Kitabı oxu: «Иди, не думай»

Старый Вятко неторопливо вышел из своего дома и присел на скамью у забора. Пошарив в карманах потертого балахона, он достал трубку, затянулся и медленно, с наслаждением выдохнул. Пару секунд полюбовался тому, как клубы дыма закручиваются и растворяются в лучах солнца. Сделав еще одну затяжку, старик вдруг поперхнулся и принялся громко и надрывисто кашлять. Схватившись свободной рукой за край скамьи, он согнулся пополам, чуть не потеряв равновесие. Немного успокоившись, он выпрямился и с грустью взглянул на свою руку, держащую костяную трубку: силы были уже не те.

«Пора, всё-таки, на покой,» - подумал он про себя и горько вздохнул.

Шел уже девятый десяток, как он жил на этом свете. В Дубах его любили и уважали: почти тридцать лет он был Головой деревни, строгим, но справедливым, умел слушать и исправно следил за порядком. Своих детей у него не было, но каждый селянин был для него как родной ребенок. И народ это чувствовал. За глаза мужики звали его «батюшка-дуб»: мудрый, старый... Однако, годы все-таки берут свое: старик чах на глазах. Все еще ясный и острый ум сильно контрастировал с его немощным телом. Ходил теперь он еле-еле, все реже оставался допоздна на гулянках, а походам в лес по ягоды он предпочитал книги и любимую трубку.

Долго не решались поднимать эту тему, пока сам Вятко однажды вечером не созвал народ и не заявил, что пора бы ему передать дела кому-то моложе. Он искренне просил прощения за то, что продолжать быть Головой уже не может и заявил, что есть у него на примете один «сынок», который справится с этой ответственностью ничуть не хуже. В итоге написали бумагу о прошении и послали молодого Истому в город.

«Доброго вечера, отец,» - из дома напротив послышался мужской голос.

«Приветствую, Тверд, присядь рядом, отдохни.»

Кузнец подошел к лавке, сел и подолом своего фартука принялся вытирать пот со лба. Лицо его было все перемазано сажей, а руки усыпаны мелкими точками свежих ожогов. Вены отчётливо проступали сквозь кожу, будто утягивая могучие мускулы. Взглянув на себя, он коснулся свежих ран и грустно протянул: «да, видимо теряю хватку.»

«Не говори так, сил в тебе еще немерено,» - Вятко ласково похлопал его по плечу.

«До тебя мне, конечно, далеко, но я тоже не молод. Решил вот ученика себе взять.»

«Мудро,» - старик снова достал трубку и медленно затянулся. С минуту оба молчали.

«Истомы что-то давно нет, - кузнец пристально посмотрел на Голову. - Не случилось бы чего.»

«Он умный мальчик, думаю, сможет о себе позаботиться. Однако - ты прав, третий день к исходу идёт.»

Вятко лукавил: вот уже вторые сутки как он переживал за мальчишку. Сын охотника, не раз один ходил в лес, сообразительный и не глупый, однако с «внешним миром» он еще ни разу не сталкивался. Черт его знает, что может случится... В Дубах все живут одной большой семьёй, а вот в городе... А если учесть, какой ливень в тот день еще разыгрался под вечер, Истома вообще мог заблудиться. Для себя старик решил: если сегодня новостей о юном гонце не будет - завтра он соберет людей и отправит всех на поиски.

«Что это?» - кузнец привстал со скамьи и посмотрел куда-то вдаль.

Со стороны центра деревни, донесся колокольный звон - кто-то созывал народ. Вятко нахмурился, аккуратно привстал и вытряхнул остатки из трубки. Тверд скинул фартук и зашагал в сторону кузни, из окна которой выглядывала Милана, его жена. Вдруг из-за угла соседского дома показался босоногий мальчуган лет восьми. Не замечая луж, он бежал к ним с криком: «Голова! Голова!»

Старик вопросительно посмотрел на ребенка.

«Господа приехали, с города! И Истома с ними!»

Четверо всадников медленно въезжали в деревню. Заметили их еще на выходе из леса: двое стражников, один статного вида мужчина и Истома, плетущийся за ними следом. В Дубах гостей всегда встречали довольно приветливо и дружно. Новым людям здесь рады, однако в этот раз всё вышло как-то неловко... Нет, сперва, все было хорошо: сельчане здоровались, кланялись, улыбались. Но потом замечали Истому и улыбка на их лицах исчезала: одежда его была порвана в нескольких местах, нога была перемотана, а на лице красовались сразу несколько добротных синяков.

«Главный где?» - вяло поинтересовался едущий впереди вооружённый человек.

«Сынок побежал уже, - робко ответила ему местная женщина. - Езжайте на „лобное“, он сейчас подойдёт.»

Минуя ещё пару домов, они оказались на круглой площади с большим кострищем по середине, в разные стороны от которого уходили витиеватые дорожки. Кругом располагались выдолбленные из брёвен лавки с разноцветными плетёными накидками сверху. Из-за заборов прилегающих домов показались люди, с интересом наблюдающие за гостями. Человек в дорогом походном костюме зелёного цвета первый спешился, отряхнулся и медленно потянулся. Истома тоже поспешил слезть с коня.

«Лобное место,» - тихонько сказал он, обводя рукой вокруг.

«Занятно,» - мужчина искренне улыбнулся и снял капюшон, обнажив длинные ухоженные чёрные волосы.

