Kitabı oxu: «Директор автобазы 1988. Том 2: Свой ход»

Глава 1

В первый рабочий день нового года Генка Чирков пришёл требовать капитализм.

— Павел Николаевич, а когда у нас уже будет?

— Что?

— Ну, это. Чтоб по труду.

Я поднял голову от ведомости. За окном медленно проползал ЗИЛ, оставляя в морозном воздухе белый хвост. Генка проводил его взглядом и поправил шапку, которую так и не снял.

— А до Нового года ты по чему получал?

— До Нового года я получал мало.

— Значит, мало трудился.

— Вот сразу видно: капитализм ещё не наступил. При капитализме начальник сперва спрашивает, сколько я хочу.

Вошедшая следом Тамара положила передо мной папку.

— Сколько он хочет, я знаю. Ему не хватит.

— На что?

— На всё.

Генка вздохнул с видом человека, чьи деловые предложения отвергли, даже не ознакомившись.

— У меня, между прочим, намерения серьёзные.

— Поэтому езжай на комбинат. Там тоже серьёзные намерения. С половины девятого разгружают, твой путевой готов.

Он ушёл, а Тамара придвинула стул.

На столе у меня лежали три папки. Выпуск машин. Январская работа. Будущая аренда.

Первая была тоньше остальных, и это радовало. Чуть больше года назад для выяснения, сколько у нас грузовиков, требовались обход двора, ссора с начальником эксплуатации и отдельное расследование. Теперь Лапин мог сказать, что стоит, что поедет и что даже трогать не следует. Не всегда приятно, зато правдиво.

Семьдесят машин мы вернули в рабочее состояние к концу декабря. Все семьдесят одновременно на линию не выходили: оставались обслуживание, сменность, разные грузы. Но теперь за каждой строчкой стояло железо, которое заводилось и ехало.

Третья папка была толще всех.

— Четыре свободных борта на среду, — сказала Тамара. — Если стройкомбинат опять не передвинет подачу.

— Не передвинет. Я с ними говорил.

— Вы с главным говорили. А грузит кладовщик.

— С кладовщиком тоже.

Она чуть заметно кивнула и сделала отметку. Похвала у Тамары выражалась именно так: тебя на сегодня вычёркивали из перечня нерешённых вопросов.

В дверь заглянул Лапин.

— Ты свободен?

— В зависимости от стоимости вопроса.

— Дорого.

За ним появилась Нина Петровна.

— Тогда я вовремя.

Через пять минут на столе не осталось ни одного свободного угла.

Лапину требовались шины. Тамаре — подтверждение январских объёмов. Нине Петровне — чтобы два первых требования сначала ознакомились с содержимым расчётного счёта. По аренде ещё предстояло согласовать имущество, обязательства и платежи. Представители коллектива уже работали с условиями, но окончательное решение нельзя было принимать на основании моего бодрого «прорвёмся».

Я собирался прорываться с удовольствием. Желательно с деньгами.

— Вторую очередь бокса пока убираем, — сказал я.

Лапин посмотрел на меня поверх очков.

— Ты сам говорил.

— Говорил. И сделаем. Но сначала шины на действующие машины, потом расширение.

— А два поста ты где возьмёшь?

— В январе нигде.

Он недовольно потёр переносицу, однако спорить не стал. Временный график ремонта мы уже обсудили. Некрасивый график, с теснотой, зато без выдуманных денег.

Нина Петровна закрыла свою папку.

— Вот теперь можно считать.

Когда все вышли, я придвинул телефон и посмотрел на номер, записанный на обороте календаря.

Векшин обещал приехать к десяти.

Аркадий вошёл в кабинет за пять минут до назначенного времени. В руках — кожаная папка, на воротнике дублёнки — несколько снежинок. Дублёнка была хорошая. Папка ещё лучше.

В прошлой жизни я долго судил о достатке человека по его автомобилю. Потом несколько раз одолжил деньги владельцам дорогих машин и стал интересоваться другим.

Векшин снял перчатки, пожал мне руку и сел.

— С Новым годом, Павел Николаевич.

— Взаимно. Чай?

— Если есть.

Я налил из чайника. Аркадий принял стакан в подстаканнике, оглядел кабинет. На подоконнике всё ещё лежала картонная звезда, оставшаяся после детского праздника. Оля принесла её с таким видом, будто лично обеспечила базу электричеством.

— У тебя уютно стало.

— Отремонтировали.

— Я про другое. Люди спокойные. В декабре к вам приезжал — никто не бегает, никто не орёт. Даже сторож знает, куда послать.

— Это он всегда знал.

Аркадий улыбнулся и открыл папку.

— Значит, объяснять, зачем я приехал, не надо.

Он разложил передо мной несколько листов. Никаких сказок о миллионах. Перечень работ, несколько заказчиков, предполагаемая загрузка. Снабжение промышленных предприятий, перевозка оборудования, стройматериалы. На двух направлениях обратный груз. У одного клиента он уже получил предварительное согласие, ещё двоих хорошо знал.

Я просмотрел бумаги внимательно.

Векшин понимал работу. Ему требовались машины, а нам требовалась загрузка. Здесь он не лгал.

— Сколько готов дать на начало? — спросил я.

Он назвал сумму.

Я невольно задержал палец на краю листа. С такой поддержкой можно было бы не откладывать часть оборудования, спокойнее пройти первые платежи, быстрее подготовить дополнительный ремонтный пост.

Аркадий заметил паузу, но улыбаться не стал. Хороший снабженец не шевелит поплавок, когда рыба подошла.

— Возврат из работы, — сказал он. — Без ежемесячного удавления. Мне важно, чтобы база могла возить.

— И твоя доля?

— Посмотри следующую страницу.

Я посмотрел.

Коммерческие заказы предлагалось проводить через его организацию. Он договаривался с клиентом, получал оплату, рассчитывался с перевозчиком. Мы предоставляли исправные машины и людей. Условия на первый взгляд разумные. Аркадий брал на себя поиск работы и расчёты с заказчиками.

Только все новые заказчики должны были становиться его заказчиками.

Даже те, которых находили мы.

— Зачем тебе исключительное право? — спросил я.

— Чтобы я вкладывал и понимал, что работаю с тобой надолго. Иначе дам деньги, помогу, а через три месяца ты скажешь: спасибо, Аркадий, дальше сами.

— А если через три месяца ты перестанешь давать выгодную работу?

— Зачем мне это?

— Причин бывает много. Другой перевозчик дешевле. На другом направлении больше заработок. Клиент не рассчитался. Ты с ним поругался.

— Тогда обсудим.

Я откинулся на спинку стула.

В первой жизни одно моё предприятие почти два года кормило подобного организатора. Человек сидел в тёплом кабинете и продавал нашу готовность. Когда машина ломалась, виноват был я. Когда водитель уставал, виноват был я. Когда заказчик не платил, организатор разводил руками и предлагал потерпеть. При этом заказчик даже не знал моего телефона.

Расторгнуть отношения удалось. Дорого.

Фамилия у того человека была другая. Это ничего не меняло.

— Работаем по конкретным заказам, — сказал я. — Привёл клиента, согласовали перевозку, получили своё. Можешь заранее заказывать объём. Сроки, машины, ответственность — всё обсуждается. Все новые работы я тебе не отдам.

Аркадий взял стакан, сделал небольшой глоток.

— Тогда деньги придётся искать в другом месте.

— Придётся.

Он несколько секунд смотрел на меня. Я видел, как он пересчитывает предложение, ищет уступку, которая оставит главное у него.

— Можно ограничить срок.

— На конкретные направления.

— Павел Николаевич, я предлагаю вложиться в твоё развитие. А ты предлагаешь мне стать одним из клиентов.

— Хорошим клиентом. Которого обслужат вовремя.

Аркадий аккуратно собрал листы.

— Ты хочешь и машины держать, и деньги получать, и заказчика знать.

— Да.

— Всё сразу?

— Желательно.

Он усмехнулся уже без прежней теплоты.

— Тогда мы, похоже, будем друг другу мешать.

— Иногда помогать тоже.

Векшин поднялся. Рукопожатие осталось крепким.

У двери он остановился.

— Шины тебе всё равно понадобятся.

— Уже понадобились.

— Если передумаешь, звони. Предложение до конца недели.

Я закрыл за ним дверь и вернулся к столу.

На чистом участке бумаги остался мокрый круг от стакана. Всё остальное было моим: старая мебель, три тяжёлые папки и отсутствие денег на лишний ремонтный пост.

Я постоял над столом и убрал из январского расчёта две строчки.

Потом ещё одну.

Тамара нашла мне работу раньше, чем я успел её попросить.

— С заводского снабжения звонили, — сказала она. — У них четыре машины стоят под отправку. Свои обещали, но не дали.

— Что везти?

— Насосные агрегаты. В область, на склад. Срок — к четвергу. Я спросила, почему до праздников не вывезли. Они сказали, что до праздников все были уверены.

— Прекрасное состояние. Куда обратно?

— А обратно пока никуда.

Мы посмотрели друг на друга.

— Четыре борта на среду? — спросил я.

— Четыре. Но если они там простоят, на пятницу я их не получу.

— Позвони на склад. Узнай, кто принимает и до скольких. Я поеду на завод.

— К главному?

— Сначала к грузу.

На заводе выяснилось, что насосы действительно готовы. Стояли под навесом, упакованные, с нанесёнными обозначениями. Документы ещё путешествовали между двумя кабинетами.

Нового знакомого звали Борис Андреевич Круглов. Начальник снабжения, крупный мужчина с маленькими руками и усталым лицом. Он провёл меня к агрегатам и первым делом объяснил, насколько важна отправка.

— Если они в четверг не получат, следующая машина у них уйдёт без нашего оборудования.

— Какая следующая?

— Дальше отправляют. У них сборная поставка.

— Понятно. Ваши чем крепят?

Он посмотрел на меня.

— Кто?

— Грузчики. Подкладки, упоры где?

Круглов обернулся к складу и крикнул. Пришедший мастер объяснил, что крепление готовят, когда приходит автомобиль.

Я посмотрел на четыре партии груза, потом на часы.

— Сделайте заранее. Мы подадим две машины к восьми, две к десяти. Под каждый агрегат подготовьте своё. И документы разложите по машинам до подачи.

— Четыре сразу нельзя?

— Можно. Две будут стоять и смотреть, как грузят первые две. Вам нравится, когда на заводе оборудование простаивает?

— У нас оно не простаивает.

За стеной с протяжным скрежетом что-то остановилось.

Круглов кашлянул.

— Обычно.

Мы пошли в кабинет. По дороге я спросил, что они получают с областного склада. Оказалось, арматуру и электродвигатели. Ближайшую партию собирались забирать в конце месяца заводским транспортом.

— Готова?

— Двигатели точно. Арматуру надо выяснять.

— Выясняйте.

— А она при чём?

— При обратной дороге.

Круглов остановился посреди коридора.

Я дал ему время подумать.

Потом он развернулся и пошёл к телефону заметно быстрее.

Через полчаса мы знали, что двигатели можно забрать сразу, а арматура находится на другой площадке. Там имелась своя погрузочная техника, но без предварительной заявки никто ничего не обещал. Я записал номера, фамилии ответственных и порядок получения.

Сумму перевозки Круглов встретил тяжёлым вздохом.

— У нас свои дешевле.

— Хорошо. Где они?

Он посмотрел на телефон.

— Тебе обязательно до отправки платить?

— За эту работу — да.

— Мы обычно по выполнению.

— Тогда ваши обычные условия я посмотрю для следующей работы. Эту вы просите сделать срочно. Я снимаю свободные машины с возможной загрузки, готовлю рейс и согласовываю приёмку. Пока оплаты нет, машины остаются свободными.

Круглов хотел что-то сказать, но снова посмотрел на телефон. Видимо, свой транспорт уже сообщил ему всё необходимое о выгоде привычного порядка.

— Ладно. Давай расчёт. С бухгалтерией сам объяснишь.

— Объясним.

Нина Петровна, когда я позвонил с завода, отреагировала без восторга.

— Получатель кто?

Я назвал нашу действующую автобазу.

— Работу проводим сейчас, в обычном порядке. В будущую аренду ничего не записываем.

— Тогда присылайте их реквизиты и условия. И не обещайте деньги на четверг, пока они не поступили.

— Не обещаю.

— Лапину тоже.

Вот здесь она меня опередила.

В среду утром свободных бортов оказалось три.

Четвёртый стоял у ремонтного бокса с открытым капотом. Лапин встретил меня у ворот.

— Насос потёк.

— Вчера?

— Сегодня. Вчера сухой был.

Я посмотрел на часы. На заводе должны были закончить подготовку второй пары грузов к десяти.

— Сколько тебе нужно?

— Запасной проверяем. Если годный, успеем. Если негодный, хоть обними машину, всё равно не поедет.

— Другой борт?

— Один есть. На тормозах стоит. Его я даже обнимать не дам.

Из бокса высунулся Сергей.

— Годный! Только прокладку делаем.

Лапин кивнул в его сторону.

— Вот. Не мешай.

Я не стал.

В диспетчерской Тамара уже переставляла карточки.

— Первые две ушли. Третья к десяти. Четвёртую подвину на одиннадцать. У них грузить до обеда разрешили.

— До какого?

— До своего. Я спросила.

На заводе нас действительно ждали. Крепление подготовили, бумаги разложили. Круглов успел поругаться со своими кладовщиками, зато четыре автомобиля загрузили без привычного стояния до вечера.

Последний, с заменённым насосом, вышел позднее остальных. За рулём сидел Буров. Я успел подойти, когда он проверял крепление.

— Опоздал на час, — сказал он.

— Тебя примут.

— Меня всегда принимают. Вопрос, когда выпускают.

— Тамара договорилась. Позвоните со склада.

Он дёрнул ремень, проверяя натяжение, и посмотрел на меня.

— Договорилась, значит?

— С конкретным человеком.

— Уже лучше.

Генка, ехавший в первой паре, позвонил после обеда с областного склада.

— Приняли. Обратно груз дают.

— Все документы получил?

— Получил. Только у них арматура вообще в другом месте.

— У тебя адрес записан.

— Записан. Я к тому, что они хитрые. Сначала разгрузили, потом говорят: езжай ещё.

— Ты об этом до выезда знал.

— До выезда я молодой был.

Я передал трубку Тамаре. Она выяснила, какая машина свободна раньше, отправила её за арматурой, остальные оставила получать двигатели. Четвёртый борт приняли в согласованное время. Обратная погрузка закончилась позднее, чем мы рассчитывали, но по темноте гнать людей домой я не собирался. Предусмотренную остановку оставили. На следующее утро колонна вернулась.

Буров заехал последним. Я встретил его на площадке, когда машины уже освобождали у заводского склада.

— Ну?

— Нормально, — сказал он. — Генка им там всю душу вынул. Требовал двигатели в порядке размеров.

— Зачем?

— Сказал, чтоб машина красиво ехала.

Буров снял рукавицы и сунул их за пояс.

— А вообще хорошо сделали. Ни там без дела не стояли, ни обратно пустыми.

Он говорил без особенного выражения, разглядывая разгрузку. Я тоже смотрел на неё и чувствовал знакомое удовольствие.

Четыре машины ушли с грузом. Четыре вернулись с грузом. Люди получили нормальную работу. Клиент получил то, что ему было нужно, в тот срок, который мы назвали.

Мне нравились деньги. Очень нравились. Особенно когда можно было точно объяснить, откуда они взялись.

Платёж от завода поступил до подачи машин, как мы и договаривались. После возвращения Нина Петровна положила передо мной окончательный расчёт.

Я пробежал по строчкам. Топливо, оплата труда, расходы на рейс, содержание техники. Задержка на обратной погрузке съела немного больше, чем хотелось. Работа всё равно оставалась выгодной.

— Вот эта сумма, — сказала Нина Петровна, придержав лист пальцем, — ещё не разрешение покупать всё, что хочется.

— А что хочется, вы знаете?

— Мне Виктор Егорович рассказал.

— Он далеко заглядывает.

— Он до самого потолка нового бокса заглянул.

Я взял карандаш и отметил часть суммы.

— Шины. По нашему порядку закупки. Остальное оставляем.

Нина Петровна убрала палец.

— Так можно.

— А работу с заводом повторить можно?

— Если они будут платить, как сейчас, почему нет?

Я набрал Круглова.

Он снял трубку почти сразу.

— Павел Николаевич! Получили всё. Они даже письмо прислали, что оборудование дошло вовремя. Слушай, у нас ещё в конце месяца отправка.

— Объём?

