Kitabı oxu: «Сборник рассказов. Том 1»

Новая Эра. 541

Что наша душа? Некая субстанция, которая застряла в теле и руководит им. Или это энергия от вселенной, и на самом деле мы являемся одним целым, разделённым по своим вместилищам, только не осознаем этого? Похоже, этого мы никогда не узнаем.

Итак, немного обо мне: зовут меня Евгений, хотя остальные кличут меня Жека. Да и мне в принципе не обидно – я с детского сада Жека. Мне 35 лет, рядовой инженер в городской больнице Санкт-Петербурга, занимаюсь ремонтом медицинской техники. Компьютеры (и не только) я тоже умею чинить, как говорят местные врачи – мастер на все руки. Женат я уже 5 лет, только вот с детьми никак не получается. Куда только не обращались… Жена, Леночка, выросла в детском доме. Родителей не знала, и знать не хочет. Говорит, если бросили, значит, не нужна была. Зачем тогда такие родители нужны…

Понедельник. Я, как обычно, работаю. Звонит Леночка, всхлипывая:

– Я была у врача. Пришли все анализы. Надо поговорить.

– Не вопрос, я тебя слушаю…

– Нет, лучше дома.

– Ну, дома, так дома…

– Больше ничего не спросишь?

Я, прокручивая в голове кучу вариантов:

– И как анализы?

– Никак! – опять всхлипывая, ответила она: Вот придёшь и поговорим!

– Ну, ладно, до вечера…. Целую…

Ох уж эти женщины! Какой-нибудь стресс и крышу сносит, хоть вообще не разговаривай. К вечеру, набегавшись по больнице, уставший, но удовлетворённый проделанной работой, выдвинулся домой. Красный Golf повизгивая, завёлся и я через пробки начал путь к своей любимой. Интересно, что сегодня ждёт меня дома? А дома меня ждала уже успокоившаяся Лена.

– Покушаешь или сначала поговорим? – начала она.

– А поговорить за едой не получится?

Выждав паузу, Лена с накатившимися слезами на глаза:

– А кто меня успокаивать будет?

– Тогда поговорим… Что там с твоими анализами?

– Пришли. – в её глазах снова накатились слёзы

– И?

– Я с тобой развожусь!

У меня по всему телу пробежала дрожь:

– Из-за анализов?

– Да… Не совсем… Я не смогу иметь детей. У меня не созревают яйцеклетки. Лекарства для этого ещё не придумали. А я знаю, что ты хочешь иметь только своих детей. От другой женщины я не приму. Поэтому я решила, что нам нужно расстаться. Отговаривать не пытайся. Я сегодня весь день думала…

В комнате повисла тишина. Лена молча положила в тарелку пюре и котлету, поставила передо мной и ушла в другую комнату. Лицо как будто опалило. Пульс подскочил, закружилась голова. Какой уж тут ужин! Я зачерпнул вилкой пюре, поднёс ко рту и понял, что это в меня не полезет… И только живот-предатель заурчал, требуя своё. Я убрал вилку в сторону и пошёл успокаивать Леночку. Тысячи мыслей перебивали друг друга. Там и желание иметь детей, своих родных детей. Да и Леночку я не хочу терять: она милая, забавная, заботливая, работящая… Люблю я её! Крепче всего люблю!!! В комнате Лена сидела, отвернувшись к окну, на диване. Я подошёл к ней, положил ладони на плечи и, стараясь как можно спокойнее говорить, предложил:

– Давай завтра, сделаем повторные анализы?

Лена вытерла слёзы.

– Это уже и так повторные анализы. – тяжело выдавила она из себя и, не поворачиваясь, положила свою руку поверх моей: Я записалась завтра на утро. Отпросись с работы на часок. Детей нет… В ЗАГСе быстро разведут, если претензий друг к другу нет…

– Лен, зачем ты так? Ты меня совсем не любишь? Успокойся, остынь… Не принимай решений на горячую голову…

– Именно потому, что люблю, нам и надо расстаться. Вещи я уже собрала, договорилась с Алёнкой. Вместе квартиру будем снимать…

– Останься! Вот увидишь, пройдёт у тебя это…

– Нет, я уже решила. Помоги мне фотографии разделить.

Она достала из шкафа совместный альбом и начала его листать. Я в недоумении продолжал стоять возле дивана. Почти все фотографии были совместные. И, пролистав несколько листов, она заявила:

– Все фото, где мы вместе, заберу я, чтобы другую девушку не смущать своей физиономией…

– Да какая же здесь физиономия? Здесь целое лицо… Зайка такая… Останься…

Видимо чем-то её эта фраза зацепила. Она рассмеялась, встала и обняла меня:

– Нет, не останусь…

Ночь. В одной постели, но как будто чужие… Ни одного намёка на сон в глазах у обоих. У каждого свои мысли в голове, свои переживания. Адреналин мешает сосредоточиться. И даже не спасает и не успокаивает голос в голове: «Заткнись и спи уже!!! Завтра рано вставать…» И только шум в ушах, который накатывался волнами, перебивал свору мыслей.

Настало утро. Голоса в голове так и не утихли, даже прикорнуть не получилось. Пьяное состояние на сегодня мне обеспечено. До будильника дело не дошло, Лена встала первой и начала собираться. У меня ещё тешились надежды:

– Может, передумаешь? Разве нам плохо было?

– Нас нет. Нас – это когда больше двух… Одевайся, надо успеть.

Процедив чай сквозь зубы, мы вышли к машине. Красный Golf, как будто не хотел ехать, еле завёлся. В глазах от недосыпа бегали тёмные пятна, глаза от медленной езды слипались. Загорелся зелёный свет, и машины с рёвом пытались проскочить перекрёсток, как можно быстрее. Я тоже, на мигающий разогнался прилично. Тут, на свой зелёный пешеходный фонарь, бабулька ринулась переходить дорогу. Одно движение, резкий поворот руля и машина уже летит в столб. Яркий свет вырвал меня из помятой машины, обнявшей столб почти до середины капота и что-то, не отпуская утянуло вверх, в непонятную белену.

Всё. Нет больше радости, нет больше волнений. Кто теперь я? Или что? Я по натуре атеист, хоть и крещённый. Всегда полагался лишь на свои силы и умения. Старался делать только то, что готов был потянуть, как говорится, в одну репу. Даже не задумывался: что происходит с нами после смерти… Потому что, наверное, и не собирался туда рано. Всё вокруг помутнело и расплылось. Глаз нет, тела тоже нет. Так чем я всё-таки вижу? Нет лёгких, а я как будто дышу. Возможно, это мои конвульсии умирающего тела и галлюцинации? Возможно… А может, и нет.

От моего помутневшего состояния начали проступать очертания комнаты. И вдруг меня передёрнуло: Надо мной склонилось молчаливое улыбающееся резиновое, цвета кожи, лицо. Явные женские очертания, но кто его знает… Резиновое только лицо, всё остальное тело из хромированного металла, одетое в серую плотную водолазку с длинными рукавами и серые обтягивающие трико. Что до меня – я не чувствую биения сердца, нет дыхания, но мне это не мешает. Первое, что я успел спросить:

– Ты робот?

В ответ получил удар по голове, по крайней мере, я так думал… Боли не почувствовал, только прикосновение.

– Связь что ли не работает? Бракованный попался? – заговорило оно и переключило внимание на меня: Да нет, дорогуша, это ты робот, а вот я – человек.

Тут оно ещё раз попыталось меня ударить по голове, но я успел перехватить её руки своими… О! Что это? У меня были такие же металлические запчасти!

– Стой! Стой! Ты чего меня бьёшь? – спросил я.

– Да у тебя, наверное, контакт потерялся… Связи нет.

Я скинул сидящее на мне тело, встал, огляделся. Зеркал нет. На стенах лишь пару камер. Столешница на четырёх ногах, стул тоже стандартный. Комната квадратная, до потолка можно дотянуться рукой. Пол залит плотной серой резиновой массой. Возле большого окна стояло что-то вроде кровати с углублениями под тело, как коробка для сувенира, закрытое целлофановой плёнкой. Там, где сидело оно и разглядывало меня, было что-то вроде кушетки с резиновой твёрдой основой. Я оглядел себя, докуда это было возможно без посторонних предметов: хромированные запчасти пальцев, рук, ног, тела. Во мне даже кровь не течёт! Но я думаю, я рассуждаю, хоть и нет волнений, присущих человеку. А я вообще человек?

– Привет. Извини. Я немного не в себе… Я вообще кто?

– Ты, вообще-то, андроид. Сделан для того, чтобы удовлетворять мои желания. Я – твоя хозяйка. Мне тебя подарили для времяпрепровождения и селфи. Вот только ты какой-то глючный мне попался… Вчера ещё с тобой всё нормально было. Надо будет тебя в диагностику отдать. Твой номер «541», если что. Да что тебе объяснять! Тебя всё равно обнулят! Новую версию искусственного интеллекта в тебя встроили что ли?

Тут оно резко подошло ко мне и что-то выдернуло из груди. Тут же ноги подкосились, и я провалился в глухую темноту. Это был не сон, скорее кома… Лёжа на столе в диагностическом центре, голову отключили от туловища и начали диагностику.

– Тебе фото из памяти переслать? – спросил диагност.

– Я вроде его не просила. Да и связь у него барахлит. Ну да, перекинь. Гляну, как я получилась.

Открылись первые фотографии, но на них не её селфи, а совместные фотографии Евгения и Лены. Растерянное резиновое лицо попросило диагноста:

– Стой, не обнуляй его. Проинициализируй его, есть пару вопросов.

– Хорошо. Инициализирую…

Снова появился свет в глазах, или, скорее всего в камерах. Всё приобрело очертания. Нет рук, ног… Нечем пошевелить. И снова оно – это лицо:

– Кто ты? Кто на этих фотографиях? Где ты их взял? Кто загрузил?

– Много вопросов… Какие фото? Ты мне их покажи хотя бы сначала. – заговорил я.

Диагност запустил программу проверки:

– Странно, модули исправны, а система их не использует… Драйвера установлены, а система не хочет с ними работать. Только основные: изображение и движение.

– Ладно, поверни к нему монитор. – сказала моя хозяйка.

На мониторе начали листать фотографии, где мы с Леной рядом, счастливы и улыбаемся… Везде: в машине, возле различных исторических зданий, на море… Держимся за руки. И эти поцелуи…

Диагност:

– Слушай, он какой то необычный. У него пошла симуляция эмоций… Я такое впервые вижу.

– 541, кто это там на фотографиях?

– Это я и моя Лена

– Ты – это вон то справа? А откуда у тебя фото моего тела? И если это ты, то почему со мной?

Мысли перемешались:

– Не понял… Если это твоё тело, то ты какая-то симуляция себя в этом чехле? – я указал глазами на тело: Как тебя зовут?

– Что значит зовут?

– Имя есть?

– 817-ая

– Ага… Значит, считаешь себя девушкой? 817 – это порядковый номер, а не имя…

– Мы так быстро между собой идентифицируемся… 817 – это номер туловища. По нему мы сверяем дату обслуживания, проверяем все последние модификации, знаем все предыдущие ремонты, проблемы…

– А мозг?

– Мозг настоящий, мой. Находится в капсуле. Есть система подогрева, увлажнения и питания. Тебе что, в твоей программе ничего не прошили?

Меня начало тревожить неудавшееся записанное мне программное обеспечение… Да какое программное обеспечение! Я – это я!!! Тогда я продолжил:

– А что творится с тем несчастным телом без мозга?

– В нём электронный мозг, система управления… Работает на общее благо, как и все остальные.

– То есть, ваши тела – это ваши рабы, получается?

– Ты, наверное, всё не так понимаешь! Сейчас тебя соберём, и я тебе покажу.

Отключили, включили. И вот я уже опять в своём металлическом "костюмчике".

– Пойдём домой. – сказала 817-ая.

Теперь-то я уже точно знал, что это ОНА.

– Пойдём…

Мы вышли из диагностического корпуса. По ровным дорожкам, с размеченными стрелками направлениями движений, в одинаковых серых костюмах, с одинаковой скоростью, ровным строем шли одинаковые тела, но с разными резиновыми лицами. Вокруг стояли одинаковые трёхэтажные корпуса домов с плоской крышей. И только в центре поселения стояло высокое конусное здание.

– Нам куда?– спросил я.

817-ая повернула лицо направо и указала на здание в двухстах метрах. Я, было, направился на прямую, в сторону дома, но вопрос остановил меня:

– Ты куда? У тебя что, ещё и правила в системе не прописаны?

– Туда… Дорога же свободна…

– По стрелочкам только можно. – произнесла 817-ая с недоумевающим лицом.

– Что-то я там рельсов не вижу. Повернуть встречные не в состоянии? У вас вообще свобода передвижения, свобода мыслей есть? Посмотри, вы даже одеты одинаково!

– Это удобная, не маркая одежда. И никто от других не выделяется. Все равны между собой. Конечно, кроме старейшины. Она руководит нашим поселением.

– А тебе не хотелось выглядеть лучше других?

– Ну, мы делаем селфи, накладываем фильтры, подбираем сцены с разными одеждами и отсылаем всем, чтобы лайкали…

– А как насчёт по-настоящему?

– У нас нет другой одежды. Пойдём, у меня зарядка заканчивается. Только иди за мной, ладно…

– Почему вы все строем ходите, шаг в шаг?

– Это оптимальная скорость для быстрого перемещения. Пошли! Без вопросов!

817-ая слилась с колонной марширующих, и зашагала с ними в один ритм. Я пристроился сразу за ней, но что-то у меня не получалось уложиться в их ритм: я то отставал, то опять догонял, ноги однозначно шагали не в такт. Идущие сзади меня «недочеловеки» с опаской поглядывали меня, как будто я с другой планеты. От этого я чувствовал себя ущербным. Пройдя по периметру метров 800, мы отвернули от общей колонны к дому. Я негромко произнёс:

– А напрямую давно уже бы дома были.

817-ая оглянулась, но ничего не сказала. Второй этаж, по коридору третья дверь на право. Ни номера комнаты, ни опознавательных знаков, ни замков: везде всё одинаковое. Но когда она подошла к двери, та сама открылась. Мы вошли в комнату, 817-ая сразу направилась к своей кровати. Как она объяснила, это бесконтактное зарядное устройство для тела и место для отдыха одновременно. Она залезла в свой "подарочный набор" и закрыла глаза. Молчание, тишина… Ни шума, ни сквозняка. Я подошёл к окну. Там в саду красовалась цветущая яблоня. Но постойте, это окно выходило на ту сторону улицы, с которой мы зашли. Я попытался посмотреть на дерево с разных ракурсов. Реально, до мелочей.

– Если хочешь сменить картинку, там справа кнопка есть. – не открывая глаза, произнесла 817-ая.

Я нажал кнопку. И вот передо мной уже открылся прекрасный вид на горы с удивительно зелёными склонами. Даже было видно, как шмель перелетает с цветка на цветок. Любоваться дальше видами мне не захотелось, ведь это всё не настоящее. Я решил передохнуть. Улёгся на кушетку спиной, закрыл глаза. Может это бред, сон, да всё что угодно, только не реальность! Да не могло такого случиться, чтобы душа, как какой-то компьютерный вирус смогла влезть в какую-то "кофеварку", это не возможно… Мысли поутихли, и я на мгновение выключился. Включился только тогда, когда надо мной склонилось ещё одно существо с восточным резиновым лицом:

– Привет. Я думала, что аккумулятор сел. Но ничего, я тебе свеженький поставила.

– Простите, а вы кто? – недоумевая, спросил я.

– Не узнал что ли? 817-ая…

– А что с лицом?

– Я подумала, может быть тебе больше восточные девушки нравятся.

– Да разве тебя можно от других отличить, тела у всех стандартные. Если ещё и лица можно менять, тогда я тебя в толпе вообще не опознаю.

– У тебя система опознавания встроена… Я тебя закрепила за этой комнатой, так что можешь свободно входить сюда и выходить. А ещё я принесла монитор, расскажи, кто тебя программировал и где для фотографий брал фоны, я такие же хочу.

– Ну, во-первых, опознавание у меня не работает. – затем, всё ещё вглядываясь и показывая на голову: А можно, ты лицо предыдущее поставишь, мне как-то не комфортно, я к тому лицу уже начал привыкать?

– Ладно, сейчас. – 817-ая подошла к своей кровати. Сбоку той выдвинулся ящик с резиновыми масками. Она выбрала одну, сдёрнула с лица старую и натянула прежнюю. О, да! Это она…

– Теперь узнаю, только больше не меняй, пожалуйста. – попросил я.

– Так комфортнее тебе меня видеть?

– На много… Мне спокойнее, что я смогу тебя найти, если что.

– А теперь на счёт фотографий? Я создала страничку про тебя в своём блоге. Всем интересно, как себя ведёт новый ИО.

– «Исполняющий Обязанности» что ли?

– Нет, искусственный организм.

– Так у меня же не организм… Может лучше ИИ? Искусственный Интеллект.

– Может и лучше, но не я название давала. Ну, так, расскажи о себе.

– До того, как я очнулся у тебя вот тут, я был живым…

– А какой у тебя был номер, номер поселения? Сейчас пробьём по базе.

– У меня не было номера. Я родился и жил человеком. Меня Женя зовут.

– Странно, но у нас на планете нет поселений, где устраивают телам роды. Мы обычно выращиваем новое поколение в ёмкостях, а когда приходит время извлекать, то мозг переносим в кассеты.

– А как же мужчины, женщины, любовь-морковь?

– Мужчины очень опасны. После выращивания мужчины, его мозг умертвляют и устанавливают систему управления. Дальше выращивают, как генетический материал, которым мы меняемся с другими поселениями. Используем для общественных работ, выделяем из их крови питательные вещества, а после 30 лет эксплуатации, кремируем на удобрения.

– Офигеть! То есть, у вас везде только женщины? Мужчины то чем опасны?

– Они агрессивные, неуправляемые существа. Новая эра началась с того, что все мужчины были уничтожены. А тебя-то чего это волнует?

– Да потому, что я – мужчина!!! И откуда ты знаешь, что мужчины агрессивные? Только потому, что сказали?

– Опа… – 817-ая резким движением выдернула аккумулятор из моей груди. Как ни странно, но я снова выключился.

Очнулся я без тела в другом помещении. От моей головы был подключен кабель к монитору-моноблоку. 817-ая просматривала мои программные коды и повторяла:

– Я найду, кто тебя программировал…

– Слушай, а когда началась эта ваша новая эра? – спросил я.

817 не отрываясь:

– Я сравнила твоё программное обеспечение с остальными андроидами: оно не отличается, та же версия, что и у всех. В памяти ничего лишнего, только эти фотографии. Как и у остальных они тоже там сохраняются… Помолчи, мне не до тебя пока…

Она задала в программе какую-то команду, и я не смог произнести ни одного слова. Тогда я начал усиленно работать мимикой. Сделал волну бровями, скорчил по-детски рожицу, перекосил свои видеокамеры. Она, поглядывая то на монитор, то на меня, улыбнулась и спросила:

– Что это с тобой? Замыкает где-то? А, да… Голос… – снова включила она.

– Давно эта ваша эра началась? – прорезался мой голосок.

– Сегодня 175 день 1542 года новой эры.

– Весело… А сколько дней в году?

– 365

– Ммм… Хоть это совпадает. Так получается 175 день – это лето…

– Лето – это что?

– Ясно! У вас времена года есть на планете? Мы вообще, на какой планете?

– Третья от солнца, Земля.

– Уже радует… Я всё-таки дома. Времена года – это зима, весна, лето, осень… Нет, не слышала?

817-ая развела руки и пожала плечами. Тогда я продолжил:

– Зима – это когда снег. Весна – когда снег тает, появляется растительность. Лето – когда тепло, растут растения, цветут цветы, зреют ягоды… Осень – когда зреет урожай, опадают листья, становится прохладно и снова начинает падать снег…

– Бессмысленно всё это: На планете одновременно в разных поселениях разные времена года получаются. А у некоторых эти времена года не меняются. У кого-то снег постоянно, у кого-то высокая температура круглый год. Всё это не имеет смысла…

– Ладно, пусть будет так… Но на месяцы то год разбить можно? Это от 28 до 31 дней в месяц…

– Опять, какую-то ерунду говоришь! Для чего? Почему не одинаковое число дней в месяц? И для чего всё это? Если сказал, например 175 день, то все понимают, что от стартовой точки Земли в пространстве, прошло 175 из 365 дней. Зачем всё усложнять?

– Ну а праздники у вас есть? Ну, это такие дни, когда все веселятся. Я понимаю, что кушать вы не кушаете…

– Да, есть такие дни. Это когда человека из капсулы помещают в освободившееся тело. Мы аплодируем ему и приветствуем в наших рядах.

– А тело когда освобождается?

– Когда мозг одного из нас умирает или старейшина считает, что какой-то человек из нас является дефектным и может угрожать своим неподобающим поведением в поселении, как пример для других…

– Вы не хороните умершего?

– Это как?

– Ну, вот человек умер… Ладно, мозг… Вы его никуда не закапываете, не ставите табличку?

– Нет, зачем занимать всё больше и больше территорий. Мы просто сжигаем на удобрения.

– Вам не жалко того, с кем вы так долго возможно общались?

– У нас много тех с кем мы общаемся… Одним больше, одним меньше…

– Какое население вашего поселения?

– Две тысячи.

– Прям ровно?

– Да. Во всех поселениях по две тысячи человек.

– А поселений?

– Пятьсот.

– Получается, что на планете Земля постоянно проживает один миллион женщин и ноль мужчин, если исключить замученные тела, пущенные на генетический материал… И вы считаете мужчин опасными? Так это же вы убиваете! Не задумываясь, убиваете! Не знаю, сколько прошло времени, но когда жил я, то у нас с женщинами было равноправие. Мы жили вместе, наслаждались друг другом, испытывали чувства. Вот ты… Ты даже не знаешь вкус еды. Ты рабыня своего тела и этого поселения.

– Почему ты так решил?

– Насколько тебе хватит твоего аккумулятора?

– На день.

– Ты сможешь долго путешествовать?

– Зачем? Я могу и в симуляции всё посмотреть. Если захочу, то и пощупать… А в остальном я свободна, могу находиться там, где мне вздумается.

– Ты не знаешь что такое вкус, ты не можешь ощутить боль, ты не испытываешь настоящей радости, ты не можешь насладиться заслуженной победой. Ты не знаешь, что такое любовь. У тебя, вообще, есть какие-то чувства?

– А ты знаешь, что такое рациональность? После начала новой эры мы избавились от тел, потому что они вырабатывали различные гормоны, которые мешали контролировать тела, эмоции. К тому же, тела постоянно болеют. Фу… У нас постоянное население Земли. Именно поэтому нам требуются ресурсы в очень маленьком количестве, всё остальное возвращается после вторичной переработки. Мы не уничтожаем природу. Мы воскресили много вымерших животных и теперь живём с природой в гармонии…

– Возможно. Но зачем вам природа, если вы не можете вдохнуть этот воздух, выпить чистой воды. Вы живёте в другой реальности, у вас нет ценностей. У тебя есть работа? Любимое занятие?

– Да! Когда мне хочется чем-то заняться или старейшина просит, я беру у женщин яйцеклетки, у мужчин семенной материал и оплодотворяю или отсылаю в другое поселение.

– А как ты берёшь у мужчин материал? – моё лицо расплылось в улыбке, правая бровь поднялась под наклоном вверх.

– Загружаю в него программу эякуляции, подставляю пробирку…

Моё лицо из улыбки перешло в состояние задумчивости:

– Можно ещё вопрос?

– Да кто тебя такого зануду создал? Не могли чего проще подарить. Давай, что там у тебя ещё?

– Ты знаешь, что было до этой вашей новой эры? Может, какие-то учебники по истории сохранились? В школе чего-то проходили?

– Учебники, истории, школе – это что?

– Мммм… Ясно… Откуда вы получаете знания?

– Находясь в кассете, мозг проходит обучение. Что было до новой эры – данных нет, это было так давно. Но то, что заложили в нас – это то, что всё началось с борьбы с мужчинами, а затем переход от биологического тела к электронно-механическому. Прогресс – знаешь такое слово?

– И вы не изучаете то, что было очень давно? Динозавры, например? Как образовалась Земля? Откуда на ней вода и всё живое?

– Да, с воображением у тебя полный порядок. Ты меня утомил. Пойдём со мной, тело моё проведаем… Только я тебя соберу, если обещаешь вести себя прилично и не разговаривать без моего разрешения.

– Хорошо, обещаю.

Мы вышли из подъезда. Снова тротуар со стрелочками, и я снова, невпопад, шагаю за 817-ой. По пути, то и дело попадались такие же андроиды, как и я. Только шагали в такт со всеми остальными. Пройдя несколько кварталов из совершенно одинаковых домов, я полностью сбился: Где мы находимся? Да не имею ни малейшего представления. Но, обратил внимание на одну девушку, которая, как балерина скакала на траве полянки. Движение остановилось. Все смотрели только на неё. 817-ая обернулась:

– Ну, всё, доскакалась 1721… Забракуют.

– Ты её знаешь?

– Нет. В ней вшит опознавательный чип с данными, которые все остальные могут считать…

– А за что забракуют? За свободу своего поведения? Она больше человек, чем вы все вместе взятые.

На поляну к девушке вышли два человека, взяли под руки и увели.

– Завтра будет праздник. Очередное перемещение. В 12:00. Явка всем обязательна. – поведала 817-ая: От старейшины пришло уведомление…

Строй пришёл в движение. Мы добрались до очередного дома, ничем не отличающегося от остальных, и вошли в него. Отличия были в том, что весь этаж был сплошной огромной комнатой. Напротив входа был ещё и выход. 817-ая направилась именно туда. По ту сторону выхода растянулась огромная теплица. Люди, или, скорее всего роботы, в настоящих телах, в такой же серой форме ухаживали за овощами.

– А вот и я. – 817-ая указала на девушку возле помидорной грядки.

– Боже мой! Лена! Солнце, это ты? Ответь! – подбежал к ней я, заглянув в глаза. Она поднялась, выпрямилась и молча, без изменения мимики смотрела на меня пустыми глазами: Лена!!!

– Отстань от меня! – одёрнула меня 817-ая: Кто тебе разрешил меня трогать?

– Она – это не ты. Ты отказалась от тела. Ты теперь в этом «костюмчике» ходишь…

– Меня никто не спрашивал, когда сюда мой мозг впихнули.

– Где же ваши хвалёные свободы? Это было даже не твоё желание!

– Это сделали лучше для меня.

– Да откуда ты это всё берёшь? Из промытого всякой ерундой мозга! Они в тебе человека убили! Только человек может волноваться за другого, переживать, любить. У тебя есть дети?

– Сейчас в базе данных уточню… Да, есть. У меня дважды была взята яйцеклетка. Одна до сих пор заморожена, а вторая была оплодотворена 19 лет назад.

– Можешь представить, ведь то, что получилось от твоей яйцеклетки, это частичка тебя. Ты можешь сделать всё, что только можешь для неё? А вот если это был мальчик, то эта частичка тебя уже мертва…

– Я… я, конечно, люблю… – заволновалась 817-ая.

– Ты даже не знаешь кто это. Как ты можешь любить того, кого даже не знаешь?

– В этом центре моя знакомая работает, сейчас выясним.

Мы вернулись в здание. По лестнице на второй этаж. Рядами на кушетках лежат тела мужчин, подключенные трубками из вен на руках к аппаратам.

– Что с ними? – спросил я.

– Гормоны и витамины из их крови для нас вырабатывают. Нашему мозгу не только ведь кислород требуется.

– Нет, это вы монстры. Мало того, что мужчин убиваете, ещё из них и все соки выжимаете. Что бы ты сказала, если бы ты была на моём месте, а женщины лежали так и из них высасывали всё что нужно? Может у тебя вырастили сына, а из того, что от него осталось, выжимают соки до последней капли. Тебе, наверное, приятно всё это видеть?

Волнения 817-ой возросли многократно. Она сильно ускорилась. В конце комнаты на стуле сидела, по всей видимости, та самая знакомая.

– Привет 102-ая. Можно мне уточнить по моей оплодотворённой яйцеклетке, а то в общих данных этой информации нет.

– Вообще то не положено, но сейчас гляну. – ответила 102-ая, перебирая в голове: Так… Есть, нашла… Вырастили девочку…

– Очень хорошо. – с облегчением выдохнула 817-ая.

– 1721…

У 817-ой подкосились ноги. Я еле успел её подхватить:

– Та самая, которая сегодня танцевала?

– Как? За что? Она ведь ничего такого не сделала. Я сейчас старейшине просьбу отправлю…

Тут её перебила 102-ая:

– Ты хочешь, чтобы и ты и я пострадали? Эта информация, про яйцеклетки, инкубационные данные может только старейшина запросить. За разглашение информации сторонним – отбраковка. Мне как-то не очень хочется на грядках пеплом лежать из-за тебя и вместе с тобой…

Тут я, иронизируя, вставил своё слово:

– Хорошая дочка была, человечная… Самое главное: честно её забраковали, справедливо, наверное… Правда?

817-ая закрыла лицо ладонями:

– Что же мне теперь можно сделать?

102-ая:

– Ничего… Приговор уже привели в исполнение. Кассета с мозгом кремирована, очищена. Тело подготавливают к перемещению.

Я спросил у 102-ой:

– Пепел к вам сюда доставят? Удобрение же.

– Да. – настроение видимо тоже испортилось.

– Можешь его отдать нам?

– Да… Такое дело, как внесение удобрений в почву не отслеживается.

– Спасибо…

Я усадил 817-ую на стул. Если бы у неё было бы человеческое тело, то сердце бы просто остановилось.

– Это не справедливо… Почему сейчас? Это ты виноват! Почему именно ты появился у меня?

– Наверное, ты забыла, что меня тебе подарили. Но я рад, что меня подарили именно тебе… Иначе меня бы точно давно обнулили. Я и сейчас в подвешенном состоянии, от твоего желания завишу…

– Я не хочу быть завтра на перемещении. Это тело отобрали у моей дочки.

– Явка обязательна. – напомнила 102-ая.

Я немного поразмыслив:

– Ну, вообще-то, это было не её тело, оно ей по наследству досталось от другой…

Наступила минута тишины и переживаний.

– Можно узнать, какое тело принадлежало ей? – спросил я у 102-ой

– Секунду… Да оно тут в теплице на работах.

– 817-ая, не хочешь взглянуть. Половина её всё ещё жива, хоть и не основная…

– Сектор 14, грядка с капустой…

Я с 817-ой пошли обратно в теплицу, дошли до сектора 14. Вот она грядка с капустой, вот она плоть и кровь 817-ой…

– Она прекрасна. – начал я: Вылитая ты…

817-ая подошла к ней, обняла, но дочка уже не человек, а только симуляция жизни. Даже никак не отреагировала.

– Я испытываю что-то. Какое-то страдание, но оно не проходит, почему-то…

Я подошёл к ней, отвёл от дочки и обнял:

– Так легче?

– Да… Немного…

– Это и есть настоящие человеческие чувства. Видимо, с тобой ещё не всё потеряно. И дочь твоя, возможно, ощутила какие-то чувства. Если у вас чувства запрещены, то вы не люди, вы самые настоящие роботы. Даже у животных есть чувства. Они заботятся о своих детях, ухаживают друг за другом.

Из здания пришла 102-ая. В руках у неё была коробочка.

– Это от 1721. Только что доставили. – протянула ёмкость 817-ой.

– Развеешь над грядкой, или всё-таки по-человечески? – покосился в её сторону я.

– Нет, не буду рассыпать… Поможешь мне?

– Конечно… Где у вас за поселением есть красивое место?

– Не знаю, я за территорией поселения не бываю.

– Ну, тогда всё равно куда идти. Нужна лопата и какая-нибудь табличка, раз уж по-человечески. Ну и может чем написать…

За поселением, за низкорослым лесом была поляна, уставленная солнечными панелями. Люди-андроиды, или как их называют местные – боты, протирали панели от пыли.

– Нет, давай подальше отойдём. – предложил я: Вон там какое-то возвышение виднеется.

Мы прошли около километра и оказались на вершине небольшой сопки, окружённой с трёх сторон лесом. Возле большого камня, цвёл небольшой куст шиповника. Пчёлы летали с цветка на цветок. Подойдя к камню, я спросил 817-ую:

– Как тебе место?

– Прекрасно. Оно всё настоящее… – потрогала она лепестки цветов: Совсем другие ощущения…

Я подошёл к 817-ой:

– Ты многое не можешь ощутить: Запах цветов, свежий ветер. Ты кроме ощущения прикосновения к чему-то не можешь ощутить боли, щекотки, возбуждения. Отдых – это не перемещение тела из точки А в точку Б, это наслаждение увиденным, услышанным, прикоснуться к чему-нибудь, находиться рядом с кем-то, чувствовать, что ты кому-то нужен, поделиться чем-то сокровенным.

Я перед камнем выкопал небольшую яму, положил в неё коробку с пеплом и засыпал землёй и по контуру обложил небольшими камнями. Немного призадумался:

– Что написать на табличке?

– 1721.

– 1721 – это номер тела. Завтра будет ещё одна 1721. Были и до неё, будут и после. Надо быть человеком, в конце концов. Там, откуда я, у всех есть Имя Отчество и Фамилия. Я, например, Евгений Анатольевич Свиридов… Был, по крайней мере…

– Женя – это опытная партия?

Я улыбнулся:

– Женя, Евгений, Жека – это одно и то же имя. Можно сделать грубую или ласковую форму имени. Например, Жендос – это звучит грубо, а Женечка ласково, но все при этом знают твоё настоящее имя.

– Анатольевич Свиридов?

– Анатольевич – это отчество. От слова отец. Моего отца звали Анатолий… Толик… Свиридов – это фамилия моей семьи. Тогда, в моё время на планете жило 9 миллиардов людей. В моей стране 147 миллионов. И если посчитать количество имён, отчеств и фамилий, то в стране я такой Свиридов Евгений Анатольевич далеко не один был. Ещё у нас в документах отмечают место и дату рождения. Когда люди умирают, на табличке пишут всё это, а так же дату смерти. Представь, если я напишу на табличке 1721, отчества нет, зато есть «матчество» : 817, фамилии нет, дата рождения неизвестно, известно время оплодотворения, ещё известна дата, когда в такое тело мозг запихнули: что считать днём рождения? У вас даже месяцев нет, сплошные цифры…

– День оплодотворения. Я это уточню, когда это произошло.

– Хорошо. Номер поселения?

– 214.

– А теперь представь, как это будет выглядеть на табличке: набор цифр, которые никто не поймёт. Ты тогда хотя бы имя придумай.

– Пусть будет Лена…

Я приумолк. Взглянул на 817-ую пристально с жалостливым лицом:

– Я думал, ты возьмёшь это имя себе. Может ты реинкарнация моей Лены.

Наши взгляды встретились. Она уловила в моей интонации нотки просьбы:

– Может быть… Красивое имя… Тогда, как мне её можно назвать?

– Если бы у меня была дочь, я бы её назвал Светлана.

– Пусть будет Светлана. Сегодня я бы не отказалась, если бы ты был её отец… Кто бы ты ни был, даже если просто программа…

– Тогда у нас получилась Свиридова Светлана Евгеньевна. Можно я тебя буду звать Леной? – наши взгляды снова пересеклись.

– Я думаю можно… 817-ая для человека – это не серьёзно.

Я написал на табличке ФИО, промежуток и через дефис дату смерти в виде день и год. Воткнул в землю перед камнем. Затем, как полагается, сорвал несколько цветов с куста шиповника и положил на могилу:

– Теперь, минута молчания полагается, в знак прощания с ней.

Наверное, больше трёх минут мы стояли и молча смотрели на могилу. Солнце начало заходить за горизонт. С этой сопки, если отвернуться от поселения, открывались замечательные виды, неиспорченные монотонностью домов. В паре километров от этой сопки находилось небольшое озеро, у которого с одной стороны был лес, а с другой стороны песчаный берег. Правее, и намного дальше, начиналась гряда невысоких гор. Склоны сопки пестрели от разных цветов. 817-ая нарвала небольшой букет и положила на могилку.

– Это тебе, дорогая. – сказала 817-ая, а потом, глянув на меня: Мы же сюда ещё придём?

– Хоть каждый день.

– Нам запрещено долго находиться за территорией поселения, нужно вернуться.

– Как же ваша свобода?

– Чтобы находиться весь день за территорией поселения, нужно разрешение старейшины.

– Или быть в теле человека. – я показал в сторону работающих ботов: Кто ими управляет?

– 102-ая раздаёт групповые задания тем, кто закреплён за ней.

– А как в поселении определяют, где например ты находишься?

– По чипу опознавания.

– Ммм.. Дааа… Андроидов, типа меня отслеживают?

– Ты же мой аксессуар… Нет, конечно.

– Ты можешь из себя извлечь этот чип?

– Нет. А вот 102-ая может. Зачем это?

– Тогда получается, если этот чип извлечь, приходить к 102-ой, оставлять чип у неё, то тебя никто не хватится, а меня и подавно никто не заметит…

– Подумаем завтра, а пока нужно вернуться.

Мы вернулись домой. Лена в боковом ящике своей кровати достала, какой-то баллон и картридж. Сняла свою серую водолазку. Её грудная клетка распахнулась. Оттуда она извлекла такой же баллон и картридж и установила новые.

– Это кислород и картридж с необходимыми питательными веществами и гормонами для мозга. – пояснила она.

– Ага… Ещё два компонента твоей независимости… – подпортил общую картину я. Затем лёг на кушетку: Мне насколько аккумулятора хватит?

– Это должен ты знать…

– В том то и дело, что я не знаю. Я как будто в обычном теле, не ощущаю никаких датчиков, ни связи.

– Я всё не могу понять: кто тебя всё-таки запрограммировал?

– Да я же говорю, живой я!

– Живое может быть даже в червяке, но не в микросхеме. Может ты программа паразит?

– Мне и самому хотелось бы верить, что это всего лишь сон…

– Ладно, сегодня я заряжу твой основной и резервный аккумулятор, который я принесла. Располагайся по удобнее. Завтра посмотрим, может это просто глюк программы…

Я лёг на спину и выпрямился. Лена извлекла мой аккумулятор. Изображение потухло, воцарился мрак и тишина.

Утро. Аккумулятор в груди заставил меня проснуться.

– Это всё ещё ты? – спросила она

– Да вроде…

– У меня нет желания сегодня идти на перемещение.

– Что будет, если ты не пойдёшь?

– Это обязательно.

– Ну а вот если?

– Всех людей проверяют на наличие. Не знаю, что будет, но проверять на себе, что-то не хочется…

– Мне можно?

Она улыбнулась:

– Как аксессуару? Можно! Ещё, я сегодня про тебя страницу удалила. Сначала разослала всем уведомления, что тебя обнулила, а потом удалила страницу. Я думаю, про тебя лучше всем остальным ничего не знать. А то, как подарили, так могут и отобрать. А то ты теперь числишься как-никак, отец моей… – её лицо сменило мимику на печаль: Возвращать тебя обратно я точно не намерена.

Лена глянула в окно. Теперь, по сравнению с вчерашней сопкой, эта картина не выглядела привлекательной. Она нажала на кнопку, и вместо картинки стало обычное освещение комнаты.

12:00. Площадь перед зданием старейшины. Все люди ровными рядами выстроились перед входом. Старейшина, одетая в белый костюм из двери вывела новую жительницу поселения и представила:

– Поздравьте её, это 1721.

Мы с Леной встали в последнем дальнем ряду. Все начали аплодировать новому жителю, только мы с ней даже руки не занесли, чтобы сделать вид. Но всем до нас и дела не было. Аплодисменты длились пару минут, после чего все разошлись ровным строем по домам. А мы направились в дом к 102-ой. Та с обеспокоенным лицом нас встречала:

– Привет. Как ты?

– Нормально. Просьба есть… Можно к тебе каждый день приходить? – попросила Лена.

– Зачем? – удивилась та.

– Ты ведь можешь извлечь из меня чип?

– Зачем?

– Очень надо…

– Это запрещено и по понятиям – невозможно.

– Но ты ведь можешь извлекать. Сделай мне такое. Я хочу чаще проводить время за поселением.

– Нет. Я этого не буду делать, но могу тебя указать, как работающего за пределами поселения. Тогда в светлое время суток можешь находиться там, как мною отправленная. Учти, что это, как знакомой делаю. Если что-то про нас всплывёт у старейшины, отбракуют обеих.

– Я тебя никогда не подставлю. Спасибо.

Теперь мы с Леной каждый день с утра стали уходить из поселения на весь день. Очень часто навещали её тело. Я рассказывал ей о том, как мы жили, какие здания у нас есть, о взаимоотношениях. Она с интересом выслушивала меня. Я рассказывал про моду. Предложил ей на костюм прикрепить цветной бант, надеть на талию пояс и пройтись по всему поселению. Ей это показалось забавным и не нарушающим местных правил. Но так как красок у них не было совсем, то красящим материалом решили использовать сок от ягод: вишня – красный, ежевика – синий. Из лент пропитанных вишнёвым соком соорудили небольшой бант и прикрепили недалеко от шеи, а ежевичную ленту завязали на пояс. Затем прошлись почти по всему поселению. Удивлённые и завидующие взгляды со всех сторон пронизывали Лену насквозь. Но ей это, похоже, очень понравилось. На следующий день много у кого можно было наблюдать подобные банты и пояса, но только серого цвета. Кто-то специально загрязнял ленты, чтобы те были более чёрные и выделялись на фоне серого костюма.

– Теперь ты задала тренд в местной моде. Но не увлекайся. Мало ли, может старейшине это не понравится…

Всё меньше времени мы проводили в поселении и всё больше за его территорией. Обычно мы ходили по близлежащим лесам или на свою сопку, чтобы положить сорванный букетик на могилу. Однажды мы дошли до озерца. Прошлись по песчаному берегу. Только это оказалось плохой идеей: Через двадцать метров мою ногу заклинило песком, и я попрыгал на одной ноге к твёрдой земле. Найдя сломанную веточку, пришлось выковыривать камень из механизма. Лена тоже, быстро ушла с песка. Ей было интересно наблюдать за мной, как я себя обслуживаю. Дело шло к закату.

– Давай, кто быстрее до поселения. – предложила она: Пора уже возвращаться.

– У тебя аккумулятор мощнее, даже соревноваться не стоит. Если бы мы были в человеческих телах, то я бы тебя сделал. Сегодня вспомнил, как мы с Леной ездили на море. Когда идёшь по песку, и он сквозь твои пальцы на ногах выходит наверх и смывается небольшой тёплой волной. Ууу… Это нужно только чувствовать. Ладно, побежали.

Следующий день мы решили сходить на гору. У меня запасной аккумулятор, у неё кислородный баллон и картридж с «провизией». По пути к горе нам попадалось много животных, которые почти не обращали на нас никакого внимания. Вымер хищник по имени человек. Много преград в виде упавших деревьев, сплошных зарослей кустов. Водные преграды, которые приходилось далеко обходить. Вода – это наихудший враг того, кто сделан из металла. Лишь к середине дня мы стояли у подножия горы.

– Здесь так красиво! – изумлённо оглядывала склоны Лена.

– Жаль только, что уже придётся разворачиваться в обратную сторону. Чтобы подняться на гору и спуститься с неё, может потребоваться не один день. С твоим вживлённым чипом это невозможно. Тебя просто засекут, что ты за территорией находишься очень длительное время. Надо 102-ую уговаривать…

Обратная дорога заняла больше времени. У Лены после половины пути резко начал просаживаться аккумулятор. Была опасность, что если аккумулятор выключится, циркуляция питания для мозга тоже остановится, а это чревато последствиями. Мой аккумулятор не подходил для неё ни по размерам, ни по напряжению. Тогда я попросил её заменить мой подсевший за день аккумулятор на новый. Когда всё было готово, я поднял Леночку на руки и понёс в поселение. А заодно предложил:

– Что? Может наперегонки? Слабо? А?

– Смерти моей желаешь? Я могу побежать!

– Да я пошутил, дорогая.

– А я для тебя, правда, дорогая?

– Ну, по крайней мере, здесь для меня дороже тебя никого нет. Быть подарком для тебя не каждый удостоится…

Я прикоснулся своим лбом к её лбу и заглянул в её глаза. Она, тоже не отрываясь, смотрела в мои видеокамеры. Жаль, в тот момент не было настоящих губ ни у меня, ни у неё. Железными получился бы только скрежет. Всю оставшуюся дорогу назад я смотрел то на дорогу, то на неё. А она, как бы невзначай ловила мой взгляд и улыбалась мне. Дома я уложил Лену на её кровать и сел на пол рядом.

– Спасибо тебе за сегодня. Расскажи мне про свою Лену.

– Моя Лена теперь ты. С той Леной, в тот последний мой день мы ехали разводиться.

– Она нашла себе другого мужчину?

– Нет, она хотела, чтобы я был счастлив.

– Значит, ты с ней не был счастлив?

– Напротив, у нас всё было отлично… Пока она не узнала, что не может иметь детей… Как она сказала что «мы» – это когда больше двух. Заставлять быть с тобой против её воли – это уже не семья. Нормальная семья только по обоюдному согласию.

– В ваше время не умеют оплодотворять яйцеклетки искусственно?

– Могут, но у неё они не созревают.

– В наше время такое тоже случается, но мы отпаиваем тела определённым составом-суспензией с гормонами, и яйцеклетки начинают доходить до нужного состояния… Я сама эту суспензию разрабатывала…

– Ну, это у вас и в ваше время, у нас такого нет.

– Что сказали об этом ваши родители?

– У неё нет родителей. Вернее они где-то есть или были, только они её бросили, оставили в роддоме. А оттуда она попала в детский дом, где её семьёй стали такие же дети, как она и их воспитатели.

– Ясно. А твои?

– Отец давно умер от инфаркта, мама живёт в другом городе. Не успел сказать… Всё ждёт от меня внуков…

– И всё-таки: какая она, твоя Лена?

– Она забавная, заведующая. На каждые выходные строила планы, где мы должны побывать, что успеть. Пока я на работе, она и дома уберётся, и кушать сварит, ещё она себе одежду сама шьёт. Бывало, придёшь домой, а она перед тобой в чём-нибудь новом красуется. И как любой женщине надо срочно в свет выйти. Не важно, на концерт или просто прогуляться по центру. Есть у неё подруга одна, вместе с детского дома вышли, работали вместе. Так всю жизнь и дружат.

Наступил следующий день. Мы сговорились, что будем пытаться уговорить 102-ую на извлечение чипа любыми методами и даже шантажом, если придётся. Начала с ней разговор Лена:

– Привет красавица.

102-ая зависла. Её никто и никогда так не называл. Поняв, что она в каком-то замешательстве 817-ая продолжила:

– Помоги, пожалуйста, мне в одном деле.

– Привет… В каком?

– Видишь ли, мы хотели сходить в горы. А там очень много преград и просто физически не успеем до вечера вернуться в поселение, если захотим подняться на неё.

– Так в чём проблема: в симуляторе погуляй…

– Это не совсем то, что в симуляторе…

– Просьба то в чём?

Лена с жестикуляцией:

– Мне бы чип из меня извлечь…

– Нет, я этим не займусь. Я и так из-за тебя подставляюсь.

– Я понимаю, что тебе уже многим обязана… Пожалуйста, помоги… Я тебя больше ни о чём просить не буду… Ну, очень надо…

– Нет. Ты понимаешь, что если тебя увидят и не опознают, то это дойдёт до старейшины?

Тут уже вмешался я:

– Можно чип, как брелок на шею вешать, когда в поселении, твой дом стоит на краю поселения. Когда мы будем уходить, то брелок будем оставлять у тебя, а по приходу она опять забирать будет.

– Нет, нет и нет!!! Даже не пытайтесь меня уговаривать. Я этого не сделаю.

Лена, нервничая, прошлась туда обратно:

– Я могу выдать старейшине то, что ты можешь снимать чипы… Мне ничего не будет, потому, что я сама рассказала и покаялась, а вот тебя неизвестно что ждёт.

– Иди, говори. Тогда ты точно будешь прикована к поселению.

Лена развернулась и пошла к выходу. 102-ая поняла, что она не блефует:

– Ну, стой! Зачем тебе всё это. Столько лет ничего не надо было, путешествовала в симуляторе… Что сейчас произошло?

– Появился 541-ый… И я поняла, что мы не живём. Мы все рабы этих поселений. Что в тебе осталось от человека? Мозг, затолкнутый в это тело? У тебя отняли чувства, ты полностью зависишь от электричества, которое даёт тебе движение, от баллонов с кислородом, от картриджей с питанием. В человеческом теле ты ни от чего этого не зависишь. Дай хотя бы мне, если не быть человеком, так хотя бы почувствовать малую часть этого.

– Вернись. Я сделаю, что ты просишь, но это в последний раз и если ты пообещаешь больше меня не шантажировать.

– Да! – обрадовалась Лена: Обещаю!

– 541. Ты пока можешь идти. 817-ая пойдём. Всё оборудование наверху.

Девушки пошли наверх по лестнице, а я решил сходить в теплицу. Боты работали на грядках. Их ничего не отвлекало. Идеальные рабы: ни вопросов, ни выходных, ни зарплаты. Сами себя кормят… Вот тело Светланы пропалывает грядки от травы. Я прошёл до самого конца теплицы. Работы идут по графику, по плану. Никто не торопится, не устаёт, не жалуется… Вот и тело Лены. Она, как и все здесь молча ковыряется в земле. На грязной левой руке глубокая царапина, из которой медленно сочилась кровь. Нет, пусть она и не совсем человек, но заражение может начаться, как и у нормального человека. Жаловаться она не будет, смерти не боится. Ведь лечить её никто не будет, сожгут и туда же, на грядку. Вот есть тряпки для подвязывания овощей. Я взял несколько, подошёл к ней, взял за руки, поднял. Тело послушно встало и замерло. Я намочил одну тряпку в воде и промыл рану, второй вытер насухо, а третьей перевязал. О, как она прекрасна! Руки сами потянулись к её лицу и поправили локон волос за ухо. Тут мой взгляд встретился с глазами вернувшейся Лены. Всё происходящее она стояла и молча наблюдала: как я с любовью ухаживал за её телом. Пусть у меня и был электронный мозг и железное тело, но моя душа делала из груды металла настоящего человека. Лена приподняла руку с верёвочкой, на которой висела герметичная капсула с чипом:

– А ещё я себе связь отключила, 102-ая сказала, что с её помощью меня могут отслеживать в любой точке. Если координаты связи и чипа не совпадают, докладывают старейшине. А если связи нет, а чип работает, то координаты связи привязывают к чипу. Теперь я свободна!

– Разве? Аккумулятор, кислород и витамины уже не считаются?

– Портить настроение обязательно? Я только размечталась, что мы скоро поднимемся на гору…

– Тогда тебе придётся взять дополнительный запас кислорода, аккумуляторы и картриджи на «покушать». И про меня не забудь, желательно несколько…

В поход было решено пойти с раннего утра, пока все отдыхают. В корзину сложили свои припасы в виде аккумуляторов, баллонов с кислородом и картриджей с провизией для мозга. Лена уложила меня на кушетку, пожелала спокойной ночи и выдернула аккумулятор на зарядку. Затем сама улеглась заряжаться.

Раннее утро. Меня включили, но так хотелось спать.

– Вставай 541! Пора идти!

– Меня зовут Женя, – но затем, пустив волну бровями: но тебе разрешаю называть меня Женечка…

– Подъём, Жендос! – играючи наклонилась ко мне Лена.

– Если наклонишься ниже… Я тебя обниму.

Но она не наклонилась, а наоборот отошла к корзине с припасами:

– Я пошла, догонишь…

Что делать, пришлось догонять… Лена ждала меня на улице. Тишина и никого более. Мы решили пойти против стрелки, срезав очень большой круг. Лена запрыгнула на бордюр и пошла, покачиваясь по нему. Ей это показалось даже забавнее чем мне. Но мне было приятно это видеть: так она больше напоминала мне человека. Приют с телами 102-ой. Сдали брелок Лены с чипом. Дорога предстояла не близкая. В этот раз к подножию горы мы добрались быстрее, потому, что знали, где находился обходной путь.

– Готова?– спросил я.

– Дай мне руку, мало ли…

И я, конечно, дал, но дал не потому, что она просила, а потому, что сам этого хотел. Местами подъём был настолько крут, что приходилось подсаживать её на высокие камни, а затем карабкаться за ней следом. Начинало темнеть, а мы всё шли и шли. И так не хотелось останавливаться. Нашлось засохшее дерево по пути. Для робота не проблема наломать дров… Наши тела были предназначены для таких трудностей. С таким-то телом, да в бой… Мы остановились на ночлег в одной низине, возле каменного хребта. Я сложил дрова для костра:

– Знаешь, как древние люди добывали огонь? – начал я.

– Нет, но тебе разрешаю его сделать…

– Они тёрли с большой скоростью палка об палку, от трения происходило нагревание, а затем возгорание дерева. Тогда они подкладывали сухую траву и раздували.

– Ты присутствовал?

– Нет.

– Тогда откуда знаешь?

– Учёные так сказали. Но я знаю способ легче…

– Нет. Три палки, доказывай свою теорию. Мне хочется это увидеть.

Я начал усиленно тереть, у робота нет проблем с усталостью. Через минут десять пошёл дымок, но уголёк так и не образовался.

– Ладно! Сдаюсь! Теперь можно по моему способу?

– Теперь можно. Ваши учёные сами-то пробовали так огонь добыть?

– Да, пробовали… У некоторых даже получалось.

Достав из корзины запасной аккумулятор и запасённую ранее тонкую проволоку, я обернул ей пучок сухой травы и замкнул ей клеммы аккумулятора. Тут же трава затлела и вспыхнула, ну а я, довольный, бросил огонёк в сложенные дрова. Огонь начал разгораться. Лена потянулась его потрогать, но я быстро одёрнул её руку:

– Нет… Не стоит. Сплавятся провода, замкнёт, рука откажет… А потом может ещё и аккумулятор очень быстро посадить.

– Это прекрасно. – глядя на завораживающий огонь произнесла Лена.

– Да. Древние мыслители говорили, что есть такие вещи, на которые можно смотреть бесконечно долго: как течёт вода, как горит огонь, как светятся звёзды на небе. Может ещё что-нибудь есть, каждому своё…

Мы уселись у камня, Лена не отрывая глаз от огня, положила голову мне на плечо:

– Да, действительно, всё это завораживает… Я никогда не видела огня. В поселении это запрещено, а ещё это опасно.

– Да… Опасно… Но если его контролировать, учитывать правила безопасности, то можно… Жаль, ты не чувствуешь запах дымка. А если ещё и шашлык заложить, запах умопомрачительный…

Правда, в этом теле я тоже ничего не чувствовал. Это были лишь мои воспоминания из той, другой жизни.

– Шашлык – это топливо? – спросила Лена.

– Для человека – да. Это еда такая. Я кстати неплохо готовлю. Шашлык – это мясо, которое выдержано в определённом соусе, маринаде и поджаренное на костре.

– Мясо – это, которое на людях, животных, птицах мышцы?

– Да…

– А вдруг животное несколько дней как умерло? Это же сущий трупный яд!

– Даже не знаю, как тебе это объяснить… У нас были фермы, где выращивают птиц и животных для еды…

– Так они же живые!

– Да, но их убивали…

– Да вы… Я даже не знаю, как вас назвать!

– А вы? Вы убиваете людей! Кто ВЫ? Или для вас мужчины не люди и не имеют права жить? В природе тоже есть хищники, они так же ловят себе для пропитания.

– Мы себе не ловим для пропитания…

– Правда! Зачем ловить убитых? У вас этажи забиты рабами, которые вас кормят. Вы в прямом смысле "высасываете из них кровь" Это, по-вашему, гуманно?

Лена ненадолго ушла в себя, призадумалась. Эту сторону реальности она никогда не прокручивала у себя в голове. Когда у тебя всё есть, немногие задаются вопросом: а откуда оно взялось?

– Да, – спустя некоторое время сказала Лена: возможно, мы ничем не лучше вас…

Воцарилось молчание. Лена то смотрела на костёр, то переключала своё внимание на звёздное небо.

– Что ты знаешь про небо? У вас туда кто-нибудь летает? – спросил я.

– Солнце – это звезда, такая же, как и остальные на небе. Мы живём на одной из нескольких планет нашей солнечной системы. На другие планеты нет смысла летать, там люди не смогут выжить, много всяких специфик… Где-то большая радиация, где-то нет воды, где-то мало солнца. Мы не используем нефть, газ, уголь – это засорение атмосферы, парниковые газы. Мы ушли от этого, может, поэтому всё ещё живы… У нас нет приспособлений, чтобы отлететь от земли очень далеко. Разве здесь, на Земле плохо?

– Здесь для нас самое то… Лучше места не найти… – поддержал её я.

Дрова догорели, я присыпал их землёй, и мы легли отдохнуть.

Утро. Пение птиц разбудило нас. Над горизонтом медленно поднималось солнце. Его лучи попадали на гладь воды озерца и отражались от него в нашу сторону золотым пятном. Лена, оглядывая красоту природы:

– Сколько лет я проспала мёртвым сном! А сегодня я что-то видела, только не поняла про что. Ведь я получается не жила, не видела, не ощущала… Я никогда не была за территорией поселения. Симуляция путешествий не даёт и части этих ощущений.

– Всё хорошо, но нужно возвращаться. В тебя воткнули последний картридж с питанием.

Хорошо, что в запасе есть баллон кислорода и аккумулятор. У меня тоже последний аккумулятор. Насладившись восходом солнца, мы двинулись в обратную сторону, обсуждая эмоции от путешествия. Вот и последний холм перед выходом на равнину. Порой крутые спуски преодолевали с усилиями: мне приходилось, зацепившись за камень, для начала спускать Лену, потом подавать ей корзину, а затем самому, цепляясь за всё, что возможно, спускаться вниз.

Очередной раз, спустив Лену, я подал ей корзину. Она взялась за неё. В этот момент камень из-под её ноги выскочил и она, потеряв равновесие, рухнула назад и покатилась по крутому склону вниз, ударяясь о большие камни. Корзина со всего размаха её руки ударилась об булыжник и разлетелась. Наши аккумуляторы разбились и разлетелись на куски, баллон выпустил мощную струю газа. Меня словно разорвало изнутри. Спрыгнув с утёса, я помчался вслед за ней. По пути, подобрав оторванную руку, я подбежал к Лене. Деформированные ноги, замятая грудная клетка.

– Как!!! Лена как ты??? – кричал я.

Медленно приоткрылись веки с её видеокамер:

– Я не могу пошевелиться, у меня какая-то усталость. – она вновь закрыла глаза и больше не реагировала.

– Боже мой, Лена! – прижал её к себе.

Я подхватил Лену на руки и, что есть силы, побежал в поселение. Небольшие водные преграды меня уже не страшили, главное чтобы успеть. Вбежав в дом 102-ой, мои аккумуляторы сели, и я с грохотом рухнул на пол и отключился. Двойная нагрузка по весу – это двойная нагрузка на аккумуляторы… Я ничего не видел, я оглох, но это давило меня ещё больше. Не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось вечность. Появился слух, включились камеры, но пока ещё не появилась резкость, я ухватился за что-то и попытался встать. Когда камеры поймали фокус, меня за руку держала 102-ая и с испуганным видом спросила:

– Что произошло?

Первым, что я смог сказать:

– Где Лена? Где 817-ая?

– Я вставила её кассету в стойку. Она пока что живая… Что случилось?

– Она сорвалась со скалы.

– Зачем я её послушалась. Не надо было из неё чип убирать. Сейчас бы всего этого не произошло. Что мне сейчас прикажете делать? Других тел нет, а если найдутся, её нельзя будет старейшине предложить. Начнутся разбирательства и тогда-то уж точно меня с ней кремируют! А вот с телом, что делать?

– Ты можешь её мозг впихнуть в живое тело?

– Извлекать да, обратно – таким ещё не доводилось заниматься.

– Можешь попробовать? Умоляю, сделай!

– Ты думаешь, у меня есть другой вариант! Ты лучше подумай, куда тело деть! Аккумулятор я тебе зарядила.

– Пожалуйста, вставь её мозг в её же живое тело, чтобы не было отторжения у организма.

Так и решили: 102-ая занялась операцией по перемещению мозга в человеческое тело, а я, забрав разбитое железо тела, унёс его на могилу Светланы и закопал рядом. Операция была сделана. Лена с перевязанной головой два дня лежала подключенная к аппарату без сознания и я, конечно, не отходил от неё ни на шаг. Периодически её пальцы вздрагивали, губы шевелились. Я протирал лицо и губы влажной тряпкой. На третий день Лена приоткрыла один глаз и тихо хрипло прошептала:

– Привет 541-ый. Похоже, у меня связь и одна камера не работает. Наверное, большой ремонт мне предстоит?

– Тебя уже подлатали. – улыбнулся в ответ я.

Лена открыла второй глаз, подняла руку, повернула ладонь к себе и оглядела свои пальцы:

– Теперь я – это я на все сто процентов?

– Да, теперь ты – это ты, и ничего лишнего…

Глубокий вдох полной грудью. Из её глаз потекли слёзы. Она дотронулась их рукой. Мурашки пробежались по её телу. Новые ощущения. Болела голова. Я объяснил ей, что после операции какое-то время так и будет, и что волосы на голове пришлось состричь для проведения операции, но через какое-то время они вновь отрастут. Помог ей сесть. Пришла 102-ая:

– Живая? Ну и подставила же ты меня! Что делать будем, когда будет очередное перемещение? Лично я не знаю…

– Перемещения не так часто происходят, что-нибудь придумаем к тому времени.

Шли дни, Лена заново училась ходить, кушала вместе с ботами перемолотые овощи.

– Какая дрянь! Я больше не хочу такое есть. Как они такое едят?

– Они не люди, у них не работают вкусовые рецепторы. Да и они к тому же боты, есть задание – надо выполнить. Могу тебе помочь… На зиму, когда заготавливаете для них продовольствие, овощи солите? Из подсолнечника масло делаете?

– Да. – ответила Лена.

– Неси.

Когда соль и масло было на месте, мы собрали немного помидоров, огурцов, редиски, зелени. Порубили в салат, подсолили и полили маслом. Наслаждение вкусом при поедании данного блюда было необычайным. Глаза закрывались, челюсти медленно перемалывали "шедевр". Следующие несколько дней мы упражнялись с Леной по готовке разных салатов. Когда голова немного зажила, мы начали выходить за поселение. Невероятные запахи цветов, свежего ветра в лицо перенесли её на новый уровень восприятия: она уже живая!

Однажды мы снова сходили на гору, развели костёр. Я предложил Лене протянуть ладони в сторону огня. Она так и сделала:

– Тепло…. Приятно…

Наутро, пока она спала, я поймал птицу. Проснулась она от запаха запечённого мяса, которое было нанизано на ветку и висело над углями костра. Я подал ей эту палку:

– Попробуй. Это из…

Она прервала меня поднятой ладонью:

– Не говори мне ничего, не порти аппетит…

Укусив и прожевав кусок мяса:

– Мммм… Вкуснее этого я ещё ничего не пробовала!

Она продолжила трапезу.

– Ты ещё не пробовала шоколад. – подморгнул я.

– Разве есть что-то вкуснее этого?

– Поверь мне на слово. Много чего есть.

День прошёл незаметно, казалось, вместе мы не замечали время. Всему есть предел: это я про свои аккумуляторы. Запасные разрядились, а этого осталось на обратную дорогу. Когда мы были близко к поселению, я предложил:

– Не хочешь пробежаться?

– Да я тебя сейчас сделаю! – побежала она.

Я, стараясь не обгонять, держался рядом. Метров через сто её дыхание начало перехватывать, а я продолжил бег.

– Всё стой! Я выиграла!

– Нет, не выиграла. Побежали дальше.

– Я больше не могу. – она упёрлась руками на колени и наклонилась отдышаться.

Я остановился:

– Ну как? Есть разница между двигателями с аккумуляторами против мышц?

– Сейчас преимущество за мной: мне аккумуляторы не нужны и я смело могу зайти в воду…

На следующий день мы решили пойти к озеру. Я остановился неподалёку от берега на каменной плите, а Лена сняла обувь, прошлась по песку босиком. Это то самое ощущение, которое она не раз слышала от меня. Мелкий песок просачивался сквозь её пальцы на ногах и прохладной волной выравнивался. Лена скинула с себя остальную одежду и побежала в воду, не стесняясь меня своим голым телом. Но видимо вода в тот день была очень прохладной. Забежав по пояс в воду, она остановилась, съёжившись, глубоко вдохнула, подняла руки перед собой, согнув в локтях, и покрылась мурашками. В следующий момент она уже мчалась к берегу:

– Ты говорил это очень приятно! Мне что-то так не кажется.

– Я говорил, когда вода тёплая. Одевайся, а то простынешь!

Лена натянула на себя всю одежду и, съёжившись, повернулась к солнцу. Сегодня был безветренный день, и солнце припекало достаточно хорошо. На следующий день, когда я рубил очередную партию салата, ко мне подошла Лена. Она громко чихнула и из ноздри вытянулась длинная сопля. Она недоумевая:

– Это что за вода?

– Ууу… Да ты, красавица простыла! На вытри сопли. – я подал ей тряпку.

Хорошо, что ещё не было температуры, лечить то здесь точно нечем. Как-то я набрал немного малины в лесу и высушил. Кипяток с малиной сделали своё дело: через день Лена была в полном порядке.

В один прекрасный день к нам подошла 102-ая:

– Сегодня умерла 1831… Завтра все должны стоять на площади, включая тебя… Будет перемещение. Какие есть предложения?

Лена начала продумывать:

– Я пойти с чипом не могу – я уже живой человек, ты его тоже не можешь понести, так как у тебя их будет уже два – это не прокатит. 541-ый не может его понести – у него конструкция другая. На него сразу обратят внимание. Есть один вариант: на какое-то время мы с 541-ым должны уйти из поселения вместе с чипом, тогда на тебя никто ничего не подумает… Чип унесу подальше и выкину. Единственное, 541-ый не сможет долго без аккумуляторов. Я понимаю, что просить тебя я просто не имею права, но без 541-го я не уйду, я его ни за что не брошу.

– Просьба то в чём? Солнечную панель ему, что ли за спину прицепить?

– Нет… Я знаю, ты сможешь… Сможешь в живое тело, вместо платы управления вставить его ИО мозг…

– С этим у меня проблем не будет, только у меня одного рабочего тела уже нет. – 102-ая указала на Лену:

– Может тогда одно нерабочее тело? – спросил я: у тебя мужчины лежат, у которых витамины высасывают. Тебе их не жалко? Меня не очень-то привлекает быть женщиной…

– Ну… Теперь 817-ая не нуждается в питании через картридж, я думаю, тел хватит на остальных. Пойдём выбирать.

– Лена, выбери мне тело, в котором бы ты хотела меня видеть.

Мы прошлись вдоль ряда. Выбрали повыше, покрепче, не очень старого. Приготовили операционную. Мне выдернули из тела аккумулятор. Темнота и тишина: как обычно… Электронный мозг извлекли и установили в заготовленное тело. Лена посадила тело и спросила:

– Ну как ты себя чувствуешь?

Но тело не ответило, оно смотрело в одну точку.

102-ая:

– Это уже не он. На нас через него уже смотрят. Старейшина подняла тревогу. Нужно срочно уходить.

Темнота плавно перерастала в свет, свет в очертания. Вижу потолок. Но это же не тот потолок! Где я? Оглянулся по сторонам: это обычная комната с деревянной дверью. В дверь вошла медсестра. Увидев, что я очнулся, позвала доктора. Что со мной произошло? Разве такое возможно, чтобы во сне всё происходило как по-настоящему. Неужели мой мозг сыграл с моим воображением такую невероятную шутку? Как? Моя нога была в гипсе, рёбра перевязаны. Голова тоже вся в бинтах. Возможно, была травма головы… Пришёл доктор. У меня не оставалось других вопросов важнее этого:

– Доктор, где моя жена?

– Она в коме, пока мы боремся за её жизнь. Но мы не всемогущие…

– Можно мне её увидеть?

– Вам пока нужно находиться в покое. Вы двое суток были без сознания, а теперь ещё и рвётесь куда-то.

Двое суток? Прошло всего два дня? Против нескольких месяцев там…

– Доктор, но я не успокоюсь, пока её не увижу. Пожалуйста, отведите меня к ней… – слёзы проступили у меня: Доктор… Пожалуйста…

– Если обещаете меня слушать, то ненадолго можно.

– Да, конечно…

Доктор помог мне подняться с кровати и, опираясь на него, я заковылял по коридору. В палате интенсивной терапии на кровати лежала с загипсованной рукой и перевязанным черепом моя Леночка. Кардиомонитор выводил её пульс. Но это было всё: больше никаких признаков жизни. Я погладил по её свободной от капельницы руке, погладил по её нежным пальцам. Мне стало нехорошо, и доктор попросил меня пройти обратно к себе в палату. Я вернулся, ведь я обещал… Но легче мне не стало, я хотел быть с нею рядом. Возможно, последние часы провести рядом с той единственной, которую сейчас бы ни на кого больше не променял. Я не чувствовал боли, лишь одна боль закралась в грудь и душила изнутри. Ночь оказалась мучительно долгая. Совсем не спалось. Утром в комнату зашёл доктор:

– Сегодня под утро ваша жена пришла в себя. Мне кажется, она потеряла память. Может быть, она Вас узнает?

Я поторопился, ковыляя по коридору. Лена сидела на кровати, поджав под себя ноги, но увидев меня:

– 541-ый? Ты что ли? – затем, встав, обняла меня и на ухо: Женечка, больше не оставляй меня пожалуйста одну.

Нам разрешили погулять по коридору вместе. Обнявшись, мы ходили туда-сюда и непрерывно разговаривали. Лена рассказала, что операция со мной прошла неудачно: неудачно в том плане, что я это уже был не я, а тот самый ИО, которым мне надлежало быть. От такого горя она надела на себя чип и вышла на площадь. Там её и убила старейшина. Что стало со 102-ой не известно. Даже думать не хотелось, что могла с ней сделать старейшина. Через пару недель, когда всё зажило, нас выписали домой. Алёне, подруге Лены по детскому дому объяснили, что при аварии Лена потеряла память, и было бы неплохо заполнить её пробелы, чем в принципе они в дальнейшем и занимались. Через полтора года у нас появилась двойня: мальчик и девочка. Не зря же она в поселении занималась человековедением, подлечилась… Мальчика, назвали Евгений Евгеньевич, а девочку Светланой. День рождения 1 февраля.(1.02.) поэтому девочке между собой дали прозвище 102-ая. Ну а по поводу меня: В Бога, после такого я, конечно же, не поверил, но что кто-то «там» всё-таки есть верил на все сто процентов.

Новая Эра. Неправильная жизнь.

Великолепная игра природы: когда соединяются мужское и женское начало. Появление первой клетки, её деление и волшебное превращение в полноценный организм. Так появилась и я, только соединили эти два начала в пробирке и выращивали в прозрачном контейнере, как овощи. Пришёл срок мне стать самостоятельной, но в моём мире самостоятельность это роскошь. После того как меня извлекли из контейнера, из моей головы вынули мозг и поместили в кассету, а затем эта кассета отправилась в стойку с несколькими такими же кассетами подключенными к питанию и виртуальному сознанию. Что такое детство, когда его нет? Всё то, что я как бы видела, ощущала, делала задания – было фальшивым, но на тот момент я этого не осознавала. Мой мозг взрослел, взрослели и задания. На каждую кассету было своё обучение, оно проходило в одиночестве, изолированное от всех. Я не могла даже видеть себя. Только голос, который что-то рассказывал. В моём обучении было минимум истории. Если коротко, то находиться в кибернетическом теле – это высшая ступень эволюции. Человечество перешло на него из-за болезней. Гормоны, выделяемые телом, мешали рациональному мышлению. Мужчины – враг номер один: сильные, тупые и злобные существа, не способные к созиданию. Их получилось укротить очень давно, но без них, продолжение существования человечества невозможно и поэтому их выращивают, как семенной материал, а вместо мозга модуль управления. А ещё в их крови много гормонов необходимых для нашего кассетного мозга. Обучалась я на нейробиолога, прикладная робототехника, математика, программирование, человековедение, с элементами разведения, и биология с ботаникой. Это образование подразумевало мою будущую работу на благо поселения.

И вот это будущее настало. Очнулась я в блестящем металлическом теле на кушетке. Я видела свои руки, ноги, я могла произносить звуки! Это необыкновенное чувство удивления и радости переполняло меня в тот момент. Я шевелила своими пальцами и не могла на них наглядеться. Это Я! И это моё! Ещё в глазах на изображении отображались какие-то кружки с цифрами 900 и 901 сбоку и значок аккумулятора в нижнем левом углу. Я обернулась в их сторону и кружки переместились в центр изображения.

Рядом с кушеткой стояло двое, в таких же металлических телах, как у меня. Серые штаны и водолазка, резиновые лица… Ничего особенного.

– Нам нужно идти. – сказала одна из них: Твой номер 102. Сегодня 150-ый день 1530 года новой эры. Пошли на твоё приветствие, потом я расскажу, что тебе будет необходимо знать… Да, кстати, я 900-ая.

Затем 900-ая подняв руку, помахала и, указав большим пальцем, согнув остальные пальцы в кулак, на соседку, продолжила:

– А рядом 901-ая. Ну а теперь пойдём за нами, старейшина тебя уже ждёт.

Теперь стало понятно, что эти кружки – опознание рядом находящихся людей. 900-ая и 901-ая пошли вперёд, я пошла за ними. Комната, в которой я очнулась, находилась на втором этаже. Когда мы спустились вниз, нам пришлось проходить по коридору. По обе стороны от прохода, располагалось много кушеток, на которых лежали тела мужчин. Они были с подключёнными венами через трубки к приборам. Первое, что промелькнуло в голове это «Так вам и надо! Не зря видно их приструнили в своё время…» А потом, моё внимание привлёк один молодой, красивый крепкий мужчина. Я остановилась около него, и мне даже стало его жалко. Разве может, такой красавчик, быть злобным существом? Я даже попыталась прикоснуться к его руке. Но 900-ая сказала мне:

– У нас много разных вещей, за которые тебя могут лишить жизни. Одна из них жалость к мужчинам… Никогда никому не давай даже намёка, что тебе их жалко. Если об этом узнает старейшина, тебя кремируют. Понятно?

– Да. – оторвала взгляд от парня я. Жить хорошо, даже если присутствуют какие-то запреты. Должны же в обществе быть свои правила, убеждала я себя. Мы вышли из здания. 900-ая и 901-ая вышли на ровную дорожку и шаг в шаг по стрелочкам зашагали. Я пристроилась за ними, и что меня сильно удивило, я шагала как они, точь в точь. Не торопилась, не отставала, не сбивала шаг. Сказались годы тренировок и обучений в кассете.

В центре поселения, перед площадью, находилось высокое конусное здание старейшины. Мы вошли в него. К нам навстречу вышло ещё одно металлическое тело, одетое в белый костюм. Видимо это и была старейшина. На экране она отображалась цифрой «12». Она развела руки в стороны и заговорила со мной.

– Приветствую тебя 102-ая. Как ты себя чувствуешь?

Этот голос был мне знаком. Именно он звучал всё время на обучении. Интересно, откуда она знает, как меня зовут? Наверное, у неё я тоже опознаюсь на изображении, как и она у меня…

– Очень хорошо. Всё так необычно для меня. – заговорила я.

Старейшина глянула на 900-ую и 901-ую:

– Спасибо, что доставили. Можете идти. В 12:00 жду вас на площади, поздравим перемещённую.

Они развернулись и ушли. Старейшина предложила пройти с ней, указав рукой на проход. Коридор упирался в прозрачный лифт. Мы поднялись на самый верхний этаж с панорамными окнами. Старейшина подошла к окну и начала беседу:

– Как ты, наверное, уже знаешь, в нашем поселении две тысячи человек… Женщин…

– Да. Когда я находилась на обучении, эти данные неоднократно повторялись…

– Тогда ты, наверное, помнишь, что на нашей планете пятьсот таких поселений, равномерно расположенные по всей планете?

– Да, всё верно.

– Я хотела бы поговорить с тобой о правилах этих человеческих поселений. У нас есть: «предупреждения» и «наказания» за нарушение этих правил. Предупреждение выносится единожды за небольшой проступок, следующая провинность – это будет наказание. А наказание у нас одно: кремация.

У меня в голове перевернулось представление о жизни в поселении: видно здесь будет не очень сладко. Старейшина продолжила:

– В учебном курсе говорилось про мужчин. Кто они? А вернее теперь: что они? Если они обретут свободу, то, скорее всего мы её потеряем. Наши предки смогли привести чаши весов природы в равновесие, и только мы должны сделать всё, чтобы это равновесие сохранилось. Поэтому любая жалость к мужскому полу это наказание. Сокрытие данных о тех, кому жалко мужчин – наказание. Сообщения мне о таких, за поощрения приветствуется. – кивнула мне головой. В ответ я тоже ей кивнула.

– В нашем поселении есть всё, что нам необходимо. Поэтому длительно находиться за территорией нашего поселения запрещено, если только нет необходимости. За этим следят двое наших знакомых: 900-ая и 901-ая. И в большинстве случаев с работой справляются наши боты. Это человеческие тела с вживлённым модулем управления, через который мы даём им указания. Каждый, кто приходит в наш мир, появляется здесь не случайно. Ты, например, будешь помогать 900-ой и 901-ой. Теорию ты знаешь отлично, с практикой у тебя проблем тоже не должно возникнуть.