Стражники остановились у края одного из ближайших домов. Привязав лошадей, они разминали затекшие ноги, украдкой о чем-то переговариваясь. Держались они отстранённо да и не сильно дружелюбно.

«Мир всем нам, дорогие гости! Добро пожаловать в Дубы! - на площади показался Вятко в сопровождении босоногого мальчишки и Тверда. - Я Вятко, Голова деревни. Рад приветствовать почтенных господ!»

«Взаимно, уважаемый. - черноволосый мужчина вручил уздечку Истоме и подошел ближе. - Я Мировид из Старицы, член гильдии „Медные Перья“. Тот, кто смотрит, слушает и записывает. Меня послали к вам доверенным лицом для заверения нового Головы.»

После этих слов господин откинул подол плаща, отставил левую ногу чуть назад и поприветствовал присутствующих лёгким поклоном.

«Хорошо, очень хорошо,» - Голова кивнул в ответ.

«И да: возвращаем вам вашего гонца в целости и сохранности,» - Мировид сделал шаг в сторону и указал рукой на стоявшего позади парня.

Вятко взглянул на Истому и тут-же улыбка сползла с его уст. Раны, порванные сапоги... Сам юноша виновато глядел на старика исподлобья и неловко улыбался. Не зная как на это реагировать, старик молчал.

«Путь исполнения его долга оказался местами не простым, - писарь подошел к юноше и дружески потрепал его по волосам. - Но Истома справился. Позже, если сам сочтёт нужным, он вам поведает. Главное - все живы и здоровы. Почти. Если никто не против, то я предлагаю побыстрее закончить с формальностями и закрыть вопрос о назначении нового Головы.»

«Да, конечно, - старик задумчиво посмотрел на Мировида, затем слегка наклонился к босоногому мальчугану и тихонько что-то шепнул. - Я немедленно займусь приготовлениями. А пока, уважаемые господа, не желаете ли поесть с дороги и немного отдохнуть?»

Мальчик развернулся и побежал куда-то в сторону.

«Было бы неплохо,» - Мировид рукой подозвал стражников, взял своего коня под уздечку и приготовился следовать за Головой.

Проводив гостей до двора Вятко, Истома попросил разрешения сходить домой. Мировид настоял, чтобы через час юноша пришёл сюда и до конца вечера был сопровождающим «Медного Пера». Ибо, как он сам сказал: «после всего пережитого было бы обидно, так и не довести дело до конца».

Оставив коня, выданного ему для возвращения в деревню, Истома поспешил к родным стенам. Его небольшое путешествие растянулось аж на три дня. Одежда пришла в негодность, раненая нога ныла, а руки жгло от порезов. Он бежал по родным тропинкам, видел знакомые с детства места и боль будто уходила. Чувство страха, не покидавшее его последние пару дней, понемногу отступало. Знакомые лица, лай собак, повизгивание свиней за заборами, детский смех вдали... Все это потихоньку возвращало его в реальность.

То, с чем он столкнулся пару дней назад, до сих пор не укладывалось в голове. Дом, старик, пожар... И это безумие, что пряталось во тьме комнаты. Женский голос... Этого всего просто не может быть. Расскажешь кому - точно не поверят. С детства старшие твердили ему, что ничего страшнее голодного волка в лесу быть не может. И Истома в это верил. Но после той ночи - все эти истории казались детскими страшилками...

Деревянный сруб стоял на самом краю деревни, шагах в тридцати от леса. На дорожке к дому за пару дней нанесло сухой травы и опавшей листвы. Удивительно, как природа быстро берет своё. Дверь в дом пришлось приподнять, иначе она отказывалась открываться. От времени и сырости доски разбухли и местами сошли с петель. Раньше таких проблем с ней не было. Или были, но Истома не обращал на это внимания. Зайдя внутрь, он развязал пояс кафтана, присел на край лавки и, наконец, спокойно выдохнул. Один, в пустом доме.

Заходить без спроса в Дубах не принято. Особенно, если хозяина нет. Истома не думал, что его поход в соседний город займёт столько времени. Не больше суток, так он думал. Собственного скота он не держал, но помогал соседям. Следить за чем-то или кем-то у него дома особой нужды не было. Осень только началась, до морозов еще далеко. Промерзнуть дом не успеет. В каком виде он все оставил, в таком все и сохранилось. Хотя нет, что-то все-таки изменилось.

Умывшись, он пошарил в сундуке и достал чистую серую рубаху, отцовские штаны и сапоги. Повседневная одежда, в которой он выходил из дома пару дней назад, больше напоминала ветошь, из-за чего теперь пришлось наряжаться в «парадное». Свой плащ он потерял в лесу, в качестве замены Мировид любезно одолжил ему один из своих. Юноша бережно сложил его на край стола - надо обязательно вернуть. Пустой походный мешок он повесил на гвоздь в углу - в ближайшее время точно не пригодится. Закончив одеваться, он прошел к выходу и остановился у стола, на котором лежало маленькое зеркальце. Поразмыслив немного, он приставил его к чашке, отошел к стене и глянул на себя: по ту сторону зеркала на него смотрел незнакомый человек. Отцовские вещи сидели на нём как родные. Долгие годы они лежали в сундуке, Истома никак не решался их надеть. Повода не было, до сегодняшнего дня не было.