Он назвал предварительные цифры. Я записал.

— Обратно что будете получать?

— Сейчас скажу. Подожди.

В трубке послышался шорох бумаг.

Сначала у него нашлась исходящая партия. Потом встречная. Потом выяснилось, что второй груз обычно забирало другое подразделение завода и они вообще редко согласовывали поездки.

— Дайте им мой телефон, — сказал я. — И Тамарин. Только сначала определитесь с датами. Мы посмотрим, как собрать.

Когда положил трубку, на столе снова лежали три папки. Но к январской работе прибавились два листа.

Векшину я звонить не стал.

Домой приехал до ужина. Валя встретила меня в прихожей с полотенцем в руках.

— Ты чего?

— Домой пришёл.

— Я вижу. Случилось что-то?

— Хорошее.

Из комнаты выскочила Оля с картонной коробкой. Следом вышел Миша, держа моток провода.

— Мы делаем дом, — сообщила дочь. — У него будет свет.

В стенках коробки были вырезаны окна. Внутри сын закрепил маленькую лампочку и возился с батарейкой.

Я снял пальто, помыл руки и сел рядом. Миша показал соединение. Свет мигнул и погас.

— Контакт, — сказал я.

— Я знаю.

Он поджал металлический лепесток, поправил провод. Лампочка загорелась ровно. Оля немедленно задвинула в коробку двух кукол и потребовала дверь.

— Без двери неудобно, — объяснила она. — Папа через окно не пролезет.

— В этом доме папа какого размера?

Дочь посмотрела на меня, потом на коробку.

— Поменьше сделаем.

Валя засмеялась на кухне.

Я помог вырезать дверь. Картон оказался толстым, Миша принёс линейку, дочь следила, чтобы никому не отпилили ноги. Закончили, когда Валя позвала к столу.

После ужина я рассказал ей про Векшина. Без фамилий клиентов и перечня агрегатов. Про деньги и условия.

— Удобно было бы, — сказала она.

— Очень.

— Поэтому и сомневаешься?

— Уже отказался.

Валя убрала тарелки, вернулась и села напротив.

— Тогда теперь не доказывай каждый день, что правильно сделал. А то я тебя знаю. Отказался от удобного — будешь до ночи работать, чтобы оно обязательно оказалось вредным.

Я хотел ответить, но она подняла ладонь.

— Сегодня вовремя пришёл. Вот и продолжай.

Телефон зазвонил, когда я вытирал стол.

Буров поздоровался и спросил, не отвлекает ли.

— Нет, Семён. Что там?

— Условия по аренде подготовили?

— Рабочий вариант. На следующей неделе обсудим с представителями, потом вынесем окончательный.

— Я бы хотел раньше посмотреть. И ребята хотят.

— Получите.

— Ты только пойми, Павел Николаевич. В декабре мы голосовали, что двигаться надо. А как именно — ещё говорить. Люди теперь спрашивают, кому сколько и кто чем отвечает.

Я посмотрел в комнату. В картонном доме горел свет. Оля уложила кукол и оставила дверь открытой, чтобы папа поменьше мог вернуться.

— Завтра после смены зайди, — сказал я. — Сядем с Ниной Петровной. Потом соберём всех, кому положено решать.

— И без фокусов?

— С цифрами.

— Фокусы тоже с цифрами бывают.

— Поэтому и смотри заранее.

Буров помолчал.

— Вот это правильно. До завтра.

Я положил трубку. Валя стояла в дверях кухни.

— Опять работа?

— Завтра.

И вернулся за стол: дочь уже требовала помочь с забором.

Глава 2

Буров пришёл с собственной ручкой.

Положил её на стол, рядом устроил очки в старом футляре и только после этого снял куртку. Я посмотрел на ручку. Чёрная, с металлическим колпачком. Ею можно было не только подписывать бумаги, но и протыкать плохие предложения.

— Подготовился, — сказал я.

— У жены взял.

— Она знает?

— Сказала, без ручки хозяином становиться неприлично.

Нина Петровна подвинула ему экземпляр расчётов.

— Пока вы становитесь человеком, который прочитает условия. До хозяина ещё несколько остановок.

Вместе с Семёном пришли Тамара и Лапин. Белова уже сидела у окна, раскладывая листы по порядку. После декабрьского собрания мы не бросили бумаги в ящик. Несколько недель ушло на сверку имущества, обязательств, будущих расходов. Получалась толстая папка, от которой у меня чесались руки подписать всё и наконец работать.

Поэтому я особенно не любил людей, предлагавших ещё раз почитать.

И особенно нуждался в них.

Буров надел очки.

— С чего начинаем?

— С того, что получаем, — сказала Белова. — Потом — за что отвечаем. Потом — кто решает.

— А сколько получаем?

— Это к Нине Петровне.

Семён повернулся к бухгалтеру с уважением человека, которому указали главный кабинет.

Первый час прошёл почти спокойно.

Мы разбирали перечень машин, помещения, оборудование, состояние имущества. Лапин обнаружил в подготовленной ведомости два одинаковых станка. Один существовал в цехе. Второй когда-то существовал в чужой голове и с тех пор аккуратно путешествовал между документами.

— Здесь подпись моя нужна? — спросил механик.

Белова кивнула.

— Тогда второго станка нет.

— Проверим прежние акты.

— Проверяйте. Только точить на акте я не умею.

Потом добрались до расходов. Буров медленно водил пальцем по строчкам. Остановился на ремонте.

— Это каждый месяц?

— Расчётный резерв, — объяснила Нина Петровна. — Фактические траты будут разные.

— А если ничего не сломается?

Лапин снял очки и посмотрел на него.

— Семён, ты с какого года за рулём?

— Я спрашиваю.

— А я боюсь отвечать. Вдруг ты всерьёз.

— Я про деньги, Егорыч. Если не потратили, куда они идут?

— Остаются на следующие работы, — сказала Нина Петровна. — Неиспользованное за январь не становится лишним первого февраля.

Буров сделал пометку. Потом ещё одну.

— Хорошо. Теперь вот здесь. Директор заключает договоры, принимает людей, распределяет работу. И вот здесь: коллектив участвует в результатах и несёт… — Он прочитал последние слова дважды. — Получается, решения ты принимаешь, а если не получилось, мы вместе отвечаем?

Я придвинул его экземпляр.

— В текущей работе кто-то должен решать. Нельзя перед каждым рейсом собирать всех.

— Перед рейсом не надо. А перед покупкой, которая всю кассу съест?

— Для крупных расходов предусмотрено согласование.

— Что такое крупные?

Я открыл рот и закрыл.

В рабочем варианте стояло именно это слово. Красивое, широкое, совершенно удобное для человека, который собирался тратить.

— Установим сумму, — сказал я.

— И что нельзя дробить одну покупку на три маленьких, — добавила Белова.

Я посмотрел на неё.

— Ирина Леонидовна, вы на чьей стороне?

— На стороне документа, который потом не придётся объяснять в трёх разных вариантах.

Тамара улыбнулась в чашку.

Мы внесли предел расходов. Отдельно отметили новые длительные обязательства, займы, передачу имущества. Буров потребовал, чтобы представители работников получали отчёт регулярно, а не когда у директора накопится настроение рассказать.

Я уступил. Потом поймал себя на том, что мысленно выбираю, кому из представителей будет легче объяснить мою следующую хорошую идею.

От этой мысли захотелось кашлянуть.

— Только давайте сразу, — сказал я. — Ни один представитель не отменяет распоряжение диспетчера на линии. Спорить о правилах будем здесь. Машина не должна стоять под погрузкой, пока водитель выясняет, нравится ли ему сегодняшний порядок.

— Если порядок тот, который согласовали, — ответил Буров.

— Если аварийная замена, Тамара решает сразу. Разберём после.

— И разберём, — сказала Тамара. — А не забудем к вечеру.

Так и записали.

К концу разговора на моём экземпляре оказалось столько исправлений, что старые строчки выглядели незаконными жильцами.

Семён снял очки.

— Теперь понятнее.

— Тебе?

— Мне. Но ребята ещё спросят.

— Что именно?

Он убрал ручку в футляр, словно оружие после пристрелки.

— Почему денег стало больше, а делить их пока нельзя.

В ремонтном боксе лежал двигатель.

Обычный грузовой двигатель, снятый с машины, которую водитель несколько недель просил выпустить «ещё разочек». Последний разочек закончился на подъезде к комбинату. Груз перевезли подменой, машину притащили, водителю пришлось услышать Лапина во всей полноте.

Теперь виновник события стоял рядом с верстаком и доказывал, что подозрительного стука раньше не было.

— Он у меня всегда так работал.

— Теперь перестал, — сказал Сергей.

Водителя звали Фролов. Человек он был не злой. Обладал редким даром замечать несправедливость именно в тот момент, когда она мешала ему получить деньги.

Я застал его на середине разговора.

— Павел Николаевич, вот скажи. Мы теперь сами работаем?

— Пока готовим переход. Работать сами ты и раньше мог.

— Я не про это. Деньги же есть. Насосы отвезли, назад груз привезли. Хороший рейс. Почему премию нельзя дать?

— За рейс начислят по установленному порядку.

— Я про общую. Всем. Мы же вместе хозяйство поднимали.

Из-под соседней машины высунулись два сапога. Видимо, хозяйство действительно поднимали все, и разговор представлял общий интерес.

Лапин взял с верстака изношенную деталь и показал Фролову.

— Вот твоя общая премия.

— Егорыч, я с директором говорю.

— А двигатель со мной.

Я попросил Сергея принести предварительную ведомость ремонта. Он вытер руки, достал из шкафа лист. Материалы, детали, работы. К некоторым позициям стояли вопросительные знаки: после разборки могло выясниться ещё что-нибудь приятное.

— Сколько водителей предлагаешь премировать? — спросил я.

Фролов назвал весь состав, потом добавил ремонтников.

— Диспетчеров? — поинтересовалась Тамара, пришедшая за мной.

— И диспетчеров.

— Бухгалтерию не забудь. Она тебе начислит.

Я разделил нужную сумму на названное число людей и показал Фролову.

— Вот столько каждому обойдётся твой ремонт, если мы сначала всё раздадим, а потом соберём обратно.

Он нахмурился.

— Почему мой? Машина общая.

— Правильно. Поэтому и ремонт оплачивается из общих средств. А не потому, что деньги никому не нужны.

Фролов посмотрел на двигатель, потом на лист.

— Новую бы дали, не ломалась бы.

Лапин с тихим наслаждением подтянул второй расчёт.

— Давайте новую посчитаем.

— Не надо новую, — быстро сказал Фролов.

Из-под машины раздался смех.

Я вернул ведомость Сергею.

— На собрании всё покажем. По очереди: поступления, обязательные расходы, резерв, распределение остатка. Если остаток есть, он не должен прятаться. Если его нет, рисовать не будем.

Фролов почесал щёку.

— А резерв сколько держать?

— Столько, чтобы один двигатель не ставил весь выпуск на колени. Это тоже будем обсуждать.

— А если резерв слишком большой?

— Задашь вопрос Нине Петровне.

Он заметно погрустнел.

— Она ответит.

— В этом и смысл.

Мы вышли из бокса. Тамара шла рядом, придерживая папку под мышкой.

— Фролов всё равно спросит ещё раз.

— Пусть.

— Когда ему начислят меньше, чем он придумал, скажет, что не понял.

— Поэтому расчёт вывесим. И порядок выдадим.

Она остановилась у крыльца.

— А распределение выгодных рейсов оставляем прежнее?

— Очерёдность, квалификация, подходящая машина. Изменения нужны?

— Нужен порядок для тех, кто готов взять дополнительную работу. Чтобы я знала заранее. А то как хороший рейс — все свободны. Как на сутки дальше — у каждого свадьба тёщи.

— Собери предложения.

— Уже собрала.

Она протянула папку. Я принял её с некоторой обречённостью.

Тамара слишком хорошо освоила свободу действий.

Первый разговор в области закончился словом «доработать».

Руднев произнёс его так, будто лично изобрёл тяжёлый труд.

Мы приехали с Беловой и Ниной Петровной. Я специально не пошёл один: когда обсуждают имущество и деньги, полезно иметь рядом людей, которые слышат обещания без директорского оптимизма.

Руднев переворачивал страницы.

— Здесь по помещениям надо уточнить.

— Уточним, — сказала Белова. — По какому пункту?

Он назвал пункт. Она записала.

— И обязательства по действующим работам должны сохраняться.

— Они учтены, — ответила Нина Петровна. — Вот приложение. Объёмы, сроки, расчёты.

— А если коммерческие заказы станут выгоднее?

Я почувствовал, как во мне поднимается старое желание объяснить собеседнику, что выгода вообще полезное свойство работы.

— Подписанное исполняем, — сказал я. — Новое оцениваем до подписи.

Руднев подвинул бумаги.

— Вы понимаете, что самостоятельность — это ещё и ответственность?

— Именно её второй месяц считаем.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё торопишься, Серегин.

— Машины стоят дорого, даже когда никуда не едут.

В коридоре Белова показала мне список замечаний. Ничего неожиданного. Два пункта требовали дополнительной сверки, один — нового расчёта, ещё один следовало убрать, потому что мы обещали себе право, которого никто пока не предоставлял.

— Это сколько займёт? — спросил я.

— Если не спорить с каждой запятой, успеем.

Нина Петровна поправила платок.

— А если спорить, тоже успеем. Только к другому месяцу.

В машине я смотрел на заснеженное шоссе и думал о Векшине.

С его деньгами мы бы сейчас чувствовали себя бодрее. Но Аркадий захотел бы сидеть на каждом нашем разговоре, объяснять, что следует сохранить в договоре, и интересоваться, почему я упускаю удобные варианты.

В прошлой жизни чужое нетерпение я иногда принимал за помощь. Потом долго расплачивался за скорость, с которой меня уговорили.

— Что улыбаешься? — спросила Нина Петровна.

— Вспомнил одного знакомого.

— Денег должен?

— Уже нет.

Она удовлетворённо кивнула. Этой подробности ей хватило.

Дома меня ждал семейный совет.

Валя положила на стол лист бумаги. Я машинально полез за ручкой.

— Здесь подпись не нужна, — сказала она. — Здесь требуется твоё присутствие.

Лист оказался списком субботних дел. Каток, магазин, починка полки. Напротив катка стояли две галочки: Миша и Оля уже проголосовали.

— У меня собрание готовится.

— В субботу тоже?

— В субботу могу расчёты…

Я остановился. Валя молчала и смотрела на меня с терпением, которое не обещало ничего хорошего.

— После обеда полку, — сказал я. — Утром каток.

— Отлично. Полку я уже купила.

— Зачем тогда пункт «починка»?

— Чтобы ты не испугался новой покупки.

На катке я вспомнил, что тридцать шесть лет значительно приятнее семидесяти трёх, но совершенно не гарантируют умения стоять на коньках.

Миша сделал круг, вернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Тебя придержать?

— Катись.

— В смысле кататься?

— В самом хорошем.

Оля держала меня за руку и скользила рядом. Она падала охотно, вставала быстро и требовала ещё. Я падать не хотел. Поэтому получалось медленнее.

Валя стояла у бортика. Когда мы приблизились, дочь радостно сообщила:

— Папа хорошо учится!

— Замечательно, — сказала жена. — Ему полезно.

Вечером, закрепив полку, я всё-таки достал расчёты. Валя села рядом со своей работой. Несколько минут мы молча писали, потом она спросила:

— Ты людям сразу покажешь, сколько сам получаешь?

— Условия оплаты руководителя будут в документах.

— Я не про документы. Тебя спросят.

— Отвечу.

— Только без «это другой вопрос».

Я посмотрел на неё.

— Я так говорю?

— Когда вопрос неприятный.

Валя подвинула мне блюдце с нарезанным яблоком и вернулась к своим цифрам.

Я открыл нужную страницу и прочитал её ещё раз.

К февралю предварительный вариант стал окончательным.

Исправления внесли, имущество сверили, замечания согласовали. До окончательного оформления оставались решения, ради которых теперь и собирались люди. Я уже мог точно назвать, с чем мы начинаем, сколько должны платить и сколько нельзя трогать, даже если очень хочется.

В актовом зале пахло мокрой одеждой и свежевымытыми полами. Скамейки принесли из соседнего помещения. Задний ряд немедленно заняли те, кто предпочитал участвовать в управлении с возможностью незаметно уйти.

Генка поставил стул ближе к проходу.

— Ты куда собрался? — спросила Тамара.

— Никуда. Я теперь серьёзно намерен.

— Тогда сядь прямо.

Он сел.