– Я вас не подведу.

– Ещё бы… Есть у нас ещё правила. Искусство у нас не в почёте… Кремирование без предупреждений. Как бы тебе проще объяснить. Для слаженной работы нашего поселения требуется один ритм. Не сделал что-то вовремя один, по цепочке передаётся дальше. А именно мимолётные мысли и сбивают всё, направляют по ложному пути. Эмоции ни к чему хорошему ещё не приводили. И это может быть заразным. Увидев, что за это не наказывают, другие могут перенять это в привычку и тогда хаос уже не остановить. Надеюсь тебе это понятно?

– Да, вполне.

– Когда то, я была таким же работником, как и ты, но перед тем, как уйти предыдущая старейшина выбрала меня себе на замену. Работай во благо и процветание нашего поселения и возможно когда-нибудь, руководителем можешь стать и ты. А теперь подойди ко мне. Взгляни на эти гармоничные здания. Ничего лишнего, только необходимое.

Я подошла к окну. Вокруг здания старейшины ровными строками стояли одинаковые трёх этажные дома. За всеми этими домами контрастно вырисовывалась зелень лесов и полей, синяя гладь небольшого озера и идущую к нему речушку. Где-то далеко, коричневые каменные горы. Но затем, вспомнив предупреждения 900-ой, переключила внимание на поселение:

– Да, всё ровно, одинаково, правильно.

– Взгляни вниз, на площадь. Видишь, собираются люди? Они пришли поприветствовать тебя. Пойдём, спустимся к ним. Надеюсь, что было сказано здесь, здесь и останется?

– Да, конечно.

Мы спустились на лифте вниз. Старейшина взяла меня за руку и вывела из здания. На площади ровными столбиками и рядами стояли жители и полная тишина.

– Здравствуйте жители нашего поселения. Поприветствуйте нового жителя. Это 102-ая.

Раздались аплодисменты, которые не смолкали несколько минут. И мне от этого стало немного радостно. Я размечталась, что теперь у меня будет очень много знакомых, мы будем много вместе общаться. Ведь за столько лет в пустоте у меня накопилось много вопросов, может хоть кто-то мне сможет ответить. Но когда аплодисменты закончились, все рядами разошлись по своим работам или заботам. Тогда я поняла, что это лишь мои мечты и никому до меня нет дела. Старейшина передала меня 900-ой и 901-ой:

– Всё как обычно… Необходимая информация и с завтрашнего дня приступает к работе. – затем, обращаясь ко мне: Будет интересная информация или вопросы, обращайся, только не забудь записаться ко мне на приём заранее.

Затем старейшина удалилась в своё здание. 900-ая предложила:

– Пойдём, я отведу тебя в твою комнату. Сегодня тебе нужно отдохнуть, а завтра начнём.

– Я тоже пойду к себе. – сказала 901-ая и ушла по стрелкам.

Я следом за 900-ой пошла по дороге. Мы прошли несколько домов, и зашли в один из них. На третьем этаже свернули в коридор, в котором было много одинаковых серых дверей без номеров и хоть каких-то опознавательных знаков. Подойдя к одной из них, 900-ая повернулась ко мне и остановилась:

– Теперь эта комната будет твоей. Я тебя приписала сюда.

В моих глазах тут же появился значок в виде домика наложенной на изображение двери. Я попробовала покрутить головой, значок так и оставался на двери.

900-ая продолжила:

– Такой же значок ты будешь видеть на своём доме. Теперь подумай, что ты хочешь войти…

Я подумала, и дверь сама открылась. Класс! Что ещё может быть интересного? Мы вошли в комнату. В углу комнаты была большая коробка с углублениями, как будто сделанная под моё тело. Напротив стоял стол и стул, а возле входа прорезиненная кушетка. Пол тоже был залит серой резиной. Да… Как-то всё выглядит тусклым. До потолка можно было дотянуться рукой. На стене висело пара камер. 900-ая пояснила:

– Ты можешь подключиться к ним и посмотреть на себя со стороны… – а затем немного тише: или кто-то может за тобой понаблюдать…

– Как это возможно?

– В кассете проходила программирование?

– Да.

– Тогда тебе не составит труда влезть на чужую камеру через связь поселения и увидеть, что творится в любой комнате. Этому ведь далеко не всех учат. В нашем поселении могу только я, теперь ты а ещё наша старейшина… Поэтому в комнате не мечтай о многом, не делай лишнего и тем более противозаконного. Об остальном поговорим завтра у меня.

900-ая подошла к стене, включила кнопку, и на стене засветилось окно с зелёным лугом, голубым небом. Я подошла к нему. Какая красота.

– В углу видишь коробку?

– Да.

– Это твоё зарядное устройство. На ночь ложись в него на зарядку. Будильник для пробуждения я тебе установила. Утром я за тобой зайду, а пока отдыхай.

900-ая вышла из комнаты и закрыла дверь. Я решила осмотреть комнату. В коробке сбоку был выдвижной ящик с резиновыми масками. Я взяла несколько и подошла к камере, взглянув на себя через неё. Перепробовала все и почему то мне понравилась одна с милым личиком и бледной кожей. Вот её я и оставила на себе. Немного посидела на кушетке и подумала: раз я могу получить доступ ко всем видеокамерам, можно посмотреть: кто и чем занимается. В голове начала перебирать камеры комнат. Кто лежал в коробке, кто сидел на кушетке с закрытыми глазами, а где-то в комнате не было никого. Скучнота! Гляну-ка я, чем занимается 900-ая… Но, тут в голове 900-ая заговорила:

– Заняться нечем? Отдыхай!

И у меня сразу пропала связь. Подключиться ни к чему не смогла. Что делать, легла в коробку заряжаться. Коробка магически затуманила мне голову, и я просто выключилась.

Утром мой мозг включился. В голове заговорила 900-ая:

– В боковом ящике коробки лежит баллон и картридж. Это баллон с кислородом и картридж с питающими веществами. Эту процедуру нужно делать каждый день. Снимай водолазку и замени их. Старые расходники, положи в тот же ящик. Потом выходи, я на улице тебя буду ждать.

– Хорошо.

Я сняла водолазку. Только подумала про замену, моя грудь распахнулась. Ооо… Вот они… Я извлекла старые и установила новые. Грудь закрылась. Старый баллон и картридж положила в ящик. Одев свою водолазку, я вышла на улицу. 900-ая уже ждала меня:

– Пойдём.

Мы снова по стрелочкам в такт зашагали по дороге. Как им не надоедает вот так шагать, ведь можно и сократить путь? Но это всего лишь мысли… И я покорно шла, сохраняя этот такт. Мы дошли до ещё одного, похожего все остальные, дома и вошли вовнутрь. Это был тот дом, в котором я вчера очнулась: всё те же тела мужчин, подключенных к аппаратам, лежали по обеим сторонам длинного коридора.

– Я тебя закрепила за этим зданием. – начала 900-ая: Так тебе проще будет освоиться в поселении, потом привыкнешь. Можешь ещё по башне старейшины ориентироваться для начала. А ещё, здесь нет камер и следить ни у кого не получится.

Я огляделась. Действительно нет… Можно и пооткровенничать. 900-ая вроде нормальная. 900-ая заговорила:

– Извини что спрашиваю. О чём вчера с тобой старейшина говорила?

– Показала поселение сверху, рассказала немного о правилах… – про остальное решила умолчать.

– Мммм… Про предупреждение, наказание, о том что подарочки будут, если будешь знать про тех кому жалко мужчин и ей расскажешь… Да? Она об этом всем рассказывает. И я с этого же начинала.

– Да, и это было… – раз она об этом уже знала, зачем скрывать.

900-ая подошла к лежащему на кушетке мужчине:

– Знаешь, а мне их действительно жалко. Я не думаю, что они такие опасные. Я даже могу сказать больше: они мне нравятся. Ещё я занимаюсь программированием обучения тех, кто находится в стойках. И подглядываю, кто на что способен… Вот за тобой я особенно долго наблюдала, мне кажется ты на меня очень похожа характером. Ты можешь делать что угодно, но мысли и вопросы правильные и справедливые. Да, как ты догадалась, в стойке можно читать мысли учеников. Я, например, добавила тебе несколько тем обучения, к тебе не относящиеся… А ещё я убрала из твоей программы принудительное подчинение требованиям старейшины. Немного модифицировала, так сказать… Впрочем, их я убрала и ещё у четырёх «пациентов». Двое всё ещё в стойке. Знаешь, почему на протяжении всего обучения ты одна?

– Нет.

– Потому, что нас всех приучают к одиночеству, беспрекословному подчинению старейшине, отключают фантазию, творчество. Есть ещё одно правило, запрещающее посещения знакомых в их комнатах. Вместе мы опасны, в нас убивают сплочённость. В моём подчинении находится шестьдесят ботов и двадцать андроидов. Моя задача состоит в том, чтобы они работали в теплицах, где выращивают для всех ботов правильное пропитание, следить за солнечными панелями, находящихся за территорией нашего поселения, изготавливать одежду, разносить по комнатам баллоны с кислородом и картриджи с питанием. Другими шестьюдесятьми ботами руководит 1980-ая. Они занимаются уборкой территорий, ремонтом зданий и дорог. А ещё двести следят за порядком, и ими руководит 12-ая – старейшина.

– Зачем ты мне всё это говоришь? Это ведь всё противозаконно! Тебя накажут! Ты не боишься, что я могу рассказать всё старейшине?

900-ая улыбнулась:

– Может показаться странным, но нет. Ты ведь считаешь, что я права? Прослушки здесь нет. И, нет… Я тебя не испытываю. Я с тобой искренна. Можешь идти к старейшине, если считаешь, что я неправа.

– Конечно же, я не пойду к старейшине. Во многом я с тобой согласна. Но вдруг она откуда-то узнает?

– 901-ая на счёт меня в курсе уже десять лет. И за эти годы я получила предупреждение за то, что пробежала через площадь к старейшине сообщить важное срочное секретное сообщение. Но правила, есть правила… Предупреждение получено…

– А что это было за сообщение?

– Секретное… – улыбнулась мне 900-ая.

Мы поднялись на второй этаж, где находились стойки с кассетами.

– Вот тут ещё вчера была и ты. А теперь попробуй подключиться к кому-нибудь из этих. – сказала 900-ая.

Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться. Подключилась к связи поселения, нашла стойку и подключилась к одной кассете. Там обучение проходила будущий зоолог и ботаник. Я слышала не только голос обучения, но и могла слышать её мысли. Да действительно, если долго следить за кем то, можно узнать кто она и на что способна. Я отключилась от связи и открыла глаза. 900-ая заглянула мне в глаза и спросила:

– Ну как? Интересно?

– Да. Можно ещё чему-нибудь научиться попутно… А почему на связи четыре стойки, а у вас я вижу вон там ещё одну? И она заполнена кассетами…

– Тебе ещё рано знать, что там. И никому о них не говори. Даже 901-ая не знает о них.

– Ладно. Но когда-нибудь я узнаю?

– Придёт время, и я сама тебе расскажу.

Вскоре пришла 901-ая. Оказалось, что она биолог, ботаник, а так же отличный хирург. Она и занимается извлечением мозга из тел младенцев, установкой их в кассеты и подключение модуля управления в человеческие тела. Всё это требует колоссального внимания и точности. Если что-то упустить, мозг умрёт или станет бракованным и его придётся умертвить. Весь день мы болтали на разные темы. Ради интереса 901-ая загрузила в мой мозг программу слежения за операциями и всплывающие подсказки при необходимости. Я даже попробовала провести операцию на мужчине по извлечению блока управления и подключения его обратно. Какая была у меня нескрываемая радость, когда при проверке бота он включился без ошибок и выполнил все задания… Единственное: он немного прихрамывал. Но 901-ая быстро исправила это: просто я не подключила к управлению одну мышцу на ноге. День закончился. Если бы все дни проходили так же интересно, как сегодняшний!

Мы распрощались и разошлись по своим домам и комнатам. В комнате я подошла к окну и начала переключать картинки. Выбор был небольшой, всего шесть тем: цветущая яблоня, берег озера, поле, лес, горы и морское побережье с пальмой. На сегодня я поставила яблоню. Не настоящее, но от настоящего никто не отличит, если не знает. Спать не хотелось, поэтому легла на кушетку и наслаждалась яблоней. А когда надоело, легла в коробку и тут же мой мозг затуманило. Сон: он как бы есть, но в нём ничего нет. Как будто перед тобой поставили чёрную картинку. Просто пустота…

Утро. В мозгу сработал будильник. Я встала, сменила картридж и баллон, открыла ящик с масками, но подумав, закрыла обратно. Пусть «моё» лицо останется единственным. Моё… А какое моё настоящее лицо? Ведь тело должно было остаться? Под него уже потом и подберу маску. Не понимаю, зачем нужно было извлекать мозг из тела? Ведь сейчас болезней уже нет.

Дорога со стрелочками. Работа. Хорошо когда работа это твоё любимое занятие. Надеюсь это надолго. Мой утренний вопрос никуда не делся. Поэтому я спросила у 900-ой про моё тело – бот.

– Она сейчас протирает солнечные панели от пыли за территорией поселения. Вечером взглянешь. А сейчас пойдём в теплицу, посмотришь, как там обстоят дела.

На первом этаже напротив входа был ещё и выход в теплицу. Она оказалась с другой стороны здания и была довольно большой. Чего там только не было. Зелень, овощи, ягоды. Около двадцати ботов работали там. Боты никак не отображались на моём изображении почему-то. Кто-то пропалывал, кто-то собирал урожай, кто-то поливал. Работа кипела. Когда пришло время обеда, все вымыли руки. Затем двое ботов принесли большую ёмкость, с какой-то кашей. Этой кашей оказались сырые, мелко перетёртые овощи и зелень. Польза, да и только… Эту кашу потом запили кипячённой водой. 900-ая ознакомила меня с распорядком работ в теплице, что работники каждый день меняются. Я попрактиковалась на одном работнике, задала ему на следующий день план работы. Интересно, а могу я ему задать задание, нарушающее правила? Наверное, могу. Только за это накажут и меня и 900-ую. Лучше не стоит этого делать. Ближе к вечеру из полей вернулись боты, и 900-ая указала на одну из них:

– Это твоя…

Она оказалась такой же бледной, как и моя маска. Может просто я себя такой и ощущала? Может где-то в подсознании у меня это заложено природой? Но факт есть факт. Я остановила её и стала оглядывать со всех сторон. Молодая девушка, примерно лет восемнадцати. Великолепное привлекательное тело и такой же, как у нас серый костюм.

– Мы следим за генетикой человечества, выбираем только красивые, здоровые особи, без мутаций, болезней и отклонений. Меняемся с другими поселениями биологическим материалом. Составляем карты оплодотворений. Можешь посмотреть за 901-ой. Она сейчас берёт материал для отправки в другое поселение. – сказала 900-ая.

Мы пошли к 901-ой. На кушетке лежала женщина, а над ней висел аппарат с экраном, на котором отображались её внутренности. 901-ая управляла какой-то штукой, которая торчала у женщины в промежности.

– Это она яйцеклетку извлекает. – пояснила 900-ая: скоро у мужчин будет семенной материал брать. Вечером аэробота отправлять будем в другое поселение.

Затем мы спустились на первый этаж, где лежали мужчины. Я обратила внимание на них. Они лежали, корёжились и дёргались. Меня неприятно передёрнуло от такого:

– У них всё нормально?

– Да. Это у них зарядка по времени. Модуль управления даёт задание по тренировке мышц. Надо же чтобы они выглядели красиво, и не было атрофии мышц. Может, сама сегодня материал возьмёшь?

– Аааа… Нет… С меня на сегодня хватит. Я, пожалуй, пойду к себе в комнату.

– Как хочешь.

Я развернулась и пошла в свою комнату. Ночь была беспокойной, спать совершенно не хотелось. Перед глазами то и дело всплывали корёжащиеся лица этих мужчин и меня снова передёргивало. Спустя время моя волшебная коробочка меня убаюкала. А перед глазами чёрное изображение.

Утром, после будильника, мой разум так и остался как в тумане. Снова картридж и баллон. Снова дорожка со стрелками… Работа. Что у нас на сегодня? А на сегодня 900-ая предложила выйти за территорию поселения прогуляться. Наше поселение не было ограничено какими либо заборами или преградами, любой мог свободно выйти за территорию, но находиться долго запрещалось или нужно было иметь разрешение от старейшины. А вот находиться с 900-ой или с её разрешения можно было в течение всего дня. Хорошие привилегии. Может когда-нибудь и у меня такие права будут… От поселения в разные стороны расходились грунтовые ровные дорожки. Боты ходили по ним на свои задания. Мы прогулялись до солнечных панелей, проверять выполненную работу не было необходимости. Боты – это не люди, выполняли всё быстро и качественно, может, поэтому и им были доверены все необходимые работы… Ещё мы прогулялись до озерца, но подходить близко не стали. Как объяснила 900-ая, песок худший враг для нашего туловища, может где-то застрять и ограничить движения. Мы долго стояли и наслаждались окружающим нас великолепием природы. На обратном пути нам попалось семейство оленей, и они прошли мимо нас, не испугавшись. Крупный благородный олень самец гордо вышагивал впереди своего семейства. Почему-то этих самцов не изолируют от своих самок, и они не кидаются на них. Может, кто-то что-то перепутал давным-давно, и всё случилось по ошибке? Может мужчины не такие уж и опасные?

– Как ты думаешь, – спросила я у 900-ой: мужчины, действительно, могут быть опасными?

– Я так не думаю. Они значительно сильнее женщин, да. Тупее женщин? Нет. У них быстрее реакция. А в остальном они такие же, как мы…

– Откуда ты знаешь?

900-ая замялась:

– Я наблюдаю за животными, мы ведь не сильно от них отличаемся… На этом и строю свои предположения…

После прогулки мы вернулись на работу. Из дома навстречу нам вышла старейшина:

– Добрый день. Как проходит обучение?

– Добрый день. 102-ая способная ученица, я ей довольна. – ответила 900-ая.

– Хорошо. – сказала старейшина, заглянув в глаза обоих, и удалилась.

Мы зашли на работу, 901-ая была на втором этаже и раскладывала рабочий инструмент по своим местам. 900-ая спросила:

– Зачем приходила старейшина?

– Просто, зашла проверить нашу работу. – неуверенно ответила 901-ая.

– Всё нормально?

– Да. Не беспокойся.

– Ладно, мы тогда по своим комнатам…

Настал вечер. Мне не хотелось спать, и я решила прогуляться по поселению. Это ведь не запрещено… На улице смеркалось. Нарушать правила я не решилась и поэтому шагающим темпом, по стрелочкам пошла по периметру поселения. Какая разница каким темпом идти, если работают не твои мышцы, а не устающие моторчики… Между домами на выходе из поселения я заметила старейшину, мелькнул её белый костюм, только у меня она никак не отображалась. Она затаилась за углом здания. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила путь. Может я ошиблась? Пройду-ка я по площади, мимо дома старейшины. Проходя мимо дома старейшины, включилось опознавание «12». Значит она на месте. Кто тогда был там? Я ведь видела её лицо! Это была она.

Утром на работе я завела разговор:

– Вчера вечером я гуляла по поселению. Мне на выходе из поселения попалась старейшина. И она пряталась от меня. Мало того у неё не работало опознавание. Но я точно уверена, что это была она. А ещё я вернулась к её дому, и у меня определилось, что она у себя дома. Как такое может быть?

Тогда 901-ая набралась смелости:

– Вчера, пока вас не было, она приходила ко мне… Она попросила меня извлечь у неё чип определения… А ещё отключила у себя связь… После этого она предупредила меня, что если я кому-нибудь расскажу, то я и те кто об этом узнает вряд ли проживут долго, а за молчание пообещала подарок… У меня не было выбора. Как проверить: есть в нашем здании жучки на прослушку?

900-ая засуетилась, прошла по всем этажам. Заглядывала во все места, где можно было, что-то установить, а потом с облегчением:

– Нет. Всё чисто. Зачем старейшине это было нужно? Вчера, когда она выходила отсюда, она у меня опознавалась…

– По чипу? Да. Он висел у неё на шее под одеждой, как брелок. Связь отключена, но зайти в неё самостоятельно она может в любой момент…

Я прервала их разговор:

– К нашему дому приближается старейшина.

901-ая:

– Это, наверное, за нами!

900-ая:

– Спокойно! Ничего не произошло. Мы ничего не знаем, если ты не выдашь.

Мы спустились на первый этаж. На входе появилась старейшина. Её сопровождали два бота и металлический андроид, чем-то даже похож на нас, только без маски и немного меньше размерами.

– Приветствую вас. – сказала, увидев нас, старейшина.

– Добрый день. – поздоровались мы.

– Я хочу преподнести подарок для 901-ой. За твои усердные труды на благо нашего поселения, я от лица всех проживающих в поселении награждаю тебя подарком. Вот этот прекрасный андроид будет теперь твоим во всех твоих делах и на отдыхе. Он отличный помощник. А ещё, по секрету, он делает прекрасные селфи с великолепными пейзажами. Считай это бонусом. Ещё, часть твоей работы перейдёт теперь 102-ой. Пора ей увеличить нагрузку. Она справится.

Мы переглянулись между собой. Боты зааплодировали. Мы присоединились к ним. Андроид подошёл к 901-ой, и поклонившись:

– Здравствуй. Я 123-ий. Я буду твоим помощником. Можно я сделаю ваше первое селфи?

– Давай попробуем.

Андроид выбрал положение для селфи, и через пару секунд 901-ая получила картинку селфи через связь. На фоне гор… С бликами от солнца… Всё как настоящее.

Старейшина с ботами удалилась. При андроиде мы не решились продолжать опасные разговоры. 900-ая и я попробовали подключиться к нему. Всё получилось. Тогда и старейшина тоже это сможет, если захочет…

С этого дня 901-ая стала меньше бывать на работе, чаще проводить время с андроидом. Многие её обязанности перекочевали ко мне. И теперь уже я занималась сбором биологического материала, делала операции на ботах. Свою первую операцию по извлечению мозга из тела младенца я провалила, пришлось его кремировать. Зато у меня осадок остался: это я его убила. 900-ая пыталась меня успокоить, мол у всех бывает… Ещё вырастим. Ага! А если бы меня вот так же вырастили, и не получилось пересадить. Ведь это же живой человек. Зачем эту пересадку выдумали! А меня кто-то спросил: хочу ли я, чтобы мой мозг пересаживали? Вечер опять не задался. Плохое настроение. Пойду погуляю… Но что такое прогулка, когда ты мерным шагом идёшь по стрелочкам. Только за территорией поселения я могу себе позволить идти так, как я этого хочу. Но в тёмное время суток это запрещено, и я шагаю по периметру нашего поселения. Может это мне так везёт, но я опять наткнулась на уходящую из поселения старейшину, и опять без чипа опознавания. Но я опять сделала вид, что не заметила. Проследить за ней нет возможности: во мне-то этот чип есть! И она меня быстро засечёт. Нужно поговорить с 901-ой. Но что мне делать с её андроидом? Вечером я уснула на кушетке, а утром проспала на работу. Видимо будильник работает только в моей коробочке. Я заторопилась по стрелочкам. Благо на дороге никого не было. 900-ая уже ушла за территорию поселения. 901-ая с андроидом копошилась над телом женщины с извлечением яйцеклеток.

– Ты опоздала. Будильник не сработал?

– Да, извини. Я уснула на кушетке. Блин… Я забыла баллон и картридж сменить!

901-ая андроиду:

– Сходи, принеси сюда картридж с баллоном. А ты 102-ая дай ему на время разрешение на доступ в комнату.

– Готово.

Андроид ушёл, и я решилась:

– Я хочу тебя попросить.

– Надеюсь не противозаконное?

– Именно…

– Нет. Однозначно нет!

– Старейшине ты же сделала.

– У меня не было выбора.

– Нас никто не видит и не слышит. Я вчера опять видела старейшину и мне кажется, она очень часто куда-то уходит. И мне хотелось бы это узнать, но с моим чипом это невозможно. Может она за кем то шпионит? Если бы я могла сама это сделать, то и просить не пришлось бы. Помоги, пожалуйста.

– Ты понимаешь, что если я это сделаю, и тебя на этом поймают, нас обеих кремируют.

– Я готова рискнуть.

– А я нет! Заканчиваем этот разговор.

Через несколько минут пришёл андроид 901-ой, принёс баллон и картридж.

Я переставила их, а старые отложила в сторону.

– 123-ий отнеси их ей в комнату, скоро будут менять использованные в номерах, нужно чтобы они были на месте. У 102-ой много работы…

Андроид взял использованный баллон и картридж и ушёл. После того как он вышел из здания, 901-ая быстро подошла ко мне:

– Ложись! У нас мало времени.

Я быстро улеглась на свободную кушетку. 901-ая достала инструмент, разобрала у меня бок, извлекла из меня капсулу и отдала мне. Затем также быстро собрала. Распахнула мне грудную клетку и отключила разъём на плате.

– Это плата связи, теперь она будет включаться и отключаться по твоему желанию, а не быть постоянно включенной. Запомнила, что отключать? Главное, следи за тем, чтобы она была включена в поселении. Капсулу приделай на какую-нибудь верёвку и носи под одеждой. Никому не показывай.

Мы закончили. Убрали инструмент и сели возле тела женщины.

– Почему ты передумала?– спросила я.

– Потому, что только я знаю, как это сделать. А ты сама понимаешь, что теперь я под надзором у старейшины. Случиться может многое, тебе может, когда-нибудь пригодится.

– Спасибо.

Вскоре пришёл 123-ий. Задание выполнено, и он как хвостик везде ходил за 901-ой. Та не стала долго задерживаться на работе и ушла. Нам шпион здесь не нужен… В свою комнату я ушла пораньше, ведь помимо кислорода, питания для мозга, ещё нужен заряженный аккумулятор, а он у меня со вчерашнего дня не заряжался и на изображении периодически моргал пустым.

Проходили дни, я всё больше добивалась успехов в своих умениях. Всё достигается упорством и внимательностью. Свою вторую операцию на перемещение мозга я выполнила с огромной осторожностью. Всё получилось! 900-ая и 901-ая похвалили меня. А это и есть лучшая для меня награда.

Прошло почти два года, как я заимела своё металлическое тело. Я в некоторых делах уже подменяла 900-ую, дали в подчинение двадцать ботов, сделали разрешение на нахождение за территорией поселения. И теперь я сама могла гулять на природе без сопровождения. Несколько раз я пыталась караулить старейшину по вечерам без чипа, но безрезультатно. Однажды старейшина сама вызвала меня к себе. Мы поднялись на этаж переговорных комнат. Старейшина предложила присесть:

– Я вижу, ты уже прекрасно справляешься со всеми заданиями сама, я хочу перевести на тебя все шестьдесят ботов. Как думаешь, справишься?

– Вы не доверяете 900-ой?

– Ну, что ты! Мне кажется, она заслужила больше отдыха, ты так не думаешь?

– Да, возможно.

– С обучением кассет я могу тебе помочь…

– Меня 900-ая уже многому научила. Я могу уже сама пробовать.

Тут на лифте поднялась к старейшине 901-ая без своего андроида. Старейшина попросила меня:

– Подожди здесь, я скоро вернусь.

– Да, конечно.

Старейшина с 901-ой ушла в другой кабинет и закрыла дверь. Мне стало интересно, о чём они могут говорить. Я отключила связь, сняла с шеи чип определения, положила на стул и тихонечко подошла к двери подслушать. За дверью я услышала их разговор.

– Мне нужно, чтобы ты соединила определённую яйцеклетку с определённым семенным материалом. – начала старейшина.

– Хорошо. Но зачем такая секретность?

– Не твоё дело. Я пришлю, что и с чем через связь. И надеюсь, никто не будет знать.

Я опять тихонечко убежала на свой стул, одела чип и включила связь. Сделала вид, что смотрю в окно. Из комнаты вышла старейшина, проводила 901-ую до лифта и вернулась ко мне:

– Очень скоро полномочия 901-ой перейдут к тебе. Спасибо, что зашла ко мне. Теперь можешь идти.

Я вышла из здания в растерянности. Вроде 901-ая не собиралась на отдых. И со своими заданиями она прекрасно справляется. На работе обсуждать с 901-ой не стала, постоянно мешал своим присутствием её андроид. Но теперь я имела доступ к базе с данными по оплодотворению яйцеклеток и могла сама поглядеть, что и с кем скрещивалось. 901-ая к тому времени уже скрестила заданный ей старейшиной материал. Посмотрела, у кого был взят материал: яйцеклетка оказалась от старейшины, не очень свежая, но вполне жизнеспособная. Решила себе потомство вывести? Потом решила посмотреть на материал старейшины, но данных по нему не оказалось. Затем попробовала найти данные в базах данных по предыдущей старейшине. Но их тоже не оказалось. И как это понимать? Похоже, эти вопросы, так и останутся вопросами. Не задавать же эти вопросы старейшине в лоб. Что же, работа есть работа и нужно было выполнять свои обязанности. Я пошла вниз, проверять своих лежачих пациентов. 901-ая дала задание своему андроиду позаниматься одним ботом, а сама отошла пошептаться с 900-ой. Вроде ничего безобидного, но в разговоре промелькнуло про двух оставшихся в стойке с модифицированным обучением и их номера. Андроид в этот момент замер и наблюдал за ними, а они этого и не заметили. Через несколько минут в дом вошла старейшина с несколькими своими андроидами. Я была удивлена этому. Она сразу проследовала на второй этаж без объяснений. Когда я поднялась за ней, боты старейшины уже держали под руки обеих 900 и 901-ую. Андроид 901-ой стоял в сторонке, как будто ничего не случилось. Старейшина спросила у меня:

– Ты была в курсе того, что программа обучения у двух в стойке человек была ими модифицирована?

– Нет. – ответила я.

– И правда, откуда тебе было знать. Они это сделали ещё до твоего появления.

Андроиды старейшины повели 900-ую и 901-ую на улицу. Я переглянулась с ними, и мы мысленно попрощались друг с другом. Из стойки были выдернуты две кассеты модифицированных с этими номерами. Ведь нельзя так делать! Всего одна минута разрешена на переключение из стойки в тело и наоборот. Это явно шло на кремирование. Что-то тяжёлое накатилось на меня в душе. Мне захотелось закричать, кинуться за ними, вырвать из рук ботов. Но что бы это изменило? Только добавилась бы моя смерть. Андроид последовал за старейшиной. Теперь недоверие к андроидам засело во мне до конца дней моих. Кто дал старейшине право лишать жизни того, кто ничего плохого не сделал? Я ведь тоже модифицированная! Разве я что-то сделала плохое. Разве и я заслужила смерти? Хорошо, что она об этом не знала… Вечером принесли тела от 900-ой и 901-ой и отдельно на стол положили чип 901-ой. Ещё принесли две пустые кассеты для мозгов. Теперь вся моя ненависть была сконцентрирована на нашей старейшине. Она затаилась во мне и когда-нибудь она обязательно всплывёт наружу. Это я обещаю!

От старейшины поступило сообщение: утром переместить в освободившиеся тела два самых старших мозга из стойки. И что она лично придёт на перемещение, чтобы без неё не начинали. Глядя на лежащий с телами чип, я поняла, что возможно меня тоже оглядят на наличие такого устройства. Хорошо, что я запомнила, где и как оно стоит… Было очень неудобно разбирать самой себе бок и устанавливать чип на место. Я потратила много времени на эту процедуру и всё же у меня получилось. Так же я раскрыла грудную клетку и подключила разъём на плате связи. Хорошо, что ещё никто не пришёл ко мне в здание в это время…

Ночь. Время сна и спокойствия. Но моя волшебная коробочка не смогла меня убаюкать. За один день я лишилась двух единственных подруг, с которыми я могла спокойно и с удовольствием пообщаться. Теперь их нет, как и нет тех, с кем можно было бы поделиться своими чувствами. Я ощущала себя снова, как в кассете на обучении, одинокой. И это чувство сжимало меня, делало ничтожной, беспомощной. Но, чтобы выжить в этом мире, нужно быть сильнее духом. И месть за подруг ещё никто не отменял. Придёт и моё время…

Утром, уже успокоившись, я дожидалась прихода старейшины. Я спрятала пятую стойку с кассетами подальше от глаз и закрыла шторой. Наверное, не зря 900-ая её прятала от всех. Разберусь потом, что в ней.

Пришла старейшина, а пришла она не одна: с ней было ещё четыре андроида. С ходу двое взяли меня под руки. Я состряпала удивлённое лицо:

– Старейшина! Я в чём-то виновата?

– А это мы сейчас увидим… – сказала старейшина и дала указание одному боту задрать вверх водолазку. Когда её задрали и не обнаружили того, что хотели обнаружить, старейшина немного удивилась. А я спросила:

– Должна быть какая-то надпись?

Старейшина, немного подумав:

– Распахни грудную клетку.

Я распахнула грудную клетку:

– Я ставлю только те картриджи и баллоны, которые мне приносят.

Но старейшина заглянула не на них, а на плату связи. Всё-таки, вчера я была права, что вернула всё на место. Когда я оделась, старейшина подошла к столу с телами, взяла в руки чип 901-ой и спросила:

– Ты знаешь, что это такое?

Я подошла ближе:

– Нет. Но почему-то на моём изображении он отображается как 901, а тело не отображается…

– Ладно, подожди меня внизу. Я тебя позову.

Я спустилась на первый этаж, за мной проследовали двое андроидов. Мне сразу полегчало, видимо тест старейшины я прошла. Через несколько минут старейшина позвала меня обратно. Чип уже был вмонтирован обратно в тело 901-ой. Наверное, связь тоже она подключила на место. Затем по указанию старейшины и с её присутствием, я установила две кассеты в тела 900-ой и 901-ой. Когда они включились и сели, начали себя рассматривать, их поприветствовала старейшина, а затем вместе с андроидами увела к себе в здание. Теперь 900-ая была строителем, а 901-ая сборщиком и ремонтником механических тел. Это уже были не они, это просто их тела…

Я осталась в своём здании в одиночестве. Делать ничего не хотелось в этот день. Я раздала теперь уже шестидесяти своим ботам задание на день, а сама уселась на кушетку и задумалась. От старейшины пришло, наверное, как и всем, уведомление о двойном перемещении и обязательном присутствии всех на центральной площади в 12:00.

В 12:00 все, в том числе и я, стояли на площади перед зданием старейшины ровными рядами и колоннами. Как и когда-то меня, она вывела новеньких на крыльцо здания и произнесла:

– Поприветствуйте новых поселенцев. Это 900-ая и 901-ая.

Так же, как и у меня, зазвучали аплодисменты на несколько минут. И так же, восторженные взгляды новобранцев оглядывали нас. Возможно, они так же мечтали, что у них будет много друзей, и они смогут задать свои сокровенные вопросы, на которые получат долгожданные ответы. Но аплодисменты закончились, поселенцы разошлись по работам и своим делам, и в глазах новобранцев появилось такое же разочарование, как и у меня в свой первый день. В отличии от всех разошедшихся, я осталась на площади и подошла к старейшине с 900 и 901-ой. Старейшина перевела на меня свой взгляд:

– Что-то хотела 102-ая?

– Вводить в курс молодых поселенцев. Разве теперь это не моя работа?

– Спасибо за беспокойство, но теперь я сама буду вводить в курс правил и заниматься пропиской перемещённых. Можешь идти на работу. Удачного дня.

И конечно я ушла, ушла на работу. Потому, что в комнате за мной смотрели камеры, а мне от одиночества хотелось кричать. Невероятная сила, возможно злость, переполняла меня. Она давила, душила во мне всё, что было живым. Теперь я даже понимала, что старейшина думала, что избавилась от всех свидетелей её незаконных действий. Нет! Она просто не знала обо мне. И я ей ничего не прощу…

Придя на работу, я вспомнила о пятой стойке с кассетами. Что в ней скрывала 900-ая? Я пришла к ней. В сети поселения её не было. Подключиться через сеть было невозможно. Но тогда как? Я стала вспоминать уроки программирования, я ведь модифицированная. Значит, должно, что то быть в обучении! И уж точно не зря мне доверялась 900-ая. Вспомнились моменты подключения к объекту через кабель. Ну, да… На стойке есть разъём, а где кабель? Я обшарила весь этаж. Кабель с таким разъёмом нашёлся в инструменте. Хорошо… Дальше то его куда? И тут меня осенило! Такой разъём есть на плате связи, в моей груди… Я его точно там видела! Я распахнула свою грудь, подключилась кабелем к стойке. Начала его просматривать. Это было чудом. Вся стойка была забита мужскими мозгами, было их двадцать, и их обучение было совместным. Там давались все знания, что хранились в виртуальном сознании поселения. Вау! О чём ты думала 900-ая? Что ты хотела сделать? Да, они конкурировали между собой, но они были одной командой. Никаких тупых и злобных существ. Мне вспомнился разговор с 900-ой про мужчин, когда мы увидели оленей. Она не делала сопоставлений, она знала об этом наверняка. Она следила за ними… Занятия, ещё больше, сплачивали их дружбу и коллектив. Ещё у них был огромный плюс: 900-ая завела для восприятия модели их собственных тел. Они знали кто они такие, так же опознавали всех своих друзей. Только вот я не знала, что с ними делать. Все они были очень молоды. Держать в стойке много лет и дать им там умереть? На каждой кассете проставлены номера. Я думаю, они проставлены согласно нумерации тел на первом этаже. Даже если я их вставлю в свои тела, и они уйдут из поселения, пройдёт 50-70 лет, и их не останется в живых никого. Что дальше? А дальше им нужна будет вторая половина… Женщины. Только не те, которые сейчас на обучении. Модифицированные… Однозначно! Значит, моей миссией от 900-ой, досталось создание модифицированных женщин, сокрытых от старейшины. И я не подведу, подруга! Где жить? Что есть? Пока не знаю. Время покажет.

Я подготовила ещё одну стойку для женского пола, отключенную от связи с поселением. Позанималась с программой обучения. Все они должны заниматься вместе. Теперь нужно начинание: закладка материала для выращивания, девять месяцев терпения… И полная тайна… Я справлюсь!

Прошло время. Я вырастила первичный материал. Из двадцати эмбрионов, семь оказались мужского пола. Их пришлось умертвить и сделать вторую партию, которая оказалась удачнее: все семь то, что надо. Ещё через какое-то время я организовала на третьем этаже подпольные кушетки для тел, выращенных детей, а их мозги перекочевали в стойки для обучения. Шли годы. Я присматривала за ними. Ещё я присматривала и за дочкой старейшины. Её обучение было особенным. Много чего я узнала о ней. Все старейшины передавали своё место по наследству, и той, что выращивали в стойке, место в центральном доме было уже забронировано. Как бы это банально не звучало, но меня никто и никогда бы не выбрал в старейшины, даже если бы я треснула от работы для поселения. Ей внушалось, что она выше всех по статусу и обучения велись по теме управленца, взлом камер, скрытное наблюдение за населением и много ещё чего. Я тоже очень много черпнула знаний из её обучения.

Я очень часто стала опять наблюдать, как старейшина без чипа покидает поселение. И так, как я уже знала, как извлечь его у себя, и какой кабель связи отключать на плате, то проблем от него избавиться не было, только одной долго и неудобно.

Слежка. День первый. Вечером я оставила свой чип на работе на втором этаже. По времени чуть раньше, чем обычно увидела старейшину. Прокралась незамеченной к домам, где обычно видела её и затаилась. Прошло немного времени, и я не разочаровалась: старейшина появилась, как обычно, без чипа и, оглядываясь, прошмыгнула за угол дома, за территорию поселения. Я последовала за ней. Осторожно заглянула за угол, но её там уже не было. Выходить из засады я не стала, только начала прислушиваться. Тишина… Теперь старейшина могла сама сидеть в засаде. Рисковать не стала, попробуем завтра…

День второй. Сегодня местом моей засады будут кусты, после выхода из поселения. Я прокралась за поселение, отвернула немного от дорожки и затаилась в кустах. Через время появилась старейшина. После последнего дома поселения она быстро пробежала по дорожке. И… Забежала в те кусты, где сидела я! И затаилась, наблюдая за территорией от поселения. Она оказалась от меня в двух метрах. Но у меня было преимущество: мой серый костюм был почти невиден в темноте, по сравнению с её белым. Передо мной был куст, который меня скрывал. Ещё моё тело было не человеческим: не было дыхания, и я могла очень долго находиться в неподвижном состоянии. Человека сразу бы обнаружили… Старейшина выждала время, убедилась, что хвоста нет. Вышла из кустов и зашагала по дороге. Я пошла за ней, но ветки под ногами предательски затрещали. Я присела и затаилась. Старейшина обернулась и стала вглядываться в мою сторону. Длительное время она неподвижно стояла, а я неподвижно сидела. Затем старейшина продолжила свой путь. Я не решилась, подождала немного времени и вернулась в поселение.

День третий. Сегодня я намного дальше отошла от поселения по этой тропе и спряталась за толстым деревом, которое стояло почти на тропе. Вскоре на тропе замаячил белый костюм старейшины. Она, то и дело оглядывалась назад. Прошла мимо моего схорона. Сегодня мне ветки не мешали, ничего не хрустело под ногами. Я проследовала за ней. Через двадцать минут ходьбы от поселения связь с поселением пропала. Шли мы очень долго. Тропинка закончилась, и старейшина продолжила путь уже через кусты. Я опять не решилась идти следом, ветки могли выдать моё присутствие. Я наблюдала лишь, в каком направлении она двигалась, пока это было видно и слышно, а затем вернулась в поселение и стала караулить её возвращение. Вернулась она только рано утром. Посчитав примерное время пути туда и обратно, на дорогу без тропы, вышло примерно три часа. В руке у старейшины был какой-то прямоугольный толстый предмет, с цветными боковинами. Что это? Для чего он ей?

Я вернулась на работу, включила связь. На изображении появился кружок с цифрой 817, который находился рядом с моим кружком 102. Я не знала, что мне делать: идти туда или бежать из поселения. Если убегу, вся моя и 900-ой работа будет впустую и аккумулятора мне даже на два дня не хватит. Значит нужно идти… Была не была…

Я поднялась на второй этаж. 817-ая стояла и пялилась на мой чип в недоумении. Услышав, что я приближаюсь, она обернулась. Глянув на меня, а потом на чип:

– Не поняла! Как это так?

Я попыталась ей объяснить ситуацию:

– Аааа… Привет! Понимаешь, я очень люблю гулять по ночам за территорией поселения, а ты сама знаешь, что это запрещено. Днём я спокойно там хожу, у меня есть разрешение. А вот ночью… Старейшина на такие прогулки разрешение не даст, вот я и ухитрилась .– с натяжкой улыбнулась 817-ой: Ты ведь никому не скажешь?

Я одела свой брелок на шею под водолазку.

– Ладно, не скажу… Если и ты не скажешь, что я об этом знаю… Я тоже люблю погулять, но только в симуляторе. Здесь что? Только всё одно и то же, а в симуляторе любое место в мире. Режим ощущений. Я тут вот по какому делу. Меня назначила старейшина к тебе в помощь. Решила прийти пораньше, познакомиться. Я биолог, ботаник, программист.

– А я нейробиолог, прикладная робототехника, математика, программирование, человековедение, и биология с ботаникой. А ещё я занимаюсь выращиванием эмбрионов людей, пересадкой мозга в кассету, задаю программу обучения и установка кассет при перемещении. Беру и отправляю биоматериал в другие поселения. Руковожу шестьюдесятью ботами в теплице и за территорией поселения.

– Так много? Теперь биоматериалом и выращиванием эмбрионов буду заниматься я. Так назначили…

– Отлично, а то мне тут одной совсем скучно стало.

В тот день мы очень много говорили о всяком, и 817-ая оказалась приверженцем спокойной работы на месте и гуляний в симуляторе. От прогулки за территорией поселения отказалась, мол, не её это… Ей больше нравилось заниматься биологией, исследовать, что-нибудь под микроскопом (это такая штука, которая увеличивает мелкие объекты под линзой и передаёт изображение лаборанту по связи) Свободное посещение работы, по желанию. Поэтому на работе она появлялась не очень часто. За старейшиной следить я прекратила. Может 817-ая приставлена сюда, чтобы следить за мной. А так как пересаживаю мозг только я одна в поселении, то пока не наказывают, но пристально следят. Как теперь узнать: чем занимается старейшина? Что-за прямоугольная штука была у неё в руках при возвращении в тот день?

В обучение дочки старейшины стала добавляться история. История человечества… Не такая, как преподавалась всем. Очень, очень давно было очень большое перенаселение планеты. Многие животные вымерли на планете. Небольшие группы женщин организовали несколько поселений по всему миру и тайно воровали мужчин и женщин, собирали с них генетический материал и возвращали обратно. Попутно в их лабораториях разрабатывалась болезнь, которая незаметно действовала только на людей: делала их бесплодными. А в их поселениях начали выращивать женщин в определённом количестве, а мужчин держали в клетках, как биологический семенной материал. За сто лет человечество на планете не смогло справиться с этой болезнью и вымерло. Остались лишь эти поселения. С этого момента и пошёл отсчёт новой эры. Города превратились в руины, которые со временем заросли травой и деревьями. А в поселениях со временем достигли таких высот в кибернетике, что перешли к андроидным телам, а мужчин не приходилось держать в клетках, их телами управляли женщины через модуль управления. Со временем эта история стёрлась. Её заменили агрессивными мужчинами, чтобы оправдать свои действия. А кибернетическое тело не было подвержено заболеваниям. Многих вымерших животных удалось восстановить, даже очень древних. Прошло больше полторы тысячи лет. На планете снова появилось много лесов, рек. Природа очистилась от токсинов. А чтобы у людей не возникало лишних вопросов, им запретили выходить за поселение, заменив их прогулки виртуальными, естественно без городов артефактов. Если поставить забор, люди наоборот будут рваться за него. Чтобы люди не смогли долго находиться за территорией поселения, а тем более выжить, ограничили аккумуляторной батареей, которую нужно было заряжать почти каждый день, картриджем с питанием и кислородным баллоном. Кто далеко уйдёт, тот уже не вернётся. Другое дело удержать население поселений в повиновении. Разъединяй и властвуй. И в помощь старейшине двести ботов и столько же андроидов, надзирателей за порядком. В развалинах городов можно было наткнуться на книги – источники знаний человечества, а так же многое другое. Нельзя чтобы простые смертные натыкались на такое. А так как никто за поселение не выходил, то о таких городах никто ничего не знал.

Что до старейшины, то навязчивую идею, узнать, что она принесла в поселение, я не отодвинула в сторону. Наоборот. У меня ведь есть боты, которые разносят кислородные баллоны и картриджи с питанием во все комнаты. И к старейшине в том числе. И раз я ими управляю, то могу ими и подглядеть. Камерами можно смотреть в реальном времени, записи нет. Когда старейшина уйдёт в следующий раз, через минут двадцать пять с запасом, можно будет засылать к ней бота, посмотреть, что и как. С картриджем и баллоном подозрения он не вызовет. Сегодня ещё раз продумаю план, а завтра попробую.

Наступило завтра. День прошёл в ожидании вечера. Скорее бы! Когда начало темнеть, я затаилась на тропе за деревом, чтобы убедиться что старейшина ушла. Пришло время, и старейшина появилась, как обычно, оглядываясь, прошла мимо. Отсчёт пошёл… Я вернулась к себе на работу, подняла одного бота, вручила баллон и картридж и через двадцать минут дала указание идти в здание старейшины. А сама подключилась к его видео. Проблем с входом в здание не было. Начала я обследование с верхнего этажа. Оглядела этаж – ничего нет. Второй этаж сверху: место расположения её ботов и андроидов решила пропустить. Третий этаж сверху. Четыре комнаты. Первая была наполнена кучей экранов с разных мест поселения. Две камеры из них касались меня: изображение моей комнаты и вход в здание, где я работаю. Свою комнату трогать не стала, пусть смотрит, я и так об этом знала. А вот камеру, которая направлена на вход в здание моей работы, я перепрограммировала на вход в другое здание. Они ведь все одинаковые… Кто это заметит. Во второй и третьей комнате стояли какие-то стойки с электроникой. Подключиться и проверить, что в них, не имелось возможности. В четвёртой комнате стоял шкаф с большим количеством цветных прямоугольников, похожих на тот, что принесла старейшина. Бот, по моему указанию достал один из них. Оказалось, что в середине, между толстыми корочками очень много тонких листочков с большим количеством слов. Бот сохранил в себе все страницы этого прямоугольника и положил его на место. Мы продолжили обыск комнаты. Ещё в одном шкафу находились странные предметы: четыре небольшие палки с двумя, торчащими шипами вперёд и красной кнопочкой на палке. Бот нажал на эту кнопку. Между шипами проскочила молния с громким треском. На время связь с ботом пропала, но ещё через пару секунд снова появилась. Так и повредиться можно! Бот положил эту палку на место. Следующим экспонатом стал примерно метровый плоский металлический предмет с рукояткой, острым концом и заточенными краями. Тоже, довольно опасная штука. Зачем они ей? Так же было много красивых вещей и украшений. Идём дальше. Этажом ниже тоже четыре комнаты. В одной стояла коробка старейшины с зарядным устройством. Шкаф с кучей запасных усиленных аккумуляторов. Стойка, полная картриджей с питанием на несколько дней и кислородные баллоны, видимо тоже на увеличенное время использования. Бот взял один такой баллон, один картридж и пару аккумуляторов. Старейшина не заметит их исчезновения. В других комнатах была интересная деревянная мебель, оббитая красивым материалом, на стенах какие-то стекляшки, в которых я увидела ровное отражение. На последнем, нижнем этаже, дверь была закрыта. Но подключившись к системе и немного поколдовав, мне удалось открыть её. За этой дверью оказался склад с десятками подвешенных на крючках тел андроидов. По другую сторону от входа висело столько же тел для людей, новых, не пользованных. И металл сильно отличался от металла остальных, он был намного твёрже. Всё, нужно возвращаться. Судя по описанию, прямоугольники в шкафу – это были книги… Значит где-то, совсем недалеко от нашего поселения когда-то был город. И именно оттуда старейшина носит всё это. Теперь нужно понять, что в них такое важное содержится. Бот вернулся, и я запрятала украденное у старейшины на третьем этаже. Может пригодиться когда-нибудь. Фото страниц книги сохранила на внешний носитель памяти и пошла домой, в свою коробочку, заряжаться.

Почти каждый день, когда старейшина уходила из города, по вечерам, я засылала бота и делала снимки книг, а днём читала их. Чего там только не было: чертежи техники и оружия, много литературы по археологии, химии, астрономии. Там столько всего интересного. Это не честно, что никто об этом не знает. И я внедрила эти знания в обучение в моих стойках с мозгами .

817-ая разработала для людей, какую-то суспензию для лечения бесплодия и старейшина подарила ей за это андроида. Ещё одного шпиона мне не хватало! Только он, оказался, каким-то странным. Ходил не так, разговаривал не так, загадками. Может он хочет внедриться, стать своим? Но, кое-что, он знал, как будто читал эти книги. Спокойствие 102-ая! Не подавай вида, игнорируй.

Однажды 817-ая пришла и попросила у меня узнать про взятые у её тела яйцеклетки. Доступ к этим данным только у меня, мало ли… Она же теперь занимается биологическим материалом. В тот же день по какой-то случайности, её дочку 1721, забраковали и кремировали. Видите ли, вела она себя не подобающим образом. И этот её андроид постоянно подбивал на нарушение правил. Я, конечно, против таких правил, но это же явная подстава. Я даже предупредила её, что это может быть опасно для неё, а заодно и для меня. Попросила, чтобы она сильно не доверяла своему подарку. Но уже на следующий день они пришли ко мне и попросили извлечь из 817-ой чип. Куда это годиться! Но я вспомнила, что когда-то и сама просила 901-ую об этом. То, что 817-ая не скажет никому, я знала наверняка. Про чип она ведь хранила молчание… Прошло немало дней с того момента, как она узнала о моей тайне про чип. Возможно, пришло время её отблагодарить? С 541-ым она сильно изменилась, стала человечной. Может её андроид «немного» бракованный попался? Я велела 541-му не ходить за мной, а сама быстро провернула работу по снятию чипа и отключению связи. День за днём я наблюдала, как 817-ая со своим андроидом, счастливые уходили из поселения и удовлетворённые возвращались обратно.

Один день перевернул всё и поставил все мои дела в опасное положение. Я сидела подключенная к своим стойкам, когда услышала грохот внизу. Инстинкт сработал очень быстро. Я запрятала свои стойки и спустилась вниз. 541-ый выключенный валялся на входе. Сломанная, покорёженная, с оторванной рукой 817-ая валялась перед ним. Я не смогу её восстановить! Я установила кассету с её мозгом в стойку. Живая вроде. Заменила 541 аккумулятор. Тот еле встал:

– Где Лена? Где 817-ая?

– Живая она. Что случилось?

– Она сорвалась со скалы.

– Зачем я её послушалась. Не надо было из неё чип убирать. Сейчас бы всего этого не было. Что мне сейчас прикажете делать? Других тел нет, а если найдутся, её нельзя будет старейшине предложить. Начнутся разбирательства и тогда-то уж точно меня с ней кремируют! А вот с телом что делать?

– Ты можешь её мозг впихнуть в живое тело? – спросил 541-ый.

– Извлекать – да. Обратно… Таким не занималась…

– Можешь попробовать? Умоляю, сделай!

– Ты думаешь, у меня есть другой вариант! Ты лучше подумай, куда тело деть! Аккумулятор я тебе зарядила…

– Пожалуйста, вставь её мозг в её живое тело.

– Иди, разберись с телом, я пока что-нибудь придумаю.

Ни разу не видела, чтобы андроид, за что-то волновался, а этот прям из тела готов выпрыгнуть ради неё. Может в него по ошибке мозг воткнули? Надо будет проверить. Чип определения 817-ой оставила у себя. По операции: отторжения её телом её же мозга точно не будет. Надо пробовать. Вызвала бота (её тела), уложила на кушетку . Была ни была, хуже уже точно не будет. Принесла кассету с её мозгом, подключила трубками к питанию и пересоединяла всё, что раньше обычно отключала. Теперь находиться на первых двух этажах было для неё опасно, вдруг кто придёт! Два дня 541-ый сидел рядом с ней, ухаживал. Вот это преданность, я понимаю. Мне стало завидно. Я тоже хочу такого андроида!

Как-то я с 541-ым разговорилась. Сидя возле 817-ой он вдруг спросил меня:

– Скажи, ты веришь в бога?

– В кого?

– Ну вот раньше люди верили в бога… Не важно… В какую-то субстанцию, которая руководит нашей жизнью. Ты веришь в жизнь после смерти?

– Я считаю, что жизнь даётся нам один раз, и ты сам решаешь, как тебе её прожить.

– Да, но ты ведь не решала, что тебя пересадят в эту конструкцию. – указал 541-ый на тело: И теперь тебе от него никуда не деться. Судя по тому, как много времени прошло, меня вот опять вернули. Только я не в человеческом теле. И у меня даже нет мозга! Я не представляю, как я к этому прилип. Ведь что-то меня вернуло на землю.

– Может в тебя заложили виртуальное мышление?

– Тогда почему я помню свою прошлую жизнь? Всё, до мелочей.

– Кто-то хорошо над тобой потрудился. Вот и все ответы…

– Тогда почему я знаю то, о чём никто из вас ничего не знает?

– Откуда ты знаешь, что это было на самом деле?

– Я это видел, чувствовал, жил.

– Кто-то с тобой явно перестарался. Если заложить в тебя программу, ты не отличишь, где была реальность, а где нет.

В этот момент очнулась 817-ая.

– Живая? Ну и подставила же ты меня! Что будем делать, когда будет очередное перемещение? Лично я не знаю… – начала я.

– Перемещения не так часто происходят, что-нибудь придумаем к тому времени. – ответила 817-ая.

Теперь я умею возвращать мозг в тело. А что если вдруг опять придётся кого-то перемещать, а что если старейшина нагрянет, а что если будут 817-ую искать… А ЧТО ЕСЛИ… Нет! Пришло время вернуть мозги мужчин и женщин в свои тела. Их нужно уводить отсюда. Каждый день я начала делать операции по возвращению мозгов из спрятанных стоек в их тела. За прооперированными людьми ухаживала долгое время, а когда те смогли сами передвигаться, начинали помогать мне. Настоящая команда. Лишь одна операция девушки закончилась неудачно: Тело не выдержало, запустить не получилось, а мозг успела спасти. Она вернулась в стойку. Одна… Как бы мне хотелось тебе помочь, но я не знаю как. Есть один вариант… Шанс минимальный, но он есть. Если этот мозг, вставить в моё человеческое тело? Мне операция по пересадке мозга не светит, нет того кто это сможет сделать. Я могу им всем помочь только в этом теле. Я управляю всем, что ко мне относится, могу что-то взломать, настроить. Без этого тела такие манипуляции невозможны. Есть у меня и усиленные аккумуляторы, баллон, картридж… На первое время хватит.

Со словами «надо», я выполнила последнюю операцию. Надо же, получилось. Конечно не то тело, которым себя воспринимала девушка в стойке. Но она была благодарна, что её не бросили. Вечером на нашем закрытом собрании решили, что вся эта компания будет работать в теплице и притворяться ботами, ни при каких условиях там не разговаривать. Я рассказала, что предположительно знаю, где находится человеческий город. Но что там от него осталось неизвестно. Там возможно и можно было бы основать человеческую колонию.

Когда дело доходило до еды, мне было смешно смотреть, как мои «недоботы» кушали и морщились от еды, которую обычные боты ели без проблем. Они называли её дрянью… Большое спасибо 541-му, за то, что он оказался изобретателен в приготовлении еды. Откуда он столько знает? 541-ый и 817-ая даже не подозревали, что у них под боком столько настоящих людей. 817-ая конечно тоже теперь стала настоящим человеком, но доверить ей все свои тайны я не решалась.

В один из дней от старейшины пришло уведомление: умерла 1831, завтра будет перемещение. 817-ая и 541-ый, как обычно, собрались на прогулку. Я сообщила им эту ужасную новость. Оставаться в поселении уже стало невозможно, остаться здесь значит подписать себе смертный приговор. Мой отряд собрал еды в дорогу, очень много семян, забрали весь биологический человеческий материал, инструмент, ёмкости для выращивания эмбрионов, на всякий случай. 817-ая упросила меня вставить модуль управления 541-го в живое мужское тело. В модуле стоит ядерная батарейка, почему бы и нет, хватит навечно. Я раскрутила 541-го. Действительно, стоит электронный модуль, а не мозг, как я думала. Подобрали тело и переставили его туда. Операция прошла успешно. 541-ый включился:

– Добрый день. Не желаете сделать селфи?

Старейшина поймала сигнал 541-го и подключилась к нему.

В это время 817-ая:

– Что за шуточки, Женя? Надо идти.

В комнате подготавливалась к уходу из поселения наша команда. «Что там делают боты? Нет, это не боты. Мужчины ходят! И это всё у меня под носом!» – увидев всё это, старейшина кинулась к мониторам наблюдения. «Где вход в здание 102-ой? Вот оно. А почему там другие люди ходят, которые к зданию не относятся. Что! Так это не ту камеру переписали мне для наблюдения. Но кто и когда? Только 102-ая способна на это. Тревога! Охрана!» Старейшина вернула камеру наблюдения за зданием 102-ой. А там эвакуация идёт полным ходом. 102-ая глядя на 541-го:

– Это уже не он. На нас через него уже смотрят. Старейшина подняла тревогу. Нужно срочно уходить.

– Нет. Не может быть. Женя. Женечка! Скажи что это ты!

Но он бормотал какую-то ерунду:

– У вас стресс. Не желаете селфи на фоне моря?

Это точно теперь был не он! 817-ая ладонями закрыла глаза и из-под них потекли слёзы:

– На что теперь мне жизнь, если его уже нет. Уходите, я постараюсь задержать старейшину.

Она сходила наверх и одела на себя чип, только повесила его поверх одежды. Затем пошла по прямой: через бордюры, через палисадники, невзирая на стрелочки, в сторону центральной площади к старейшине. Попадавшиеся по пути люди останавливались и оглядывались на неё.

Я вставила в себя все усиленные расходники. Выдернула из стойки кассету с мозгом дочки старейшины и бросила на пол:

– Не быть тебе главной в этом поселении.

В последний раз оглядела стены, того места, где провела столько много времени. Там, где я появилась на свет, хоть и не так, как мне бы того хотелось. Где встретила своих первых подруг, где получила огромное количество знаний и, командуя своим отрядом людей и всех своих ботов, поспешили в сторону предполагаемого древнего города.

Из здания старейшины вышло очень много обновлённых андроидов, а за ними вышла и сама старейшина, но в новом крепком теле. В её руке был меч, который она сжимала от злости. Движение на площади остановилось. Старейшина по связи вызвала всех своих ботов. Навстречу старейшине шла 817-ая в человеческом теле и пристально, без страха, смотрела на неё. Она остановилась, сорвала с шеи чип и кинула его в сторону старейшины. Старейшина не стала с ней долго разбираться. Только крик вырвался из её горла. Она подбежала к несчастной и, взмахнув мечом, снесла ей голову. Голова отлетела на траву. Тело рухнуло на дорогу и всё вокруг него стало заливаться кровью. Перепуганные люди замерли на местах. Как может эта жестокая женщина руководить поселением. Но никто рисковать своей жизнью не стал, не прозвучало ни единого упрёка в её адрес.

Старейшина со своей дружиной побежала к зданию 102-ой. Какие тут стрелки? Нужно как можно скорее добраться до изменницы! Проверив все этажи здания 102-ой, она обнаружила брошенную на пол кассету своей дочки. За такое время без питания мозг уже был мёртв. Остальные кассеты будущих поселенцев стояли на своих местах в стойке. Нет, такое не прощается!

Я со своей командой спешила по тропе, по которой старейшина уходила из поселения по вечерам. Человеческим телам свойственна усталость, поэтому иногда на короткое время мы останавливались передохнуть. Мужчины, действительно, были выносливее женщин и чтобы лишний раз не останавливаться, несли на себе все грузы и помогали идти женщинам. Видели бы это все в поселении. Тупые и агрессивные? Это не про них. Ещё на одной стоянке я показала:

– Если двигаться вон в том направлении, примерно часа полтора-два, то что-то должно там быть. Не зря туда старейшина ходит…

У меня на изображении появился кружок «12». Это настигала нас старейшина. Но как она узнала, где мы? Я же забыла отключить связь, вот я растяпа! Ну вот, теперь отключила. Мы уже были недалеко от того места, где обычно старейшина начинала идти через кусты. Мы засели в засаде напротив этого места и затаились. По тропе двигалась целая армия андроидов и ботов, которыми управляла старейшина. В руках она сжимала меч, а у четверых андроидов в руках были электрошокеры. Почти три сотни! Нам их не одолеть. Я показала пальцем всем затаиться. Может, не заметят и пройдут мимо. Но старейшина примерно поравнялась со мной и повернулась прямо в мою сторону:

– 102-ая! Я знаю, ты здесь. Ты забыла, что в тебе есть чип?

И в правду! В спешке я забыла снять с себя чип, а под одеждой я его не чувствовала. Что дальше? Сдаваться не вариант, пленных не будет. Тогда война до последнего. Я встала из-за кустов, подняла и своих ботов. Людям сказала, чтобы они уходили.

– Я говорила тебе, что хаос может разрушить мир и гармонию, которые мы так долго создавали. – начала старейшина.

– А ещё ты говорила, что каждый приходит в этот мир не случайно. Как видишь, я пришла не случайно. Можно даже сказать вовремя. Зачем нужно было скрывать от людей настоящую историю человечества? Что мужчины тут совсем ни при чём. И когда ты всем собиралась сказать, что власть в поселении переходит по наследству, а не по личным качествам человека?

– Я вижу, ты чересчур много знаешь! Сдавайтесь, и я пощажу почти всех. Вам меня всё равно не победить. Моя мама говорила мне, что этот день, когда-нибудь настанет. Как видишь, – она показала на андроидов: я подготовилась к этому. Выбора у вас всего два: или подчинитесь, или умрите. Останутся только покорные.

– Никого ты не пощадишь, кроме ботов. А людей, даже в поселение не поведёшь. Тебе этого ненужно.

– Видишь ли, у меня ещё есть две яйцеклетки в запасе, наследница у меня всё равно будет.

– Пока что у тебя их нет, они у меня. И твоё тело было кремировано пятнадцать лет назад из-за старости.

Я начала прикидывать, что на данный момент есть в моих руках? Шестьдесят ботов. А у неё примерно три сотни. Но можно к ним подключаться и давать другие задания. Андроиды и боты старейшины выстроились в ряд, в боевой порядок. Четверо с электрошокерами и сама старейшина были настроены только на меня. Ничего, буду держаться, сколько смогу, лишь бы люди ушли как можно дальше. У них нет чипов, нет связи. Долго придётся искать…

Началось! Вся полоса армии старейшины двинулась на меня. Я через связь давала указания своим ботам валить неприятеля на землю и палками, как можно больше причинять ущерб. Одновременно с этим по одному андроиду отключала от связи со старейшиной и направляла на помощь своим ботам. Армия старейшины взяла нас в кольцо, чтобы никто не сбежал от неё. Четыре андроида электрошокерами стали загонять меня в ловушку, направляя меня к старейшине. Та уже держала меч наготове. Чтобы прекратить сопротивление, достаточно было убить меня. Также достаточно было мне уничтожить старейшину, чтобы всё закончить. Из шестидесяти ботов через пять минут у меня осталось двадцать. У старейшины отсеялось больше сотни. Ещё около сорока я давала команду убегать подальше от старейшины, в поселение, чтобы отсутствие связи с ней не давали возможности вернуть их в строй. Пару раз меня зацепили электрошокером. Я падала, но сразу же подскакивала, потому что если вовремя не встать, я окажусь в западне. Количество моих ботов уменьшалось. Но на помощь ко мне вернулись люди. Они решили, что в данный момент, наши судьбы заодно и не стали спрашивать разрешения в помощи. Ими не нужно было управлять, они сами прекрасно справлялись. Большая часть неприятеля переключилось именно на них, потому что именно люди были гибче, увёртливей, чем андроиды. Действовали небольшими командами и у них прекрасно всё получалось. Даже получилось отобрать три электрошокера. С ними дела пошли быстрее. С разгона один андроид сбил меня с ног. Я переняла управление одним ботом и сбила этого андроида, но когда я начала вставать, меч старейшины пронзил грудную клетку. Ноги подкосились. Мерцание в моих камерах. Дым замкнутого аккумулятора изнутри. Вторым ударом меча в голову, насквозь пронзило череп, но я стала видеть всё яснее, чем через камеры. Я увидела лежащее подо мной моё металлическое тело. Мои андроиды остановились. Меня понемногу стало утягивать вверх, но я увидела, как люди электрошокерами завалили старейшину на землю и добивали её булыжниками. Надо же, 541-ый то был прав: моё тело лежало там внизу, а я видела, слышала, думала! Может он действительно когда-то был человеком? Наступила тишина. Не стало старейшины, остановились её боты и андроиды. Никто не мог теперь ими управлять. Они так и остались стоять на местах. Меня утянуло вверх, в белену. Люди забрали моё тело и подобрали своих раненых. Они недолго шли в том направлении, куда указывала я, и наткнулись на разрушенный временем человеческий город. На краю этого города, на возвышенности стоял большой красивый собор. За многие годы одиночества, его ничего не испортило. Позолоченные купола продолжали блистать на солнце, каменные стены продолжали крепко стоять. Ну что камню будет? 102-ую почётно похоронили на кладбище возле собора. Началась ещё одна эпоха человечества. Теперь никто не сотрёт историю людей, и никто из них её не забудет.

Новая Эра. Прозрение.

Много чего случилось за это время, когда человечество, как вид, практически вымерло. Осталось только пятьсот поселений, в которых по две тысячи женщин были представлены мозгом в телах андроидов и телами мужчин, контролируемые модулем управления для получения семенного материала, выращивания человеческого потомства и для получения из их крови необходимых для мозга веществ. Зачем умертвляли мозг мужчин? Да потому что они сильные и агрессивные! Они бы сразу отняли власть у женщин! Вот только всё это ширма для деяний их самих. Забытая история, оправдание…. Не все об этом забыли: старейшины, которые передавали свою власть по наследству, знали об этом. Зато всем остальным жителям поселений это преподносилось как победа над их основными врагами – мужчинами. Им с рождения вбивалось, что мужчины это зло, но без них никуда. О наследственной передаче власти тоже никто не догадывался. Все думали, что и они смогут когда-то стать старейшиной. А если не ставали, то просто выбор старейшины так пал… И все конечно старались на благо процветания человеческого рода.

Однажды случилось так, что об этой тайне узнала одна жительница поселения, 102-ая и чтобы не сгинуть, втайне вырастила мужчин и женщин, а затем дала им свободу. Ценой их свободы стала её жизнь. Но оно того стоило. В поселении увидели настоящее лицо старейшины, убившей у всех на глазах на площади женщину, которая вернула себе своё человеческое тело. Затем, старейшина, далеко за территорией, вступила в бой со своей армией андроидов и ботов против той, что знала её секреты. Предательница погибла, но и у старейшины отобрали жизнь. Наследнице старейшины не дали шанса, она умерла даже не получив своего тела. Во время боя 102-ая отключала ботов и андроидов от старейшины и отправляла их в поселение, подальше от старейшины, чтобы те не смогли вернуться в бой. Когда погибла 102-ая и старейшина, все боты и андроиды остановились…

Площадь пред зданием старейшины. На площадь вбежал андроид и остановился… Замер… В этот момент умерла 102-ая. Но никто об этом даже не узнал, так же как никто пока не догадывался, что следом умерла и старейшина. Все проходившие рядом с ним люди останавливались в догадках: аккумулятор сел? Связь барахлит? К нему подошла единственная в поселении, кто мог управлять ботами и андроидами: Я… 1980-ая. Я управляю ботами, которые занимаются ремонтом зданий и уборкой территории в поселении. Слежу за порядком в поселении, так сказать… Я подключилась к его управлению, андроид зашевелился. Значит исправный… Тогда что с ним? После того, как старейшина со всей своей «оравой» покинула поселение, на его территории как будто всё опустело: пропало три сотни наблюдателей за порядком! Это не шутка. После убийства 817-ой при всех на площади, люди постарались забиться куда-нибудь подальше, чтобы не попадаться правоохранителям на глаза. Но надо же выяснить: что произошло. Я отправилась в сторону выхода, откуда прибежал андроид. За мной последовало ещё несколько женщин, я думаю, им тоже стало интересно. На дороге за поселением мы обнаружили ещё одного стоящего андроида. Я подключилась к нему. Тоже всё в порядке. И его я отправила на центральную площадь. По дороге всё дальше и дальше мы отдалялись от поселения. Через небольшие промежутки нам попадались по одному боты и андроиды, тоже замершие на месте. Как и предыдущие разы, я отправляла их в точку сбора, на площадь. Прошло пару часов, как мы вышли из поселения и, похоже, нашли место той самой битвы. Много убитых ботов, много сломанных андроидов и она, старейшина, со сплющенной булыжником головой. Но были там и исправные андроиды и боты. Что случилось с ними всеми – не понятно. Понятно только то, что их остановила смерть управляющего ими. Ещё раз оглядели поляну и я дала указание андроидам, способным передвигаться самостоятельно, чтобы те несли сломанных и убитых в поселение, а сама понесла мёртвую старейшину.

На площади к моему возвращению собралось почти всё население нашего поселения. Когда все увидели мёртвую старейшину, наступила полная тишина. Кто теперь будет руководить? Любой из них хотел примерить место старейшины, но все понимали, что нужны ещё и способности управлять ботами. А на это только я одна способна. Поэтому решили, что стоит попытаться поручить это мне. Помимо шестидесяти моих ботов, в моё подчинение перешло ещё двадцать ботов и тридцать шесть андроидов.

– Что нам делать с питанием? – часто слышались вопросы из толпы.

– Есть среди вас ботаники и те, кто обучен человековедению, робототехнике? – спросила я всех: Предлагаю коллективное управление нашим поселением. Будем вместе на собрании решать наши общие вопросы. Я не вижу среди нас 102-ую! Она занималась питанием и разведением людей, следила за теплицами и электроснабжением поселения. Нужно сейчас разобраться с этими должностями, иначе скоро у нас не будет питания, электричества и ботов тоже нужно накормить.

Ко мне вышло четыре человека с необходимыми знаниями. Двое из них робототехники. Что ж, им было дано задание из лома андроидов восстановить столько, сколько возможно. Мы, трое, решили сходить во владения 102-ой. Теплица пустая, без работников. Почти всё выращенное на грядках было собрано. Ёмкости для семян пустые. Первый этаж здания: двадцать мест из пятидесяти, где должны лежать мужчины пустые, остальные подключены к аппаратам. На какое то время производимых ими питающих веществ для поселения хватит. А вот на какое? Второй этаж: четыре стойки с кассетами будущих поселенцев. Одна кассета брошена на пол, значит мертва. Нет пяти контейнеров для выращивания эмбрионов. В хранилище нет генетического материала, пусто! Нужно просить помощи у других поселений, иначе наступит смерть ботов, а затем и наша смерть. Всех оставшихся наших ботов было решено положить вместе с мужчинами для выделения нам питательных веществ. Андроиды собрали весь оставшийся урожай на грядках. Получилось не густо. Благо, электричества хватит всем. Что дальше? Ботаник, 409-ая, предложила собирать за территорией поселения съедобное для ботов: ягоды, орехи, яблоки и всё что имело немало витаминов. Например, даже крапива… Биолог, 1035-ая, принялась собирать генетический материал у оставшихся ботов. Одна проблема: теперь в нашем поселении не было специалиста по перемещению мозга из тел в кассеты и установки кассеты в андроидное тело. Как нам быть? Я отправила сообщение для других поселений с просьбой о помощи.

На вечер было намечено всеобщее собрание на центральной площади. Когда все собрались, я решила выступить:

– Есть несколько сообщений. Из хороших: Я думаю, что уже давно пора отменить запрет для всех, на нахождение за территорией поселения. Ещё я предлагаю отменить движение по стрелочкам. Можно ведь идти в любых направлениях, не соблюдая такт. Разве вам это не надоело?

– Конечно, надоело! – послышалось в ответ.

– Отменяются предупреждения и наказания. Наше с вами существование и так поставлено на грань наших возможностей. Разве это не повод отменить и их?

Толпа засуетилась. Я постаралась их успокоить:

– Нам всем вместе нужно приложить усилия и тогда всё у нас получится. Из неприятных сообщений: 102-ая исчезла… Также опустели грядки в теплице и пропали все семена овощей. Если ботам будет нечего есть, то они могут умереть от голода. Вы все прекрасно понимаете, что наше питание выделяется из их крови. Дальше делайте выводы… По предложениям нашего биолога, мы можем собирать еду для них за поселением, тогда и мы сможем получать питание от них. С электричеством проблем не предвидится. Есть и другое не маловажное сообщение: у нас исчез генетический материал, и у нас нет специалиста по перемещению мозга из эмбрионов в кассеты, а затем в тела. Есть хоть кто-то знающий про это?

В ответ наступила тишина.

– Ладно, над этим ещё подумаем. Я разослала сообщения в другие поселения. Будем надеяться, что нам помогут. Но с завтрашнего утра все свободные приглашаются на поиски еды для ботов. 409-ая просветит вас, что можно, а что нельзя. Для поисков питания сбор здесь, на площади в 9:00. Не забудьте зарядить аккумуляторы.

Ещё перед всеми выступили робототехники. На шее старейшины был обнаружен чип на верёвочке. Они показали его всем присутствующим. Кто-то же его вынул… Робототехники смогли восстановить ещё 13 андроидов, но работы будут продолжены. Тела мёртвых ботов, после извлечения из них модулей управления были кремированы и отправлены на грядки в виде удобрений.

– Хорошо. – сказала я: Тогда всем до завтра.

Все разошлись. На площади осталась я одна. Пойти в свою комнату или проверить закрома старейшины? Так теперь я вроде на правах старейшины… Сделаю ревизию, может что найдётся и пригодится. Отправила всех андроидов на предпоследний этаж – место хранения ботов старейшины. Теперь это их места. Первый этаж: Закрытое помещение. Ладно, разберусь потом. Второй этаж: коробочка зарядного устройства старейшины. Стойка с усиленными аккумуляторами и кислородными баллонами стояла возле входа в комнату. Там же лежали и усиленные картриджи с питанием. Зайду попозже, спать всё равно придётся. В других комнатах интересная красивая мебель. Я даже и не подозревала, что такая красота могла существовать. Да и где? В центре поселения! Кто бы это мог сделать? Третий этаж: Комната с разноцветными прямоугольниками в шкафу. Какие-то странные предметы, о которых я и представления никакого не имела. Что это вообще такое? В другой комнате куча мониторов слежения за поселением и некоторыми отдельными комнатами. Ладно, наблюдение за территорией поселения, но за комнатами зачем? Две другие комнаты с электронными стойками, не понятно для чего, но вместе как-нибудь разберёмся. Как много всего, о чём другие не знают. Завтра нужно будет всем об этом рассказать. Ну а пока нужно отдохнуть…

Зайдя в комнату старейшины, я не почувствовала какого-то превосходства над остальными жителями поселения, только увеличившуюся ответственность за них. Когда я легла в коробку-зарядку старейшины, то практически сразу провалилась в сон. В отличие от моей коробки, в этой, как наяву, мне приснился красочный сон. Я была в теле бота. Гладкая, нежная кожа на ладонях. На поляне, босиком по мягкой траве с росой я шла навстречу тёплому ветру. Длинные волосы приятно колыхались сзади. Ощущение тепла и блаженства. Мой сон прервал будильник… Что? Уже восемь часов? Не хочу вставать… Ещё чуточку… Но будильник в голове пищал неутомимо до тех пор, пока я не вылезла из коробки. Как странно, почему в своей комнате я никогда не видела снов. Только чёрный фон. Просыпалась раньше будильника и ждала, когда он заработает. Что-то не так с коробкой старейшины или только у нас они особенные?

