерсен посмотрел на электронные часы и с удовлетворением подметил, что до конца обеденного перерыва еще целый час. Как человек точный и педантичный, он не любил опаздывать, а значит сможет поесть в соседнем ресторане мясных блюд не торопясь.

Когда-то отец рассказывал, что существовали рестораны и с морепродуктами, но в послекометный период не то что с креветками, с водой проблемы.

«Ну, не у меня и не в Рассвете точно» – беспечно подумал Карл, выходя из здания на солнечный свет.

Небо над головой было синим, как и всегда. Очистители воздуха работали бесперебойно круглые сутки. Крайне полезные штуки, и теперь Академия сможет сосредоточиться исключительно на подобных вещах с тех пор, как того придурка выгнали из совета профессоров.

Андерсен потянулся, зевнул и уже собирался перейти дорогу, когда мимо на полном ходу проехало несколько броневиков со знаком полиции. Ученый отпрянул, с трудом удержав равновесие. Визжа шинами и воем сирены, авто пронеслись по улице и скрылись за углом, подняв на прощание клубы пыли. Карл удивленно уставился им вслед. Поправил очки, которые предпочитал контактным линзам. От последних то и дело глаза слезились. Потому и на импланты пока не решался.

– Куда это так спешат служители закона? – пробормотал он.

Внезапно его взгляд заметил какое-то движение. В той стороне, в которую уехали броневики. Медленно Карл поднял взгляд вверх и увидел коричневатые песчинки, летавшие в воздухе. К городу приближалась очередная буря. Вот только сейчас она казалась ближе обычного, словно проникла за городскую черту.

– На охране разберутся, – хмыкнул Андерсен и направился в ресторан, ибо желудок нагло заявил о себе.

***

Последняя турель рухнула с огромной высоты дождем расплавленного металла. Лазерный луч пронзил небо и заставил первый очиститель остановиться. Поток песчаной бури тут же хлынул в пределы города, застилая синий купол коричневым разводом. Очередной рев сотряс округу. Периметр из мощных бетонных блоков испещрило трещинами. Нечто, все это время наполовину скрытое мутной завесой, отошло назад и растворилось во мраке. На мгновение повисла тишина, если не считать истошного визга сигнала тревоги. Потом что-то молнией метнулось к стене, где трещин было больше всего. Ударило, подобно тарану. По земле пошла волна, вздымая пыль. Стена обвалилась со страшным грохотом, обломки смешались с песком, и сквозь них вверх снова ударил смертоносный луч. Второй очиститель заглох, а чьи-то огромные лапы, венчанные когтями размером с броневик, переступили через развалины периметра.

От шагов тряслись дома, вылетали стекла, которые не могли пробить и пулей. Длинный металлический хвост прорезал пространство, попав в остатки рубки с мертвыми охранниками. Она рухнула, подняв еще больше шума и пыли. И уже не было очистителей, чтобы рассеять ее.

***

– Мак, бегом в оружейную, потом седлай железного коня!

Молодой полицейский с изумлением оторвал взгляд от мониторов и вытаращился на коллегу, слегка полноватого, но тем не менее проворного весельчака Бориса. Тот уже почти выскочил в коридор, на ходу застегивая пуговицы рубашки.

– Что-то случилось?

– Мак, ты просто дурак! – крикнул напарник через плечо. – Нет, мне лишь ссать приспичило, давай быстрее!

Сердце бешено застучало в висках, но не от страха. От нетерпения. Ведь ради этого Мак и пошел в полицию. Ради адреналина. Драйва. Но, как показала практика, он жестко просчитался, когда выбрал эту профессию в Рассвете. А еще когда коллеги по службе узнали, почему парень присоединился к ним, дружно сказали, что он просто дурак. С тех пор кличка «Мак, ты просто дурак» так и зацепилась за ним, но Мак не обижался, прекрасно понимая шутку. Да и доля правды в ней, как и во всех остальных шутках, была. Работа полицейским в черте города скучнее некуда. Холодная сталь турелей, понатыканных в большей части кварталов, остужала пыл многих потенциальных нарушителей. За экстримом идти – так это надо было в армию. Вояки вечно что-то там экспериментируют на южных полигонах среди песчаных бурь. Залетных рейдеров отстреливают да за конкурентами из дальних городов следят.