Я поставил перед собой папку. На доске уже были выписаны основные суммы. Нина Петровна готовила их без округления до красивого счастья. Если расход получался неприятным, на доске он таким и оставался.

Начал я с имущества и условий. Коротко. Затем передал слово Беловой. Она объяснила, какие решения принимаем сейчас, какие документы за ними следуют, где сохраняются права собственника и чего нельзя называть личным только потому, что директору дали ключи.

Вопрос о продаже машин возник на третьей минуте.

— Значит, списанную себе забрать нельзя? — спросили из зала.

— Забрать нельзя, — сказала Белова. — Оформленное приобретение при наличии оснований обсуждать можно. Это отдельная процедура.

— Даже если она совсем старая?

— Особенно если вы уже знаете, зачем она вам нужна.

По рядам прошёл смешок.

Потом вышла Нина Петровна.

Она начала с денег, поступивших за выполненную работу. Рядом написала сумму начисленного, но ещё не полученного. Подчеркнула вторую.

— Этой суммы в кассе и на счёте нет. Премию из неё выдать нельзя. Запчасти купить нельзя. Топливо оплатить нельзя.

— А в отчёте она есть? — спросил Фролов.

— Есть.

— Хороший отчёт.

— Поэтому я показываю вам и отчёт, и деньги.

За поступлениями пошли расходы. Заработок, платежи, содержание, ремонт. Люди сначала смотрели на крупные цифры с интересом, потом начали сравнивать их с соседними. Лапин встал, когда добрались до резерва.

— Вот двигатель, — сказал он и показал лист. — Стоимость восстановления. Без приключений после разборки. А вот шины. Эти на линии уже нужны. Их нельзя заменить голосованием.

Фролов откашлялся.

— А весь резерв сразу обязательно?

— Расчёт покажем, — ответила Нина Петровна. — Минимум должен быть. Излишек тоже будет виден. Предложение о его изменении рассмотрим вместе с последствиями.

Буров, сидевший в первом ряду, повернулся к залу.

— Мы поэтому заранее и читали. Не всё понравилось. Изменили, что посчитали нужным. Теперь вы смотрите.

— А директор? — спросили сзади. — Он сколько себе назначает?

Я вышел к доске и назвал условия своей оплаты. Потом — от чего зависела дополнительная часть, кто её согласовывал и где она отражалась.

В зале стало тише.

— Сколько получится, если хорошо заработаем? — спросил тот же голос.

— Давайте посчитаем.

Мы посчитали. Хороший результат получался хорошим и для меня. Я хотел этого. Мне не требовалось изображать бескорыстие человека, который собирался снова строить большой бизнес.

— А если плохо? — спросил Буров.

Я показал вторую сторону расчёта.

Генка потянул руку.

— Мне тоже можно зависеть от хорошего результата?

— Ты уже зависишь, — ответила Тамара. — Ещё до того, как понял.

На распределении работы разговор стал громче.

Фролов хотел, чтобы самые выгодные рейсы шли по очереди. Один из опытных водителей возразил: получится, что человек без нужного опыта дождётся очереди на сложный груз. Тамара разложила порядок. Сначала подходящая машина и квалификация. Затем доступность, соблюдение согласованных условий и очерёдность среди тех, кто подходит. Отказы и замены отмечаются, причины можно проверить.

— А любимчики? — спросил кто-то.

— Покажете конкретный рейс, — сказала она. — Разберём. Только заранее придумать себе обиду и потом ездить с ней я не помогу.

Буров поднялся.

— А кто отменить может решение, если оно плохое?

— Текущее распоряжение на линии исполняется, — сказал я. — Если возникла опасность или неисправность, сообщаете сразу. Спор о распределении разбираем после. Иначе утром у нас будет восемьдесят диспетчеров.

— Восемьдесят хозяев, — поправил он.

— Хозяин тоже должен знать, кто сегодня выпускает машины.

Семён кивнул.

Мы дошли до полномочий, регулярных отчётов, крупных расходов. Здесь вопросов оказалось меньше: предварительный разговор с представителями сделал своё дело. Один пункт вернули на уточнение, два дополнили прямо в зале. Я не пытался протолкнуть первоначальный текст. Всё, что требовалось для ежедневной работы, оставалось у меня. Всё, что могло надолго связать людей чужим решением, теперь требовало согласованного порядка.

Голосование прошло без торжественной тишины. Кто-то переспросил формулировку. Кто-то долго держал руку, пока считали. Нашлись несогласные. Их возражения записали.

Принятый вариант я подписывал той самой ручкой, которую Буров принёс на первую встречу. Он протянул её, когда моя внезапно отказалась писать.

— Жена ругаться будет, — сказал я.

— Вернёшь.

— Я про то, что директор ею пользуется.

— Ладно. Скажу, что помогла хозяйство запустить.

После собрания работы прибавилось.

Никто не превратился в предпринимателя от поднятой руки. Фролов по-прежнему спрашивал про премию, Генка — про самые выгодные рейсы, а Лапин — про шины. Зато теперь на каждый вопрос имелось место, где можно было увидеть ответ.

Когда необходимые документы были оформлены и новый порядок работы начал действовать, я пришёл на базу раньше обычного. Постоял у въезда. Машины прогревались, из бокса доносился металлический стук, за стеклом диспетчерской горел свет.

Тамара уже спорила по телефону с получателем. Увидев меня, прикрыла трубку ладонью.

— Приёмку пытаются передвинуть.

— Основание?

— Кладовщик не хочет после четырёх.

— А согласовали?

— До шести. Я сейчас объясняю.

Она вернулась к разговору. Я прошёл дальше.

Лапин остановил меня возле ремонтного поста, показал полученные шины и велел не наступать на лежавший рядом инструмент. Сергей устанавливал деталь, не поднимая головы. Всё происходило совершенно обыкновенно.

Мне это нравилось.

В кабинете Нина Петровна ждала с листом.

— Поступления на эту неделю надо уточнять.

— Что именно?

Она назвала комбинат. Большой объём мы выполнили ещё до окончательного перехода. Расчёт ожидали по согласованному сроку. Теперь срок прошёл, а деньги не пришли.

— Они что говорят?

— Просят подождать. При этом прислали заявку на продолжение.

Я посмотрел на сумму долга. Она была неприятно близка к тем расходам, которые мы только что согласовали с людьми.

— Работу подтверждали?

— Нет. Тамара ждёт вашего решения.

Я снял пальто и положил его на спинку стула.

— Новую заявку пока не принимать. Соберите документы по выполненному. Я к ним съезжу.

За окном Генка выруливал к воротам. У проходной стоял Буров. Увидел меня в окне, поднял руку и показал свою ручку.

Вернул я её вчера.

Семён спрятал ручку во внутренний карман и пошёл к машине. На линии ему сегодня тоже предстояло зарабатывать.

Я набрал номер комбината.

Глава 3

На комбинате мне предложили войти в положение ещё по телефону.

— Павел Николаевич, вы же понимаете, сейчас у всех непросто.

— Понимаю. Поэтому и приеду.

— А смысл? Я вам всё рассказал.

— Послушаю ещё раз. Вдруг понравится.

Трубку я положил аккуратно. В молодости после таких разговоров хотелось ударить ею об аппарат. С возрастом начинаешь беречь вещи, которые ещё работают.

Нина Петровна смотрела на меня поверх папки.

— Они не отрицают сумму?

— Нет. Денег нет.

— Это разные обстоятельства.

— На месте выясним, насколько разные.

Она подала документы. Акт сверки, выполненные перевозки, расчёт, переписка. Я проверил последний лист.

— Старый долг как у нас проходит?

— Отдельно. По согласованному переходу. Здесь никакой вольности нет. Получение этой суммы учтено в начальном расчёте, поэтому задержка нам и мешает.

— На зарплату хватает?

— На ближайшую — да. Если не оплатить то, что вы вчера собирались оплатить.

— Оборудование пока отложим.

— Уже отложила. Ждала, когда вы согласитесь.

Я посмотрел на неё.

— А если бы не согласился?

— Тогда разговаривали бы дольше.

В прежней жизни у меня был финансовый директор, который умел сообщать об отсутствии денег минут сорок. После его объяснений даже возникало чувство, что бедность полезна и я сам давно мечтал попробовать. Нина Петровна укладывалась в две фразы. Иногда в одну, если я особенно торопился потратить.

Она постучала ногтем по ведомости.

— Вот что можем оплатить сейчас. Вот что требуется до конца недели. Здесь учтены подтверждённые поступления. От комбината подтверждения нет.

Я взял карандаш и перечеркнул ещё один расход. Подготовку второго ремонтного поста мы откладывали уже второй раз. Лапин этому не обрадуется.

— Виктору Егоровичу я сам скажу.

— Скажите до того, как он договорится с людьми на работу.

В дверях появилась Тамара.

— Они спрашивают, сколько машин даём завтра.

— Комбинат?

— Да. Заявку прислали вчера, сегодня уточняют. Очень деловые.

— Новую работу не подтвердили?

— Нет. Ранее принятое идёт как договорились. Новое ждёт.

— Так и отвечай.

Тамара задержалась.

— У нас есть другая заявка. Круглов звонил. Погрузочное оборудование привезли на станцию. Они приобрели у соседнего предприятия, надо забрать до вечера. Две машины. Перевозку могут оплатить сразу.

— Сколько весит?

— Документы дадут. Один борт подходит, на второй надо смотреть по размерам. Я Сергею передала.

— Приёмка на заводе?

— До восьми. Круглов лично обещал быть.

— В прошлый раз лично оказался полезен.

Тамара кивнула.

— Вот и я ему сказала.

Я посмотрел на карту, висевшую рядом с окном. От станции до завода можно было ехать мимо комбината. Ненамного дальше. Я позвонил Круглову, уточнил работу, потом попросил Тамару оставить мне место в кабине первой машины.

Она подняла глаза.

— Вы на погрузку едете?

— И на погрузку. Только по дороге заедем в гости.

— Тогда Генку не берите. Он уже спрашивал, сколько стоит перевозить директора.

С Буровым мы выехали после обеда.

Мартовский снег на обочинах осел и потемнел. Под колёсами шуршала мокрая каша. До настоящего тепла оставалось далеко, но зима уже выглядела так, будто ей сообщили об увольнении.

Семён проверил зеркало и спросил:

— У комбината денег совсем нет?

— Пока выясняем.

— Они новый забор поставили. С той стороны, где контора.

— За забор могли раньше заплатить.

— Могли. Я просто видел.

Он не стал развивать тему. У Бурова хватало опыта понимать: чужая покупка и сегодняшний счёт не всегда связаны. Но забор он запомнил.

— Если они не рассчитаются, куда машины денем? — спросил он через некоторое время.

— На другую работу. Часть уже нашли.

— Не все заявки можно поменять.

— Поэтому сегодня туда еду я.

— Мне на собрании понравилось, — сказал Семён.

Я повернулся к нему.

— Что именно?

— Что цифры показали. А сейчас получается, мы их показали, люди согласились, потом заказчик свою цифру не дал.

— Получается.

— Тогда и это надо сказать. Пока не начали своё придумывать.

— Скажем.

На комбинате сторож узнал Бурова и подошёл к кабине.

— Под погрузку?

— Директора привёз.

— Нашего?

— Нашего. Вашего нам кормить нечем.

Сторож засмеялся, но машину пропускать не торопился. Я спустился, показал документы и объяснил, к кому приехал. Борт оставили у конторы. Семён заглушил двигатель: простаивать с работающим мотором ради моего статуса он не собирался.

Заместитель директора по хозяйственной части встретил меня в приёмной. Звали его Леонид Матвеевич Травин. Мы уже пересекались: в декабре он умел находить меня даже вечером, когда строительной площадке срочно требовался дополнительный вывоз.

Сегодня он обнаружил другую способность. Не смотрел прямо на папку у меня под мышкой.

— Павел Николаевич, зачем лично? Мы же работаем.

— Вот о работе и поговорим.

Травин провёл меня в кабинет. Там пахло табаком и нагретой пылью. На столе стояли три телефона. Все молчали. Удобное время для неприятного разговора.

Я положил перед ним акт сверки.

— Сумма верная?

— Верная. Бухгалтерия подтвердила.

— Работа принята?

— Ты же знаешь.

— Значит, осталось заплатить.

Травин сел, вздохнул и развёл руками.

— Нас самих держат. По строительству расчёты задерживают, финансирование идёт неровно. Мы никого не забыли. Ты не один ждёшь.

— Список тех, кто ждёт вместе со мной, не нужен. Мне нужна дата.

— Как поступят, сразу.

— Что именно поступит?

Он начал перечислять ожидаемые платежи. Два зависели от решений, которые пока никто не принял. Один обещали ещё на прошлой неделе. По четвёртому не было даже согласованного срока.

Я выслушал.

— Ближайшее подтверждённое поступление какое?

— В четверг должны перечислить.

— Должны или уже есть основание рассчитывать?

Травин посмотрел на меня с досадой.

— Ты раньше проще был.

— Машины тоже раньше проще были. Только денег на них почему-то всё равно требовалось много.

Он потянул к себе акт.

— Может, продукцией заберёте часть? Плиты, блоки. У вас ремонт идёт. Цена нормальная. Мы многим предлагаем.

— Какие именно?

Он назвал. Я записал размеры и количество.

Для второго поста часть могла пригодиться. Но сейчас мне были нужны деньги на топливо, оплату труда и детали. Плита не помещалась в бензобак и не улучшала настроения работника, которому обещали начисление в рублях.

— Проверю потребность, — сказал я. — Всю сумму продукцией не возьму.

— Можно продать.

— Кому?

— Да желающих хватает.

— Тогда продайте и рассчитайтесь с нами.

Травин откинулся на спинку кресла.

— Павел, ты понимаешь, что мы в одной лодке?

Я посмотрел в окно. На площадке перед конторой стоял наш борт. Буров вылез из кабины, осмотрел колесо и вернулся обратно.

— Мы сейчас другой груз повезём, — сказал я. — У нас погрузка на станции через час. Поэтому давай без лодки. Сколько можешь перечислить сегодня?

— Сегодня ничего.

В этот момент зазвонил правый телефон.

Травин взял трубку, послушал, прикрыв ладонью микрофон.

— Да, я помню. Согласовали… Нет, машину не снимайте. Сейчас уточню.

Он повернулся к двери и позвал секретаря. Та вошла почти сразу.

— По металлу платёж отправили?

— В бухгалтерии сказали, после подписи.

— Пусть принесут.

Трубку он положил медленно.

Я промолчал.

Травин потёр лоб.

— Это другое. Они без оплаты вообще не отгрузят.

— Мы новую работу тоже без расчёта не подтвердили.

— Но у вас заявка на завтра.

— Заявка у вас. У нас подтверждения нет.

Он посмотрел в окно, теперь уже осмысленно.

— На машине приехал, чтобы показать?

— Чтобы после разговора поехать за грузом. Нас там ждут.

Телефон зазвонил снова. Травин ответил коротко и попросил прислать главного бухгалтера.

Главный бухгалтер комбината оказалась женщиной без лишнего интереса к нашим лицам.

Она пришла с несколькими листами и сразу спросила:

— Какую сумму сейчас нужно провести?

Травин назвал часть долга.

Женщина посмотрела на него.

— Тогда по другому платёж переносим.

— Переносим.

— Я вам утром это предлагала.

Он кашлянул.

— Теперь согласовали.

Мне тоже иногда предлагали утром то, с чем я соглашался вечером. Поэтому наслаждаться сценой я не стал. Подвинул ей наши документы.

Мы сверили сумму, реквизиты, порядок зачёта. Я позвонил Нине Петровне из кабинета, передал трубку. Они поговорили так быстро, что Травин сначала попытался слушать, потом перестал.

За первым платежом договорились об оставшейся сумме. Две части, конкретные сроки. На ближайшую новую работу — отдельная предварительная оплата. Никаких дополнительных перевозок в счёт будущего доброго отношения.

Травин потребовал хотя бы две машины на завтра.

— После подтверждения оплаты, — сказал я.

— Ты же видишь, сейчас отправляем.

— За выполненное. Завтрашнее отдельно.

— До нас никого такого не возил?

— Возил.

— И что?

— Поэтому теперь вот так.

Он посмотрел на меня, словно пытался вспомнить, откуда у относительно молодого директора взялось столько неприятной уверенности.

Мне было тридцать семь. День рождения я отметил накануне, дома. Оля нарисовала машину, которую можно было принять за дом с колёсами, Миша подарил самодельный пробник, Валя испекла пирог. Внутри у меня к этому возрасту прилагалось ещё несколько десятилетий чужих «до пятницы».