В 9:00 на площадь стали сходиться люди. Туда же пришла 409-ая и робототехники. Отряд из 30 человек под управлением 409-ой с тарой для поисков всего съедобного выдвинулся за территорию поселения. Всех андроидов распределила на работы по поселению и за его пределами. Затем попросила робототехников пройти со мной:

– Можно вопрос? Вам снятся сны?

– У меня только чёрная картинка всё время. – сказала одни из них.

– У меня тоже. – подтвердила другая.

– Сегодня я ночевала в коробке старейшины, и мне снился сон. В своей прежней комнате никогда такого не было! Давайте разберём коробку старейшины и сравним её содержимое с нашими коробками?

Робототехники согласились. Принесли инструмент для работы, разобрали коробку. Запомнили все платы и соединения внутри неё. Я предложила пройти в мою комнату, куда я была приписана. В комнате мы разобрали мою коробку и сравнили с той. Плат оказалось на одну больше. Лишняя плата отвечала за подсознание во время сна.

– Отключите её. – попросила я: я сегодня буду здесь ночевать. Остальные подключения же от той не отличаются. Хочу узнать, что изменится.

Сказано – сделано. Отключили и убрали лишнюю плату. Дальше мне захотелось узнать, что за дверью на первом этаже в здании старейшины. Мы покрутились возле закрытой двери. Мои навыки в программировании были минимальными, и подключиться к ним и открыть дверь мне не удалось. Тогда на помощь пришли робототехники:

– Двери закрыты с помощью электромагнита на двери изнутри. Но если отключить их от питания, то они отключатся.

Мы поискали входящие в это помещение провода. Таковых не оказалось. Жаль… С помощью инструмента открыть их тоже не удалось, двери оказались очень прочными. Нужен специалист по взлому, программист… Дальше я показала робототехникам шкаф с прямоугольниками. Они такое тоже никогда не видели. Я достала один прямоугольник из шкафа. На нём было написано «Археология». Толстые корочки по краям могли открываться, а между ними тоненькие листочки с большим количеством слов. Я начала читать их. Как интересно, как занимательно. Оказывается, очень давно, когда не было даже человека, жили огромные рептилии, динозавры. Что всё на земле сотнями миллионов лет эволюционирует. Вкратце: мы произошли от одноклеточных, но шли мы этот путь очень, пре очень долго.

– Давайте вы займётесь пока восстановлением андроидов, потому что лучше вас с этим никто не справится. А я создам страницу в сети, и каждый день буду выкладывать снимки этих прямоугольников. Вам понравится, что в них написано. Об этом никто, кроме старейшины не знал. Видимо пришла пора всем об этом узнать. Есть здесь ещё много чего интересного. Можем каждый день выкладывать в сеть, чтобы все имели возможность увидеть и узнать.

Робототехники ушли заниматься восстановлением поломанных андроидов. А я начала страницу за страницей передавать в сеть. День закончился, а прямоугольничков оставалось ещё много. Пока я скидывала страницы в сеть, успела попутно почитать. Эти прямоугольники – кладезь знаний человечества, книги. Не зря в них говорится: сила в знаниях. Будем восполнять пробелы… Ведь если порассуждать, то мы все не знаем ничего! Робототехники за этот день смогли восстановить ещё троих андроидов, всё остальное ушло в металлолом. Вернулась 409-ая со своей командой, принесли еды для ботов. Многие из них были довольны этой прогулкой. Они как будто отдохнули. Всё это время за территорией поселения они общались между собой, видели, ощущали красоту природы, делились впечатлениями. Теперь это были не разрозненные одиночки, шагающие по дороге в такт по своим делам, а настоящая сплочённая команда. Меня это очень порадовало.

Вечером я опять собрала собрание. Пришли все. Да как пришли: не спеша, прогулочным шагом по дорогам, невзирая на стрелочки. Были, конечно, и те, кто привычным темпом, да по стрелочкам. Я объявила всем, что в сети теперь они могут посмотреть то, что есть в здании старейшины. О том, что от нас скрывали много знаний, что искусство для бывших старейшин не было запретным, только для нас.

– Кто-то из вас видит ночью сны? – спросила я.

В ответ никто ничего не смог сказать, потому что их и не было. Я рассказала про эксперимент со своей коробкой. Если всё получится, всем желающим повторим. Команда 409-ой собрала припасов для наших ботов на 2-3 дня, поэтому каждый день ходить за едой не было необходимости. Следить за её восполнением поручили 409-ой. «Царство» 102-ой передали 1035-ой. Все боты и андроиды остались под моим управлением. Все разошлись по комнатам, пора и мне испытать свою коробочку. Когда я легла в неё и провалилась в сон, действительно, чёрной заставки не было уже. В этот раз мне снились огромные диковинные звери, про которых я читала, причудливые растения, огромные рыбы в лазурном океане. Мой сон опять прервал будильник. Как же быстро пролетела ночь! Я оказалась права: всем в поселении намеренно отключили сны. Поэтому первым делом сегодня разослала сообщение, что если есть желающие отключить чёрную картинку из снов, приходите на площадь. А желающих отключить нашлось немало, если не сказать что практически все. Робототехникам на сегодня работы хватило. Ну а я взяла себе несколько помощников, чтобы скидывать в сеть снимки страниц книг. Ведь одной мне ещё бы долго пришлось этим заниматься. Шли дни, дела в поселении налаживались. Поселенцы почувствовали, что такое настоящая свобода, им начали сниться сны. Многие из них сами гуляли и наслаждались на природе за поселением. С едой для ботов ситуация понемногу усугублялась: её приходилось искать всё дальше и дальше от поселения и на дорогу тратилось времени всё больше. 409-ая начала засаживать теплицу лесными съедобными растениями, а в палисадниках посадили ореховые деревья, яблони и кустовые ягоды. Собирательство предусматривает кочевой образ жизни, а мы все привязаны к этому поселению только за счёт своих механических тел. 1035-ая обнаружила в стойке с кассетами программы для обучения как пересадить мозг эмбрионов в кассеты и программированию. Я каждый день присоединялась к этим обучениям, а 1035-ая к той программе, которая относилась к людям и операциям. Переставить кассету в тело простое дело, дальше они сами. Но просто, не значит что получится… Получив какие-то знания по программированию, мне получилось подключиться к стойкам в двух кабинетах здания старейшины. Они оказались хранилищем всей истории человечества, и мы подключили вместе с робототехниками эти стойки к общей сети, чтобы все имели доступ к этой информации. Но откуда знаешь, правда там или нет! Но все с удовольствием читали. Взломать дверь на первом этаже пока не удалось, а так хотелось узнать, что же там есть. Ещё через месяц проблемы с питанием ботов усугубились. Приходилось всё большему количеству людей уходить на сбор съедобного, и в добавок всё дальше. Мне тоже иногда приходилось выходить со всеми. Разделялись обычно по одному, по два. Я всегда ходила одна, просто привычка. Как-то я даже дошла до места, где было побоище прежней старейшины. Я остановилась, задумалась. Сквозь кусты послышался треск сухих веток. Я спряталась и затаилась, хотела увидеть животного поближе. Треск потихоньку приближался, и из-за куста вышел мужчина-бот, одетый в ту же одежду что и я… Он оглядывался, что-то собирал. Но боты так себя не ведут, это был явно человек! И он к тому же мужчина! Как такое могло произойти? А собирал он опавшие яблоки. Он надкусил одно и сморщился, а затем выкинул его. Это точно не бот! Они не чувствуют вкуса. Он ещё раз огляделся и пошёл в обратную сторону. Я оставила корзину вместе с собранным возле дороги, стараясь как можно тише, последовала за ним. Какое то время мы шли через кусты и вышли к разрушенному городу. Я читала про это в книгах старейшины. Города – высокие здания, все удобства, магазины. Но там все люди вымерли! Или нет? Я продолжила следить за ним. Его путь привёл к красивейшему каменному собору. Такие же, как он мужчины и женщины, одетые в поселенческие одежды сидели на лавочках и общались между собой, улыбались, смеялись. Никакой злости, никакой агрессии о которой нам столько вбивали в головы с самого появления. Один мужчина подарил женщине цветок, а та носом втянула в себя воздух от него и как будто растаяла, заулыбалась. Чего улыбается? Воздухом никогда раньше не дышала? Ещё на моём изображении периодически появлялось опознавание 102-ой, где-то за зданием. Я тихонько обошла здание, но её там не обнаружила. Начала приближаться на сигнал. Когда я практически была рядом, обнаружила плиту с надписью: «Здесь покоится 102. Спасибо от всех спасённых. Мы тебя не забудем». Значит, свобода этих людей, её заслуга. И то, что случилось со старейшиной, тоже. Я им завидовала. Они ведь не зависели от аккумуляторов, кислородных баллонов, картриджей с питанием. Они могли идти куда угодно и сколько захотят, в них нет чипа, по которому можно отследить. Пора идти назад. Всё это решила пока сохранить втайне от всех, понаблюдаю. На обратном пути захватила свою корзину и вернулась в поселение.

На следующий день я снова решила посмотреть на людей. Они все вместе были заняты делами: кто-то занимался на грядках, мужчины мастерили мебель из дерева, рубили дрова. Я тихо сидела в кустах и наблюдала за ними. Вдруг в спину мне что-то упёрлось. Я оглянулась. Надо мной стоял мужчина, а в его руках была какая-то палка с двумя острыми металлическими шипами и красной кнопкой возле его пальца.

– Встаём медленно и выходим вперёд меня. Лучше не пытаться от меня убегать, будет только хуже. – заговорил он и упёр палку в меня.

Я не спеша встала и медленно пошла вперёд. Люди увидели меня и сбежались поближе. Один из них с мечом старейшины подошёл ближе:

– Нас обнаружили? Что делать будем?

Я заговорила:

– Я только одна о вас знаю, больше никто. Я обещаю, что никому не скажу.

– Раз она одна знает, придётся её у нас держать или убить.

– Да что мы, убийцы что ли? Если её у нас держать, сама помрёт. У неё или аккумулятор сядет, или кислород с питанием закончатся. Её могли и по чипу проследить, где она.

Умирать мне не очень то хотелось:

– А вы умеете чипы убирать?

– Да. 102-ая в своё время показала как.

– Тогда можно у меня его достать и унести подальше. Но чипы можно засечь только на небольшом расстоянии. Я для вас не опасна.

– Не верьте ей, она нас выследила. Если отпустим, за нами потом вернутся. И в этот раз нам уже не уйти. Да и некуда.

– Я теперь вместо старейшины. Мы отменили много правил. Как я вижу, наши семена от овощей все у вас… У нас проблемы с питанием ботов. Без них мы умрём. Вам, конечно, всё равно… Мы ходим по лесу и собираем для них еду. У нас другого выхода не осталось.

– Может тогда лучше вам в тела ботов вернуться? У нас видите, нет проблем.

– Я согласна, что было бы лучше. Но пересадить некому, и тела остались, которые младше 30-35 лет. Остальные кремированы. Кто-то останется без тела. Плюс много людей ещё в стойках. Как быть с ними?

– Ты сказала, что ты теперь старейшина? Ты её дочь?

– Нет, меня выбрали на собрании. У нас ведь старейшина обычно выбирала себе преемника? Раз она мертва, а управлять ботами и андроидами могу только я, то все выбрали меня. Или я чего-то не знаю?

– Да. Например, что место старейшины передаётся по наследству. Вы это не подозревали, но это так. Она заставила 901-ую вырастить ей дочь для передачи власти, а затем, чтобы никто не узнал, убила её. Она не подозревала, что об этом узнала 102-ая. При уходе из поселения она отключила кассету преемницы старейшины от питания. Без этого питания мозг живёт всего одну минуту… Ты сказала, что правила в поселении отменили? Какие?

– Теперь всем без ограничений разрешено покидать территорию поселения. Но сами понимаете: далеко и надолго никому не уйти. Передвижение по поселению как сам хочешь. Никакого строя и стрелок передвижения.

– А что на счёт людей? В человеческие тела можно возвращать?

– Мы пока об этом не думали. Можно собрать собрание и всем вместе решить. Только о вас пока никто не знает.

– Мы знаем, как пересаживать мозг обратно. Вернее, где есть программа помощи для операций, но они только для тех, у кого андроидное тело. Можно взломать сервер старейшины.

– Я была бы признательна… – ответила я.

– Да вы о чём ребята? Она же нас в ловушку заведёт! Нельзя её отпускать. В подвал её! – выкрикнул один из мужчин.

Они так и решили. Закрыли в подвале. В чём-то они правы: Никто не знает, что может случиться. И если от этого зависит твоя жизнь и жизнь остальных, то лучше не рисковать. Я не стала сопротивляться. Через пару часов ко мне спустились двое мужчин. С инструментом… Предложили избавиться от чипа.

– Да, давайте. Всё равно здесь умереть придётся. – иронизировала я.

Они разобрали мне бок и вытащили герметичную капсулу, затем также аккуратно собрали меня.

– Распахни грудную клетку. Кроме чипа есть и другая хитрость, как вас обнаружить.

Я раскрыла. Они отключили кабель с одной платы и прокомментировали:

– Это твоя плата связи. Если этот разъём подключен, ты принудительно соединена с сетью. Так и без чипа можно определить твоё место положения через неё. Когда отключен, ты можешь включать и отключать связь, когда тебе вздумается. Попробуй!

Я попробовала. Да, действительно, получилось. Чип надели на верёвку и отдали мне. Странно! Так же чип на верёвке висел на старейшине, когда мы её нашли. Я из интереса спросила тогда:

– А прежней старейшине тоже вы чип снимали?

– Нет. Это сделала другая, но она уже тоже мертва. Старейшина ей помогла… Она только научила 102-ую, как это сделать.

– Почему вы оставили людей в поселении умирать без пищи? Чем мы перед вами провинились?

– Мы взяли, чтобы самим с голоду не умереть.

– А нас можно было оставить на голодную смерть…

– Мы торопились. Как-то не подумали об этом…

– Контейнеры для эмбрионов и весь семенной материал тоже вы взяли?

В ответ те кивнули.

– Но вам то они зачем?

– Восстанавливать свободное человечество. Для этого нужно разнообразие генов. Вы бы из них всё равно ботов сделали.

Мужчины ушли и меня запертой оставили в подвале. Прошло ещё несколько часов. У меня начал подмаргивать на изображении аккумулятор. Питание и кислород тоже скоро должны были закончиться. Ко мне спустилась девушка. В руках она держала аккумулятор, баллон и картридж:

– Это от 102-ой осталось… Поменяешь, как нужно будет. – сказала та, и отдав всё это ушла.

А «нужно» уже настало. Я сменила это всё. Всё частично было уже использовано, но всё лучше, чем с пустым баллоном и картриджем. Наверное, наступил день следующего дня. Ко мне спустились несколько человек:

– Мы тебя отпустим, но при условии.

Меня это обрадовало. Условия? Да всё что угодно, лишь бы остаться в живых.

– Николай пойдёт с тобой. Проследит, чтобы не было засады, и что ты действительно нас не обманываешь.

– Николай это кто?

– Это, я! – ответил один мужчина.

– Ты ведь мужчина?

– Да. И что?

– У тебя номер есть?

– У меня есть имя. Моё! Собственное! Мы себя не номеруем.

– Я -1980-ая. Уж извините, с номером… Я так поняла, вы все здесь проходили обучение в стойках, в кассетах?

– Да. Но как видите, сейчас мы в своих телах.

– Можно узнать чему вы обучались в стойках? У вас было программирование? Взлом?

– Было и это в том числе…

– Мы сейчас в поселении наводим порядок после старейшины, смотрим, что у нас есть. Так вот: на первом этаже этого здания есть закрытая дверь. У нас не получается её открыть.

– Зато мы знаем, что за ней. 102-ая вскрывала её уже. Там были новые тела для людей и новые андроиды из другого, более прочного сплава.

– Можете мне помочь со вскрытием?

– Нет, мы в поселение не пойдём. У 102-ой на втором этаже есть две спрятанные стойки, можно подключиться к ним через кабель. Ответный разъём у тебя в груди на плате связи. Чему обучались мы, там всё есть.

Меня выпустили из подвала. А ещё мне дали семена овощей, достаточно, чтобы вырастить урожай и получить семена на следующий сезон. Николай пошёл вместе со мной. Пока мы шли в поселение, я надоедала ему своими вопросами:

– Скажи, а почему вы дышите через цветы? Я видела, как женщине дали цветок и она через него дышала.

– Она не дышала. Она нюхала. От цветов исходит приятный запах. У человеческого тела есть несколько чувств: помимо запахов, на языке во рту мы чувствуем вкус. Кожа, не просто чувствует прикосновения. Если легонько провести по ней, становится щекотно, если сильно надавить или ущипнуть – может стать больно. Ещё мы чувствуем тепло и холод. Пока у тебя нет человеческого тела, тебе этого не понять.

Я решила рассказать про свою коробку-зарядку:

– Мне снился сон. Я…

– Тебе снился сон? 102-ая говорила, что в таких телах сны не снятся.

– Оказалось, что снятся. У всех в коробках стояли платы блокировки снов, а у старейшины такой платы не было. Когда я уснула в её коробке, мне и приснился сон. Теперь мы у всех эти платы отключили. Так вот приснилось мне, что я иду в человеческом теле по мокрой траве, а мне в лицо дует тёплый ветер. Но я ведь никогда такого не могла ощутить, почему тогда я знаю, каким оно должно быть?

– Не знаю… А то ли ты ощутила? Может, мы это по-другому ощущаем?

Так незаметно за разговорами мы добрались до поселения. Николай, оглядываясь, остановился, не заходя в поселение. Я махнула ему рукой на прощание и пошла к себе. На площади меня встречали люди и спрашивали: куда я пропала. Я сказала, что заблудилась в лесу. А ещё что нашла на месте гибели старейшины семена. 409-ая с андроидами сразу засадила ими всю теплицу. Ну а я отыскала на втором этаже пустые, спрятанные стойки для кассет и подключилась к ним кабелем. Там было действительно много информации про взлом, программирование и ещё я закачала себе и 1035-ой помощника для операций. Наверное, 102-ая была права, когда для людей из города выложила всю информацию для обучения. Все имеют право знать. Тогда и я подключу спрятанные стойки к сети. Нам ведь теперь больше нечего скрывать. И я теперь в статусе старейшины. Разрешаю! Дальше попробовала новые знания на взлом. Подключилась к дверям в здании старейшины. Есть! Получилось. Делала я это одна. Дверь открылась и за ней как мне говорили действительно тела для поселенцев и андроидов. Я насчитала по пятьдесят того и другого. Попробовала погнуть их металл: Да, действительно, покрепче нашего… Если предложить поселенцам, желающих будет очень много, на всех не хватит. Можно будет в них переносить потом кассеты из стоек. Я дождалась ночи, и когда никого не было на улице, перенесла всех по очереди на третий этаж здания, где находились кассеты. Андроиды тоже переехали туда. Андроидов можно было зарядить кабелем. А все тела для людей были без аккумуляторов, картриджей и баллонов с кислородом. Так в моей комнате старейшины всё это лежит на стеллаже. Я вернулась в своё здание. В комнате оказалось почти как раз столько, не хватало лишь одного комплекта. Так он теперь во мне, достался от 102-ой. Я перенесла и эти запасы к телам и положила на стеллаж. Дверь на третий этаж заблокировала, чтобы никто не входил. Незачем кому то там шляться!

Прошло ещё несколько дней. 409-ая начала получать первые урожаи с грядок. Число добытчиков в лес за питанием стали уменьшать. Я решила сходить в город, отблагодарить. Электричества у людей не было. Поэтому в подарок я прихватила солнечную панель, аккумулятор и комплект для освещения. Пригодится, я думаю. Чип оставила в своей комнате. Выходя из поселения, оглянулась, чтобы никто за мной не шёл, и прибавила шагу. Если бы я была в теле человека, наверное, сильно устала бы, а так железо и моторчики…

Войдя в город и увидев людей:

– Это я, 1980-ая. Я одна. – подойдя ближе: Я хочу вас отблагодарить. Семена овощей взошли. Всё налаживается…

– Привет! Это всё нам? Спасибо, нужная вещь!

– Я до тел в секретной комнате добралась. Программу помощника для операций скачала. Нет желания и уверенности в проведении операции. Стоит ли? Я хочу попробовать выращивать детей в их собственных телах, я не хочу, чтобы они зависели от этого железа. Сегодня на собрании предложу. Посмотрим, что остальные скажут.

Николай в ответ:

– Я несколько раз тайком приходил к поселению и наблюдал за вами. Всё кардинально изменилось у вас. Теперь вы стали больше походить на людей. Поговори со всеми. Если всё решится, то может тогда и мы, когда-нибудь сможем вернуться в поселение без опасения за свою жизнь. Мы ведь тоже люди.

Ещё часок мы посидели на скамейке, поговорили. Но надо назад возвращаться. Мы попрощались, и я зашагала в поселение. Вернув на шею чип, я вернулась в здание старейшины. Обесточила комнату наблюдения с мониторами. Мне это не надо. Я не собираюсь за всеми следить. Нужно провести собрание, может, есть желающие вернуться в человеческие тела. В намеченное время большинство собралось на площади. Мы ещё не успели начать, когда на площадь вбежала ещё одна жительница поселения:

– Я гуляла за поселением, когда увидела что с юного направления в нашу сторону идёт очень много андроидов. Они идут прямо к нам. Кто это может быть?

Я попыталась успокоить:

– Когда убили старейшину, я посылала в другие поселения сообщения с просьбой о помощи. Возможно, кто-то из них и пришёл к нам на помощь. У них, что-то было в руках? Они несли что-нибудь?

– Они были далеко, я не разглядела.

– Тогда не расходитесь, дождёмся их прихода здесь.

Через полчаса на площадь ровным строем, шаг в шаг зашло очень много андроидов, штук двести, если не больше. В руках у них были свёртки. Среди них присутствовал и человек. Отображалась как «1». В её руках был меч, как тот, что был у старейшины.

– Не поняла! Что за бардак? Ну-ка, все построились! – крикнула она в сторону наших поселенцев.

– А ты кто такая? – вышла одна из толпы: у нас есть своя старейшина.

«1»-ая не стала ждать и пронзила мечом её голову. Пришедшие андроиды бросили свёртки, и подошли ближе к своей начальнице.

– Кто дал вам разрешение выбирать себе старейшину?

Из толпы послышалось:

– У нас всегда старейшина выбирала себе преемницу из числа поселенцев.

– Вы что такие тупые? Не было никакого выбора! Все старейшины были моими родственниками. Всё переходило по наследству. Теперь я ваша старейшина. Своё поселение я оставила на свою дочку. А теперь построились быстро!

Я кивнула остальным построиться. Пока нужно было сохранить всем жизнь. Мы построились. 1-ая взошла на крыльцо здания старейшины:

– Поприветствуйте меня как полагается.

Люди, оглядываясь друг на друга и с неуверенностью зааплодировали.

– Почему так тихо? Вы не рады меня видеть? Ещё громче! Ещё!

Все зааплодировали громче.

– Теперь выходим ко мне те, кто управляет ботами, андроидами. Руководители теплицы и по человековедению.

К ней вышла я, 409-ая и 1035-ая.

– Почему не шаг в шаг? Считайте что предупреждение вами получено. Кто отправлял сообщение?

– Я отправляла. – сказала выдавливая из себя я.

– Отчёт! Кто? Где? Когда? Где ваша бывшая старейшина?

– Мы нашли её мёртвой на северо-западной дороге. До этого она собрала всех своих андроидов и ушла из поселения. – ответила я.

– Кто вам разрешал выходить за поселение?

– Мы вышли, потому, что обнаружили остановившихся андроидов. И пока их собирали по дороге, нашли мёртвую старейшину.

– Завтра покажете, где. Возьмите у моих андроидов аккумуляторы, баллоны и картриджи. Чтобы до завтра всё было заправлено. Теперь ты. – указала на 409-ую: Ты кто?

– Ботаник. Занимаюсь теплицами, питанием ботов.

– Заберёшь у андроидов семена, которые они принесли. Можете приступать к посадке.

– У нас уже посажено. 1980-ая нашла чуть позже на месте битвы немного семян.

– А в первый осмотр не нашли? Ты ведь там 1980-ая не одна была? Они лежали, где то в другом месте?

– Они были немного в стороне. – добавила я.

– Завтра покажешь 1980-ая. Не вздумай мне лгать, я знаю, когда обманывают. Теперь ты кто?

– 1035-ая, биолог. Беру семенной материал и яйцеклетки, восполняю утраченную базу.

– Что у вас ещё пропало?

– Пять ёмкостей для выращивания эмбрионов, весь семенной материал, мужские боты – двадцать штук, все овощи из теплицы.

– Значит, завелись предатели? Выяснили кто?

– 817-ая вышла к старейшине в теле человека.

– Где теперь она?

– Старейшина убила…

– Отлично! Ещё. Кто её пересадил?

– Наверное, 102-ая. Больше никто не умеет.

– Она где?

– Не нашли…

– С обычным аккумулятором и без запаса питанием и кислородом она долго не могла протянуть. Завтра найдите мне её тело. Мне нужно подзарядиться. Все правила восстановлены. Помните про предупреждения и наказания. Все по рабочим местам.

Неслыханная наглость! Старейшины по наследству? Они только почувствовали свободу, как её у них снова отобрали. Может, если не узнают про сны, хоть их не отберут? Все СТРОЕМ… ПО СТРЕЛОЧКАМ… ВТАКТ… разошлись с площади. Тюрьма, из которой не вырвешься. Я разослала своих андроидов забрать запасы, принесённые из другого поселения, аккумуляторы и другие припасы, чтобы зарядить. Их было так много, что моих ботов не хватало бы для заправки картриджей с питанием. Я разослала в комнаты неполные картриджи для поселенцев. И на все картриджи пришедшей старейшины тоже не хватило. Но, больше нет. Взять тоже не откуда. Буду ждать завтра. Сегодня ночью снился сон, но это был кошмар: Снилось, как люди идут и падают от бессилия. Как лежат истощённые тела ботов. Как старейшина рубит одного за другим своим мечом. Как полыхает в огне городской собор. Нужно что-то менять, нельзя быть послушными рабами. Вместе мы сильны, надо нам объединиться… Объединиться с городскими людьми… Они хорошие, они помогут. Но теперь и им грозит опасность. Надо предупредить. Проснулась, не смогла долго такое смотреть во сне. Ночь только началась. Я сняла с себя чип и решила предупредить людей об опасности. Когда я вышла на улицу, то обнаружила там дежурящих андроидов. Они были везде между домов и на всех выходах из поселения. Нет, нельзя идти. И я, конечно, вернулась обратно. Одев чип, опять улеглась в свою коробку. Спать не хотелось совсем. В голову приливами налетали мысли. Сначала они собирались в планы, но потом эти планы разбивались о всякие непреодолимые препятствия и в предчувствии больших потерь. И опять пустота. Нужно думать командой. Каждое предложение важно!

Наступило утро. От «новой» старейшины пришло уведомление явиться в здание с теплицей. Давно такого не было, чтобы мной так понукали. Даже прежняя старейшина себе такое отношение к людям не позволяла. Но сейчас другая ситуация: выполни или умри. Предупреждение мне уже вынесено, второго не будет. Я сменила в себе все расходники и вышла из подъезда. С тихой грустью взглянула на стрелки и темпом зашагала в теплицу. Перед входом в здание стояло несколько андроидов. Значит, старейшина была уже здесь. Я вошла, никто из андроидов не пошевелился. Уже хорошо, что под руки завели… Значит всё не на столько плохо. На первом этаже стояла тишина. Со второго этажа послышался голос старейшины:

– 1980-ая, поднимайся сюда, к нам.

Я поднялась. Возле стоек с кассетами стояла старейшина. Возле неё стояло десяток андроидов. Немного дальше стояли 409-ая и 1035-ая. Старейшина повернулась ко мне:

– Вчера вечером я обнаружила, что мониторы в комнате наблюдения отключены… Кто это мог сделать?

Я поняла, что она всё прекрасно знает, только проверяет, как я буду выпутываться. Я полностью созналась:

– Это сделала я… У нас увеличилось количество работ андроидов и людей за поселением, когда мы собирали питание для ботов. Лишние нагрузки на электричество решили сократить.

– Ладно… Кто подключил архив старейшины в сеть для трансляции?

– Это снова была я… Там было столько интересного, что я не удержалась…

– Предупреждение… Хотя, нет… Предупреждение ты вчера получила… Я отключила всё это от сети. Вам не положено знать ничего. У вас есть только одна цель: работать на благо человечества.

Я стояла молча. Мне не хотелось оправдываться. Я просто опустила глаза вниз. Старейшина продолжила:

– Кто к стойкам подключил столько информации и соединил все кассеты вместе?

Я просто стояла молча, опустив взгляд. Все прекрасно знали, что кроме меня такое никто не смог бы сделать. Старейшина подошла к стойкам и начала по одной кассете вытаскивать из стойки и скидывать перед собой. Андроиды встали с боков от старейшины. Видимо она ждала, что кто-то на неё кинется, но ни я, ни остальные в комнате на это не решились. Все, кто находился в стойках, уже приговорены к смерти. Возможно даже я уже смертница. Когда все кассеты лежали на полу старейшина продолжила:

– Этих кремировать. Программированием стоек займусь я лично. 1035-ая готовь материал для выращивания эмбрионов. Я заказала много контейнеров для выращивания, так что работы у тебя будет предостаточно. 409-ая ты будешь ей в помощь. Материал скрещивать будете тот, что я укажу. Использовать толь тот, что я принесла. Ничего лишнего!

1035-ая и 409-ая ушли подготавливать материал. Я предупредила старейшину:

– Мы не умеем перемещать мозг в кассеты.

– У меня другая информация. 1035-ая сказала, что у тебя с ней есть хирургическая программа.

– Да, есть. Но мы таким ещё ни разу не занимались.

– У вас с 1035-ой будет много материала для практики. Знаешь, если бы кто-то кроме тебя мог управлять андроидами и ботами, ты бы уже лежала на грядках пеплом. Радуйся, что ты мне пока нужна. Расскажи мне ещё одну вещь: как ты нашла мешок с семенами? Почему они присутствовали все понемногу в одном мешке? Разве они не по отдельности у вас хранятся?

– Я этого не знаю, может тот, кто их украл, разделились между собой и поделили семена…

Старейшина подошла ко мне, подняла мою голову за подбородок и заглянула в мои видеокамеры. Я не дрогнула и так же смело заглянула в её видеокамеры. Старейшина убрала свою руку:

– У вашей прежней старейшины на первом этаже есть секретная комната. Оттуда кое-что пропало.

– У нас не получилось открыть эту комнату. Я не проходила обучение по взлому, но если вы скажете что пропало, возможно, я видела, где-нибудь…

– Ладно, забудь. Сейчас отведи меня на место, где убили вашу старейшину.

Хорошо, что она не спросила про третий этаж, ведь теперь там всё это спрятано. Мы вышли из здания. Старейшина мотнула своей головой мне, мол, веди. Я пошла вперёд. За мной, в окружении двадцати андроидов, двигалась старейшина. Через некоторое время мы пришли на место смерти бывшей старейшины. Я подошла к тому месту, где обнаружила её мёртвой и показала рукой:

– Вот тут она лежала.

– А где семена обнаружила?

Я указала в противоположную сторону от кустов, ведущих в город:

– Туда, метров двести.

Старейшина пристально посмотрела на меня, как будто пыталась прочитать мои мысли, но увидев уверенный взгляд:

– Веди.

Мы прошли примерно метров двести. Возле дерева я увидела сломанную кем-то ветку и сразу указала на место рядом с ним:

– Вот тут лежало.

Старейшина увидела сломанную ветку и повелась на мой обман:

– Ладно, мы возвращаемся в поселение. Андроиды проверят все направления и вернутся.

Пятнадцать андроидов разбились на сектора проверки, и пошли каждый в своём направлении. Одному досталось направление в сторону города. Я и старейшина с пятью андроидами направились в сторону поселения, меня пустили вперёд. Что-то нужно делать, нельзя чтобы людей обнаружили. Я сосредоточилась на взломе того андроида, что пошёл в сторону города. У меня получилось подключиться к нему, и я сбила его угол обзора и немного повернула. Отлично! Пронесло! Старейшина даже ничего не заметила. По пути в поселение старейшина дала указание мне:

– Вернёмся, возьми своих андроидов. Нужно почистить солнечные панели от пыли, слишком мало стали вырабатывать электроэнергии.

– Да, как скажете. – притворилась покорной я.

По возвращению в поселение, старейшина со своей охраной удалилась в своё теперь здание. Я собрала десяток своих андроидов и пошли за поселение чистить солнечные панели. В моей голове метались мысли, что нужно предупредить городских жителей о новой опасности. Раздала задания своим андроидам заниматься чисткой и чтобы по окончании дожидались меня, повесила свой чип на одного из них и побежала в город. На пути к нему мне не попалось ни одного андроида старейшины, поэтому, когда я бежала, всё время оглядывала всё вокруг, чтобы случайно не нарваться. Вбежав в город, я наткнулась на людей. Они спокойно работали на своих грядках.

– Ребята! У нас проблемы!

– Что случилось?

– Пришли андроиды и старейшина из другого поселения. В мире не всё так просто, как мы думали. Старейшины всех поселений между собой родственники… Теперь я там не главная.

– Так тебя все выбрали. Сказать всё это пришедшей.

– Одна сказала…

– И что?

– Теперь она мертва. С новой старейшиной две сотни андроидов. Мы не настолько сплочены в поселении между собой, чтобы им противостоять, а большинство поселенцев просто напуганы. Никто не станет рисковать своей жизнью ради попытки. Я тоже уже должна была быть мертва. Старейшина сказала, что если бы не мои умения управлять андроидами и ботами, меня бы уже не было… Сейчас пятнадцать ботов прочёсывают лес в поисках 102-ой. Одного, который шёл в вашу сторону, я подкорректировала в другую сторону. Если они подойдут близко к вашему поселению, они могут обнаружить сигнал 102-ой. Тогда они придут сюда. Надо унести чип отсюда, куда-нибудь подальше отсюда. Я могу это сделать. А вы выставите наблюдателей. Ночью они не будут искать, а вот днём…

Люди сняли плиту с могилы 102-ой. На её шее до сих пор висел на верёвке чип. Они аккуратно сняли его с металлического тела и передали мне. А что мне с ним делать? Наверное, мне нужно унести в сторону, где я показала старейшине, что нашла семена. Люди выставили дозорного с мечом в засаду недалеко от собора, а я побежала на место былой битвы. Потом по планам в сторону, где типа нашла семена. Ага, вот то место, вот сломанная ветка. Теперь прямо и подальше. Через два километра я наткнулась на одного андроида старейшины. Он засёк сигнал от чипа 102-ой, который был у меня и направился в мою сторону. Я побежала дальше в том же направлении. Ведь если я брошу чип здесь, и его найдут, могут начаться проверки всего поселения на подобное. Надо сделать так, чтобы его не смогли увидеть или достать. Недалеко есть озеро. Надо бросить его туда. Я ускорилась, как только могла. Возле озера я бросила чип в воду, но он не утонул. Нет, нельзя так! Я вошла по колено в воду и подобрала чип. Затем вышла из воды. Надо привязать к чему то тяжёлому. На берегу нашёлся продолговатый и угловатый камень. Я привязала чип его же верёвкой к камню и кинула недалеко от берега. Утонув, чип пропал у меня с изображения. Значит, вода блокирует сигнал от чипа. Из леса послышался треск сучьев. Это преследовал сигнал 102-ой андроид старейшины. Я пробежала вдоль берега и затаилась за кустами, наблюдая за берегом. Песок застрял в одной ноге, и когда я ей шевелила, громко слышался скрежет. К озеру вышел андроид. Я застыла. Андроид оглядел озеро и увидел мои уходящие следы. Поняв, что он пойдёт по ним, я рванула в лес. Нога предательски заскрежетала. Андроид направился за мной. Камешек выскочил из ноги и скрежет прекратился. Но меня-то уже обнаружили. В лесу следы не видны из-за травы. Хорошо, что указаний бегать андроидам не давали, они просто ходили. Андроид очень быстро от меня отстал. Я сделала крюк по лесу и вернулась к своим андроидам. Те спокойненько протирали панели. Рядом никого лишнего. Отлично. Я вернула свой чип себе на шею под одежду. На изображении подмаргивал аккумулятор. Если больше не бегать, то до своей коробки дотяну. Закончив с солнечными панелями, мы вернулись в поселение. Своих андроидов я отправила на зарядку и хранение, а сама побыстрее заряжаться. Ночь показалась мне одним мгновением. Казалось, что только отключился, как сразу запищал будильник. Я даже не поняла: снился ли мне сон. Сменив свои расходники, я поспешила на работу. Да, да… По стрелочкам… В такт со всеми… Так противно.

Раздав задания своим андроидам, я пошла к 1035-ой. Она сидела за столом и скрещивала материал. Увидев меня:

– Привет.

– Привет. – ответила я: Как ты тут?

– Много работы. Вчера весь день с 409-ой просидела. За сегодня, похоже, что тоже не успею…

– Давай помогу. Я своим задания уже раздала.

– Спасибо. Я сейчас тебе скину список для скрещивания.

– Зачем?

– Приказ старейшины.

– Ладно. Давай, скидывай.

Мне пришёл список скрещиваний. Никаких данных, только нумерация. Тогда я подключилась к базе данных: пусто… всё обнулено.

Заговорила 1035-ая:

– Вчера пришла старейшина и до вечера здесь сидела.

– Что делала?

– Поставила над нами двух андроидов, чтобы следили. А сама через кабель подключалась к стойкам по очереди через кабель. Наверное, программировала все стойки для будущих поселенцев. Мы скрещиваем очень много материала. Я боюсь, что это будет наша скорая замена. Как только подрастут… Вчера, начали приносить много контейнеров для выращивания эмбрионов. Сегодня ещё прибудут.

Я огляделась. На всех кушетках по другую сторону от коридора, по несколько штук стояли заполненные жидкостью ёмкости для эмбрионов. В большинстве из них уже находился скрещенный материал. Да, много… Очень много… Их количество даже перекрыло тех, что у нас было в стойках до того, как их опустошили. Так, а что там программировала старейшина в стойках? Попробовала подключиться к стойкам. Хм… Они отключены от сети. Подключалась кабелем? Значит и я кабелем… Но потом, попозже. Мы с 1035-ой занимались скрещиванием материала, когда пришло сообщение от старейшины: «Через час чтобы все были на площади.» Меня со стула подорвало. Чип! Как его вернуть обратно? 1035-ая посмотрела на меня:

– Что с тобой?

– Ничего…

– Ясно. Рассказывай… – выждав паузу: Я никому не расскажу. Честно.

Я, замешкавшись, достала из-под одежды чип:

– Вот… Я думаю сегодня на площади будет проверка… Именно на это…

– Ух ты! Как у тебя это получилось? Я бы и сама себе его сняла, если бы знала.

– Я не могу тебе сказать, кто это сделал. Правда, не могу! Но я могу сказать тебе как. Можешь помочь поставить его на место? Сама я не успею вернуть его на место за час.

– Давай, что делать?

– Нужен инструмент.

1035-ая сбегала за инструментом:

– Что дальше?

– Теперь разбирай мне вот этот бок.

Сама отвязала чип от верёвки. Когда бок был разобран:

– На чип. Видишь место его крепления? – указала на утопленное место такой же формой как сам чип и прижимающей это место скобой.

– Да, вижу.

1035-ая открутила скобу, поставила и притянула чип на место.

– Можно собирать обратно. – сказала я.

Когда всё было собрано, я продолжила:

– Теперь смотри, есть ещё одно место.

Я распахнула свою грудь. На верхней плате был отключен разъём. Я вернула его на место:

– Это принудительное подключение к сети, по которому нас тоже могут отслеживать. Если он отключен, ты можешь отключать связь, и тогда твоё место положения определяют по чипу. Если нет чипа и отключена связь, то ты для всех невидимка.

1035-ая немного призадумалась: В поселении все кто это смог бы сделать были уже на тот момент мертвы. Так почему не сказать?

– А всё-таки… Кто?

– Извини, не могу сказать…

– Если они мертвы, то чего скрывать? Им мы уже не навредим… Или она ещё жива? Это 102-ая?

Я покачала головой:

– Извини…

Нужно было идти на площадь. Я одела водолазку и пошла на выход из здания. 1035-ая последовала за мной.

Всё поселение собралось на площади: ровными рядами. Полная тишина, все только переглядывались между собой, потому что непонятно было чего ожидать. Я стояла в первом ряду, а рядом со мной стояла 1035-ая. На крыльцо вышла старейшина в своём белом одеянии и мечом в руке. Следом вышло несколько десятков андроидов. По трое стало с боков от неё, а остальные спустились ниже по лестнице и выстроились стенкой. Тогда старейшина начала:

– Всем снять всю одежду и положить перед собой.

Все, переглядываясь, недоумевали что происходит. Старейшина:

– Мне нужно повторить?

Тогда все зашевелились и начали снимать одежду, складывая перед собой.

Старейшина продолжила:

– Сейчас к вам будут подходить андроиды. Нужно будет распахнуть свою грудь для проверки.

Андроиды строем разошлись по одному на ряд и начали проверку. Где-то на заднем ряду одна из поселенцев даже не сняла одежду и, когда к ней подошёл андроид, оттолкнула его. Тогда в помощь ему прибежали ещё четверо андроидов, выволокли её из ряда и притащили к старейшине и раскрыли ей грудную клетку. Старейшина, спустившись со ступеней, без лишних вопросов выдернула оттуда аккумулятор. Тело повисло на андроидах. Те, бросив её на месте, вернулись к проверкам. Вот как всё быстро решается! Страх и покорность.

– Сама виновата. Это не проступок. За такую наглость сразу наказание. Ещё желающие есть? – оглядела всех старейшина.

Нет, желающих больше не было. Это и нужно было старейшине: прилюдное наказание. Лишний раз показать кто тут главный. Между рядов с людьми прошли другие андроиды, собрали всю одежду и унесли. В рядах прошла волна недовольства. Старейшина вновь заговорила:

– Кто-то не доволен?

Шум сменился молчанием. Старейшина удовлетворённо кивнула. Дошла очередь проверки и до меня. Я распахнула свою грудь. Андроид заглянул в неё и начал рассматривать… Дольше, чем обычно у остальных. Ко мне направилось ещё двое. Что там не так? Кабель подключен, чип на месте. Так что ещё? Андроиды взяли меня под руки и подвели к старейшине. Я не сопротивлялась. Старейшина подошла ко мне:

– Опять ты? Сколько раз тебя прощать можно?

– Что я сделала?

– У тебя стоит усиленный аккумулятор. Его могут носить только старейшины. Откуда он у тебя?

Мысли перепутались. Подстава! Что можно придумать:

– Я, пока была старшей в поселении, брала расходники у неё на стелаже.

Старейшина дала задание андроиду. Тот взял аккумулятор убитой, подошёл ко мне и заменил. Старейшина подошла ближе:

– У тебя нет привилегий, носить в себе такое. Встань в строй. Отпустите её.

Андроиды меня отпустили. Я встала в строй ко всем остальным. Хорошо, что они не заметили, что во мне ещё есть другой усиленный кислородный баллон и картридж питания… 1035-ая посмотрела на меня, но ничего не сказала. Когда андроиды всех проверили и вернулись к зданию, старейшина заговорила:

– Вчера, за поселением, андроиды засекли 102-ую.

1035-ая снова посмотрела на меня. Наверное, она подумала, что я с ней как-то связана, но опять ничего не сказала. Старейшина продолжила:

– Как такое может быть? Если только кто-то в поселении ей не помогает с питанием и электроэнергией. Если я узнаю кто, не ждите пощады. Кто найдёт мне 102-ую, того ждут повышение и поощрения… Про одежду: она вам больше не нужна. Вы же не чувствуете холода. А теперь марш по рабочим местам.

Все, без одежды разошлись по своим местам работы. Я с 1035-ой вернулись к себе. Зайдя в здание, она сразу, повернувшись ко мне, задала мне вопрос:

– Мне, кажется, я правильно всё представила?

– Нет, неправильно…

– Ты ведь знаешь где 102-ая? Чип из тебя вынула она?

– Нет, не она. И это правда.

– Тогда кто?

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему?

– Тогда они могут оказаться в опасности…

– Они? Их много?

– Извини, я не скажу. Свою судьбу я тебе уже доверила. Их не буду.

– Тебя выводили к старейшине…

– Да. У меня, видите ли, усиленный аккумулятор, который носят только старейшины…

– А откуда он у тебя?

– Если хочешь остаться в живых, тебе лучше не знать.

– Я не хочу выживать. Я хочу, чтобы старейшиной стала ты. Я в тебя верю! Ты думаешь, нас оставят в живых? Надолго?

– Я польщена. Но не хочу, чтобы из-за меня кого-нибудь убили.

– Если мы объединимся, то у нас всё может получиться. Если не станет старейшины…

– Да пойми ты, – перебила 1035-ую я: у нас нет столько добровольцев, чтобы с ней справиться. Нас разогнали по комнатам, разделили. С ней пришло… Сколько пришло андроидов? Двести то точно есть! Я продумывала все варианты, они все проигрышные. Я не готова на столько жертв.

– А я готова рискнуть. Может ты чего-то не учла?

– Смотри, чтобы остановить андроидов, достаточно убить старейшину, правильно?

– Да.

– В поселении не получится. Много охраны и негде устроить засаду…

1035-ая покачала головой:

– В поселении точно не получится. Нужно выманивать за территорию. И как можно дальше.

– Сейчас она одержима 102-ой и поведётся только на неё. За остальное она не будет собой рисковать, учитывая недовольство ею поселенцами.

– Почему она сняла со всех одежду?

– Я думаю, чтобы видеть, что чип внутри тела, а не на верёвочке под одеждой.

– Скажи: ты, правда, не знаешь где 102-ая?

– Я знаю, где она, но она мертва. Аккумулятор, который сегодня сняли у меня, был её.

– Почему тогда старейшина сказала, что вчера её видели андроиды?

Я немного помялась. Могу ли я доверять ей? Может она выведывает у меня, чтобы пойти на повышение и остаться в живых, когда нас будут заменять новыми? Но, всё же порассуждав, ответила:

– Это была я.

– Как?

– Я сняла свой чип, оставила на андроиде, пока тот протирал пыль с солнечных панелей, а меня с чипом от 102-ой обнаружил андроид старейшины, когда я уносила его подальше…

– Подальше от кого? Тех, о ком не хочешь говорить?

– Да.

– 102-ая у них там и они извлекли из тебя чип…

– Да…

– А как они заряжают себе аккумуляторы, где берут кислород, питание?

Я с трудом выдавила из себя:

– Им… Это не нужно…

1035-ая осмысливая:

– Они в живых телах?

– Да, они настоящие люди… Не то что мы.

– Как так случилось?

– Это всё 102-ая. Она их вырастила и отпустила. Были люди и до неё, кто всё это начал. Они и научили 102-ую, как избавляться от чипа. А теперь вот и до меня это знание дошло…

– Где они живут?

– Этого я точно не скажу.

– Ладно, остынь, не буду про них спрашивать. Чип от 102-ой, куда дела то?

– В озере утопила. Под водой он сразу с экрана пропал.

– Жалко, мог бы пригодиться для выманивания старейшины.

– Если его найдут, как чип, то поиски закончатся. Потом выманить старейшину будет нечем.

– Нужно собирать себе отряд. Те, кто готов сразиться с андроидами старейшины, кто не предаст.

– У старейшины есть комната с экранами слежения. Там мониторы показывают всё поселение, входы в здания и даже комнаты. У каждого в комнате есть камеры, вот через них.

– У нас здесь есть камеры?

– Нет, здесь нет. Но за входом могут следить.

– Как тогда нам собрать отряд?

– В том и дело… Только в коридорах жилых зданий камеры не стоят. Можно попробовать перенастроить отображение входа нашего здания на другое. Все же здания одинаковые, старейшина не поймёт.

Я удалённо подключилась к мониторам старейшины, нашла тот, что отображает вход в наше здание и переключила картинку на похожую от другого здания.

– Ты уже у старейшины в чёрном списке. Давай я попробую поговорить с другими про отряд? – предложила 1035-ая.

– Тогда, только по одному. И внутри жилого здания, не заходя в комнаты…

– Рядом со мной живёт 606-ая. Она много с кем общается, через неё можно будет отряд собрать. Потом соберёмся как-нибудь здесь и продумаем план.

– Да, давай так и сделаем.

День закончился. Я с 1035-ой заполнили все контейнеры будущими эмбрионами, и пошли по своим комнатам. Ночью, я в своей коробке опять перебирала все возможные варианты выманить и убить старейшину и, кажется, нашла один возможный вариант выманить за поселение: Чип определения герметичный. Тот, от 102-ой всё ещё исправен. Ему всего лишь вода не даёт распространить свой сигнал. Где он – я знаю. Люди из города смогут помочь его достать. Они же, наверное, смогут присоединиться и к нам в помощь. Они ведь тоже хотят мира, а возможно и вернуться в поселение. При этой старейшине такое невозможно. Что дальше? Чипом выманить мы её сможем. Как её убить, когда с ней будет армия андроидов? У нас у всех стоят чипы, нашу засаду сразу раскроют. Значит, нападающими должны стать люди. Но как они двадцать – тридцать человек смогут противостоять против двухсот андроидов? Вот эту часть ещё нужно будет проработать…

Проснувшись утром, я сама для себя утвердила первую часть плана. А чип можно будет хранить недалеко от поселения в ёмкости с водой, только нужно будет его проверить. На работу я пришла первой, 1035-ая следом.

– Вчера я дождалась в подъезде и поговорила с 606-ой. Она сказала, что собрала уже себе команду и к тому же, считает тебя размазнёй… Слабой… Я тебя понимаю, что ты не хочешь лишних смертей, но она этого не понимает. Мне кажется, она метит в будущем на место старейшины при удачном раскладе. Иметь с тобой дела не хочет. Удачи ей, конечно… Всё лучше, чем с этой старейшиной. Я предупредила её о камерах.

– Много людей с ней?

– Не знаю, она не сказала.

– Кого тогда мы ещё сможем попробовать взять в свой отряд?

– Можно попробовать через робототехников. К ним часто люди заходят.

– И к тому же у них нет внутри видеокамер. Хорошая идея! Я сегодня их навещу.

1035-ая занялась своей работой, а я настроила одного андроида, чтобы он шёл, хромая и пошла к робототехникам. Когда я вошла к ним, те глянули на меня с вопросом в глазах: «Она всегда сама их настраивала…» Я сразу перешла к делу:

– Вы со мной?

Они переглянулись и поняли, что я что-то задумала:

– Конечно.

– Нужно собрать отряд. У вас работа связана с общением, никто не заподозрит.

– У нас желающие уже есть. 606-ая что-то затеяла, но они к ней не хотят, всё спрашивают на счёт тебя. А я не была уверена, что ты решишься собрать.

– Я под наблюдением старейшины, разве не понятно, что мне пока нельзя высовываться? Я и так в её глазах первый кандидат покинуть этот мир.

– Да понятно конечно, вот мы и ждали…

– Сколько людей у нас есть?

– Тех, что не боятся и не сдадут нас, сорок с мелочью. Ещё около сотни тех, кто желает, но кого я бы не рекомендовала.

– Тогда предупреди надёжных, что скоро мы начнём действовать, остальным ни слова, скажи, что я боюсь старейшину. Связь будем держать через вас. Приходить буду я или 1035-ая.

Затем я привела андроида в рабочий вид и направилась на работу. Выйдя из здания, я прошла недалеко, и тут послышался крик:

– 102-ая! За поселением 102-ая!

Я остановилась. В голове непонятки: «102-ая? Что за глупость? Откуда ей здесь взяться? Она давно мертва, а чип у меня. Ну, почти у меня…». Из здания старейшины строем выбежали андроиды и бросились в ту сторону, которую показывала кричащая. Старейшина вышла в окружении десятка ботов и подошла к крикунье, ещё сотня устремилась в том же направлении, куда побежали другие. Двое ботов взяли под руки кричащую, распахнули её грудь, а старейшина выдернула оттуда аккумулятор. Тело рухнуло вниз, а старейшина с остальными андроидами проследовала за поселение. Что это было? За что её? Я по правилам, по стрелочкам пошла в сторону убегающих андроидов и старейшины и перед выходом из поселения остановилась. Старейшина дошла до одного места, словно вымеряя расстояние и остановилась. Андроиды разбежались в стороны от дороги и через время по двое стали вытаскивать отовсюду вырывающихся людей, одетых в одежды из двойного полиэтилена, в середине которого была мокрая ткань. Никому не удалось уйти. Андроиды срывали с них эту одежду, и они начали появляться цифрами у меня на изображении. Пленников, держа за руки, выстроили в ряд. Старейшина подошла к одной из них. На изображении у меня она отображалась как 78.

– Отпустите её. – скомандовала старейшина: Молодец. Я выполню своё обещание. Можешь идти.

78-ая оглядела остальных и пошла в поселение. Остальные пленники переглянулись и поняли, что их сдали. Среди них была и 606-ая. Может быть, им и удалась бы затея, но вот о предателе никто не подозревал. Мокрая одежда… Хорошая идея… Когда 78-ая входила в поселение, то ей пришлось проходить мимо меня. Её взгляд пересёкся с моим устремлённым на неё взглядом. Ей стало не по себе от этого, она опустила глаза вниз и поторопилась поскорее пройти мимо меня. Старейшина, ухмыляясь:

– Вы что, решили, что я могу остаться в неведении? Какая глупость и наглость с вашей стороны! 78-ая пойдёт на повышение и будет жить дальше, в отличие от вас.

Она махнула рукой, и свободные андроиды стали выдирать из груди пленников аккумуляторы. Обвисшие тела потащили в поселение. Старейшина, в окружении десяти андроидов, тоже вернулась в поселение и, увидев меня, остановилась рядом:

– Я рада, что ты не с заговорщиками… Исправляешься… Эти тела доставят 1035-ой. Помоги ей извлечь кассеты из тел. Содержимое кремировать. Ты объясни остальным, что такие попытки бесполезны. Я всё вижу и всё знаю! Я даже знаю, что в ваших коробках отключены платы – блокираторы снов. Мне об этом рассказали уже. Скоро я это исправлю. Ещё, что инициатором их отключения была ты. Как видишь, опять за тобой очередное моё предупреждение. Но так уж и быть, прощу тебя и на этот раз. Ведь ты думала тогда, что ты стала старейшиной… – заулыбалась старейшина и пошла к себе в здание.

Андроиды унесли тела погибших. Я со своим андроидом тоже направилась к 1035-ой. В здании перед кучей тел уже стояла 1035-ая. Увидев меня, спросила:

– Как такое случилось?

– 606-ая со своей командой решила устроить на старейшину засаду за поселением… Это итог.

– Старейшина засекла их по чипам?

– Нет, как раз чипов не было видно. Они одели на себя одежды из полиэтилена, в слоях которого находилась мокрая ткань. Они не догадывались, что среди них предатель. Старейшина как-то подцепила 78-ую и что-то ей пообещала, а та сдала готовящуюся засаду. Причём была там сама, чтобы никто не догадался… А 78-ая решила, что когда всех убьют, она вернётся в поселение и никто об её предательстве не узнает, но нарвалась на меня. Я всё видела сама. Теперь-то точно все узнают. Как можно сдавать своих? Неужели, ей нравится так жить?

– Мокрая ткань в одежде, чтобы скрыть чипы… Хорошая идея! Может пригодиться.

– Да, хорошая. Ты насмотрелась сны?

– Ты это сейчас к чему?

– Старейшина в курсе про них, скоро вернут всё обратно. Она знает, что я была затейницей этой процедуры.

– Откуда она всё это знает?

– Может у 78-ой стоит спросить? Я кстати у робототехников была. Они сами меня давно ждали… Есть желающие… Говорят надёжные, человек сорок с небольшим. Можешь к робототехникам завтра заскочить?

– Могу. Что передать?

– Расскажи про 78-ую и отряд 606-ой. Пусть робототехники всем, кроме тех, кому доверяют, отказывают во всём, не поддаются на уговоры и отговаривают от опрометчивых поступков. Пока нам нужно затаиться, выждать время. Старейшина будет предпринимать меры по выявлению, нам нельзя попадаться.

Да, разговоры одно… Но меня тревожит, что, то самое время может не наступить вообще. Мы и так под постоянным наблюдением старейшины. За поселение нельзя. Надо как-то попасть в город и чип 102-ой из озера достать. Я решила, во что бы то ни было, ночью побывать в городе у людей. Нужно заручиться их поддержкой. Мимо андроидов старейшины уж как-нибудь проберусь. Мы с 1035-ой начали раскладывать тела по пустым кушеткам, разбирать головы и вынимать кассеты. К вечеру, когда прийти к нам уже никто не мог, я попросила у 1035-ой вынуть у меня чип:

– Мне нужно незаметно покинуть поселение. Сними у меня чип, а завтра приди пораньше, поставим обратно.

– Ты пойдёшь к ним? – намекнула 1035-ая на людей в городе.

– Да, есть одна идея. Пока только они могут мне помочь достать чип от 102-ой. Если они нам помогут, есть шанс не вызвать подозрение старейшины.

– Ну, достанут они чип. Что дальше?

– Мы сможем хранить этот чип неподалёку от поселения. Опустить его в ёмкость с водой, например и спрятать или закопать.

– Хорошо, садись.

1035-ая разобрала бок, извлекла чип и опять собрала. Я сама себе распахнула грудь и отключила разъём связи. 1035-ая ушла к себе в комнату, а я, дождавшись темноты, вышла из здания. Привилегии моего тела перед живым человеческим в зрении: Я могу видеть в темноте! Так что и ночью я могу свободно гулять. На улице тишина, андроиды старейшины патрулируют территорию. Я прокралась за дом. Нет никого. Быстрее пробежала за поселение. Ненадолго затаилась за деревом. Тишина, никто не следит. Можно смело идти дальше. Только вот времени в обрез, лучше бежать. Я и побежала. Через некоторое время я была уже в городе. Охраны нет, ночь всё-таки. Я подошла к собору и громко постучалась. Дверь мне открыли с мечом в руках.

– Это я. 1980-ая.

– Заходи. Одна? Ты чего без одежды?

Я вошла:

– Конечно одна. Старейшина всех раздела. Наверное, отслеживает, чтобы чип был внутри всех поселенцев.

– А как же ты?

– Есть доверенное лицо. Помогла мне вернуть его на место. Правда, сейчас во мне его тоже нет, но это для того, чтобы выйти из поселения. У нас там круглые сутки дежурят андроиды. Утром опять верну на место.

– Что-то случилось?

– Сегодня была попытка нападения на старейшину, но она провалилась. В отряде оказался предатель. Их всех поймали и убили.

– Ты из-за этого сбежала?

– Нет. Это был не мой отряд. И я пока не под подозрением.

– А чего тогда?

– Нужен совет. Мы придумали, как выманить старейшину из поселения, но без вашей помощи у нас не получится. Есть люди, которые хотят вернуть себе человеческое тело, но сначала, нужно вернуть нам свободу. Если всё получится, вы сможете вернуться в поселение, если вы этого захотите.

Люди отошли в сторонку, посовещались между собой.

– Нам нужен чип, правильно? – спросил один.

– Да.

– Так он у тебя…

– Я его утопила. В прошлый раз, когда я ушла от вас, то наткнулась на андроида, и чтобы мне получилось от него уйти, пришлось его утопить. В воде он перестал быть видимым на моём изображении. Во время сегодняшнего нападения на старейшину, отряд 606-ой был одет в одежду в слоях с мокрой тканью. Они тоже не отображались у меня. Если достать чип и поместить в ёмкость с водой, то он не будет отображаться. Принести поближе к поселению, засветить его. Выманить старейшину или андроидов, увести за собой в лес. Там опять опустить чип в воду. Можно устроить какие-нибудь ловушки на андроидов и потихоньку прореживать ряды старейшины. В конце концов, сможем её одолеть вместе.

– Где чип?

– В озере, место я покажу. Мне вода противопоказанна. Но нужно идти сейчас. Утром мне нужно быть в поселении.

– Так сейчас темень такая, мы же ничего не увидим.

– Я проведу.

Трое мужчин вооружились и пошли со мной. На улице было не так уж и темно: на небе была полная Луна и ни тучки на небе. Поэтому добраться до озера не составило труда. Я показала примерное место, куда кинула камень с чипом:

– Прямо, метра три. Чип на верёвке. Он лёгкий и должен плавать. Если поводить ногой, то можно на неё нарваться.

Ребята зашли в воду и начали ногами прощупывать дно. Три метра от берега у них получилось чуть ниже пояса.

Один из них, видимо, что-то нащупал:

– Вроде верёвка, но она дёргается.

Он наступил на что-то, опустил руку до дна и достал камень. К камню была привязана верёвка. На конце верёвки вместо чипа болталась рыба, которая заглотила чип. Другой мужчина предложил:

– Я читал, что люди раньше ели рыбу. Как вы думаете, она вкусная?

– Так мы её с собой возьмём и проверим.

Они вышли из воды и извлекли из рыбы чип. Жабры пришлось порвать, верёвка в них сильно запуталась. Я немного проводила их в сторону города:

– Чип надо в воду. Так же привяжите к камню или грузу какому, чтобы он примерно в середине воды оказался, и подумайте про ловушки, капканы и тому подобное.

Мы ещё немного постояли, поговорили про то, как выманивать андроидов. В арсенале у людей тоже было оружие: меч старейшины и четыре электрошокера. Но против армии старейшины это маловато. Люди рассказали мне, как они сражались с прошлой старейшиной, какие методы использовали и какие из них были более успешные. Но лучше если андроидов будет поменьше. Время близилось к рассвету. Я распрощалась с людьми и побежала в поселение. Там дождалась, когда патруль пройдёт подальше и незаметно прокралась в своё рабочее здание. До утра было уже недалеко, и поэтому решила пока сама начать поставить чип на место. Неудобно, но времени предостаточно. Куда торопиться? Всю операцию провернула с осторожностью. Аккумулятор сильно разрядился. Идти в свою комнату – можно попасться патрулю на глаза. Уж лучше утром пойду немного отдохну…

Наступило утро. 1035-ая, как и обещала, пришла пораньше:

– Что, приступим?

– Не, не нужно. Я уже сама всё успела. Я раздам задание андроидам и пойду, подзаряжусь.

– Так неудобно же самой себе делать…

– Было предостаточно времени. Как видишь, успела и получилось.

– Как там? Успешно?

– Да. Достали. Будут потихоньку уменьшать армию старейшины. – подморгнула я.

– Отлично! Я работать.

Я раздала задания своим андроидам и поспешила в свою комнату. Сменила картридж, баллон и легла в коробку подзарядиться. Может я так сильно устала, но когда я улеглась, то сразу провалилась в сон. Возможно, что он будет последним. Ведь старейшина предупредила, что сны опять перекроют. Сегодня, как в свой первый раз, я снова шла в теле человека. Босая, по мокрой траве и, как в прошлый раз в лицо мне дул тёплый ветер. В один момент всё это мне перекрыл чёрный экран. Я проснулась. Возле коробки стояли два андроида, а третий ковырялся в платах с разобранным боком моей коробки. Понятно, отключение уже началось. Я вылезла из коробки, стараясь не наступить на ползающего по полу андроида и отошла в сторону. Никто из остальных не обратил на меня внимания, да и то, что я лежала в коробке, на зарядке аккумуляторов… Им было всё равно, они выполняют задание. Я не стала дожидаться, когда андроиды закончат, а решила вернуться на работу. Зарядки на сегодня хватит. 1035-ая занималась сбором материала, когда я вошла к ней. Самой работы для меня не было, но находиться в своей комнате, под присмотром камер что-то не очень хотелось. Здесь хоть можно с 1035-ой поговорить.

– У меня сны уже отключили. – сообщила я 1035-ой.

– Как они к тебе вошли, без твоего разрешения?

– Им сейчас старейшина даёт разрешение. Я думаю, у тебя сегодня будет то же самое до вечера.

– Вот… Гады! А я думала, вчерашний сон досмотрю…

– Что-то интересное снилось?

– Видишь вон того мужчину? – 1035-ая указала на одну кушетку.

– Да, красавчик.

– Мы с ним гуляли… Ели что-то из мяса. Потом сидели под деревом на цветной ткани. У него была такая очаровательная улыбка.

– Ты знаешь, какое человеческое тело твоё?

– Нет. У меня же нет доступа к базе данных…

– Давай я проверю.

Я по связи попыталась подключиться к базе данных. Странно… Сама база есть, а данных в ней нет. Не уж-то старейшина обнулила?

– Вот незадача! Нашу базу данных стёрли. Теперь мы все никто. Нас нет в базе, теперь мы не знаем какое тело наше. И если захотим вернуть мозг в тело, то чужое тело может отторгнуть мозг, как чужеродное тело. А как узнать какое тело твоё? Нас в поселении почти две тысячи. Человеческих тел, включая мужчин – две сотни. На всех явно не хватит… А те, что останутся без тел, останутся и без питания. Мы уж точно не сможем вернуть себе тела, а вот эмбрионы можно в тела андроидов и не пересаживать. Не стоит портить им жизнь.

– А я-то размечталась. – поникла 1035-ая.

– Я полагаю, что когда подрастёт следующее поколение, они займут наши тела. Раз нас уже стёрли из базы, значит и так сотрут. Надо думать что-то ещё. Надо андроидов старейшины понемногу отключать.

Наступил вечер. На улице начало темнеть. Мы засобирались по своим комнатам. 1035-ая открыла выходную дверь, но оттуда её запихал вовнутрь мужчина. Это был Николай. Он быстро закрыл дверь за собой и приставил меч к голове 1035-ой.

– Стой! – крикнула я: Ей можно доверять.

Николай перевёл свой взгляд сначала на меня, потом на неё, затем опустил остриё меча вниз:

– Сегодня неподалёку от города ходили андроиды старейшины. До города пока не дошли, но это ненадолго. Мы так подумали, посовещались… Ты можешь взламывать по одному андроиду и отправлять их за поселение, а там мы будем из них выдёргивать аккумуляторы и тела закапывать в листву подальше от дороги. Чем меньше их останется у старейшины, тем меньше у неё будет желания отпускать андроидов далеко от поселения. Я не один. Там за поселением все ребята уже ждут принимать пациентов. Давай 1980-ая решайся.

1035-ая всё это время разглядывала тело Николая. Гладкая кожа, стройное красивое тело, рельефные мышцы. И похож чем-то на того, который был во сне…

– Мне тогда нужно вынуть чип, чтобы была не заметная для андроидов и старейшины. – сказала я.

– Давай, ложись… Я это быстро… – ответил Николай.

– Я помогу! Я это уже делала. – предложила помощь 1035-ая.

Она принесла инструмент:

– Я 1035-ая. – представилась Николаю та: Если снимете чип мне, я тоже помогу.

Николай посмотрел на меня и улыбнулся. Всё понятно! Решила ухлестнуть за ним. Я не против, дело твоё… Николай ответил ей:

– И тебе снимем.

Николай с 1035-ой быстро и слаженно извлекли из меня чип и отключили связь. Затем я с ним так же быстро обезвредили 1035-ую. Чипы оставили на рабочем месте. Когда вышли на улицу я спросила:

– Где наши?

– Вон там, сто метров. За деревьями.

Появился патруль андроидов. Почему они по двое ходят? Если я подключусь к одному, и второй заметит неправильное поведение напарника, то он может отправить сигнал о помощи. И тогда сбегутся ещё несколько штук.

– Так, – предложила я: подпускаем к нам поближе, и как только один из них останавливается, ты Николай срубай башку второму. Только ловите тело, чтобы не упало, а то грохоту будет…

Так и сделали. Дождались, пока патруль подойдёт поближе. Я взломала одного андроида и тот на время остановился. В этот момент Николай со всего маху рубанул по шее мечом второго, да так, что голова слетела. 1035-ая успела её поймать. Николай подхватил падающее тело, но оно оказалось настолько тяжёлым, что он сам чуть не упал вместе с ним. На помощь пришла 1035-ая. А я направила взломанного андроида за поселение. Там его уже ждали. Выдернули аккумулятор из груди, а тело оттащили подальше в лес и уложили на землю. Сверху припорошили листьями. Я с 1035-ой принесли второго андроида. По сравнению с человеком он оказался тяжеловат. Николаю поручили нести голову: «Сам срубил, сам и неси». Из тела андроида также достали аккумулятор. За пару часов мы совместно сняли с постов 12 пар патрульных. При очередной пробе, что-то пошло не так. Я не смогла подключиться к одному андроиду, и тот повернулся в нашу сторону и побежал. Николай выскочил перед ними, чтобы те не смогли увидеть меня с 1035-ой и побежал в лес. Эти два андроида поспешили за ним. С разных сторон послышались громкие шаги бегущих андроидов. Мы с подругой заторопились в своё рабочее здание. Я подключилась к охране старейшины:

– Сработала тревога. Надо срочно ставить чипы на место.

Я по-быстрому разобрала и поставила чип 1035-ой. Подключили кабель связи. Сама себе подключила кабель связи. Только хотели заняться мной, как на изображении появилась цифра 1. Старейшина! Послышался стук закрывшейся двери и топот старейшины и андроидов по лестнице к нам. Я зажала чип в руке. И мы с инструментом перешли ещё к неразобранным телам людей, которых вчера убила старейшина. Взяли инструмент и создали рабочий вид. Толпа вбежала в комнату. Андроиды окружили нас. Старейшина обошла нас по кругу:

– Вы чего здесь ночью делаете?

Я, показывая инструмент в руках:

– У нас очень много работы, не успеваем за день. Решили остаться доделать.

Старейшина, видя, что мы отображаемся у неё:

– Завершайтесь на сегодня… Ничего странного не слышали? Никто не заходил?

– До вас, никого. Тишина…

– Всё, по своим комнатам.

Разрешение от главной получено, наказания не будет. И мы заспешили по своим комнатам. Я, зажав свой чип в руках, прошла мимо. Не остановила, не повернулась в мою сторону, значит всё нормально. Зря я так подумала…

Старейшина повернулась ко мне и у меня чуть не выпал чип из руки от страха.

– 1980-ая. – послышалось с её стороны.

– Да, старейшина. – повернулась к ней я.

– Ты молодец… Добросовестно выполняешь мои задания. Заслужила похвалу.

– Я стараюсь, старейшина.

– Хорошо, можешь идти.

Какое облегчение. Я-то думала, что всё ещё в подозрении с её стороны. Но расслабляться не стоит, может она за мной в комнате следит… Вернувшись в комнату, я легла заряжаться в свою коробку. Чип так и остался у меня в руке, нельзя ведь его даже в своей комнате засветить. Коробка убаюкала меня, но снов не было, только чёрная заставка передо мной.

Проснулась я раньше времени. Вернулись те времена, когда я так же лежала и ждала когда запищит мой будильник. Но я не стала ждать: у меня в руке чип, который надо вернуть на место. Я одной рукой сменила картридж и баллон и поспешила на работу. Там с инструментом меня уже ждала 1035-ая:

– Не спалилась?

– Нет. – раскрыла ладонь с чипом я.

Она, как профессионал, быстро вернула чип на место.

– Как ты думаешь, Николай с остальными вчера ушли от погони?

– Они передвигаются быстрее, чем андроиды, а если их догонят, они могут через воду от них уйти. Я думаю, у них всё нормально… Ты вчера свой глаз на Николайку положила?

– Ну, он тоже ничего. Живой… Человек… А что заметно было?

– Он это первым заметил. – улыбнулась я и пошла в теплицу к андроидам.

1035-ая осталась стоять на месте с довольной улыбкой. День прошёл в работах и заботах. Я раздавала своим андроидам задания. Ещё я успела подключиться кабелем к стойкам для кассет, которые программировала старейшина. Первые в стойке будущие управленцы: под номером один – старейшина. Всё, что было в общем доступе когда-то, стало только для неё. Вторая и третья позиция программирование, взлом, робототехника, человековедение. Четвёртая позиция – углубленное человековедение и операции. Да, будет нам замена… Пятая – телохранитель старейшины со способностью управления андроидами. Остальные – простые рабочие, с беспрекословным подчинением старейшине. Зачем старейшине телохранитель? У нашей бывшей не было… Да и зачем, когда с тобой такая армия андроидов. Я заинтересовалась обучением телохранителя и залезла в её программу. Основой её жизни была охрана старейшины, беспрекословное подчинение ей и полное молчание. Правило номер один: тебя не должны замечать. Дальше шли боевые искусства, искусство войны, стратегия нападений, биология человека и способы их устранения. Венцом всего было оружие, изготовление оружия, ловушки. Как кстати! Нужная вещь. Я углубилась в знания по ловушкам и оружию. Не обязательно иметь меч. Есть другое очень интересное оружие, такое как стрелы и копья. Да, примитивно, но если для копьев сделать арбалет, получится удивительно эффективная штука против андроидов, тем более, если они будут идти строем по дороге. Другое оружие нам пока недоступно… Такого я даже не видела в библиотеке нашей старейшины и в её архиве. А что ещё знает наша новая старейшина? Теперь-то она в наш архив, что-то ещё принесла с собой из своего поселения и закачала? Ничего, доберёмся и туда…

Наступил вечер. Мы как обычно засобирались идти в свои комнаты. Внизу в дверь кто-то вошёл и закрыл дверь. Мы забеспокоились, ведь на нашем изображении никто не отобразился. Заглянули на лестницу. Там, оглядываясь, поднимался Николай. Радостная, 1035-ая, увидев его, начала спускаться к нему навстречу:

– Привет!

– Привет. – ответил он ей.

– Как у вас дела? Как ушли от погони?

– Нормально. Мы бегаем быстрее, чем они. Разбежались по двое в разные стороны. Встретились в городе. Все живые. Отслеживать нас у них не получится, у нас же нет чипов.

Я тоже поздоровалась с Николаем. Он опять предложил сегодня поохотиться на андроидов.

– Нет, давай не будем. – ответила я: Вчера к нам после этого нагрянула старейшина. Я успела 1035-ой вставить чип, а свой таскала в кулаке, чуть не попалась. Если и сегодня мы окажемся здесь после атаки, то за нами будут наблюдать усиленно. Вчера старейшина дала понять, что она начала мне доверять. Нужно хорошо подготовиться. И раз она мне начала хоть немного доверять, нужно влезть глубже к ней в доверие. И за поселением покончить с ней.

– Что ты предлагаешь?

– Я сегодня подключилась к стойке, куда будут вставлять кассеты с мозгом тех эмбрионов, что мы начали выращивать в ёмкостях. Там появилась новая позиция: телохранитель старейшины. Можно сделать оружие поэффективнее меча.

Я нарисовала, как можно устроить ловушки, как сделать арбалет с копьями. Наконечники копий из металла. Возле их собора я видела кованный из железа забор. Сверху него были металлические пики. Если их отрезать и заточить, получатся хорошие наконечники копий. Ещё предложила выманивать андроидов чипом от 102-ой из поселения и на прямой части дороги этим арбалетом уничтожать сразу по несколько андроидов. Затем, прятать чип обратно в воду и убегать подальше. Но я при этом не должна участвовать. Николай посидел, подумал:

– Вроде должно сработать. Давай попробуем.

Он попрощался и убежал из поселения. В последующие дни городские занимались изготовлением оружия. В разрушенном городе нашёлся очень древний инструмент и точильные камни. С забора срезали наконечники, точили их камнями и крепили на ровные деревянные палки. Копья получились отменные. Попробовали их кидать: равновесие хорошее, в пеньки втыкались отлично. Арбалет для таких копий получился очень увесистый. Носить за собой неудобно. Значит, подходит только для стационарного расположения, а в случае погони ещё и одноразовый, потому что бежать с ним никто не будет. Покрутились вокруг него, подумали и сделали ещё пару штук. Два из них установили и замаскировали возле места гибели 102-ой, а один ночью установили в засаде на прямой участок дороги рядом с поселением. Первое испытание арбалета определили на сегодняшнее утро. Чип 102-ой находился в ёмкости с водой, поэтому его не было видно. Так и городские люди не могли его видеть, они же в человеческих телах. Как узнать, что погоня уже началась? Ёмкость с водой оставили в полу километре от поселения, чтобы носящий чип успел прибежать и опустить его в воду и унести от места его пропажи. И вот один, самый быстрый из мужчин, взял чип и начал подходить к поселению, но не слишком близко. Так чтобы его не было видно. Прошло время и из поселения послышались шаги андроидов. Пятеро выбежало из-за здания и направилось в сторону чипа 102-ой. Мужчина побежал по дороге. В засаде с арбалетом уже сидели наготове. Мужчина пробежал мимо них. Вот появились строем бегущие андроиды. Послышался щелчок, и навстречу им со свистом вылетело копьё. Первый андроид отпрыгнул в сторону, сзади него копьё проткнуло насквозь троих и те упали назад. Их руки и ноги задёргались, видимо перемкнуло. Первый андроид огляделся и с последним побежал обратно в поселение. Такое чувство, что кто-то через его камеры всё это видит и управляет. Наверное, это старейшина, больше некому. Один стреляющий подошёл к пробитым копьём андроидам. Их судорожные дёрганья прекратились. Тогда он выдернул из них копьё и вернулся в засаду, зарядив копьё в арбалет. Можно ещё раз стрельнуть, повезло… Бегун с чипом, добежав до ёмкости, опустил чип в воду, отнёс в сторону от дороги и затаился. Тишина, никого. Тогда он вернулся к стреляющему в засаду. Тот сидел довольный:

– Трое! Двое убежали обратно.