Хотя недавний случай заставил всколыхнуть Рассвет, когда парочка неудачливых грабителей от безысходности попыталась вынести целую кучу кредитов из автобанка. Жаль, тогда не Мак был на дежурстве, пропустил все веселье. Но вот сейчас… сейчас-то надо воспользоваться шансом по полной!

Он пулей выскочил следом и нагнал Бориса недалеко от оружейной.

– Обстановка серьезная?

– Нападение на периметр, – напарник вбежал в оружейную, где несколько товарищей уже облачались в амуницию, – пришел сигнал о помощи.

– Супер, – вырвалось у Мака и, завидев недовольный взгляд Бориса, он поспешно добавил, – щас наваляем им всем, кто посмел.

– Вот это верный разговор, – хмыкнул тот и швырнул ему импульсную винтовку.

Мак ловко поймал ее и поставил рядом, сам же стал облачаться в броню. Составная, она почти полностью прилегала к телу и сияла белизной. Вообще-то Мак предпочитал черный, но прекрасно понимал – в черной на жаре буквально сваришься. Слегка дрожащими руками надел шлем. Поднял винтовку, проверил обойму. Полная.

– Заряд брони? – спросил Борис.

– В порядке.

– Усилитель?

– Тоже.

– Отлично. Давай-давай! – голос Бориса, надевшего шлем, звучал приглушенно. – Не тормози, дуй за «баранку»!

Мак кивнул и в возбуждении понесся в гараж. Сел за руль броневика, включил мотор. Тот завелся мгновенно. Парень же откинулся на спинку сидения и попробовал слегка унять сердцебиение, подумать, кто мог осмелиться атаковать ворота? Явно какой-то безумец, никто в здравом рассудке не полезет на вход, усеянный турелями.

«Рейдеры? Совсем должны быть отмороженными. Соседи? Вконец у них все плохо стало?».

Однако много времени на размышления у него не осталось. Хлопнула дверь, рядом плюхнулся Борис. С десяток товарищей в полной броне вбежали внутрь машины. Мак не видел этого, но слышал по грохоту позади. Где-то рядом взревел еще один мотор. Затем еще. Три броневика готовы сорваться с места.

– Погнали!

Гараж открылся, и Мак, врубив сирену, вырулил на яркий солнечный свет. Несколько дорогих и блестящих, словно алмазы, авто элиты шарахнулись в стороны, уступая дорогу. Шины заскрипели по раскаленному асфальту.

– Все-таки надышались чем-то, – пробормотал Борис, глядя в лобовое стекло.

– Что? – Мак крутанул руль и выехал на главную.

– Вояки эти, – напарник подернул плечами, – кто знает, чего они там на полигонах своих удумали.

– Думаешь, это они напали на ворота?

– А кто еще? Какой псих найдется? Последний случай был лет десять назад, когда свора отчаявшихся бандюганов пыталась взять аванпост штурмом. От них и мокрого места не осталось. С тех пор рейдеры обходят Рассвет стороной.

– А может там целая армия? – сердце Мака подскочило. – У соседей за пустошью вода закончилась и…

– Фантазер, – хмыкнул Борис, – ты за дорогой следи! Сейчас того очкарика задавишь!

Мак и сам видел, как улицу собирается переходить прилизанный ученый, только что показавшийся из здания Академии. Похоже, решил перекусить в местном ресторанчике. На всякий случай Мак нажал на клаксон, гудок потонул в вое сирены. Человек в испуге отскочил, едва не потеряв свои очки.

– Отлично, – бросил Борис.

Мак снова крутанул руль, ловко вписался в поворот. Броневики оказались на трассе, ведущей прямо на юг, к воротам. Борис подался вперед и прищурился.