Я подписал согласованный график.

— Пока первая часть не поступит, ближайшую подачу держим свободной. Тамара скажет, какое время ещё возможно.

Главный бухгалтер сложила листы.

— Я позвоню вашей Нине Петровне.

— Спасибо.

Травин проводил меня до двери.

— Далеко пойдёшь, Павел.

— Сейчас до машины.

Он не засмеялся. Впрочем, я и не старался.

На улице Буров открыл мне дверь кабины.

— Понравилось?

— Частично.

— Значит, платят частично.

— Именно.

Семён повернул ключ.

— А насчёт завтра?

— Если рассчитаются, будет работа. Если нет — найдём другую.

— Уже нашли?

— Вот сейчас поедем и посмотрим.

На станции груз пришлось сначала искать.

Круглов уверенно назвал склад, фамилию и место выгрузки. На складе уверенно сообщили, что оборудование находится дальше. Дальше стоял вагон с другим грузом, а человек, который всё знал, ушёл обедать.

Буров посмотрел на часы.

— Как там капитализм у Генки?

— Запаздывает.

— У нас тоже.

Я оставил его у машины и пошёл к дежурному по грузовой работе. Через десять минут нашёлся человек, через пятнадцать — оборудование. Два узла погрузочной машины, которые на заводе собирались восстановить и использовать на складских работах. Размеры в документах указали без выступавшей части крепления.

Первый борт подходил. На второй узел надо было ставить по-другому и обеспечить опору, иначе он бы опирался именно там, где опираться не следовало.

Сергей, приехавший со второй машиной, обошёл груз, присел и показал мне место.

— Вот здесь нельзя. Подложим по раме. Брусья у них есть?

Работник склада пожал плечами.

— Что привезли, то и есть.

Я позвонил Круглову. Он сперва уверял, что всё подготовлено, потом спросил, сколько времени у него есть.

— Пока найдём людей на погрузку. Потом машина начинает ждать за ваши деньги.

— У нас в цехе есть брус. Пришлю.

— И ответственного, который примет оборудование вечером.

— Я же обещал быть.

— Тогда будьте.

Пока Сергей готовил размещение груза, я прошёл вдоль ограждения.

За сеткой находился двор. Снег в нём никто толком не убирал. У дальнего края темнел низкий склад, возле ворот стояла старая будка. Под навесом лежали какие-то деревянные щиты. Несколько грузовиков ожидали у соседней площадки, перекрывая друг другу проезд.

Один водитель курил рядом с колесом.

— Давно стоишь? — спросил я.

— С утра. Получатель машину обещал, а его самосвал в ремонте. Теперь думают, куда груз девать.

— Груз чей?

Он назвал небольшое предприятие. Я уточнил, что привезли. Тарный груз, которому требовалось сухое место хотя бы на пару дней. На станции его можно было оставить по действующему порядку, но задержка уже обходилась владельцу дорого, а получать всё сразу тому было некуда.

Я ещё раз посмотрел на пустой двор.

В моей первой жизни возле этой станции позже работала перевалочная площадка. Не здесь, кажется, чуть дальше. Я не помнил ни первой аренды, ни того, кто начинал. Помнил другое: даже в тяжёлые месяцы там шевелились машины. Привозили, забирали, хранили, собирали партии.

Чужую биографию я мог помнить плохо. Движение груза забывал реже.

— Этот двор кому принадлежит? — спросил я.

Водитель махнул сигаретой.

— Раньше снабженцам. Теперь не знаю. Они ворота иногда открывают, потом опять закрывают.

Я записал примету склада. Пока просто записал.

Денег на новый двор у нас не было. Даже на старый ремонтный пост я третий раз собирался ничего не дать.

Со стороны машин позвал Сергей.

Брусья привезли. Грузчики появились. Второй узел разместили, закрепили, проверили. От задержки полностью избавиться не удалось, но в оплаченный расчёт перевозки мы ещё укладывались.

Я взял документы и снова сел к Бурову.

— Посмотрел? — спросил он.

— Посмотрел.

— Плохой забор.

— Ты сегодня все заборы считаешь?

— Хорошие дорого стоят. Плохие хозяина показывают.

Я оглянулся на двор. Ворота были широкими. Подъезд требовал осмотра. Склад стоял без заметного крена, но по снегу состояния пола не узнаешь. До заводов отсюда было удобно добираться.

— Иногда хозяин просто занят другим, — сказал я.

— Тогда пусть отдаст тому, кто займётся этим.

Я кивнул.

На заводе Круглов действительно ждал.

Встретил нас у склада, лично проводил машины на разгрузку и показал, где будут собирать погрузочное оборудование. Я позвал его в сторону.

— В расчёте перевозки ожидание уже почти съели. Но уложились.

— Я видел. Мне со станции звонили.

— На следующую подачу груз должен быть указан с размерами полностью. И крепление готовим заранее.

— Договорились.

— А всё, что вы получаете по железной дороге, сразу сюда забираете?

Круглов поднял брови.

— Желательно. Только не всегда получается.

— Почему?

— Потому что желательно не у меня одного. Цех не готов принять, склад занят, транспорт на другой работе. Ты что предлагаешь?

— Пока спрашиваю.

— Тогда много. Иногда вагон приезжает, мы сутки решаем, куда складывать. Иногда груз нужен частями, а забрать надо весь.

— А место рядом со станцией вам пригодилось бы?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— С охраной? И чтобы потом развозили?

— Допустим.

— Посчитать надо. Мы лишний раз груз руками трогать не любим.

— Я тоже. Если дополнительных расходов больше, чем пользы, делать нечего.

Круглов пожал руку.

— Узнаешь что-нибудь — позвони. Только двор без погрузки мне не предлагай. Мы и у себя можем у забора стоять.

Оборудование разгрузили, документы подписали. На базу вернулись к вечеру. Нина Петровна ещё была в кабинете.

— От комбината первую часть отправили, — сказала она. — Подтверждение есть. Поступление проверим. Завтрашнюю работу тоже оплатили отдельно.

— Всю?

— Согласованную сумму. А вот эти две даты я уже внесла. Не перечислят — сразу скажу.

Я сел.

За весь день я ни разу не поднимал голоса, но чувствовал себя так, будто разгружал наш борт руками. Хождение за собственными деньгами — работа, которую хотелось поручить человеку, умеющему не уставать от чужого лица.

— На ближайшие расходы хватает? — спросил я.

— После поступления первой части и сегодняшней перевозки — хватает. Расширение пока переносим. Зарплату сохраняем. Платежи по аренде тоже.

— С запасом?

— С небольшим. Поэтому больше не обещайте раньше, чем я проверю.

Я хотел сказать, что никогда не обещаю. Вовремя вспомнил Лапина.

— Хорошо.

Вышел из кабинета и пошёл в бокс.

Виктор Егорович разбирал ведомость с Сергеем. Увидев меня, молча освободил край верстака.

— Второй пост откладываем, — сказал я.

— На сколько?

— До следующего пересчёта поступлений. Деньги от комбината забираем частями. Сейчас нужны обязательные платежи и действующий ремонт.

Он посмотрел на меня, потом на Сергея.

— Людей на переделку пока не ставим, — сказал он. — График нынешний оставляем.

Сергей сделал пометку.

— Мне на стол для разборки деньги нужны. Без него и на этом посту тесно.

— Ведомость приготовил?

Он протянул лист. Небольшой расход, который улучшал уже работающий участок. Материал частично имелся, работу можно было сделать без остановки ремонта.

— Это завтра с Ниной Петровной согласуем. Второй пост не начинаем.

Лапин кивнул.

— Значит, так и скажешь людям.

— Завтра утром.

— Сейчас скажи. Половина ещё здесь.

Он был прав.

Мы вышли к водителям, возвращавшим документы. Тамара подошла из диспетчерской. Буров задержался возле двери. Я рассказал коротко: комбинат задержал старый расчёт, часть перечисляет сейчас, остальное по согласованным датам; новые рейсы подтверждаем после оплаты; ближайшие обязательства обеспечиваем, расширение откладываем.

Фролов слушал с таким видом, будто подозревал связь между собственным двигателем и всеми финансовыми затруднениями области.

— А если они опять не дадут? — спросил он.

— Не будем добавлять им новый долг. Работаем с другими заказчиками. Сегодня заводское оборудование привезли, в конце месяца есть ещё заявка. Тамара собирает свободные машины по остальным предложениям.

— Значит, работы хватит?

— На эту неделю — да. За следующую завтра займёмся. Если у тебя есть заказчик, который платит и которому подходит наша машина, веди.

Фролов неожиданно задумался.

— У знакомого брат на лесопилке. Он всё жалуется, что возить нечем.

— Дай Тамаре номер. Пусть уточнит.

Тамара сразу достала карандаш.

— И фамилию. «Брат знакомого» у меня в журнале уже есть. Даже несколько.

Люди засмеялись. Разговор рассыпался на вопросы о рейсах и ремонте. Я ответил на последние два и вернулся в кабинет.

На столе лежало письмо от комбината. Заявка выглядела совершенно прилично. Количество машин, даты, груз. Внизу — вежливая просьба обеспечить своевременную подачу.

Я написал на полях для Тамары: «После подтверждения поступления оплаты».

Потом достал листок с приметами станционного двора.

Дома Валя сразу спросила, почему я такой тихий.

— За день наговорился.

— На собрании?

— У должника.

— Вернул?

— Часть. Остальное обещали.

Она поставила передо мной тарелку.

— Тогда хотя бы часть ужина съешь без обещаний.

Я улыбнулся и взял ложку.

Миша сидел у подоконника, разбирая старый будильник. Оля рисовала что-то красным карандашом. Через несколько минут принесла показать.

На листе находились ворота, машина и человек с огромными руками.

— Это ты, — объяснила она.

— А руки почему такие?

— Ты ими машины направляешь.

Миша фыркнул.

— Он телефоном направляет.

Дочь посмотрела на рисунок и дорисовала мне возле головы прямоугольник. Теперь я стал похож на человека, который пытался съесть кирпич.

— Это телефон, — предупредила она.

— Очень хороший. Большой.

— Чтобы все слышали.

Я поставил рисунок у стены. Валя спросила про день, и я рассказал о задержке, поездке на станцию, пустом дворе. Она слушала, складывая полотенце.

— У вас на ремонт денег не хватает, а ты уже на другое место смотришь?

— Пока смотрю.

— У тебя между «посмотрел» и «давай возьмём» иногда один чайник вскипеть не успевает.

— Теперь успеет. Сначала узнаем, кому принадлежит. Потом состояние и расходы. Потом работа под него.

— А если хорошее?

— Тогда будем считать особенно внимательно.

Валя посмотрела на меня и кивнула.

После ужина я помог Мише найти упавший винтик. Потом мы с Олей убрали рисунки, и я сел рядом с женой. Телефон молчал. В этот вечер никто не просил дополнительную машину и никто не объяснял, что мне придётся немного потерпеть.

Наутро Нина Петровна встретила меня у лестницы.

— Первая часть поступила. И предварительная оплата за новые перевозки.

Я взял у неё лист, проверил суммы и поставил отметку.

— Тамаре можно подтверждать.

— Уже сказала. И обязательные платежи проведём.

Она ушла к себе. Я задержался у окна.

На площадке машины готовились к выпуску. Лапин спорил с водителем, Сергей нёс к боксу металлическую заготовку для своего стола. Генка, увидев меня, показал на карман, будто там уже лежала будущая премия.

Я помахал ему и пошёл к телефону.

Сначала позвонил Беловой.

— Ирина Леонидовна, у станции есть двор с низким складом. Надо установить, кто им распоряжается и на каких условиях можно пользоваться.

— Только узнать?

— Пока только узнать. Ничего не обещаем.

— Хорошо. Осмотр тоже понадобится.

— Лапина возьмём. Когда выясним, с кем говорить.

Я положил трубку и сделал запись в календаре.

Под ней оставил место для цифр.

Глава 4

Ключ от станционного двора оказался длиннее моего указательного пальца.

Человек, принёсший его, сначала попробовал открыть ворота правильно. Потом неправильно. Потом ударил по замку ребром ладони.

— Зимой заедает, — объяснил он.

На дворе стоял апрель.

Лапин посмотрел на мокрый снег возле ограды, затем на замок.

— А летом?

— Летом легче.

— Руке?

Я отвернулся, чтобы не мешать переговорам собственным лицом.

Двор находился в распоряжении областной снабженческой организации. Белова установила это за несколько дней, но ещё две недели ушли на документы, выяснение полномочий и поиск человека, который одновременно имел ключ и желание приехать. Звали его Пётр Ильич Гордеев. Он заведовал местным участком, куда относились этот склад, ещё два помещения и несколько площадок, разбросанных по городу.

Ключ был всего один.

Гордеев наконец отпер замок и толкнул створку. Она прошла полметра и упёрлась в землю.

— Поднялась, — сообщил он.

— Кто? — спросил Сергей.

— Земля.

Малых присел у петли. Лапин обошёл вторую створку. Я посмотрел на въезд и сразу отметил, что ворота придётся ремонтировать до первого груза. Открывать их грузовиком, как наверняка кто-то уже делал, мне не хотелось.

За оградой лежала широкая площадка, местами в воде. Слева — низкий склад, справа — навес с деревянными щитами. Дальше стояла будка, из трубы которой не шёл дым. У стены склада торчали старые поддоны. В двух местах валялись разбитые ящики.

Запах был подходящий: сырое дерево, земля, железная дорога. Ни один из них ещё не приносил денег.

— Всё это вместе? — спросил я.

Гордеев кивнул.

— По перечню. Навес тоже.

— Чужого имущества сколько осталось?

— Щиты наши. Поддоны надо смотреть. Ящики можете выбросить.

Белова подняла голову от папки.

— При передаче укажем, что остаётся, что вывозится и кто это делает.

— Да кому эти ящики нужны?

— Если никому, тем проще указать.

Гордеев вздохнул и повёл нас к складу.

Внутри было темно. Он открыл вторую дверь, и под потолком проступили балки. Я подождал, пока глаза привыкнут. Пол бетонный, с трещинами. По одной стене — стеллажи, по другой — следы старых протечек. Лапин прошёл к дальнему углу, поднял голову и замер.

— Кровлю кто делал?

— Хозяйственным способом.

— Заметно.

Сергей обошёл помещение, постучал носком ботинка по краю повреждённого участка пола.

— Здесь под тяжёлое ставить нельзя, пока не проверим. И проезд надо оставить. Если набить всё, потом руками вытаскивать будем.

Я подошёл к дверям и посмотрел наружу.

От ворот до склада грузовик проходил. Развернуться можно было, если не заставить дальний угол. Погрузочная техника могла работать на площадке, но две низины следовало осушить и привести покрытие в порядок. Весенняя лужа всегда выглядит дешевле ремонта, который находится у неё на дне.

— Электричество есть? — спросил Лапин.

— Есть. Отключено пока.

— Почему?

— Никто не пользовался.

Он посмотрел на щит.

— Вот поэтому электрика зовём. Пользоваться вслепую не будем.

Я записывал. Ворота, покрытие, кровля, освещение, охрана. Список становился длиннее, чем хотелось.

Гордеев наблюдал за мной с некоторой тревогой.

— У вас требования-то… Здесь обычный склад.

— Обычный склад тоже должен держать груз сухим.

— Раньше держал.

— Раньше и я без очков мелкую строчку читал, — сказал Лапин. — Сейчас проверять надо.

Я присел у порога, провёл ладонью по бетонному краю и снова посмотрел на площадку.

В прежней жизни несколько самых удачных моих приобретений начинались с желания поскорее уйти и помыть руки. Потом приезжали люди, ремонтировали нужное, убирали лишнее. Через год прежний хозяин удивлялся, как дорого стало выглядеть его старое хозяйство.

Несколько самых неудачных покупок начинались точно так же.

Поэтому восторг я оставил при себе.

Второе место Гордеев показал с удовольствием.

Кирпичный склад, ровные ворота, сухой пол, свежая побелка. Вдоль стены даже стояла лавочка. Я видел, как у Сергея улучшилось настроение.

Потом мы вышли на подъезд.

К складу вёл узкий проезд между двумя зданиями. В конце требовался крутой поворот. Навстречу двигался заводской грузовик с прицепом. Водитель остановился, высунулся и попросил убрать легковую машину Гордеева. Тот пошёл переставлять её.

Лапин молча посмотрел на меня.

— Сюда по одной, — сказал Сергей. — И с длинным грузом неудобно.

— А если одновременно выгрузка и отправка?