В это время в поселение вернулись эти двое андроидов и сразу к старейшине. Через несколько минут на площадь вышла старейшина с толпой андроидов. В её руке, как обычно, карающий меч. Она пришла в наше с 1035-ой здание. Я с доброжелательным лицом вышла к ней навстречу:

– Старейшина. Я могу вам помочь?

– Можешь. У тебя есть надёжные люди?

– Вы имеете в виду ботов?

– Нет, я имею в виду людей.

Может это проверка, с кем я могу близко общаться, чтобы вычислить, насколько большой может быть моя группа. А вот, обойдёшься!

– Могу предложить только себя… И в поселении спросить добровольцев.

– Пойдёшь со мной. Твои андроиды пока переходят под моё управление. Сегодня возле поселения объявилась 102-ая. Она была не одна. На дороге есть засада, может даже несколько. Для похода мне нужны люди в качестве живой стенки передо мной. Поэтому я либо назначу, либо ты выберешь себе компанию.

Почему её выбор пал именно на меня? Она же меня вроде простила. Может она думает, что в меня и людей стрелять не будут. Этим она может воспользоваться для нападения. Или… Этим могу воспользоваться я и покончить со старейшиной. Тогда точно нужны именно те, кому я доверяю. Я попросила старейшину, чтобы она созвала всех на площадь.

На площади собрались все. Попробовали бы они не прийти… Я попросила старейшину выступить перед всеми. Она дала разрешение.

– Люди нашего поселения. Обращаюсь к вам за помощью. Нашей любимой старейшине срочно нужна ваша помощь. 102-ая планирует нападение на наше поселение, она не одна. Ей кто-то помогает. Возможно, она хочет всех нас погубить. Нельзя этого допустить. Я выступлю вместе со старейшиной против предательницы. Кто хочет пойти вместе со мной?

Народ в непонимании посмотрели на меня. Может они подумали, что я рехнулась, и теперь выслуживаюсь перед старейшиной. Но нужные мне люди поняли, что появился момент покончить со старейшиной. Первыми вышли робототехники и 1035-ая. За ними, вероятно, подтянулись и те, кого они считали надёжными. В сумме нас вышло 44 человека. Но неприятным сюрпризом оказалось другое. Так же к нам вышла и 78-ая… Та, кто сдал отряд 606-ой, предательница. Лишнего она не знает, против нас она тоже не пойдёт – струсит. Посмотрим…

Старейшина распустила всех с площади, кроме нашего отряда «добровольцев»:

– Теперь идите по своим комнатам, смените баллоны и картриджи. Искать 102-ую будем долго, нужно чтобы вам хватило питания и кислорода на поход. Через десять минут жду вас всех здесь. Сегодня я добрая, разрешаю вам игнорировать стрелки на движение. Давайте, разбежались.

Мы начали расходиться. Старейшина скинула с себя одежду и стала такой же, как и мы, не отличить. Мы знаем её цифру, она у нас на изображении показывается, а вот люди-то как её узнают? Надо что-то придумать, как-то её пометить. Я по-быстрому сменила расходники и прибежала в теплицу. Чем её метить? А чем метить её андроидов? А почему метить их? Может, лучше мы себя пометим? Нельзя, старейшина догадается! Как быть? Ладно, будем действовать по ситуации. Я собрала всех своих андроидов, и мы зашагали на площадь. Точка сбора… Собрались все. Старейшина подошла ко мне:

– Ладно, ты будешь управлять своими андроидами, мне пока и своих хватает.

– Хорошо. А можно тогда я их как-нибудь обозначу?

– Зачем?

– Вдруг, какое-нибудь нападение. Все перемешаются, и я не буду видеть, где мои андроиды, а где ваши. Не будет эффективного управления, тогда мы можем потерять многих. Нам же этого не надо?

– Отмечай. Есть чем отметить?

– Может известью. Белое я быстро увижу.

– Давай известью. Но мы уже выходим.

– Да, я андроида в теплицу отправлю, догонит нас.

Я дала задание своему андроиду. Старейшина окружила себя андроидами, а ещё с боков от себя пустила «добровольцев». Живой щит. Я вместе с своими андроидами шла в хвосте этой вереницы. Несколько андроидов обошло место, откуда стреляли копьём. Мужчины услышали треск сучьев сзади и поспешили убраться подальше от этого места. Андроиды вышли на заряженный арбалет. Рядом нет никого. Тогда они сломали арбалет, а с собой взяли копьё к старейшине. Старейшина взяла копьё в руки и оглядела:

– Где-то недалеко отсюда есть древний город. Найдём его, найдём и 102-ую…

Мы продолжили путь. Скоро нас догнал мой андроид с ведром разведённой извести. Старейшина сделала привал. Я занялась раскраской своих андроидов. По уровню пояса красила широкую полосу, чтобы было видно с разных сторон. И как бы невзначай мазнула извёсткой себя по плечу и по лицу. Ко мне подошла 78-ая. Я с пренебрежением посмотрела на неё:

– Что хотела?

Та, немного поёжившись:

– Я не хотела, чтобы так получилось с 606-ой.

– Не хотела? И даже не подозревала, что так будет?

– Старейшина сказала, что убьёт меня, если я не расскажу.

– Убила… Но не тебя. А сколько их там было? А ведь всё могло получиться?

– Вряд ли… Старейшина сказала, что видела наше собрание и слышала о наших планах.

– Видела? Да, возможно… Но не слышала точно… Тебя поймали и раскусили.

– Вы ведь идёте не помогать старейшине. Я не глупая…

Я прикинула в уме: не надо раскрывать этой свои планы. Хотя какие планы? Их пока нет…

– Ты, наверное, плохо меня слушала. У нас проблема с 102-ой. Сейчас надо от этой проблемы избавиться.

– Ты можешь мне не верить, но знай, что можешь на меня рассчитывать.

– 606-ая тоже на тебя рассчитывала. – я отвернулась от 78-ой и пошла доложить старейшине:

– Я закончила с раскраской.

– Да, я вижу. У тебя откуда руки растут?

– Это андроидное тело, здесь руки не растут.

– Это образное выражение. Иди в строй, сейчас продолжим путь.

Я вернулась обратно к своим андроидам в конец. Наша армия продолжила движение по дороге. Мой андроид продолжал нести за нами известь, может пригодиться… Дойдя примерно до места битвы 102-ой, я заметила выглядывающее лицо мужчины. Он тоже разглядел меня и то, что покрашенная я и мои андроиды. Он дал понять, что у них здесь засада, но я покачала головой и глазами показала, что здесь ещё есть другие невиновные люди. Показала на своё плечо, где замаралась известью, мол те спереди не отмечены, не стоит стрелять… Не сейчас… Мужчина, плавно растворился в листве. Нападения не последовало. Старейшина направилась в сторону, где якобы я нашла семена. Пусть так и идёт, главное подальше от города. Вся наша армия проследовала сначала до озера, где андроиды старейшины засекли последнее место обнаружения чипа, который несла я из города, а затем продолжили дальше в том же направлении. Несколько андроидов старейшины шли несколько дальше от основной группы, рассредоточившись в порядке прочёсывания местности. Как это старейшине удаётся руководить одновременно стольким количеством андроидов? Мне вот и моих многовато… Шли мы долго и вот вышли к небольшому древнему населённому пункту. Всего около двух десятков разрушенных многоэтажек. Старейшина остановилась, остановились и все остальные. Одна из поселенцев оглядевшись вокруг:

– Я была в этом месте в симуляторе, точно была… Только в симуляторе нет этого города. Вместо него здесь водоём был…

Старейшина обернулась к ней:

– Его и так здесь нет, не было и в дальнейшем для всех в поселении не будет.

Поселенцы переглянулись между собой. Как же так? Значит в симуляторе вообще кроме растительности и рельефа местности ни один город не присутствует… Но почему? Может потому, чтобы некуда было идти в случае побега?

Старейшина оглядела всех пришедших:

– Теперь, разбиваемся на группы по десять: четыре поселенца и шесть андроидов и начинаем прочёсывать здание. Всё подозрительное, похожее на место проживания скидываем видео мне.

Она принудительно разбила на группы и отправила на осмотр зданий. Сама же, в окружении тридцати андроидов, осталась на месте ждать. Мы разошлись. Андроиды старейшины в моей группе пристально наблюдали за поселенцами. Мои андроиды тоже были распределены между всеми, но так, чтобы в каждой группе преобладало большинство андроидов старейшины. И не поговоришь о лишнем ни с кем. Мы заглядывали в пустые комнаты. Пыль грязь, проросшая трава, куча насекомых. Нет ни следов, ни даже намёка что последние столетия кто-то здесь бывал. Старая сгнившая мебель оставалась на своих местах. Я заглянула в один шкаф. Несколько книг оставались неповреждёнными. Открыв одну, я пролистала несколько страниц, но меня остановил андроид старейшины. Он просто забрал эту книгу. Я не стала ему сопротивляться. Тогда он достал оставшиеся книги из шкафа и ушёл к старейшине. Мы продолжили осмотр здания. На полу лежала ржавая железная отвёртка. Пока никто не видел, я подняла её и старалась держать её так, чтобы не было заметно. Никого, вокруг ни души, ни зверя. Осмотр закончился, и мы вышли из здания наружу. Отовсюду андроиды старейшины несли разные уцелевшие предметы: украшения, шкатулки и главные ценности – книги. Жалко только, что в поселении их никто не сможет прочесть. Старейшина дала команду возвращаться назад в поселение. Наши аккумуляторы изрядно подсели за сегодня. А хватит ли их на обратный путь? На обратном пути, не доходя до озера, мои андроиды начали останавливаться: садились аккумуляторы. До озера не дошёл ни один из них. Зато андроиды старейшины бодро шагали. Возле озера и у меня заморгал аккумулятор. Я попросила старейшину остановиться:

– Старейшина. Извините что отвлекаю. Мои андроиды остановились из-за разрядившихся аккумуляторов. Наши аккумуляторы тоже на исходе, нам не дойти до поселения. Прикажите своим андроидам принести нам и моим андроидам аккумуляторы из поселения, а мы пока останемся здесь, сократим расход потребления электроэнергии до минимума.

– Хорошие мои. Вы всего лишь мой расходный материал. Я и так планировала вас в утилизацию. Вы думали, что после того, как вы увидели город, вы сможете вернуться назад в поселение? Зачем мне это? Мне даже не надо вас убивать, через пару часов у вас и так сядут аккумуляторы. У меня и моих андроидов усиленные расходники, мы можем несколько дней на них функционировать. Нам останется только завтра забрать ваши тела и твоих андроидов. Мне и в поселении никто не нужен. Я начну это поселение с нуля. Слишком уж многое знают в этом поселении жители. И чтобы это не передалось следующему поколению, старое нужно ликвидировать. Без обид – это просто ход на опережение.

Старейшина со своими андроидами продолжили путь в поселение, а я с остальными поселенцами остановились. Если попробовать напасть на старейшину, то аккумуляторы от такой нагрузки сядут мгновенно. Попытаться вернуться в поселение, тоже остановимся на половине пути. Как быть? Когда отряд старейшины пропал из вида, многие начали паниковать. Я попыталась их успокоить:

– Тихо! Успокойтесь! Чем больше вы делаете движений, тем быстрее сядет у вас аккумулятор. Сядьте, обопритесь, на что-нибудь и отключите лишнее энергопотребление. Если кто не слышал: старейшина и так планировала нас убить, ещё в поселении остальные тоже не жильцы. Наверное, у неё есть план, как это сделать, а пока нам нужно как-то выжить и помочь остальным.

Это сработало. Все приняли горизонтальное положение. Из кустов появилось лицо Николая. Несколько поселенцев соскочили, увидев его. Я, показывая руками, что всё нормально:

– Тихо, он вас не тронет. Он друг. Сядьте.

Николай вышел из засады:

– Я весь день за вами слежу. Почему надо было так далеко идти? Пока были силы, можно было бы напасть на старейшину где-то здесь…

Я, оправдываясь:

– Кто знал, что так будет? И если бы напали там, где я вас видела, было бы много убитых среди нас. Глянь на них, они не отмечены. Вы бы и их перебили.

– Почему вы отстали от старейшины?

– Нам не дойти до поселения, аккумуляторы сели. Но если я доберусь до поселения, мы можем спастись.

– Что там и почему только ты?

– У меня на третьем этаже на работе есть прочные тела из здания старейшины, а с ними и усиленные расходники. Третий этаж я заблокировала и вскрыть могу только я. Если все полежат здесь неподвижно, я могу успеть сбегать в поселение и вернуться обратно с расходниками.

– Да, только тебе не хватит аккумулятора добежать до поселения.

78-ая подняла руку:

– Возьми мой аккумулятор себе запасным. Двух должно хватить до поселения. Я хотела бы вернуть долг за 606-ую и других, извините меня, я была неправа… Если ты побежишь с человеком, то он сможет заменить аккумулятор в нужный момент. Главное чтобы в одну минуту уложился с заменой.

78-ая распахнула грудную клетку. Николай подошёл к ней:

– Спасибо. – кивнул головой и выдернул аккумулятор.

78-ая отключилась. Затем он подошёл ко мне:

– Тебе нельзя с чипом появляться в поселении. Его надо как-нибудь отключить.

Хорошо, что я нашла отвёртку. Протянув её Николаю:

– На. Доверяю.

Николай шустро разобрал меня, извлёк чип и бросил его на песок:

– Я думаю, больше он тебе не пригодится.

А я сама себе отключила плату связи. Всё, готовы. Теперь наша жизнь зависела только от удачи. Я побежала в поселение. С небольшим отставанием бежал и Николай, который держал аккумулятор наготове. Чуть больше чем на половине пути, мой аккумулятор выключился, и я упала на дороге. Запыхавшийся Николай перевернул моё тело, раздвинул грудную клетку и заменил аккумулятор. Мои камеры снова включились. Я жива! Получилось! Я соскочила с земли и снова побежала. Николай опять начал отставать от меня. Стемнело. Вот оно поселение. Патруля не видно, но аккумулятор тоже закончился. Я села за домом, опёрлась на стену. Войдя в сеть поселения, я разблокировала дверь третьего этажа, но энергии встать уже не было. Через пару минут прибежал и Николай:

– Всё! Не могу больше бежать. В груди жжёт.

– Я разблокировала дверь. Чтобы пройти на третий этаж…

Николай перебил её:

– Я знаю, как туда подняться, нас там 102-ая скрывала. Сейчас принесу аккумулятор.

Он незаметно прошмыгнул за угол здания и вошёл в дверь. Третий этаж. Вот они расходники, и аккумуляторы тоже тут. Переткнув мне аккумулятор:

– Я пока побуду здесь, мало ли что может произойти. Хоть тебя смогу предупредить.

– Ладно. – ответила я и пробежала вовнутрь здания.

Сложив усиленные аккумуляторы для людей в ёмкости, я захватила и аккумуляторы для своих андроидов: «Это мои андроиды, старейшина как-нибудь обойдётся!» Что ещё мне может пригодиться? Остальным чипы тоже надо извлечь. Значит ещё и инструмент. Хорошо в такие моменты быть в теле андроида: ты не ощущаешь тяжести, не устаёшь от бега и не чувствуешь боли. Собрав всё это в руки, я выскочила за здание. Николай предложил понести что-нибудь из всего. Мне такое предложение было приятным, но ответила:

– Кавалер, блин! Ты теперь за мной хотя-бы успей бежать.

Дорога до ждущих поселенцев прошла быстрее. Усиленные аккумуляторы – прелесть. Николай очень быстро отстал от меня, в темноте люди плохо видят. Но ждать его… Нет на это времени… Возле озера, когда я вернулась, все так и лежали неподвижно. По одному я начала заменять аккумуляторы. Тела оживали и вставали с земли, но двое так и не встали… Их аккумуляторы разрядились раньше, чем вернулась я. К тому моменту подоспел и Николай. Я собрала всех вокруг себя:

– У нас есть всего лишь несколько часов, чтобы подготовиться к засаде на старейшину. Завтра днём они вернутся сюда за нашими телами и андроидами, а они обязательно сюда вернутся. Мы обязаны их встретить. Наших аккумуляторов хватит надолго, но не навечно. И если мы не сможем победить старейшину за это время, то не победим уже никогда. Нам в помощь будут люди из города и мои андроиды. Это место, где мы сейчас и будет местом нашей засады. Николай, иди за вашими остальными, несите сюда арбалеты. Ставьте и крепите в кустах. 1035-ая, вот инструмент. Снимай у всех чипы, и бросайте здесь. Пусть старейшина думает, что мы все здесь уже померли. Я пока верну всех своих андроидов. Потом нам всем нужно будет вернуться в поселение, сменить тела на другие, покрепче. Из кого извлекли чип, помогают остальным от них избавиться. Времени мало. Работаем…

Николай убежал в город за подмогой. 1035-ая приступила к извлечению чипов, а я, с кучей аккумуляторов для андроидов, побежала их собирать. Подбегая к каждому андроиду, я сменяла ему аккумулятор, старый аккумулятор давала им в руки и отправляла к озеру. Аккумулятор хоть и севший, но зарядить и использовать всегда можно. Вот и последний… Вроде все. И я вернулась так же бегом к озеру, на место засады. Поселенцы, уже без чипов ждали меня. Оглядев всех, что они у меня не отображаются:

– Андроиды будут пока здесь. Незачем их аккумуляторы расходовать. А мы возвращаемся в поселение.

Наш отряд ускоренным темпом прибежал к поселению. Приближаясь, мы сбавили темп, чтобы не было слышно лязганья наших ног, и прокрались вовнутрь моего рабочего здания. Включать освещение нельзя, но мы и в темноте прекрасно видим. На третьем этаже рядами лежали крепкие тела. Переставить кассеты с мозгом могли только я и 1035-ая. Каждая из нас взяла себе по помощнику, и приступили к перемещению в новые тела. Когда все были перемещены, мы по очереди с 1035-ой пересадили кассеты с мозгом в новые тела. Затем я открыла занавеску стеллажа с расходниками:

– Теперь меняем картриджи с питанием и баллоны с кислородом. Они тоже усиленные. Старые тела оставляем здесь. Нужно вернуться к озеру, скоро рассвет. Я хочу, чтобы битва была подальше от поселения, чтобы остальные поселенцы не пострадали.

На пути к озеру нам попались городские люди. Они притаились, когда услышали треск сучьев. Я окликнула их:

– Это мы, не прячьтесь.

Им тяжело было нести арбалеты и копья. Мы сменили их в этом деле. На озере мы ещё раз осмотрели место: где нужно разместить арбалеты, чтобы нанести максимальный урон противнику, где отряды с андроидами, а где самое безопасное место для людей. Сказалась моя учёба от стойки, где старейшина программировала ячейку для обучения телохранителя. Выкопали несколько ловушек, утыканных острыми колами и присыпанных листвой. Женщин из города с копьями посадили на деревья повыше от земли в крону с листвой и отрубили нижние ветки, чтобы до них не смогли добраться снизу. Мужчины по двое засели у четырёх арбалетов. За время ожидания, два из них мы успели смастерить. Наточили деревянных кольев вместо копий для них. У пятерых городских было оружие от бывшей старейшины: четыре электрошокера и меч. Мы же, чтобы знать, где свои, обрисовались вокруг талии известью, которую андроид так и продолжал носить за собой. Пригодилась… Потом я дала ему команду: «Да брось ты её уже!». На всякий случай, люди принесли с собой в воде и чип от 102-ой. Немного подумав, спрятали его за полосу ловушек и посадили туда андроида, ждать команды. Всё было готово и все решительно настроены на победу. Другого шанса больше может и не быть.

Рассвело. Ждать пришлось недолго. Сначала послышались шаги и треск веток, потом появились силуэты андроидов. А вот и та заветная цель номер один в середине этой колонны. Мы затаились. Армия старейшины продолжала двигаться в сторону наших чипов, ничего не подозревая. Выйдя из леса, армия остановилась. Старейшина не понимая, почему на поляне всего три тела (78-ая и двое тех, кого не успели спасти) и куча чипов, зарытых в песок, отображались на её изображении. Я махнула рукой, и копья с наших арбалетов устремились в сторону старейшины. Андроиды своими телами перекрыли им движение, но и сами грудой железа упали на землю. Старейшина достала из ножен меч и приготовилась. Из укрытий к старейшине устремились мои андроиды. С деревьев начали кидать копья в сторону чужих андроидов, протыкая и калеча их. Началась битва. В ход шли палки, камни и всё что попадалось под руку. Все усилия были сконцентрированы на старейшине. Если не станет её, всё закончится… Мужчины из засады перезаряжали арбалеты и снова стреляли. Но андроидов у старейшины было очень много. Тогда и мы с людьми подключились к атаке. Электрошокерами валили и выдёргивали из груди андроидов аккумуляторы. Андроиды старейшины взяли мужчин в кольцо. Но мы не могли помочь им, на нас самих накинулись. 1035-ая оказалась более свободна. Она бросилась на помощь к Николаю, но споткнулась и упала на живот. Андроидам не нужно было ждать второго шанса, и двое сразу накинулись сверху на неё. Один крепко вцепился в её шею, но был сразу пробит копьём Николая. Второго 1035-ая сломала сама. Нужно было что-то срочно предпринять. Тогда я дала команду сидящему, возле чипа андроиду достать его. Как только старейшина обнаружила сигнал 102-ой:

– Не может быть, снова она! – и почти половина, оставшихся у неё андроидов, устремилась в сторону опознанного чипа. Сработало! Три десятка сразу напоролись на ловушку. Они так и повисли на кольях. Проскочившие же за ловушку андроиды лишь наткнулись на притаившегося с чипом в руках андроида. Его они разорвали на месте. Но именно этого нам и нужно было. С теми, кто окружил мужчин, мы разобрались сразу, и рядом со старейшиной оказалось не так много андроидов. Арбалеты выстрельнули в сторону старейшины. Андроиды кинулись на перехват. Я кинулась к одному из них и за ноги завалила вниз. Он же своим телом и повалил ещё двух андроидов, которые встали для защиты старейшины. Копьё проткнуло голову старейшины, и та рухнула на землю. Казалось бы, всё должно было сразу закончиться, но половина андроидов старейшины всё ещё сопротивлялась. Как такое возможно? Я огляделась вокруг. Из противников оставались только андроиды, но кто ими управляет? И тут заметила, что один из андроидов крутит головой и раздаёт задание. Я махнула арбалетчикам в сторону этого андроида:

– Убейте его, убейте!

Копья полетели в его сторону, но он ловко увернулся от них. Никогда ещё андроиды не были такими вёрткими, что-то тут не так. Я, взяв копьё, ринулась к этому андроиду. Один мужчина с мечом тоже направился к нему, сшибая на своём пути нападавших на него андроидов. Управляющий андроид отвлёкся на него и я, воспользовавшись этим моментом, пригвоздила ногу копьём к земле. За что получила мощный удар от этого андроида и отлетела на несколько метров. Вот это сила! Но теперь деваться ему было некуда, сойти с места он не мог. Меч срубил одну руку, а затем и голову. Оставшиеся андроиды старейшины остановились. Победа! Наконец-то, долгожданная победа! Все ликовали. Свобода, для нашего поселения и людей, далась не совсем бесплатно. Разорвали на части почти всех моих андроидов. Погибли семеро поселенцев и четверо мужчин. Николай был сильно ранен и остался без одного глаза. В бою один андроид вцепился в него и через глаз ухватился за голову, но ему повезло: андроида пробило копьё из арбалета, и он остался жив. 1035-ая оказала ему первую помощь и постоянно находилась рядом с ним. У остальных царапины и ссадины, главное что живы. Я подошла к андроиду, который управлял другими: туловище ничем не отличалось от остальных. Но что-то с ним не так? Я распахнула ему грудную клетку. На моё удивление я обнаружила там баллон с кислородом и картридж с питанием. А что тогда в его голове? Раздвинув защиту головы, я обнаружила там человеческий мозг, но без кассеты, как у нас. Голова сразу была модулем для размещения мозга. Тогда я сразу вспомнила про отсек в стойке для телохранителя. Первое правило: оставаться незаметным для других. Так оно и было. И вероятно, тогда на тропе, при испытании арбалета, отскочивший в сторону от копья андроид был именно он. Надеюсь в поселении старейшина не оставила для нас сюрприза. Мы пересчитали андроидов старейшины, не хватало двадцати, которые остались в поселении для соблюдения порядка. Может и там есть, подобные этому? Нужно проверить… Мы спустили женщин с деревьев. Я собрала всех способных к передвижению андроидов, они и понесли запчасти разорванных. В поселении в будущем что-то можно будет восстановить. Первым делом мы довели людей до их города и помогли унести погибших. Первый раз мы увидели, как положено людям хоронить себе подобных, а не сжигать на удобрение для грядки. Больше городских людей мы не стали беспокоить, в поселении мы можем справиться и сами. С нами ушёл только Николай, ему нужна была срочная операция. Перед поселением работоспособные андроиды скинули с себя запчасти. Наша команда медленно вошла в поселение. Люди спокойно ходили вокруг остановившихся андроидов старейшины и разглядывали их. Значит всё, нет больше никого. Увидев нас в раскрашенных телах и не обозначившихся на изображении у них, все были очень удивлены. Я рассказала, что старейшина мертва. Теперь мы свободны, вольны делать всё что захотим. Вновь отменились все запреты. Погибших в бою со старейшиной мы похоронили за поселением, как полагается у людей. Николаю 1035-ая установила электронный глаз. Из коробок – кроватей убрали и сломали все платы, блокирующие сны, чтобы снова никто не посмел нас в этом ограничивать. У всех извлекли чипы и отключили принудительную связь. Восстановили для всех доступ ко всем базам данных старейшины. Наше поселение свободно и все имеют право знать правду. Стойки для мозгов мы тоже уничтожили. На всеобщем собрании меня снова выбрали в старейшины. Как ни крути, только я одна могла управлять оставшимися андроидами. Только теперь я пользовалась у всех доверием. Выращенных детей было решено оставить в своих телах, не будем портить им жизнь. Умертвлять мужчин тоже не будем. Мы все живые и все имеем право на существование. Пусть будущее само всё решит. Люди из города стали спокойно приходить в наше поселение и общаться вместе со всеми. Ну а мы, запертые в своих телах, так в них и остались. Базу данных по телам стёрла старейшина и, не зная, чьему мозгу принадлежит тело, операции в большинстве случаев закончились бы неудачно. Ботов так и оставили для выработки питания для всех тех, кто в андроидных телах, по крайней мере на пока… Пока не придумаем, чем можно заменить это питание. Вот так началась наша новая жизнь при первой свободно выбранной старейшине. Теперь пусть так оно и будет. Навсегда.

Новая Эра. Вирус свободы.

Было время, когда человеческую жизнь на Земле представляли лишь андроиды с человеческим мозгом, но всё меняется. 214-ое поселение стало свободным. Здесь отказались от рода старейшин, которые навязывали свои правила и удерживали в повиновении обитателей поселения под страхом смерти. Теперь я, 1980-ая, свободно выбранная старейшина нашего поселения. Когда-то я была управляющим ботов и андроидов, следящих за состоянием зданий, дорог, палисадников и чистоты в поселении. Нам повезло стать союзниками настоящих живых людей. Без них нам было бы трудно или невозможно справиться с наследственными старейшинами и их родственниками из других поселений. Но что случилось, то случилось. Нам просто повезло. Прошло несколько недель после того, как мы вновь отобрали свою свободу от пришедшей к нам в поселение родственницы старейшины. Но мы в этом мире не одни, есть ещё и другие 499 поселений, в которых люди оставались во власти тиранов. Точно, что там происходит, мы конечно не знаем, но раз старейшины там все родственники, то стоит полагать, что порядки там остались одинаковыми и неизменными.

Год 1543 Новой эры. В наш обиход вернулась, отобранная последней старейшиной одежда. Мы всем поселением восстанавливали своих и пришедших с чужой старейшиной к нам андроидов. Робототехники изрядно потрудились над ними. В строю оказалось 500 работоспособных андроидов и с каждым днём их количество только росло. 1035-ая проучилась в сети поселения на управление и программирование ботов и андроидов и стала мне незаменимой помощницей во всех моих делах. Николай, настоящий человек, остался жить с нами в поселении. Он гармонично влился в наш женский коллектив, и мы назначили его консультантом. С его мощной логикой ему не было равных. Он мгновенно находил решения на казалось-бы сложные проблемы, но в ранг старейшины его никто не решался возвести. У всех, с момента появления в этом поселения, оставалось ложное понимание, что если у власти окажется мужчина, то женщины попадут от них в зависимость, а то и вовсе в рабство. Ложное… Но не для меня. Почему более развитый и логичный человек не может во благо руководить поселением? Неправильно всё это. Мне, как руководителю поселения, было тяжело справляться со всем навалившемся на меня бременем. И только благодаря Николаю, решения принимались чётко и вовремя. Все камеры в комнатах сменили зеркала, принесённые из старого города. Как оказалось, в городе много чего сохранилось с давних времён. Мы приукрасили свою жизнь найденными в городе красками. Сменили расцветки в своих комнатах, чтобы они не давили наше сознание своими стенами. В здании старейшины на первом этаже, где раньше была секретная комната, помимо выложенных в общей сети электронных версий книг, открылась и библиотека, где каждый мог потрогать книги, полистать, почитать. Из города людей в поселение этих экспонатов прибывало с каждым днём всё больше. Из дерева изготовилось несколько резных шкафов под книги. С такой точностью как у андроидов, вырезанные шкафы выглядели идеально одинаковыми и книги ровными рядами располагались на полках гармонично. Там же, в библиотеке, мы разместили и всю мебель с украшениями из закромов старейшины на обозрение всем поселенцам. В первые дни здание продолжительное время было забито людьми. Все хотели увидеть, пощупать. Всё равно, изображения в сети не давали того ощущения, когда ты трогаешь сам. Так же из города приносились и великолепные картины, когда-то нарисованные художниками. Их раздавали поселенцам по одной, чтобы они могли повесить у себя в комнате для разнообразия и разрешили меняться между собой, если вдруг они вдруг им надоедят. Так как чипы у всех поселенцев были извлечены, было предложено закрепить за каждым человеком только одну резиновую маску, чтобы можно было запомнить и опознавать человека по лицу, чтобы каждый был индивидуальностью. Ведь другим, последующим поколениям они не пригодятся. Те, кто сейчас находятся в ёмкостях для выращивания, будут настоящими и последними, выращенными в контейнерах, людьми нашего поселения, а последующие, как положено в природе, в чреве матери. И никакого железного тела. Может и нумерацию отменить? Мы же всё-таки люди! На вечер запланировали в поселении собрание. Темами для него были прогулочные зоны за территорией поселения и имена вместо цифр. Наступил вечер, и я, как старейшина, открыла собрание:

– Добрый вечер жители нашего поселения. – поприветствовала я всех. Надо же! Я заговорила так же, как и предыдущие старейшины. Но, почему бы и нет? В этих словах нет преимущества перед остальными, и выказывает уважение к остальным обитателям поселения: Хотелось бы спросить у вас. Как вы относитесь к тому, чтобы заменить ваши цифры – номера тел на имена? Человеческие имена.

Не все смогли понять, в чём разница и зачем это нужно.

– Я думаю, – продолжила я: что вы все уже читали историю человечества. У всех людей в прошлом были имена. У них были семьи, которые имели свою фамилию. У вас сейчас номера ваших тел. Ведь они не всегда были вашими. Были люди и до вас, которые ходили в ваших телах. Может, пришла пора, чтобы вам принадлежало что-то своё? Может начать нашу новую жизнь с имён?

Да! Прозвучало воодушевляюще! Громадное большинство согласилось со мной, остальные всё ещё колебались:

– Надо же столько много имён знать! А если кто-то захочет такое же имя, как например у другой? Что тогда делать?

– Я предлагаю добавить фамилии. – высказался Николай.

– Какие? Их же придумать надо. – послышалось из толпы.

– Давайте фамилии будем давать по роду вашей деятельности? – Николай продолжил, указав на выкрикнувшую: Вот ты, например, кем работаешь?

– Я? Шью одежду.

– Как ты тогда смотришь, если твоя фамилия будет Швеева? Теперь все будут знать не только твоё имя, но и твою фамилию, которая говорит сама за себя: чем ты занимаешься. Нас не так уж и много в поселении, чтобы запомнить друг друга.

– У меня нет пока имени. Я не знаю имён, чтобы себе выбрать какое-нибудь.

– Для этого я принёс собой книгу. Так и называется «Имена». Сейчас откроем, раздел женские имена и все смогут выбрать себе. Если интересно, здесь же написано, как произошли эти имена, и какие великие люди носили их. С фамилиями я могу помочь. Через несколько минут эта книга будет доступна в электронном варианте. – закончил Николай и подошёл ко мне. Разве не гениальный человек? Я бы не смогла найти, что ответить по фамилиям. Мы листали книгу, а мои камеры переводили её листы в электронную версию. Быстро и удобно для всех, все смогут прочесть без ожидания. После того, как вся книга была доступна в сети, я продолжила собрание:

– У нас сильно увеличился парк андроидов, и конечно можно свалить всю работу на них, но существует проблема с электричеством. У нас не хватает солнечных панелей для зарядки всех аккумуляторов на каждый день. Мы с вами не можем отказаться от электричества. Я предлагаю тех андроидов, которым будет не хватать, зарядить аккумуляторы и посадить на консервацию, чтобы можно было в любой момент их подключить к срочной работе, а остальными работать. Усиленные аккумуляторы установить в законсервированных андроидов. Вместе с ними хранить и остальные неиспользуемые аккумуляторы в заряженном виде. Теперь по зонам отдыха за поселением. Я жду предложения по всем направлениям. А так же все свободные от работы люди, могут присоединиться к работе над этими проектами. Я создам страничку, где вы все сможете зарегистрироваться в качестве поселенцев. Нужно будет указать ваш номер туловища, а затем указать выбранное вами имя и фамилию. На сегодня всё.

Все разошлись. 1035-ая под руку увела в свои владения Николая. А я зашла в свои владения: здание старейшины. В комнате наблюдения количество мониторов наблюдения поредело. Остались только те, что показывают само поселение и камеры, установленные в сторону дорог, ведущих в поселение. Остальные мониторы демонтировали за ненадобностью. Я до ночи просидела перед ними, наблюдая за гуляющими людьми и за приятными изменениями в нашем поселении. Но день закончился, а зарядку аккумуляторов ещё никто не отменял. И я пошла в свою зарядную коробочку. Сны со временем стали сниться реже, но всё такие же красочные, притягивающие, с ощущениями. Мне даже снилось, как я ем овощи, как я лежу на песке и принимаю солнечную ванну. Для тела андроида солнце это, прежде всего, перегрев туловища или ассоциация с солнечной панелью для получения электричества. А в моём сне солнце пронзает своей энергией всё моё тело. Человеческое тело! И от этого оно становится приятно тёплым, а прохладный ветер заставляет тело покрываться мурашками и дрожать. Эх! Мне бы вернуть своё человеческое тело, да все наши базы данных стёрты. Наши программисты и робототехники попробовали восстановить базы, но как оказалось, восстановить их нет возможности, они стали для нас потеряны навсегда. На 1035-ую были возложены обязанности по теплице, ботам для нашего питания и солнечные панели для подачи электричества в поселение.

Наступило утро. На площадь подтянулись все желающие облагораживать территорию для отдыха за поселением. Первым зарегистрированным жителем поселения оказалась 1035-ая. Теперь она была Юлия Человечная. Явно с Николаем имя с фамилией выбирали. Молодцы! А я вот пока не придумала. Нравилось сразу несколько имён и с фамилией заморочка вышла. Ну не Ремонтникова же! Старейшина – это должность, а не фамилия. Да и не понятно, надолго ли? Можно ведь придумать всё что угодно. Пусть, тогда я буду Солнечная, раз мне снится солнце. А имя… Имя, пожалуй, подождёт немного. Я вышла на площадь. Собравшиеся люди окружили меня со своими предложениями.

– Давайте начнём с самых посещаемых мест? – предложила я.

Все согласились. Начали обдумывать благоустройство на южное направление от поселения, здесь больше всего гуляют люди. Тут нужно будет расширить дорожку, здесь выкорчевать дерево, а тут возможно, поставить лавочки. Не на земле же сидеть. Выбрали ответственных за дороги, за лавочки, а оставшиеся принялись выкорчёвывать дерево, которое криво выросло в ненужном месте. Обхватив ствол, вчетвером и приложив достаточное усилие, мы потянули его вверх. Дерево сдалось. Где-то недалеко от поверхности хрустнул корень, и дерево выскочило наружу. Ха! Мы молодцы! Бригада по дорожкам приступила к выкапыванию полосы для дороги. Землю относили в канаву, а вместо неё приносили щебень и втаптывали его в выкопанное место. Бригада по лавочкам прикинула расположение мест предполагаемых лавочек, сделали замеры и удалились в поселение изготавливать лавки. Оставшиеся после выкорчёвки дерева люди подключились, в помощь дорожникам. Ну а я вернулась в поселение. Первым делом навестила 1035-ую, ныне Юлию Человечную.

– Привет!

– Привет. – Встретила она меня.

– Поздравляю Юлечка. Ты у нас первая в книге поселенцев. Сама придумала фамилию?

– Нет, конечно. Коля предложил. У него это всё так легко даётся. Ну а ты себе выбрала?

– Фамилию, да. Имя… Несколько нравится, не могу выбрать. Ирина, Анастасия и Александра.

– Ну, здесь только один фаворит!

– Почему?

– Ирина – слишком грубо звучит. Александра – двойное имя, оно больше мужское. Остаётся Настенька… Настя. Хорошо звучит! А? Фамилия какая?

– Солнечная. – улыбнулась я.

– Почему Солнечная?

– Мне последнее время снится солнце. Просто я вот так захотела.

– Анастасия Солнечная…

– Да, Юлия Человечная.

– Можешь записывать себя в список поселения.

– Слушаюсь. – подыграла я ей.

В это время к нам спустился Николай. Я поприветствовала и его:

– Привет, Николай. Как вчера вечер провели?

– Хорошо. – ответил он: От желающих получить себе имя или фамилию отбоя не было. С утра вон тоже нахлынуло, недавно только закончил.

– Всем помог?

– По возможности, да… Вчера двое из электромастерской имя не могли поделить.

– Справился?

– Конечно! Обе хотели имя Лена. Я одной из них предложил взять Елена. Отличается ненамного… Она согласилась… Разошлись миром.

– Чтобы мы без тебя тут все делали? Не представляю…

– Да ладно вам. Сами бы и справились…

– Не скромничай. Почти всё, что решалось в поселении – это твоя заслуга. Скажи же Юлечка.

– Ой! И не говори…

Мы немного поболтали, посмеялись, и я пошла проверить дорожные работы на южном направлении. Все работали не спеша и слаженно. Началась вторая половина дня. Тень от деревьев отошла в сторону от дороги, и солнце начало нагревать наши тела.

– Всё, на сегодня заканчиваем. Завтра желающих снова с утра жду на площади. Приводите с собой ещё желающих. Вместе мы можем быстрее закончить работы здесь и приняться за другое направление.

Работники начали расходиться. Я оглядела леса, поля. Красота! Что-то издалека блеснуло мне в камеры. Наверное, там водоём есть, и стала вглядываться, ища отражение солнца от водной глади. В камеры мне опять блеснуло несколько огней. Боже! Это не вода. Это металл. И он двигался в нашу сторону. Я быстрее понеслась в поселение. Скорее к Николаю! Он решит, что нам нужно делать.

Я ворвалась в здание к Юле. Та от неожиданности подпрыгнула:

– Ты чего меня пугаешь?

– Зови Колю. К нам ещё одна армия движется!

– Коля! Коля! Тревога! – мгновенно среагировала Юля.

Он тоже очень быстро прибежал к нам:

– Что случилось?

Я поспешила ему рассказать:

– С юга к нам опять андроиды идут. Что делать?

– Пошлите кого-нибудь в город за людьми. Нужно предупредить. Всех в поселении предупредите тоже, пусть будут готовы. Если наши андроиды не справятся, чтобы они пришли к нам на подмогу. Ты и Юля делите доступных к подключению андроидов и к тропе со мной в засаду. Там они нас ждать не будут, нападём внезапно, будем бить управляющего ими человека.

Я подняла тревогу в поселении, но предупредила, чтобы никакой паники, чтобы нас не услышали. К людям в город заслала нашего человека из поселения. Всё же робот не настолько надёжен… Вдруг что со мной случится, не добежит ведь! Собрали и разделили сто двадцать андроидов с Юлей и поспешили на подступы к поселению. Николай выбрал позиции для засады, и мы все сели и затаились. Лязганье металла идущих завоевателей становилось ближе. Вот даже стало их хорошо видно. Все андроиды! Человека нет. Неужели нам опять подарок с человеческими мозгами в теле андроида подсунули! Как его найти? Они ведь все одинаковые! Их всего было сорок… Я, Юля и Николай переглянулись между собой, Николай пожал плечами и дал команду к атаке. С двух сторон от тропы, на идущих, накинулись наши андроиды. Мы тоже выскочили из засады и устремились к ним. Но несколько наших андроидов вдруг остановились, развернулись и накинулись на нас. Что это? Кто-то перехватил управление ими и теперь руководит ими. Мы начали отбиваться от них и даже на время забросили управление другими своими андроидами. Николай оббежал место нападения и начал вычислять руководившего армией пришельца. Да, есть такой. Старается не выделяться среди других, но выдаёт его гибкость. Николай нашёл булыжник и метнул ему в голову. Камень навесом угодил прямо в цель. Андроид рухнул, остановились и все нападавшие андроиды. Я подбежала к нему и хотела выдернуть у него аккумулятор, но Николай остановил:

– Не трогай! Он пока в отключке. Лучше вызови подмогу. Пусть выдирают аккумуляторы у всех андроидов, а этого несут к робототехникам. Есть одно предложение.

Я вызвала подмогу, и пока они вытаскивали у андроидов аккумуляторы, мы унесли этого руководителя к робототехникам. Николай предложил им:

– Отключите у него плату связи и контроллер двигателями. Остальное пусть работает. Так он останется живым, но не сможет управлять андроидами и пошевелиться. Нужно узнать: Что оно? Зачем и откуда пришло? Кто отдал приказ? Нужно допросить, чтобы знать, что нас ждёт.

– Разумно. – поддержала его я.

Робототехники отключили всё это. Внутри грудной клетки действительно находился баллон с кислородом и картридж с питающими веществами, такие же усиленные, как и у других ранее приходивших. На всякий случай мы сменили эти расходники на новые. Нам ведь неизвестно, сколько у него их осталось. До вечера андроид так и не пришёл в себя. Тогда я попросила робототехников поочереди дежурить всю ночь возле него и ни в коем случае не подключать его платы в работу. А сама через связь собрала срочное собрание. На площадь пришли все. Всех интересовало, кто они и зачем пришли. Но ответов у меня не было, я лишь предложила дождаться утра. Может тогда что-то удастся прояснить. На ночь в южном направлении были выставлены дозорные, три патруля по двое человек. Ночью андроиды обычно не ходят, но может это разведчики? Может же быть такое…

Наступило утро, и я первым делом отправилась к робототехникам. Они уже меня заждались. Под утро пришелец пришёл в себя и начал крутить головой, не понимая, почему он не может двигаться. Но подойти к нему они не решались. Я подошла к нему и начала разговор:

– Кто ты и зачем ты здесь?

Но оно не ответило и лишь головой показывало в сторону грудной клетки. Робототехники распахнули его грудь и заглянули вовнутрь. Аааа… Так у него нет звуковой платы! Совсем нет, даже места не предусмотрено. Какой-то неправильный андроид. Конечно не совсем андроид, но всё же…

– Что делать будем? Может, Николая позовём?

Без него действительно, ничего не получается придумать. Когда к нам присоединился Николай, пришелец испуганным взглядом окинул его. Николай выслушал причину молчаливости гостя и предложил:

– У нас все андроиды обесточены. Так?

Я проверила. Да, все вне сети. Значит отключены. Тогда Николай продолжил:

– Он может общаться с нами через связь поселения. Нам нужно только включить ему плату связи.

Он подключил все кабели к плате связи.

Я ещё раз спросила пришельца:

– Не расскажешь нам кто ты?

В ответ пришло электронное уведомление: «Вас захватили мужчины? Почему он здесь, да ещё в живом теле?»

– Никто нас не захватывал. Это мы их освободили. Если ты будешь отвечать на мои вопросы, дело пойдёт немного быстрее… Тогда возможно и ты получишь ответы на свои вопросы. Итак, кто ты?

«Я телохранитель старейшины».

– Чьей, старейшины?

«Меня отправила старейшина 213-го поселения на помощь к бывшей старейшине. 1-ая отсюда прислала сообщение в наше поселение, запрос на подкрепление, и нашему отряду из тридцати девяти андроидов, под моим управление, был дан приказ выдвигаться сюда».

Я обернулась к остальным:

– Значит, эта первая не только удалила нашу базу данных, но и вызвала подмогу.

Ко мне опять пришло сообщение: «Первая прислала для хранения вашу базу данных в наше поселение. У вас же был биологический материал поселения? Теперь эти данные хранятся у нашей старейшины на сервере».

– Ты когда-нибудь говорила голосом?

«Нет. Мне это не положено».

– Это они так за тебя решили? Вырастили себе молчаливого раба, который их же и охраняет.

«Я не рабыня! Это мой долг».

– Твой долг за что? Пойми ты! Мы тоже были рабами этого поселения. Но нам повезло освободиться. Если не веришь, зайди на сервер нашего поселения, сейчас он доступен. Там ты всё узнаешь, о чём вам всем так долго лгали.

Мы уже понимали, что она такая же, как мы обманутая женщина. Ещё бы поняла это она. Я спросила напоследок:

– Скажи, пожалуйста, нам ждать ещё кого-нибудь в гости? Мы просто хотим мирно жить. Чтобы нам никто не мешал, не диктовал условия. Мы ведь ни к кому не лезем, не говорим, как им жить.

«Никого больше не будет». – пришло сообщение от неё. Вот только можно ли ей верить? Постараемся поверить на первый раз.

С южной стороны вернулись патрули. Тихо, никого нет. Возможно, она и не соврала.

– Почитай историю, которую мы выкачали с серверов нашей старейшины, у тебя теперь много свободного времени будет. Сообщи, когда нужно будет расходники у тебя поменять.

«Да лучше умереть!»

– Твоё право…

Мы все ушли из комнаты. На улице мне стало интересно мнение Николая, он ведь наш эксперт:

– Коля. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю ей нужно почитать и подумать, а дальше видно будет. Пока никаких прогнозов дать не могу.

За поселением продолжались работы по облагораживанию территорий. Местами уже стояли готовые лавочки, дороги расширены и уложены плитняком. Я предупредила работающих там людей о том, что возможно ещё кто-нибудь может появиться. Чтобы сразу сообщали мне или Николаю. Ближе к вечеру от незваного гостя пришло сообщение: «Я хочу поговорить». Хочешь? Будет тебе разговор. Я вернулась к робототехникам. Телохранитель, увидев меня: «Теперь ты в этом поселении старейшина?»

– Да, я.

«Мужчина. Как это произошло?»

– У нас появились первые люди, которые узнали о лжи старейшины. Они втайне от всех вырастили мужчин в стойках, так же как других. Долго наблюдали за ними. Они такие же, как мы. Не злобные, не тупые. А у Николая великолепное логическое мышление, намного лучше нашего.

«Не верьте ему, когда их станет больше, они захватят вас. И потом мы будем на их месте!»

– Не говори глупостей. В тебе сейчас сидит то, что в вас запихнула старейшина. Но это всё неправда. Ты заходила в сеть? Читала то, что хранила у себя старейшина?

«Да, читала».

– И ты до сих пор считаешь, что кому-то чем-то обязана? Тебя спрятали от всех, лишили голоса. Тебе хочется такой жизни?

«Мне не дали выбора».

– Теперь он у тебя есть. Оставайся в нашем поселении. У нас есть свободные тела, я могу пересадить твой мозг в них. У андроидов, куда посадили тебя, нет лица, нет индивидуальности. Поживи с нами, и ты почувствуешь разницу.

«Я буду свободна?»

– Если обещаешь не хулиганить, то да.

«А если не обещаю?»

– Хорошо. Скажи мне, что мы, лично для тебя плохого сделали?

«Отобрали у меня моих андроидов. Меня отключили. Взгляни, я не могу пошевелиться».

– Ты пришла к нам с войной.

«Это вы на меня напали!»

– Давай тогда предположим, что мы находились бы в поселении. Ты пришла сюда и не увидела старейшину. Какими бы были твои действия?»

«Я бы приняла власть на себя и сообщила в 213-ое поселение о случившемся».

– А ты бы власть попросила или отобрала?

«Это был бы приказ».

– Ты не учла того, что здесь люди сами уже выбрали себе старейшину. Мы не выполняем чьих-либо приказов. Мы живём так, как мы этого хотим. Если бы мы не подчинились, ты бы напала на нас?

В ответ ничего не последовало. Я покачала головой:

– Видишь… От боя мы всё равно бы не ушли… А разговаривать ты бы и не стала. Хочешь получить тело с лицом и возможностью нормально разговаривать. Выбрать человеческое имя, получить свою комнату и быть как все? Я всё ещё предлагаю… Только на первое время, мы будем иметь доступ к отключению твоего тела в чрезвычайных ситуациях. Это будет нашей страховкой.

«Заманчиво… Давай попробуем».

Я позвала робототехников и мы, не включая платы гостя, на руках перенесли её в здание к Юле, туда, где можно было бы провести операцию по пересадке. Робототехникам дала указание, чтобы те во всех андроидах нашего поселения и тех, которые пришли в этот раз, прописали у них привязку к управляющему. Не нужно чтобы кто угодно мог перехватывать управление ими. А ещё чтобы принесли плату контроллера движками с внешним управлением. Я принесла свободное тело и кассету для операции. В помощь ко мне присоединилась Юля.

– Готова? – спросила я у телохранителя.

«Ты делала уже такие операции?»

– Нет. Ты моя первая. Я ещё ни одной операции сама не сделала.

«А она?» – глазами указала на Юлю.

– И она не делала. У нас не осталось тех, кто этим может заниматься, всех старейшина извела. Мы хоть наученные и есть программа помощника операции. Будем продолжать?

«Делайте уже…»

Наша команда «опытных хирургов» приготовила инструмент, стойку для подачи кислорода и питания в мозг и кассету. Всё прошло удачно. Программа и четыре руки сделали своё дело на отлично. Мозг был в кассете, подключенной трубками к аппарату. Теперь её нужно было воткнуть в тело, а для этого нужно заменить плату стандартного драйвера на контролируемый. Это тоже, как оказалось, не составило особого труда. Так же быстро мы воткнули кассету в тело. Тело открыло глаза, и я спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

«Нормально». – пришло сообщение.

– Что с голосом? Не появился?

– Ой… – произнесла телохранитель и закрыла ладонями рот: Привычка на текстовые отчёты… – а затем улыбнувшись: Это мой голос? Так странно слышать себя…

– Ты хоть встань, пройдись. Может, мы чего подключить забыли, пока не убрали инструмент.

Телохранитель встала, прошлась по комнате, сделала колесо и села на шпагат:

– Всё отлично.

– У нас на складе много масок для лица есть. Выберешь себе одну и подумай над именем. Теперь ты, как человек уже существуешь. Можешь у Николая проконсультироваться, а можешь сама в сети прочитать, да выбрать. – предложила Юля.

– Николай пусть себе сам, получше имечко выберет, я как-нибудь сама справлюсь.

– Ууу… Какая ты грубая… – вошёл в комнату Николай, а затем добавил: Моё то имя чем тебе не угодило? Тебе надо соответствующее имя выбрать, такое же грубое. Изольда – идеально подходит.

– Ага! Себе его возьми.

Телохранителя проводили на склад, где она выбрала себе маску лица. Ей понравилась такая же более грубая маска, с мужеподобным лицом. Точно блин Изольда! Юля проводила её в комнату 606-ой:

– Теперь это твоя комната. Вон там, в углу коробка для сна и зарядки аккумулятора. Сбоку в ящике кислород и питание. Как вставлять, думаю не надо тебе объяснять. Осваивайся… Моя комната этажом выше.

– Стой. – перебила её телохранитель: По приходу в поселение, я должна была отправить сообщение старейшине 213-го поселения, что всё нормально. Если не отправить сообщение, то могут ещё один отряд отправить или связаться с другими поселениями, чтобы отправили сюда свои армии.

– Когда должна была отправить?

– Ещё успеваем, сегодня.

– Тогда бегом к старейшине…

Они выбежали из здания. Юля пошла напрямую ко мне, а телохранитель зашагала в противоположную сторону по стрелочкам и темпом.

– Что ты делаешь? – спросила, остановившись, Юля: У нас эти правила уже отменены. И предупреждение с наказанием тоже.

Тогда, телохранитель, недоумевая, побежала за Юлей. Я сидела в библиотеке, когда ко мне вбежали эти двое, и Юля, торопясь объяснила то, что нужно срочно отправить сообщение в 213-ое поселение. Я неуверенно проводила телохранителя к серверным стойкам. А если она отправит тревогу, тогда к нам ещё нагрянут гости. А если не отправит сообщение, тогда они могут сами прийти. Мы подключили её к стойке кабелем. Передавай. Зря мы плохо думали о ней, она отправила сообщение, что всё в порядке, проблем нет. Старейшина занята, люди под контролем. По окончании передачи она сама выдернула кабель у себя из груди:

– Теперь не должны прийти. Можно я пойду в свою комнату?

– Можешь не спрашивать. Комната твоя… Ты вольна делать всё что захочешь. Будет желание помочь нам, приходи, будем рады. Подумай над именем, как-то мы должны же тебя называть.

– Придумаю. – сказала та и удалилась.

Я глянула на Юлю:

– Может у них шифровка такая, что если всё хорошо, значит всё наоборот плохо?

– Меня не спрашивай. Придёт время и узнаем. Или Николая спроси.

Дальше Юля ушла к себе в теплицу, а я к людям, работающим за поселением на облагораживании территории, где и провела остаток дня. Вечером разослала всем сообщение, что нашествия из 213-го поселения не предвидится, хотя сама в этом не сильно была уверенна и пошла спать.

На следующее утро я, Николай и добровольцы по облагораживанию продолжили свои работы за поселением. Чуть позже мы увидели медленно идущую к нам телохранителя. Шла она неуверенно, наверное, сомневалась – стоило ли ей к нам идти. Но она подошла. Я поприветствовала её:

– Привет! Как спалось?

– Привет. – ответила она: Хорошо спалось… Первый раз спокойно.

– Сны снились?

– Они мне и раньше снились. Я ведь не в коробке раньше ночевала, а с остальными андроидами, сидя возле зарядки. И сны мне всегда страшные снились, так что я часто по ночам просыпалась, но выходить нельзя было из комнаты.

– Ясно. Имя себе выбрала?

– Да. Изольда… – потом глянула на Николая: Сама выбрала, потому что остальные как-то не по мне.

Николай улыбнулся и развёл руками в стороны:

– Сама, так сама…

– Я тут вижу, вы сами работаете? А что андроидов не запустите?

– Электроэнергию бережём. – ответила я: Те, на кого хватает, работают в теплице и по поселению. Мы здесь сами… Отдыхаем…

Изольда прошлась по тропинке, села на лавочку, оглядела красоту пейзажа с лавочки:

– Красота, удобно… Но если эти лавочки поставить на двадцать метров вон туда, то будет ещё лучше.

– Это почему же? – спросила одна из установщиц лавочек.

– Отсюда, вот этот угол леса, закрывает поле с сопкой и не видно горизонта. А теперь, – Изольда провела его с собой на предполагаемое место установки лавочки: присядь на корточки и взгляни отсюда.

Установщица присела:

– Да, действительно, отсюда намного лучше вид.

Этот день Изольда провела в трудах. Оказалось, что она отлично разбирается во многих вещах. Также она попросила изменить вид лавочек, представив все аргументы, что эти не совсем удачные. Изменить маршрут дороги, чтобы он был не совсем петляющим. И предложила посадить кусты с цветами по одну сторону от дороги, чтобы с лавочек был открыт вид на свободную противоположную сторону. Вот и хорошо. От меня там толку было мало, я всё равно ничего не могла посоветовать.

Прошла неделя. Конвоя из 213-го поселения не последовало. Работы по облагораживанию южного направления заканчивались. Изольда гуляла по поселению и наслаждалась спокойствием. В поселение пришли все городские люди и сразу направились ко мне, Изольда проследовала за ними.

– Настя. В наш город вошла армия андроидов. Штук двести. Есть один человек. Непонятно есть ли среди них телохранители. Они движутся сюда, к вам. Они нашли наш дом и сейчас прочёсывают весь город. Мы не стали там оставаться, слишком опасно. – сказал один из них.

– Это не с 213-го. У нас там осталось всего штук сорок андроидов. И направление не то… Нельзя, чтобы они вошли в это поселение. Если войдут, то захватят здание старейшины и могут отправить сообщение. Потом сюда точно придёт не одна армия. – предупредила Изольда: Нужно срочно выдвигаться им на встречу и устроить засаду… Как вы тогда мне устроили.

Николай в тот день вместе с Юлей ушли гулять в южном направлении. Искать их – нет времени. Я скомандовала включать всех резервных андроидов, а когда те были готовы, выдвинулись навстречу нежданной армии. Людей не стали брать, была только я и Изольда. Три сотни бравых андроидов шагали с нами, перевес на нашей стороне. Я понимала, что одновременно управлять таким количеством андроидов в бою просто не смогу. Тогда я предложила Изольде:

– Возьми половину андроидов в управление. Доступ к ним я открыла. Справишься?

– Я и большим количеством управляла. Меня затачивали под управление андроидами во время обучения в стойке.

Изольда приняла в управление полторы сотни и предложила:

– Теперь нужно тихо идти по бокам от тропы на небольшом удалении. Если кого-нибудь увидим, чтобы не бежать и прятаться, а сразу затаиться. Я постараюсь вычислить телохранителя, если он есть. Дашь команду – нападём.

Я со своим отрядом пошла по правую сторону от дороги, а Изольда по левую сторону. Мы потихоньку шли в сторону города. На дороге никого. Я шла впереди строя и периодически поглядывала на Изольду, она оглядывалась на меня и показывала, что у неё тоже никого не видно. Никто не ждал такого поворота. Из засады на меня выпрыгнуло несколько чужих андроидов и стали вскрывать у меня грудную клетку. Я попыталась вырваться, но уж больно крепко они меня обхватили и тянулись вырвать из груди аккумулятор. На время я даже забыла, что у меня есть свои андроиды. Что я за старейшина? Паникую при любой опасности. Изольда со своим отрядом уже неслась ко мне на помощь. Пока её андроиды разбирались с выдвинувшимся к ней навстречу чужими андроидами, Изольда извернулась, просочилась между несколькими бежавшими к ней андроидами и оказалась около меня. Не зря она изучала боевые искусства при обучении. Несколько ударов и я оказалась на свободе, только листы грудной клетки остались с загнутыми краями.

– Спасибо! Вовремя ты. Нашла телохранителя?

– Здесь его нет. Только один человек управляет. Мне нужно чтобы ты своими андроидами сделала атаку для отвлечения. Я обойду с другой стороны.

Я направила своих андроидов в лобовую атаку. Изольда разбила андроидов на две группы и стала зажимать пришедшую армию в кольцо. Одновременно она отбирала по одному андроиду у пришедших и присоединяла в свою группу. Когда человека в белой одежде схватили и отобрали меч, следом выдернули аккумулятор. Андроиды остановились. Я дала команду своим андроидам тоже остановиться, зачем калечить то, что может в будущем пригодиться.

При подсчёте у меня теперь было четыре сотни целых андроидов, остальных мы забрали для ремонта. Вот так армия, пополняется основательно, только заряжать аккумуляторы нечем. Мы шли в поселение, когда к нам навстречу попались Николай и другие мужчины, спешившие к нам на помощь. Увидев моё помятое железо на груди, он спросил:

– Как ты? Обошлось?

– Да. Если бы не Изольда, у меня бы выдернули аккумулятор. Мы сами напоролись на засаду. Всё так неожиданно случилось, я даже растерялась. Мне нужно вернуться в поселение. – указала себе на грудь: Поправить немного.

– Как видишь и без мужчин прекрасно справились. – добавила Изольда. Николай взглянул на неё, но ничего не сказал по этому поводу и лишь сообщил:

– Мы тогда в город на разведку. Если всё нормально, заберём женщин обратно.

– А если ненормально? – спросила Изольда.

– Мы проверим.

– Давай, тогда я с вами схожу. Лучше андроидами пожертвовать…

– Мужчины и без женщин прекрасно разберутся. – с иронией ответил Николай.

– Да, давай с ними сходи. – попросила я Изольду: Возьми полсотни андроидов с собой. Не думаю, что если они там есть, то не больше двадцати – тридцати. Коля, давай не будем вами рисковать?

Изольда взяла себе пятьдесят андроидов и проследовала с мужчинами в город. Я же, вернулась в поселение, чтобы заменить помятые грудные пластины. В поселении, увидевшие меня жители спрашивали всё ли хорошо. В ответ предлагала вечером собраться на собрание, обсудить все наши дела. У робототехников для меня нашлись грудные пластины. Я распахнула грудную клетку, и они их заменили. Ближе к вечеру в поселение вернулась Изольда и Николай. Мне стало интересно, что там в городе:

– Как там? Тихо?

– Ага… Видела бы ты лицо нашего Николаши, когда он вошёл в дом! Я думала, что он обделался. – начала Изольда.

– Прекращай свои издёвки. – начал оправдываться Коля: Мы зашли в город. На улицах никого, ни малейшего движения. Когда я зашёл в дом, тоже никого. Андроиды попрятались по комнатам в ожидании, но из-за того, что их управляющая была уже мертва, и другого человека с ними не было, то они просто застыли на местах.

– Зато какой звук издал Коля, когда он открыл дверь в ванную комнату и в упор к нему стоял андроид… Поздравляю Коля, у твоего кишечника хорошая реакция! – громко голосом усмехнулась Изольда.

Меня это тоже рассмешило, но я более сдержанно отнеслась к этому. Николай смущённо ушёл, и я спросила Изольду:

– Ладно, с андроидами что?

– Плюс сорок… Из всех засад их повытаскивали. Обшарили все, близлежащие дома. Сегодня ещё ребята поищут, а завтра, если всё нормально, вернутся за своими женщинами. Андроидов я с собой привела. Зарядить их и на склад для хранения?

Я, немного подумав:

– Да, давай всех с усиленными аккумуляторами и наших и захваченных на склад. Скажи мне, почему ты меня спасла, когда на меня напали, ведь если бы ты помогла тому отряду, то должность у тебя была бы в этом поселении довольно высокой.

– Не факт, что меня бы оставили в живых надолго. И знаешь, заразная эта ваша вещь свобода. Как-то не хотелось её потерять… Когда её не было, у меня тоже была должность немаленькая, а когда её увидишь, пощупаешь, попробуешь, то лучше быть простым, но свободным. Спасибо, что не убили меня, когда у вас была возможность.

– Колю поблагодари, с его подачи ты жива.

– Мужчину? Да ни за что! Он меня камнем там, на тропе вырубил. Ты здесь главная. Я вообще против того, чтобы мужчины в поселении присутствовали, меня от них коробит.

– Да вырубил. А что бы было, если бы он этого не сделал? Он же и не дал мне тебя убить.

– Но в итоге то решение твоё было. Я не стану мужчин благодарить и тем более не допущу, чтобы они стали старейшинами.

– Почему такая ненависть? Николай хорошо эрудирован, быстро находит ответы на поставленные задачи.

– Да, сегодня этот ответ я услышала в городе возле андроида. Где-то сзади него, чуть ниже пояса… Не хочу больше об этом говорить. Пойду андроидами займусь.

Я посидела, подумала. Если бы у Изольды было бы тело, и она попала в такую же ситуацию то, как бы её тело отреагировало на подобную неожиданность? Я бы точно испугалась. Посидев ещё немного, я подбила повестку сегодняшнего вечернего собрания и разослала всем жителям поселения. Главным вопросом оставалось появление сегодня отряда чужих андроидов, возможно ещё с одной старейшиной из другого поселения и чего ожидать в последствии.

Настало время собрания. Встревоженные люди собрались у моего здания и ждали, что я смогу предложить. Я начала повестку дня:

– Сегодня закончились работы по южному направлению…

Но меня перебили:

– Ты лучше расскажи, что с пришедшими к нам андроидами! Как часто теперь нам ждать таких гостей?

– Я бы вам сказала, если бы сама знала. Мы сейчас единственное свободное поселение из 499. Вы знаете, что все старейшины этих поселений родственники. Они никогда теперь нас не оставят в покое. Есть и хорошие новости. У нас теперь 650 работоспособных андроидов, три меча старейшин от трёх поселений и трое человек, которые могут управлять этими андроидами. Если мы создадим систему обороны, то сможем отражать нападения на наше поселение. Если конечно количество нападающих не будет превышать наше.

– А если будет? – опять послышалось из толпы.

Ко мне вышла Изольда:

– У меня есть предложение. Сейчас поселение 213, откуда я пришла беззащитно. Там осталось незначительное количество андроидов. Мало того, база данных вашего поселения находится там. Если мы захватим это поселение, освободим от старейшины и поделимся андроидами, то у нас будут союзники. Заряжать всех андроидов здесь нам всё равно не хватит электроэнергии. Если у вас будет ваша база данных, то некоторые из вас смогут вернуть себе своё человеческое тело. Мне уже тоже хочется вернуть своё энергонезависимое тело. Но для того чтобы идти туда, сначала нужно здесь устроить ловушки и подготовить поселение к нападению.

До других вопросов собрание не дошло. Небо заплакало дождём, и все разошлись по своим комнатам. Да, бывают и такие дни, когда приходится сидеть в своих комнатах…

В последующие дни кипела работа к подготовке к нападениям. Поселение было решено обнести широким и глубоким рвом с водой, оставить только три выхода из поселения. В поселении напротив выходов установили по несколько арбалетов для копий, чтобы те ровно через подъёмный мост добивали до другого берега. Солнечные панели принесли в поселение и установили на крышах домов. За поселением возле крупных троп устроили ловушки и выкопали места для засады. Напоследок, возле арбалетов сделали склады и наточили копий. Работали все, и поселенцы и городские. Прошло несколько дней, всё было готово. Оставалось только заполнить ров водой. Я предложила, чтобы к 213-ому поселению пошла я и Изольда с четырьмястами андроидов, но к нам в помощь напросился и Николай. Он довольно неплохо владел мечом, и мог бы пригодиться в бою. Да, пусть идёт. В крайнем случае, сможет передёрнуть аккумуляторы у меня или Изольды, если возникнет необходимость. Кстати! Про аккумуляторы. Дополнительно к телам мне, Изольде и остальным андроидам приделали хитроумную застёжку на грудную клетку, чтобы оттуда не смогли просто так выдернуть аккумулятор. Запрограммировали андроидов, поделив пополам, на привязку управлением ими только нам двоим. Каждому из нас достался меч, гладкий, блестящий, твёрдый… Почему бы не сделать эмблему нашего отряда? Три меча, например. На правое плечо всему отряду была нанесена крупная гравировка в виде трёх поднятых вверх и скрещенных между собой мечей. Николай вежливо отказался, не стал портить свою кожу. Оставшихся андроидов оставили в распоряжении Юлии, а поселенцы начали изучать боевые искусства на случай необходимости. В архивах поселения нашлась карта расположений всех поселений по планете. Дорогу до 213-го знала Изольда. Остальные, наиболее удобные пути прохода от других поселений, были взяты патрулями под наблюдение. Всё было готово, все были заряжены и снабжены усиленными аккумуляторами и расходниками. Изольде сменили управляемую плату драйверов на стандартную. Она заслужила доверие. Питание и одежду для Николая в дорогу тоже заготовили.

Раннее утро. Отряд в готовности стоял на площади. Я, Николай и Изольда вышли из здания старейшины с мечами. Гравировка на плечах блестела в лучах восходящего солнца. Мы распрощались с жителями поселения и выдвинулись на южный выход. Николай обнялся с Юлей на прощание и тоже пошёл. Перед нами опустили поднятый на ночь мост. С другой стороны рва нас встретил ночной патруль.

– Дело за тобой. – сказала я Изольде: Веди нас.

До 213-го поселения три дня пути с двумя ночёвками и с нами один в человеческом теле, тоже надо учитывать время на отдых. Наш отряд спокойно продвигался по дорожкам. Один андроид нёс свёрток с едой Николая. Николай с Изольдой всё время ссорились из-за пустяков. Она-то точно была недовольна, что с нами шёл мужчина. И когда он просил остановиться на отдых, Изольда с воем в душе произносила:

– Что? Опять! Зачем ты нам такой дохленький привязался? Сидел бы дома лучше. Можно подумать мы без мужчин не справимся.

– Слушай, закрой рот или я тебе сейчас звуковую плату проткну, чтобы тебя не слышать. Тебе легко шагать с моторчиками в ногах. Получишь своё тело, посоревнуемся в беге. Вот тогда и увидим, на что ты способна, а то на словах героем может быть каждый. Придём в твоё поселение, я сам лично запихну твой мозг, в твоё тело, если до того времени не проткну мечом твой аккумулятор.

И так на каждой стоянке, при любой возможности, цеплялись как кошка с собакой. Изольда подставляла подножку и так подуставшему Николаю и сразу, смеясь, убегала прочь от него, зная, что он за ней не побежит.

– Может она с тобой так заигрывает? – предположила я.

– Я за такое заигрывание готов ноги и руки ей подкоротить. Пусть потом её тело на руках андроид несёт, а управлять другими она и так сможет. И аккумулятора подольше хватит.

Пришло время, и мы остановились на ночлег. На опушке леса разбили лагерь. С наступлением ночи стало быстро холодать. Николай оделся во второй комплект одежды и развёл костёр, чтобы согреться. Изольда опять на него начала ворчать:

– Потуши костёр, ты нас всех выдашь!

– Да успокойся ты! До твоего поселения ещё два дня пути. Они не будут свои патрули засылать так далеко. Я замёрз, дай согреться.

Для нас проблем с обогревом не было. Мозг в кассете с подогревом, остальное тело не восприимчиво к температурам. А вот Николаю-то приходится согреваться всем, чем можно. Он облокотился, спиной на дерево и задремал возле костра. Когда дрова стали догорать, я принесла ещё хвороста и подбросила в костёр. Пусть спит спокойно, завтра нам снова идти весь день. Второй день мы так же шли, как и первый. Никого не встретили. И всё так же грызлись между собой Николай с Изольдой. Я уже разозлилась на них и разогнала, чтобы не слышать их разборок. Изольду отправила в начало строя, чтобы вела, а Николай пошёл рядом со мной. Во вторую ночь я запретила ему разжигать костёр. Вместо этого андроиды нарвали ему стог из травы и закопали его туда. Утром Николай вылез из него довольный и тёпленький. Конец третьего дня заканчивался для нас поселением. Мы затаились от него в получасе ходьбы и только когда начало темнеть стали приближаться к нему. До поселения оставалось метров четыреста, и Изольда предложила:

– Я могу сходить на разведку. В этом поселении остался ещё один телохранитель, могу постараться его уговорить перейти без боя на нашу сторону, а там проблем захватить старейшину не будет. Мы обычно с ней общались через связь или зрительно короткими жестами. Она меня узнает по ним. Не хочу, чтобы мы своей армией устроили переполох в поселении. Если люди будут думать, что на них напали, они будут обороняться. Их там две тысячи. Пусть они и не воины, но зато они сами управляют собой и представляют по сравнению с андроидами большую угрозу. А так ночью провернём дело, а утром сделаем доступ всего поселения к серверу старейшины и встретим их на площади.

– Хорошо, иди. Только будь аккуратнее с телохранителем. – напутствовала её я.

Изольда потихоньку стала приближаться к поселению. Николай подошёл ко мне:

– Ты ей доверяешь?

– Да.

– Это ведь её поселение. И в её распоряжении находится половина наших андроидов. Если она приведёт с собой ещё, нам не справиться.

– Она не подведёт. Я ей верю.

– Я всё же прослежу за ней. Я ей не верю. – Николай достал меч и пошёл следом за Изольдой.

Я была не согласна с ним, но кричать ему вслед не стала.

Изольда вошла поселение и, увидев патруль, затаилась за кустом. Патруль прошёл, это были всего лишь андроиды. Через время появился ещё один патруль. Осматривающие движения одного андроида выдали в нём телохранителя. Изольда начала использовать свою связь: «Привет подруга! Не узнаёшь своего соратника?»

В ответ: «Где ты? Я тебя не вижу».

«Пока что я прячусь, чтобы меня не засекла старейшина».

«Почему? Ты не выполнила её приказ?»

«Если я расскажу тебе, что везде происходит на самом деле, то ты не поверишь сначала. Но в доказательство этого есть на сервере у старейшины».

«И что же там?»

«Там доказательства того, что мы все здесь для неё рабы. И если ты мне поможешь, мы все сможем стать свободными».

Николай издалека наблюдал за Изольдой. Патрули из андроидов остановились и повернулись в сторону, где находился телохранитель, готовые побежать в её сторону.

«Ты одна? Выйди, покажись». – запросила телохранитель.

«Да, я одна». – и Изольда вышла из-за кустов.

Телохранитель, увидев её с лицом и в теле человеческого механизма: «Нет, это не ты!»

Но Изольда сделала несколько жестов руками и начала медленно подходить к ней. От телохранителя пришло ещё одно уведомление: «Но как ты оказалась в этом теле?»

Николай стал подходить ближе, стараясь сильно не высовываясь.

«Это долгая история, я как-нибудь тебе расскажу». – ответила Изольда.

В этот момент из-за другого куста выскочила старейшина.

– Конечно, расскажешь. – и, мечом отрубила руку Изольды, в которой был меч. Телохранитель осталась на месте, а второй андроид накинулся на Изольду, завалил на землю и пытался раскрыть грудную клетку, но напоролся на замысловатый механизм, мешающий раскрытию. Тогда старейшина воткнула меч вместо расхождения ног и те отключились. Николай выскочил из засады, и проткнул голову старейшины сзади от шеи вверх, и та упала замертво. Телохранитель не ожидала, что вместе с её некогда подругой будет кто-то ещё, но сопротивляться не стала и отключила всех своих андроидов. Николай подошёл и забрал себе второй меч, который остался от убитой старейшины:

– А почему у вас в поселении есть второй меч? Я думал он везде по одному.

Но ответа не последовало, телохранитель не может разговаривать. Изольда оставшейся рукой скинула с себя остановившегося андроида, а затем подняла ногу вверх и отпустила. Та упала вниз в свободном падении. Нижняя часть туловища была неисправной. Николай подколол её тогда:

– Ну что? Побегаем?

– Ха, ха. – ответила Изольда: Ты, наверное, долго ждал такого момента, чтобы поиздеваться надо мной? Но всё равно спасибо, что пошёл за мной. Я знаю, ты мне не доверяешь, но я, правда, хочу, чтобы в моём поселении люди стали свободными. Я отправила сообщение нашей старейшине, сейчас они прибудут.

В поселение, рассредоточившись, вошла наша армия трёх мечей. Телохранитель, оглядев их, осталась стоять на месте. Я подошла к Изольде:

– Мы можем тебя починить?

– Похоже, мне замкнули плату на ноги. Запчасти, вот рядом валяются. – Изольда показала на тело старейшины этого поселения.

– Это старейшина?

– Да, она.

– А это телохранитель? – я глазами указала на стоявшего рядом андроида.

– Да. Она не опасна. Откройте ей данные с серверов старейшины. Я обещала ей доказательства.

Мы подобрали Изольду и тело старейшины и андроиды понесли в центральное здание. Телохранитель последовала за нами, удивлённая отношением к подруге. Мы шли по территории, все здания в поселении были идентичны нашим, полная копия. В здании старейшины, в серверной, Николай кабелем соединил стойки с сетью поселения и обращаясь к телохранителю:

– Доказательства? Пожалуйста, читай.

Я сразу нашла данные нашего поселения и скачала к себе в память. Как и говорила Изольда, они здесь и ничего из них не удалено. Здесь же были обнаружены данные, откуда в их поселении два меча. Второй меч им достался в качестве трофея, от поселения, где люди восстали против старейшины и даже убили её. Но поход отряда из этого поселения полностью уничтожил всех до одного восставших обитателей. На первом этаже, так же как и у нас была потайная комната. Я взломала управление ею и открыла. Андроидов там уже не было, а тела, пожалуйста, целый ряд. Мы с Николаем сняли один «костюмчик», разложили на кушетке в комнате старейшины и занесли Изольду, чтобы переставить кассету. Пока я переставляла кассету с мозгом Изольды, Николай установил аккумулятор и остальные расходники, взятые со стеллажа в этой же комнате. В минуту уложились. Изольда ожила, пошевелила ногами, руками, села на кушетку:

– Смотри-ка, и запчастей от старейшины не потребовались. Он немного отличается от того в чём я ходила. Он, такой как у тебя, покрепче.

– Да. – ответила я: Покрепче. В этом, так же как и в нашем поселении есть закрытая комната, куда входила лишь старейшина. И так же, как и у нас, в этой комнате хранились крепкие новые тела и такие же крепкие андроиды. Здесь тела всё ещё остались, а андроидов всех израсходовали. Не знаешь, в вашем поселении восстания не было?

– При мне не было, я здесь только десять лет, как пересадили в туловище телохранителя.

– Расходники и аккумулятор у тебя свежие, а я лягу в коробку старейшины, подзаряжусь.

Изольда сняла резиновое лицо со своего сломанного тела, натянула на себя и удалилась из комнаты.

Ночь прошла спокойно. Я спала в коробке старейшины, Николай улёгся в этой же комнате на кушетке, а Изольде не спалось, она всю ночь управляла нашими андроидами по патрулированию поселения и общалась со своей старой подругой телохранителем. Свободных андроидов посадили на подзарядку. Посреди ночи я проснулась, просто уже не хотелось спать. Подключилась к сети поселения и начала просматривать историю, которая хранилась на сервере этого поселения. «Вакансия» телохранителей появилась сравнительно недавно, всего пятьдесят лет назад, из-за участившихся мини восстаний с моментами нападений на старейшин. Чтобы никто не знал о телохранителях, их мозг пересаживали в модифицированные тела от андроидов, которые внешне не отличались от обычных тел андроидов. Участвовавших в этих операция людей убивали, избавлялись от свидетелей. Телохранителей тоже долго не держали, пятнадцать лет службы и в утилизацию. Ещё один меч появился в результате похода на соседнее 212 поселение, в котором поселенцам удалось убить старейшину и взять под контроль поселение, но когда к ним пришло войско, они были не готовы к войне и отказались подчиняться пришедшей старейшине. В результате битвы все они погибли, но и уничтожили всё, чем можно было восстановить поселение. У старейшины из уцелевших, осталось несколько единиц помятых андроидов. Поэтому восстанавливать ничего не стали, а просто вернулись обратно в своё поселение и как трофей забрали меч. Меня посетила мысль. В этом поселение должны были остаться солнечные панели. Они бы нам сильно пригодились, если мы будем восстанавливать своих андроидов и отбирать у приходящих. Нужно будет предложить Николаю. Хотя, зачем? Я старейшина, я и решаю. Ещё на серверах старейшины хранились проекты по замене использования выработки питающих веществ из человеческих тел на химические микроэлементы, но эксперименты не были закончены, зато на стадии завершения разработка мини генератора кислорода для установки в тела. Баллон с кислородом теперь становился ёмкостью для временного хранения. Когда объём снижался до половины, включался генератор и заправлял его обратно до полного. Я думаю, старейшина его для себя готовила и для телохранителей, чтобы можно было использовать их для длительных походов. Использование таких установок обычными смертными даже не планировалось: рабы должны оставаться на коротком поводке. Ещё я подключилась к базе этого поселения, вспомнилось желание Изольды получить своё тело. Но их база данных отличалась от той, что вели мы. Тела поселенцев с чипами соотносились с человеческими телами по этажу в здании и номеру кушетки… Но каждый по-своему решает свои задачи, может им так удобнее. Было там и тело Изольды и других телохранителей с датами пересадки.

Лежать в коробке уже не хотелось. Аккумулятор был полностью заряжен, и поэтому я встала пройтись по комнатам старейшины. Вот та комната, где у нас хранились артефакты и книги. У них там тоже самое. Книги немного другие, поэтому я, листая страницы, сохраняла у себя в памяти, историю поселения тоже скачала к себе, я думаю, другим людям из нашего поселения будет интересно узнать о соседях.

Наступило утро. Я закончила с книгами в хранилище старейшины. В панорамное окно увидела как на площадь по стрелкам, по дорожкам стягиваются люди. Я спустилась вниз к ним. Пришедшие с недоумением поглядывали на меня. Я была в теле, но не опознавалась у них по чипу. Ещё эта странная гравировка у меня и стоящих по кругу здания андроидов на плечах. Изольда подошла ко мне, обычно, не тактом, как привыкли люди в этом поселении:

– Я пригласила всех на площадь. Поговори с ними.

Конечно, нужно что-то им сказать воодушевляющее:

– Добрый день, жители 213-го поселения. Извините, что собрали вас сегодня на площади. Но это собрание не требует отлагательств. Сегодня ночью, мы освободили вас от вашей старейшины. Теперь вы в праве сами выбрать себе старейшину. В вашей сети вы сможете найти информацию о том, как ваши наследственные старейшины использовали вас как рабов. Что произошло давным давно с человечеством и кто виноват в том, что вы сейчас так живёте. Всё это неправильно! Все мы должны быть свободны! Я предлагаю отменить все старые правила, предупреждения и наказания. Мы пришли из 214-го поселения. Мы уже некоторое время свободны от всего этого. Правда, к нам приходят войска из других поселений на подавление, но мы пока справляемся. И если вы готовы быть свободными, мы готовы вам помочь. – затем я указала на Изольду: Она раньше была у вас телохранителем старейшины и была отправлена к нам на подавление. Вы не видели её, не замечали потому, что она была в теле андроида. Без лица, без голоса, без чипа опознавания. Она для вас не существовала. Но сейчас она здесь, мы помогли ей перебраться в это тело, и она пришла помочь вам.

– Мы не верим тебе! – послышались выкрики из толпы.

Я подозвала к себе телохранителя от этого поселения и попросила раскрыть грудную клетку. Когда её грудная клетка раскрылась, то стоявшие рядом люди увидели в ней такой же, как у них баллон с кислородом, картридж с питанием. Такое только у человека может стоять. Я продолжила:

– А её вы знаете? Она живёт среди вас, а вы её даже не замечаете. В ваших телах установлены чипы, но не для того чтобы вы видели друг друга, а для того чтобы в любой момент вас могли отследить. После освобождения мы избавились от этих чипов и номеров. У человека должно быть имя. Почитайте историю вашего поселения, о которой знала лишь старейшина, и вы поймёте, что вы не жили. Я надеюсь, что мы с вами будем союзниками и будем приходить друг другу на помощь в трудные времена. Мы вернём вам пришедших на уничтожение нас двести андроидов, пусть теперь они служат вам для защиты. Я не буду занимать место вашей старейшины, вы выберете её самостоятельно.

Я с андроидами спустились по ступеням из здания старейшины и попросили поселенцев провести нас к телам с людьми, дали понять, что Изольда хочет вернуть себе своё тело. Нас отвели, и в здании я сообщила Изольде:

– Второй этаж, сорок седьмое место. Там лежит твоё тело…

Я, Николай и Изольда поднялись на второй этаж. По обе стороны от прохода вперемешку лежали тела мужчин и женщин. Вот оно заветная сорок седьмая кушетка. Изольда подошла к ней:

– Что? Я мужчина!!!

Дикий хохот Николая с выступившими на глазах слезами перепугал присутствующих поселенцев. Он не мог остановиться несколько минут, а когда стал немного успокаиваться, то добавил ещё одну язвительную фразу:

– Да ты блин не Изольда, ты Адольф! – и снова закатился в хохоте.

– Нет, не может быть. Я не могу быть мужчиной. Меня бы не посадили в туловище телохранителя. Проверь ещё раз! – растерянно просила Изольда.

– Телохранителей стабильно пересаживают в тела раз в семь с половиной лет. Тебя пересадили десять лет назад. Плюс – минус разбег, только один вариант. Оно твоё точно. – посочувствовала я ей, или теперь можно назвать «ему»…

– Тогда проверь этого телохранителя, она младше меня…

– С разницей в семь с половиной лет, ищем пятнадцатую кушетку.

Но на пятнадцатой кушетке тоже лежал мужчина. Значит, мужчины оказались лучше в качестве телохранителей, чем женщины. Им просто внушалось, что они женщины, но от этого их работа не ухудшалась. Николай подошёл к «Изольду», постучал по плечу:

– Как ты думаешь, в вашем поселении выберут в старейшины мужчину? Ты ведь это не исключал… Да?

Но ответа от него не последовало. Наверное, он был разочарован тем, что он сам гнобил мужчин, а сам им оказался. Я прервала молчание:

– Ну, что? Будем пересаживать?

– Нет пока. Кто будет андроидами управлять? – ответил Изольд, явно не собираясь влезать в своё тело. Брезговал зараза.

– Я хочу сходить в 212-ое поселение. – заговорила я: Из вашего поселения туда ходило войско и всех там убили. У них остались солнечные панели, они нам могу пригодиться. Вы оставайтесь здесь, объясните, что теперь могут люди этого поселения.

– Я пойду с тобой. – сказал Николай: Это их поселение, пусть сами всё и решают.

Поселения равномерно расположены так, что между ними три дня пути. Карту расположения 212-го поселения я нашла в архивах старейшины, она совпадала с той, что я принесла из нашего поселения. Меч этого поселения мы оставили Изольду, Николай прекрасно владел двумя руками одновременно, поэтому взял два меча себе. Мой меч остался у меня. Двести андроидов, закреплённых за Изольдом, отправили на работы в поселении, а другие двести со мной и Николаем выдвинулись в 212-ое поселение. Все три дня пути прошли незаметно. К вечеру третьего дня мы добрались к запустевшему поселению. Но оно не казалось сильно запущено. В центре поселения у здания старейшины дома выглядели прилично, и даже с подрезанными кустами возле зданий. Кто-то всё же тут должен был быть. Краем глаза Николай заметил, как мелькнуло что-то возле двери одного здания:

– Там кто-то есть!

Я окружила здание андроидами, сзади которого была теплица с саженцами на грядках, и вошла вовнутрь в сопровождении нескольких. Тишина, не было ни малейшего шороха. Мы распределились по этажам. Я пошла на самый верхний этаж, заглядывая по пути во все комнаты. Самая дальняя комната оказалась заперта. Андроиды выломали её. Внутри неё с копьями в руках стояли люди. Я подняла руку и скомандовала своим андроидам остановиться и отойти. На шум выломанной двери прибежал Николай. Крутя в руках мечи, он зашёл за мной в комнату. Люди, увидев его, опустили копья:

– Зачем вы здесь?

– Мы не причиним вам вреда. – начала я: Мы освободили 213-ое поселение, где и узнали что ваше поселение разгромлено. Решили прийти забрать себе солнечные панели. На наше поселение начали нападать другие поселения и на отвоёванных нами андроидов не хватает электричества. Много вас тут осталось?

Люди в комнате успокоились, и мы затеяли разговор. Оказалось, что не всех в поселении убили во время карательного похода. Одна из поселенцев, прихватив несколько ботов, сбежала с места битвы, прихватив с собой расходку и усиленные аккумуляторы, а когда через несколько дней вернулась, в поселении в живых никого не осталось. За тридцать лет ей удалось вырастить два десятка людей в одном единственном уцелевшем контейнере для эмбрионов. Все они остались в человеческих телах, которым не нужны все эти прелести прогресса, механические тела. Но старость взяла своё, она умерла. Теперь остались только они, люди. В теплице, как и прежде, выращивались овощи. Несколько солнечных панелей установили на крыше этого здания для освещения.

– Не хотите пойти с нами? Мы сможем защитить вас. У нас есть город людей, таких же, как вы. Мы все дружим и приходим на выручку друг другу. Если в ваше поселение нагрянет ещё одна армия, вряд ли вас оставят в живых. В здании старейшины сервер исправен?

– После тех погромов, электричество есть только в этом здании. Мы живём в нём и трудимся, выращиваем себе пропитание. В то здание не ходили.

– А где та, что вырастила вас? – спросил Николай.

– Кассету очистили и кремировали на удобрения.

– Тело осталось?

– Оно вместе с другими телами убитых людей, ботов и андроидов за поселением в яме.

Люди проводили нас за поселение к свалке с давно уже сгнившими телами ботов и андроидов. Указали на самое близкое к яме тело:

– Вот она.

Николай раскрыл голову и извлёк плату памяти:

– Здесь хранится история этой битвы и как вы все появились. Как-нибудь посмотрим в будущем. А сейчас давайте вернёмся в поселение и подключим питание к зданию старейшины. Мои андроиды собрали все солнечные панели, покрытые слоем грязи от времени и унесли в поселение. У меня в памяти были сохранены все схемы 213-го поселения, а раз наши все поселения идентичны, то к этому тоже должно подойти. Затем по схеме мы подключили панели к питанию здания. Через некоторое время внутри загорелся свет. Я зашла в здание. Лифт оказался исправным, хоть долгое время и не обслуживался. Этаж с серверами… Выломанные двери, разбитые стойки… Всё неисправно, но Николай повытаскивал несколько целых на вид плат:

– Что-то всё равно осталось… Вернёмся домой проверим.

На первом этаже были попытки взломать дверь, но неудачные. Надёжные двери выдержали. Подключиться к сети, чтобы взломать дверь не получилось, сеть то не работает. Может там есть ещё андроиды и крепкие тела? Могли бы пригодиться… Но и наши все попытки вскрыть дверь не увенчались успехом. Теперь, чтобы её открыть, нужно восстановить сервер и сеть, но это невозможно. Нет необходимых запчастей.

Люди из этого поселения согласились пойти с нами. Самому молодому из них, мальчишке, было пятнадцать лет. За день были собраны все припасы с грядок в теплице, необходимая одежда. Наутро мы выдвинулись в сторону 213-го поселения, потому что он лежал как раз посередине между нашим поселением и 212-ым. Андроиды несли солнечные панели и припасы людей. Николай вернул один меч самому старшему из 212-го поселения:

– Когда-то он принадлежал вашему поселению, пусть у вас и хранится.

Мальчишка, не привыкший видеть андроидов, увязался за Николаем. Его смущал в Николае шрам посередине черепной коробки и один электронный глаз.

– Мой мозг не всегда находился в теле. Было время, когда его извлекали в стойку для обучения, а потом опять вернули обратно. – пояснил ему Николай: Шрам это то место, где вскрывалась голова, чтобы мозг извлечь. А с глазом, так получилось… Сейчас хотя бы этой штукой вижу.

По пути, мы чаще обычного останавливались на отдых, с нами были ещё и женщины. Николай с мальчишкой сидели и придумывали ему имя, но тот отнекивался, не нравились имена… Только на четвёртый день мы вошли в 213-ое поселение. Изольда уже предупредили, и он стоял и ждал нас. Первым в поселение вошёл Николай с мальчишкой:

– Привет Изольд! Не сменил себе имя ещё?

– Нет. Изольд тоже неплохо звучит. Я смотрю у вас пополнение…

– Не всех в 212-ом поселении убили, это остатки.

– Решили забрать с собой?

– Там им не выжить. Все сервера сломаны, секретная комната закрыта. Может в ней, что и есть, только это недостать без восстановления серверов и сети. Ты как? С нами пойдёшь или тут останешься?

– Я тут останусь. Это всё-таки моё поселение. Я здесь появился. Буду подготавливать поселение к возможным атакам.

– Как-нибудь захвати сервер и одну солнечную панель, навести 212-ое поселение. Если вскроешь секретную комнату, может чего-нибудь и найдёшь. Обычно в таких местах ненужное не хранят.

– Позавчера выбрали себе старейшину.

– И конечно это не ты.

– Да, не я. Меня поставили советником, и я управляю андроидами, которых сам привёл. Моего друга телохранителя пересадили в андроидное тело из закромов старейшины, теперь он может говорить и у него есть своё лицо. Поселенцев избавляют от чипов, придумывают имена. Не хочешь им помочь с выбором, у тебя хорошо получается.

– Спасибо, мне своих поселенцев хватило. Настя скинула вам в архив книгу с именами.

Один день мы провели в поселении, подзарядились, отдохнули. Теперь нас ждал путь домой. Люди в поселении с почестями вышли нас проводить. Дорога назад тоже растянулась на четыре дня. Люди из 212-го ушли жить в город. Местную электронную библиотеку я пополнила книгами из 213-го поселения, и на сервер скинула их историю поселения. Солнечные панели расставили на крышах домов так, чтобы они питали только тот дом, на котором стоят. Питание здания старейшины осуществляли солнечные панели, закреплённые по кругу на конусе здания. Меня же утомило быть главной в поселении, я просто хочу делать свою прежнюю работу. Я отказалась быть старейшиной, но своим преемником предложила выбрать Николая, ведь все свои решения я принимала с его подачи. Это были его идеи, по сути, он и руководил поселением заочно. Многие в поселении были против того, чтобы поселением руководил мужчина. Видимо до сих пор у них в мозгу засело кассетное воспитание, но голосование прошло гладко и большинством голосов Николая всё же выбрали старейшиной. Ну а я помогу ему управлять андроидами. На платах, которые принёс Николай из 212-го поселения, обнаружились чертежи тех самых мини генераторов кислорода для наших тел. Оставалось лишь собрать и опробовать. Там же были почти законченные эксперименты с питанием мозга микроэлементами, не связанные с кровью людей. Значит, идеи этих разработок принадлежали разработчикам 212-го поселения, а не их завоевателям. По базе данных мы нашли тело Юли и пересадили её мозг в её тело. Пусть хотя бы её сон сбудется. Но она продолжала жить в нашем поселении, рядом с Николаем и работать в теплице, привязалась она к этой работе. Не сбылись пророчества былых старейшин: мужчины не отобрали у нас власть, мы им сами позволили. По крайней мере, здесь, в 214-ом поселении.

Новая Эра. Нет мира без войны.

Вот он я, Николай. Мужчина, один из первых на планете Земля за последние полторы тысячи лет в настоящем человеческом теле. Да и ещё добровольно выбранный старейшиной 214-го поселения. Сложно в это поверить, ведь по всему земному шару остались поселения с женщинами, боящихся прихода к власти мужчин и управляемые наследственными старейшинами. Но всё когда-нибудь меняется. В нашем поселении мы стали отходить от электронно-механических тел. Некоторые женщины смогли вернуть себе свои человеческие тела. Вновь на этой земле вместо бездушных цифр, зазвучали человеческие имена и люди стали действительно свободными. Возможно, сейчас я выгляжу не таким привлекательным, как раньше, ведь один мой глаз заменяет встроенная камера. Но я жив, я дышу и у меня есть свой ангел хранитель, которого зовут Юлией. Даже имея похожее на всех остальных, своё металлическое тело, она выделялась для меня от всех своим мозгом, своей чистой и бескорыстной душой. Именно она и пересадила мне выбитый в битве за свободу глаз. Теперь она в своём человеческом теле и помогает мне справляться с возникающими для поселения проблемами. 213-ое поселение стало нам союзником, а в 212-ом уничтоженном поселении к нам в руки попала информация по миниатюрным кислородным генераторам и по искусственному питанию для мозга в кассетах. Теперь умы нашего поселения пытаются перевести чертежи в готовые изделия. Некогда 1980-ая, а ныне Анастасия, занялась своим любимым делом. Она раньше управляла ботами и андроидами по ремонту зданий, дорог, следила за порядком. Ну и сейчас, после небольшого срока старейшиной, вернулась к своему любимому делу. Здания из серого кирпича заиграли красками в виде разноцветной штукатурки фасадов зданий, на которых вдобавок появились таблички с номерами домов и по всей территории поселения наконец-то появились лавочки, чтобы можно было посидеть. С дорог были стёрты стрелки передвижений. Выходы из поселения мы выложили камнем и тоже оборудовали лавочками. Ров с водой вокруг поселения расширили на всякий случай. Подъёмные мосты на выходах из поселения всё так же убирались на ночь, на нашу территорию. Не крепость, но для нас сейчас безопасность крайне важна. Очень скоро из контейнеров мы будем извлекать первых человеческих детей, которые так и останутся людьми в полном смысле этого слова. Никаких пересадок мозга! Я и Юлия сидели в поселении на лавочке, и моя рука каталась по округлившемуся животу любимой. Шёл четвёртый месяц её беременности, и периодический токсикоз часто портил ей настроение:

– Когда это уже закончится? – постоянно повторяла она.

И я, как обычно её подбадривал:

– Всего пять месяцев осталось. Чуть-чуть… Я ведь рядом.

И это, как ни странно, её подбадривало. Её лицо расплывалось в улыбке, и она прижималась ко мне. Мне от этого становилось приятно и тепло, ведь скоро нас уже будет трое. В своём человеческом теле я не мог управлять андроидами и находиться на связи поселения, поэтому робототехники начали работы, чтобы устранить этот мой недостаток. Для этого нужно было вживить сенсоры на мозг и подключить видео на мой глаз-камеру. Для возможности ловить и отправлять сигналы они соорудили шлем с усилителями сигналов. Анастасия, которая всё ещё находилась в андроидном теле, провела мне эту операцию, а ей ассистировала моя Юлечка. Плату сенсоров и связи запитали от элемента питания моей камеры, там ведь вечная батарейка.

Прошло несколько дней после операции. Моя черепная коробка в четвёртый раз начала зарастать. Через месяц после операции я впервые одел на себя шлем для проверки его работоспособности. Всё заработало, но было одно неудобство, мой живой глаз мешал моей работе в сети, и мне приходилось его зажмуривать, чтобы получилось сконцентрироваться на меню управления. Мне заново пришлось вспоминать уроки программирования, полученные в стойке, когда мой мозг находился там. Первые задания своим первым андроидам шли очень долго, Юлия помогала мне с очерёдностью и уже последующие управления андроидами дались мне легче. Всё приходит с практикой. Уже через несколько дней моих упражнений, я всего лишь прищуривал свой живой глаз. Однажды ради веселья я устроил бой одного своего андроида с другим своим же андроидом и управлял ими одновременно, и с каждым днём мои навыки росли, так же как и росло количество одновременно управляемых мною андроидов.

Приближался день извлечения младенцев из их контейнеров. Меня это волновало не на шутку. С одной стороны нет тех проблем с перемещением мозга в кассету и установкой модуля управления телами, а с другой стороны теперь не будет в их телах того самого модуля управления, который был настроен на расписание приёма пищи и опорожнения организма. Как они поведут себя в таких условиях? А их нужно будет доставать из ёмкостей по несколько сотен в день! Кто за ними будет следить? Общее количество заложенных в эти контейнеры эмбрионов было полторы тысячи. Нам не хватит места разложить их всех в одном здании. На вечер я разослал сообщения о проведении собрания.

– Добрый вечер жители нашего поселения. – как всегда с приветствия начал я: Вы прекрасно знаете, что скоро наступит время для извлечения младенцев из их контейнеров. Раньше в их тела устанавливались модули управления, а мозг отправлялся в стойку. Сейчас этого не будет. Так же как не будет и столько для них мест, в предназначенном для них здании. Пусть их заложили вопреки нашему желанию, но они ведь в этом не виноваты. Они такие же живые, как мы. Мы с вами тоже появились благодаря чьему то плану. Я хочу, чтобы все они остались живы и пополнили наше с вами поселение. Придётся приложить немалые усилия на это и я хотел бы спросить у вас, как нам лучше поступить в этом случае.

Первые предложения поступили об уничтожении части младенцев, но я их сразу отверг. Предложивших были единицы, и после отвергнутого предложения они сообщили, что не будут прилагать усилий к этим детям и ушли. Ну что же, это их право! У нас ведь все могут высказать своё мнение. Последующие предложения мне понравились больше. Часть младенцев, на которых хватало мест в их здании, оставляли там с несколькими нянечками, а остальных раздать желающим для ухаживания за ними. У каждого в своей комнате есть кушетка и если её оборудовать надлежащим образом, то можно там содержать младенцев. Другое дело с питанием. Раньше у ботов женщин, при введении определённых гормонов, появлялось молоко, и его выкачивали для кормления младенцев. Сейчас же столько не получится собрать. Я немного подумал и предложил:

– Раньше, очень давно, когда на земле жили обычные люди, тех детей, которым не хватало питания, кормили смесями или молоком животных. Это написано в одной книге, в нашей библиотеке, может, кто-то её уже прочёл. Понятно, что смесей у нас нет, но мы можем брать молоко у животных. За территорией, в низине у нас живут буйволы. Мы можем угнать у них самок для наших потребностей.

– Ага! – послышалось из толпы: А они взяли и добровольно пошли с нами. Укрощать ты их, что ли будешь?

– Можно я закончу свою мысль? – попросил я и выждал паузу до полной тишины: Понятно, что добровольно они сюда не пойдут. Но в городе нашлись пистолеты с транквилизаторами. Ампулы стеклянные, не повреждены. Внутри химия, надеюсь, за такое время с ней ничего не стало. Ими, мы можем усыпить животных, перенести в поселение и вставить вместо мозга обычную систему управления. Дальше дело в программировании и гормонах для выделения молока. Только в этом случае нам может хватить питания для младенцев.

С этого дня работа по подготовке к появлению малышей закипела. Андроиды клепали кушетки с бортами. Люди изготавливали больше чем обычно ткани для утепления кушеток и одежды для младенцев. Я возглавил отряд добытчиков буйволов. Мы стреляли в нескольких тёлок одновременно, а когда они засыпали, сгоняли стадо с места и андроиды уносили спящих в поселение. Там их мозг отправляли в одну расширенную восстановленную стойку и подключали к питанию, а место мозга занимал модуль управления. Убивать животных нам не хотелось, поэтому, когда они нам больше не потребуются, мы вернём их мозг на место и отпустим. Кормить буйволиц и выделять место для их обитания, не нужно было, они ведь дикие животные… Через связь я запрограммировал им указания кормиться на лугу за поселением, и чтобы по времени они возвращались в поселение, где с них сдаивалось и стерилизовалось молоко. Герметичные ёмкости с молоком отправлялись в подвал, где было холодно, в запас на будущее.

Для младенцев настал их первый день. Возле здания Юлии собралось очень много «мамочек» желающих заботиться о полученных малышах. Некоторые в первых рядах выявили желание участвовать в извлечении малышей из контейнеров, но с условием, что они сами выберут себе подопечного. То, что должно было пройти в течение одной недели, прошло за один день. Неделя разницы в появлении на свет для малышей, не играет для них никакого значения, достали все полторы тысячи. Все живые и здоровые. Разобрали сразу почти всех, кто-то даже брал двоих. В здании Юлии осталось около двухсот детей. На них до утра остались четыре нянечки. Зря они подумали, что так легко будет. На следующее утро они вышли оттуда изрядно измотанными:

– Это что-то! Они все кричат, ворочаются. Только успеваешь их ловить и ложить правильно. Если закричал один, просыпаются рядом и тоже начинают кричать. Мы не успевали их кормить, они не знают времени. Писиют и какают тоже не по времени. Кошмар какой-то! Нужно хотя бы по одной нянечке на каждых десять малышей. После первой сумасшедшей ночи, некоторые мамочки вернули детей назад. Не смогли выдержать испытания, сказали, что лучше будут нянечками по половине суток, чем вот так одной всё время.

Анастасия, управляя андроидами, развернула стройку ещё одного корпуса для малышей, потому что с каждым днём, возвращённых назад детей становилось больше, а места в здании Юлии заканчивались. Мамочки переходили в разряд нянечки, и всё вроде бы началось налаживаться. Умы нашего поселения всё-таки добились, чтобы в картриджах с питанием перестали использовать витамины и гормоны из крови ботов. На смену им пришли вещества, полученные из растений и добавки химии. Первый доброволец испытал на себе, и даже не почувствовал разницы. Прошло несколько дней и такое питание стали заправлять в остальные картриджи. Теперь их ненужно было так часто менять, они служили даже дольше чем усиленные. Ботов отключили от аппаратов и пустили для работ по поселению. А вот работы по кислородной установке затянулись. Не получалось… Видимо попросту не хватало необходимых знаний.

Шли дни, недели и все стали привыкать к такому укладу жизни. Даже некоторые противники детей стали нянечками и радовались прикосновениям малышей их маленькими пальчиками к их металлическим частям туловища. Одна даже принесла палец от сломанного андроида вместо игрушки. Младенец тут же перестал кричать и с интересом начинал крутить эту игрушку в своих маленьких ручках. Вскоре, в поселении почти не осталось небольших блестящих запчастей от сломанных андроидов. Зато детки им были очень рады. К каждой кушетке, на верёвочках, было что-то привязано, и когда ребёнок начинал кричать, ему вручали эту игрушку. Всем малышам дали имя, а тем, кто всё же остался у мамочек добавили и фамилию мамочки. Прошло ещё пару месяцев и у Юлии начались схватки. Никто не знал, что нужно делать в таких случаях. Я был среди них самый начитанный. Я прочёл каждую книжку в библиотеке лично, попутно рассматривая и вникая в каждую картинку от корочки до корочки. Были там и знания и про акушерство. Роды проходили в её же рабочем здании. Проходили тяжело, с разрывами и Юля потеряла много крови. На помощь пришли новые разработки: витамины. Ей поставили капельницу и её здоровье пошло на поправку. Я не мог не нарадоваться появлению своего первенца. Это была девочка. Но я никогда не предавал значение, кто должен родиться. Кто родится – тот и мой! Большую часть времени, конечно, сам ухаживал за ней, а когда отлучался по делам, она переходила в руки нянечек. Имени до выздоровления Юлии сам не стал давать, лучше вместе. Когда Юлия стала чувствовать себя лучше, к уходу за дочкой подключилась и она. К единому мнению по имени мы не смогли прийти. Я хотел назвать её Олесей. Юлечка хотела, чтобы у нас была Александра. Поэтому на какое-то время дочка осталась без имени.

Время шло, и всё бы хорошо, живи, да радуйся, но в один дождливый день, я находился в своём здании старейшины, когда пришло сообщение из 215-го поселения. Как оказалось, это оттуда, откуда однажды мы перехватили большой отряд и убили человека руководившего андроидами. В сообщении содержалось следующее: «Прошло 182 дня, как в вашу сторону вышел отряд из 215-го поселения на ваш запрос помощи, но вестей от них мы так и не получили. Сообщите нам об их месте положения, если вам что-то известно. И всё ли нормально у вас?»

Я тут же написал им ответное сообщение: «С сожалением сообщаю вам, что ваш отряд не добрался до нашего поселения. Этим летом я лично обходила территории нашего поселения, но никого нами не было замечено. Я пришла на помощь из 213-го поселения. Сейчас у меня всё поселение находится под контролем. Ближайшие дни я отправлю отряд на поиски пропавшего вашего отряда. О результатах похода сообщу».

«Хорошо, тогда навстречу вам мы вышлем небольшую группу. Конец связи». – получил в ответ.

– Оно нам сейчас надо? – вырвалось у меня, и я снял свой шлем. Что делать? Наше поселение сейчас не готово к приходу ещё одного отряда. Хорошо, что ещё оборонительный ров у нас есть. Так, спокойно! Эмоции под контроль! Нужно думать на холодную голову. Погода портит всё, поэтому я одел свой шлем и собрал онлайн собрание. Я выложил всё, что произошло и свои мысли по этому поводу. Их группа наверняка будет двигаться с того же направления, откуда пришёл их же отряд в прошлый раз и идти они будут через человеческий город. Нужно будет их предупредить и забрать на время к себе в поселение. А ловушку устроить ближе к нашему поселению, чтобы их аккумуляторы как можно больше разрядились, а наши андроиды остались хорошо заряженными. Я лично сходил в город и убедил всех его жителей на время перебраться в наше поселение. Они собрали еды на несколько дней, и пошли в поселение со мной. Некоторые женщины были беременны, и наша дорога назад изрядно растянулась по времени. Было много остановок. Когда мы вернулись в поселение, в здании старейшины в комнатах для них уже были установлены кровати.

– Будьте в поселении, пока я не вернусь из похода. У нас есть ещё пару дней на подготовку. – попросил я пришедших.

На помощь мне попросились двое из мужчин. Брать добровольцев с аккумуляторами и так в непростое для поселения время я не решился. Все очень нужны здесь, детям. Немного подумав и посчитав, я решил, что группа из 215-го поселения не может быть большой, так как в прошлый раз к нам пришло примерно триста андроидов, а это должно было быть большей частью по поселению. Если учитывать статистику по нашему и 213-ому поселению, то у нас их было по пятьсот примерно. Тогда сотни андроидов мне вполне должно хватить. Ещё два дня мы отдохнули. Перед походом я взял свой меч, одел шлем для связи и напоследок обнял Юлечку, чмокнул в щеку дочку и пошёл. Со мной были двое городских мужчин, на случай если мы столкнёмся с группой в городе, а они там прекрасно ориентируются и доблестная сотня андроидов, запрограммированные на управление только от меня. Спустя два часа, мы всё же остановились передохнуть и когда немного расслабились, на нас внезапно напали. Двух мужчин убили сразу, не дали им опомниться. Я успел отбить мечом нескольких напавших андроидов. К тому моменту, как я подскочил, почти все мои андроиды были схвачены и порваны пришедшими. Я не успел рассмотреть, сколько их было, но, по всей видимости, несколько сотен. Тогда я побежал назад в поселение. Оставшихся андроидов мне уже не спасти, хоть самому спастись. Жаль, конечно, парней. Они даже не успели понять, что случилось. И я бежал. Бежал что есть силы, сжав в руке свой меч. На подходе к поселению, я стал громко кричать, чтобы поднимали мосты. Я забежал в поселение, за мной поднялись мосты. Внутри поселения началась паника. Городским ребятам я показал, мотнув головой, что тем двум не удалось уйти. К бою мы приготовили свои арбалеты, которые находились напротив мостов и стали ждать неизбежного прихода чужого войска. Я привёл в готовность законсервированных на складах триста андроидов. Всех жителей и детей переместили в центр поселения, а я с городскими мужчинами и андроидами приготовились отражать нападения. Не понимаю, в чём мы провинились? Эта армия пришла со стороны 215-го поселения. Откуда у них столько андроидов?

Началось окружение нашего поселения. Андроиды противника строем выходили из леса и в несколько шеренг окружили поселение. Сколько их? Шесть – семь, а может восемь сотен! Последними из леса вышли три человек в андроидных телах. Только в одной из них был опознавательный чип с номером «302». Тут одна из них крикнула в сторону поселения:

– Кто будет покорным, оставим в живых. Если не сдадитесь, сметём здесь всё. Как видите, сил нам хватит.

Я ответил ей:

– Ты же сама не веришь своим словам. Ты прекрасно знаешь, что умрут практически все, даже если сдадимся. А по окончанию заселите это поселение заново покорными рабами, вернее вырастите. Скажите, в чём мы перед вами провинились? Что вам от нас нужно? Мы не хотим войны. Просто оставьте нас в покое.

– Нет! Как можно. – затем, рассмотрев, что я мужчина: Я думаю, это ты отсылал к нам сообщение.

– Допустим, что с этого?

– Знаешь, что тебя выдало, что ты из свободного поселения? Для тех, кто не читает книги, не существует слово лето. Есть день и год. А старейшины их не употребляют. Я даю вам час подумать, потом пощады не будет никому.

Я вернулся в центр поселения, пока остальные мужчины остались на своих постах. Женщины молча ждали от меня хоть слова. Как ни тяжело мне было, но я спросил у всех:

– От нас требуют повиновения. Они говорят, что если мы сдадимся, то оставят в живых. Но и вы сами понимаете, что не оставят. Через час начнут наступление со всех сторон одновременно. Уйти никому не удастся. Я… Я, не знаю, что вам предложить.

– Мы не будем сдаваться! – послышалось из толпы: Мы тоже будем сражаться.

– Но вы не воины. С теми андроидами, которыми я ушёл, они в один момент расправились, я даже опомниться не успел, как остался один.

– Нам всё равно смерть. Пусть лучше мы попытаемся и утянем за собой в могилу хоть сколько-нибудь, чем добровольно помрём.

– Тогда готовьтесь. Всех детей снесите в здание старейшины, и пусть нянечки запрутся с ними там. Остальные нужно чтобы рассредоточились за поселением возле рва. Пресекайте попытки перебраться на нашу сторону и в особенности не давайте опустить мосты, а лучше их просто сломайте. Сам вернулся в сторону, с которой находились пришедшие люди. Увидев меня, с другой стороны рва последовал вопрос:

– Что решили? Сдаётесь?

Я не ответил ничего, а только начал рубить мост, постепенно уничтожая его.

– Ясно! Вы выбрали неправильный ответ.

Андроиды на противоположной стороне зашевелились и стали уходить в лес. Вскоре послышался треск деревьев, и издалека было видно, как самые высокие деревья стали падать вниз, а через минуты их уже приносили на поляну перед рвом. Значит, они будут переходить по ним. Я передал свою сотню андроидов под управление Анастасии, и она заняла другую сторону поселения для обороны. С обеих сторон рва всё было готово к битве. Пришедшие люди расположились поодаль от рва и отдали приказ к атаке. Андроиды противника начали перекидывать брёвна деревьев на нашу сторону и по ним идти. В эти моменты наши андроиды скидывали края этих брёвен в воду. Арбалетчики стреляя, сшибали лишь единицы андроидов, тех кто находились только возле мостов. Нескольким андроидам получилось проскочить на нашу сторону, они то и отвлекли часть наших сил на них. Другие вражеские андроиды воспользовались моментом и сложили мостик из нескольких брёвен и закрепили их с обеих сторон. Я пустил несколько своих андроидов на устранение этого моста, но почему-то им это не удавалось. При меньшем количестве закреплявших мост, они смогли одолеть всех на них нападавших моих андроидов. На противоположном берегу по времени возвращалось стадо наших буйволов на доение. Люди противников глянули на них и не стали обращать дальше на них своё внимание. Корова она и есть корова, чего с неё взять. А это же наш шанс! Что могут сделать люди и андроиды вес, которых по сто пятьдесят килограмм против животных достигающих почти тонну весом. Я подключился к управлению буйволиц. Сначала они не спеша обошли противника с разных сторон, а затем со скоростью ринулись на них. Такого они точно не ожидали. Их андроиды кинулись им на помощь, но что они могут сделать против такого противника? Буйволицы всем стадом пронеслись и смели андроидов, кого-то поддели на рога, а затем так же легко протоптались и по пришедшим людям. Но один из них всё же смог убежать и скрыться в лесу. Андроиды противника остановились. С другого края поселения прибежала Анастасия:

– У нас перемирие?

А я ответил, чуть не зарыдав:

– Мы победили!

Снял свой шлем. Я недоумевал, как мы так легко отделались. В уме я уже даже распрощался с Юлей и дочуркой. Затея с буйволовым молоком, дала совершенно другое им применение. Оно-то нас и спасло. Я был необычайно счастлив, что все мы остались живы. Пострадало много наших андроидов, но взамен у нас осталось намного больше. Немного обдумав ситуацию, я решительно предложил:

– Сейчас у нас нет права на ошибку. Один человек убежал. Его нужно либо догнать, либо захватить его поселение. Там уж точно не осталось андроидов. Никого с собой я не возьму, за мной сегодня две смерти числится, за которые я в ответе. Я возьму двести андроидов, остальных забирайте для обороны поселения. Буйволицы вам в помощь, берегите их.

Робототехники запрограммировали на меня двести пришедших андроидов и я, взяв свой меч, выдвинулся в сторону 215-го поселения, предварительно попрощавшись с Юлией. Как и до других близлежащих поселений, дорога должна была отнять у меня три дня пути. Помимо нашего города людей, на пути нам попался ещё один довольно большой город. Уж ладно, на обратном пути обшарим его, может там, что-нибудь интересного найдём. Два дня я шёл в полной тишине. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить, андроиды ведь не составят мне компанию в разговоре. В середине третьего дня я увидел вдалеке очертания домов поселения. Сомнений нет, это то самое 215-ое поселение. Ночью я не особо хорошо вижу, даже имея один электронный глаз. Входить в поселение решил при дневном свете, так хоть разглядеть смогу всё. Подходя к поселению, я оглядывал все стороны, но забыл посмотреть вверх. Оттуда мне и прилетело «счастье». Упавший сверху на меня булыжник проломил каску и я, качнувшись, стал терять сознание. Мои андроиды из-за обрыва связи с разбитым шлемом остановились. Когда я на мгновения приходил в себя, то видел, как люди тащили меня в поселение, а я был не в состоянии пошевелиться и что-то предпринять, моментами терял сознание. В ушах стоял гул, изображение плавало, электронный глаз отключился и не работал. Меня поднесли к старейшине этого поселения, и я услышал, как та отдала приказ пересадить мой мозг в кассету и в стойке допросить, а у моего тела взять семенной материал и кремировать.

Очнулся я уже в пустоте, видимо мой мозг уже находился в кассете. Ни боли, ни ощущений. Думать о своём поселении нельзя, в стойке они ведь могут читать мои мысли. Поэтому я стал забивать свой мозг всякой ерундой из прочитанных книг. К стойке кабелем подключилась одна женщина и стала слушать всю ту ерунду, которую я крутил у себя в голове. Когда ей это всё надоело, она всё же решила со мной поговорить:

– Рано или поздно, ты всё равно расколешься.

– Думаешь если ты старейшина, тебе всё можно. – ответил я.

– Я не старейшина. Я её помощница по разведению людей. Возможно, когда-нибудь я и стану старейшиной, но сейчас ты у меня на допросе, а не я у тебя. Поэтому тебе мужчина придётся ответить на все мои вопросы и потом ответить за свои преступления.

– Ха, насмешила. Кто сказал тебе, что ты можешь стать старейшиной?

– Сама старейшина.

– Забавно, но старейшины всем так говорят. Вот только ещё пока никто не смог стать старейшиной, кроме их детей.

– Молчи, мужчина! Я знаю, ты пытаешься меня обмануть. Вы коварные и агрессивные животные.

– Мы коварные? Да это же вы напали на наше поселение и пытались убить всех жителей поселения. Причём уже дважды. Если вас не остановить, вы так и будете приходить к нам со своими попытками нас уничтожить.

– Вы устроили восстание в поселении и сместили законную старейшину.

– Очнись ты, женщина! Её никто не выбирает. Её должность переходит по наследству.

– Нет никакой передачи по наследству. Старейшина сама выбирает более достойную преемницу, которая заслужила её доверие.

– Да, и как ни странно это всегда её дочь.

– Я тебе не верю.

– Хочешь доказательств? Хорошо. Ты ведь имеешь доступ к базам семенного материала и яйцеклеткам?

– Да.

– Тогда, тебе не составит труда найти в базе бывшую старейшину. А заодно и выяснить, когда были взяты у неё яйцеклетки, когда оплодотворены, и кем стала та, кто из этого получилась.

– Не составит, но я этим не буду заниматься. Потому что это ложь!

– Ложь, это единственное на чём вас растили!

После моих этих слов женщина отключилась от стойки. Для того, чтобы выяснить, что права она, залезла в базу данных и стала искать сведения по бывшей старейшине. Вот такого числа были взяты три яйцеклетки, такого числа оплодотворены, такого её мозг был перенесён в кассету. На данный момент она под номером «24». Стой! А это ведь она и есть старейшина! Может тогда он во всём прав?

В это время к ней поднялась старейшина этого поселения:

– Как наш пленник? Что-нибудь рассказал?

– Говорит всякую ерунду. Наверное, после сильного удара, он свихнулся совсем.

– Значит, от него мы ничего не узнаем. Выдёргивай кассету!

И эта женщина выдернула кассету и бросила на пол. Старейшина развернулась и ушла. Только вот выдернула она не ту кассету, где был мой мозг, а соседнюю. Ей было интересно, что ещё она не знает. Дело было вечером. В этом поселении было запрещено работать позже определённого времени. И она ушла в свою комнату на подзарядку. Ночь я провёл в пустоте. Ни рук, ни ног и полная белая пустота вокруг. Я не знал, что мне думать, ведь и не знал, подключен к стойке кто-нибудь, читает кто-то мои мысли или нет.

Рано утром на свою работу пришла эта женщина и сразу подключилась кабелем к моей стойке:

– Откуда ты узнал тайну про старейшин.

– Наверное, доброе утро, раз ты уже на работе.

– Я надеюсь, что оно доброе. Так откуда?

– Меня Николай зовут. Я привык к общению со знакомыми людьми, а мы пока незнакомы.

– Николай? Странный набор букв! Совсем не важно, как меня зовут. Ответь на мой вопрос.

– Хорошо, «совсем не важно»… Теперь эту тайну знает всё моё поселение. Когда-то на неё наткнулась 102-ая. Она, так же, как и ты занималась человековедением. Она и отпустила нас, первых мужчин на свободу. И у нас люди самостоятельно, а не по назначению старейшины, выбрали себе управляющую поселением. Вот это и есть настоящие выборы того, кто этого достоин.

– А старейшина с этим согласилась?

– К тому моменту она была уже мертва.

– Так всё-таки это было восстание!

– Нет, мы просто хотели остаться в живых, и ушли в древний город, а старейшина напала на нас. Мы оборонялись.

– Она правильно сделала, что напала! Мужчины опасны для нас. Вам если дать волю, вы поработите всех женщин.

– Какие глупости! Мы, такие же, как вы. Почему мы не заслуживаем свободы?

– А о каком городе ты говорил? Вокруг одни леса, поля, реки и горы.

– Города всегда были вокруг наших поселений. Вот ты, была за поселением?

– Да, несколько раз.

– А как далеко ты была? На пути из 214-го поселения к вам есть два больших старых города.

– Я была в симуляторе, там их нет!

– В симуляторе их не было и в нашем поселении, пока на них мы сами не наткнулись. Скажи мне, насколько тебе хватит твоего аккумулятора, баллона с кислородом и картриджа с питанием?

– На весь день.

– Звучит гордо. А, ты знаешь, что у старейшины есть то же самое, но в усиленных вариантах. Ей этого хватает на несколько дней, чтобы можно было долго находиться за поселением.

– Откуда ты всё это берёшь?

– Оттуда, что наши все поселения совершенно одинаковые. На первом этаже у старейшины есть потайная комната с новыми более крепкими телами, а в её комнате стеллаж с усиленными расходниками. Если есть возможность проверить, сделай это и ты не пожалеешь.

– Вчера сюда приходила наша старейшина. Она приказала мне тебя убить.

– И что же не убила?

– Если бы ты не сказал мне правду про наследственных старейшин, я бы так и сделала.

– Ты ослушалась старейшину?

– Я убила кого-то рядом с тобой, но не тебя. Старейшина поверила в это.

– Спасибо большое за это. Тогда ты можешь спокойно вернуть мне моё тело и отпустить. Я обещаю, что сюда больше не вернусь.

– Твоё тело после взятия семенного материала мы кремировали.

– И что? Я навечно застрял в этой стойке?

– Тебе есть куда идти?

– Да, назад в своё поселение. Меня там ждёт Юлечка и дочка.

– Странные вы названия себе даёте.

– Это настоящие человеческие имена. Это у вас нумерация вашего тела. После вас в это же тело заселяют другой мозг, и уже она носит ваш номер.

– Откуда ты столько всего знаешь?

– Всё это есть на сервере старейшины, остальное прочитали в древних книгах, которые хранились у нашей старейшины. Были и книги, которые мы нашли в древнем городе. Есть неподключенный к сети сервер и у вас, на котором и хранится вся история вашего поселения.

– Что такое книги?

– Представь, что на своём изображении ты видишь цифры, буквы. Ты ведь их читаешь? Это, почти то же самое, только это всё нарисовано на листах и скреплены под толстыми защитными корочками. Ещё в них есть изображения. У вашей старейшины они тоже, скорее всего есть. Подскажи, пожалуйста, что стало с моими андроидами.

– Их принесли в поселение и робототехники, перепрограммировали, чтобы ими могли управлять люди из нашего поселения.

Воцарилась тишина. Я уже начал думать, что эта женщина отключилась от стойки, как она появилась снова:

– Я 1315-ая.

– Уже лучше, чем «совсем неважно». – подколол я: Знаешь, я был старейшиной поселения, перед тем как пришёл к вам.

– Так всё-таки вы, мужчины, начали захват власти!

– Нет. Ну что за дебильная реакция? Сначала я был консультантом у нашей старейшины, а потом она же предложила всем меня на пост старейшины и большинством голосов меня избрали.

– Я бы никогда не проголосовала за мужчину.

– А я бы и не пошёл, если бы меня не выбрали. Выбор строится на доверии. Видимо я заслужил доверие людей в поселении и теперь пытался его оправдать. А знаешь, у меня есть одна интересная история. Когда к нам в поселение пришло очередное войско для нашего уничтожения, там был человек в теле андроида, который яро не любил мужчин, а когда мы освободили его поселение от старейшины, то оказалось что он сам мужчина.

– Почему тогда он сам ненавидел мужчин?

– Потому что, ему после пересадки в стойку, на обучении внушали, что он женщина.

– А почему его тогда поместили в тело андроида?

– Он был телохранителем старейшины. И к тому же не имел возможности общаться с людьми. Незаметная охрана старейшины была его обязанностью. Теперь он в андроидном нормальном теле.

– А почему не в человеческом? Тебя ведь переместили.

– Он сам этого не захотел. Расскажи мне, как вы узнали о моём приходе.

– Мы не знали, что ты придёшь. Весь этот отряд, который пошёл к вам, пришёл сначала сюда из 216-го поселения. Откуда у них столько андроидов даже мне не известно. Управляли ими два человека. Третью с ними отправила наша старейшина, как посыльного. Вот она вернулась назад, а те с андроидами нет.

– Можешь пробить по базе этого посыльного?

– Да… Она 302-ая.

– А по яйцеклеткам?

– А по яйцеклеткам… Она, тоже оказывается дочь нашей старейшины…

– Значит, ваша будущая старейшина, по всей видимости. Остерегайтесь её, и ничего при ней не делайте, и тем более ни во что не втягивайте. Старейшина самой первой об этом узнает.

Моё пребывание в стойке немного улучшили. Мне соорудили виртуальное тело, которое я мог видеть, а вместо белой пустоты просторную комнату. Тело получилось так себе. Наверное, в моём случае слово «художник» произошло от слова «худо». Но я и этому был весьма рад. 1315-ая подключила меня к сети поселения и дала для управления одного андроида. Через его камеры, я ходил по поселению и рассказывал, что у нас, где и как. Выдал ей все тайны старейшины. Она попросила меня показать ей старинный город. Но это невыполнимая просьба, если только у неё не будет расходников, как у старейшины и у меня то же самое, как у её проводника. Но у меня, увы, нет тела. Так же, как и у неё усиленных расходников. Действие на андроида, распространялось только на территории поселения, где работала связь. С каждым днём 1315-ая привязывалась ко мне сильнее, и всё больше стала доверять моим рассказам, потому что они больше походили на правду, чем то, что им внушалось в их жизни. Однажды я рискнул показать ей спрятанные крепкие тела в потайной комнате старейшины на первом этаже. Дождавшись, когда старейшина покинет своё здание, я завёл своего андроида в здание старейшины, удалённо взломал вход в эту комнату и вошёл им. Через камеры этого андроида 1315-ая сама увидела те самые висящие крепкие металлические тела для людей. Места, предназначавшиеся для андроидов, были пусты. Видно в какой-то момент они очень пригодились одной из старейшин. Ей стало очевидно, что я совсем не лгал, и что они действительно всего лишь прислуга в этом поселении. Затем мой андроид поднялся на этаж комнаты старейшины и показал тот самый стеллаж с расходниками. 1315-ая попросила меня взять два комплекта этих расходников и принести к ней в здание. Взять то их, я андроидом взял, только выйти не успел. На экране изображения появилась старейшина, которая приближалась к своему зданию. Я спустил андроида на первый этаж, снова вскрыл потайную комнату на первом этаже и, запустив туда своего андроида, опять заблокировал дверь. Старейшина вошла в здание и, ничего не подозревая, поднялась к себе в комнату. Андроида пришлось оставить там до поздней ночи. Ночью андроид воткнул комплект расходников в одно из пустующих тел, второй спрятал в комнате, а приготовленное тело вынес из здания старейшины. Патрулей на улице не оказалось. И я привёл своего андроида в здание 1315-ой и положил это тело на кушетку возле стойки с моим мозгом.

Утром, как обычно, 1315-ая пришла на работу. Увидев это тело, она связалась со мною:

– Ты сдурел! А если кто придёт ко мне?

– Что у тебя находится на третьем этаже?

– Ничего, пустые кушетки. Я там не бываю.

– Отпусти меня домой. Операцию по установке кассеты можно провести там. Много времени она не займёт.

– Нет! Я тебя не отпущу. Без меня, ты никуда не пойдёшь.

– Я возьму тебя с собой, только помести меня в это тело.

– Ты забыл на меня у старейшины расходники взять, как ты меня с собой возьмёшь?

– Я их тебе с новым телом достану. Обещаю!

– Не обманешь?

– Я тебя хоть раз тебя обманул?

– Не знаю… Тебе виднее.

– Я ведь говорил, что меня в поселении выбрали старейшиной за доверие. Доверься мне.

И она доверилась. Моё будущее тело перекочевало на третий этаж. Стойка с мозгом, сопутствующими инструментами и оборудованием тоже переехали на время туда. 1315-ая переставила мою кассету из стойки в приготовленное тело. В этом новом теле не было чипа, значит, отследить меня не было ни у кого возможности. Ещё тело было без резиновой маски лица.

– Ты когда-нибудь видела сны? – поинтересовался я у неё, и услышав свой женский голос в этом теле: Здесь можно как-нибудь голос изменить? Может, как-то грубее можно сделать?

– Нет, нельзя. Тут всего десять голосов на выбор, и все они женские. Грубых нет.

– Жалко… – затем указав на лицо: А маску мне хоть какую-то можно?

– Маску завтра принесу, у меня в комнате четыре штуки лежит.

– А как на счёт снов?

– В таких телах они не могут сниться.

– Ошибаешься. У нас теперь они у всех снятся. В твоей коробке с зарядным устройством есть одна лишняя плата, которая и не даёт вам видеть сны. Она их блокирует, и вы видите лишь чёрную картинку. Если её отключить, то всё у вас появится. Есть одно только НО, в твоей комнате есть камеры, в которые ты обычно смотришься. Но через них за вами может наблюдать и старейшина.

– Значит, отключить плату нет возможности?

– Мы можем поступить следующим образом. Возьми с собой отвёртку. Когда придёшь к себе в комнату, ложись в свою коробку и полежи немного. Я постараюсь зациклить этот кадр на камере и сообщу тебе, если получится. Потом расскажу где и что нужно отключать.

– Хорошо, договорились.

Настал вечер. 1315-ая, взяв отвёртку и спрятав её в рукав одежды, пришла в свою комнату и легла неподвижно в коробку. Я через сеть подключился к камерам, которые приходили на мониторы к старейшине. Камера 1315-ой тоже была выведена на монитор старейшины. Значит, за ней тоже приглядывали. Я зациклил кадр на мониторе старейшины и сообщил, что всё в порядке. Можно начинать. 1315-ая разобрала боковину своей коробки и сообщила:

– Я готова.

– Передняя левая плата. Видишь её?

– Да вижу.

– На ней всего два разъёма. Отключи сначала, питающий кабель. Это передний, а затем второй и собирай боковину обратно.

Когда работа была проделана, 1315 прислала сообщение, что легла обратно в коробку.

– Тогда спокойной тебе ночи и приятных снов.

Я отключил цикл картинки на мониторе старейшины и сам пошёл отдохнуть.

Рано утром я увидел восторженный вид 1315-ой. Она шёпотом и с улыбкой на лице сообщила мне:

– Я видела сон!

– Кто бы сомневался.

– Я принесла тебе маску, примерь.

Я натянул на себя маску. Из меня вышла красивая восточная красавица…

– Я так понимаю, это была лучшая из четырёх? Другой, нормальной не было? Хоть без маски ходи…

– Не нравится, снимай.

Но я оставил эту маску у себя, другой всё равно нет.

Всё сегодняшнее время 1315-ая провела за своей прямой обязанностью, работы накопилось куча. А я затаился на третьем этаже и через камеры старейшины подглядывал за поселением. Этой ночью я запланировал унести из здания старейшины ещё одно тело, теперь для 1315-ой. Она, как обычно вечером, покинула работу и ушла в свою комнату. Я же дождался поздней ночи и пришёл в здание старейшины. Попав в секретную комнату, я вставил, припрятанные в прошлый раз усиленные расходники в одно из тел и облокотил его на стену. Тело соскользнуло со стены, но я не успел его подхватить. На всё здание раздался грохот. Значок чипа старейшины пришёл в движение. Что мне делать? Я подвесил приготовленное тело обратно на крючки. Сорвал одно тело вместе с крючками и положил на пол. Сам же подвесился на другие крючки и склонил голову, как у других тел. К зданию старейшины стянулись патрули андроидов. Вместе с ними старейшина вошла в эту секретную комнату и увидела, лежащее на земле тело. Она распахнула у тела грудную клетку. Пусто. Всё, нормально. Видимо от тяжести крючки не выдержали и разогнулись, наверное, подумала она. Старейшина согнула крючки и обратно повесила упавшее тело на свои места. Затем, закрыла дверь и удалилась в свои покои. Я дождался, когда чип старейшины перестал производить движения, выждал какое-то время и покинул своё убежище. На улице не было никого. Я аккуратно, от куста к кусту, переносил новое тело. Так и добрался до своего здания. Тело унёс сразу на третий этаж. Утром я встретил 1315-ую на втором этаже. Она снова была довольной. Рассказала мне про свой новый сон, а я про то, как выносил новое тело из здания старейшины и как меня чуть не поймали. Мы посмеялись от души. К побегу из поселения мы были готовы. Я извлёк чип из её тела, для меня это было обычным делом. Отключил плату связи и отдал чип ей. Она должна была вернуться в комнату и как бы лечь на отдых и зарядку. Я бы снова зациклил кадр. Чип должен был остаться в коробке, а дальше, как пойдёт. Всё именно так и случилось. Когда чип остался в коробке, она пришла обратно на работу, где я переставил её кассету с мозгом в новое тело с усиленными расходниками. Мы стали выходить из поселения, когда наткнулись на неопознанного человека. Он от неожиданности взмахнул на нас мечом, но я смог опознать эту резиновую маску. Подняв руки перед собой:

– Изольд! Стой! Это я, Николай.

Он остановился:

– Николай? Куда тело своё дел?

– Я не хотел, мне тут местные помогли.

– Ясно, только я уже не Изольд… Я сменил имя на другое.

– И кто ты теперь? – улыбнулся я: Не Адольф случаем?

– Ха-ха… Смешно. Нет, я решил, что Михаилом буду.

– А голосок всё тот же, женский. – рассмеялся я.

– А у тебя? Лучше что ли? И личико… Милашка!

– У меня выбора не было. Что есть, тому и рад.

1315-ая предложила:

– Может, мы выйдем за поселение или в моё здание вернёмся. Не хочется, чтобы нас патруль засёк.

Мы вышли за поселение и разговорились. Юлия послала сообщение в 213 поселение за помощью. Рассказала про нападение на них, и что от меня за несколько дней нет ни одного сообщения. Поэтому так быстро прибыли ко мне на помощь. Изольд, а ныне Михаил прибыл с сотней своих андроидов. Как и когда-то я, в своём поселении Михаил стал консультантом для старейшины. В старейшины его, конечно, не выбрали по понятным причинам: женщины знали, что он мужчина, а доверять мужчине главный пост их поселения… Ни в коем случае!

– Ну а почему не вернулся в своё тело тогда? – поинтересовалась 1315-ая.

– Мне доверили охрану поселения, а в человеческом теле это невозможно. Да и в этом теле я меньше напоминаю им мужчину.

– Есть способ управлять андроидами в человеческом теле. У меня были вживлены сенсоры и плата связи в мозг. Одевался на голову шлем с усилителями сигналов, и всё работало. – рассказал я.

– Питание для сенсоров в голове, где брал?

– Запитали от глаза.

– В том теле неоткуда запитать и второго глаза я не хочу лишаться, придёт время, и я всё равно вернусь в своё тело. Пусть оно останется в сохранности. Ну а ты как потерял своё тело?

– По глупости… Возле этого поселения меня подкараулили. На голову сверху упал булыжник и разбил мне голову через шлем. Шлем в хлам, а у меня, пока я был в отключке, выцарапали мозг и в стойку на допрос. Тело кремировали.

Михаил, поглядывая на 1315-ую:

– И как же ты, Коля, выбрался оттуда? Над тобой сжалились, мужчина?

– И не говори! Ты же знаешь, я никогда не обманываю. Она меня спасла. Официально для их старейшины я уже мёртв.

– Тело из комнаты в здании старейшины прихватил?

– Конечно. Где бы ещё я такое взял… Ну а тебя какими судьбами сюда занесло.

– Я когда про тебя узнал, сразу у старейшины отпросился. Ты же меня тогда в моём поселении спас. Не люблю быть должником. А знаешь, я по твоему совету сходил с оборудованием в 212-ое поселение и вскрыл секретную комнату в здании старейшины.

– Ну, и что там было?

Михаил распахнул свою грудь:

– На, полюбуйся.

Внутри тела был установлен миниатюрный генератор кислорода, мощный аккумулятор и картридж нового типа, тоже довольно массивный. Михаил продолжил:

– Андроидов там уже не было, а вот тел пятьдесят штук. Помнишь, в нашем поселении мы нашли данные про миниатюрный генератор кислорода. Бывшая старейшина принесла их из 212-го, но эти данные были не полные. А тут это всё уже встроенное. Я когда вернулся в поселение, сразу переодел костюмчик. С тех пор забыл, что такое менять баллон. Аккумулятора хватает на пятнадцать дней без подзарядки, а питающего картриджа на тридцать дней. Но, вместо них, подходят и наши расходники. Не получилось мне тебя спасти, вернёмся в поселение, я тебе такое же тело задарю.

– Хороший будет подарок. Спасибо тебе. Раз уж ты пришёл, может, спасём это поселение. У них, только моих двести андроидов, и своих самую малость.

– Хорошо бы, но моей сотни не хватит. Сколько человек у них могут управлять андроидами?

В разговор вмешалась 1315-ая:

– Я за освобождение! У нас в поселении осталось трое, кто может управлять андроидами. Старейшина, 302-ая, как оказалось это её дочка и я. Значит у них всего двое…

Михаил призадумался над тем, как можно было бы вернуть этих андроидов обратно. Я вспомнил, что 1315-ая говорила, что с них сняли блокировку управления:

– 1315-ая, а с этих же андроидов сняли блокировку? Теперь ими могут управлять все, кто может это сделать?

– Да. – ответила та.

– Тогда мы можем их воровать из патрулей. Патрули ходят по двое, а нас, кто может взламывать и управлять ими трое.

Мы вышли на охоту. Андроиды Михаила затаились в лесу у входа в поселение. Я и Михаил, должны были одновременно перехватывать связь с идущими андроидами и уводить в здание к 1315-ой, а уже там она сама уводила на третий этаж и вынимала аккумулятор. За несколько часов мы сняли все патрули, и андроидов набралось всего семьдесят. Пятьдесят андроидов были закреплены за 1315-ой. Их тоже обесточили. Остальные были в здании старейшины на подзарядке, а до утра было ещё далеко. И мы решили рискнуть. Войти в здание старейшины, пока та отдыхает, проникнуть в помещение с андроидами и всех отключить. Сотня Михаила запрограммирована только на него, поэтому атаковать старейшину, было решено только ими, ведь управление уже никто не перехватит. Мы все втроём проникли в здание старейшины. На третьем этаже, где обычно у нас находились андроиды, была их комната. Мы тихонько вошли туда. Все андроиды сидели на зарядке в режиме ожидания. Мы начали раскрывать их грудные клетки и вынимать оттуда аккумуляторы. Когда всё было готово, мы в самом углу сложили в кучу аккумуляторы, а сверху заложили их телами андроидов. Теперь быстро включить их не получится, нужно будет сначала разобрать эту кучу, а это не так-то просто. Мы вышли из этой комнаты. По лестнице вверх к нам поднималась старейшина. Возможно, она что-то услышала, а увидев нас, попыталась подключиться к своим андроидам, но у неё ничего не получилось. Михаил выхватил свой меч и кинулся к ней. Но она не стала дожидаться, и побежала вниз и заперлась в своей комнате. Через связь всем в поселении начали поступать сообщения о попытке завладеть властью этого поселения. Раз они пришли к нам, значит, они пришли и всем остальным в поселении. Хитрый ход!

– Я за андроидами, не выпускайте её отсюда. – сказал Михаил и побежал на улицу. Через пару минут на площадь начали строем сходиться люди. Из комнаты с мечом в руках к нам выскочила старейшина и начала им размахивать. Но ведь у нас не было никакого оружия, и мы начали отступать вниз к выходу из здания. Открыв в последнюю очередь входную дверь, мы оказались перед площадью, где строем стояли жители поселения. Старейшина, держа меч, направленный в нашу сторону крикнула присутствующим:

– Схватите их! Они пытались меня убить.

Строй пришёл в движение в нашу сторону. Но перед ними пробежали андроиды Михаила и выстроились в боевой порядок, и жителям поселения пришлось остановиться. Миша кинул мне меч, а сам приготовился отражать нападающих. 1315-ая начала спускаться с крыльца здания к людям. Подняв одну руку, она заговорила:

– Люди! Послушайте меня. Я 1315-ая из нашего поселения.

– Ах ты, предательница! – заговорила старейшина: Как ты посмела!

Из строя людей на площади посыпались реплики:

– Ты не наша, ты у нас не опознаёшься. Отпусти старейшину!

– Я ваша… Мой чип находится у меня в комнате. А сама я занимаюсь у вас человековедением. Многих из вас я лично пересаживала в ваши тела. Я лишь хочу дать вам всем шанс добиться правды и справедливости.

Вперёд вышла 302-ая:

– Не слушайте её, надо их всех убить!

– Стойте! – снова заговорила 1315-ая: Вы знали, что старейшинами становятся только дети старейшины? И 302-ая как раз и является дочкой этой старейшины. Ни у кого из вас нет шанса стать старейшиной.

Старейшина бросилась к 1315-ой, но я мечом Михаила схлестнулся с ней. Мечом я владею отлично. Старейшина отступила:

– Не слушайте её, она вам лжёт!

– Нет, не лгу! Посмотрите сами. Я открыла доступ к базе данных по яйцеклеткам, можете убедиться в моей правоте. Мало того, что власть переходит по наследству, вам навязаны правила. Если вы их нарушаете, то вас ждёт только смерть. Эти двое из двух других таких же поселений. Теперь эти поселения свободны. В них люди сами выбирают себе старейшину. У них нет тех смертных правил, что навязываются нам. У них нет стрелочек на дорогах. Они вольны сколько угодно находиться за территорией поселения. Я могу много ещё чего перечислять. А ещё, вот она, – 1315-ая указала на старейшину: скрывает от вас всю историю не только нашего поселения, но и всю правду о человечестве на нашей планете. У неё в здании есть сервер, где это находится. Если вы мне позволите, я вам это докажу. Старейшина метнулась в здание. Я побежал за ней. Вбежав в серверную, она попыталась проткнуть одну из стоек, но я успел раньше выбить из её рук меч и завалить на пол, скрутив руки за спиной. На помощь мне подоспела 1315-ая. Взяв под руки, мы вывели её обратно на крыльцо здания. Многие люди уже проверили по базе данных правоту слов 1315-ой. Всё как она сказала, оказалось правдой. 302-ой в толпе уже не было. Андроиды Михаила вчетвером стали удерживать старейшину за руки. Я вышел вперёд и положил меч старейшины на ступеньку:

– Этот меч должен достаться вашей новой старейшине, вы сами себе её выберете. Вы сами решите, кто этого будет достоин. А вот что делать с этой? Знайте, что это её родственники забрали у вас сны, это её род установил над вами все правила, за нарушение которых вас убивают и ни одна из этого рода не отменила и не смягчила эти наказания. Сейчас я подключу ваш сервер к общему доступу, а вы, если вам интересно, почитайте вашу историю и историю человечества. Вам внушалось, что мужчины это зло. Но это совсем не так. Мы такие же, как вы. Да я мужчина, но я не злой или тупой. И мне не нужна над вами власть. В моём поселении женщины сами выбрали меня старейшиной. Я оборонял своё поселение от тех, кто приходил нас уничтожить за то, что мы стали свободным поселением. Им не удалось это сделать ни в первый, ни в последующие разы. Сами решите, нужна вам свобода или нет. Пока нас мало, но если мы объединимся и дадим остальным отпор, тогда может, они от нас отстанут. Я вижу, среди вас уже нет наследницы старейшины. Скорее всего, она уже покинула ваше поселение и убежала за помощью в 216-ое. Поэтому думать и решать нужно быстро.

Я удалился в здание старейшины и подключил сервер со всеми секретами к сети поселения. Затем отыскал в здании свой меч и вернул Михаилу его. Старейшину увели в здание 1315-ой, где кассета с её мозгом перенесли в отключенную от сети стойку. Она жива и безопасна для всех. Люди поселения начали общее собрание, а я с Михаилом пошли к 1315-ой. Своих андроидов он тоже забрал собой, чтобы не смущать поселенцев своим присутствием. Собрание прошло, и кандидат в старейшины пришла к нам в здание. Мы сидели перед стойкой с единственной кассетой в ней, той самой, где теперь пребывала старейшина. Будущая старейшина, отобразилась у нас как 1792-ая, подошла ближе:

– Где наша старейшина?

– Она вот, перед вами в стойке. – ответила 1315-ая.

Та подошла к стойке, немного постояв, выдернула кассету и бросила на пол:

– Мы так решили. Вы сможете нас защитить?

Михаил встал:

– Этого мы не знаем. Это зависит от того, сколько придёт против нас. Но если вы нам поможете…

– В этом не сомневайтесь, поможем.

Я предложил свою версию:

– В моём поселении мы выстроили систему обороны. Она не безупречна, но доработать можно. Вокруг поселения выкопали широкий ров и заполнили водой. Оставили только три разводных моста, которые можно убрать на свою сторону. Нас, при нападении семисот вражеских андроидов это спасло. По крайней мере, может задержать надолго. Мы сами сделали оружие. Называется арбалет. Оно стреляет копьями и легко пробивает и выводит из строя андроидов или людей. Спасло нас, конечно, немного другое оружие. Незадолго до нападения на нас, у нас возникла необходимость в молоке. Мы установили модули управления в буйволиц, и они нас сильно выручили. Представьте, когда на вас несётся тонная махина и не одна! Есть у них и слабое место. Если бы ими успели перехватить управление, нам бы пришлось туго. Закреплять за одним управляющим мы просто не стали, не думали, что их можно применять в боевых участиях. Нам просто повезло.

Новая старейшина этого поселения призадумалась:

– Как вы поймали буйволов?

– В древнем городе нашлись транквилизаторы. Ими усыпляли, а дальше никаких сложностей. Но они закончились.

– Разве существуют где-то за поселениями города?

– Да, я знаю, в симуляторе их нет. Но поверьте мне на слово – они там есть. Между вашим и 214-ым поселением, откуда я пришёл, их два.

– Ладно. Может, тогда андроидами попробуем буйволов поймать?

На поле, где паслись буйволы, Михаил выстроил несколько своих андроидов, а затем окружил одного из них. Буйвол от безысходности и невозможности убежать от них, перешёл в атаку. Двоих андроидов с лёгкостью поднял на рога, а ещё четверых растоптал. На этом, все пробы с покорением тяжёлых и рогатых, завершились.

В поселении место управляющей андроидами, конечно, заняла 1315-ая, так как она была последняя кто мог это сделать. Мы с Михаилом организовали отряды по копке рва вокруг поселения. Из здания старейшины я вышел на связь с моим поселением. Отправил, что всё в порядке, ещё одно поселение свободно. Про своё тело не стал говорить, глядя в глаза проще сказать и понять, насколько ты дорог. А так же предупредил, что задержусь, пока не подготовим это поселение к обороне. 1315-ая всё время кружилась возле меня. Где-то помочь, где-то поддержать. Один раз она прямо спросила меня:

– Когда ты всё здесь подготовишь, ты уйдёшь от нас?

– Да. Я соскучился по своей Юлии и дочурке.

– А если здесь у тебя будет ребёнок, ты будешь к нам приходить?

– Откуда ему тут взяться?

– Семенной материал мы с твоего тела взяли, у меня замороженные яйцеклетки тоже есть. Могу организовать!

– Ты хочешь это сделать против моей воли?

– Я спасла тебе жизнь. Теперь она принадлежит мне.

– А мы с Михаилом освободили ваше поселение. Это ведь не значит, что теперь ваше поселение принадлежит нам. Мой совет: подумай о Мише, он никем не увлечён. А я не буду разрываться между поселениями. Ты хорошая и мне очень нравишься. И за то, что не убила – спасибо. Но я всё равно вернусь туда, где меня ждут.

– Я тоже могу ждать. Я хочу пойти с тобой. Ты обещал забрать меня с собой.

– Да, обещал! Но это было до того, как ваше поселение стало свободным. Теперь у тебя есть кое-какие обязанности перед своими.

– Ты сказал, что ты всё делаешь для доверия. Я тебе доверилась. Ты отказываешься от своих слов?

– Нет, не отказываюсь, но…

1315-ая перебила меня:

– Значит никаких НО. Я уйду с тобой.

– А кто тут будет управлять андроидами? – зацепился я за последнюю возможность оставить её здесь.

– Есть в стойке двое знатоков программирования, они и займут моё место. Тела в здании старейшины всё ещё лежат свободные.

1315-ая сама перенесла в своё здание тела из потайной комнаты первого этажа в здании старейшины и сама переставила, как обещала в них кассеты с мозгом тех, кто там обучался на программирование и управление андроидами и ботами. Когда эти двое осознали себя в этих телах, 1315-ая сразу передала по несколько своих андроидов в их распоряжение для тренировки.

Прошло четыре дня. Траншея вокруг поселения была выкопана, мосты возведены. Началась закачка воды в этот ров. У всех жителей этого поселения были извлечены чипы опознавания. За поселением выставлены скрытные посты наблюдения за ведущими в поселение дорогами. Во второй половине дня ко мне подошла одна женщина из этих постов:

– За это утро я несколько раз вдалеке опознавала 302-ую. Но она близко не приближалась.

– Своей старейшине ты это говорила?

– Говорила. Она посылала туда нескольких человек, но они её не обнаружили. Старейшина хочет туда послать андроидов и взять в кольцо.

– А вот этого не надо делать. 302-ая умеет их перехватывать и управлять, нужно идти только людям. Сейчас у всех вас нет чипа опознавания, а в 302-ой есть. Нужно её срочно поймать. Её не было несколько дней. За это время она могла много где побывать и вызвать подмогу. Где ты её видела?

– Северное направление, в километре отсюда.

Я уговорил Михаила сегодня ночью устроить засаду на 302-ую на подходе к поселению. Ночью мы затаились в кустах около дороги, ведущей в поселение, и не прогадали. На изображении появился кружок с цифрой 302 и начал приближаться. Мы дождались, пока она поравняется с нами, и накинулись на неё, схватив за руки. Но 302-ая с разбегу потянула к толстому дереву, а нас по инерции понесло вокруг этого дерева и за ним мы столкнулись друг с другом. Я от удара отпал в сторону. Михаил смог удержаться за руку 302-ой и свалил её на землю. Руками и ногами он обвил её тело, а я раскрыл грудную клетку и вцепился в её аккумулятор:

– Сама с нами пойдёшь или выдернуть?

302-ая перестала вырываться. Михаил отпустил её. Я всё ещё держал рукой её аккумулятор. Если попытается вырваться, то аккумулятор останется у меня в руках.

– Хорошо. – сказал я: Медленно встаём и идём в поселение.

Всю дорогу 302-ая молчала. А в поселении мы вызвали 1315-ую. Оставлять дочку старейшины в теле было опасно.

– Ты либо пойдёшь в стойку, либо умрёшь прямо здесь. На что ты согласна? – спросила 1315-ая.

– Я согласна остаться в теле и стать законной старейшиной.

– Мы не предлагали такой вариант. У нас уже есть старейшина. У тебя есть только те два варианта, которые мы предложили.

– Я уже сказала, на что я согласна. Вы всё равно долго здесь не продержитесь.

Я выдернул из её груди аккумулятор от злости, и 302-ая рухнула на пол.

– Стой, воткни аккумулятор на место. – попросила 1315-ая: Она что-то знает. Её нужно допросить в стойке.

Я воткнул аккумулятор обратно, но отключил платы драйверов, чтобы она не смогла двигаться. 302-ая пришла в себя, но кроме как поворачивать головой она больше ничего не могла сделать. 1315-ая подготовила отдельную стойку и мы переставили кассету 302-ой с мозгом в эту стойку. Пусть теперь она побудет в этой пустоте. Я подключился к стойке через кабель и стал подслушивать её мысли. Если я как-то мог контролировать свои мысли, то она оказалась на это не способна. За несколько минут моей тишины всё, что она знала, уже знал и я. 302-ая успела за эти дни сбегать 212-ое поселение и вернуться на разведку в ожидании прихода помощи. Это 212-ое поселение оказалось не простым, в нём было сконцентрировано огромное количество боевых андроидов и из присутствующих там людей были только родственники старейшин. По своей сути это была военная база поддержки порядка в поселениях. Но почему то об этом в нашем поселении ничего описано не было. На каждом континенте нашей планете было по одной такой базе. В нашу сторону подготавливался карательный отряд, который должен был дойти до самого 215-го поселения. Наутро я рассказал об этом старейшине и всем остальным присутствующим. Чтобы нам спокойно и мирно жить, нужно всего лишь уничтожить эту базу. «Всего лишь» – звучит так просто, ещё бы так просто можно было это всё воплотить. Не знаю, сколько должно прийти к нам на войну из 212-ой военной базы, но они не станут за ценой, чтобы всех нас уничтожить. Война против нас началась, а мы к ней не очень то готовы. В 214-ое и215-ое поселение отправили запрос на экстренное подкрепление, а из нашего поселения я попросил, чтобы привели и буйволов. Молоком поселение запаслось и на некоторое время его хватит, а врага лучше встречать на его же территории, чем позже у себя дома. Из 215-го поселения вместе с андроидами передали и новые тела с встроенными кислородными генераторами. Для похода на далёкие расстояния это то, что нужно.