Он оглянулся на лавочку.

— Можно сидеть и ждать.

Внутри здание было лучше первого. Работать вокруг него было хуже.

Гордеев вернулся, расправил воротник.

— Здесь дороже, конечно. Зато ремонт почти не нужен.

— Для хранения хорошее место, — сказал я. — Нам нужны частые въезды и выезды. И площадка, где машины не держат друг друга.

— Первый двор тогда берите.

— Сначала расходы посчитаем.

— Вы всё считаете.

— Работа такая.

Мы договорились получить проект условий и вернуться к осмотру с электриком. До базы ехали молча. Лапин листал свои записи, Сергей смотрел в окно. Я мысленно переставлял на первом дворе машины и грузы.

— Не торопись, — сказал Виктор Егорович, не поднимая головы.

— Я молчу.

— У тебя молчание быстрое.

Сергей засмеялся.

Нина Петровна оценила наш список без всякого удовольствия.

— Вы помещение искали или работу строителям?

— И то и другое получилось.

— Тогда начинать будем с конца. Кто заплатит за использование?

Я положил перед ней три листа.

Круглов подтвердил интерес к временному размещению отдельных партий и последующему вывозу. Пока без обещаний на весь год. Фролов принёс номер лесопилки, где действительно требовались перевозки, но хранение готовой продукции у станции имело смысл только под конкретную отгрузку. Ещё одного возможного клиента дала Тамара: он получал тарный груз и не всегда мог принять его целиком на свой маленький склад.

— Вот здесь ничего не подписано, — заметила Нина Петровна.

— Поэтому это не доход. Это объём, который проверяем.

Она чуть смягчилась.

— Хорошо. Проверяйте. А я пока посчитаю, сколько мы заплатим, если никто не придёт.

Электрик добавил ещё один расход. Осмотр крыши подтвердил локальный ремонт вместо замены всего покрытия. Подъезд требовал больше труда, чем предполагалось из машины. Два мокрых участка на площадке занимали как раз те места, где хотелось разворачивать и разгружать.

Мы с Лапиным прошли двор второй раз. Он показывал, что необходимо сделать сразу, а что можно отложить. Навес, например, не нуждался в украшении. Ему требовались целые листы сверху и крепкие опоры снизу.

— Сторож где? — спросил он.

— В будке.

— Это ты сказал человеку или будке? Она пока не готова.

Я заглянул внутрь. Печь, стол, табурет. Разбитое стекло закрыли фанерой. Запах стоял такой, будто сторож однажды ушёл отсюда и никто не хотел повторить его судьбу.

Добавили стекло, проверку печи и простой ремонт. Обеспечить охрану одним замком я не собирался. Груз чужой, отвечать за него будем мы.

Когда все суммы легли на стол, выяснилось, что сразу запустить полный двор нельзя без неприятного сокращения резерва.

Я перечитал расчёт.

Нина Петровна молчала. Это был особенно убедительный вид её молчания.

— Весь склад сразу не занимаем, — сказал я. — Открываем сухую часть, готовим проезд и площадку. Кровлю ремонтируем там, где нужно сейчас. Остальное после фактической загрузки.

— А платить будете за весь?

— Обсудим порядок ввода и начало платы. Работы, которые остаются владельцу, отделим от наших. Если не договоримся, не берём.

Лапин поправил очки.

— И второй пост?

Я посмотрел на него.

— Пока не начинаем.

— Значит, ради нового двора снова старый ремонт подождёт.

Он не повышал голоса. От этого стало хуже.

Я положил расчёт рядом с ведомостью бокса.

— Текущий ремонт обеспечиваем полностью. Стол Сергею делаем. Новый пост нужен, но дохода от него сейчас сразу не получим. Двор можем запустить под подтверждённые партии. Не подтвердим — никакой аренды.

Виктор Егорович прочитал первые строки.

— Срок пересчёта запиши. Чтобы это «пока» у тебя до осени не ездило.

Записал.

С представителями коллектива мы разобрали расход отдельно. Он выходил за мой предел самостоятельного решения. Буров спросил, где именно мы будем зарабатывать, если клиент сам способен возить со станции.

— Если способен, он нам за это платить не будет, — ответил я. — Нам нужны те, у кого груз прибывает целиком, а принимать и использовать его приходится частями. И те, кто теряет время на несогласованном вывозе.

— Два раза грузить.

— Поэтому считаем каждую работу. Где выгоднее сразу доставить, сразу доставим. Склад не должен заставлять клиента платить за ненужную остановку.

Тамара показала пробный график. Одни машины забирали со станции и сразу везли получателю. Другие оставляли часть партии на площадке. Последующие отправки можно было собирать по направлениям.

— А если три вагона разом? — спросил Семён.

— Три пока не принимаем, — сказала она. — Под один подтверждённый объём готовим людей и технику. После первого прохода увидим время.

С таким ответом Буров согласился. Мне тоже хотелось согласиться быстрее, но в расчёте ещё оставалась пустая строчка: погрузка.

Круглов приехал посмотреть двор лично.

Постоял у ворот, прошёл до склада, поднял голову к крыше. Никакого энтузиазма не проявил, что мне понравилось. Восторженный клиент потом часто обнаруживает, что восторг был единственным его вкладом.

— Под мой груз место сухое? — спросил он.

— После ремонта принимаем. Актируем состояние. Пока ничего сюда не везём.

— Охрана?

Я показал, где будет пост и как организуем смены.

— А погрузчик?

— Договариваемся на ближайшей площадке. Время закрепим заранее.

Он посмотрел на пустой угол двора.

— Свой не хотите?

— Хотим. Пока не покупаем.

— Тогда смотрите, чтоб чужой в нужный час приехал. У меня на заводе все погрузчики всегда нужны сразу. Даже тот, который не работает.

Мы прошли по складу. Круглов обозначил первую возможную партию и сроки. Для неё хватало подготовленной части помещения. Затем сел со мной за расчёт: приём, размещение, хранение, вывоз. Если забирали сразу, хранение не возникало. Если груз оставался, плата шла за согласованный срок и объём. Погрузочные работы считали отдельно и заранее.

Он пытался включить их в общую цену. Я предложил сравнить два варианта с фактическим временем. В итоге остановились на понятном расчёте без обещания бесплатно решать любую неожиданность.

— Пробную партию дам, — сказал он. — При условии, что всё готово и даты подтвердите. Потом посмотрим.

— Так и запишем.

Второй клиент согласился на небольшой объём. Лесопилка дала работу машинам, но пользоваться складом пока отказалась: у них другая схема отправки. Я не стал придумывать им потребность ради собственного забора.

Нина Петровна пересчитала осторожный вариант. Первый этап можно было оплатить из доступных средств, сохранив согласованный минимум резерва. Доход от первых партий покрывал работу и часть содержания. Расширение потребовало бы больше клиентов, но двор уже не стоял на одном надежном «может быть».

Оставались условия владельца.

Гордеев привёз проект и сообщил, что наверху хотят передать всё сразу, с платой за весь объём с первого дня.

— Тогда с первого дня помещение должно быть пригодно для оговорённого использования, — сказала Белова. — Здесь перечень работ и состояние. Обсудим, что делает ваша сторона.

Гордеев прочитал перечень с таким выражением, будто мы предъявили ему личную биографию.

— У нас денег на это нет. Поэтому и отдаём.

— Тогда согласуем наши работы и начало платежей с учётом подготовки, — сказал я. — Иначе я плачу вам, потом ремонтирую за свой счёт, потом ещё ищу, где взять деньги на работу.

— Все хотят льготы.

— Мы хотим, чтобы двор заработал.

За одну встречу не договорились. За вторую тоже. Между ними Белова проверила право организации распоряжаться площадкой и полномочия подписанта. Я уточнил у Тамары даты возможных грузов. Лапин попросил не назначать открытие раньше, чем закончат с воротами.

На третьей встрече согласовали подготовительный период, перечень принимаемого имущества и работ, платежи, доступ, ответственность за содержание. Обещанного автоматического выкупа в договоре не было. Право пользоваться площадкой в оговорённых пределах — было. Мне этого хватало для начала.

Срок ремонта и расходы соответствовали решению, которое мы приняли с представителями. Нина Петровна сверила последний вариант. Только после этого я подписал.

Гордеев отдал ключ.

— Теперь ваш.

— Ключ, — уточнила Белова.

Он посмотрел на неё и убрал вторую руку, которой уже собирался торжественно обвести весь двор.

Векшин встретил меня возле ворот через несколько дней.

Он приехал по своим делам на соседнюю площадку. Мы как раз смотрели, как после ремонта ходит створка. Сергей открыл её одной рукой, закрыл, снова открыл. Гордеевский ключ теперь поворачивался без удара.

Аркадий постоял рядом.

— Это вы взяли?

— В аренду.

Он заглянул во двор. Под навесом работали люди, у будки меняли стекло, на площадке лежал подготовленный материал для ремонта покрытия.

— Серьёзно готовишься.

— Пока по списку.

— Я бы сначала больше заказов собрал. У тебя заказы ещё не выросли, а расходы уже пришли.

— На первую работу хватает.

— И на первую неприятность?

Вопрос был хороший. Я не стал отвечать шуткой.

— Резерв оставили.

Векшин подошёл к складу, посмотрел на дверной проём.

— Хлопот купил, Павел Николаевич. У тебя теперь, кроме машин, ещё стены голодные будут.

— А у тебя машины чьи?

— Пока привлечённые. Зато я за их ремонт не плачу.

— Платишь в цене.

— Когда еду. А ты и когда стоишь.

Он был прав. Ровно поэтому мы столько считали.

Аркадий улыбнулся.

— Если передумаешь с нашим разговором, предложение можно обновить. Хотя с ремонтом склада я бы тебе денег не дал.

— Спасибо за честность.

— В этой работе без неё трудно.

Он пожал мне руку и ушёл. Сергей проводил его взглядом.

— Он смеётся?

— Немного.

— А ты?

— Пока нет.

Сергей снова толкнул створку.

— Ну, хотя бы ворота хорошие.

Вечером Валя застала меня над двумя листами.

На одном находились расходы двора. На другом — домашние траты. Второй был написан её рукой.

— На новый забор деньги нашлись? — спросила она.

— На старый. Мы его ремонтируем.

— А на семейную поездку?

Я посмотрел на домашний лист. Майские дни мы собирались провести за городом. Валя заранее узнала про домик, я обещал решить, а потом вместо ответа принёс ещё один расчёт.

— Двор оплачивается из средств предприятия, — сказал я.

— Я знаю. Я про наш план. Ты его тоже обещал посчитать.

Она села напротив.

— Паша, я не прошу вытаскивать деньги из кассы. У нас есть свои. Мне нужен ответ, чтобы я договорилась. Или скажи, что не поедешь, и я сама решу, куда с детьми.

Я придвинул её лист. Сумма была доступна. Работа требовала моего присутствия в будни и организации на дни отсутствия. Никакого настоящего препятствия я до сих пор не обнаружил. Просто новый двор интересовал меня больше чужого домика.

— Едем, — сказал я. — Завтра позвонишь?

— Позвоню. И деньги на это откладываем сейчас.

Я достал нашу домашнюю тетрадь. Валя сделала запись, потом закрыла её и убрала в ящик.

— А то к маю ты найдёшь ещё одни ворота.

— Могу.

— Вот и открывай их после поездки.

Она поднялась, и я поймал её за руку.

— Дай пять минут. Расскажу, что взяли.

— Пять.

Рассказ занял десять. Валя слушала внимательно, спросила про охрану и отдельно — что будет, если клиент оставит груз дольше обещанного. Я записал вопрос. В основном договоре это было учтено, но в памятке для приёмки надо было написать понятнее.

— Хорошее место? — спросила она.

— Если наладим работу, хорошее.

— Ты когда так говоришь, у тебя лицо молодеет.

— Мне тридцать семь.

— А иногда разговариваешь на все шестьдесят.

Я притянул её к себе. Валя оперлась рукой о стол и засмеялась.

В комнату заглянула Оля.

— Вы что делаете?

— Двор обсуждаем, — сказал я.

Она задумалась.

— А качели будут?

— На рабочем не будут.

— Тогда плохой двор.

Ушла, вынеся окончательное заключение. Никакая аренда его не отменяла.

К концу апреля ворота открывались, свет работал, сухая часть склада была готова принимать груз.

Низины на площадке привели в порядок. Будку отремонтировали. Охрана получила свои обязанности и порядок приёма смены. Тамара завела отдельный журнал, выдала график и объяснила всем, что груз нельзя просто поставить «вон туда», а документы принести потом.

Фролов первым попытался поставить в сухой угол личные зимние колёса.

— Здесь место пока пустое.

— Здесь место под чужой оплаченный груз, — сказала она.

— Так я ненадолго.

— Тогда ненадолго увези.

Колёса уехали.

Мы провели пробный проход без настоящего клиентского груза. Машина въехала, заняла место, переставилась к складу, вышла через ворота. Сергей отметил участок, где при определённой расстановке водителю приходилось сдавать назад дольше нужного. Тамара изменила схему размещения. Лапин заставил убрать материал, который оставили возле проезда «на завтра».

Я прошёл с журналом от ворот до дальнего угла. За каждым исправленным недостатком стояли чьи-то часы и вполне настоящие деньги. На рисунке всё помещалось легче.

Круглов подтвердил первую партию. Дата была согласована, условия приняты, место отведено. Начало работы уже можно было назвать началом работы.

Гордеев приехал подписать последний акт по освобождённой части двора. Я показал ему готовые ворота. Он покрутил ключ и удивился.

— Теперь легко.

— И зимой будет, если обслуживать, — сказал Лапин.

Гордеев засмеялся. Потом отвёл меня к ограде.

— Кстати, у соседей ваш знакомый был. Векшин. Спрашивал, кто там распоряжается и можно ли площадку получить.

Я посмотрел через сетку. Соседний участок был просторнее, но машины подходили к нему менее удобно. Что находилось внутри, я пока не знал.

— Сказали ему?

— Сказали, к кому идти. Он не любит ждать.

— Это я заметил.

Гордеев уехал. Я ещё раз прошёл по двору и вернулся в будку, где поставили телефон. Связь проверили утром.

Тамара сняла трубку, выслушала и нахмурилась.

— Когда именно? Нет, у нас другой срок… Да, сейчас выясню.

Она положила трубку.

— Первый груз может прийти раньше. На сутки. Круглов узнаёт, можно ли задержать отправку.

— А погрузка?

— По прежней дате согласована. Позвоню, переставим.

Она набрала соседнюю площадку. Несколько секунд слушала, потом прикрыла микрофон ладонью.

— Погрузчик на этот день уже обещали другим. Говорят, после обеда посмотрят.

Я глянул в окно. Наши отремонтированные ворота стояли открытыми. За ними было место для машины, место для груза и хорошо просчитанная возможность простоять до вечера.

— Узнай, что у них подтверждено и на сколько часов, — сказал я. — А я к Лапину. Будем готовить второй вариант.

Тамара кивнула и вернулась к разговору.

Ключ я положил в карман.

Глава 5

Лапин выслушал меня, посмотрел на часы и задал единственный вопрос:

— До завтра ты его починить хочешь?

— Кого?

— Погрузчик, который мы ещё не нашли.

Я положил на верстак лист с временем прибытия груза.

— До завтра нужно разгрузить первую партию. Чужой погрузчик получим после обеда. Если вообще получим.

— Тогда у тебя две задачи. Не надо склеивать их надеждой.

Он был прав, что особенно раздражало в момент, когда мне требовался человек с волшебным гаечным ключом.

Груз Круглова отправили раньше согласованного срока. Отменить отправку он не смог. На станции партия ожидалась утром. Заводу сразу требовалась только часть, остальное мы должны были принять на хранение и потом вывозить по заявкам. Именно ради таких случаев двор и затевался.

Согласованная погрузочная техника существовала. Только работала на соседней площадке, где новый график никого не обрадовал.

Я позвонил её хозяину ещё из будки. Получил два обещания: «постараемся» и «после обеда». В старой жизни этих слов хватало, чтобы собрать полный двор машин. К вечеру водители уже не верили ни тебе, ни человечеству.

— На станции разгрузку с подачей на наши машины уточняют, — сказал я. — Здесь нужна техника для снятия и размещения. Если прямую часть сразу на завод отправим, останется меньше работы во дворе.

— Сколько именно?

Я показал разбивку. Лапин взял карандаш, отметил тяжёлые места, потом позвал Сергея.

Малых появился из-за машины с тряпкой в руках.