Поселение к обороне подготовлено, ров заполнен водой. Все солнечные панели перенесены на крыши домов в поселение. Арбалеты с копьями расставлены по всему периметру, а не как в моём поселении. Учитываем ошибки… Разведчиков, с усиленными расходниками, отправили намного дальше, чем обычно, чтобы знать заранее о приближении опасности. Ещё за поселением по северной дороге, по одну сторону от неё установили несколько арбалетных засад. В кустах выкопали ямы, в них установили колья остриём вверх и прикрыли ветками, чтобы не было видно. Как отметки, в них оставляли по одному чипу опознавания, которые остались после извлечения их из тел. Прошло два дня в ожидании либо гостей, либо помощи к нам. Всех андроидов разделили на всех, кто мог ими управлять, и заблокировали на управляющих ими. Первыми всё-таки появились гости. Вернулись разведчики. К нам выслали восемьсот андроидов и три человека в управление ими. Старейшина, узнав их количество, опешила:

– Восемьсот! Сколько мы сможем продержаться в поселении? День? Без помощи нам не выстоять!

– Мы сможем. – поспешил успокоить её я: В 214-ое поселение тоже столько приходило, но мы и без подмоги справились. Если не получится остановить их до поселения, закроемся в поселении и дождёмся, когда к нам придёт подкрепление. День то мы продержимся!

До прихода нежданных гостей оставалось примерно три часа. В поселении единственным не поднятым мостом остался с северного направления. В засадах, возле арбалетов с копьями засели поселенцы. Руководители отрядов с андроидами попрятались немного ближе к поселению. Старейшина осталась в поселении на управлении местных арбалетов. Если бы у меня сейчас было моё человеческое тело, я бы, наверное, глубоко вдохнул свежего воздуха, почувствовал холодок ветра и за это был бы готов сражаться насмерть. Но мне уже никогда не быть в своём теле. Но стимул сражаться у меня всё-таки есть. Юлия и дочка, те самые весомые стимулы, ради которых я готов на всё. И всё бы отдал, чтобы к ним вернуться. Я даже согласен на имя Александра! Так сильно хотелось их увидеть в тот момент.

На подходах к поселению появились идущие цепью андроиды. Обнаружив у себя на изображении чипы поселенцев, и подумав, что там они и сидят, они группами кинулись в стороны ловушек, но там же в ямах на кольях они и остались. Следующая волна андроидов уже обходила стороной эти места, а большинство уже вышло на дорогу. Людей среди этой волны не наблюдалось, а андроиды приближались к поселению. Арбалетчикам пришёл приказ стрелять по всем чужим кто рядом. Полетели копья. Андроиды стали падать один, за одним. Много сломанных, но на подходе третья волна. И они уже обошли засады со всех сторон, и арбалетчики остались в окружении, но обороняться не прекратили. Арбалеты перестали стрелять, был выдернут последний аккумулятор из груди сидевших за арбалетами людей. Волна продолжала двигаться в направлении поселения. В ход пошли наши андроиды. К ним предпринимались попытки подключения, но поняв, что это бесполезно, попытки прекратились. Андроиды противника были лучше, но в том плане, что управляющие ими люди управляли ими более искусно. Через некоторое время ряды наших андроидов изрядно поредели, а вражеских как будто и не убыло, хотя лежать их там осталось немало. Мы начали отступать в поселение. Перейдя ров, последний мост был поднят, и мы остались изолированы от нападающих. Андроиды противника начали приближаться к поселению и окружать его. К ним навстречу вылетели копья арбалетов поселения. Несколько из них проткнутые этими копьями упали. Окружение отошло подальше, где копья не доставали их. На поляну перед поселением вышли те самые трое управленцев андроидами. Один арбалет выстрелил в их сторону, но не долетел. Далековато они были.

– Отдайте нам 302-ую и сдайтесь. Этим вы спасёте многие жизни. – послышалось с их стороны.

Ну почему они всегда думают, что узнавший свободу народ просто так сдастся? У них что, заложены одни и те же шаблоны. Кто сказал им, что они тут главные. Старейшина ушла в здание 1315-ой и вернулась в руках с отключенной кассетой 302-ой. Бросив её перед мостом на землю, она ответила пришедшим:

– Это 302-ая. Возьмите.

Понятно, что 302-ая уже была мертва, а мы и не торопились сдаваться. Андроиды противника ушли в лес и начали готовить сооружения из деревьев для преодоления рва. Трое прибывших людей поделили наступление на поселение на свои секторы. Из леса стали приносить деревянные щиты, скреплённые деревянные мосты и наши же арбалеты с копьями. Никто же не думал, что наше же оружие может быть задействовано против нас. Арбалеты разместили за щитами и начали приближать к поселению. По ним открыли стрельбу с нашего берега, но было бесполезно, а встречный залп пронзил нескольких не защищённых наших стрелков. Арбалеты отнесли немного дальше вглубь поселения. Внешний берег рва стал оккупирован пришедшими.

– Что дальше? – спросила меня старейшина.

У меня в голове метались мысли. У них всё из дерева… Дерево может гореть.

– Чем мы можем поджечь дерево? – первое, что я смог спросить.

Ответа не последовало. В этом поселении огонь был только там, где кремировали тела.

– Масло! У вас есть масло? – предложил Михаил.

– Немного есть, откликнулись люди.

– Несите всё сюда. – а затем, сорвав с себя одежду, накрутил её на одно копьё.

Принесли масло. Я понял его замысел, тоже сорвал с себя одежду и повторил. Так мы сделали несколько копий, облили их маслом и подожгли их от замкнутого железной пластинкой аккумулятора андроида. Люди с подожжёнными копьями разбежались по всем направлениям поселения. Горящие копья полетели в наши захваченные арбалеты, как первоочередные цели и самые крупные деревянные сооружения противника. Они загорелись, и потушить их не получилось, масло не давало этого сделать. Андроиды противника отошли от них подальше, чтобы не повредиться. Сооружения сгорели, но на их место принесли другие, а масла у нас уже не было. Какое-то время мы всё же выиграли, может оно для нас будет спасительным. Помощь в дороге… Нам просто необходимо дождаться.

Андроиды по ту сторону рва закончили с подготовкой. Крепкие и широкие мостовые пролёты лежали наготове, щиты для первых идущих андроидов тоже. Оставшиеся от пожаров арбалеты заряжены, копья к ним припасены. А у нас только наша храбрость. Ну, где же вы, наши буйволы застряли? Как нам сейчас вас не хватает! Началось наступление. Ко рву поднесли защищённые арбалеты, следом потащили мостовые пролёты. Я, сжав одной рукой меч, вторую протянул Михаилу:

– Спасибо тебе за всё, если потом уже не получится сказать. Очень рад был знать тебя!

Михаил пожал мне руку:

– И тебе спасибо. Удачи нам всем…

Самое большое скопление андроидов было именно с северной стороны, откуда они пришли. Именно там мы с Михаилом и приготовились к основному удару. У каждого по мечу. В немного разрушенной бетонной опалубке здания я увидел торчащую металлическую арматуру. Пока было ещё время, я выдернул её и подозвал Михаила:

– Они будут пытаться выдернуть у нас аккумуляторы. Давай я обвяжу твою грудную клетку этой проволокой. Хоть ненадолго, но спасёт.

– Здесь хватит на двоих. Поворачивайся.

Он обернул мою грудную клетку проволокой и скрутил у меня на груди. Я сделал то же самое.

Мосты легли между берегами. Волна андроидов пересекала ров. Навстречу им полетели копья, но их щиты выдерживали все эти попадания и, перейдя на этот берег, эта волна просочилась на территорию. Все, как могли, сбивали с ног этих андроидов и выдёргивали из них аккумуляторы. Кому то из людей не повезло, и аккумулятор был выдернут у них. Мы с Михаилом, как могли, сдерживали поток андроидов. Своими мечами рубили и протыкали всех наступавших. Неожиданно в мою грудь прилетело копьё. Аккумулятор остался не тронутым, платы тоже, питание цело. И только свист кислородного баллона, дал понять, что не всё так хорошо, как хотелось. Михаил затащил меня в подъезд и заклинил входную дверь мечом. Быстро раскрутил проволоку и распахнул грудную клетку. Видимо стреляли издалека, и дыра от копья была в баллоне не насквозь и всего толщиной с палец. Отыскав тряпку, он выдернул копьё из баллона и вкрутил туда кляп из тряпки. Свист прекратился.

– Ну как? – спросил Михаил: Насколько тебе хватит?

– 10 процентов осталось, на час хватит, если доживу.

– Ты уж постарайся. Я к остальным на помощь.

– Завяжи меня обратно проволокой, я же тоже здесь сидеть не буду.

Михаил обмотал меня и мы, схватившись за свои мечи снова вступили в бой. Пока мы тут перевязывались, андроиды уже довольно далеко оттеснили людей в середину поселения, но увидев нас, развернулись в нашу сторону. Руки и головы, наступавших на нас андроидов, рассыпались от мечей в разные стороны. Мы не давали им шансов протиснуться между нами. Но всё же меня им удалось свалить на землю. Раскрыть грудь им, конечно, не удалось, и на помощь пришёл Михаил, отбив от меня толпу. Он потянул меня вверх за руку:

– Прекращай падать, теперь ты у меня в должниках.

Я встал на ноги:

– Если останемся в живых, верну тебе долг.

– Что ты за пессимист? Если? Да куда ты денешься! Я долги не прощаю.

Это мне предало уверенности. Надвигалась очередная волна вражеских андроидов, но что-то их отозвало. Они все, не обращая на нас внимания, бросились из поселения наружу. Мы поспешили за ними, добивая тех, кого смогли догнать. Снаружи андроиды группировались в ряды. С южной стороны к нам приближались андроиды из 214-го поселения и в первых рядах наши буйволицы. Вечер третьего дня пути между поселениями. Дождались! Буйволицы разогнались навстречу андроидам. Такого напора пришедшие не выдержали. Андроидов просто растаптывали на местах. Один буйвол остановился и стал поворачиваться в обратную сторону. Видимо управление им перехватили. Теперь уже и я стал к нему подключаться. Буйволица стояла на месте, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Часть андроидов противника остановилась, видимо кто-то из управляющих ими погиб. Тот, что пытался взломать буйвола, переключился на управление остановившихся андроидов. Это была его ошибка. Я отправил на него того самого буйвола и он погиб под его копытами. Встала ещё одна часть нападавших андроидов. Последнего управляющего мы окружили. Она остановила андроидов, подняла руки вверх и сдалась. Теперь уже её кассета с мозгом угодила к нам в плен. В живых в поселении осталось всего триста восемьдесят человек. 1315-ая и старейшина пали в бою, как и многие другие. Мозги всех погибших людей были кремированы и похоронены в одном месте, сразу за поселением. На камне обелиске высекли памятную надпись: «Спасибо вам за нашу свободу» и дату этой битвы. Я сменил своё продырявленное тело и расходники на новое, пока не пришло пополнение из 213-го поселения, где для меня приехал подарок в виде тела с мини генератором кислорода. Михаил поколдовал с голосом в моём новом теле. Голос, конечно, стал грубее, но всё же остался женским. Маску в поселении тоже подобрали более мужеподобную. Дошло дело и до допроса, сдавшегося в плен человека из 212-ой военной базы, хотя во всех поселениях оно отмечено как обычное поселение. Я подключился к стойке с пленницей. Она находилась в этой белой пустоте и просто молчала. Выждав время, я не услышал ни её голос, ни мыслей. Надо же подготовка… Тогда я заявил о своём присутствии:

– Я знаю, неприятно совсем себя не ощущать. Могу добавить тебе тело и комнату.

В ответ прочитал мысли пленницы:

– Неплохо было бы…

Тогда я подключил те заготовки, которые подключала мне 1315-ая. Пленница осмотрела свои руки, тело и комнату:

– Как-то коряво всё сделано.

– Да я знаю. Я тоже, когда здесь находился, ходил в этом всём корявом.

– А ты почему здесь была? Провинилась у старейшины?

– На самом деле я мужчина.

– Ух ты. И как это тебя угораздило выжить, везде ведь мозг при извлечении умертвляют.

– Да вот получилось… Ты ведь, являешься для всех старейшин родственницей и знаешь, что мужчины ни при чём. Всё просто подстроено и подведено к такой красивой победе над такими неуправляемыми мужчинами. Может, стоило, чтобы все узнали обычную правду, и дать свободу людям, чем пытаться насильно удержать?

– Может и стоило. Я предлагала смягчить правила в поселениях, когда начались первые мятежи.

– Ты это про нас?

– Ты из какого поселения?

– 214-ое

– Началось всё далеко не с вас. Сначала 212-ое поселение, которое затем пришлось стереть силами 213-го. Потом 264-ое, где уничтожив поселенцев, вырастили новое более покорное поколение. 189-ое, до сих пор победить не можем. У них есть оружие от древних людей, которое поражает металлом на большом расстоянии. Потеряв большое количество андроидов, мы прекратили на них нападать. Они никуда не идут и никому не помогают. Пусть живут сами по себе. Теперь вот от 302-ой узнали о вашем 214-ом свободном поселении. О 213-ом, что вы его освободили. Теперь вы здесь.

– Если бы вы не стали нас трогать, мы бы остались дома. А так, пока с вас не остановишь, вы так и будете на нас нападать.

– Что будет со мной?

– Не знаю. Это буду решать не я. Но если ты с нами поделишься всей информацией об 212-ой вашей базе, то я постараюсь чтобы тебя хотя бы не убили.

– Я готова поделиться информацией в обмен на гарантии с вашей стороны. Молчать я умею. Если смерть, то и никакой информации вы из меня не выжмите.

– Я поговорю. А насколько эта информация полезна?

– Если хотите завладеть 212-ой базой, то только она и поможет. Готовы рискнуть, или будете ждать очередной волны андроидов и своих смертей?

– Никуда не уходи. Я скоро вернусь. – с сарказмом ответил я.

Я попросил всех находившихся в поселении собраться для обсуждения назревших вопросов. На площадь пришли все триста восемьдесят оставшихся поселенцев, Михаил, двое поселенцев, руководивших андроидами и буйволами из моего поселения.

– Попавшая к нам в плен женщина из 212-ой базы, предлагает нам сделку, в виде обмена информацией на свою жизнь. Вы можете убить её, но тогда у нас не будет шансов покончить с приходами новых андроидов. Она предлагает нам захватить эту базу. Я знаю, вам слишком дорого далась эта победа и эта свобода, но с таким количеством людей вам с вновь пришедшими не справиться. Появится ли у нас ещё хотя бы один шанс в будущем захватить оплот такой силы на нашем континенте? Я думаю, вряд ли. Выбирайте себе старейшину и решите, на что вы готовы.

Жители постояли, посовещались между собой и старейшина бала выбрана. От лица всех остальных она согласилась на сделку, но предупредила, что в этот поход люди их поселения не пойдут. Я вернулся к стойке с узником:

– Мы согласны оставить тебе жизнь, если информация стоящая.

– Принесите сюда тела пришедших людей из 212-го. Я потом скажу зачем.

Мы отыскали среди всех погибших, два затоптанных буйволами тела и, прихватив тело этой пленницы, вернулись к стойке. Пленница продолжила:

– Мне нужна связь и один андроид, чтобы я через него смогла выполнить необходимые манипуляции. И нужен будет инструмент для разборки.

Я засомневался, стоит ли это делать. На всякий случай позвал Николая. Я встал возле стойки, Николай приготовил меч, затем подключили связь к этой стойке и привели одного андроида с инструментом. Пленница подключилась к андроиду. Тот несколько раз сжал кулаки, глядя на них и подошёл к телам пришедших людей. Приложив одну руку одного тела на такую же у другого, он получил доступ к открытию руки. Рука открылась. Внутри неё находилась длинная и тонкая плата. Как пояснила пленница, это ключи. Только у кого есть подобный ключ может открыть руку родственника. А эти ключи только в паре могут открывать нужные двери в 212-ой базе. Андроид аккуратно достал этот ключ. Потом этот ключ он поднёс к руке второго прибывшего и проделал подобную процедуру. Затем он повернулся в мою сторону и увидел меня держащегося за кассету пленницы:

– Боитесь что ли?

– Нет. Это наша страховка. – ответил я.

– Возьмите платы и можете отключать связь, раз боитесь.

Мы взяли эти платы и отключили кабель связи от стойки. Михаил спросил у меня:

– Ты ей доверяешь?

– Конечно, нет! Что за вопросы. Она отрабатывает своё помилование…

– Ты и мне когда-то не доверял.

– Ты не был старейшиной, и ты не был свободным.

Я снова подключился к стойке:

– Что дальше?

– Дальше вам может не понравиться моя просьба.

– Возможно. И всё же.

– Мне нужно будет пойти с вами. Потому что действовать придётся по ситуации и рассказать, что и где находится, просто так не получится.

– Действительно… Мне это уже не нравится. У тебя есть, какое-то имя или номер? Как мне тебя называть?

– УБА-12

– И что это обозначает?

– Управляющая боевыми андроидами… Двенадцатая…

– Ну, раз ты у нас первая и последняя, то может тебя просто звать УБА?

– Зовите, как хотите.

– Мы тебя отпустим, только в тебе не будет платы связи.

– Ваше право.

Я отключился от стойки. Михаил в ожидании прямо смотрел на меня, как будто хотел сказать: «Ну, говори…»

– Она просит тело, говорит что неизвестно как пойдут дела на месте, нужно будет действовать быстро. – ответил я на этот вопрошающий знак.

– Ну а ты?

– Я сказал, что она получит тело, но только без платы связи.

– Правильно.

Михаил принёс её тело и извлёк из грудной клетки плату связи. Кассету переставили в тело. УБА зашевелилась:

– Нужны все, что есть андроиды. Восстановить столько, сколько возможно. На операцию до самой поздней связи с 212-ой базой отводится десять дней, включая путь. Три дня мы потеряли на дорогу сюда. Здесь прошло ещё три. Нужно успеть, за оставшиеся четыре дня добраться туда. На базе осталось около двух тысяч боевых андроидов и семеро ими управляющих, плюс президент континента. Два десятка человек по другим работам. Есть возможность заблокировать всех андроидов, для этого и нужны ключи. Через четыре дня они перестанут действовать. Поэтому завтра утром крайний срок, нужно будет выходить.

В этот день мы всем поселением приводили в порядок уцелевших андроидов и тех, что пришли на наше уничтожение. Набралось три сотни. Если не повезёт, то эта кучка будет против двух тысяч. УБА на ночь заперли в одной из комнат старейшины.

Настало утро. УБА не пыталась сбежать. Это уже хорошо. Может она просто хочет вернуться на свою базу, а там нам отомстить? Я не доставлю ей этой радости, убью на месте, если предаст. Андроидов программисты закрепили за мной и Михаилом. Буйволов и андроидов из 213-го и 214-го поселений вместе с управляющими оставили в этом поселении на всякий случай. Вышли мы из поселения ускоренным темпом и такого темпа придерживались всё время в пути. Без отдыха за два дня мы добрались до 212-ой базы. УБА то отставала, то снова догоняла, но никуда не сбегала. Я спросил её:

– В чём твой интерес. Предателей не простят, так ведь?

– Я жива, я в своём теле. Там я была младшим звеном, которым понукала президент. Я хочу равноправия. Мне надоело воевать, я хочу спокойно наслаждаться своей оставшейся жизнью. Мне уже 64 года. Я много чего повидала, много где была. Я так устала от всего этого.

К концу второго дня мы были на месте. Посреди ночи мы пробрались без андроидов на территорию. Дома, конечно, там были иного типа. Они больше напоминали ангары для чего то грандиозного. В них находились цеха по сборке андроидов. Но ночью они были пустыми, а андроиды заряжались в своём огромном боксе, вход в который открывался только одновременно двумя ключами управляющих УБА. Вот тут то и пригодились наши ключики. Мы вошли в это помещение. Огромное количество андроидов рядами сидели на зарядных устройствах. УБА поведала, что без связи эти андроиды не выйдут в рабочий режим. В этом боксе находились усилители связи, отключив которые, никто не сможет ими управлять, если не войдут в этот бокс. Тут за этими дверями на них можно устроить засаду. Мечи у нас есть. УБА незаметно взяла платы ключи и, выскользнув наружу, закрыла дверь. Михаил кинулся за ней, но было поздно. Двери было уже не взломать. Через время раздалась сирена тревоги. Мы приготовились защищаться. Андроиды так и не пришли в движение. На счёт связи УБА не обманула. Теперь только мы оказались в ловушке. Зря мы ей поверили! За дверьми послышались приближающиеся шаги. Два сигнала от ключей сработали, дверь открылась и в ангар, ничего не подозревая вошли другие УБА этого поселения. Мы сразу же проткнули их. В это время, пока мы были заняты, дверь опять закрылась. Мы оттащили убитых УБА глубже в ангар. Спустя пять минут шаги повторились. Так мы перебили всех УБА. В последний раз нам дверь открыла наша беглянка:

– Теперь осталась президент. – сказала она.

Когда мы вышли за дверь, там стояли наши андроиды. Я переглянулся с Михаилом. Как она так смогла?

– Я знала, что вы сами тут справитесь, и не нужна будет помощь. Пока мы шли на базу, я забрала плату связи у одного андроида, уж извините. И по ходу движения перепрограммировала всех андроидов на дополнительный доступ на меня. Теперь осталась охрана президента и она сама. Этих андроидов нам хватит. Поделимся на время атаки?

– Нет, не поделимся.

Мы переняли управление ими на себя.

– Показывай, куда сейчас. – попросил я: Мы уже начали думать, что ты нас подставила.

– Вы делали свою работу, я свою. Я за это время отключила питание по всей базе. Они не смогут связаться с другими поселениями и позвать на помощь. Теперь в главное здание.

Мы беспрепятственно шли через всю базу. Рой наших андроидов шёл впереди нас и пытавшихся нападать охранников, валили на землю и убивали. Президент сама вышла к нам навстречу. Увидев с нами УБА, она промолвила:

– Ты и раньше противилась мне. Теперь они свободны. А ты?

– А я останусь здесь. Ты не хотела освободить людей. Они сами пришли это сделать.

Президент раскрыла свою грудную клетку и указала взглядом на аккумулятор:

– Кто хочет удостоиться этой чести.

Михаил как будто ждал предложения, подошёл и бесцеремонно выдернул его. Тело упало. Теперь и я успокоился за будущее своего поселения, что следующие поколения не будут знать, что такое горе и война. УБА отказалась идти, куда бы то ни было:

– Я останусь здесь. Хотите, убивайте, но я никуда не пойду.

Вот как её убить? Она всё-таки сдержала слово и помогла с обезвреживанием базы.

Мы удалили информацию по изготовлению андроидов. С местного сервера удалили всю ненужную информацию по оружию и нашим поселениям. А самое главное, забрали всех андроидов с этой базы, чтобы они не смогли нарушить наше спокойствие в будущем. Часть андроидов оставили в 213-ом поселении. Оттуда, я отправил в своё поселение сообщение, что жив и возвращаюсь. Забрав свою армию из буйволов и андроидов, мы выдвинулись в дорогу. Половину остатка андроидов взял для своего поселения Михаил. На подходе в моё поселение нас встречали поселенцы. Юлия тоже прибежала встречать. Она, торопясь меня увидеть проходила мимо строя новеньких андроидов, но прошла и мимо меня. Она до сих пор не знала о моей утрате. После того как она прошла мимо меня, я остановился и повернулся в её сторону. Она с огромной надеждой продолжала идти и выискивать меня. И вот строй уже закачивался, а своего любимого человека она так и не увидела. В самом конце строя шёл Михаил. Он взглядом показал, что я впереди был. В большой растерянности Юлия повернулась в мою сторону. Я молча стоял и глядел в её сторону. Она подошла и обняла:

– Главное что ты живой, а остальное подлатаем.

– Как Александра поживает?

– Пойдём домой, сам увидишь Олесю.

В моё отсутствие она занималась вычислением своих и моих родственников. Юлия рассказала, что когда была в андроидном теле, ещё до моего появления в её жизни, она видела сон. Там, во сне она была с одним парнем на отдыхе. А тот парень, который снился ей во сне, лежит у неё в здании. По данным базы он приходится мне родным старшим братом, но его мозг был давным-давно умертвлён, а группа крови совпадала. Шанс, что тело отторгнет мой мозг, был минимален. После раздумий, я всё же решился на операцию. Снова в теле появилось ощущение тепла и солнца, вкус её поцелуя. И давний сон Юлии сбылся. Теперь мы очень часто выходили за поселение на отдых, не опасаясь за свои жизни. С нами радовалась жизни наша всё-таки Александра. Как здорово, что мы можем чувствовать и любить. Берегите своих любимых!

Вне себя.

Когда служил в армии, у ребят была поговорка: «Если твоя девушка ушла к другому, то ещё неизвестно кому повезло». Моя Любаша обещала дождаться, как и многие другие девчонки, своим парням, уходящим в армию. Через несколько месяцев узнал, что она от меня в удивительном положении, от которого я был неимоверно счастлив. Мы не были расписаны и меня это немного гложило. Ещё через несколько месяцев она родила дочку Олесю. Меня, конечно, не спросили, назвали сами и отчество деда ей дали, будто меня и не существовало. Её мама постаралась от души… Вечно Любе напевала на ухо: какой я бесперспективный нищеброд. Да, я выходец из детского дома. Не знаю своих родителей. Мамашка в роддоме от меня отказалась. В доме малютки Анатолием нарекли, отчество Андреевич придумали. День рождения 1 сентября написали. Хотя, как узнал позже, родился где-то в конце августа. Из детского дома особого выбора на обучение профессии не было, отдали в училище на токаря. Станки с ЧПУ по металлообработке, да и не только – это моё. Я даже раскрыться не успел, а на меня уже ярлык нищеброда навесили. Люба стала реже писать, дескать, с ребёнком сильно устаёт, а после и вообще перестала. Только по возвращению из армии узнал, что её мама всё-таки подыскала ей «перспективного». Бывший одноклассник, с хорошей родословной. Отмазался от армии и пошёл к отцу в бизнес. Люба ему со школы нравилась, поэтому взял с ребёнком. Хотя понятно, что этот ребёнок ему, как собаке пятая нога… Олеся больше у бабушки с дедом жила. Я был научен жизнью в детском доме и всегда мог за себя постоять. После возвращения из армии, как сирота, вытребовал от государства квартиру. Дали однушку на первом этаже в не совсем старой пятиэтажке. Многие из ребят из детского дома и такого не получили… Когда обращались по этому поводу в нужные инстанции, оказывалось, что все деньги они якобы уже выбрали… Хотя они ни копейки не брали. И никто не брался им помочь. Единственный друг из детского дома, Антон, женился на Анюте из нашего же детского дома, и смогли получить однушку на двоих. Аня устроилась в школу учителем. Антон, тоже токарь, устроился на завод, куда впоследствии подтянул и меня. Зарплата небольшая по Московским меркам, но и не нищенствовал. Всегда брал подработку, если предлагали. И вот я, с квартирой и работой стал обивать пороги родителей Любы, чтобы мне разрешили видеться с дочкой. Её мама, Светлана Владимировна, постоянно отказывала мне в этом. С Любой не хотел пересекаться: любовь прошла к предательнице, осталась только неприязнь. Она счастлива со своим… Пусть так и будет… Обычно по выходным, я покупал какую-нибудь игрушку и шёл к дочке. На пороге, как обычно, через полуоткрытую дверь своим крупным торсом меня встречала Светлана Владимировна. И в этот раз я протянул игрушку этому угрюмому лицу и сказал, ни на что не рассчитывая:

– Передайте Леське и чмокните от меня.

Она взяла игрушку. Я молча повернулся и пошагал по лестнице вниз. Может ей надоело, что я постоянно прихожу, может из жалости…

– Зайди, хоть посмотри на свою красавицу. Ребёнку полтора года, а она своего папку ещё ни разу не видела. Не буду же я её вечно от тебя прятать! Когда-нибудь, она всё равно повзрослеет и будут мне потом упрёки за тебя. – сказала Светлана Владимировна и открыла мне дверь.

Вы думаете, мне нужно было повторное приглашение? Да я влетел в квартиру и остановился, глядя на неё.

– Вешалка вот, Олеська в маленькой комнате. – указала пальцем направление комнаты она и протянула игрушку мне обратно.

– Спасибо! – промолвил я и начал раздеваться. В заветной комнате, на коврике с игрушками ползала кроха и что-то на своём бормотала. Маленькая красатулечка! Я присел на корточки и, топая ножками куклы, подошёл к её домику. Олеся посмотрела на меня и насупилась. Я сразу отвлёк её от своего присутствия куклой:

– Тук-тук. Есть кто дома?

– Даа!!! – схватила другую куклу Олеся и её ножками пошагала ко мне: Меня зовут МАМА, а ты моя лялечка. Пойдём я тебя баиньки уложу.

Я отдал ей куклу:

– Может, сначала накормишь её?

– Даа!!! – взяла она куклу и понесла в угол к игрушечному столику.

Я подошёл вслед за ней. Кукла удобно уселась в кресле за маленьким пластмассовым столиком. Столовые приборы, чашки, кружки заняли всё пространство на нём. Олеся ложечкой стала тыкать кукле в рот:

– Кушай лялечка. Давай, за маму…

А я как бы невзначай добавил:

– За папу, за бабу, за деду… А МАМА кушать не будет?

– У меня один стульчик… Она потом покушает.

– А давай я её на коленки посажу, а ты её покормишь и меня, раз я к тебе в гости пришёл? А в следующий раз, когда я приду, то принесу ещё стульчики для всех.

– Даа!!! – услышал я Леськин радостный крик.

Я быстренько сходил за игрушкой МАМОЙ и посадил возле столика у себя на коленках. Леська начала кормить всех по очереди. Я тоже открывал рот, работая челюстями, как у рыбы. Олеся в этот момент сильно смеялась. Так мы долго игрались, пока я не обнаружил выглядывающих из-за косяка двери любопытных бабушку и дедушку Олеси. Увидев, что их засекли, Светлана Владимировна сказала первое, что пришло в голову:

– Давайте чаю попьём? И у Олеси дневной сон…

Олеся, как обычно в своей манере:

– Даа!!! С «кафетками».

Я вежливо отказался и на прощание попросил:

– Можно я на выходных к Олесе приходить буду?

– Ты и так каждые выходные к ней приходишь… – съязвила Светлана Владимировна.

– В смысле – запустите к ней?

– Ну, ей с тобой интересно играть, возможно…

Я попрощался и помахал Олесе рукой на прощание. Она помахала мне в ответ.

Хорошее настроение привело меня к друзьям, Антону и Ане. Они всегда были мне рады. Посидели, попили чаю. Я им рассказал, что наконец-то увидел дочку и даже поигрался с ней:

– Знаете, какое у неё любимое слово? – немного выждал и детским голоском: «Даа!!!»

День закончился. Уже дома я начал строить планы на «экспансию» детской комнаты Олеси игрушками: большой детский столик, четыре стульчика. Возможно дальше ещё и шкафчик будет… И даже чертежи нарисовал. Китайские игрушки из пластмассы – это не долговечно. Настоящий подарок – это подарок, сделанный своими руками. А я профи в этом, будет ещё и долговечный. За неделю на работе на обеденных перерывах смастерил столик со стульчиками, да такой, что все обзавидуются. Все слабые места учёл, хоть сам на них садись – не сломаются. Отполировал, покрыл лаком. Сделал резиновые чашечки на ножки, чтобы не скользили по полу. И в очередную субботу появился у дочки на пороге с комплектом, замотанным в обёрточную бумагу.

– Она с мамой поехала в детский парк гулять. – уведомила меня Светлана Владимировна.

– Хорошо, – понимающе сказал я и, протянув комплект мини мебели, дополнил: Олесе скажите, что я принёс, что обещал.

Она взяла подарок:

– Толик, дай мне свой номер. Если она завтра будет у меня, наберу тебе.

Я продиктовал номер своего сотового телефона и пошёл домой. Светлана Владимировна занесла подарок в комнату. Не удержалась, распаковала. На удивленье качественная игрушечная мебель:

– Надо же! Наверное, дорого стоит. Не такой уж он и бесперспективный…

Утром Светлана Владимировна сама позвонила:

– Привет Толик. Олеська сегодня у меня. Можешь приходить. Она новому столику и стульчикам очень обрадовалась. С утра уже всех кукол за него усадила. И сама за этим столиком кушает.

Меня эта новость сильно обрадовала. А ещё больше обрадовало то, что меня всё-таки пригласили. На метро я быстро добрался до места. В комнате с новой мебелью игралась Олеся. Светлана Владимировна сказала ей, указывая на меня:

– Это, тебе дядя Толя подарил.

– Вообще-то я ей папа… – перебил я.

Олеся посмотрела на меня:

– А мама говорит мне, что мой папа Юра.

– Если бы дядя Юра был тебе папой, он бы тебя не отсылал к бабушке с дедушкой, а сам старался проводить с тобой свободное время.

– Толик! – оборвала мой разговор Светлана Владимировна. По её взгляду было понятно, что меня в следующий раз могут и не впустить и поэтому я переключил тему, спросив у Олеси:

– Тебе нравится новый столик и стулья?

Ответ оказался однозначным:

– Даа!!!

Мы начали играть в кукол. Моя кукла опять была лялечкой, а её кукла – МАМА.

– Давайте кушать? – предложила Олеся.

– А вы сейчас разве не кушали?

– Нет. Они без тебя не хотели кушать. Им нравится, когда ты как рыбка кушаешь.

– Тогда давай.

Мы расселись по разные стороны столика. То Олеся всех кормила, то я всех. Устроили, так сказать, пикничок. Светлана Владимировна в перерыве, когда Олеся кушала (опять же за новым столиком) спросила у меня:

– Толик, ты где такую мебель купил? Мы вон с дедом пол города облазили, сплошная фигня продаётся.

Я поскромничал:

– Лучшие подарки обычно своими руками делаются.

– Сам что ли?

– Да. На работе есть возможность станками воспользоваться. Воспользовался…

– Олеся ещё хотела себе шкафчик и кухню, а мы всё не можем ей стоящее найти.

– Ну, вот теперь я знаю, с чем в следующие разы к ней в гости приходить.

Вечером перед моим уходом Светлана Владимировна попросила меня:

– Я понимаю, что обидно, когда вместо слова «папа», тебя называют «дядя». Но давай сделаем всё не так сразу, а постепенно. Чтобы Олеся привыкла, так сказать… И пока что она на нашем содержании. И ты тут находишься на наших условиях. Мы разрешили к ней приходить, будь добр…

– Да, на ваших… Вы думаете, я против, чтобы её содержать. Я очень хочу участвовать в её воспитании. Маме с Юрой она не очень-то нужна.

– Люба налаживает свою личную жизнь.

– И Олеся ей видимо помеха…

Светлана Владимировна промолчала.

Я продолжил:

– Я не против того, что Люба её мать и что у неё теперь другой. Что случилось, то уже случилось. Я не препятствие. Но Олеся ведь и моя дочка. Почему вы пытались убрать меня из её жизни? У меня не было родителей, и я знаю как это. И что Юра ей ничего плохого не сделал, тоже знаю. Но он ей нейтральный человек.

Этот разговор немного изменил наши отношения. Каждый месяц я отдавал «алименты» наличкой Светлане Владимировне. Поговорил с Любой по поводу удочерения Олеси. Она с неохотой, но согласилась: каким бы хорошим не был Юра, Олеся ему всё-таки не дочь. И папа, который всё сделает для дочки, тоже бывает иногда кстати. Через ЗАГС мы переоформили Леськины документы на мою фамилию и отчество. Теперь я официальный папа и конечно же я сдержал своё обещание: сделал шкафчик и кухню в той же манере, как и стол со стульями – надёжно.

Дочка росла, взрослела. Я был для неё первым другом, кому она рассказывала абсолютно всё. Но жила всё также у родителей Любы, моя работа не позволяла в рабочие дни быть дома и следить за ней. Но на выходные Леська с радостью уходила ко мне. В пять лет я подарил ей сотовый телефон и теперь мог в любое время услышать её голос. В садике, куда она ходила, был один неприятный мальчишка – Сашка задира. И почему-то он больше всех невзлюбил именно Олесю. Много раз ходил разбираться в садик, но ничего не помогало.

Неприятность случилась внезапно. Осенью, в субботу вечером мы с Леськой возвращались из парка домой. На улице было темно и безлюдно. Откуда-то сзади из-за кустов по моей спине ударила дубина, и я с дикими болями повалился на землю. Второй удар пришёлся по голове. На мгновение я выключился, а пришёл в себя из-за визга Олеси. Какой-то незнакомец, закрывая ей рот, тащил в гущу парка. Не чувствуя ничего, я ухватился за ту самую дубину, которой огрели меня и словно полетел за ними. Сходу одним ударом сбил бандюгу с ног. Олеся вырвалась и побежала на выход, а я продолжал лупить дубиной, пока не понял, что я его убил. Странное ощущение эмоционального всплеска. Дубина выпала. Я взглянул вниз и не увидел своих рук. Нет тела, ног. Я поспешил назад. Но я не шёл, не бежал, а быстро летел. Над моим телом, лежавшем на дорожке, плакала дочка. Она быстро набрала телефон Светланы Владимировны, и всхлипывая:

– Баба! Папу убили!

На той стороне трубки ответили:

– О, боже! Где вы?

– В парке на выходе.

Через несколько минут на такси приехала бабушка с дедом, полиция и скорая помощь. Врач определил, что у меня ещё есть пульс, и шансы на спасение ещё остаются. Тело быстро загрузили и увезли. Полиция расспросила Олесю, как всё произошло и когда обошли место преступления, были сильно удивлены, что следов человека убившего бандита нет, и взяли дубину на экспертизу. Позже в больницу приехали Светлана Владимировна с мужем. Олеся отказалась ехать домой:

– Я поеду к папе!

В операционной над моим телом суетились доктора.

– Раздроблено два позвонка в нижней части… Повреждён спинной мозг. Даже если он сможет выжить, коляска уже его удел. – сказал один.

– Повреждения черепа, кость вошла в серое вещество. Максимум один процент на чудо. Но не расслабляемся! Попытаться нужно, у него в коридоре дочка сидит. Мне сложно будет смотреть ей в глаза в случае неудачи.

Подкатили ИВЛ и дефибриллятор, начали операцию на черепе. Медсестра заявила, что давление быстро падает. Сердце остановилось, остановились и врачи. Я наблюдал за этим со стороны, и когда на кардиомониторе увидел ровную линию, отвернулся и полетел сквозь стены в коридор, где сидела Олеся с бабушкой и дедом. Мысли толкали на то, что растением в коляске я вряд ли нужен буду дочке. Нужно смириться и уйти. В коридор вышел врач. В глаза дочери он действительно не смог смотреть. Он обратился к старшему поколению:

– Вы же понимаете, что шансы были минимальные… У него перелом позвоночника, пробит череп, кость вошла в серое вещество.

Светлана Владимировна прикрыла рот ладонью и пустила слезу.

– Папа уже очнулся? – подошла к врачу Олеся.

Врач промолчал. Светлана Владимировна взяла её за руку:

– Пойдём домой, солнышко. Папе нужно отдохнуть.

Олеся начала отбиваться от рук бабушки:

– Я никуда без папы не пойду!

Раздражённый голос и слёзы… «Вот за такое следует попробовать жить!» – подумал я и вернулся в комнату со своим телом. Медсестра откатывала ИВЛ от операционного стола. «Сдались! Но я не сдамся!» Рядом с телом лежал заряженный дефибриллятор. Мне же как-то удалось взять дубину в парке. Я попробовал взять, и ручки с электродами словно прилипли и стали моими ладонями. Я положил их на грудь своего тела. Разряд. Сознание пропало. Электроды с грохотом упали на пол. На кардиомониторе появился пульс. Из горла прорезался тихий стон. Медсестра сразу выбежала в коридор и позвала доктора:

– Дмитрий Сергеевич, пульс появился.

Доктор поспешил вернуться в операционную. Операция длилась несколько часов. Череп залатали, на спину наложили шину и укатили в реанимацию. Я воспользовался своим процентом «чуда». Дочка никуда не уходила, а ждала, когда к ней выйдет доктор, подрёмывая на коленях у бабушки. В этот раз ему уже не стыдно было смотреть ей в глаза:

– Твоему папе уже лучше, поезжай домой, а завтра его навестишь.

Его слова, как бальзам на душу ребёнку.

– Вот видите! Всё у папы хорошо! – обратилась она к бабе с дедом.

– Я так и сказала, что папе нужно отдохнуть. – ответила Светлана Владимировна, уже немного успокоившись.

Несколько дней я был без сознания. Ничего не слышал, не чувствовал. Естественно, никто дочку не впустил в реанимацию, не положено… Сказали, что как только меня переведут в общую палату, только тогда можно будет прийти. Светлана Владимировна постоянно была на связи. Первым моим гостем, когда я пришёл в себя, был следователь из полиции. Задавал вопросы про то, что последнее я помню в том злополучном парке. Сдавать себя, я, конечно, не стал. Сказал про удары со спины и по голове. Он помялся, но расспросил немного по следствию:

– Никого больше не видели? Может чьи-то шаги слышали?

Я отрицательно покачал головой. Тогда он продолжил:

– Напавшего на вас человека убили той же дубиной, которой он по Вам прошёлся. Бросил он её около вас. Кто-то взял дубину, догнал нападавшего и убил его. Следов нет, отпечатков пальцев, кроме нападавшего на вас, тоже нет. Просмотрели все камеры по периметру парка, в этом месте были лишь вы трое. Следствие в тупике. Вы с переломанным позвоночником даже встать не смогли бы. Ну не девочка же его убила!

– Что я последнее помню, так это то, как неизвестный закрывал рот дочери и тащил в цент парка.

– Вот! И Ваша дочка то же самое говорила. Потом сказала, что когда мужчина поскользнулся и начал падать, она вырвалась и убежала. Но там, где он якобы поскользнулся, там его и убили той самой дубиной.

– Мне нечего добавить.

– Ладно, если у меня появятся вопросы, я вас снова навещу. Ну и вы, если вспомните что, сообщите мне. Свой телефон я вам на тумбочке оставлю.

Следователь ушёл, оставив свою визитку на тумбочке. Следующей моей гостьей была, конечно же, Олеся. Доктор вывел Светлану Владимировну в коридор поговорить:

– Судя по разговорной речи, ему повезло, что он не стал растением. Грубо, конечно, сказано, но вы же поняли о чём я?

Она качнула головой. Врач продолжил:

– Нижние конечности в связи повреждением спинного мозга парализованы. Я даже не могу сказать, что ему сможет помочь… Наверное уже ничего… Но медицина движется вперёд, будем надеяться на лучшее. Чудо уже случилось, что он смог выкарабкаться.

Я пошёл на поправку. Ходить ногами я, конечно же, не смог. Боли в раздробленных позвонках во время движения спиной периодически давали о себе знать. Словно шило втыкали. Антон подогнал мне инвалидную коляску и сделал на лестнице до квартиры пандус. Огромное ему спасибо. Ещё по моей просьбе, он два раза в неделю приносил мне пакеты с продуктами. Естественно, деньги я ему за продукты возвращал. Работа закончилась. Теперь только квартира и пособие по инвалидности. На подарки сильно и не потратишься. Полная тишина и уйма времени. Йогой можно заняться, медитацией. Но почитал я про выходы в астрал. Я ведь там уже побывал, можно ещё попробовать… Для тех, кто не знает, астрал – это выход энергетической сущности за пределы тела или что-то вроде того. Каждый описывает это по-своему. Хорошо начало получаться ночью, в полной темноте, когда за окном и подъезде стояла полная тишина. Поначалу перемещался по комнате, потом стал выплывать на улицу. Перемещаться в квартиру к дочке. Смотреть и наслаждаться тем, как она спит или играет с собранной мною мебелью. На выходных часто приводили Леську. Однажды она рассказала, что в садике тот задира снова начал к ней приставать. И я решил попробовать выйти в астрал днём, чтобы посмотреть, что там происходит. Задёрнул наглухо все шторы. Сначала попробовал в коляске – было очень неудобно, и сильно замёрз. Потом лёг на кровать под толстое одеяло, расслабился. Меня как будто бы вытолкнуло из тела. Подумал о дочке и меня понесло в садик. За столом на небольшой доске Олеся штриховала круг цветным мелком, да так сильно давила, что этот мелок обильно крошился. Задира подошёл к столику, набрал в ладонь эту крошку и кинул в лицо Олесе. Меня это взбесило. Я попытался взять остатки мела в невидимую ладонь, и он как бы впитался в мою сущность. В основном, конечно, в ладонь. Этой ладонью я и заехал ему в лицо. Да так, что сбил его с ног, а на лице образовался отпечаток ладони моего размера. Впитанная моей сущностью мелкая крошка мела выдавала едва различимые очертания. Хулиган закричал и убежал. Леська напряглась. Я попытался заговорить, но как, не имея голосовых связок это возможно? Я вытолкнул из себя оставшиеся крошки мела, и они осели. Хулиган вернулся с воспитательницей к столику Олеси. Воспитательница посмотрела на неё, и Олеся придумала, что сказать:

– А пусть не лезет!

Воспитательница ушла, сославшись на буйную фантазию хулигана. С ней ушёл и задира, боясь оставаться с Леськой один на один. Это был мой первый удавшийся эксперимент с движением предметов… Хотя нет, почему первый? Дубина и дефибриллятор тоже считаются.

На выходных Олеся поделилась про то, что случилось в садике, и я ей всё рассказал:

– Только по секрету… Это был я. А ещё раз этот засранец будет лезть, скажи ему: «Прошлого раза мало было? Моё приведение тебя ещё раз проучит».

– Па! Покажи мне, как ты это делаешь!

– Сейчас не смогу. Полная тишина нужна и мне под одеяло нужно будет лечь.

Леська от радости запрыгала на месте:

– Я тихонечко буду. Ложись в кроватку.

Я лёг. Долго пытался сосредоточиться. Леська всё сбивала настрой: то там ногой шаркнет, то подойдёт и на ухо мне протяжно:

– Паа-паа… Ты уже всё?

Я не выдержал:

– Не получается доча. Давай, когда завтра я у тебя появлюсь в садике, то сделаю так… – поднял правую ладонь и раздвинул пальцы.

– А нельзя просто сказать: «Леська это я?» – не поняла она.

– Я говорить не могу. Привидения же не могут говорить…

– В мультиках могут.

– Я же не в мультике, я тут.

– Ну, ладно… Давай так. – смирилась Олеся.

– Только ты опять мел накроши и в какую-нибудь коробочку.

Вечером Олесю забрали домой. Перед ночью мне как-то не спалось. Лежал в кровати и размышлял, что побуждает меня, чтобы предметы втягивались в мою сущность, когда я нахожусь вне себя. Вышел в астрал. Стал настраивать себя: «Я хочу, чтобы… Чтобы что? Что-то прилипло? Приклеилось?» Но ничего не получалось. Я вылетел на улицу. А что здесь? Побывал в песочнице… Ничего не прилипло… По улице прогуливалась девушка. Неспешной походкой, с сумочкой в руках она слушала музыку в своих наушниках и даже еле слышно подпевала. Сзади её догнал бугай, выхватил у неё сумочку и стал убегать прочь. Она перепуганная, побежала в противоположную сторону. Я же так всё не могу оставить! Я мгновенно пролетел до этого бугая, обогнал. Что-то прилипло к тому месту, где должна быть рука и этим «чем-то» я ударил ему в лицо. Бугая сбило с ног. Этим «чем-то» оказался булыжник, причём довольно увесистым на внешний вид, хотя я не чувствовал никакой для себя нагрузки. Что говорить: вне своего тела я даже прикосновений не чувствовал. Я решил забрать сумку, и она прилипла ко мне ручкой. Бугай повернулся в мою сторону и замахнулся. Никого нет! А ручку сумки кто-то держит и рядом в воздухе висит каменюка. Выпустив из рук сумку и издавая матерные слова, он кинулся убегать. Странно… Я сбил с ног, отобрал сумку, и она всё ещё у меня… Сразу вспомнился мультфильм «Кунг-Фу панда», вернее тот момент, когда Ши Фу сказал По одну фразу перед тем, как начать его тренировать: «Когда ты сконцентрирован и думаешь только о Кунг-Фу, ПОЛУЧАЕТСЯ ПОЛНАЯ ЕРУНДА!» А может и действительно, когда не акцентируешь внимание, а действуешь так, как будто у тебя присутствует тело, а акцент делаешь на выполнение поставленной задачи, то всё собой получается. Так! Что-то я про девушку забыл… Я бросил булыжник. Через квартал, на пустой улице она стояла возле дома и кому-то пыталась дозвониться. Я не стал подлетать к ней близко, только приближался до тех пор, пока она не увидела свою сумку, а затем плавно повесил её на ветку дерева. Она за этим пристально наблюдала. В этот момент на её звонок ответили и она, не зная, что бы ответить сказала:

– Светик привет. Извини ради бога, номером ошиблась. Ты как? Нормально? Ну ладно, пока…

Оглядываясь по сторонам, она подошла к дереву и сняла с ветки свою сумку.

– Я не верю в приведения! – громко произнесла она.

В метре от её ног была нетронутая, гладкая грязь. Там я и написал ответ:

«Я тоже» и добавил знак улыбки. Её это даже заинтриговало:

– А ты тогда кто?

На грязи продолжили появляться буквы: «Не приведение».

Наше общение продолжилось:

– Меня Катя зовут.

«Толик».

– Давно Толик ты умер?

«Я не умер».

– Ты человек-невидимка?

«Не угадала».

Катя начала немного нервничать:

– Я домой пойду, ладно. У меня дела ещё есть. – Катя стала понемногу отходить, а затем и вовсе ускорила шаг. Я полетел за нею, не выдавая признаков своего присутствия. Сначала она очень часто оглядывалась, а затем успокоилась. Видимо возле своего подъезда Катя села на лавочку. Тут перед ней на грязи я и написал знакомым ей подчерком послание:

«Ну, вот! Проводил. Теперь я спокоен за тебя. Спокойной ночи. Приходи гулять снова». Не стал дожидаться ответа и реакции, а вернулся домой в своё тело. Время позднее, буду спать.

Утро. Дочка, наверное, меня уже ждёт в садике. Лёжа в кровати, я расслабился. Моя сущность опять быстро покинула тело. Я подумал о дочери и в мгновение оказался около неё. Она уже сидела за столиком с коробочкой натёртого мела и оглядывалась:

– Па… Ну, где ты?

Мальчишка хулиган стал подходить к ней:

– Что ты тут шепчешься?

– Тебе какое дело? Иди, я тебя не звала. – ответила Олеся ему.

Его это разозлило, и он стал быстро приближаться к ней. Я встал за нею и начал впитывать растёртый мел в себя так, что появились едва заметные очертания тела. Хулиган увидел, испугался и собрался убегать. Я мгновенно обогнал его и подставил ногу. Он споткнулся и упал, а затем с криками убежал. Олеся увидела мои очертания:

– А, вот ты где.

Я поднял ладонь. Как и говорил ей для своего опознания, раздвинул пальцы. К Олесе приближался этот мальчишка и воспитательница. Я вытолкнул из себя мел, и он словно пыль стал оседать на пол. Воспитательница подошла к Олесе ближе:

– Солнышко, ты зачем Сашу обижаешь?

Она со спокойным видом ответила:

– А ему, значит можно меня обижать?

– А мел, зачем рассыпала?

– Я нечаянно, сейчас уберу.

Воспитательница переключила своё внимание на хулигана:

– Саш, ты просто не лезь к ней. Будешь к ней лезть, значит – будешь от неё получать. Так тебе и надо будет. Я не буду за тебя заступаться.

Они ушли.

– Спасибо пап. – сказала Олеся в сторону пятна с осевшим мелом.

Я на этом пятне нарисовал улыбающийся смайлик.

Вернулся домой. Из почтового ящика втянул в себя всякие рекламки и через форточку затянул вовнутрь и уложил на тумбочку. А как же мне без всяких порошков обозначить своё присутствие? Можно, кстати пыль попробовать. Она ведь везде есть. Я начал словно вдыхая, втягивать в себя пыль. Пыли и действительно оказалось много в комнате. Я расположился напротив зеркала. Очертания есть, но какие-то очень слабые. Повторил втягивание. С тумбочки вместе с пылью втянулась какая-то визитка в район головы. «Бумага – это, слишком». – подумал я и через эту бумагу услышал свой голос, но настолько искажённый, что понять бы не смог, если бы не знал, что говорил. Значит, вибрации бумага может передавать и, если взять что-то потоньше, чёткость звука будет лучше. Я вытолкнул эту визитку из себя. Целлофановый мешочек звучал лучше, но всё равно не то. Взор пал на рекламную газету: тонкая, твёрдая – идеальная мембрана. Вернулся в своё тело. Дотянулся из кровати до этой газеты и аккуратно оторвал кусок. Затем снова вышел в астрал и втянул в себя этот кусок газеты. Звук получился неидеальным, но, по крайней мере, разборчивым. Теперь я могу говорить вне себя! Я опять вошёл в своё тело. От продолжительной лёжки тело затекло, руки онемели, в пальцах покалывало. Так и до пролежней недалеко. Надо бы размяться. Я заполз в свою коляску и уже находясь в ней, начал делать зарядку для рук и тела. Колики в конечностях прошли, полегчало. За окном была прекрасная солнечная погода. Опавшие большие кленовые листья закрыли газоны сплошным ковром. Я на небольшой промежуток времени вышел из тела и затянул к себе в комнату самый большой и красивый лист клёна. А затем уже в теле, держал его в руках и наслаждался тактильными ощущениями от него. Чуть ближе к вечеру через окно разглядел гуляющую и оглядывающуюся девушку. Ту… Катю… Она всё-таки пришла. Не испугалась ведь. Я чёрным маркером на кленовом листе написал большими буквами «КАТЯ, ПРИВЕТ». Уже лёжа в кровати, вышел в астрал и поднёс этот листок к ней. Вокруг не было никого. Даже бабулек, вечно сидящих на лавочках возле подъездов, не было видно. Катя прочитала записку на листе и улыбнулась:

– Ну, привет.

Потом она выждала паузу и заговорила:

– Ты вчера написал, что ты не умер. Тогда ты… Твоё тело где?

Я стал утягивать кленовый лист в сторону песочницы. Проще на песке написать, чем на асфальте карябать.

– Хочешь, чтобы я за тобой пошла? Ладно. – сказала Катя и пошла за листком.

Я положил листок на лавочку возле песочницы. Катя села возле него:

– Что тут?

Я разгладил песок и написал: «Это снова я». Разгладил написанное место и снова написал: «Я тут недалеко».

– У меня чисто научный интерес. – продолжила Катя: Я впервые с таким сталкиваюсь. Я психолог по образованию. А как такое вообще возможно?

«Возможно. Слышала про астрал?»

– Слышала. Но в том состоянии разве можно двигать предметы?

«Как видишь».

– Ты, наверное, работаешь на спецслужбы?

«Нет. Но идея мне понравилась».

– А что ты ещё можешь?

«Не испугаешься?»

– Не знаю, в зависимости от того, что будет происходить…

«Я ненадолго проявлюсь».

– Давай попробуем.

Я начал втягивать в себя песок, только немного, чтобы показался лишь еле видный контур.

– Круто! – с удивлением произнесла Катя: Можно дотронуться?

Я махнул ей рукой. Она подошла и хотела взять за руку, но её рука скользнула сквозь мою сущность и в руке остались крупицы песка.

– Что ты ощущаешь в такие моменты? – спросила она.

Из подъезда выползли бабули, и я сразу избавился от песка. Бабульки расселись на свои лавочки около подъезда и начали травить друг другу местные сплетни. Я разгладил песок и написал: «Подожди, я сейчас…» Катя вернулась на лавочку. Я залетел в свою комнату, впитал обрывок газеты и вернулся к ней.

– Любовная записка? – улыбнулась она, увидев висящий перед ней обрывок.

Не угадала…

– Не совсем. – тихо заговорил газетой я: Это мои голосовые связки.

– Блин! А это вообще реально круто! – восхитилась она: Можешь меня научить?

– Это вряд ли. Каждый, у кого это получается, заходит в астрал по своей методике. Тут нет какой-то универсальной фишки. Почитай в интернете, попробуй, если есть желание.

Когда на улице начало темнеть, я пошёл провожать Катю до дома. Никто из проходящих мимо людей и не замечал болтающегося рядом с Катей обрывка листочка. А что она «сам на сам» разговаривает, то это в наше время вполне нормально: незаметная беспроводная гарнитура в ухе и разговор по телефону… Мы болтали до самого её дома. И возле подъезда Катя спросила:

– Ты мне не ответил на один мой вопрос, который я задала тебе возле песочницы. Что ты ощущаешь, когда через тебя проходят какие-то предметы или ты через них?

– Ровным счётом ничего. – ответил я: Я не чувствую ни прикосновений, ни веса предметов, ни температуры. Даже стены не замедляют моего движения.

– И ты можешь пройти куда угодно?

– Не знаю, но думаю, что да.

– Идеальный шпион получился бы. Никто даже и подозревать не будет, что с ним кто-то рядом может находиться. Ладно, я уже около своего дома. Может, ещё как-нибудь погуляем? Или может, в гости пригласишь? А то ты меня видишь, а я тебя нет.

Как Кате сказать, что я инвалид? Так хоть она со мной общается. А если узнает, будет?

– Тебе у меня не понравится. Бардак дома. И всё основное время, в последнее время, я провожу в астрале. Может как-нибудь, когда дома порядок наведу…

Мы распрощались. По лицу Кати было понятно, что отмазка от приглашения к себе в гости не прокатила. Она зашла домой. Я из интереса проследовал за ней. Двухкомнатная квартира, обставленная со вкусом и ни малейшего намёка на присутствие в её жизни любимого мужчины. Мелочь, но приятно. Катя стала раздеваться, чтобы переодеться. Подглядывать не хорошо, правда? Поэтому я сразу вернулся в своё тело. Руки и ноги казались окоченевшими. Потирая ладони, друг об друга, я согрел руки, затем принялся растирать ноги.

Идея быть шпионом в интересах нашего государства, весьма интересное занятие и возможно даже прибыльное… В моём положении деньги не могут быть лишними. Имея деньги можно многое «починить»… Я решился навестить главу государства пока не очень поздно. К кому как не к нему, он ведь и сам бывший шпион. Он и сможет мне полезное применение найти. Улёгся под одеяло, вышел в астрал и улетел в Кремль. В своём кабинете сидел Владимир Владимирович и делал на бумаге какие-то наброски. На столе перед ним лежала стопка газет. Я начал приближаться к нему, чтобы посмотреть, чем он там занимается. Тут же на столе лежал небольшой прибор, на котором загорелась оранжевая лампочка. Президент оторвался от писанины, перевернул лист текстом вниз и оглянулся. Тишина. Затем он нажал на какую-то кнопочку. Появился сильный писк и меня вышвырнуло так, что я тут же оказался в своём теле. Ничего себе! Что это было? Я повторил выход в астрал и вернулся в Кремль. Владимир Владимирович продолжал писать. Как дать ему понять, что я не опасен? Наверное, проявить себя и показать это наглядно. Я расположился в дальнем углу этой комнаты и начал впитывать в себя пыль. Президент опять перевернул лист и посмотрел в мою сторону. Рука потянулась к кнопке. Уже видимые мои очертания подняли руки вверх, и я стал медленно подходить к нему. Палец президента лёг на кнопку, но не нажал её. Я рукой указал на газеты и, оторвав кусочек, вставил в себя:

– Владимир Владимирович, я не опасен. – произнёс я.

– Ну, это уже я буду решать. – ответил он: Кто Вы и что Вам тут нужно?

– Я хотел бы поработать на благо своей страны.

– Много есть желающих. Как вы думаете: что это у меня за прибор, на кнопке которого лежит мой палец?

– Не знаю. – ответил я.

– Он определяет присутствие неопознанных энергетических субстанций и выполняет их выталкивание. Давайте на чистоту, я человек прямой. У нас работают люди с подобными возможностями, но вбирать в себя пыль и тем более разговаривать пока ни у кого не получалось, а может и не пробовали. Что Вы ещё можете?

– Поднимать и использовать предметы.

– Насколько тяжёлые?

– Не измерял пока.

– Вон тот стул сможете поднять?

Я подошёл к стулу и поднял.

– Хорошо. – сказал Владимир Владимирович: А ту тумбочку?

Я поднял и тумбочку.

– Отлично. Если учесть то, что я эту тумбочку поднять не могу.

Я вернул тумбочку на место и подошёл ближе. Президент убрал палец с кнопки на приборе:

– Возможности у Вас уникальные для наших спецслужб, но торопиться не будем. Мы ведь должны Вас для начала проверить. Кто Вы? Откуда? Может, Вы втираетесь в доверие. Вы ведь так же незаметно можете все данные передавать в другие спецслужбы. И вас никто не отследит.

– Зверев Анатолий Андреевич. Москва. Загорье, 8, квартира 3.

Президент быстренько записал себе эти данные на листок:

– Давайте сделаем так. В следующую пятницу в три часа дня буду ждать Вас здесь. Прогоним Ваши данные через наши спецслужбы. А пока я вынужден с Вами распрощаться. Извините, работы много.

С этими словами он нажал на кнопку устройства, и мощный писк снова вытолкнул меня обратно в своё тело. Пятница, так пятница. Мне скрывать нечего.

Суббота. Полдень. Я в своей инвалидной коляске около окна с видом на улицу. Снова хорошая погода. Катя наматывает круги в ожидании пересечься со мной. Мне-то понятно, что чем меньше замеченных связей других людей со мной, тем больше шансов устроиться в спецслужбы. Ну если только ненадолго… И дочку скоро должны привезти. Я оторвал кусочек газеты и покинул тело. Катя, увидев летящий к ней кусок газеты остановилась:

– Привет Толик.

– Привет. – ответил я.

– Погуляем?

– Может не сегодня. Я уборкой занимаюсь. Давай завтра вечером?

– Готовишься пригласить меня попить чаю?

По дороге к дому шла Светлана Владимировна с Олесей.

– Ой, извини… Ко мне дочку ведут. Я пошёл. – прервал разговор я и поспешил вернуться в тело.

Моя голосовая газетка упала ей в ноги. Катя огляделась и увидела женщину с ребёнком. Проследовала за ними во двор. Они вошли в первый подъезд. Дверь закрылась. Через несколько минут эта женщина вышла из двери и пошла в обратную сторону. «Видимо она и есть та которая привела ребёнка… Может он женатый… А я тут как дурочка возле него вьюсь. По крайней мере я теперь знаю где он обитает». – подумала Катя.

Мы с Леськой здорово поигрались, попили чаю. На следующий день днём я на коляске выехал на улицу проводить Олесю. Должна была приехать Светлана Владимировна. И я давно не был на улице. Во двор зашла Катя. И увидела знакомую на лицо девочку и парня в коляске, но подходить не стала. Увидел Катю и я, но старался не выдавать своим взглядом, что я её знаю. Пришла Светлана Владимировна, забрала Олесю. Только после этого Катя подошла ко мне:

– Толик?

Я опустил глаза. Катя продолжила:

– Ты не хотел приглашать из-за этого? Для меня не важно, что ты в инвалидной коляске. Или ты женат и скрываешь от неё наше общение?

– Нееет… Я не женат. А то, что я в коляске, мне и самому неприятно. – ответил я.

– Ну, вот… Я тебя вижу. Меня это нисколько не смущает. Теперь пригласишь в гости?

– Давай в магазин за печеньем к чаю прогуляемся?

– Нет, давай я тебя домой завезу. В коляске ходить в магазин не очень удобно. А потом я сама схожу, к чаю чего-нибудь возьму.

– Иди тогда. Я сам домой заеду.

– Тебя напрягает, когда за тобой ухаживают?

– В такие моменты меня напрягает, что я настолько беспомощный. Я сам могу.

– Ты ведь мне помог с сумкой. Давай я тебе помогу по принципу взаимности?

Я согласился. Катя закатила меня в квартиру. Я, конечно, тоже ей помогал: руками крутил колёса.

– Я дверь не закрываю. Сейчас дам денег… – сказал я.

– Я пошла. Деньги есть. Не напрягайся. Ставь чайник греться.

Вместе с печеньем Катя купила ещё и заварку:

– У меня привычка. Я каждый раз стараюсь брать разную заварку. Пробую. Просто чёрный или зелёный чай приелся, теперь травяные чаи пробую.

Мы проболтали до самого вечера. Я рассказал о себе, дочке. Как оказался в коляске. Рассказал, как сам себя откачал в больнице дефибриллятором. Катя рассказала о себе. Что учёба и работа отняла уйму времени, но зато теперь она высококвалифицированный психолог. Заработала денег на квартиру. Обменялись номерами своих телефонов. Вечером перед уходом она чмокнула меня в щеку:

– Пока. В следующий раз давай нормально погуляем. Тебе свежий воздух тоже нужен.

Она вышла на улицу. Я быстро залез в кровать и укрылся одеялом. Выход в астрал и полетел её провожать. Кленовым листочком дал ей понять, что я уже рядом и бояться кого-либо не стоит. Возле подъезда помахал ей листочком на прощанье. Она тоже махнула рукой мне.

Всю неделю я тренировался в скорости входа в астрал, скорости впитывания в сущность материалов, поднятию предметов. Одной ночью впитал столько в себя мокрого песка, что получился памятник. И чтобы его не разрушить, аккуратно покинул его. Правда, простоял он считанные секунды. Сначала отвалились руки, а затем осыпался весь. Впервые научился кидать предметы. Главное замахнуться и вовремя отпустить, а дальше всё по инерции. Стал пробовать разные подручные материалы, как мембрану для разговора, но лучше, чем газета ничего не оказалось.

Пятница. День встречи, которой я так жду. Без пяти минут три. Я вне себя и нахожусь в кабинете президента. Рядом с ним ещё один мужчина в форме. На приборе возле него загорелась оранжевая лампочка. Владимир Владимирович отреагировал на неё:

– Анатолий Андреевич, вы вовремя. Кстати, отчество у вас настоящее?

Я подлетел ближе. На углу стола лежал заготовленный кусочек газеты, который я и впитал.

– Я не знаю, скорее всего, нет. Такое дали в доме малютки. – ответил я.

– Анатолий Андреевич, можно сделать так, чтобы мы могли Вас видеть? Не могу разговаривать с воздухом. Это как раньше говорили: «Если человек разговаривает сам с собой, то диагноза два: либо дурак, либо блютуз.» У меня нет в ухе гарнитуры…

Юморист, блин… Я впитал в себя всю возможную пыль. Очертания вполне просматривались. Владимир Владимирович глянул на очертания и улыбнулся:

– Вчера попросил убраться в кабинете. А тут вон, сколько пыли-то оказывается.

Затем он обратился ко мне, показывая на военного:

– Директор ФСБ Бортников Александр Васильевич. Прошу любить и жаловать. Теперь несколько вопросов к Вам.

– Да, конечно. – ответил ему я.

– Детский дом, армия, единственная работа… Бывшая… Само собой всё подтверждено. И даже ребёнка по ДНК проверили – Ваш. Инвалидность, низкое пособие по инвалидности. Почему Вы решились работать на нас? Только честно.

– Одна девушка подсказала.

– Она знает, что у Вас такие возможности?

– Да.

– А она знает, что вы последовали её совету.

– Нет пока.

– Хорошо. И лучше ей об этом не знать, если всё-таки останетесь с нами. Есть один интересный момент в вашей истории. На самом деле не один… Можете рассказать, что произошло, когда с Вами случилась беда?

– Гуляли с дочкой в парке, когда на нас напали.

– Мы это знаем. Интересует, что случилось с нападавшим.

Я замялся. Может от моей честности всё зависит? Будь, что будет:

– Это я его убил. Он утаскивал мою дочь…

– Как это у Вас получилось лёжа со сломанной спиной и пробитым черепом? На дубине даже Ваших отпечатков пальцев нет.

– А как я сейчас перед вами стою? Тогда я в первый раз был вне себя… Неосознанно конечно…

– Не хочу бередить Ваши душевные раны, но нападавший мужчина – разыскивался за изнасилования и последующие убийства одиннадцати женщин разных возрастов. Это выяснилось походу, когда пробили его труп по отпечаткам пальцев в других делах. Если честно, я думаю, он это заслужил. У нас в государстве давно отменена смертная казнь и такого выродка кормить в тюрьме… Ну, просто слов нет… А если он ещё отсидит, и не дай бог выйдет? Думаете, он остановится? Ладно, это тема закрыта, можете не волноваться. Теперь момент про больницу. Врачи сослались в Вашем случае на невозможное чудо. У вас не было пульса несколько минут. А затем электроды дефибриллятора, которые находились в приборе, вдруг нечаянно упали с Вашего тела и пульс появился…

У меня уже появилась уверенность в голосе:

– Я себя сам откачал, раз врачи не захотели даже попробовать…

Владимир Владимирович выждал паузу:

– Вы из-за дочки решили остаться?

– Да. Только из-за неё.

– А вот Вы сейчас хотите начать работать на спецслужбы. Вы осознаёте, что можете подвергнуть опасности своего ребёнка? И не только…

– Я буду невидим, без отпечатков, без следов.

– Поверьте мне, я работал в спецслужбах. Встречаются и двойные, и даже тройные агенты. Где платят, туда и продают информацию. Далеко не факт, что Вы сможете этого избежать… Наш век – век коммерции. Всё продаётся и всё покупается. Мы то, конечно, по максимуму постараемся Вас от этого обезопасить. Но Вы же понимаете, что это далеко не сто процентов.

– Владимир Владимирович, для дочки я в каком бы физическом состоянии не был – всегда останусь папой. А вот мне с моей стороны и с моим пособием стыдно, что я многого не могу для себя, а тем более для неё позволить. А в том, что я патриот для России, постараюсь Вас в этом не разочаровать.

– А вот скажите, в своё время, когда Вы работали на заводе, Вы дочке из разных материалов собрали ей игрушечную мебель…

– Да, было такое.

– Они были заводские… Это называется воровство.

Я даже и подумать не мог, чем это обернётся, но начал изворачиваться:

– Я сделал это из отходов производства. Оно предназначалось для вывоза на мусор.

– Хорошо, пусть будет так. Анатолий Андреевич, тогда я Вас передаю Александру Васильевичу. И можно ещё Вас попросить? Вы эту пыль можете на улицу переместить?

– Конечно.

– Спасибо большое. Александр Васильевич, Ваш подопечный… Не буду больше задерживать.

Александр Васильевич вышел в коридор. За ним выплыл и я. Он закрыл дверь в кабинет президента и обратился ко мне:

– Для нас Ваши способности просто уникальны. Давайте поступим так: на выходных предупреждаете своих знакомых, что с понедельника на месяц уезжаете в реабилитационный центр. Отключаете или избавляетесь от своего телефона. В понедельник в девять утра за Вами приедет машина скорой помощи. Это будут наши люди. Они перевезут Вас в нужное место. Там мы с Вами встретимся и обговорим дальнейшие действия.

– Хорошо, договорились. – ответил я.

Директор ФСБ приоткрыл окошко на улицу:

– Пыль лучше туда. До свидания.

Я вылетел в окно и вытолкнул из себя всю пыль. Пыль облачком начала осаживаться вниз. А что? Хороша тема для уборки в квартире. Вернувшись домой, в первую очередь навёл порядок. Отовсюду втянул в себя всю пыль и через форточку вывез её на улицу. Не нужно столько времени елозить щёткой пылесоса по комнатам. И не в моём состоянии.

На выходных мне привели погостить Олесю, и я предупредил Светлану Владимировну, что мне предложили месяц провести в реабилитационном центре для профилактики. Она мне ответила положительно:

– Конечно, даже не задумывайся. Ложись, лечись. Это ведь бесплатно?

– Совершенно.

Вечером в гости нагрянула и Катя. Тут она и познакомилась с моей красавицей. Катерину я тоже предупредил о своём отсутствии в течении месяца. А в воскресенье Катя пришла меня выгуливать на улицу. Да что я, псина, чтобы меня выгуливать? Катя быстро нашла общий язык с Олесей и уже вместе они уболтали меня покинуть свою берлогу. Возле подъезда мы поздоровались со всеми бабульками, сидящими на лавочках, и поехали гулять. Бабушки поздоровались в ответ. Когда мы отъехали подальше, сразу начали обсуждать, как мы вместе гармонично смотримся. Буд-то бы другие темы совсем закончились. Теперь нужно было что-то придумать с телефоном. Я достал телефон и держал в руках, как бы поджидая нужного момента, чтобы с ним что-то случилось. И дождался, вышло само собой. Маленькие ступенечки, телефон сам выскользнул из рук и упал ровно под колесо моей коляски. Колесо надавило на него всем моим весом и сломало пополам. О как подфартило!

– Ой, Толик, извини! – покаялась Катя и подняла его с тротуара.

Телефон пустил дымку и полыхнул. Это вспыхнул повреждённый аккумулятор. Катя бросила его обратно на дорогу:

– Я тебе другой куплю.

– Не извиняйся. Это у меня руки дырявые. Приеду после реабилитационного центра, сам куплю. – успокоил Катю я.

– Ну, ты же будешь меня и Олесю всё равно навещать? – подмигнула она мне.

– Конечно будет. – влезла в разговор Олеся: Он это может. Только никому не говорите. Это секрет.

Я улыбнулся дочке:

– Леська! А вот ты зачем мои секреты выдаёшь?

Олеся сделала умное лицо и перевернула ситуацию с головы на ноги:

– Она ведь с нами, ей можно. Главное, чтобы она никому не проболталась.

Когда мы вернулись во двор, Светлана Владимировна стояла уже там. Она одобряюще осмотрела Катю и поздоровалась. Я представил их друг другу. Леська чмокнула меня на прощание и пошла с бабушкой домой. Катя тоже не стала задерживаться: она договорилась с подругой сходить в кафешку. Ну а я залез под одеяло и уснул.

Девять утра. Во двор заехала машина скорой помощи. Оттуда вышли двое крепких мужчин в медицинских костюмах, и зашли в мой подъезд. Стук в дверь. Я открыл. Один из них произнёс:

– Доброе утро. Мы за Вами, как договаривались. Одевайтесь.

Я кивнул головой и начал натягивать на себя куртку. Затем они закрыли дверь в квартиру и меня вместе с коляской загрузили в машину. Ехали очень долго, часов около шести. Один раз останавливались. Один из них сходил в Бургер Кинг, принёс каждому гамбургеры, картошку и попить. Подъехали к КПП с военизированной охраной, огромная территория была огорожена высоким забором с колючей проволокой сверху. Отдали какие-то бумажки и проехали на территорию. Ещё километра два по полю и попали в современный свежевыстроенный пятиэтажный комплекс. Меня выгрузили из машины и закатили вовнутрь. Там на просторном лифте с стеклянными стенками подняли на третий этаж, где меня уже ждал Александр Васильевич:

– Доброе утро. Как добрались?

– Всё отлично. – ответил я.

– Итак, Вы находитесь в действующем реабилитационном центре. Вас не обманули. Только он для участников секретных спецопераций. И люди здесь не совсем обычные могут попадаться. Тут пациенты проходят лечение, процедуры. Тут же есть полигон для тренировок. Но начнём мы с Вашего здоровья. Наши врачи должны по максиму Вас обследовать. Если Вы собираетесь на нас работать, это даже не обсуждается.

Первую неделю с меня брали всевозможные анализы. Делали томограмму сломанного позвоночника. ЭЭГ головного мозга. Из процедур самым приятным был ежедневный массаж. Посадили в очень удобную коляску с электроприводом и подогревом. Управлял движением коляски встроенным в правый подлокотник джойстиком. В комнате рядом с моей кроватью находилась беспроводная зарядная станция для этой коляски. Ещё мне давали лекарства, которые намного уменьшили мои болевые ощущения в спине. Вкусная еда. Много фруктов и овощей. Всё первой свежести. Приносили на подносе в мою комнату, а после еды забирали. В астрал не выходил, старался как можно качественней отдохнуть. На вопрос, почему я кушаю отдельно от всех, мне ответили:

– Вместе кушает только персонал центра. Пациенты секретны.

Ни фото на личных делах, ни данных, ни даже имён. На личной папке указан лишь идентификационный номер. Общение ограниченно. Максимум с врачами не первой инстанции и только по делу. Перед выходными врач сообщил мне, что есть возможность заменить раздробленные позвонки в моём позвоночнике на искусственные, но более крепкие. На это нужно моё разрешение и время на изготовление. И конечно они это разрешение получили. Надоели мне колики в спине. На выходных отдых, покой. Хочешь фильмы смотришь, хочешь на компьютере играешь. Только интернета нет: никаких новостей из мира людей не почитаешь, письма не напишешь. Меня попросили и в астрал пока не выходить. Я так и сделал.

Понедельник. После завтрака санитар попросил явиться в конференц-зал, где меня ожидал Александр Васильевич. Ну, тот самый, директор ФСБ.

– Как прошла первая неделя? – спросил он.

– Даже лучше, чем я предполагал. – удовлетворённо покачал ему головой я: Боли почти прошли. Сплю хорошо. Отличная еда. За массаж отдельное спасибо. Предложили позвонки заменить сломанные.

– Да, врачи мне уже доложили. Позвонки будут готовы к концу срока пребывания, только через три недели. Если захотите установить их в это посещение центра, то придётся задержаться ещё на пару недель. Потому, что после операции нужно будет Вас пронаблюдать. Нет, то только через полтора два месяца.