— У Круглова старый погрузчик есть, — сказал он. — Помнишь, оборудование привозили? Они одну машину для сборки брали, а свою старую так и держат у склада. Я её тогда смотрел.

— Рабочая?

— Нет. Но не мёртвая. Поднимает рывками, течёт. Они её поэтому и отставили. Я мастеру говорил: сначала смотреть, потом решать.

Лапин посмотрел на меня.

— Вот эту до завтра тоже не обещаем.

— Я ничего не обещаю.

— У тебя лицо обещает.

Мы позвонили Круглову. Он встретил идею с готовностью человека, у которого появилось ещё одно место для собственных неприятностей.

— Если сделаете, пользуйтесь. Только потом вернуть.

— Сначала осмотр, — сказал я. — Если найдём ремонт на неделю, твой груз ждать его не будет. Расходы и использование согласуем отдельно.

— Приезжайте. Я распоряжусь, чтобы пустили.

Лапин отправил Сергея с помощником. Сам остался готовить подмену на базе: за новым двором стояло семьдесят рабочих машин, которые тоже хотели ломаться вовремя.

Я вернулся к телефону.

Тамара перестала ждать, пока люди сами поймут пользу нашего плана.

На её столе лежали три листа. Станция. Двор. Завод.

— Первую часть отправим прямо получателю, — сказала она. — Но завод должен подтвердить разгрузку. Не «приезжайте, найдём», а люди, место, время.

— Круглов подтвердит.

— Круглов принимает всё. Потом оказывается, что принимает другой человек.

Она пододвинула мне трубку.

Я набрал завод и попросил собрать всех, кто участвует в приёмке. Через двадцать минут у нас были фамилии и часы. Один цех мог принять груз до обеда. Другой — только после смены. Склад просил забрать сразу всю партию, потому что им удобнее один раз оформить.

— Вам удобнее один раз оформить, — сказал я. — А разместить всю партию где будете?

На другом конце замолчали.

Круглов кашлянул.

— Они пока не разместят. У них участок занят.

— Тогда разбиваем. То, что нужно сегодня, едет прямо. Остальное снимаем на нашем дворе. Следующую подачу согласуете, когда будет куда ставить.

— А можно первую машину к девяти? — спросил кто-то.

— Можно, если она к этому времени выйдет со станции. Поэтому готовьте приёмку с девяти, а подачу подтвердим после погрузки.

Я не собирался обещать чужой вагон раньше, чем увижу, где он стоит.

Тамара записала результаты и занялась водителями. Две машины готовили к прямой доставке. Остальные могли заходить через двор. Люди на приёмку приходили заранее, с оплатой за работу. Никакого праздничного субботника посреди обычного дня.

В будке разместили схему площадки. Проезд обозначили мелом и рейками. Пустой склад выглядел огромным. С грузом он должен был сразу уменьшиться, поэтому свободные места мы делили по получателям, а не по настроению первого водителя.

К вечеру позвонил Сергей.

— Нашли причину. Часть утечки на соединении, часть в узле. Материал на уплотнение есть, нужное соединение мастер со склада принёс. Сделаем, проверим. На длительную работу пока не рассчитывайте.

— К утру?

— Павел Николаевич, я сказал: проверим.

Я посмотрел на Лапина, стоявшего рядом. Тот довольно кивнул. Ученик наконец начал разговаривать с начальством правильно.

— Заводскую технику оставляем запасным вариантом, — сказал я Тамаре. — По чужому погрузчику добейся конкретного времени. Даже если наш заработает, это будет подстраховка.

Она сняла трубку.

— Сейчас они скажут, что мы уже всё решили сами.

— Поэтому мы им этого пока не говорим.

На станцию я приехал в половине восьмого.

Воздух был холодный, прозрачный. Вдоль путей тянулись влажные шпалы, за складом гудела техника. У ворот стоял Буров. Генка рядом поправлял воротник и рассказывал ему, как дорого обходится раннее пробуждение.

— Отдельно выставишь, — сказал Семён. — Кому-нибудь другому.

Партия пришла. Документы совпадали. Это уже было хорошее начало.

Плохое обнаружилось возле груза. Часть деревянной упаковки повредили в пути. В одном месте край настила продавило, и нельзя было сразу понять, досталось ли самому изделию.

Работник склада предложил грузить как есть, а получателю разобраться у себя.

— Сначала состояние фиксируем, — сказал я.

Он посмотрел на очередь машин.

— Долго будете?

— Если сразу принесёте нужные документы и ответственного, недолго.

Тамара по телефону связалась с Кругловым. На повреждённое место вызвали его представителя. Остальную часть партии можно было грузить без задержки, и я попросил не держать её из-за одного вопроса.

Буров вышел из кабины, посмотрел на упаковку.

— Это отдельно пойдёт?

— После осмотра. В сухую часть, если примут с отметкой.

— Значит, сверху ничего не ставим.

— Именно.

Генка подошёл к схеме погрузки и ткнул пальцем в обозначение.

— Мне что, два места оставлять?

— Под твою партию хватает одного, — сказал я.

— На заводе мне вчера два начальника обещали принимать. Я подумал, каждому отдельно.

— Начальники могут стоять вместе. Грузу нельзя.

Он хмыкнул и пошёл к машине.

Первый борт отправили прямо на завод. Второй задержался на погрузке: нужная партия оказалась за той, которую должны были принять на двор. Порядок прибытия не совпадал с нашим красивым порядком отправки.

Тамара выслушала сообщение и поменяла машины местами. Буров забрал готовый груз на площадку. Генку оставили ждать прямую партию, которую на заводе могли принять позже. Никто не стал требовать от грузчиков вытащить дальний пакет сквозь ближний ради номера машины в журнале.

В половине одиннадцатого у нового двора стояли два загруженных борта.

Погрузчика ещё не было.

Сергей позвонил с завода.

— Завели. Утечку устранили. Сейчас под нагрузкой проверяем.

— Как доставлять?

— Заводские организуют. Я с ними еду. Документы по использованию Круглов подписал, вашему бухгалтеру передали.

— Когда будешь?

Он назвал время.

На соседней площадке назвали другое. Их машина могла приехать только после двух. Раньше освободить не получалось, там тоже стоял реальный груз.

Я вышел к водителям.

— До полудня технику получаем. Если проверку не пройдёт, ждём вторую к двум. Простой учитываем. Время отправки на следующие задания меняем через Тамару.

Фролов, приехавший вторым, посмотрел на склад.

— А руками нельзя?

Я показал ему размер и вес пакета.

— Если найдёшь людей с такими руками, сначала покажи Лапину. Он их вместо подъёмника в бокс заберёт.

Фролов засмеялся, но сразу задал следующий вопрос:

— Если тут стоим, на другой рейс не попадём. Там заработок был.

Тамара вышла из будки.

— Твою дальнейшую работу сейчас переставляю. Без оплаты ожидания ты не остаёшься. Но двойную работу на одних часах я тебе не нарисую.

Он кивнул. Ответ ему не особенно понравился, зато был конкретным.

Погрузчик привезли незадолго до полудня.

Старый, потёртый, с облезлой краской. Вместе с ним приехал заводской водитель, знакомый с этой машиной лучше, чем нам хотелось бы. Он выслушал Сергея, осмотрел отремонтированные места и попросил сначала проверить свободный проход.

Мы убрали людей из рабочей зоны. Он проехал к складу, развернулся, поднял пустые вилы, опустил. Сергей смотрел на соединения. Потом машину проверили с подходящим грузом, не бросая на неё сразу весь дневной объём.

— Работать можно, — сказал Малых. — Но без гонки. Перерывы и осмотр, как договорились. Если снова потечёт, останавливаем.

Я кивнул.

К этому времени Буров переставил свою машину к подготовленному месту. Водитель погрузчика снял первый пакет. Медленно, ровно, без прежнего рывка. Сергей проводил его до зоны размещения и проверил, как ложится груз.

Склад перестал выглядеть пустым.

Первое время всё шло медленнее расчёта. Подкладки лежали не там, один проход получался узким, у второго водителя документы оказались в кабине под верхней одеждой. Тамара сама сходила за ними и сказала такую короткую речь, после которой бумажки извлекались быстрее.

Я стоял у ворот и записывал задержки. Хотелось схватить ближайшую рейку, помочь поставить пакет и считать себя полезным. Вместо этого я связался с заводом и передвинул последующую подачу. Именно это сейчас зависело от меня.

К двум приехал второй погрузчик.

Его водитель увидел работающую машину и остановился у ворот.

— Мы уже не нужны?

— Нужны, — сказал я. — Условия прежние. Вот ваш объём и место. Только порядок движения согласуем, чтобы не мешали друг другу.

Он облегчённо кивнул. Я не собирался отказываться от подтверждённой техники в тот момент, когда наш временный ремонт впервые проходил настоящий день.

С двумя машинами работа пошла быстрее. Одну оставили снимать и подавать груз у борта, другую направили к складской части. Тамара не позволяла водителям одновременно заезжать туда, где разойтись было нельзя.

В середине дня Фролов попытался срезать через пустое место, отведённое под следующую партию.

Тамара подняла руку.

— По проезду.

— Тут короче.

— И тут завтра груз. Привыкай сегодня.

Он объехал.

Я смотрел на двор с неожиданным удовольствием. Никакого величия. Старые машины, несколько работников, телефон в отремонтированной будке. Но уже было видно, как всё начинает соединяться.

Генка позвонил ближе к вечеру.

— Павел Николаевич, у меня на заводе теперь три начальника.

— А разгрузка?

— Все за неё. Только людей нет. Участок раньше смену закончил, склад говорит, это не его груз, Круглов другого получателя ищет.

Я посмотрел на часы. Машина ждала. Груз требовался заводу сегодня, потому что утром следующего дня его хотели поставить в работу.

— Ты где?

— У цеха. С ответственным поговорил. Он своих ребят на вечер может собрать, если работу оформить и оплату решить. Сейчас вас ждут.

— Передай трубку.

Генка передал. Я поговорил с человеком, который действительно мог организовать приёмку. Потом с Кругловым. Не стал рассказывать им, что они сами подтвердили время и теперь виноваты. Это оставалось верным, но не двигало груз.

Мы согласовали вечернюю разгрузку с людьми, допущенными к этой работе, подтверждённым местом и оплатой со стороны завода. Ожидание машины отражалось в документах. Генке оставили время поесть и отдохнуть. Он не должен был компенсировать чужую забывчивость собственной усталостью.

Когда я снова взял его трубку, он спросил:

— Значит, вечером снимаем?

— Да. Время тебе подтвердят. После работы сразу сообщишь Тамаре.

— А я правильно сделал, что с мастером поговорил?

— Правильно.

— Только я ему сказал: у нас директор не против, если по-человечески.

— В следующий раз сначала спроси директора. Он иногда имеет в виду разные человеческие обстоятельства.

— Я ничего за вас не подписывал.

— Поэтому пока молодец.

Генка засмеялся.

На нашем дворе оставалась повреждённая упаковка. Представитель завода осмотрел изделие, состояние зафиксировали, груз приняли отдельно, с оговорённым дальнейшим осмотром. Он занял больше места, чем мы планировали. Не потому, что оказался большим, а потому, что его нельзя было укладывать вместе с остальными.

Тамара перечеркнула один прямоугольник на схеме и отдала ему соседний участок.

— Теперь запас места вот такой, — сказала она, показывая мне остаток.

— Следующую партию сюда не обещаем, пока этот вопрос не закроют.

— Уже сказала.

К семи основная работа во дворе закончилась. Часть груза стояла на хранении, часть доехала до получателей. Погрузочную технику осмотрели, часы записали, документы сверили. Заводская машина выдержала день, но Сергей обнаружил место, которое требовало повторной проверки до следующего использования.

— На завтра её не заявляй без моего звонка, — сказал он.

— Не заявлю.

Мы с Лапиным стояли возле погрузчика. Виктор Егорович выглядел уставшим и довольным, хотя очень старался второе скрыть.

— Помогло? — спросил он.

— Помогло.

— Тогда запиши, сколько стоило. Вместе с людьми и временем. Чтоб через неделю не говорил, что бесплатно нашли.

Я записал.

В половине девятого Генка сообщил, что его разгрузили. Машину отпускали на базу. Тамара ещё оставалась у телефона, хотя я дважды предлагал подмену.

— Остался один звонок, — сказала она.

— Он уже состоялся.

Она закрыла журнал и только тогда начала собираться.

Нина Петровна пересчитала первый день без всякого почтения к нашему труду.

Я положил перед ней документы с видом человека, принёсшего доказательства большого успеха. Через двадцать минут выражение лица пришлось поправить.

Дополнительная техника, ожидание, лишние часы на приёмке и материалы уменьшили заработок. Работа всё ещё оставалась выгодной, но не настолько, насколько мы мечтали, когда рисовали пустой двор на чистой бумаге.

— Вот результат выполненного, — сказала она. — А вот расходы по подготовке. Не смешивайте.

— Не смешиваю.

— На лице смешали.

Я посмотрел на обе суммы. Подготовка не окупалась за первый день. Она и не должна была. Но каждый лишний час теперь приобретал цену, которую нельзя было отговорить хорошим настроением.

— Если бы работали только с соседним погрузчиком? — спросил я.

Нина Петровна показала вариант. С гарантированным временем и резервом он был дороже первоначального обещания. Зато позволял меньше держать грузовики. С заводской временной машиной часть расхода снижалась, но возрастала зависимость от ремонта и возвращения хозяину.

— Сравнивайте на одинаковом объёме, — сказала она. — И не забывайте, что она чужая.

Круглов позвонил после обеда.

— Всё дошло. Цех подтвердил. Ты извини за вечер. У нас два человека между собой не договорились.

— Теперь в заявке будет один ответственный за каждую приёмку. Если меняется, сообщаете до выезда. И новую дату сначала согласуем, потом отправляем.

— Я им сказал.

— Лучше запишите.

Он помолчал.

— Слушай, так можно регулярно делать? Пришло, забрали, часть оставили у тебя, потом по нашим заявкам?

— Можно. С объёмами, сроками, оплатой и согласованной погрузкой.

— Давай на месяц порядок составим. Мне проще один раз согласовать, чем каждую неделю у транспорта вымаливать.

Я взял чистый лист.

Мы разобрали ближайшие партии. Не все требовали двора. Две можно было сразу отправить на завод, одну удобнее временно разместить, по четвёртой ещё не было подтверждения. Я не стал включать её в обеспеченный объём.

После разговора пригласил Тамару, Лапина и Нину Петровну. Теперь речь шла о повторяемой работе. Под неё требовались устойчивое обслуживание и собственная погрузочная возможность либо чужая техника с настоящим расписанием.

— Заводскую восстановим полнее, — сказал Сергей, когда подошёл с результатами осмотра. — Но они заберут, как только своё оборудование соберут. Мы это знали.

— Значит, пользуемся в согласованный срок, ремонтируем по согласованным условиям и готовим замену, — ответил я.

Лапин предложил осмотреть другую старую машину, которую держали без работы на хозяйственной площадке. Пока без покупки, без восторга и без обещаний к завтрашнему утру.

Я согласился.

К концу недели первый заказ был принят и оплачен в предусмотренном порядке. Мы получили заработок за перевозки, приёмку и выполненное размещение. Хранение оставшегося груза шло отдельно, по сроку. В журнале появились новые даты вывоза.

Я прошёл по складу вместе с Тамарой. На каждом месте были понятные отметки. Проезд оставался свободным. Повреждённую партию завод уже осмотрел и забрал, участок снова можно было использовать.

— Теперь знаем, сколько за день принимаем, — сказала она. — И где теряем время.

— Где больше всего?

— На людях, которые обещают за других людей.

Я кивнул. Этого поставщика неприятностей заменить было труднее всего.

В субботу мы уехали за город.

Я предупредил всех заранее, оставил порядок связи и не стал отменять поездку из-за нового предложения Круглова. Оно было интересным, но к понедельнику интерес не должен был умереть.

Миша первым вынес сумку. Оля взяла куклу и пакет с печеньем, который собиралась охранять лично. Валя заперла квартиру и посмотрела на меня.

— Ключи не перепутал?

Я достал из кармана длинный складской ключ, переложил его в отдельное отделение.

— Теперь нет.

— А то приедем, ты будешь пытаться открыть домик воротами.

На выезде из города я поймал себя на том, что мысленно размещаю следующую партию в сухой части склада. Посмотрел в зеркало. Дочь крошила печенье на колени кукле. Миша объяснял ей, почему кукла не может есть. Оля считала это его личным мнением.

Я спросил, кому хочется остановиться у реки.

Захотелось всем.

На берегу ещё оставались грязноватые полосы снега. Вода шла быстро, ветер тянул холодом. Валя завернула дочь плотнее, Миша бросил щепку и следил, куда её понесёт.

Я стоял рядом с женой. Никто не ждал, что я немедленно распределю течение по направлениям.

— Получилось с двором? — спросила она.

— Начали. За первый груз деньги получили. Есть продолжение.

— Теперь погрузчик купишь?

— Сначала посмотрим и посчитаем.

— Какой осторожный.

— Дорого неосторожным быть.

Она взяла меня под руку. Мы постояли ещё немного и вернулись к детям.

В понедельник на базе я первым делом зашёл к Тамаре.

Она держала трубку у уха и отмечала что-то в журнале. Увидев меня, показала на свободный стул.

— Да, поняла. Тогда пришлите подтверждение. До свидания.

Положила трубку.

— Помнишь клиента, которому мы два раза в месяц сборный груз возили? Сегодня машину снял.

— Причина?

— Векшин предложил дешевле. На пробу согласились с ним.

Я снял пальто и повесил его на спинку стула.

— Остальную работу они подтвердили?

— Пока да. Но этот рейс свободен.

Она подвинула ко мне карту и лист заявок.

Я посмотрел на станцию, завод, соседний район. У Круглова намечалась отправка оборудования. В обратную сторону шла готовая продукция, которую раньше возили отдельно.

— По этим двум уточни даты, — сказал я. — И кто принимает на обратном пути.

Тамара взяла карандаш.

— Будем возвращать клиента?

— Сначала найдём работу нашей машине.

Глава 6

Скидку мне предложили дать по телефону.

— Павел Николаевич, мы ведь столько вместе работаем. Можно же немного подвинуться?

Я держал трубку у уха и смотрел на расчёт, который Нина Петровна принесла ещё утром. Там всё уже подвинули. Топливо — к фактическому расходу. Оплату труда — к согласованным условиям. Ремонт — к технике, которая действительно выходила на линию. Подвинуться дальше можно было только из собственного кармана.

— На сколько? — спросил я.

Заказчик назвал разницу с предложением Векшина.

Я записал цифру на полях.

— Сроки и объём те же?

— Те же. Даже обещает раньше подать.

— Под разгрузку тоже договорился?

— Да. Уже сегодня машину показали.

Это было неприятно. Я бы с гораздо большим удовольствием услышал, что Аркадий опять набрал заказов и теперь ищет, на чём их выполнить. Но он не опять. Он только начинал свою сеть и занимался ею внимательно.

— На этих условиях наша цена остаётся прежней, — сказал я.

— Совсем?

— Совсем. Изменится работа, пересчитаем.

— Жаль. Мы тогда попробуем с ними.

— Попробуйте. Подтверждённое у нас сохраняется?

— Сохраняется.

— Тогда Тамаре передайте окончательный график. Чтобы мы обе машины на один груз не прислали.

Он попрощался с заметным облегчением. Наверное, ожидал, что я обижусь, напомню всё добро и начну объяснять, почему он нехороший человек.

В моей первой жизни некоторые клиенты меняли перевозчика после двадцати лет работы. Двадцать лет не были помехой даже для того, чтобы забыть оплатить последний счёт.

Я положил трубку.

Нина Петровна взяла лист с цифрой на полях.

— Если убрать резерв на ремонт, сойдётся.

— Не убираем.

— Тогда не сойдётся.

— Вот и всё.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вас это не радует.

— Радует мало.

— Зато считать проще.

В диспетчерской Генка уже знал, что рейс ушёл.

— Я бы дешевле съездил, — сообщил он.

— За счёт чего?

— Побыстрее.

Тамара даже не подняла головы.

— На воротах получателя быстро бы стоял?

— Мог бы и не стоять.

— Они принимают после десяти. Ты туда в восемь приедешь и два часа будешь молодой.

Генка задумался.

— А вы Векшину не говорите.

— Он сам спросит, если умеет работать.

Я подошёл к карте. Тамара отметила на ней два направления и положила рядом заявки.

— Оборудование Круглова в Березовку. Оттуда лесопилка готовую продукцию отправляет сюда и в область. Только даты пока не сходятся. Завод может отдать в среду. Лесопилка груз готовит к пятнице.

— Что за оборудование?

— Два упакованных узла. На один борт помещаются. Круглов размеры уточнил полностью. После нашего прошлого разговора даже приложил схему.

— Получатель когда готов?

— В пятницу. В среду у них ещё место занято.

Я посмотрел на наш двор у станции.

— Значит, из заводского цеха снимаем в среду. До пятницы держим у себя. В пятницу везём и забираем встречное.

Тамара помолчала.

— Тогда на хранении не заработаем столько, чтобы оплатить лишнюю погрузку.

— Одним грузом не заработаем. Кто ещё получает в том направлении?

Она достала другой лист.

— Небольшая партия со станции. Её везут за Березовку, на восемнадцать километров дальше. Пока ждут машину. Но с оборудованием надо смотреть совместимость и размещение.

— Посмотрим. И выгрузку согласуем по пути. Машина сначала снимает оборудование, потом довозит остальное. Если получится без ожидания, обратно забирает лесопилку.

Генка подошёл ближе.

— Три клиента на одной машине?

— Если всё подходит.

— А деньги с трёх?

— С трёх за их работу. И расходы тоже наши.

Он уважительно посмотрел на карту.

— Я бы ещё кого-нибудь посадил.

— Сначала себя вовремя привези, — сказала Тамара.

На лесопилке нас встретили без музыки.

Издалека она выглядела деятельной: гудела пила, в стороне двигался погрузчик, возле навеса стояли подготовленные пакеты. Подойдя ближе, я увидел, что на пакетах не было отметок, у части не совпадала длина, а нужную продукцию ещё только собирались выбирать.

Местный руководитель, мужчина в ватнике, представился Антоном Степановичем. Фамилия была Яшин. Он показал мне готовое и предложил брать сколько нужно.

— Мне нужно столько, сколько принял ваш покупатель, — сказал я. — По его заявке.

— Подготовим. У нас рабочие ребята.

— К какому часу в пятницу?

— С утра.

— С утра — это сколько?

Яшин посмотрел на Бурова, который приехал со мной.

— Вы всегда так?

— По пятницам особенно, — ответил Семён.

Сговорились к часу дня. Нужную продукцию следовало собрать, обозначить и приготовить документы до подачи. Погрузку обеспечивала лесопилка. Если партия не подходила по фактическому объёму или массе, лишнее оставалось здесь. На красивое «оно лёгкое» мы не ориентировались.

Покупатель находился в Каменогорске. Получать всё разом он мог, но не хотел тратить собственную машину на поездку в район. Позвонив ему из лесопилки, я выяснил, что часть нужна немедленно, а остальное допустимо привезти через неделю.

— Давайте всё на наш двор? — предложил я. — Нужную часть довезём вам в день возвращения. Остальное заберёте сами либо закажете подачу. Условия размещения и хранения сейчас согласуем.

Он попросил посчитать два варианта. Я посчитал. Оказалось, хранение ему действительно помогало, но не при любой цене. Мы договорились на ограниченный срок и конкретный объём. Если он передумал бы забирать позже, бесплатного склада до осени не получалось.

Яшин слушал половину разговора с любопытством.

— То есть вы везёте мне оборудование, потом мои доски, потом ещё кому-то?

— Оборудование везём вашему соседу. Доски — вашему покупателю. По пути ещё одну партию, если согласуем.

— Ловко.

— Пока на бумаге.

Семён прошёл к пакетам. Посмотрел на площадку, на расположение техники.

— Машина где встанет?

Яшин показал угол.

— Оттуда выедет, если здесь ещё грузить будут?

— Вот эту кучу перенесём.

— До пятницы?

— До пятницы.

Буров кивнул. Я записал и это. Два раза спросить про одну кучу дешевле, чем потом держать за ней машину.

В получающей оборудование мастерской тоже пришлось двигать привычный порядок. Они могли принять груз в пятницу утром, но разгрузочную технику собирались использовать после обеда на другой работе. Если наш борт задержался бы на станции, вся связка расползалась.

— Оборудование будет у нас на дворе заранее, — сказал я. — Поэтому в пятницу выходим с базы уже с подтверждённым грузом. Подача к вам с девяти до десяти. Технику держите на согласованное окно. Если что-то меняется, звоните до нашего выезда.

Приёмку подтвердили. Место освободили бы к четвергу. Это можно было проверить, и я попросил Тамару сделать звонок в четверг вечером.

С другой партией оказалось сложнее. Получатель за Березовкой хотел машину до девяти, потому что потом его работники уходили на другой участок.

— Раньше одиннадцати не привезём, — сказал я.

— Тогда нам не подходит.

— Понял. Попробуйте другой вариант. Если сможете принять позже, позвоните сегодня. Завтра будем окончательно собирать рейс.

Я положил трубку и поймал взгляд Бурова.

— Не взял? — спросил он.

— Пока нет.

— Три клиента было красиво.

— Два тоже умеют платить.

Третий перезвонил через час. Людей на приёмку оставляли до полудня. Если мы не успевали, следовало сразу сообщить, а не приезжать к пустым воротам.

Теперь можно было считать рейс целиком.

На базе расчёт занял дольше, чем хотелось.

Нина Петровна заставила включить всё: вывоз с заводского цеха на двор, две лишние погрузочные операции, хранение, районное плечо, заезд после Березовки, обратный груз и доставку части досок покупателю. Тамара добавила время на документы и разумный запас между приёмками. Лапин проверил, какая машина подходит под всю цепочку.

Груз не должен был мешать креплению оборудования. После его выгрузки оставшаяся партия не могла свободно гулять по кузову. Обратные пакеты требовали своей подготовки. Машина годилась, водитель был опытный. В первый проход я решил отправить Бурова.

— А я? — спросил Генка.

— Ты едешь на другую подтверждённую работу.

— На ней один конец пустой.

— Пока пустой. Ты знаешь, что там забирают обратно?

— Я могу узнать.

— Узнай. Дай Тамаре сведения: кто, что, сколько, когда. Обещания от нашего имени пока не раздавай.

Генка вынул из кармана блокнот. Настоящий, маленький, с замятой обложкой.

Тамара посмотрела на него с интересом.

— Это для работы?

— А вы думали, я свадебные тосты записываю?

— Ты пока и на свадьбу не решился.

Он сделал вид, что не услышал.

Расчёт нового рейса получился хорошим. При умеренной цене для каждого заказчика мы получали больше, чем на утраченном маршруте. Водитель ехал с полезным грузом в обе стороны, а дополнительные операции во дворе использовали время, когда там не было основного пика.

— Если ждать на лесопилке два часа? — спросила Нина Петровна.

Мы пересчитали. Заработок уменьшился, но работа не стала убыточной.

— Если сорвут обратный груз?

Пересчитали ещё раз. Вот здесь удовольствие почти исчезало. Поэтому подтверждённая готовность встречной партии была условием принятия всего маршрута, а оплата работы и последствия задержки фиксировались заранее. Мы не могли застраховать себя от любой чужой глупости, но могли не брать её бесплатно.

Круглов согласовал оборудование и временное размещение. Покупатель досок подтвердил свою часть. Третий заказчик принял расчёт на небольшую партию. Поступления и документы шли по действующей организации отдельно от старых долгов.

— Это повторить можно? — спросил я.

Тамара провела пальцем по календарю.

— Не каждую неделю. Но два раза в месяц они способны совпасть. Если груз заранее на нашем дворе, проще.

— Значит, после первого прохода предложим график.

Нина Петровна закрыла калькуляцию.

— После первого прохода мы узнаем, сколько она стоит на самом деле.

В среду Круглов попытался добавить ещё один узел.

Он позвонил, когда первая машина уже готовилась к подаче на завод.

— Павел Николаевич, там небольшой. Его тоже надо в Березовку. Заберёте?

— Размеры и массу передай. Посмотрим размещение.

— Да он небольшой, я видел.

Я тоже видел много небольших вещей. Некоторые прекрасно помещались в кузов, только вместе с ними остальное переставало помещаться.

Узел оказался допустимым по массе, но менял расстановку. Сергей проверил схему с Лапиным. Дополнительная партия могла ехать только вместо части третьего груза.

— Тогда его следующим рейсом, — сказал я Круглову.

— Нам желательно сейчас.

— Тогда отдельная машина и новый расчёт. Либо согласуем замену с другим клиентом. За него я решать не буду.

Он вздохнул и выбрал следующий рейс.

Оборудование привезли на двор. Часть со станции приняли позже в тот же день. Вечером Тамара сверила документы, места и назначение каждой отправки. Складский участок не был набит, нужное стояло доступно.

Мы научились немного быстрее двигать груз. Только для этого каждый раз требовалось сначала думать, куда он поедет дальше.

В четверг вечером подтвердили готовность приёмки и лесопилки. Яшин сообщил, что пакеты собраны. Буров забрал документы, посмотрел на расстановку и спросил, кто будет у телефона утром.

— Тамара, — сказал я.

— Значит, доедем.

— А при чём тут водитель?

— Водитель постарается не испортить работу диспетчера.

В пятницу машина вышла вовремя.

Первый звонок пришёл из Березовки. Оборудование принимали. Один узел потребовал немного больше времени, потому что получатель решил переставить его сразу ближе к рабочему месту. Буров напомнил согласованное окно и попросил освободить борт до того, как они начнут внутренний переезд.

Освободили.

Следующая партия дошла до полудня. Приёмщики остались, как обещали. Тамара записала фактическое время и позвонила Яшину.

— Машина выходит к вам. Всё готово?

Ответ мы услышали оба. Тамара посмотрела на меня и убрала трубку от уха.

— Готово почти. Один пакет пересобирают.

— Остальные?

— Готовы.

— Пусть начинают с них. Неподходящее не грузим, покупателю сообщаем сейчас.

Она кивнула и продолжила разговор.

На лесопилке машина задержалась на сорок минут. Кучу, обещанную убрать, убрали. Пакет, обещанный собрать, пришлось переделать после замечания покупателя. Остальное соответствовало документам. Буров проверил крепление, получил подписи и выехал обратно.

Когда он позвонил с дороги из доступной точки связи, в голосе слышалась обычная усталость.

— Иду на двор. Остаток приняли, замену в объём уложили. Только запиши ожидание.

— Уже записали.

— Хорошо. А то Яшин сказал: мы же друзья, чего сорок минут считать.

— Что ответил?

— Что дружить могу после смены. Сейчас машина работает.

Я усмехнулся.

На дворе груз приняли по подготовленным местам. Часть вечером довезли покупателю коротким рейсом. Остальное оставили на согласованный срок. Я приехал к окончанию приёмки и увидел, как Буров стоит у капота, пьёт чай из кружки и разговаривает с Сергеем.

— Как? — спросил я.

— Ехать можно. Только лесопилку ещё учить.

— Что меняем?

Он поставил кружку и перечислил. Документы должны находиться у одного человека. Подтверждение готовности требовалось после осмотра собранной партии, а не после обещания мастера. В графике стоило оставить небольшой запас на вторую выгрузку.

Тамара записывала. Сергей добавил замечание по размещению обратного груза. Я стоял рядом и уже видел следующий проход немного более спокойным.

Ушедший заказчик позвонил в понедельник.

На миг я подумал, что Векшин всё-таки сорвал работу. Мысль была мелкая и приятная. Я позволил ей прожить ровно до первой фразы.

— Хорошо отвезли, Павел Николаевич. Всё вовремя. Мы следующий объём тоже с ними попробуем.

— Понял. Подтверждённое у нас без изменений?

— Да. Но если по цене захотите вернуться к разговору…

— Скажу. Сейчас предложение прежнее.

Он попрощался.

Я посмотрел на расчёт нашего первого связанного рейса. Фактическая прибыль оказалась ниже предварительной из-за ожидания и дополнительного времени на приёмке. Всё равно выше того, что мы получили бы, согласившись на чужую низкую цену на старом маршруте.

Мне хотелось позвонить Векшину и сообщить ему об этом. Желание было совершенно бесполезным.

Я позвонил Яшину.

Мы разобрали задержку и договорились о следующей партии. Затем с получателем оборудования. Потом с покупателем досок. Тамара свела даты. Нина Петровна подтвердила расчёт и поступления по выполненному. Новую работу принимали уже с поправками первого рейса.

— Значит, не возвращаем? — спросила она, увидев мою запись про ушедшего клиента.

— Пока нет.

— Хорошо.

— Вы его не любите?

— Мне цена не нравится. Клиент может быть прекрасным человеком.