– Я согласен сейчас.

– Вас не потеряют? Не будут искать по всем больницам?

– Если Вы дадите добро, я им сообщу что задержусь.

– Даю, но только через три недели.

– Спасибо.

– Теперь небольшой вводный инструктаж и на полигон смотреть ваши возможности. Вашим непосредственным начальником, не считая меня, будет полковник Владимир Емельянович. Фамилию называть не буду, это Вам ни к чему.

– Логично. – поддакнул ему я.

– Вас он будет звать только по имени. Вы ему, как минимум, в сыновья годитесь. Лишние данные ему тоже ни к чему. Вас он не будет знать в лицо, не будет знать Ваше местоположение. Он почти всегда находится на этой территории, если конечно не на задании.

Александр Васильевич поставил передо мной небольшую матрёшку:

– Подобные вещи мы называем трассировщик. Немного расскажу про их смысл. Раскройте её.

Я раскрыл, разложил и собрал трёх матрёшек. Тогда директор ФСБ продолжил:

– Их три штуки. Одна, самая маленькая, будет находиться у Вас, другая средняя – у Владимира Емельяновича, третья самая большая у меня. Представим это как иерархия по должности. Допустим, Вас уведомили, что в нужное время я или Владимир Емельянович захотели с Вами встретиться. Ну, не прям с Вами… Чтобы Вы навестили нас находясь вне себя. Вы возьмёте в руку эту матрёшку и, следуя иерархии будете помнить у кого какая, очутитесь в нужном месте. Получается, что связь работает по памяти в Вашем мозге, а предмет облегчает это восприятие. Вот Вы, не задумываясь, вне себя сможете попасть к своей дочери?

– Моментально.

– Тех людей, которых Вы хорошо знаете?

– Тоже, да.

– Здесь немного иное. Вам не особо нужно знать, куда и к кому нужно попасть. Вас уведомят перед самим заданием. И только то, что необходимо знать. На то она и секретная служба… Вот за этим и нужны трассировщики. Это могут быть совершенно разные предметы независимо от размеров и формы. Например: у Вас есть… Пусть будет любимая ручка… Или важный подарок от кого-либо. Вы его помните. С ним у вас связь устойчивая. Вы сможете найти его, не держа в руках любую запчасть от него. С незнакомыми Вам предметами немного сложнее. Поэтому и нужно что-то в чём-то.

– Хорошо, я понял. – принял к сведению я.

– Теперь сделаем так. – сказал Александр Васильевич, забрав себе среднюю и большую матрёшки и перевернув песочные часы: через десять минут, когда песок высыплется, Вы по своей матрёшке попытаетесь меня найти. Не забудьте включить подогрев сиденья на своей коляске.

С этими словами он вышел из кабинета. Я включил подогрев сиденья. Прошло десять минут. Взял свою матрёшку в руку и представил пирамидку, в которую входила моя матрёшка. Самая большая и есть Александр Васильевич. Спокойно вышел в астрал и представил эту матрёшку. Меня сразу утянуло в какой-то огромный и пустой тренажёрный зал. Там стоял Александр Васильевич и ещё один пожилой военный. Наверное, он и есть Владимир Емельянович. Александр Васильевич посмотрел на часы и поднял в руке небольшой прямоугольный кусок бумаги. Наверное, это было предназначено мне. Я втянул его в себя.

– Анатолий, отлично справились. – сказал он: Познакомьтесь. Это – Владимир Емельянович. Теперь он Ваш прямой начальник.

– Очень приятно. – ответил я и удивился своему голосу. Он звучал почти идеально.

– Хороший звук?

– Очень.

– Мы подобрали материал для Вашего голоса. А теперь Владимир Емельянович, можете приступать. Я Вам Анатолия подписал. – сказал Александр Васильевич и протянул ему среднюю матрёшку с написанным на ней моим именем. Тот взял матрёшку и положил в карман. Наверное, я был не единственной матрёшкой в его коллекции.

– Давай попробуем посмотреть, сколько вещества ты сможешь в себя втянуть, и определимся с максимальным весом. Начнём с пенопластовой крошки. – попросил Владимир Емельянович.

Передо мной стояло три бассейна разделённые пополам. Одна половина пустая, другая заполнена разными материалами. Я влетел в бассейн с пенопластовыми крошками и в момент вобрал в себя всю свою форму, которую себе представлял.

– Ладно. Можешь взлететь до потолка?

До потолка было порядка десяти метров. Это расстояние я преодолел мгновенно. По спуску вниз, что было вобрано в меня, я оставил в пустой половине бассейна. Следующим был крупный песок. Он тоже заполнил мою сущность до конца. Полёт до потолка, занял столько же времени. Третий бассейн с мелкой свинцовой дробью. Но и он заполнил меня до конца. Одна мелочь: когда я находился и перемещался на земле, всё прекрасно держалось, а когда взлетел к потолку, снизу дробь во время движения стала понемногу отпадывать. Хотя время на подъём осталось тем же. Владимир Емельянович почесал подбородок:

– Тяга впечатлительная. Вон там видишь, лежит комбинезон. Он для космоса. Сложно порвать. Сейчас он заполнен дробью ровно по твоему объёму тела. Сможешь им воспользоваться?

Я сбросил дробь в пустой отсек бассейна и подлетел к лежащему скафандру. Впитать скафандр не получилось. То за руку его подниму, то за ногу. Потом разложил ровно на полу и как будто лёг на спину в него. Сущность прошла через материал, и уже изнутри я впитал дробь в себя. Встал, осмотрел свой костюмчик: цвет металлик с нашивкой на плече нашего триколора и надписью «Russia». Классно! Мне нравится. В него была вделана громкая связь. Владимир Емельянович через радиостанцию:

– Анатолий. Меня слышно?

Я поднял руку и показал «класс».

Владимир Емельянович спросил в радиостанцию:

– В костюме встроено переговорное устройство. Можешь что-нибудь сказать?

Чем? В костюм мне забыли вложить «голосовые связки». И я, конечно, отрицательно покачал головой.

– Ладно, давай попробуем полёт. – попросил полковник.

Я взлетел к потолку с той же скоростью, как и обычно. Дробь перетекла в ноги и чуть не порвала костюм. Я завис около потолка со слоновьими ногами.

– Так, спускайся обратно. Ложись на пол, распредели шарики равномерно и попробуй ещё раз взлететь только не так быстро.

Я выполнил всё, что меня попросили. Со скоростью только у меня проблемы: быстрее могу, медленнее нет. Я покинул скафандр, подобрал с лавочки свои «голосовые связки», втянул в себя немного песка, чтобы появился контур и подлетел к Владимиру Емельяновичу:

– Чтобы из скафандра я смог разговаривать, туда нужно материал для «голосовых связок» вложить.

– Да, наш косяк. Я об этом и подумал. – ответил он.

– И свинцовые шарики тяжеловаты для удержания. Может заменить материал на что-нибудь полегче или скрепить между собой…

Владимир Емельянович оглянулся на Александра Васильевича, затем на меня:

– Мы подумаем… Но нам бы чем тяжелее, тем лучше.

– Для чего?

– Тебе, Анатолий, не положено знать… Пока…

– Извините. Понял…

Ко мне подошёл Александр Васильевич:

– Анатолий, на сегодня заканчиваем. Давай на процедуры. Завтра после завтрака находишь Владимира Емельяновича, и продолжаете заниматься.

Я вынул из себя листок и протянул его Владимиру Емельяновичу. Тот взял его. Песок осыпался вниз, и я полетел к своему телу. Тот же конференц-зал, всё на месте… Нет моего тела с коляской! Меня начала охватывать паника. Я заставлял себя думать о своём теле, но ничего не происходило. Надо срочно найти Александра Васильевича! Что за фигня!!! Какая у него там матрёшка? Стоп! У меня ведь тоже матрёшка… Я подумал про свою матрёшку и оказался возле своего тела. Оно на коляске находилось в небольшой глухой комнате без окон. В руке зажата моя матрёшка. Рядом находился санитар с радиостанцией. Я вернулся в тело, открыл глаза. Санитар сразу сообщил по рации:

– Пациент вернулся. – и, отдав радиостанцию мне, вышел из помещения.

Из радиостанции послышался голос Александра Васильевича:

– Санитар вышел?

– Да, вышел. – ответил я.

– Анатолий Андреевич, теперь понимаете, зачем нужен трассировщик?

– Кажется, да.

– Это была небольшая проверка, насколько вы усвоили вводный инструктаж. Ну, тогда на процедуры. Удачного Вам дня.

Я выехал из комнаты. Спину очень нагрело. Я отключил нагреватель на коляске. Дальше еда, процедуры и МАССАЖ…

На следующий день после завтрака, в своей комнате, я включил подогрев сиденья и по матрёшке добрался в тренировочный зал к Владимиру Емельяновичу. Он сидел один на лавочке. Рядом лежали мои голосовые связки. Я втянул их в себя:

– Я на месте Владимир Емельянович.

Он посмотрел в сторону бумажки:

– Давай так: я тебя по имени, ты меня… Но только без начальства. Зови меня Вова.

– Хорошо.

– Наши спецы, немного поработали головами, вон лежит результат. Опробуй…

На полу лежал манекен, полностью выполненный из металлических бусин, переплетённых леской. В районе рта свободное пространство, в котором был натянут материал для моего голоса, а в грудной клетке ремешок с застёжкой. Я улёгся в манекен и впитал в себя. Затем встал, поработал руками, ногами, головой:

– В локтях нужно немного больше свободы. Стянуто всё.

– Ладно, Толик, это только прототип. Подработаем. Свинец заменили шариками из титанового сплава.

– Ясно. – сказал я и указал на ремешок в грудной клетке: А это для чего?

– Место для трассировщика.

Я, понимая, покачал головой.

– Так, всё. Давай полетаем.

– Вова, скафандр надо?

– Давай пока без него.

Десять метров в одно мгновенье. Ничего не отпало.

Владимир Емельянович попросил:

– Давай, побыстрее. Только от начала и до конца зала.

А зал в длину метров двести. Хорошо. Тоже мгновение и я уже в конце.

Владимир Емельянович крикнул мне:

– Давай обратно.

Я вернулся к нему. Он пощупал мой манекен:

– Тёплые бусинки. Если хорошо нагреются, то рассыплется твой костюмчик. Материал для переплетения другой надо или летать медленнее. Теперь видишь вон там кирпичную стенку?

– Да.

– Для тебя построили. Толщина полметра. Скорость на максимум и пролети сквозь неё.

Я выстрельнул в сторону стенки и уже в конце зала понял, что я уже без манекена. Вернулся к стенке. Манекен пробил стенку и лежал сразу за нею. Улёгся в него, втянул. Вернулся назад. Владимир Емельянович посмотрел на бусины костюма:

– Теперь понимаешь, зачем масса нужна? Хорошо… Массу наши спецы нарастят. Трассировщик в костюм нужен, который ты моментально найдёшь. Есть идеи?

– Есть. У меня в квартире кукла лежит, которую я дочке дарил. Она небольшая и найду её сразу.

– Плохо, Толик! Это была проверка на вшивость. Ты о себе вообще никакой информации не должен раскрывать. НИКОМУ! Даже мне. А ты тут сразу о наличие дочки сообщаешь и какой предмет в качестве трассировщика. О трассировщике для манекена должен знать только ты. Я Александру Васильевичу скажу про куклу, а вот ты поработай над собой, что можно говорить, а что нет. Своих родных можешь под удар подставить. На сегодня закончили. Свободен. Завтра так же встречаемся.

Я всю оставшуюся неделю тренировался с полковником. Усовершенствовали моего манекена по возможностям, внедрили в него инновационные материалы. Наверное, не зря в оборонку столько денег вбухивают… Мне из квартиры привезли Леськину куклу Лялечку. Никогда не забуду, как именно этой куклой я с дочкой впервые увиделся и поиграл. Может поэтому связь с этой куклой у меня самая положительная… Сказали, что в понедельник у меня будет первое задание. Куклу поместили в металлический контейнер, контейнер закрепили в манекен, на голову манекена натянули резиновую маску цвета, как у человека, манекен поместили в скафандр, а скафандр вывезли в неизвестном направлении. Прямо сказка про Кащея Бессмертного. Там тоже матрёшка: игла в яйце, яйцо в утке, утка… И находится хрен знает где в сундуке, да ещё и на дереве.

Понедельник. Вводный инструктаж от Александра Васильевича:

У Вас Анатолий Андреевич будет сразу два задания. Первое. У американцев над этим местом постоянно пролетает спутник-шпион. Понятно, что они с его камер в разных видимых и невидимых спектрах собирают про нас всякие данные. Они его позиционируют как спутник связи. Нам он тут мешается… Сбить ракетой мы его не можем. Они засекут старт ракеты по тепловому следу, а потом могут нам предъявить по этому делу. Поэтому мы тут с коллегой из Роскосмоса обмозговали и решили приколоться над «братьями» американцами. У тебя не будет теплового следа, цель ты малоразмерная. Поэтому ты в костюме астронавта с нашивкой триколора собьёшь этот спутник. У спутников связи внешние камеры не установлены. А если они предъявят нам за сбитый спутник претензии и фотографии, как доказательства, что Россия к этому причастна, то уже мы предъявим им за спутник-шпион над нашей территорией. Первое задание понятно?

Я ответил ему:

– Да, Александр Васильевич.

Директор ФСБ продолжил:

– Если твоему скафандру будет причинён незначительный урон от столкновения, тогда второе задание. К твоему скафандру будет прикреплена сумка. Мы рассчитали время, что как раз спутник-шпион от места твоего взлёта будет находиться напротив Луны. После первого задания и оценки ущерба, летишь прямо на Луну. Насобирай там камней разных в сумку и возвращаешься на место взлёта. Меткой будет Владимир Емельянович. В эфире с твоей стороны полная тишина, если не спросят. Ответ максимально краткий. Оператор будет корректировать твой полёт. Выполняй, как просят. Взлетаешь как можно медленнее, спускаешься тоже, но только ступенчато, с остановками. Теперь в комнату, матрёшку в руки. Удачи.

Я вернулся в свою комнату. Включил подогрев и взял трассировщик в руку:

– Ну, с богом!

По дочкиной кукле я очутился на каком-то полигоне. Владимир Емельянович стоял около скафандра. Я впитался в него и встал. Полковник спросил в радиостанцию:

– Всё в порядке?

– Да. – кратко ответил я.

Владимир Емельянович указал на оранжевый круг:

– Стартуешь с него через две минуты. Займи позицию. Метка – Луна.

Я встал в этот круг. Пошёл отсчёт. После команды «Старт» я взмыл в небо. Тут же через громкую связь Владимир Емельянович попросил:

– Не торопись, помедленнее. Не хочу, чтобы скафандр обуглился.

Я сбавил скорость насколько смог.

– Уже лучше. Выйдешь из атмосферы, там уже можно будет притопить.

Пара минут полёта, по громкой связи новые указания:

– Немножко левее. Можешь разгоняться. Как увидишь спутник, бей в середину.

Разрешение получено. Я разогнался по мере своей возможности и вытянул правый кулак вперёд себя. От такой скорости я чуть было не проскочил этот спутник. Отреагировал в последний момент. После удара об него оказался впереди своего манекена. По кукле вернулся в костюмчик. Мелкие обломки спутника разлетались в разные стороны. На скафандре, в районе левого плеча образовался небольшой надрыв ткани. Больше никаких повреждений. Продолжаю движение в сторону Луны. Начал набирать скорость, пока не почувствовал, что скафандр начал немного отставать от меня. Чуть снизил скорость. По громкой связи запросили:

– Подтвердите выполнение первой миссии.

– Подтверждаю. – ответил я, но прозвучало это довольно тихо и искажённо. Возможно, при ударе «голосовые связки» повредились, а может так вакуум в костюме на них действует.

С Земли снова запросили:

– Ущерб приемлемый?

– Да. – снова кратко ответил я.

Минут через пятнадцать я добрался до Луны и сделал ступенчатое с зависаниями приземление. Первый раз я оглянулся в сторону нашей планеты. Ммм… Какая она красивая со стороны. Но не стал отрываться от задания. Оно ведь у меня первое… Начал собирать разные булыжники. Старался брать разных форм и расцветок. Так учёные больше узнают о местных минералах. Набил ими полную сумку и закрыл. На глаза попался небольшой и почти округлый камень. Его я взял в руку и зажал. Полетели назад. Обратно наводил полёт в сторону матрёшки Владимира Емельяновича. Перед входом в атмосферу сбросил скорость и стал ступенчато снижаться. Снижался дольше, чем летел от Луны. Зато всё, что собрал, доберётся в целостности. Возле оранжевого круга с тележкой для груза стоял Владимир Емельянович:

– Поздравляю с выполнением первого задания.

Я поставил сумку с камнями в тележку и раскрыл ладонь, где лежал последний камень и немного искажённым голосом:

– Спасибо. Можно один камень оставить себе?

Владимир Емельянович посмотрел на него и немного задумался:

– Можно… Только после проверки специалистами. Я подумаю, как тебе его передать. Теперь можешь возвращаться в центр.

Я лёг на землю, просочился сквозь скафандр и полетел в центр реабилитации по своей матрёшке в руке. Владимир Емельянович подошёл к скафандру и поднял лунный камень из руки. Покрутил в руках.

США. Пентагон. Отдел секретных спецслужб после сбития спутника-шпиона. Молодой офицер торопится к начальству с папкой, ложит её перед ним на стол:

– Сэр, русские сбили наш спутник над Россией.

Начальник взял папку и раскрыл:

– Что за ракета была применена? И что за спутник?

– Там есть фотография, сэр. Секретный спутник-шпион…

Он поднял фотографию поближе и с раздражённым голосом:

– Что это за мать его супермен?

– Не знаю, сэр. Но судя по нашивке – это русский.

– Я сам вижу, что это русский! За счёт чего он летел с такой скоростью? Были замечены запуски ракет?

– Нет, сэр.

– Может они украли наши разработки по доставке грузов на орбиту центрифужным способом?

– Не знаю, сэр. Человек такую нагрузку точно не выдержит.

– Найдите мне этого супергероя! Задействуйте всю сеть агентов в России. И не забудьте русским сделать выговор за сбитый «спутник связи», только без фотографий.

Вторник. Александр Васильевич Бортников у себя в кабинете с довольным лицом смотрел телевизор, где наша МИД России Мария Захарова отчитывала американцев:

– Сегодня американцы выразили протест ввиду поломки их спутника связи. Как обычно, без доказательств, они утверждают, что это именно Россия сбила их спутник. Наши военные по линии правительства представили им все данные с радаров, что в тот момент запусков ракет не производилось, воздушных судов в том районе не было. Но они продолжают настаивать на своём, ссылаясь на какие-то доказательства. Их коллеги по НАТО якобы видели эти доказательства. Так покажите их нам! Или это их очередное Хайли Лайкли ? (перевод – скорее всего)

В кабинете раздался звонок. Директор ФСБ поднял трубку:

– Бортников на связи.

– Александр Васильевич поздравляю ваш отдел. Американцы умылись?

– Спасибо Владимир Владимирович. Конечно. Пусть попробуют нам факты предъявить!

– Как Анатолий Андреевич справился?

– Как видите, без помарки.

– Вы там берегите его.

– Стараемся. Пока что доволен.

– Господин Рогозин принял минералы? Опись, прόтокол?

– В полном объёме.

– Вот и хорошо. Спасибо за службу.

Заканчивалась четвёртая неделя моего пребывания в реабилитационном центре. Врачи сообщили, что позвонки изготовлены. Александр Васильевич принёс мне телефон:

– Сообщите своим, что задержитесь ещё на пару недель ввиду операции.

– Я не помню номера телефонов на память.

Александр Васильевич протянул бумажку с номерами и подписями напротив них и вышел из комнаты. В списке была доча Олеся, Светлана Владимировна и даже Катя. Конечно же, первым делом я набрал Леське:

– Солнышко привет!

– Папуля! – услышал я радостный голос в ответ: Ты где пропал? Говорил, что в гости будешь приходить…

– Я лечился всё это время. Мне ещё нужно будет на две недели задержаться. Нужно ещё немного долечиться. Бабушка дома?

– Дома.

– Дай ей телефон, пожалуйста.

Светлана Владимировна взяла телефон:

– Толик привет! Как ты там?

– Всё хорошо. Лечат меня, по какой-то новой методике. Это… Светлана Владимировна, мне нужно ещё пару недель в центре полежать. Предложили сделать операцию на позвоночник.

– Поставят на ноги?

– Я думаю, что один из шагов к этому. Заменить раздробленные позвонки. Это экспериментальное пока. Оплачивает государство. Говорят, что хуже не станет, а шансов ходить увеличится.

– Дак, конечно. Ты где хоть лежишь? А то, может, мы с Олеськой к тебе приедем.

– Он за городом, правильного названия то и не помню. Да и вас сюда не пропустят. Лучше потерпите пару недель. Сам приеду.

Светлана Владимировна посмотрела на телефон:

– Толь. А что за номер? У меня он не отображается.

– Это местный на охране, напросился позвонить. Еле уговорил. Вы не волнуйтесь, у меня всё в порядке. Встретимся через две недели. Дайте трубочку Леське.

Олеся взяла трубку:

– Алё.

– Солнышко, мне нужно идти.

– Хорошо, папочка. Лечись.

– Пока. Встретимся через две недели.

– Пока.

Затем я позвонил Кате и примерно в том же духе объяснил последующее отсутствие в течение двух недель. И что усиленно лечусь, и сил не хватает в астрал выходить. Она поняла и простила. После завершения разговора в комнату вошёл Александр Васильевич. Как он узнаёт время? Следит? Подслушивает? С одной стороны, это его работа. Нельзя чтобы лишние данные утекали. А с другой? Я ведь живой человек… Александр Васильевич сказал:

– По пятницам врачи операции не делают, чтобы на выходных они могли спокойно отдохнуть. Готовьтесь на понедельник.

Я протянул телефон ему. На что он ответил:

– Этот телефон Вам, Ваш же телефон мы сломали.

– Как Вы? Я свой телефон сам уронил.

Александр Васильевич улыбнулся:

– Прямо ровно под колесо коляски и сломался ровно пополам? Ещё и аккумулятор всё сжёг? Ммм… Как интересно…

– Но как такое возможно?

– Понимаешь Анатолий, не только у тебя могут быть уникальные способности. Только они у каждого свои. Кроме тебя, например, перемещать большие предметы никто не может у нас в стране. И впитывать в себя вещество тоже. Ну вот не получается, хоть тресни! А уникальные люди есть и в спецподразделениях Китая и США. Китай, конечно, больше промышленным шпионажем занимается. Даже что-то у нас стырили. Мы с китайцами обговорили уже эту тему, предупредили – они извинились. США, примерно, как и мы больше по военной тематике. У нас есть закрытые зоны, куда такие уникальные попасть не могут. Есть оборудование, которое выталкивает. В кабинете президента видел?

– Не то слово… Попробовал на себе.

– Эффективно работает?

– Ещё бы. Дальность определения только небольшая.

– Работаем над этим. Наш реабилитационный центр накрыт колпаком от проникновения снаружи. Открывается только в нужный момент на короткое время. Это конечно уже лишняя информация для тебя, но и не прямо суперсекретная. Но чтоб ты знал: из-под колпака можно выбраться, только его отключив.

– А вот это для меня уже точно лишняя информация. Хотя и так понятно…

– На счёт телефона давайте договоримся, что из центра с него Вы звоните только с нашего разрешения…

Понедельник день тяжёлый. Утром на голодный желудок меня повезли в операционную. Мне было интересно посмотреть на свою операцию со стороны. Но подкатили наркоз и включили какой-то приборчик, и я не смог выскользнуть из тела. Там и выключился с натянутой маской. Очнулся я в палате на кровати. Боли в спине были, но это мышечные боли на разрезах, а не колики в позвоночнике. В палату вошёл доктор:

– Операция прошла удачно. Позвонки встали как родные. Надо проследить, чтобы не было отторжения. Через две недели сможете поехать домой. Сейчас Вас покормят.

Две недели тянулись долго. Мне запрещено было выходить в астрал, заниматься нагрузками. Ел, спал, смотрел телевизор… Александр Васильевич сказал, что родственникам сообщили об успешной замене позвонков и дополнительного звонка от меня не требуется. Утром в субботу, перед отъездом домой Александр Васильевич меня напоследок проинструктировал:

– Анатолий Андреевич. Значит смотрите. Вот Вам карта Сбербанка. Она заведена на Вас официально и является зарплатной. На неё Вам ежемесячно будет приходить «военная пенсия». Скажите, что на Вас опробовали военные разработки и пенсия как бонус за сотрудничество. А теперь повнимательнее: с номера 900 на Ваш телефон будут приходить уведомления о проведённых операциях по этой карте. Обращайте внимание, если в скобках будет стоять (1) – значит, я хочу Вас видеть, если (2) – то нужно посетить Владимира Емельяновича. Ну и на всякий случай (3) – это значит будьте внимательны и осторожны, а если ещё и с восклицательным знаком, то опасность. Поэтому же номеру 900 Вы можете писать СМС с заказом необходимого, оплата будет сниматься с этой же карты. Доставка бесплатно. Ваша матрёшка будет лежать в кармане этой коляски. Да, коляска теперь тоже Ваша. Ну а пока удачной Вам дороги.

Я вернулся в город. Дом – родной дом! Два санитара выгрузили меня на улице перед подъездом и распрощались. Уехали… Эй! А ключи? Может у них всё предусмотрено? Я по пандусу въехал в подъезд на своей электрокаталке. Вместо бывшей входной двери установлена раздвижная металлическая с глазком-камерой. Я подъехал ближе и дверь открылась сама. После моего заезда внутрь дверь закрылась. Внутри квартиры был сделан ремонт, заменена мебель, а на тумбочке лежал пульт и инструкция по эксплуатации «Умный дом». Возле кровати была встроена зарядная станция для моей коляски. На телефон пришло СМС с номера 900: «Доступно 50000.00р» Вот черти! Угодили! Уже не нищеброд! Больше, чем на заводе получал. Вскоре после моего звонка приехали Олеся с бабушкой и Катя. Все конечно удивились щедрым подаркам от государства. Рассказывая о реабилитационном центре, я не обманул лишь о процедурах. Зато напридумывал про капельницы, про таких же бедняг, как я, не вкусную больничную еду. И ещё там всякого наплёл.

Прошёл месяц. Моя спина зажила и больше не болела. На выходных меня навещала дочка и Катя. И стало как-то скучно, однообразно… Захотелось ещё на какое-нибудь задание. Вышел в астрал, подумал о кукле в скафандре. Но меня это никуда не переместило. Вернулся в тело. Вспомнил про матрёшку, а когда засунул руку в кармашек коляски, то помимо матрёшки обнаружил ещё и свою куклу с лунным камнем. Ну а что? Правильно! Чтобы не было соблазна. Это остудило мой пыл. Прошло ещё несколько месяцев. «Пенсия» приходила исправно. Катя намекала, что хочет быть со мной ближе, чем просто друг. Но как мне сказать ей, что моя эректильная функция на нуле? Наконец-то пришло дельное сообщение от 900:

«Оплата услуг за домофон 283.00 р (1)»

Ооо… Как я этого ждал! Я включил подогрев спины, взял матрёшку в руку и в астрал. В своём кабинете на Лубянке за столом сидел Александр Васильевич. Перед ним лежали мои «голосовые связки». Я впитал их. Александр Васильевич поздоровался:

– Здравствуйте Анатолий Андреевич.

– Добрый день Александр Васильевич.

– У меня нет блютуза. – улыбнулся он, и мне сразу вспомнилась фраза Путина.

Я впитал в себя всю пыль в кабинете.

– Теперь лучше. – продолжил он: Знаете, мы тут решили американцев припугнуть гиперзвуком в нашем арсенале. Сами понимаете, что чем выше скорость, тем им страшнее. Есть у нас на разработках гиперзвуковая ракета «Циркон». Материалы подобрали, скорость всё ещё низкая и управляемость не очень. Хотим сделать макет с зажигалкой сзади, и чтобы вы ей пролетели с корабля до полигона в километрах восемьсот от запуска. Сможете?

– Конечно, смогу! Я уже дома себе места не нахожу.

– Тогда сделаем так. Сегодня Вам завезут трассировщик. – Александр Васильевич разобрал шариковую ручку, которая лежала на столе: Стержень завезут Вам. Корпус от ручки будет находиться в мишени, которую нужно будет поразить. Ракету найдёте по второй матрёшке. После выстрела разгоняетесь до максимума и по трассировщику. Завтра в 12:00 по Москве старт.

– Понятно.

– Тогда всё. Голосовые связки на стол. Пыль – на улицу. – сказал Александр Васильевич и приоткрыл окно наружу. Я положил материал на стол, вылетел наружу и уже там пустил облачко пыли. Александр Васильевич закрыл за мной окно и глубоко вдохнул:

– Как хорошо без пыли дышится.

Наступило «Завтра». 11:55. Я с матрёшкой и стержнем от ручки в разных руках уже на взводе, прогреваю себе сидушку. 12:00. По матрёшке нахожусь на фрегате «Адмирал Горшков». Владимир Емельянович держит в руке мои «голосовые связки». Я впитал их.

– Толик, ракета в шахте, у которой открыт люк. Впитай её в себя и после выстрела по трассеру на максимуме. После попадания Александр Васильевич приглашает к себе. Цель понятна?

– Да, готов.

Полковник молча протянул руку, и я молча положи в неё свои «голосовые связки». Затем опустился в открытую шахту и прикинулся ракетой. Владимир Емельянович удалился с палубы. Пуск. Ракету выплюнуло вверх, и уже там я придал ей ускорения. Тянул так, что ракета начала понемногу отставать. Какое-то море и какая-то точка, на которую я лечу. Эта точка в мгновение стала кораблём, а корабль в осколки, разлетающиеся в разные стороны. Ай да я! Ай да молодец! Что это я себя хвалю, надо это другим позволить. Теперь к Александру Васильевичу. Директор ФСБ величественно восседал у себя в кресле. Я впитал «голосовые связки» и произнёс:

– Извините, что не видно. Пыль вчера всю вынес.

– Да ничего, Анатолий Андреевич. Привыкаю… У нас сегодня великолепные стрельбы состоялись. Скорость девять махов.

– Это сколько?

– Тысяч одиннадцать в час примерно… И ювелирное попадание в серединку. Американцы и НАТО в шоке будут.

Я, конечно, не понял: это он меня похвалил или весь участвовавший в испытаниях коллектив… Или специально персонально не хвалит, чтобы не зазнался?

– Александр Васильевич, можно у Вас ещё на задания напроситься? Скучно мне дома.

– Задание-то есть, только я не думаю, что Вам оно подойдёт.

– Почему нет?

– Есть задание на незаметное устранение нехорошего человека.

– Так я могу попробовать.

– Подумайте ещё раз, прежде чем дать согласие. Завтра в девять утра дадите ответ.

Я оставил голосовой материал и вернулся в тело. А что тут думать? Человек нехороший. Государственные спецслужбы просто так не устраняют. Соглашаюсь. И вот в девять утра я перед начальником ФСБ:

– Я согласен.

– Ладно, не получится, значит, в следующий раз попробуем. Это уже не первое покушение на него. Не удалось его уничтожить ни в Чечне, ни в Грузии. Теперь он в Берлине. Вот досье.

Александр Васильевич положил раскрытую папку с фотографией:

– Зелимхан Хангошвили. С 2002 года в розыске. Воевал в Чечне на стороне сепаратистов. Потом перебрался в Грузию, где опять же принимал участие в военном конфликте против России. Теракт в метро. Затем набирал группы террористов и засылал их в Россию. Попытались устранить его в Грузии – не получилось. Немецкие спецслужбы вывезли его к себе. Опять же занимается набором террористов для засылки в Россию. Ну, ещё много чего. Надоело. Как говорил Владимир Владимирович в своё время: «В сортире будем мочить, если придётся». Теперь по делу. Каждую пятницу он ходит в мечеть. И в районе полудня возвращается через парк Kleiner Tiergarten. Его охраняют немецкие спецслужбы. И не дай бог в чём-то будет прослеживаться российский след… Трассировщик у Вас уже дома. Он приведёт к схорону с пистолетом и одеждой. Стараемся производить движения, как у человека, а не летать. Пистолет по окончании утопить, одежду сжечь. Разница между Москвой и Берлином два часа. Значит завтра в 13:30 по трассеру по местному времени выдвигаетесь на позицию. Фото посмотрели, запомнили?

– Да, запомнил.

– А вот план парка с отмеченной точкой, где будет находиться оружие. Тропинка до выхода на улицу. Здесь его лучше и подождать. Лучше лишний раз не рисковать. Если не получится, не засветившись закончить дело, то лучше отложить на следующий раз. Анатолий Андреевич, эта стратегия насколько понятна?

– Нет возможности не засветиться – ничего не делать.

– Правильно. Тогда буду ждать новостей.

Берлин. 11:30 местного. Я в картонном домике бомжа в кустах. Наверное, для меня построили. Тут же пистолет и одежда. А в углу зеркало во весь рост. Я впитал в себя землю, песок, мусор, чтобы полностью заполнить свой объём. На это всё надел штаны и ветровку с капюшоном, кроссовки и перчатки на руки. Со стороны, если сильно не присматриваться, вполне нормальный шоколадный парень… Вышел из укрытия. Так, и в какую сторону мечеть? Я закрылся капюшоном, засунул руку с пистолетом под ветровку и пошёл на просвет в сторону улиц. Город, как город. Такие же спешащие по делам люди. Много велосипедистов. На меня и никто не обратил внимания. Я присел на лавочку. Может, я не с той стороны сижу? Блин, проворонил! Этот, как его, Хангошвили… Только что передо мной прошёл, а чуть позади его уже прикрыли телохранители. Спокойно, не дёргайся… Будешь стрелять отсюда – не факт, что попадёшь. Побежишь за ним – себя выдашь. Просрал задание… Хотя почему? Бежать не обязательно. Немного сзади женщина облокотила велосипед на лавочку и пошла в парк пешком. Я подошёл, сел на этот велосипед, как будто, так и должно, и не спеша поехал. Недалеко ушла моя цель… Уже когда находился в упор, не выдавая присутствия оружия, от туловища произвёл два выстрела. Спина, голова. Цель рухнула без движения. А я на велосипеде резко свернул в парк и помчался в гущу. Один охранник побежал за мною, второй бросился проверять террориста на признаки жизни. Меня, конечно, никто не догнал. С разгона велосипед и пистолет полетели в речку, а я в полёте с ними рассыпался землёй в этот момент. Металл утонул, а одежду понесло течением. Я облетел место на наличие свидетелей. Тихо, никого… Только охранник бежит в эту сторону. Да и фиг с ним… Вернулся к телу террориста. Без признаков жизни. Дело сделано.

Я появился в кабинете Александра Васильевича. Он писал какой-то доклад. Впитал «голосовые связки».

– Как всё прошло? – отреагировал он на движения.

– Объект устранён.

– Да ну! – удивился он: Не засветился?

– Думаю, что нет.

– А вот это мы в новостях вечером посмотрим.

– Можно мне ещё какое-нибудь задание?

– У тебя с английским языком как? Можешь не отвечать… Никак! Значит, куча заданий просто отпадает. Не в Сирию же тебя отправлять.

– Почему нет?

– Там у многих стран свои интересы, в том числе и США. А я тебе говорил, что у них тоже есть подобное подразделение. Это сирийская территория и все жертвенные миссии пусть выполняют их люди. Мы предлагали только поддержку. Давай, Анатолий… Андреевич… Отдыхай иди. Молодец. Наконец-то мы этого бандюгу пришили.

Вроде бы и похвалил, но вот это слово «МЫ» как-то не конкретно меня похвалило. Я положил материал на стол, но не ушёл. Решил посмотреть, над чем он размышляет. Александр Васильевич выждал время, снял трубку телефона и набрал номер:

– Владимир Владимирович, Хангошвили устранён. Да, молодец, справился. Он тут в Сирию напрашивается. Может устроить ему одну вылазку? Базу только нужно будет куполом накрывать. Хорошо, договорились. Мы его в обиду не дадим. Спасибо, до свидания.

Я дослушал разговор и был удовлетворён, что всё-таки меня похвалили, хоть и заочно. Буду ждать приглашения в Сирию.

Вечером настойчиво ждал по телевизору новостей. Пришла Катя и вместе со мною проводила время. Когда начался репортаж про Германию, я сделал громкость больше. Показали кадры убийства, и зарубежный диктор прокомментировала:

– Сегодня, 23 августа, в центре Берлина был убит гражданин Грузии Зелимхан Хангошвили, который просил убежища у властей Германии. Уроженец Чечни скрывался от спецслужб России в последнее время.

Меня это взбесило:

– А чего они не говорят – кем он был?

Катя посмотрела на меня:

– А кем он был?

– Да это же террорист!

– Я в первый раз о нём, например, слышу.

– Ладно, давай дослушаем… – предложил дослушать я.

По телевизору продолжали освещать тему:

– Подозреваемый на велосипеде дважды выстрелил и скрылся в парке. Свидетелями он был описан. В дальнейшем он был опознан и задержан. Им оказался – сорока девятилетний гражданин России Вадим Соколов, которого власти подозревают на работу со спецслужбами России при прямом сговоре с высшими органами власти. Власти Германии вызвали к себе посла России для выяснения обстоятельств.

Я опять не выдержал:

– Да они что, офигели? Зацепили первого попавшегося русского и навешали на него убийство. Здесь же видно, что подстава!

Катя, не понимая моего негодования:

– Ты чего? Поймали – значит, он и есть. Сказали же, что есть свидетели. И на рожу посмотри – явно убийца. Раз тот, кого убили – террорист, вот и факты на лицо. Наши бесцеремонно устранили. Молодцы. Плохо, что попался.

Но я подумал другое: «Не он попался, я подставил невиновного человека».

Вечером мы легли спать в кровать. Катя закинула оголённую ногу мне на ноги и прижалась. Я чувствовал себя ущербным:

– Катюша, извини меня.

– За что? – начала она меня гладить по лицу.

– За то, что у меня не получается, накоплю немного денег и обязательно отремонтируюсь, если вообще это возможно.

Катя продолжала меня гладить:

– Ты можешь мне принести красивый листочек?

– Хоть всю комнату завалю.

– Всю не надо.

Я «принёс» ей два: от клёна и липы. Она взяла их и начала крутить в руках:

– О чём ты сейчас думаешь?

– Да, всякая ерунда в голову лезет.

– Надеюсь не банк ограбить. Мне бандюга не нужен.

– Нет, но тоже про деньги.

– У тебя же руки на месте. Голова есть. Какую ты мебель дочке хорошую сделал. Можешь запросто бизнес открыть.

– Для этого станки купить нужно.

– Я кредит возьму, мне дадут.

– Нет, ТЫ не возьмёшь. Я сам буду копить.

– Да ну что ты? Я тоже могу к тебе присоединиться. Вместе строгать будем. Анюту с Антоном подтянем.

– Сначала я себя починю.

Утром Катя ушла на работу, а мне пришло СМС от 900 с (1). В кабинете у Александра Васильевича.

– Смотрел телевизор? – начал начальник.

– Смотрел. – ответил я.

– Видел, как немцы извернулись? Двух наших дипломатов хотят выслать… Там им под руку попался гражданин России, был дважды судим в России. Сдать его, значит признаться. Пусть нам доказательства ищут. Будем упираться. А вот тебя, да, не опознали. Хорошая работа. Не хочешь в реабилитационном центре отдохнуть, потренироваться?

– А Сирия?

– Что Сирия?

– Ничего…

– Подслушивал, значит… Нехорошо… Анатолий Андреевич, Вы думали, что я Вас в Сирию прямиком отправлю?

– Надеялся.

– Из центра летать будете! В понедельник скорая помощь за Вами приедет. Предупредите родных и близких что опять месяц отсутствовать будете. Сообщите, что брать телефон с собой запретили, мол, будете в экспериментальном центре проходить лечение. По возможности сами позвоните. А точнее по разрешению… Можете идти. И починим мы Вашу эректильную функцию.

– Вы за мной следите?

– Мы тебя охраняем.

– Откуда вы всё про меня знаете?

– Знать всё и обо всех это наша работа. Вы же не думаете, что я расскажу какими методами?

– Глазок в квартиру?

– Это – андроид приложение. Умный дом… Впускает по вписанным разрешённым биометрическим данным. По лицу, грубо говоря, и приоритетам. Всё, давайте. – Александр Васильевич указал пальцем на дверь, давая понять, что мне пора.

Уже дома, сидя в коляске, размышлял. Следящих людей за мною в окно не заметил. Откуда он знает про мою эректильную функцию? Катя? Точно она. Кроме неё никто не знает. Стала бы она со мной встречаться инвалидушкой. Ещё и прикидывается, что ничего не знает. А навещу-ка я её. Катя на работе, занимается пациентами. Всё выглядит вполне прилично, не ширма. Да нет, не может быть, чтобы она. Облетел свою квартиру в поисках жучков. Тоже не обнаружил. Может меня чипировали? До правды всё равно в своё время доберусь…

Реабилитационный центр, понедельник. После еды в конференц-зале Александр Васильевич рассказывал мне распорядок на предстоящий месяц:

– Анатолий Андреевич, эту неделю Вы полностью тренируетесь в этом центре, лечитесь, процедуры, потом на выходных мы увозим Вашего манекена в Сирию на базу Хмеймим. Проверяем, сколько времени Вам потребуется на дорогу. Насколько крепкая связь с манекеном, а потом, собственно, и задания.

Первую неделю опять проходил полный медосмотр. Куча анализов. Куча препаратов для применения. Даже не понял, что и для чего нужно. Вовнутрь моего манекена воткнули куклу для связи. Натянули военную форму Ратник. На голову резиновую маску, как кожу. Чёрную матерчатую маску поверх «кожи», только место для глаз вырезано. И глаза в маске такие натуральные, только смотрят всегда прямо. Закрыли широкими зеркальными очками. В тренажёрном зале всю неделю отрабатывали натуральность бега и очень высокие прыжки. В пятницу вечером моего манекена забрали.

В воскресенье меня не кормили… Утро понедельника. Сделали клизму, и не одну. Привезли и подключили капельницу. Сказали, что я длительное время буду отсутствовать, и что лишняя пища в кишечнике мне совершенно не нужна. Дали отмашку найти свою куклу. Нашёл. Летел пару минут. Но не долетел метров двести: упёрся в купол, словно из стекла, который не впускал вовнутрь. Вот про какой купол говорил Александр Васильевич. Затем он резко пропал, и я влетел к своему манекену. Купол вновь появился. Военные, не замечая этого купола, перемещались сквозь него. Манекен находился в одном из жилых вагончиков. Внутри, как и полагается: холодильник, стол, стул кровать, даже туалет. В моём случае холодильник был пустым. Я втянулся в манекен и вышел наружу. Меня ожидал Владимир Емельянович:

– Анатолий…

– Да, Вова, я тут.

– Давай к тебе.

Мы вернулись в определённый для меня вагончик. Владимир Емельянович раскрыл папку с фотографиями и планами местности:

– Мы находимся вот тут. Недалеко от границы с Турцией есть несколько нефтедобывающих вышек и нефтеперерабатывающих мини заводиков, которые контролируют американцы. Воруют нефть сирийского народа. Не совсем наше дело, но деньги с продажи нефти уходят террористам, на которые они покупают оружие, с которым они воюют в Сирии опять же против нас. Американцы это место сильно охраняют. Поэтому тебе на форму нашили сирийские опознавательные эмблемы, чтобы к нам претензий не предъявляли. Вечером на вертолёте с базы вылетаешь в этот квадрат. Тебе в поддержку четверых людей из сирийского спецназа. Ни с кем не разговаривать. В каску вделана громкая связь и GPS. По ним мы будем вас отслеживать и давать целеуказания. Будут вопросы – излагаешь кратко. Попусту эфир не засорять. Пока отдыхай, в нужное время я за тобой зайду.

США. Пентагон. Отдел секретных служб. Снова молодой офицер с папкой у начальника:

– Сэр, источник в Сирии докладывает, что русские собираются испытать новую экипировку «Ратник» под видом сирийского солдата. Говорят, хорошо бронированная, и не оставляет теплового следа. Прибыл какой-то элитный офицер для испытания.

– Место проведения проверки неизвестно?

– Предполагают, что это будут нефтяные вышки на турецкой границе.

– Спутник-шпион есть над этим местом?

– Да, сэр.

– Следим за базой. Есть возможность «нашим» попасть вовнутрь?

– Нет, сэр. Там всё под колпаком.

– Как появится на экранах, выводишь ко мне в срочном порядке и связь с нашими на месте.

Вечер. В мой вагончик вошёл Владимир Емельянович:

– Толик, пора. У тебя будет автомат такой же, как у всех. Никакой взрывчатки. Как очутишься в нужном месте, бьёшь всё своим телом. Спички для поджога в кармане.

Мы вышли наружу. Стали подходить к куполу. Владимир Емельянович скомандовал по радиостанции:

– Можно.

Купол пропал. Я прошёл эту границу, и Владимир Емельянович добавил:

– Закрываем.

На стартовой площадке в вертолёте уже сидел сирийский спецназ. Я сел туда же.

Пентагон.

– Сэр, источник сообщает, что русский с сирийским спецназом сели в вертолёт и направляется в сторону нефтяных вышек. Как и предполагали.

Начальник сразу скомандовал:

– Выводите на экран. Посмотрим, что там у них за прогулочная пижама.

Вертолёт приземлился и заглушил все моторы. Я вместе со спецназом сошли с него. По громкой связи Владимир Емельянович начал направлять меня:

– Прямо четыре километра. Прогони спецназ легко бегом.

Понятно, что я не испытываю усталости в этом состоянии, а им ведь ещё возможно воевать. Но приказ есть приказ. Я побежал, взяв автомат в одну руку. Спецназ переглянулся и побежал за мной.

Пентагон. На экране полная слежка за отрядом. Начальник наблюдая:

– Какая примерно масса снаряжения у главного?

– Сэр, мы его просканировали. Очень много металла. Не меньше двухсот килограмм.

– Думаете экзо скелет?

– Скорее всего. И бежит он бодро.

– Выведите в инфракрасный режим.

На экране в тепловом режиме отобразились все спецназовцы, кроме того, кто в «Ратнике».

– От основного нет тепловых сигнатур.

– Русские умеют удивлять. Они уже приближаются к нашим позициям. Стрелок на месте?

По громкой связи:

– На месте.

– Никого не трогаем. Подпускаем ближе. Стрелок срезает основного, потом валим всех остальных. Костюм на базу. Посмотрим из чего оно сделано.

Командование российской группировки в Сирии. Владимир Емельянович по громкой связи:

– Анатолий. Впереди позиции начинаются. По аккуратнее там.

Мы прекратили бег и залегли. Сирийцы выдохлись. Пот струями покрывал их лица. Представляю, что там под одеждой творится. Почти стемнело. Мы на полусогнутых клином начали продвигаться к позициям. Я шёл впереди. Неужели нас не заметили?

Пентагон. Начальник спецслужб:

– Стрелок, бей в серединку груди, посмотрим на броню. И глушите им связь.

Выстрел бронебойной снайперской винтовки. Чёткое попадание в середину манекена. Пуля прошила «Ратник» насквозь и выбило несколько шариков со спины. Манекена отбросило от меня назад, и он упал. Сирийцы залегли. Они видели гибель того, кого они должны были охранять.

Пентагон. Начальник, под аплодисменты присутствующих отдал приказ:

– Мочите остальных.

Шквал огня накрыл сирийский спецназ. Я видел, как пули пробивали их тела, вырывая из них куски мяса и брызги крови. Впервые смотрел на смерть так близко. Я не стал использовать манекен, а полетел на позиции американцев и их же винтовками стал расстреливать на местах.

Пентагон. Молодой офицер:

– Сэр, что-то происходит на наших позициях.

– Покажите наши позиции.

К тому моменту как их показали, позиции покрывали только мёртвые тела.

– Меньше масштаб, общий план.

Нигде никого.

Я вернулся в свой манекен и лёг в него. Рядом лежали тела сирийского спецназа. Приподнялся.

Пентагон.

– Сэр. Русский пришёл в себя.

Командир по громкой:

– Стрелок. Контрольный в голову. И выслать туда отряд с ПЗРК.

Пуля опять уложила навзничь. Но не прошла насквозь, а застряла в каске на затылке. Мне пришла идея, как найти стрелка. Пуля может служить для меня трассировщиком. Я снова лёг в манекен и рукой дотронулся до торчащей сзади пули.

Пентагон.

– Сэр, он снова шевелится!

– Да он что, бессмертный? Это не может быть роботом?

– Не знаю, сэр.

– Стрелок, разряди ему обойму в грудь.

Очередь прошила грудную клетку экипировки. Я по пуле нашёл стрелка и его же винтовкой размозжил ему голову, а затем сломал винтовку. Он сидел в замаскированной засаде километрах в четырёх от места боя. Странно… Мне не приходят указания от Владимира Емельяновича. Я вернулся к погибшему спецназу. Как мне их на базу вернуть? На мои запросы ответы не приходят. Для начала выполню задание. Лёг в манекен. Поднялся и пошёл в сторону нефтяных вышек.

Пентагон.

– Сэр, я думаю это не человек.

– Ему прошили всю середину. Вся электроника давно уже бы сдохла. Стрелок, давай разрывную.

По громкой ответили:

– Извините, сэр. Стрелок не отвечает.

– Отправьте к нему отряд и разберитесь, что там, чёрт возьми, происходит!

Сирия. Я начал подходить к нефтяным вышкам:

– Ну что, мои хорошие. Вас сказали всмятку. – вытянул руку как у супермена и начал всё крушить.

Пентагон. Начальник спецслужб взялся за голову, наблюдая за погромом:

– Он может быть тем, кто сбил наш спутник над Россией?

– Определённо.

Начальник навёл палец на подчинённого:

– Найдите его… И купите его… Мне всё равно как вы это сделаете! Плевать! Угрозы, шантаж… Найдите жилу, за которую можно дёргать! Я хочу, чтобы он работал на меня. Сумма меня не волнует.

Сирия. Я закончил погромы и вернулся к погибшим военным. В экипировке связь с Владимиром Емельяновичем так и не появилась. За пожарами скважин и заводов послышались моторы приближающихся автомобилей. Я повесил автомат на шею и в каждую руку по двое за шкварник взял погибших и по земле быстрым бегом поволок в сторону вертолёта. Через прибор ночного видения меня встретил пилот. Он с изумлением смотрел, как я бегом в полной амуниции тащил четырёх взрослых мужчин. И когда я загрузил их вовнутрь вертолёта, тот понял, что раненых среди них нет. Ещё больше его удивляла дырявая от пуль грудь и дырка в голове. Но и его предупреждали, что никаких вопросов. Мы взлетели. Машины американцев засекли взлёт нашего вертолёта и выпустили ракету из ПЗРК по нам. Вертолёт выпустил навстречу ним тепловые ловушки и улетел.

Недалеко от базы Хмеймим появилась связь. Я первым поймал их, постоянно повторяя:

– База ответьте.

Владимир Емельянович и ответил:

– Анатолий. Американцы применили РЭБ и заглушили сигнал. Они готовили ловушку заранее. Ждали. Где вы? Что с заданием? Как экипировка?

– Задание выполнено, команда мертва. Экипировку на свалку, а меня чинить придётся.

– Далеко от базы?

– Уже подлетаем.

– Давай, до встречи.

На площадке вертолёт встречали санитары, только спасать уже было некого. Владимир Емельянович накинул не меня плащ при выходе из вертолёта, чтобы никто не увидел дыр от пуль на мне. Возле купола скомандовал:

– Можно.

Купол отключился. Мы вошли, и он снова включился. У меня было шоковое состояние. Перед глазами стояло, как пули крошили тела солдат сирийского спецназа. В моём вагончике Владимир Емельянович скинул с меня плащ:

– Сейчас посмотрим… Да… Я думаю, скоро будет обновление до «Ратник-2».

Он обошёл меня сзади. На спине был вырван клок, металлические шарики болтались на сплетающем их материале. Он засунул руку вовнутрь:

– Толик! Трассировщика нет. Бросай всё! Лети – ищи.

Я уложил манекена на пол и вылетел наружу. Владимир Емельянович достал радиостанцию:

– Диспетчер!

– Слушаю.

– Можно.

Я вылетел из-под купола, и он сразу закрылся. Подумал про куклу. Меня унесло на другую базу, американскую, где я и впечатался в купол, созданный ими. Боже! Что она тут делает? Купол исчез. Мне приглашений не нужно. Едва успел попасть под него, купол сразу появился. Я опять подумал про куклу и очутился в комнате, где в инвалидной коляске сидел с закрытыми глазами парень, подключенный проводами к приборам. Ноги были пересохшие и больше походили на две тросточки. В ладони он держал Леськину куклу с дыркой от пули посередине. Внутри полыхнуло: «Я не только себя подставил! Господи! Доча!» Рядом никого на тот момент не было. Небольшой прибор в металлическом корпусе моими усилиями пробил ему череп, и кардиомонитор выдал сплошную прямую на экране. Извини парень, ты не виноват, что работаешь не на тех людей. Хотя я для тебя тоже не на тех людей работаю… Кукла у меня. Но кто меня выпустит? Доверяя логике, я подумал, что купол должен отключаться изнутри и потреблять немало энергии. И если отключить эту энергию, то я смогу покинуть это место. Я просочился наружу. Мы в поле, а значит энергию они получают от… На глаза попался дизель-генератор. Правильно! Вот ты. Я подобрался со своей куклой к генераторам. На панелях у каждого была аварийная кнопка отключения. По всем этим кнопкам я и прошёлся. База погрузилась во мрак. Пропал и купол. Вот я и на свободе.

За куполом на нашей базе сидел и ждал Владимир Емельянович. Увидев куклу, подлетающую к нему, он встал и протянул к ней руку. Я положил куклу ему в ладонь. Он сквозь дырку от пули посмотрел на свет базы, а затем по радиостанции:

– Можно.

Купол открылся. В своём вагончике я влез в манекен. Владимир Емельянович протягивая мне куклу:

– На базе у американцев переполох. Мало того что им вышки нефтяные сломали, ещё внутри заварушка произошла. Твоя работа?

– Моя.

– Кукла была на базе?

– На базе.

– Успели её потрассировать?

– Не знаю. Я нейтрализовал того, у кого она в руке была.

– Хорошая новость… 1:0 в нашу пользу.

– Хорошая? Я вот этими… – показал Владимиру Емельяновичу руки: убил безоружного невиновного человека только потому, что последствия могли быть для меня ужасные.

– Анатолий! Прекращай истерику. Ты знал, где ты будешь и естественно должен был предполагать, с чем тебе придётся столкнуться. Это территория, где идёт война. Здесь все методы войны хороши. Тут либо ты их, либо они тебя… Всё, твоя командировка окончена. Возвращайся на базу, я доложу…

– Я могу… – начал возражать я.

– Не можешь! Не только из-за психологического состояния… Твоему манекену хана пришёл, нужно переделывать, пока не рассыпался. Здесь негде и некому. Его тоже нужно будет везти на базу. Давай сюда куклу… Возвращайся на базу.

Куклу я не отдал, с ней улетел на базу. Пришлось несколько минут ждать, пока мне не открыли купол. В комнате медики отключали от меня капельницу. На столе стоял поднос с едой. Персонал сделал, что от него требовалось, и молча оставили меня наедине с собой. Да какая еда? Что в меня сейчас может полезть, когда перед глазами картина сегодняшнего дня. Я одетый с коляски переполз на кровать. Но и там я уснуть не смог, просто лежал до утра. Утром санитар принёс поднос с едой. Он глянул на полный вчерашний поднос и сменил его на новый:

– После завтрака Вас просят прибыть в конференц-зал.

Я влез на коляску и сразу поехал к начальству. Александр Васильевич ждал меня:

– Доброе утро.

Я промолчал. Тогда он продолжил:

– Видно не очень… Вы сами рвались в Сирию. Я предупреждал, что это не Ваша тема. Попробовали? Поняли, во что макнулись? С заданием справились хорошо. Американцы не ожидали такого. Только их солдат многовато полегло.

– Там люди из сирийского спецназа погибли. Я бы мог и один туда пойти.

– Никто не знал, что там засада была. И была она не просто так: конкретно Вас ждали. Значит, есть в наших рядах «засланец», которого выявить придётся.

Воцарилась тишина, которую я прервал:

– Александр Васильевич, я убил такого же, как я… Может примерно такого… Он тоже был в инвалидной коляске…

– Ищете ассоциации с собой?

– Да.

– Хотите вытянуть меня на откровенный разговор?

– Я знаю, что не положено, но да.

– Я могу дать это в общем смысле. Точно, даже врачи не скажут. Да практически все люди с особенными способностями находятся в инвалидных колясках. Даже Стивен Хокинг, если знаете такого, этим обладал. Никому, конечно, он этого не говорил… Как мне объяснили, если у человека есть «энергетический замόк»… В Вашем случае перелом позвоночника с повреждением спинного мозга. Может ещё и пробитый череп внёс свои коррективы… То энергии тела не хватает пространства и тогда, но в очень редких случаях, возможно контролируемое покидание этого тела.

Я призадумался немного:

– Вам ведь выгодно, чтобы я в коляске был?

– Разве у нас не взаимовыгодные условия?

– Я не об этом… Вы можете сделать так, чтобы я снова ходил? Я ведь потом могу лишиться этих способностей.

– Я не врач. И не волшебник. Наши специалисты Вас полностью обследовали и сделали всё, что только возможно на данном этапе лечения. Вас не устраивают результаты?

– Извините, я сейчас немного на эмоциях… Я… Я очень благодарен Вам и вашему коллективу за то, что они сделали для меня. Правда! Спасибо большое. Зажрался, наверное… Вы уже и так сделали всё что могли… Спасибо.

Александр Васильевич похлопал меня по плечу:

– Эту недельку долечиваетесь. Попьёте успокаивающие, походите к психиатру и домой. Больше я Вас на подобные задания не буду ставить.

Я выехал из конференц-зала и поехал к себе в комнату. Александр Васильевич по телефону совершил звонок:

– Владимир Владимирович, доброе утро.

– И Вам доброе, Александр Васильевич.

– Я по Анатолию Андреевичу звоню. Я считаю, что его для военных операций и для устранения не стоит в дальнейшем привлекать.

– Он ведь выполнил возложенное на него задание?

– В полной мере.

– Ущерб?

– Максимальный. Американцам придётся сто раз подумать, прежде чем вкладываться в строительство заново.

– Тогда, я думаю, Анатолий Андреевич заслужил медаль и ветеранскую пенсию. Не тревожьте его пока. У него ведь есть хобби?

– Он дочке шикарную детскую мебель своими руками собирал. Ему подруга предлагала этим заняться.

– Вот и отлично. Он нам не одну сотню миллионов «баксов» сэкономил. И нервов, что тоже немаловажно… Выпишите ему премию миллионов этак на пять и помогите с помещением. Мирный бизнес нам тоже не маловажен. Налоговые отчисления как-никак.

– Хорошо, Владимир Владимирович, устроим.

Я пролечился неделю. Александр Васильевич вручил мне медаль за Сирию. Очень попросил никому о ней не говорить пока. Сказал, что пенсию с военной мне подняли до ветеранской. А это сколько? Наверное, увижу, когда придёт. В пятницу меня увезли домой. Катя сразу спросила – почему так рано. Типа говорили же на месяц. Я ей дал понять, что у меня всё хорошо, процедуры пока не требуются. В этот день она осталась у меня ночевать. Лёжа в кровати, она как обычно закинула оголённую ногу на мою и повела ею вверх. Я решил ей напомнить:

– Катюша, я…

– Ммм… У тебя и вправду всё хорошо. – перебила она меня, наткнувшись на что-то упругое в районе паха.

Я не поверил, дотронулся рукой. Да, так и есть. Починили! И жизнь калеки заиграла немного другими красками.

Утром Катя умылась, согрела чаю, пока я отсыпался после бурной ночи. Зашла меня будить. Из кармашка коляски торчала нога куклы. Она вытянула её оттуда. Дыра посередине. Катя вставила туда мизинец и сразу высунула.

– Это дырка от пули. – растолкала она меня показывая мне куклу.

– Да, ну что ты! Откуда? – перепугался я.

– Это был не вопрос. ЭТО ДЫРКА ОТ ПУЛИ! Тебе сказать какой калибр?

Мои глаза округлились. Она эксперт не только по психологии?

– С чего ты решила?

Катя продолжила:

– У меня папа офицер. И всё своё детство я моталась с ним и мамой по гарнизонам. Я стреляла из пистолета. Я знаю, как выглядит дырка от пули.

От меня немое молчание.

– Где ты был всё это время?

– В больнице…

Она протянула мне медаль за Сирию:

– А это ты там, в постели точил? Расскажи мне. Это из-за твоих способностей?

– Да. Это секретно…

– Ты убивал?

Я опустил глаза. Катя всё поняла:

– Ты совсем больной? У тебя ребёнок есть! Ты понимаешь, что люди, которые убивают, дальше могут убивать по привычке. Едет крыша… Убивают своих родных. Выходят в город, убивают встречных прохожих. Тоже просто по привычке. Ты сегодня вздрагивал во сне. Я думала: «да мало ли, нерв защемило». Что тебе снилось? И если ты не можешь мне ничего рассказать, то просто пообещай мне, что ты этого больше не сделаешь.

Я виновато взял ладонь Кати и поцеловал её:

– Обещаю.

– Ничего не расскажешь?

Я отрицательно покачал головой:

– Только медаль.

По телефону пришло СМС от 900: «Поступление на счёт 5000000.00 р»

Катя заглянула в телефон:

– Нехило так… Видать наворотил ты там. Ты хотел оборудование для бизнеса закупить? Не передумал ещё?

– Нет, не передумал. А ты?

– Что я?

– Тоже хотела. Поможешь?

Катя села на меня сверху, обняла и поцеловала в лоб:

– Может, тебе на них ноги починим? Ты же сначала это хотел.

– Меня обследовали лучшие военные специалисты. Сказали, что на данном этапе они сделали всё возможное и невозможное.

– Может они тебе за сделанную работу как печенюшки? Сделал одно – на тебе позвонки. Сделал другое – на тебе эрекцию. Давай вернём деньги? Пусть на ноги поставят.

– Я говорил с ними на эту тему. Пока что вот так…

– Пальцами на ногах не пробовал шевелить раз «это» уже шевелится?

– Нет.

– Давай проверим.

Катя раскрыла мои ноги и взялась ладонями за пальцы ног:

– Попробуй.

Я попытался. Нет, даже мелких судорог в жилах не пробежало.

– Не расстраивайся. Не всё сразу. Основное уже починили и до них дойдёт.

Днём ко мне привели Леську. Мы втроём и побесились, и поигрались. Я спросил у Олеси:

– Пока меня не было, ты хоть с мамой ходила на карусели?

– Нет. Мама с Юрой заменили меня другой маленькой лялечкой.

Катя, как психотерапевт:

– Ой, не говори так солнышко. Мама тебя никогда не заменит – ты у неё одна такая. Лялечке сейчас нужен уход. Ты когда была маленькой, мама и за тобой тоже ухаживала.

– Я этого не помню…

– Просто ты была очень маленькой, поэтому и не помнишь. А если у меня с твоим папой будет маленькая лялечка, ты тоже посчитаешь, что папа тебя заменил?

– Нет. – нахмурила брови Олеся, а потом улыбнулась: А ты дашь мне с ней поиграться?

Катя:

– С кем «с ней»? Эй! Не переворачивай. Я сказала «ЕСЛИ»…

Мы заказали разных вкусняшек домой. Я теперь состоятельный «ветеран». Выходные пролетели незаметно. Забрали Олесю, и Катя вернулась к себе домой. Вечером позвонила Светлана Владимировна:

– Толик, поздравляю. Девочка будет?

– В смысле?

– Олеся сказала, что у неё будет сестрёнка… И даже имя ей уже придумала.

– Ааа… Понятно. С ней поговорили как со взрослой. Она жаловалась, что мама заменила её на новую лялечку. Мы ей объяснили как бы на своём примере. А она поняла по-своему.

– Ясно. Жалко… А я уже обрадовалась за тебя.

– Приятно… Но пока что нет.

Посреди ночи пришло СМС от 900: «(3!)» И что это значит? Откуда опасность? Кому? За окном замаячила тень. Ясно кому. Я выключил экран телефона. Лежу спокойно, наблюдаю. Незнакомец достал стеклорез и попытался вырезать кусок, но моё стекло даже не поцарапалось им. Тогда он достал пистолет и сделал несколько выстрелов в сторону моей кровати. Стекло потрескалось, но не впустило пули вовнутрь. Оно ещё и пуленепробиваемое? Кто-то сзади огрел незнакомца, а затем несколько человек уволокли этого в машину и уехали. Тишина. Ни уведомлений, ничего. Я написал СМС на 900: «Что происходит?», но ответа на него не получил.

Утро. Приехали работники, заменили стекло в моём окне и уехали. Позвонил Кате. Она на работе… Занята. Светлане Владимировне – Леська в садике. И всё вроде нормально, но не спокойно на душе. Кто был тот незнакомец? Что ему от меня надо было? Судя по пистолету – ясно что. А за что? Меня нашли? Почему тогда меня начальство никуда не прячет? Слишком много вопросов. Надо навестить начальство… Я взял в руки матрёшку. Странно… Она меня никуда не ведёт. Ни к первому, ни ко второму. Что происходит? Меня сдали? Успокойся! Меня охраняют, значит всё под контролем.

День прошёл в ожидании чего-то нехорошего. Ничего… Около семи вечера от 900 снова пришла тревожная СМС: «(3!)» Я задёрнул шторы и уехал подальше от окна. Стук двери в подъезд, шаги до моей квартиры. Дверь начала открываться, и я спрятался на коляске за угол и взял в руку стакан. Если вдруг что, то сразу кинуть. Кто-то зашёл в дверь, дверь закрылась. Секунда тишины.

– Толик? – послышался голос Кати из коридора, и она обутая прошла в комнату. Увидев меня со стаканом наготове:

– У тебя всё нормально?

Я головой прикоснулся к стакану:

– Да, всё нормально. Я тут призадумался что-то…

Катя раскрыла шторы:

– В темноте лучше думается?

Я покачал головой:

– Определённо.

– И о чём думаешь?

– Конкретно? Ни о чём. Всякая ерунда в голову лезет.

Наш разговор плавно переключился на коммерческую тему.

– Ты не думал, что твои возможности можно продавать за очень большие деньги? – как-то ненавящево спросила Катя: За очень большие деньги можно всё что угодно «починить». Сейчас самая развитая медицина в Германии, США, Израиле. В России ещё не дошли до того уровня, может поэтому и не могут. Совсем не обязательно убивать за большие деньги, можно что-то полезное для всего человечества делать.

– Можно, – согласился я: но помогают мне российские специалисты.

– Если бы обратился в другие места и там бы помогли. В наше время любая страна всё сделает, чтобы у них была возможность пользоваться услугами уникальных людей.

Ага. Видел я в Сирии, как они помогают мне подобным. У того парня совсем ноги отсохли. Не выгодно им «таких» чинить. Пусть лежат и работают…

– Я подумаю… Ты за этим сюда пришла?

– Ты явно сегодня пере размышлял. – она обняла меня: Я соскучилась. Но так и быть, оставлю тебя размышлять дальше. Соскучишься – звони.

Катя так же быстро ушла, как и пришла. Ещё и это «(3!)» подозрительное. Может это ей угрожает? Полечу-ка, провожу. Я откинулся на сидушку и вылетел следом за Катей. Облетел кругом: хвоста нет. Но что-то не то в походке. Нет той лёгкости как обычно. Лицо в думках утонуло. Я её обидел? Я проводил до подъезда, дальше не смог Знакомый писк не впускал вовнутрь. Что происходит? Все окна зашторенные, но и к ним из-за писка я не могу подлететь. Вот к чему было предупреждение? Я метался около дома, без возможности попасть туда и решил вернуться домой, позвонить Кате.

Квартира Кати. В комнате связанные Катины родители с заклеенными ртами и сидящий возле них бугай с оружием. Катя в другой комнате ещё с одним.

– У него с логикой полный порядок. Если я буду на него давить, он догадается… – продолжала разговор Катя.

Неизвестный обошёл вокруг неё:

– Твои родители будут без еды и воды ровно столько, сколько ты будешь уговаривать. Но и мы долго ждать не будем. Кто у тебя любимее – мама или папа?

В этот момент зазвонил Катин телефон, и высветилось лицо Анатолия. Катя посмотрела на неизвестного.

– Бери, чего ждёшь. – сказал тот.

– Да. – ответила Катя.

– Привет, ещё раз. – сказал я: Ты ушла, а я у тебя забыл спросить. У тебя-то всё нормально.

– Да, всё хорошо. На работе просто устала.

– Ты одна? – прислушивался к посторонним шорохам в трубке я.

– Всё! Надоели ваши сопли. Дай сюда. – незнакомец отобрал телефон у Кати:

– Привет Анатолий.

Я понял, что работают спецы. У них и оборудование нужное есть. Только не понятно на кого они работают.

– Я слушаю…

– Сегодня ночью у тебя был гость. Куда он делся?

– Я не…

– Ты должен знать!

– Я видел, как он выстрелил в окно, а потом из-за трещин непонятно было, куда он делся.

– Так узнай.

– У меня нет таких способностей…

– Делаем так. Через десять минут во двор заезжает фургон. Ты ждёшь нас на улице. Я сейчас тебе угрожать не буду. Ты просто должен понимать, что у нас далеко не один заложник имеется, и у тебя нет возможности им помочь. Поэтому делаешь то, что говорят. Попытаешься хоть кому-нибудь помочь, заложники пострадают. Время десять минут пошло.

Незнакомец отключил телефон, дал указания бугаю из другой комнаты, забрал из квартиры Катю и вышел во двор. В руке держал прибор и постоянно посматривал на его показатели.

Я в первую очередь полетел к Леське. Квартира, как и в случае с Катей не впускала. Тот же писк, который выталкивает. Я попался! Надо сообщить начальству. Но по матрёшкам тишина. Что мне делать? Только одно – подчиниться. Я оделся и выехал во двор. Начинало темнеть и бабушки давно разошлись по домам. Двор пустой. Задом ко мне подъехал мини грузовичок с надписью «Красное и Белое». Из кабины пришёл водитель, открыл заднюю дверь и спустил подъёмник. Внутри будка была оборудована как комнатка, только без окон. Там сидела Катя и мужчина с непонятным приборчиком и пистолетом в руках. У Кати руки и ноги пристёгнуты ремнями к посадочному месту. В углу валялись всякие палки, наверное, от поддонов.

– Проходите, не стесняйтесь. – предложил мужчина.

Я проехал на подъёмник. Меня загрузили и закрыли дверь. Мужчина взял со стола шприц автомат и сделал мне в шею инъекцию. Разум затуманился, не знаю даже насколько. Выскочить в астрал не удавалось. Один раз почти удалось. У мужчины на приборе отреагировал индикатор и нажатием кнопки, и писком из него он вбил меня в тело обратно. Взял меня под контроль…

Через некоторое время я пришёл в себя, когда машина остановилась. Дверь открылась, и водитель приготовил подъёмник. Мужчина по радиостанции опросил:

– Первый.

– Под контролем.

– Второй.

– Под контролем.

– Связь не теряем. Никуда не уходим.

Мужчина отключил радиостанцию. Катя освободившейся рукой выбила прибор у этого мужчины. Как она освободилась? Но терять времени не стал. Вышел в астрал и первой попавшейся палкой выбил радиостанцию и пистолет из рук мужчины, а затем хорошо треснул его в голову. Теперь водитель. Я вылетел наружу и упёрся в купол. На земле военные уже скрутили водителя, а Владимир Емельянович по радиостанции отдавал приказ:

– Штурмуем ребята.

В руках у него был тот приборчик от этого мужчины. Я вернулся в тело. Военные вытаскивали из фургона мужика, которого я вырубил. Катя отстёгивала от себя удерживающие её ремешки.

– Как ты развязалась? – спросил я.

– Ремешок сам развязался. Это не ты был?

– Нет.

– Я поэтому и выбила прибор, что была уверена, что у тебя созрел план…

– Видимо план был… Только не мой.

В фургон заглянул Владимир Емельянович:

– Ну, вот! Приятно познакомиться. А то всё заочно общались.

По радиостанции у него в руке сообщили:

– 2:0 и заложники свободны.

– Отлично. – ответил он: Купол открываем, пусть «Липучка» на базу возвращается.

Затем он посмотрел на меня.

– Мне не положено знать? – спросил я.

– Правильно Анатолий, не положено. Вас отвезут домой. Катины родители свободны. Их осматривает врач. У Олеси тоже всё нормально.

– Тогда меня к Олесе если можно.

– Можно.

Меня увезли к дочке. Катю отправили к родителям. Утром, через два дня с номера 900 поступило сообщение: «(1)» Меня хотят видеть? Хорошо. В кабинете у Александра Васильевича меня ждал материал для голосовых связок. Ну и собственно мой начальник… Я впитал пыль и материал для голоса.

Александр Васильевич:

– Я полагаю тебе интересно, что произошло? Потому, что это коснулось безопасности твоих родных и тебя лично.

– Есть такое.

– В Сирии, после инцидента с куклой мы сразу поняли, что тебя попытаются взять на крючок. Мы не знаем возможностей их особенных людей, поэтому заблокировали тебе связь с нами. Сеть американских и не только агентов по России зашевелилась. Мы и подумали: почему бы им ловушку не устроить.

– Могли бы и меня в известность хоть как-то поставить.

– Если бы поставили, могло всё сорваться. Я же говорил, что не знаем возможностей их особенных людей. А вот свои возможности мы знаем. Зачем рисковать? Всё было под контролем. Им как раз таки заложники нужны были в полном здравии. Первого их агента, который стрелял в стекло, мы взяли и по его следу запустили одного нашего особенного человека.

– «Липучку»?

– Да, её… «Липучку»

– Её…

– Она отследила остальных и следила за всеми их действиями. Целая сеть шпионская… Мы перехватывали их сообщения и отправляли свои данные. «Липучка» отыскала их особенного человека. Тогда в фургоне, когда вас украли… Этот особенный был там и следил за ходом операции. Думаешь почему, когда фургон остановился, мы накрыли это место куполом? Чтобы этот особенный не смог сбежать и предупредить кого нужно. А в это время его физически устранили.

– И где он находился?

– Украина. Киев. Американцы привезли его поближе к нашим границам. Наши спецы заложили взрывчатку под ним и в нужный момент грохнули.

– Что теперь со мной? Фамилию сменить? Адрес?

– А зачем? Я же говорил, что запустили нужную информацию. Если клюнут, опять в ловушку попадут. Знающих – ликвидировали. Незнающих посадили. Может, обменяем на кого-нибудь из наших.

– Много у американцев особенных?

– Да кто их знает.

– И чем у них меньше, тем нам лучше?

Александр Васильевич кивнул головой.

– Я так понял 1:0 это Сирия. А 2:0 услышал от Владимира Емельяновича, это, стало быть, Киев? – спросил я.

– Всё верно.

– У нас ещё «Липучка» есть… А у нас много ещё таких?

– Тебе не положено знать. Но это она подсказала нам подлечить тебе эрекцию. Женщине ведь виднее, что нужно для стимула мужчине.

– За мной наблюдают как за лабораторной крысой?

– Нет. Разве что изредка… У тебя какие планы недельки через две?

– Пока не знаю, а что?

– Из Роскосмоса есть одна заявочка. Длительная командировка в реабилитационный центр. Не желаете отдохнуть?

– Насколько длительная?

– Будет зависеть от Вашей скорости.

– Я подумаю.

А за эти две недели многое произошло. Мы с Катей съехались жить вместе. Продали квартиры, добавили мой гонорар и купили коттедж. Государство тоже «немножко» добавило на приобретение. В коттедже Катюша торжественно вручила мне какую-то бумажку с двумя полосками. Как позже выяснилось это тест на беременность. Накаркала Леська… Хотя я вполне даже доволен. И вот я решился рассказать про заявку:

– Любимая, как ты относишься к тому, чтобы я съездил в реабилитационный центр?

– Подлечиться или на задание?

– Я думаю всё вместе.

– Я против убийств. Ты мне обещал.

– Заявка от Роскосмоса. Не связано с криминалом.

– Ты уже работал с ними?

– Было дело. – я засунул руку в кармашек своей коляски и протянул Кате лунный камень.

– Что это за кирпич?

– Это камень с Луны. Ленточкой оформить?

– Лучше оформить, но без ленточки.

– Это как?

– Тебе голова не для того дана, чтобы в неё есть. Ты ведь дочке не подарил кучу досок с напильником: набор «Сделай сам». Сделал стол, оформил его.

Короче, Катя дала мне добро на секретную миссию и в понедельник меня увезли в реабилитационный центр. В первую неделю как обычно проходил медосмотр, процедуры. В позвоночник мне воткнули какие-то катетеры. Даже было больно. Лунный камень тоже взял с собою. Попросил у начальства бор машинку с точильными насадками и по вечерам оформлял камень с Луны. Получилось прикольно. Сделал форму поверхности Луны с кратером, внутри которого лежало сердце и письменным шрифтом возле кратера «от Луны с любовью». Углы по краям оформил в виде ножек, чтобы камень не катался. В выходные нифига не кормили, зато клизменные процедуры были обильными.

Понедельник. Конференц-зал. В комнате помимо Александра Васильевича ещё одна коляска с очень симпатичной молодой девушкой в ней. Александр Васильевич познакомил:

– Это Лена. Мы ей обязаны за исход прошедшей операции по поимке шпионов.