Я засмеялся и отложил лист.

За июнь связка повторилась. В июле добавили ещё одну небольшую партию, которую собирали на дворе заранее. Не на каждый рейс: только когда совпадали сроки и подходил груз. Машину не превращали в мешок, куда можно без конца складывать чужие желания.

Теперь водитель выходил уже с проверенными точками. На лесопилке пакеты готовили заранее. Покупатель досок стал сам сообщать, сколько заберёт сразу и что останется на хранении. Круглов однажды попытался передвинуть срок в последний момент, но, получив новый расчёт, вернул прежний.

Двор начал зарабатывать и в дни без большой разгрузки со станции. Это было приятно. Его стены по-прежнему требовали содержания, но теперь они чаще занимались оплаченной работой.

Лапин вернулся к разговору о втором посте. Мы провели обещанный пересчёт и смогли утвердить часть подготовительных расходов, сохранив резерв. Ему пришлось согласиться с очередностью, мне — с реальными сроками.

— Вот теперь можно людям работу назначать, — сказал он.

— Назначай.

— Уже назначил после согласования.

За последний год главный механик научился радовать меня очень осторожно.

Дома я рассказывал про новый маршрут Мише.

Он сидел за столом и рисовал схему соединений для своего устройства. Выслушал, отложил карандаш.

— То есть раньше каждый отдельно ездил?

— Часто отдельно.

— И в одну сторону пустой?

— Бывало.

— Почему сразу так не сделали?

— Потому что всем нужно в своё время. И груз разный. И никто заранее не договаривался.

Он подумал.

— На схеме проще.

— На схеме машина не ломается, склад не закрывается и мастер не уходит обедать.

Миша улыбнулся и нарисовал возле своего провода маленький прямоугольник.

— Тогда надо добавлять запас.

— Где-то запас. Где-то другой путь. А иногда отказываться, если не сходится.

Валя проходила мимо и задержалась у стола.

— Прекрасный разговор. К домашним обещаниям тоже применяй.

— Мы же съездили.

— Съездили. Поэтому я сегодня добрая.

Она положила руку мне на плечо. Миша вернулся к своему рисунку, а я несколько минут просто смотрел, как он работает. Мне хотелось придумать, где его интерес пригодится базе. Я поймал эту мысль и оставил при себе. Сейчас ему было достаточно собственного стола и задачи, которую он выбрал сам.

На следующий день Генка попросил поговорить без Тамары.

Уточнение сразу насторожило. Обычно при ней он способен был произнести любую глупость и гордиться результатом.

Я пригласил его в кабинет.

Он сел, положил на колени свой маленький блокнот. Несколько секунд гладил обложку пальцем.

— У меня с женитьбой решилось, Павел Николаевич.

— Поздравляю.

— Спасибо. Теперь денег надо.

— Это и до женитьбы случалось.

— Теперь конкретнее. Мы с жильём думаем, свадьба, потом жить. Я хочу зарабатывать больше.

— Дополнительные работы берёшь. Предложения по обратным грузам принёс, Тамара их проверяет. Что ещё?

Он наконец поднял глаза.

— Векшин зовёт. Говорит, у него на линии больше выйдет. Сразу. Машину обещает дать хорошую.

Я посмотрел на его блокнот. На замятой обложке действительно уже значилась дата свадьбы.

— Условия видел? — спросил я.

— Говорили. Он сумму назвал.

— За сколько часов и какую работу?

Генка замялся.

— За нормальную. Если работать.

— Тогда садись удобнее. Начнём с того, что такое нормальная.

Глава 7

Генка назвал сумму и посмотрел на меня так, словно только что предъявил новую машину.

Сумма была хорошая. Если получать её за месяц, а не за обещание заработать когда-нибудь при особенно удачном стечении обстоятельств.

— Письменно есть? — спросил я.

— Мы говорили.

— Понял. По каким рейсам?

Он открыл блокнот. Перечислил направления, примерную загрузку, условия. Я слушал и записывал. Векшин предлагал ему действительно хорошую работу: большие плечи, меньше коротких подач, несколько постоянных заказчиков. На таких рейсах можно было зарабатывать больше нашего среднего.

Можно было и жить в машине.

— Сколько дома будешь? — спросил я.

— По-разному.

— Уточни. Ты жениться собираешься или фотографию дома поставить?

Генка обиделся.

— Другие ездят.

— Ездят. Я спрашиваю, как ты собираешься. Невеста знает?

— Знает, что деньги нужны.

— Это она и без тебя знает.

Он закрыл блокнот.

Я видел, как за знакомой весёлой физиономией прячется вполне серьёзный страх. Свадьба перестала быть шуткой, которую можно рассказывать у диспетчерского окошка. После неё требовались жильё, постоянный заработок и способность что-нибудь решить без взрослого начальника.

Генке было двадцать шесть. В этом возрасте я тоже считал, что увеличение заработка само по себе обеспечивает порядок в остальных делах. На проверку теории ушло несколько десятилетий.

— Не собираюсь тебя держать словами про верность базе, — сказал я. — Сначала выясни условия. Потом сравним с тем, что можешь получить здесь.

— А здесь что?

— Ты последние два месяца приносишь предложения по работе. Два оказались пригодными. С людьми разговариваешь, дорогу знаешь. Можешь попробовать вести небольшую группу на регулярных рейсах. Под Тамарой, с понятными полномочиями и дополнительной оплатой за результат.

Он замер.

— Начальником?

— Пока организатором группы. Четыре машины. Твоя и ещё три. Не тридцать, не весь двор. Подготовка, готовность людей, связь по маршруту. Распределение заказов остаётся у диспетчерской. Машины выпускает механик. Если возникла замена, согласуешь, а не объявляешь себя хозяином всех колёс.

Генка выпрямился.

— Буров у меня будет?

— Нет.

Он слегка сдулся.

— А чего?

— Ты хочешь руководить Семёном или научиться делать работу?

Генка посмотрел в блокнот.

— Работу.

— Тогда завтра с Тамарой разберём конкретный участок. Оплату Нина Петровна посчитает. И не надейся, что за новое слово в должности сразу дадут сумму, которую назвал Векшин.

Он молчал несколько секунд.

— Зато ближе?

— На этих направлениях чаще дома. Но ответственность больше прежней. Деньги не за то, что ты всем позвонил. За то, что подтверждённую работу выполнили и подтвердили документами.

— Попробовать можно?

— Можно. И ты, и мы посмотрим, получается ли.

Он поднялся, потом снова сел.

— Павел Николаевич, я ещё хотел… На свадьбу придёте?

— Если пригласишь.

— Приглашаю. С Валентиной. Только вы там про работу не начинайте.

— Ты её сначала сделай.

На следующее утро Тамара встретила будущего руководителя четырёх машин списком вопросов.

Генка отвечал всё тише.

Кто принимает машину на первом адресе? Где доступен телефон? Если получатель задержал разгрузку, какая следующая подача сдвигается? Кто имеет право подтвердить замену? Как он узнаёт, что водитель устал, ещё до того, как тот скажет, что не поедет?

На последний вопрос Генка предложил смотреть на лицо.

— У Фролова лицо с утра усталое, — сказала Тамара. — Особенно когда получает путевой. Другой признак нужен.

Мы подготовили ему короткий порядок. Без толстого наставления, которое человек прочитает только после происшествия. Что проверить до выезда, кому сообщить, что можно решать сразу, чего обещать нельзя. Нина Петровна отдельно разобрала оплату.

Сумма получалась выше прежней при выполненной работе. Дополнительная часть не зависела от того, сколько красивых слов он произнесёт начальству. За задержку, вызванную неправильной подготовкой, похвала не полагалась. За исправленное без лишних потерь осложнение результат учитывался.

— А если всё хорошо? — спросил он.

— Тогда не надо устраивать неприятность ради доплаты, — сказала Нина Петровна.

На пробный период его группа получила обычные районные рейсы, которые мы уже знали. Не новые направления, не сложные грузы. Сначала Генка должен был научиться не терять имеющееся.

Троих водителей вызвали отдельно. Двое восприняли назначение спокойно. Фролов посмотрел на Генку, потом на меня.

— Он теперь мне указывать будет?

— В пределах согласованной работы.

— А я старше.

— Твоя машина тоже старше другой. На разгрузку всё равно приезжает по времени.

Фролов нахмурился.

Генка успел открыть рот. Я поднял ладонь.

— Вопросы по работе разбираете с Тамарой. Личные соревнования в группу не принимаем.

После разговора он догнал меня у двери.

— Вы мне Фролова специально дали?

— Он умеет возить. И задаёт вопросы.

— Много.

— Будешь точнее готовиться.

Первая неделя началась с потерянной накладной. Генка знал, кто грузил, кто принимал, где стояла машина и даже какое настроение было у кладовщика. Только бумаги не оказалось.

Тамара не стала искать вместо него. Дала номер, назвала нужную подпись и потребовала восстановить комплект к расчёту.

Он восстановил.

На второй неделе перепутали время приёмки. Генка сохранил запись разговора в блокноте, но не уточнил, кто именно подтвердил. На месте выяснилось, что разговаривал он с человеком, не имевшим права обещать разгрузку.

После этого в блокноте появились фамилии.

К августу он уже мог собрать четыре машины без моего присутствия. У одного водителя не оказалось подготовленного крепления — обнаружили до выезда. У другого сместилась работа на обратный груз — Генка сообщил Тамаре заранее, и она подобрала замену. Фролов перестал каждый день спрашивать, почему ему указывает молодой. Теперь спрашивал только в случаях, когда Генка действительно не всё предусмотрел.

Это было полезно обоим.

Векшин своё предложение подтвердил. Генка принёс условия, сравнил и остался у нас на согласованной работе. Не навсегда, не из благодарности. На данный момент ему подходило.

Я предпочитал именно такие решения. Они держались прочнее клятв, данных возле директорского стола.

Невесту звали Люда.

Я познакомился с ней, когда она пришла на базу за женихом. Невысокая девушка с прямой спиной, светлыми волосами и взглядом, который сразу объяснял, почему Генка наконец определился с датой.

Он стоял возле диспетчерской, обсуждая завтрашний рейс. Увидел её и закончил фразу на середине.

— Я же сказал, после шести.

— Сейчас половина седьмого.

Генка посмотрел на часы, потом на Тамару.

— Мы работаем.

— Я вижу, — сказала Люда. — Мне с тобой надо разобраться, сколько людей у тебя со стороны семьи. Я третий вечер работаю с этим одна.

Тамара закрыла журнал.

— Завтра продолжим. Документы оставь.

Он подчинился сразу.

Люда поздоровалась со мной. Я поздравил её и сообщил, что Генка неплохо ведёт группу.

— Знаю, — сказала она. — Он дома иногда тоже группу ведёт. Только у нас пока два человека.

Генка покраснел. Это стоило увидеть.

Валя, когда я рассказал, засмеялась и попросила не превращать их свадьбу в совещание с тостами.

— У меня даже доклада нет.

— У тебя он без бумаги получается.

Мы готовили подарок из личных денег. В бухгалтерию я с ним не пошёл. Коллектив отдельно собирал своё, добровольно, без назначенной суммы. Кто хотел подарить вещь или просто прийти поздравить, тот решал сам.

Тамара составила график так, чтобы жених закончил работу в пятницу до середины дня. В субботу свадьба. Никаких подач, никаких «только один короткий рейс». Его машину на нужную работу передавали другому водителю с оформлением и проверкой. Группу на день подхватывала диспетчерская.

Всё было подготовлено.

Поэтому поломка произошла в пятницу утром.

Я находился в области, когда мне сообщили, что одна из Генкиных машин стоит на районной дороге.

Сначала позвонила Нина Петровна. Она передала только известное: неисправность, груз, сообщение получателю. Никакой аварии, никто не пострадал. Потом трубку взяла Тамара.

— Выпуск проверяли. На дороге появилась утечка, водитель остановился. Продолжать не разрешили. Сергей уточняет.

— Груз где?

— На машине. Площадка рядом с хозяйством, дорогу не перекрывает. Телефон у них есть. Генка там, со второй машиной.

— Его же до обеда отпустить должны были.

— Его и отпускаем. Он сейчас организует замену.

— Какая машина свободна?

— Проверяю две. Есть резервный борт после обслуживания. Только водитель по графику позже.

Я поднялся со стула. До окончания моего разговора в областном управлении оставалось десять минут, до базы — почти два часа дороги. Мне уже хотелось попросить машину, позвонить знакомому перевозчику и самому разрезать весь узел.

— Тамара, получателю сообщили новый срок?

— Предупредили о задержке. Конкретный срок дам после подтверждения подмены.

— Согласованные работы у резерва есть?

— На завтра. Сегодня машину можно использовать. Водителя подберём по готовности и рабочему времени.

— Генка что предлагает?

— Позвонил на хозяйство, где стоят. Там техника есть для перегрузки, но сначала Сергей должен подтвердить, что можно подъехать и как разместить. Генка уже выяснил условия. Бесплатно не обещал.

Я остановился возле двери.

— Через двадцать минут позвони сюда ещё раз.

— Позвоню.

Вернулся за стол. Собеседник посмотрел на меня.

— На базе что-то?

— Машина сломалась.

— Бывает.

— Бывает.

Он продолжил обсуждать сроки. Я слушал и делал отметки. Получалось плохо. В голове уже стояли наши четыре машины, чужой груз и жених, который завтра должен явиться на собственную свадьбу.

Через двадцать минут позвонила Тамара.

— Подмена выходит. Водитель подтверждён. Сергей едет с ремонтной машиной. По месту условия согласовали. Получатель принимает позже, людей держит. Генка после передачи работы возвращается другим транспортом. Его на весь день там не оставляем.

— Что с оплатой перегрузки?

— Согласовали, оформят. Генка цену передал до подтверждения. В расчёте рейса запас есть. Заработок уменьшится, но обязательство выполним.

— Буров свободен?

— На своей подтверждённой работе. Мы его не снимаем.

Я посмотрел на лист, где успел записать номера двух знакомых перевозчиков.

— Хорошо. Когда подмена примет груз, сообщи.

— Сообщу.

Трубка вернулась на аппарат.

Мои номера оказались не нужны.

На базу я вернулся после трёх.

Генка сидел в диспетчерской. Без шапки, с распухшими от усталости глазами. Перед ним стояла чашка, рядом лежал блокнот. Тамара диктовала, какие документы надо довести до конца после возврата машины.

Он записывал и время от времени тёр лицо ладонью.

— Ты чего ещё здесь? — спросил я.

— Передаю.

— Передал?

Тамара кивнула.

— Практически. Осталась отметка.

— Тогда отмечай и домой.

Генка посмотрел на меня.

— Вы ругаться будете?

— За что?

— За поломку.

— Её причина установлена?

— Сергей разбирается. На выпуске не видно было. Водитель вовремя остановился.

— Тогда сначала установим причину. Ты что сделал?

Он перечислил. Сообщил о неисправности. Не дал отправить вторую машину с грузом первой без проверки массы и возможности размещения. Нашёл место и телефон. Получил предложение по технике, передал условия. Дождался подтверждения подмены, помог организовать доступ. Потом передал работу Сергею и Тамаре.

В одном месте замялся.

— Я сначала хотел свою загрузку переложить на ту машину, а самому забрать важное. Потом понял, что она всё равно не едет.

— И хорошо, что понял до перегрузки.

— Тамара сказала подумать ещё раз.

Она посмотрела на него.

— Я сказала, что сломанная машина от смены груза не починится.

Генка улыбнулся.

Я взял его блокнот. Записи неровные, несколько строк перечёркнуты. Зато фамилии, часы, подтверждения присутствовали. В начале поломки он написал одно слово и обвёл его дважды: «СТОП».

Вернул блокнот.

— Молодец. На разбор придёшь после свадьбы. Там ещё есть что улучшить. Сегодня езжай.

Он выдохнул, как будто я отпустил его после тяжёлого экзамена.

— Люда уже три раза звонила.

— Тогда четвёртого не жди.

Генка поднялся, взял чашку, поставил у раковины и выбежал.

Тамара проводила его взглядом.

— Получатель груз принял. Документы по возвращении проверю. Жених из этого рейса освобождён.

Я сел на освободившийся стул.

— Я уже собирался всё сам переделывать.

— Знаю. Вы Бурова спросили.

— Зачем тогда не сказала?

— Сказала, что он на работе. Вы поняли.

Она закрыла журнал и потянулась к следующему листу. У неё были ещё машины, которым свадьба совершенно не помогала.

Я поднялся.

— Если по оплате там вылезет лишнее, сразу сообщай.