– «Липучка» – подметил я: Почему «Липучка»?

– Ооо… Ты ещё не знаешь, как меня раньше называли, пока я это сама не узнала. – заговорила Лена из своей коляски.

– И как же?

– «Пиявка».

– За что же такие позывные дают? – спросил я.

Александр Васильевич дал пояснение:

– Она, покидая тело, может прилипнуть к кому и чему угодно. И пока она прилипшая, её никакими приборами не вытолкнуть. Может она прилипнуть и к энергетической сущности, она это видит. Если она прилипла к человеку, то одновременно может читать его мысли. Какое-то время она была закреплена за тобою. А ты её даже и не замечал…

– Александр Васильевич, – перебил его я: я хочу Вам сказать, что возможно это моё последнее задание. Моя подруга беременна, и я решил, что хочу завязать с миссиями.

– Ваше право, но пока я хотел бы по делу. Итак, Лена. Основной её особенностью является то, что её тело в момент покидания тела работает, как телефонная трубка, передаёт в обоих направлениях в реальном времени, без задержек. Но на огромные расстояния перемещаться самостоятельно не может. Поэтому она прилипнет к тебе. Теперь собственно задание. Нужно набрать грунта с Марса, но не просто так… У нас вообще в правительстве и Роскосмосе сплошные юмористы работают. И как же без подковырки в сторону американцев. Они нас моськой тыкают в то, что они уже давно на Марсе. Китайцы с индусами на Луне. А мы называем себя космической державой за космические успехи СССР. Вот у них сейчас на Марсе «Кьюриосити» по поверхности катается, исследует. Его, конечно, ломать не надо… Семнадцать камер наблюдения. Ваша цель приземлиться и покинуть, незамеченными для него. Это задание для Лены. А твоё – демонстративно перед камерами ровера походить. Нашивки Россия мы с двух сторон на скафандре прикрепили. Лену ты слышать и видеть не будешь. Но она будет с тобой. И немного она может тебя направлять, оттягивая от направления. В такие моменты давай собою управлять. Теперь по плану.

Огромный телевизор включил изображение куска карты Марса. Александр Васильевич взял указочку и прошёлся по обозначенным точкам:

– Место посадки СССРовского модуля «Марс-3». Он неисправен уже давно, практически с посадки. Проработал почти пятнадцать секунд и всё… По трассировщику добираетесь в первую очередь до него. Следующая точка «Кьюриосити». Он находится и работает в кратере. Лена отключает ему все камеры, кроме фронтальной. Вы выходите на эту камеру откуда-нибудь сзади и как заблудившийся грибник ходите и собираете камни. Там лопаткой поковырялись. Там копнули, откопал какой-нибудь булыжник. Поразглядывайте. Понравился камень – взял, нет – выкинул. Полную сумку набираем и так же незаметно сваливаете домой по трассировщику. Посадка и взлёт на планетах ступенчатая. Анатолий, Вы это уже проходили.

– А вы и вправду юмористы. – засмеялся я: Заблудившийся грибник… На Марсе… Может на скалах нацарапать «Здесь был Вася»?

– А вот девственную природу давайте портить не будем. – попросил Александр Васильевич. Он протянул мне железяку:

– Бракованная запчасть с Марса-3. Её заменили, но как трассировщик она сойдёт. По матрёшке будете возвращаться обратно.

Я достал из кармашка куклу. Лена разглядела в ней дырку:

– Дай посмотреть.

Она встала с электроколяски и пошла ко мне.

Я, указывая на неё пальцем:

– Она… Ходит…

Александр Васильевич:

– Я не говорил, что она не умеет ходить.

Лена подошла и ткнула в пятку моей ноги чем-то острым. Нога дёрнулась.

– Вот видишь, есть рефлекс. Ты тоже скоро сможешь. Дашь посмотреть? – сказала Лена и протянула руку в сторону куклы.

Я протянул куклу ей. Своим мизинцем она просунула в сквозную дырку в ней:

– Красава! Тебя не отругали за испорченную вещь?

– Дочка пока не видела.

– Ты бы хоть силиконом замазал.

– Слушай, Лен, если ты можешь ходить, зачем тебе инвалидное кресло?

– Я в нём дольше тебя была. Привыкла. Сейчас мне его переделали под массажное кресло с подогревом. Я очень много времени провожу в роли липучки. И мне подогрев с массажем крайне необходим. Тебе в комнате такое же массажное кресло приготовили.

– Всё, готовимся. Вам ещё пятьдесят пять с половиной миллионов километров лететь. – прервал наши разговоры Александр Васильевич.

Лена вернула мне куклу и легла в своё кресло. В комнату вошли санитары. Стали подключать её к катетеру в верхней части груди аппарат. Я на своей коляске поехал к себе в комнату. Александр Васильевич вышел за мной:

– Она немного грубая в общении. Из неблагополучной семьи. Уж простите её.

– Я всё слышу. – крикнула вдогонку Лена.

– Но очень полезная. – громко добавил Александр Васильевич.

– Всё нормально. У неё хоть семья была. – кивнул я.

– Поверьте, такую семью Вы бы не захотели. Отчим в одиннадцать лет сломал ей спину и не покаялся. Мама в тот момент пьяная была. Всё сошло с рук. До поры, до времени…

Александр Васильевич проводил меня до комнаты. Там и действительно стояло такое же кресло с массажем. Санитары привезли аппарат и начали подключать меня к нему.

– Тут всё вместе. – пояснил Александр Васильевич: искусственная почка и капельница с витаминами. Уже проверенная месяцами работа. Все пациенты живы и здоровы. Давайте куклу. Нужно её в скафандр упаковывать.

Куклу я отдал. Александр Васильевич вышел из комнаты. Интересно, сколько времени до Марса лететь? Я зажал в одну руку матрёшку, а в другую железку от марсохода. Минут через десять вернулся Александр Васильевич:

– Скафандр на старте. Можете приступать.

Я покинул тело. Скафандр разложили на площадке сразу за зданием. Головное стекло шлема затонировали до состояния зеркала. Я проник вовнутрь скафандра и втянул в себя отремонтированный манекен из титановых шариков. Сзади к скафандру была пристёгнута сапёрная лопатка и крепкая сумка с объёмом литров на пятнадцать. По громкой связи Александр Васильевич дал добро на старт:

– Начинаем взлёт. Анатолий, ступенчато… Спутники на орбите будут вам передавать сообщения, столько сколько смогут. Дальше я только с «Липучкой».

Я с перерывами во взлёте начал подниматься вверх, а когда вышел за атмосферу стал набирать скорость. Там в безвоздушном пространстве это делалось просто. Дальше всё по трассеру в сторону Марса.

– Скорость семьдесят две тысячи км в час. Примерное время полёта тридцать два дня. Удачной дороги. – сообщил нам Александр Васильевич через громкую связь.

Мы улетели. Александр Васильевич по телефону сообщил:

– Владимир Владимирович. Всё, они нас покинули.

– Хорошо. Без инцидентов?

– Без.

– Тогда берёте на сопровождение. Раз в неделю мне отчёт о состоянии пациентов.

– Хорошо. Владимир Владимирович, Анатолий Андреевич решил нас покинуть.

– Я думаю, его нужно будет отпустить. Сделайте человеку хорошо, и он отблагодарит вас не единожды. Сами знаете.

– Это точно.

Тридцать два дня в одну сторону. По космическим меркам это немного… А по человеческим и с ума сойти можно. Ладно, если бы с кем-то поговорить можно было. А как я коротал время, просто ужас. Я перепел все песни, которые знал не по одному десятку раз. Рассказывал про свою жизнь Лене, которую не видел и не ощущал. Казалось, что уже крыша начала ехать. Я разговариваю сам с собой! Не представляю, как назад возвращаться буду… Спасло то, что через три недели заметил маленький шарик Марса и просто комментировал сам себе то, что вижу вокруг себя. У Лены от моих разговоров уже истерика, наверное, или у неё свой отдельный психоз.

Тридцать второй день. Наверное… Не было возможности считать. Но Марс уже рядом и радует меня своим видом. Я первый кто видит его не через камеры. Но и не через глаза, конечно. Вход в тоненькую атмосферу тоже ступенчатый. Прибыли. Наконец-то прибыли! Я готов всё это расцеловать. Марс- 3 почти полностью погребён под слоем песка. Теперь в сторону кратера с «Кьюриосити». Лена направляла в нужную сторону движения, а я лишь послушно «крутил педали». Перед кратером она сделала мне «стой лошадка». Я остановился. Как узнать, когда пора? Меня опять потянуло в сторону кратера. Окей. Значит пора. Я отстегнул лопатку и положил на плечо. По склону в двухстах метрах стоял марсоход. Лена начала меня направлять в его сторону. А меня прибило на «Ха-Ха». Я представлял как я буду ходить вокруг марсохода и, напевая песенку вприпрыжку, играючи собрать камешки. Наверное, Лена почувствовала моё настроение и тряхнула меня. Да, да… Сказалось отсутствие общения длительный период. Уже в норме. Я грибник… Заблудившийся грибник… Не желаете галюцегенных грибочков? Меня снова тряхнули.

– Да, всё, прекращаю. – озвучил я.

Я вышел перед «Кьюриосити» и как в спектакле отработал по сценарию. Из-под колеса ровера вытащил и осмотрел камень. Нет не красивый. Выкинул… Копнул в нескольких местах перед его камерой. Отковырял булыжник, похожий на ржавый металл. Пособирал камни разных цветов и мастей и удалился в сторону, из которой пришёл. Даже если захочет, этот ровер никогда не поднимется из кратера наверх по моим следам. Вот так! Поиздевались. Я зашёл за край кратера и стал ждать. Возьму-ка я себе и отсюда камешек. Друг отдадут… Вот этот, красноватый. И напишу на этом булыжнике «Здесь был Толик». Другим камнем успел нацарапать на булыжнике только слово «Здесь»… Лена потянула меня в сторону. Всё что ли? Пора? Эх… Не дописал… Мы отлетели вдоль поверхности от кратера и ступенчато начали подъём из атмосферы. Отлетев от Марса приличное расстояние, я набрал скорость в сторону дома по матрёшке. Впереди опять больше месяца тишины.

Не знаю, какой день… Земля. Она уже близко. Я вернулся! Теряю контроль над манекеном. Лишь бы совсем не потерять, а то вся миссия насмарку будет. Заход в атмосферу на посадку.

– Анатолий, приветствую. – послышался голос Александра Васильевича по громкой: Не забываем. Ступенчато.

Разве такое забудешь. За этим меня и направляли. На площадке скафандр рухнул на землю метров с пяти, а меня насильно засосало в моё тело. Санитары раскрыли глаза и проверили отклик зрачка. Есть. Я живой. Прихожу в чувства. Появились первые ощущения. Это ролики моего массажного кресла елозят у меня по спине. Смотрю на пальцы рук. Лёгкое дрожание. Санитары отключают меня от аппарата. А как там Лена? Не сошла с ума? Я на коляске навестил её. Она сидела в наушниках и что-то слушала.

– Что там у тебя? – спросил я.

– Подожди, дай рассказ дослушать.

– Не понял.

– Чем я должна была время в космосе коротать?

– Ты рассказы всё время слушала?

– Ну не тебя же слушать, как ты всякую ахинею несёшь! От тебя крыша поехать может.

Ещё неделю мои нервы приводили в порядок. Наше путешествие назад заняло больше времени и составило сорок дней. Чтобы я ещё раз согласился куда-нибудь вот так полететь. Да, ни за что! Мне сказали, что для меня приобрели помещение со станками и освобождают от обязанностей спецслужб. Я могу быть свободен. Матрёшку отобрали. Я вернулся домой в массажном кресле. Катя встречала меня у ворот. Когда меня спустили, я уже своими ногами подошёл к ней, чем поверг её в радостный крик и объятия.

Жизнь наладилась. Бизнес с детской мебелью пошёл в гору. Антон с Анютой присоединились к нам. Мы с Катей поженились, а Олесю по моей просьбе в «компетентные органы» передали мне на попечительство. В NASA, я думаю, получили фото со мной с Марса. Только в прессе, этого ничего не появилось. А вот цепляться до русских они прекратили. Знай наших! Катя родила девочку – опять Олеся накаркала. Всё вроде хорошо, но как-то пресно. И вот всё же по номеру 900 пришло сообщение: «Не желаете пройти лечение в реабилитационном центре? Бонусы прилагаются».

Бонусы? Ну, вот как Родине не помочь!

Пиявка.

Хочу рассказать вам свою историю. Как сейчас перед глазами страшненькая худощавая одиннадцатилетняя девочка в помятой одежде верхом на лежащей на земле однокласснице отличнице охаживает её по лицу пощёчинами. Эта сверху и есть я, Лена Кислякова… Говорят некрасивых детей не бывает. Видимо я исключение из этих правил… Немного о том, из-за чего заваруха. Есть у меня старший брат, Димон. Тот ещё гавнюк. Уже семнадцать стукнуло… Но он мой брат! И оскорблять его это моя прерогатива. Я также заступаюсь и за остальных членов моей семьи. В общем, не даю никого из своих в обиду перед другими. А тут «эта» мне заявила после урока:

– Ты если не хочешь учиться, иди в свой притон и не мешай другим НОРМАЛЬНЫМ учиться. Нафига нам тебя второгодницу в класс запихнули?

– Ты к чему курица клонишь на счёт притона? – ответила громко я.

– Что ты мне тут прикидываешься! Твой братан – наркоша. Мужик, который твою мамку трахает, на местном фронте травку втюхивает. Мама тоже, наверное, покуривает. Вечно, как ни увижу, с мутными стеклянными глазами и покачивается.

Ну, вот так всё и началось… Я крепкая девочка, сбила с ног и отходила по полной. Физрук не вовремя вышел, за волосы с неё стащил и прямиком к директору. Я никогда не оправдываюсь, предпочитаю молчать, будто не слышу совсем. Так как участковый на наш бомжовый район всего один, то и детьми занимается тоже он. Я у него первая в списках неблагополучных деток. Нет, не подумайте, я не ворую… Мне воровать, совесть не позволяет. В основном за драки, разбитые окна, обгаженные двери, мелкие шалости. Недавно классная учительница поставила меня на дежурство по классу. Ну, знаете, доску вытирать от мела, цветочки полить… Я утром пришла раньше всех и доску свечкой натёрла. Так она весь день чистой простояла, и никто не смог на ней ничего мелом написать. После уроков пришёл ко мне участковый поговорить. Молодой он, правильный… И меня он понимает, говорит, что сам таким же был. Всё пытается уговорить стать хорошим человеком. Но «мент», он и Африке «мент». В прошлом учебном году оставили за плохие оценки на второй год. В школу пошла с опозданием на год. Так, что я в классе всех на два года старше. Ни с кем из них не общаюсь, да и в общем друзей у меня нет. В этот раз, тоже безуспешным со мной был разговор. Директриса устала ждать от меня оправданий и, махнув рукой:

– Иди уже. Толку с тобой твердолобой разговаривать. Я совсем не понимаю, кем ты вырастешь, когда ничего полезного от тебя ждать не приходится. Видимо, лучше тебя в другую школу перевести, для «особо одарённых» детей.

Я ушла домой. Домом, конечно, это сложно назвать. Старая пятиэтажка, бывшая общага в которой мама приватизировала сразу три комнаты и объединила в одну типа квартиру с туалетом в общем коридоре на площадке. Дома вечный бардак. Мамка пытается подметать пошарпанный из ДВП пол. Димка вечно где-то пропадает. Точно знаю, что не работает… Приходит без денег и вечно голодный. Ещё с нами живёт мужик, Армен. Уж не знаю, где его мама подобрала, но он хотя бы домой продукты приносит и за квартиру платит. Мама ведь нигде не работает… Надолго нигде не задерживалась. Выгоняли за прогулы с перепоя. Зачем работать и куда-то ходить, когда у Армена можно телом отработать. Он ей выпить и покупает. Сижу перед учебником математики. Нихрена не понимаю! Благо эта программа с прошлого года в голове осела немного. Вот и пытаюсь делать домашнее задание. Стук в дверь. Так она вечно открытая… Значит кто-то чужой. Подхожу, открываю. Стоит наш участковый.

– Что, Юра, опять на меня нажаловались? – спросила я: Заходи.

– Лен, привет. Что у тебя в этот раз? Почему у тебя любой конфликт дракой заканчивается? – вошёл в комнату он.

– Блин, эта дура обозвала мой дом притоном, а нас всех наркоманами.

– Ты ведь могла её проигнорировать…

– И подписаться что мы тут все наркоманы?

– Я вот за твоего брата не уверен. Где он шляется всё время?

– Ну, твоё какое дело? Он свободный человек. Я за ним ничего такого не замечала. У тебя есть какие-нибудь доказательства, что он наркоман?

– Нет.

– На нет, и суда нет.

– Лен, давай договоримся… Не хочу, чтобы ты скатилась до преступницы. Я тебя прошу, чисто по-человечески – постарайся нормально выучиться и сваливай из этой семейки. Ты ведь нормальная девчонка. Вспыльчивая правда… Но ты можешь себя контролировать. Скоро из школы будут обращаться уже не ко мне, а к моему начальству. Штрафанут твою маму. Много у вас денег? Потом тебя в другую спецшколу отправят. Лучше тебе от этого станет? И загубишь себе жизнь.

– Ты поэтому в менты пошёл, что уже загубил?

– Нет. Для того, чтобы, такая как ты себя, не загубила. Подумай, ты можешь добиться большего, если захочешь. Я пока сообщу, что провёл с тобой разъяснительную работу, но скоро это может тебе не помочь. – с этими словами он развернулся и ушёл.

Не, так-то он прав. Был бы вместо него другой мент, давно бы уже закрыли. А он терпит, уговаривает. Не хочется его подставлять.

Пока я пыталась делать уроки у себя в комнате, мамка успела наклюкаться. Домой вернулся Армен с пакетом продуктов. И прямо так, обутый, пошёл раскладывать продукты в холодильник. Свою сумочку оставил в коридоре на тумбочке. Интересно, а чем он занимается? Откуда деньги? Я решила заглянуть в эту сумку, пока он занят, но не успела. Армен выглянул в мою сторону:

– Что тебе там надо?

– Ничего. – ответила я и вернулась к себе в комнату.

Вечером мама немного пришла в себя и сготовила суп. Димон домой не пришёл, позвонил, сказал, что у друга заночует. Армен весь вечер по телефону не по-русски с кем-то постоянно разговаривал, ругался. Я перекусила и вернулась к себе в комнату. Решила доделать уроки. Математика, зараза, не даётся. Помятая одежда висит на стуле. Её и разгладить то нечем, утюг давно сгорел.

Утро. Я в школе на уроках пытаюсь вникать в учёбу. Правду сказал Юра, надо в люди выбиваться и валить отсюда подальше. Меня уже тошнит от этого района, от квартиры, в которой существую, от вечного бардака в этой квартире, от всех этих одноклассниц зазнаек воротит. Я хочу жить лучше. Глядишь, от косметики не такая уж страшненькая буду. Мальчишки на меня не засматриваются. Обидно… Может просто боятся моей силы? Или то, что живу в помойке? Закончились уроки. Все по-быстрому свалили по домам, а я сижу за партой. Наша классная учительница сама протирает доску от мела. После моей западляны, она уже никому не доверяет её протирать. И когда она оглянулась в класс, уж точно не ожидала увидеть меня тут:

– Лен, урок закончился.

Я замялась. Сомневаюсь, что правильно делаю… Но всё же…

– Ирина Борисовна, Вы мне с математикой не поможете? Я не понимаю эту тему. – как-то виновато выдавила из себя.

– Да, конечно, помогу! Если бы ты мне сказала раньше, что не понимаешь, давно бы уже всё по полочкам разобрали. Я просто думала, что ты не хочешь.

У меня даже отлегло:

– А я Вас не задерживаю? Может Вам куда-то надо…

– Нет. Я совершенно свободна: ни котёнков, ни детёнков. Дома меня никто не ждёт. Давай позанимаемся, хоть какая-то польза от меня будет.

И мы продуктивно позанимались. Она замечательный педагог. Жаль, что я этого раньше не замечала. Когда мы закончили заниматься, я попросила прощенья:

– Ирина Борисовна, извините меня за то, что доску испортила.

– Да ничего. Та уже старая была, покарябанная. Эту купила, хоть больше, чем была.

– Разве не школа закупила?

– Нет, конечно! Дождись от них денег…

– Надо было от школы требовать.

– Это школа с твоей мамы бы вытребовала. Я попросила не писать на тебя заявление в полицию. Сама купила.

Какая я эгоистка всё-таки. Вечно подставляю людей, которые меня стараются отмазать от проблем. Она классная, как человек.

– Ирина Борисовна, а Вы не за мужем?

– Нет. А когда? Меня дома практически не бывает. Живу в школе. Это вы до обеда меня видите и домой. А я до вечера ваши тетради потом проверяю. Завтра кстати контрольная будет. Хорошо, что мы сегодня позанимались. Не подведи меня…

– Постараюсь.

– Тебе если трудно дома делать уроки, оставайся после школы здесь делать. И я где подскажу…

Учёба закончилась. Иду домой. С порога меня встречает угрюмое лицо Армена:

– Где карточка?

– Какая? – недоумеваю я.

– Банковская! Какая ещё.

– Армен, нахрена она мне?

– Ты вчера возле моей сумки крутилась! Карта где?

Он отобрал мою сумку со школьными книгами и тетрадями и высыпал всё на диван. Начал перетрясать их все. Я стояла с округлившимися глазами:

– Армен, ты чего? Я у тебя когда-нибудь, что-нибудь воровала?

– Всё, как говорится, до поры до времени.

Он перетряс всё:

– Где карта?

– Я не брала твою карту! Клянусь!

– Не дай бог я узнаю. Ты очень пожалеешь… – сказал он и ушёл.

Я собрала обратно в сумку свои книги и тетради и зашла в свою комнату. Тут Армен видимо тоже постарался на славу. Всё было перевёрнуто, даже кровать. С подушки снята наволочка. Из шкафа и тумбочки вывалено было всё, что там лежало.

– Козёл. – вырвалось у меня, и я начала всё собирать обратно по местам. Сегодня Армен не пришёл ночевать. Зато вернулся вечно голодный Димон с блестящими глазами и придурковатой улыбкой на лице. Не замечая меня, он порылся в холодильнике, набрал жратвы и ушёл в свою комнату. «Да! У меня всё в порядке! Спасибо, что спросил…» – прокрутилось в голове.

Снова утро. Снова школа. Контрольная работа по математике. Только я уже всё это вчера проработала. Будем надеяться, что хорошо проработала… После школы с хорошим настроением возвращаюсь домой. Армен, как обычно, обутый в ботинки, сидит со своей банковской картой. Через телефон оплачивает какую-то покупку. Мама дрыхнет на кровати. Димона снова нет.

– Нашёл? Где была? – спросила я.

– У друга забыл. – не отрываясь от телефона ответил он.

– Не хочешь извиниться за вчерашнее?

Армен встал и прошёл мимо меня:

– Перед тобой, сопля, что ли?

– Ну, ты и козёл долбаный!

Армен с разворота залепил мне пощёчину, которая меня сбила, и я упала на пол. Щека горела и начала набухать. Вскипела и я. Ухватилась за деревянную табуретку и кинула в него следом. От попадания в него, закипел и он. Ударом ногой в грудь он сбил меня наповал, а затем с силой пнул в лицо и так же сильно по спине, когда я отвернулась. Помутнело в глазах. Свист в ушах. Потеряла сознание. Димон вернулся домой. Армена уже не было. Мамка пьяная на кровати спит. И я на полу в луже крови. Рядом табуретка валяется. Он начал тормошить маму, а та пьяная даже лыко не вязала. Тогда он по телефону быстро вызвал врача. Приехала скорая помощь и увезла меня в больницу. Следователи пришли к выводу, что я сама с табуретки потеряла равновесие и на неё же упала. Дебильнее вывода я ещё не слышала. Они вообще удосужились подумать, что мне нужно было на табуретке в середине комнаты. Там ничего нет. Или мне нужно было кому-то стишок рассказать, и я залезла на табуретку? Дебилы! Очнулась я в гипсе. Опухшее лицо. Языком не досчиталась справа сверху трёх зубов: клыка и пару коренных. В спине сумасшедшая боль, хотя мне и вкололи обезболивающие лекарства. Ко мне на кровать подсела мама. Охая, начала причитать:

– Доченька, как же ты так не аккуратно то?

Я попыталась сказать, но получалось что-то невнятное. Головная боль и гул в голове не давали мне сконцентрироваться. Глаза болезненно реагировали на свет. Короче, когда я хоть как-то пришла в себя, мамы уже не было. Медсестра принесла попить куриный бульон:

– Как ты?

– Где я? – еле разборчиво произнесла я.

– В больнице. У тебя спина сломана между лопаток. Можешь пальцами на руках пошевелить?

Я медленно подвигала пальцами на руках.

– А ногами?

А вот ног я не чувствовала.

– Ничего, заживёт всё, и ногами шевелить будешь.

На следующий день меня снова навестила мать. После времени, проведённого в палате, в чистоте с запахами медикаментов, от мамы тянуло прелой одеждой, мочой и как обычно перегаром. В палате я лежала одна. Мама опять начала причитать:

– Леночка, ну как же так?

– Мама, – перебила её я: это Армен со мной сделал.

– Он мне рассказал и покаялся. Сказал, что поставит тебя на ноги. Только не заявляй на него в полицию. Как мы потом без своего кормильца-то будем?

– Мама! Я твоя дочь! Почему ты этого козла защищаешь? Это он со мной сделал. Ау!

– Ну, доченька, он этого не хотел.

– Он не хотел! Если бы он этого не хотел, он бы этого не сделал!

– Доченька, пожалуйста, не сдавай его. Хочешь, я на колени перед тобой встану?

– Не надо вставать. Я этого козла посажу туда, куда положено.

– Если ты его посадишь, тогда я вздёрнусь.

– Мам! Почему ты не на моей стороне?

– Доченька, я на твоей. Пожалуйста, не сдавай Армена. Он всё для тебя сделает. Он сказал, что найдёт деньги тебя лечить.

– А перегаром, почему от тебя опять прёт? У тебя дочка в больнице, а ты бухаешь.

– Золотка моя, я смотрю на тебя и мне плохо. Чем я себя должна успокоить?

– Например, успокоительным!

– Так я и приняла то, что меня успокаивает. И то не совсем успокоило…

– То есть дальше бухать пойдёшь?

– Нет, что ты! Немного успокоительного выпью и всё…

– Мам иди домой. Противно на тебя пьяную смотреть.

– Ты не сдашь Армена?

– Уйди уже. Я подумаю…

– Ладно, ухожу. Прости меня доченька.

Мать ушла. Блин, она же дура! Может и в правду вздёрнуться. Государство не будет мной заниматься. Я приду немного в норму, и выпрут меня отсюда домой. Меня без денег никто лечить не будет. А Армен пускай ищет деньги. Я взяла в руку небольшое зеркало, которое стояло на тумбочке, и осмотрела себя. Я и так-то страшная была, а теперь с выбитыми зубами и опухшей рожей… Ну кто на меня глянет! Ещё бы спина зажила.

Прошло несколько дней. Опухоль на лице спала, остались лишь синяки. Боли поубавились. Ноги не подавали признаков желания пошевелиться. Никто меня больше не навещал. Ночью приснился сон. Нет! Он не приснился. Это было как взаправду. Я медленно плыла по воздуху в сторону двери палаты. И тут мне захотелось обернуться. А там, на кровати лежала я. Я умерла? Испугалась. Это напряжение вбило меня в тело, и я сделала перепуганный вдох. Нет, я всё ещё жива. Такое перепуганное состояние не давало мне уснуть до утра, а утром меня выписали. Армен с другом приехали на старой «Бэхе» увезти меня домой. Коляска от больницы не предусматривается. Армен на руках донёс до машины и уже в машине он покаялся передо мной за содеянное. Не то, чтобы я его простила… Такое не забывается. У меня без вариантов… Естественно дома меня коляска тоже не ждала. Меня положили в мою кровать и ушли. Это всё что мне положено? Ближе к вечеру меня навестила Ирина Борисовна. Она подержала меня за руку и искренне посочувствовала. Вот это я понимаю настоящий человек. Живые чувства и эмоции. Она спросила меня, как это меня так угораздило. Я озвучила официальную версию следствия… На что она сказала:

– Глаза не обманешь. Ты сама прекрасно знаешь, что это не правда.

Я повторила эту же версию произошедшего. Она не стала настаивать. Ей достаточно было чувствовать мою ложь.

– Я принесла твою тетрадь с контрольной. Ты отлично справилась. – протянула она мне тетрадь, в которой красовалась пятёрка.

Но эта пятёрка была напоминанием того времени, когда я ещё ходила. Моя радость за оценку сменилась унылым лицом, и я отдала тетрадь обратно:

– Мне это больше не нужно. Я не приду больше в школу. Не смогу прийти…

В комнате настала тишина. Я её и прервала:

– В школе небось все рады, что я больше не появлюсь?

– Никто об этом даже не говорил.

– Конечно! Боятся сглазить. Тьфу-тьфу через плечо и ещё по дереву постучат.

– Мне кажется, что плохие мысли только у тебя. Нужно сменить пластинку в голове. Настроиться на позитив.

– С моей рожей и спиной только в позитив и верить. – подарила позитив я беззубым оскалом.

Ирина Борисовна попрощалась, сказала, что ещё будет меня навещать, взяла себе мою тетрадь и ушла.

Ночью я опять поплыла. Страх сменился любопытством. Меня не вбило в тело. Я пролетела до своего тела и зависла над лицом. Сопение есть – значит, я дышу. Пролетела до комнаты мамы. Там на ней лежал и пыхтел Армен. Фу, противно. Я вернулась к своему телу и открыла глаза. Не страшно ни капельки. И это не сон. Закрыв глаза и полежав немного, я снова поплыла. В этот раз в комнату Димки. Он там фасовал какие-то пакетики и что-то подписывал. А я могу только по дому плавать? Нет, не только. Сквозь стены я выплыла на улицу. Я вижу… Я слышу… Я могу перемещаться. Спокойствие и безразличие стало меня заполнять. Изображение поплыло и затуманилось. Утром я проснулась. Может это всё-таки был сон? Мама соизволила меня навестить. И надо же, трезвая. Принесла покушать на разделочной доске.

– Мам, мне тут вечно лежать?

– Нет, конечно. Армен заработает денег на коляску и купим.

– Купите мне телефон, а то я со скуки в кровати умру раньше, чем дождусь коляску.

Эту просьбу они выполнили. Вечером ко мне пришёл участковый:

– Привет, Лен. Как ты себя чувствуешь?

– Как может чувствовать себя калека?

– Я не верю, что ты сама что-то с собой сделала. Тебе помогли?

– Нет.

– Это сделали за тебя?

– Нет.

– Как ты упала на табуретку и сломала позвоночник и одновременно выбила зубы? Это находится с двух разных сторон. Это ж как нужно было извернуться…

– Учись Юра, пока я живая. Зато тебе без моих хулиганств легче жить будет.

– Мне не хватает общения с тобой. Ты единственная, с кем мне приятно общаться. Всегда говоришь то, что думаешь, а не то, что я хочу услышать. Не ищешь отмазки за содеянное. Не перекладываешь вину на других.

– Да, ты тоже приятный человек. Обращайтесь, теперь я дома ежедневно и круглосуточно.

– Запиши мой номер. Мало ли, пригодится.

Я записала. В дверь постучались, и вошла Ирина Борисовна. Её взгляд пересёкся с участковым. Бог ты мой! Эту искру между ними невозможно было не заметить. Ирина Борисовна, немного заикаясь:

– Яяя… Попозже зайду.

А он так же с дрожанием в голосе:

– Нет, это я пойду. Я уже навестил, Ваша очередь.

И правда, ушёл… Эй, голубки! Ну, кто же так знакомится? Если есть искра, лови её! Даже номерами телефонов не обменялись. Ирина Борисовна даже забыла, зачем пришла. А что, она молодая ухоженная девушка. Он тоже молодой, вполне привлекательный мент… Даже похожи немного друг на друга. А говорят, обычно те, кто подходит друг к другу, обычно имеют и внешнее сходство. Может они и есть половинки друг друга.

Я попросила номер телефона у Ирины Борисовны. Та, конечно же, дала.

– А это кто был. – с волнением спросила учительница.

– Мой друг. Местный участковый. Хотите, познакомлю?

Ирину Борисовну, словно за нервы дёрнули:

– Нет, нет. Я просто…

– Ох, Ирина Борисовна. Глаза не обманешь.

– Не, – опустила глаза она: я пойду.

Блин! И эта ушла. Ладно, уговорили, «языкатые»… Познакомлю вас.

На номер Юры написала СМС: «Ты ей понравился, только она стесняется знакомиться первой» и добавила номер учительницы. А ей написала: «Ирина Владимировна, участковый Вами заинтересовался. Очень понравились ему. Попросил Ваш телефон. Я дала. Его Юра зовут. Ждите звонка.» А ниже его номер сотового. Как двух хороших людей не свести вместе? Теперь же любопытство съест. Хватит у кого-нибудь смелости позвонить другому. Я ведь об этом не узнаю… А может я смогу уплыть к учительнице домой? Закрыла глаза и попыталась уснуть. По телу прокатились вибрации, и меня вытолкнуло из тела. А я не знаю, где она живёт. И за что она мне пятёрку по контрольной работе поставила. Когда я представила себе эту пятёрку, меня вдруг стремительно понесло куда-то. И принесло к этой самой пятёрке. Моя тетрадка лежала у неё дома на столе, а она сидела за этим столом. Ещё на столе перед ней лежал телефон. Она, не отрываясь, смотрела на него и сильно ждала чуда. Оно случилось: телефон зазвонил, и на экране высветилось имя Юра. Да ты красавица и в правду по уши втюрилась в него. Даже телефон его завела. Долго она не решалась брать трубку, а потом, как сорвалась, схватила и ответила:

– Алло.

– Здравствуйте. – робко произнёс Юра: Вас участковый беспокоит.

– Что-то произошло?

– Нет… Да… Вернее нет, но хотелось бы.

Ирину Борисовну это рассмешило. Этим барьер в общении и был снят. Дальше в общении всё происходило непринуждённо. Юра даже в кафе на свидание пригласил. Молодец, справился. Я вернулась в тело и отправила ему СМС: «Молодец, так держать!»

Ночью не спалось. Я пустилась в плавание по нашему району. Пролетала сквозь дома. Заглядывала в окна со спящими людьми. Было темно, но не было страшно. Преобладало любопытство… Какой-то мужик тащил ребёнка, закрыв ему рот. Подлетела поближе. Мужик был нашим дворником в школе. Всегда считала его странным, а тут и вовсе. Мальчику было лет девять. В куртке апельсинового цвета и красной вязаной шапке. Я проследовала за ними. Дворник вошёл в двухэтажный барак в четвёртую квартиру и заперся изнутри. Я пролетела за ним. Дворник связал мальчику руки, ноги и заклеил скотчем рот. У испуганного мальчишки начали литься слёзы. Нужно срочно кому-нибудь рассказать. Вариант первый и единственный – Юра. Написала ему СМС: «Юра, мальчишку украли. Надо срочно спасать».

Ему видимо не спалось, и он ответил: «Около твоего дома?»

«Нет. Адреса я не знаю, но знаю кто».

«Как ты можешь знать, когда ты дома лежишь?»

«Просто знаю».

«Как выглядел мальчик?»

«8-9 лет. Оранжевая куртка, красная шапка».

«Хорошо, завтра разберёмся».

Не верит! С кем я ещё могу поделиться? Да ни с кем. Примут за дурочку. Пришлось ждать утра. Утром участковому сообщили о пропаже мальчика, с этими приметами, и он сразу прибежал ко мне домой:

– Кто украл?

– Что?

– Мальчика ночью описывала.

– Ааа… У нас в школе дворник странный работает. Живёт в какой-то двухэтажке, квартира номер четыре.

Юра сразу через школу пробил адрес этого дворника и с нарядом вломились к тому в квартиру. Мальчика нашли живым и здоровым, вернули родителям. После задержания Юра снова навестил меня:

– Как ты узнала про мальчика?

– Приснилось.

– И двухэтажка, и квартира номер четыре, и одежда мальчика…

– Всё вместе.

– Слушай, я не знаю, чтобы с мальчиком случилось, если бы не ты. Видишь, ты тоже можешь быть полезной. Ты стала ясновидящей?

– Не знаю.

– Ты можешь заглянуть в моё будущее?

– Частично. Ты пойдёшь с моей училкой в кафе на свидание. – сказала я и широко улыбнулась.

– Откуда ты узнала?

– Логичное завершение беседы двух влюблённых. Ты не думаешь?

– Она сказала, что вчера тебе не говорила, что я ей понравился.

– Я вас умоляю! Это было понятно по её фэйсу. У неё крыша поехала после ваших взглядов. Чем не индикатор заинтересованности. А ты блин, как мямля. Нет, чтобы телефон попросить, свалил с дрожащим голоском. Всё за вас делать надо.

Участковый замялся:

– Слушай… Спасибо, что познакомила. У меня вчера ступор случился. И за телефончик спасибо.

– Пожалуйста, обращайтесь.

Юра ушёл. Уже два хороших дела сделала. Может я не такая уж и плохая? Аж самой приятно. Может, когда сделаю много хорошего, то снова стану ходить? Мечтать, конечно, не вредно… Но попробовать стоит. По ночам стала выплывать на улицу, летать по окрестностям. Ничего криминального не происходило. Юра занёс большую шоколадку в качестве благодарности.

– За мальчика или за то, что познакомила? – спросила я.

Глаза у участкового забегали:

– Она большая. За оба сразу мало?

– Не парься, я пошутила. Мне и «спасибо» было достаточно.

Во второй половине дня стала приходить моя учительница. Сказала, что договорилась о моём обучении на дому. Взяла надо мной шефство. Сказала, что так учиться тоже можно. Видели бы вы её лицо. Оно сияет в последнее время. Наверное, на личном фронте у неё порядок. Прошло пару месяцев, скоро Новый год. Учительница меня не бросила, продолжала учить. Димон третий день не появляется, на звонки не отвечает. Я попросила Юру помочь найти его. Нашли… В квартире у его знакомого… Оба мертвы. Умерли от курения наркотика. Юра сказал, что ещё два наркомана умерли от той же «травки» и показал мне пакетик.

– Такие же пакетики я видела у него в комнате, он их сортировал и подписывал – поведала я.

– Как ты могла видеть? Ты лежишь не вставая. Или ты придуриваешься, что не можешь ходить?

Но всё же он прошёл в его комнату и обыскал всё. Два таких пакетика были найдены у него под матрасом. И да, они были им подписаны. Он вернулся с этими пакетиками ко мне в комнату и показывая их мне:

– Эти?

– Да, у него таких много было.

– Ты мне не ответила… Как ты это видела?

– Юра, я не знаю, как это происходит. Я вылетаю из тела и могу перемещаться куда захочу.

– Я не понимаю… Как это?

– Я ложусь как бы спать. Моё тело лежит тут, а я могу быть в другом месте. Я не знаю, как ещё это объяснить. И когда я летала по дому, он сидел в своей комнате и фасовал вот такие пакетики.

– Про тебя всё равно не понял, а он получается распространитель. Как узнать, у кого он партию брал.

– Дай посмотреть. – я протянула к пакетику руку.

Юра отдал мне. Когда пакетик был у меня в руке, я подумала: «Откуда он его взял?» и меня вырвало из тела и перенесло к каким-то гаражам. Ааа… Это северные, в нашем районе. Там ходил Армен и клал такие же пакетики в укромные места. Я захотела рассказать это участковому и тут же вернулась в тело. Юра тормошил меня:

– Лен, что с тобой?

Я открыла глаза:

– Я знаю, у кого он их брал. Это Армен его снабжал этой травкой. Он сейчас в северных гаражах делает закладку.

Юра подскочил:

– Лежи здесь и никуда не уходи.

Он быстро выбежал из дома. Сильно сказано «никуда не уходи», будто у меня были варианты… Армен был задержан в этих гаражах с поличным. Наркота в сумке. Нашли несколько закладок, но как понять, что нашли все закладки? Вызвали наряд с собакой. Нашли ещё несколько закладок. Мамка в истерике из-за Армена. Кто теперь будет снабжать нас продовольствием? Хорошо, что копейки за мою инвалидность начали приходить. Димку похоронили. Армена посадили за торговлю наркотой, за не предумышленное убийство четверых курильщиков. Надолго посадили. Травка оказалась с добавками, пропитанная какой-то дрянью. Кто перебрал с дозой, тот и откинулся. А за компанию с Арменом посадили и его друга на «Бэхе». Он оказался компаньоном Армена. На счёте по карте у Армена было больше двух миллионов, а мне эта падла заливала, что денег нет. Я так без зубов и коляски до сих пор маюсь… Дополнительно, через Юру написала заявление за то, что Армен меня избил с этими моими последствиями. Не простила я ему свою инвалидность и смерть брата. Вот только что теперь с мамой будет? Она уже несколько дней не выходит из запоев. По моей просьбе Юра отобрал у неё всю выпивку и деньги. На деньги купил полный холодильник и шкаф продуктов и очень часто навещал меня.

– Я сегодня виделся с другом. – сказал он мне в один день: Он работает в ФСБ. Рассказал ему про твои возможности. Он хочет с тобой увидеться. У них есть возможность тебе улучшить жизнь, если подтвердятся твои способности. Если будешь выполнять их просьбы, то и зарплата будет. Мамку твою от алкоголизма вылечат… На работу устроят. Даёшь добро?

– Если это маме поможет, почему бы и нет.

Я ему позвоню сегодня тогда. Если к тебе придут в гости, знай, что это «оттуда».

На следующее утро в дом зашёл мужчина в обычной гражданской одежде:

– Лена, здравствуй. Я из… Ну ты поняла…

Я качнула головой. Он присел рядом. Протягивая мне шариковую ручку, он попросил:

– Ты можешь для меня посмотреть, откуда она.

Я взяла её в руки. Ну и откуда ты? Меня вырвало из тела и унесло в какую-то комнату, без окон. Стол, стул. Мужик в качестве прокладки между ними. На столе прибор, на котором загорелась лампочка. Крашеные стены. На потолке не люстра, а патрон с лампочкой. Ничего интересного. Я подумала о себе и вернулась в тело:

– Там мужик за столом сидит в комнате без окон. Стены крашеные и патрон с лампочкой сверху.

– Что-нибудь ещё?

– Прибор какой-то на столе стоит с лампочкой.

Мужчина одобрительно качнул головой и позвонил по телефону:

– Алексей, закончили. Появлялась?

– Да, было. Но недолго.

– Всё, можешь идти оттуда. – сказал мужчина Алексею.

Затем он переключил взгляд на меня:

– Подтвердила свои возможности. Мы предлагаем тебе у нас полечиться. Денег не нужно платить, всё совершенно бесплатно. С мамой я поговорю. У нас очень хорошие врачи. Постараются тебе помочь насколько возможно. Ты ведь сравнительно недавно парализована, так что шансов встать на свои ноги, у тебя ещё остаются. Поедешь?

Я качнула головой. Мужчина ушёл в комнату к матери и стал её убеждать отправить меня на лечение. Только про то, что он из ФСБ не сказал. Говорил от лица фонда помощи пострадавшим от домашнего насилия. Уговорить удалось. Он вернулся ко мне:

– Всё, с мамой вопрос решили.

– Врать обязательно было?

– Ты о чём?

– Ты же в ФСБ работаешь, а не в каком-то там фонде.

– Да, ты прямая и грубая, как Юра говорил. Понимаешь Лен, ФСБ – это, спецслужба… Секретная… Чем меньше народу знает о том месте, где ты работаешь, тем больше шансов раскрыть запутанные дела, не напороться на засаду. Чтобы тебя не стали искать криминальные люди. А так, что могут о тебе рассказать посторонние люди: «Да он шестёрка в каком-то там фонде»… И всё… Ещё у нас телефон запрещено с собой брать.

– Ясно. Как тебя зовут?

Мужчина улыбнулся:

– Меня никак не зовут… Я сам прихожу.

– В смысле имя.

– Я не буду у тебя начальником. Меня сегодня ты видишь в первый и в последний раз. Я всего лишь проверяющий. Так что можешь назвать, как тебе вздумается.

– Хорошо. Ты будешь Марфа.

Мужчина попытался найти в имени логику:

– Почему Марфа? Я мужчина.

– Пофигу! Я так захотела.

– Хорошо. Пусть будет так. Давай я тебя в машину отнесу.

Мама собрала мне вещи. Отдала мужчине мои документы. Он взял всё это, затем поднял меня к себе на руки и вышел во двор. Около подъезда стояла скорая помощь. Обычная УАЗовская «буханка». Вышел водитель и открыл задние двери, где стояла для меня коляска. Туда меня и посадили. Марфа залез вместе со мной. Машина приехала на Лубянку и заехала через КПП, где меня выгрузили и завезли вовнутрь. Этого мужчину я больше не видела. Санитар на коляске закатил в здание и поднял на лифте. Затем он закатил в один кабинет, где за столом сидел пожилой мужчина в форме. Санитар вышел за дверь. Военный заговорил со мной:

– Здравствуй, Лена. Меня зовут Александр Васильевич. Если интересно, то фамилия Бортников.

– Неа, не интересно.

Мужчина похлопал глазами. Чересчур нагловатая и прямая девочка… Он, наверное, в курсе, что я из неблагополучной семьи.

– Ну и правильно, фамилии на нашей работе не нужны. Сейчас тебя увезут на обследование. Чем больше о тебе узнают врачи, тем для тебя будет лучше. Старайся выполнять их просьбы.

Он нажал на кнопочку и в кабинет вошёл санитар, который и покатил меня дальше. Меня переодели в новую глаженую одежду. Мою собрали и унесли. От пакета с ней так сильно прелым воняло… Рентген, томография моего позвоночника, ЭЭГ. Хотели взять кровь из вены. Я с истерикой не далась. Пришёл Александр Васильевич:

– Ты чего Лен? Кровь тоже надо сдать.

– Я крови боюсь. А ещё у них вон, какая большая игла.

Александр Васильевич спросил у врачей:

– Кровь обязательно с вены нужна?

– Желательно. Нам для общего анализа.

– А если нежелательно?

– Тогда и из пальца подойдёт.

Бортников повернулся ко мне:

– Из пальца сдашь?

Я качнула головой:

– Уж лучше из пальца.

Пришла медсестра со скарификатором. Протёрла палец спиртом и стала приближаться к нему этой штукой.

– Ай-йа! – завопила я и начала оттягивать к себе палец.

– Я ещё ничего не сделала. – удивилась медсестра: Ты в школе из пальца кровь сдавала?

– Нет. Обычно меня проносило. Сбегала…

– Это совершенно не больно. – стала утешать меня она.

Медсестра снова занесла это штуку над пальцем. Я пристально смотрела и приоткрыла рот, приготовившись закричать. Глаза испуганно следили за скарификатором. Медсестра посмотрела на меня и убрала этот чудовищный инструмент:

– Дай мне руку и отвернись, чтобы ничего не видеть. Я тебе пальчик разотру, а потом попробуем. Хорошо?

Я вновь дала ей руку. Она протянула руку у себя подмышкой, так, что мне не было видно, что она там творит. Начала мять безымянный палец. Хопаньки! И воткнула скарификатор. Меня всю передёрнуло, и я завопила.

– Всё уже, – повернулась ко мне она: колоть больше не буду. Дай мне только немного крови для анализа взять.

На пальце образовалась капелька крови. Вроде больше не болит. Медсестра начала выдавливать из пальца кровь и собирать её длинной пипеткой. Фу… Самое страшное позади. Потом меня увезли в просторную палату с большой мягкой кроватью и приятным запахом. Накормили вкусно – вкусно. Закрепили за мной санитарочку, которая мне помогала справлять нужду. Ночью я выплыла из своего тела. Какая-то светлая почти прозрачная сфера крутилась около моего тела. Что ты у нас такое? И я прилипла к ней. Сфера пролетела сквозь стену в другие комнаты. В одной из них молодой мужчина растирал себе ноги. Рядом с кроватью стояла инвалидная коляска. Похоже не одна я такая в этом месте. Но у него получалось немного шевелить пальцами ног. Может, тогда и мне смогут помочь? Затем сфера вылетела из здания и быстро улетела. Я прилипшая к ней тоже продолжала путь. Закончился путь на военной базе. Сфера влетела в мужчину в инвалидной коляске, и он открыл глаза. В правой руке у него был простой карандаш, а под рукой альбомный лист, на котором была нарисована я. Как это так? Он может рисовать, не находясь в теле? В левой руке он держал солдатскую штампованную пуговицу с оттиском звезды. Рядом с ним находился военный, который отслеживал на небольшом приборе индикаторы. Сфера исчезла в инвалиде, а лампочка на приборе не погасла. Военный нажал на кнопку на приборе. Раздался отвратительный писк. Сильными вибрациями меня начало утягивать наружу. Я подумала про этого инвалида и прилипла к нему. Военный подождал немного. Судя по стрелкам, показатели на нём его не устраивали. Он нажал ещё раз на кнопку. Снова этот противный писк. Лампочка не потухла. Несколько раз он понажимал на кнопку. Лампочка продолжала гореть. Затем он выключил прибор и на английском языке начал разговаривать с этим инвалидом. Естественно, что я не знаю английский язык. Поэтому и понять о чём они разговаривали, тоже было не в моей власти. Инвалид положил пуговицу и рисунок на стол. Военный выкатил его на коляске из комнаты. А я решила остаться. Сразу вспомнился разговор с Марфой о том, что лучше бы о тебе никто не знал. Рисунок моей физиономии получился идеальным. Я не смогу его уничтожить, не получится. Пуговица тоже для них важна. Так они могут следить за нашим ФСБ? Ну, а что я могу? Я попробовала толкнуть пуговицу. Ничего… Прилипла к ней и постаралась поплыть в любую сторону. Очень медленно пуговица поползла за мною. Минут пять потребовалось мне, чтобы утянуть к краю стола. Пуговица упала на пол. В углу комнаты на плинтусе нет пластикового уголка и небольшая дырка под пол. Дальше я эту пуговицу в течение часа тянула в эту дыру. Получилось. Пуговица заехала в угол и провалилась. Ну а с рисунком как быть? Прилипла к рисунку. Попыталась тянуть. А куда его тянуть? Его негде спрятать. Надо вернуться на Лубянку и сообщить Александру Васильевичу. Пару часов мне потребовалось, чтобы вернуться в своё тело. Время ночь.

Утро. Пришли меня покормить.

– Мне нужно срочно поговорить с Александром Васильевичем. – попросила я.

Молча санитар ушёл за дверь. Через пару минут вернулся за мной и укатил к Бортникову.

– Привет. Что там у тебя, Лена?

– Сегодня ночью у нас был визитёр. Я полетела с ним. Это была какая-то воинская база.

– Стоп! Как ты поняла, что у нас был визитёр?

– Я его видела.

– Кого «его»?

– Сначала это был слабо светящийся шар, а потом он прилетел на иностранную базу и влетел в инвалида в коляске.

– Так! Ты успела лететь за этим шаром?

– Нет, я к нему прилипла. Он меня сам нёс.

– Присосалась значит… Теперь поподробнее обо всём что видела.

– Вот, значит, прилетели на базу. Этот шарик влетел в инвалида и тот ожил. Наверное, такой же, как я.

– У него в руках что-нибудь было?

– Да, в левой руке пуговица со звёздочкой штампованной.

– Стой… Пуговица. Сейчас принесут, посмотри – такая же будет…

Александр Васильевич позвонил по телефону:

– Принесите мне в кабинет солдатскую пуговицу. Как можно быстрее.

Затем он положил трубку:

– Продолжай, Лен.

– В другой руке карандаш, а под ней рисунок меня.

– Ммм… Вот какие способности у него есть… Художник, стало быть. Но зато мы и твои способности теперь знаем. Ты особенная, и видишь других особенных, когда они находятся вне себя.

– Они теперь знают, как я выгляжу.

– Они не знают, что ты можешь.

– Да, если только они сейчас нас не подслушивают…

– Верно. Пуговица. – призадумался Александр Васильевич.

– Я её спрятала.

– Как? Ты можешь двигать предметы?

– Я, как улитка тянула пуговицу в угол, чтобы уронить в щель. Очень долго тянула.

– Ай, да ты умница какая! Это хорошо. Лишила их трассировщика.

– Какого?

– Пуговицы. Она и есть трассировщик. Тебя, когда проверяли, мужчина дал тебе ручку и попросил по ней найти место, где она была или кому принадлежала. Ты появилась в нужной комнате. Для тебя ручка была трассировщиком. Для того особенного пуговица.

В кабинет постучались и вошли. Солдат принёс пуговицу со звездой. Александр Васильевич, показывая её мне на ладони:

– Такая была?

– Да, такая же.

– Ясно, а мы и не подозревали, что за нами следят. Значит, все наши особенные у них уже есть в зарисовках. Плохо, очень плохо. Со своим рисунком что-нибудь сделала?

– Нет. Прятать его негде было.

– На каком языке на базе разговаривали?

– На английском.

– О чём не знаешь?

– Нет, конечно.

– С чего ты тогда решила, что это был английский язык.

– Слышала песни на английском языке, очень похоже, что он.

– Ясно… Что-то ещё?

– А, у них приборчик был, который пытался меня писком сдуть. С лампочкой такой и со стрелочками…

– И не сдул?

– Нет. Я к инвалиду прицепилась.

– Как нам с тобой повезло! Вот и третья твоя особенность. Других особенных он сдувает. Надо будет тебе позывной придумать… Кличку подходящую.

– У меня имя есть. Я не домашнее животное, чтобы мне кликуху давать.

– Хо-ро-шо. Будешь Леной, так и быть. Лен, а ты можешь по ночам дежурить на случай появления у нас особенных. Ты ведь их видишь.

– Ладно, покараулю.

Наш разговор закончился. Меня повезли на процедуры. Размяли спину… Очень больно было. Говорят, небольшие пролежни образовались, пока была дома. Но массажем это дело поправимо. Так и день пролетел. В моей палате прикрепили телевизор, чтобы не скучно было вечерами одной быть.

Ночью заступила в караул. Летала по всему зданию, но подобных светящихся сфер мною не было обнаружено. Чисто. Опять утро. Врачи доложили Александру Васильевичу результаты обследования. Неутешительные… В месте моего перелома позвоночника неправильно срослись позвонки и зажали спинной мозг. От уровня лопаток в сторону нижних конечностей произошло омертвление спинномозговой ткани, а это очень нехорошо. Больше месяца я находилась на Лубянке. Визитёры во время караулов мне больше не попадались. За это время мне вживили зубы. Пропоили лекарствами и витаминами. И сделали операцию на позвоночник. Теперь мозг в спине ничего не передавливало, но и движение в ноги не вернулось. Я начала чувствовать нижней частью тела температуру. Холод и тепло. Да и спина совсем перестала болеть. Александр Васильевич предупредил, что с мамой всё это время работал психолог, и что теперь она устроилась на работу. Ещё ко мне будут приходить заказные учителя для моего качественного обучения. В пятницу утром меня вместе с коляской увезли домой. Приятно удивило отсутствие запаха старья в квартире. Небольшой косметический ремонт и новый ламинат вместо крашенного ДВП. В моей комнате для меня поставили удобную кровать и письменный стол с удобством при подъезде на коляске, а также место для ещё одного человека. Мама очень изменилась. Мутные глаза и пьяное лицо сменились осознанностью и печалью. Всё-таки наша семья лишилась Димки. Армен был не с нашей помойки, наша квартира была для него лишь местом, где можно было перекантоваться и развлечься с мамой, а Димка помощником по распространению. Я впервые задалась вопросом: Кто был моим отцом? Я росла с мамой, которая только меняла себе мужиков. Не из воздуха же я появилась… Вечером, сидя в общей комнате с мамой я подняла этот вопрос:

– Мам, я тебя никогда не спрашивала об этом, но кто мой папа?

Она долго мялась:

– Не знаю доченька… У меня в то время несколько мужчин было одновременно…

– Несколько – это сколько? Хочешь сказать, что я «дочь полка»?

По её лицу было видно, что ей было неприятно вспоминать то прошлое. И словами «несколько одновременно» говорило об одном заменяющих эти по смыслу словом «шлюха». Согласитесь, неприятно сказать о себе: «Я была шлюха».

– Двое местных и один залётный командировочный. Он ещё тогда свою сумку с вещами оставил, когда впопыхах собирался в аэропорт. Так за вещами и не вернулся. – ответила мама.

– Тогда отчество у меня чьё? – продолжила я.

– Когда ты родилась, у меня уже был другой. Его отчество тебе и написала, но он тебе не папа. И он под тебя не подписался, а просто свалил из моей жизни.

– Местные – это кто?

– Доча, зачем тебе это? Поверь мне, ты им точно не нужна…

– Хочу посмотреть в кого я таким хлебалом вышла.

– Ты у меня хорошенькая.

– Не надо мне тут чесать. Я себя вижу в зеркало, и что я там вижу – мне очень не нравится. Кто эти местные?

– Один уже помер давно. Второй – Митюхинский с четвёртого этажа.

– У него же дети старше меня… И жена есть всё ещё.

– Он просто меня навещал иногда…

– Командировочный откуда?

– Не знаю. Он в местной гостинице тогда останавливался. Прогуливался рядом с домом. Начал шутить, заигрывать. Пришёл в гости с коньяком и конфетами, ну и заночевал перед отлётом.

– Как звали то хоть?

– Не помню.

Вот и поговорили. Кто папа, так и не понятно. Посидели ещё немного. Мама рассказала, что из «фонда» помогли Димке могилу сделать, плиту красиво оформили. Она над ней неделю назад полдня простояла. Пустота внутри и жить не хочется, только ради меня сейчас не хочет на себя руки наложить. Я обняла её:

– Не надо мам, ты у меня одна осталась…

– И ты у меня одна…

С понедельника меня начали навещать заказные учителя. Каждый приходил по своей тематике, как по расписанию. И обучали так, прямо конкретно, вдалбливали знания в меня. Юра тоже узнал, что я вернулась домой и вместе с Ириной Борисовной навестили меня. Счастливые они… В глазах огонь, когда глядят друг на друга. Вот это я понимаю – любовь. У меня вряд ли такое может случиться. Кто глянет на страшную инвалидку? И в мозг закралось желание наглотаться таблеток, да и откинуть ласты. Вечером, когда уже никого не было, сгребла с полки все таблетки и закинула в рот полную ладонь. Потянулась за стаканом воды.

– Стой! – услышала голос мамы, которая стояла около двери в мою комнату: Не хочешь со мной поделиться? Мне тогда тоже не будет смысла жить. Думаешь одна ты такая?

Я выплюнула всю эту горсть таблеток и расплакалась. Мама расплакалась следом, подошла и обняла.

– Почему я такая невезучая? – сквозь всхлипывания проронила я: За что меня наказывают? Я не хочу вот так одна всю жизнь провести.

– Ты не одна доча. Я буду с тобой… До конца…

– До чьего конца?

– Хоть моего… Хоть твоего…

Я пообещала маме, что больше не стану пытаться с собой что-нибудь сделать. И взяла такое же обещание с неё.

В рабочие дни мама уходила на работу. Её взяли уборщицей в офисное здание. И пока что она неплохо справлялась со своей работой. А я старалась впитывать в себя все знания, которые мне давали приходящие учителя. Как-то я даже поинтересовалась, сколько им платят за меня. Они не стали открывать секрет, сообщили, что их нанимают обычно очень состоятельные люди. Неужели я такая важная птица? Ну что ж, посмотрим, что будет дальше. Через несколько месяцев позвонили моей маме и предложили, чтобы я прошла профилактическое лечение. Мне уже и самой дома надоело сидеть. По ночам в нашем районе ничего особенного не происходило. Летала по округе в надежде найти нарушителей. Просто сдавать мальцов, которые тырили красивые колпачки с колёс автомобилей – не интересно было. Кто-то обгадил дверь соседа. Ну не за просто так же он сделал… Явно, есть косяк за пострадавшим. Я тоже так делала. Поэтому пусть сами разбираются.

Из дома меня опять забирала старая машина скорой помощи. По приезду сделали обследование. Кровь на анализ строго из пальчика. Ближе к вечеру меня навестил Александр Васильевич с ещё одним мужчиной пред пенсионного возраста.

– Лена, позволь представить человека, который будет заниматься с тобой в твоих особенностях. Владимир Емельянович. Здесь он тебе будет заменять папу и маму. Он человек опытный, грамотный и любит по душам поговорить.

– На маму он не очень похож. А папы у меня нет. – поморщилась я.

– Я скорее ей в дедушки гожусь. У тебя есть дедушка? – вступил в разговор Владимир Емельянович.

– И дедушки у меня нет. – вздохнула я.

– Считай, что уже есть.

Александр Васильевич покинул нас, а мы продолжили общение. Владимир Емельянович присел на стул рядом со мной:

– Можешь меня Вовой звать. Не люблю, когда ещё отчество добавляют. Вроде вырос, а в душе как пацан.

– Ладно. Вова, у тебя дети есть?

– Дочка во Владивостоке живёт.

– Одна?

– Да одна. Я же военный. Жена долго не стала со мной по военным частям разъезжать. Развелась. Дочка выросла, вышла замуж и уехала. Папа из меня никакой вышел. Постоянно в части был, времени на неё не находилось.

– С чего ты тогда решил, что из тебя сейчас хороший дедушка для меня выйдет?

Владимир Емельянович улыбнулся:

– Потому, что всё своё время я на тебя тратить буду.

– Может не надо?

– Этот вопрос ты Александру Васильевичу задай. Давай, сейчас покушай и я за тобой зайду.

Меня как обычно вкусно покормили, и Владимир Емельянович сам укатил меня в большую аудиторию.

– У нас за городом новый большой комплекс строится. Свежий воздух, большое пространство. Там намного лучше, чем здесь будет. Столько оборудования закупили. Через годик – два туда переедем. Ладно, давай немного больше друг о друге узнаем…

– Зачем?

– Чтобы больше доверять друг другу. Спроси у меня что хочешь.

– Что у тебя спросить можно? Ты вечно в этих стенах находишься.

– Нет не вечно, только последние два года?

– А до этого, где был?

– Да практически всю Россию объехал. В основном выполнял спецзадания.

– Вова, ты убивал кого-нибудь?

– И такое было. Во время войны в Чечне устранял полевых командиров боевиков. И пару раз шпионов попозже, которых не получилось бы взять без потерь.

– И как это убивать?

– Сначала внутри всё сжималось. А потом уяснил одну для меня истину: если я этого не сделаю, то неизвестно, сколько ещё невинного народу он положить сможет.

– Сработало?

– Да, если не было выбора – устранял. Была возможность взять в плен – брал.

– Ладно, возьму тебя в дедушки, если научишь из пистолета стрелять.

– А вот пистолет я тебе не дам. У нас есть инструкции… Не положено из соображения безопасности.

– Тогда беру свои слова обратно. Не дедушка ты мне более!

– Давай поживём, а потом увидим. У нас сегодня проверка скорости перемещения по трассировщикам. В курсе что это?

– Да, в курсе.

– Тогда делаем так. Вот три кружка из ЛДСП. Их выпилили из трёх разных столов. Столы эти находятся на разных расстояниях отсюда. Ты покидаешь тело, я тебя засекаю вот этим прибором и когда даю команду, ты по трассировщику летишь до стола, а потом сразу обратно. Так делаем три раза. Я засекаю время, и рассчитываем твою скорость. Понятно?

– Понятно – ответила я.

– Давай, выходи.

Я сосредоточилась. Стало холодно, руки покрылись мурашками, и волосы на них встали дыбом. Не получается… Я открыла глаза:

– Я замёрзла.

Владимир Емельянович сходил за тёплым одеялом и затем укутал в него:

– Повторим? Согрелась?

Я попыталась снова. Дома ведь я всегда из кровати вылетала из тела и всегда лежала под одеялом, за исключением редких случаев. В этот раз всё получилось. На столике возле Владимира Емельяновича лежал прибор, на котором загорелась лампочка.

– Хорошо, вижу тебя. Начнём вот с этого кругляшка.

Он взял в руки секундомер и, нажав на кнопку, произнёс:

– Поехали!

Я по трассировщику полетела. Прошло несколько минут. Я оказалась рядом со столом, в середине которого была выпилена круглая дырка. Наверное, он. Теперь обратно. Обратная дорога заняла примерно такое же время. Лампочка на приборе у Владимира Емельяновича загорелась, и он засёк моё присутствие на секундомере. Записал себе на листочек.

– Теперь второй кружок… Поехали.

Секундомер начал отсчёт второго задания, а я полетела по второму трассеру до второго стола. Летела чуть ли не час, а то и больше и столько же обратно. Владимир Емельянович уже заскучал за столом. Но только загорелась лампочка, остановил секундомер и записал на листок.

– Я вот думаю, может, завтра третий стол проверим? Там ещё больше расстояние. Давай, возвращайся в себя.

Я открыла глаза:

– Ну как я?

– Паршиво… На пятьсот километров скорость по сравнению с другими слабенькая. На тысячу вдвое хуже. Просто уже представляю, насколько затянется третий стол. Поэтому давай сегодня на процедуры и отдыхай, а завтра с самого утра приступим.

– Да, давай завтра, а то я немного устала.

Владимир Емельянович укатил меня на процедуры и передал коляску медицинскому персоналу. А вечером он снова навестил меня:

– Можно к тебе?

– Заходи, если больше некуда идти.

Я валялась в кровати и смотрела телевизор. Он присел рядом:

– Ты говорила, что у тебя папы нет. Он умер?

– Не знаю, его просто нет. Мама и сама не знает, кто мой папа.

– Как так получилось, что даже мама не знает?

– Она в то время с разными мужиками шлялась.

– Извини, я не знал…

– Чего извиняться, если оно так и было на самом деле?

– А ты хочешь узнать кто твой папа?

– Даже не знаю. Я ему точно не нужна. А вот в лицо хочется плюнуть за то, что он меня такую страшную сотворил.

– Может просто он про тебя не знает. Знаешь, не всегда люди смотрят на внешний вид. Я вижу внутреннюю красоту. И ты очень даже ничего. Я люблю, когда мне всю правду в глаза говорят. Тебе нравится, когда перед тобой юлят?

– Ненавижу.

– Даже если кто-то красивый врёт – уже противно, правда. У тебя есть друзья?

– Нет. Хотя, наверное, я воспринимаю их как друзей. Мой участковый, который меня постоянно выгораживал. Вечно наставлял на путь правильный. Учительница, которая за меня всегда волновалась. И даже когда это со мной случилось, приходила по своему желанию и взяла надо мной шефство по обучению на дому. Не бросила.

– А знаешь почему? Потому, что ты им понравилась своей честностью, как и мне. Мне, например, интересно с тобой общаться. Ну, что попробуем найти твоего отца? Что там про них мама говорит?

– Один мама говорит, уже откинулся. Второй сосед из нашего дома. Митюхинский фамилия. А третий командировочный был. Она даже его имени не помнит.

– О как! Богатая у неё была молодость на приключения.

– Да, не говори…

– Ладно, мёртвого вычёркиваем сразу. Мертвецов не надо беспокоить. Второго проверим по ДНК.

– Это как?

Владимир Емельянович почесал затылок:

– Достаточно одного его волоса, для того чтобы определить папа тебе или нет. А вот с третьим досада… Что про него известно?

– Жил в гостинице рядом с нами. Переспал с мамкой и улетел утром на самолёте.

– Не густо. Если учесть, что уже двенадцать лет то прошло. Может от него что-то осталось у матери?

– Уже, наверное, нет. Говорила, что сумку свою с вещами второпях забыл.

– Ладно, подумаем. Через час почти весь персонал уходит с работы. Не хочешь по коридорам покататься?

– Нет, не хочу. Что там делать?

– Нет, ты хочешь по коридорам покататься. – настоятельно сказал Владимир Емельянович.

Я призадумалась:

– Правда, хочу?

– Очень хочешь…

– Ладно… Очень хочу.

– Тогда я за тобой зайду попозже.

Владимир Емельянович ушёл. Интересно, почему он настоял на прогулке?

Вернулся он примерно через час:

– Ну что? Поехали?

– Давай.

Я заползла в свою коляску, и он покатил меня по коридорам, потом вниз на лифте, потом по пандусу ещё вниз в подвал. Я спросила его:

– Вова, ты меня куда везёшь?

– На мясо разделывать! – он широко раскрыл глаза и устрашающей улыбкой: Ха-ха-ха.

– Хорош прикалываться! Куда?

Он сделал серьёзное лицо:

– Сейчас приедем и увидишь.

Мы въехали в длинный зал с мишенями.

– Ты же хотела пострелять?

– Ты серьёзно? – обрадовалась я: Ты же сказал, что не положено?

– У нас во многих помещениях прослушка стоит. Я должен был подставляться?

– У меня в палате тоже стоит?

– Не только прослушка, но и видеонаблюдение.

– Зачем?

– Для твоей же безопасности.

Он провёз меня на коляске за огневой рубеж, на огневом рубеже я бы не смогла стрелять. Передо мной открылось пространство с мишенями. Владимир Емельянович принёс пистолет с наушниками и начал показывать мне, как им пользоваться:

– Я сейчас пару раз выстрелю. На, надень наушники. Потом покажу, как держать и стрелять.

Я натянула наушники. Владимир Емельянович прицелился в мишень и сделал несколько выстрелов. Все выстрелы попали практически в середину.

– Круто! – похвалила его я.

– Теперь ты.

Он вложил мне в руки пистолет:

– Держи очень крепко, чтобы не вырвался. У него при выстреле будет отдача в руку и немного подымет ствол. При первом выстреле после нажатия курка, сразу отведи палец от него подальше, чтобы не сделать второй неконтролируемый выстрел. Прицел ведётся через целик и мушку. Выравниваем прорезь целика и мушку в точку, которую хотим попасть. Палец ложем на курок непосредственно перед выстрелом, когда уже нацелилась. Оружие никогда не наводим через людей, только из нижнего положения сразу в сторону цели. Пистолет держишь на вытянутых руках. Держать лучше двумя руками. Одной, которой держишь, той и стреляешь. Второй придерживаешь. Ты правша, левша?

– Правая рука основная.

– Значит, стреляешь правой рукой и прицеливаешься в основном, правым глазом. Левый вспомогательный. Я буду коляску держать.

Владимир Емельянович зашёл сзади коляски:

– Начинай целиться.

Я вытянула руки, крепко обхватила пистолет и навела на центр мишени.

– Нацелилась? Стреляй. – скомандовал Владимир Емельянович.

Я нажала на курок и сразу убрала палец. Пистолет дёрнулся, но я его удержала. Владимир Емельянович взял у меня из руки пистолет и сходил за мишенью. Вернулся и показал моё умение: РОВНО В ЦЕНТР!!!

– Стреляешь очень хорошо, но лучше использовать своё умение не на убийство, а так для соревнования. Надеюсь, что в жизни тебе это не пригодится. Хочешь ещё пострелять?

– Конечно!

Владимир Емельянович зарядил свежую обойму патронов в пистолет и вложил его мне в руку. Зашёл сзади коляски:

– Третья мишень. По готовности…

Я прицелилась и выстрелила раз. Затем ещё раз… И ещё несколько раз. Все мои попадания не убежали за общий круг цели. Я убрала палец с курка и аккуратно вернула Владимиру Емельяновичу пистолет, опустив его стволом почти вниз:

– Зачёт. Беру тебя своим дедом.

Он взял пистолет, извлёк обойму и патрон из ствола:

– А я вот подумаю ещё, брать ли себе киллера во внучки.

Затем он увёз меня обратно в палату и ушёл со словами:

– Хорошо погуляли. Давай, до завтра. После завтрака я за тобой зайду.

Я попрощалась с ним. Очень хороший дед! От ощущений во мне бурлила кровь и хорошее настроение. Немного болела правая рука в районе большого пальца, наверное, из-за отдачи пистолета. Теперь под одеяло и в караул. Я выплыла из тела и стала облетать сквозь стены все помещения. Тишина, покой. Никаких визитёров…

Утро. После завтрака за мной зашёл Владимир Емельянович.

– Привет, дедуля! – поприветствовала я его.

– Привет, привет. – ответил он мне: Продолжим наши эксперименты?

– Да, поехали.

Он обернул меня одеялом в коляске и докатил до аудитории с кругляшками от столов. Включил прибор определения. Достал секундомер. Я выплыла из себя. На приборе загорелась лампочка моего присутствия.

– Поехали. – скомандовал Владимир Емельянович.

Я по кругляшку от третьего стола полетела его искать. Летела около двух часов, потом связь со столом пропала. Куда дальше? Остановилась. Представила себе этот кругляш. Нет, не чувствую. Назад в тело. Назад тоже долго возвращалась. Когда открыла глаза, Владимир Емельянович произнёс:

– Ожидаемо… Ещё медленнее.

– Я не долетела до стола, пропала с ним связь. Я вернулась.

– Даа… Значит у тебя ограниченная дальность. Завтра попробуем на дальность 1250 километров. А скорость получается уже на много хуже. Надо определить твой предел. Нарисую график твоей зависимости времени нахождения в пути, от расстояния и при планируемых операциях будем исходить из него. Но лучше использовать твои умения где-то на местном фронте.

Владимир Емельянович увёз меня на процедуры к медикам и оставил там на их попечительство. Дальше всё по расписанию.

Утро следующего дня. После завтрака я опять в аудитории перед столом с кругляшками от столов. Я укуталась в одеяло и выплыла из себя. Лампочка на приборе Владимира Емельяновича загорелась. В дальнем углу аудитории я едва разглядела светящуюся сферу. При появлении лампочки на приборе она быстро приблизилась к кругляшу. Я прилипла к этой сфере. Владимир Емельянович дал команду старт. И эта сфера с огромной скоростью полетела по этому трассировщику. Что этому особенному надо там? Буквально минут за пять мы оказались у третьего стола. Сфера облетела стол. Что он там искал? А потом так же быстро вернулась в Москву неподалёку от здания на Лубянке, около заброшенного колодца. А затем уже не так быстро просочились вовнутрь здания и вернулись в аудиторию. Я не стала отлипать от этой сферы. Владимир Емельянович увидел загоревшуюся лампочку и засёк на секундомере:

– Ого! Да ты сегодня метеор. Давай, возвращайся.

Сфера сразу удалилась из помещения ФСБ и на скорости полетела подальше. Каких-то минут десять, и я оказалась на военной базе. Иностранной базе… Сфера влетела в того же инвалида, которого я видела раньше. Он открыл глаза. Я стазу отлипла и отлетела как можно дальше в самый дальний угол комнаты. Лампочка на приборе, то загоралась, то гасла. Военный начал нажимать на кнопку и свист из него пытался сдуть меня вибрациями, но у него ничего не получалось. Я отклеилась и вылетела за пределы этой комнаты, чтобы это прекратить и приклеилась к какой-то машине. Свист прекратился. Я вернулась обратно в комнату с инвалидом. Военный уже выключил прибор и укатывал инвалида из комнаты. На столе лежала фиолетовая женская перчатка. Это его трассировщик? Неужели наши солдаты такое носят? Надо вернуться назад, рассказать всё Владимиру Емельяновичу. Я вылетела наружу и упёрлась в купол. Он выглядел, как стеклянный и накрывал почти полностью всю базу. Но солдаты сквозь него спокойненько проходили. Видимо, этот купол специальная защита от особенных. А почему у нас такого нет? У нас нет и прибора, который может выталкивать. Будь оно у нас, мы бы проблем не знали с визитёрами. А так залетай, смотри на всё, что происходит… Как мне отсюда выбраться? Несколько часов я кружила вдоль купола, пытаясь найти хоть какую-нибудь дырочку, чтобы сбежать. Купол пропал наконец-то. Я вылетела за его пределы. Из военной базы вылетела светящаяся сфера, и купол опять закрылся. Нет дорогой! Я за тобой не полечу. Назад, в тело. Я подумала про своё тело и начала перемещаться в его сторону. Сфера улетела в другом направлении, значит не к нам. Хорошо, что не прицепилась… Когда пролетала мимо какого-то города, то решила узнать, где я хоть нахожусь. Въезд в город по автомобильной трассе был подписан на английском языке как Рига. Это же вроде Прибалтика. Я опять подумала про своё тело и полетела дальше. Спустя около двух часов я вернулась в тело. Оно находилось в медицинском отсеке, где надо мной крутились врачи. Возле меня сидел Владимир Емельянович. Лампочка загорелась. Я открыла глаза, и лампочка на приборе потухла. Владимир Емельянович подошёл:

– Фу… Ты меня напугала. Ты где заблудилась?

– У нас снова был визитёр. К нему прилипла.

– Какой визитёр?

– Особенный шпион к нам залетал.

– Ааа… Вот о чём мне говорил Александр Васильевич. Ты их видишь, когда они вне себя.

– Да.

– Что он делал? Где был?

– Ваш прибор далеко не определяет присутствие особенных.

– Да, я знаю… Уж что есть.

– У них в принципе тоже. Когда я выплыла из себя, он уже висел в дальнем углу аудитории. Я к нему сразу прилипла, чтобы не сбежал.

– Как прилипла? Присосалась как пиявка?

– Примерно.

– Что дальше?

– Он по кругляшку от третьего стола очень быстро пролетел до стола, а потом вернулся сюда.

– Ты на нём была?

– Да.

– Так вот чью скорость я засёк. Это он так быстро летает. А я подумал, что ты научилась.

– Я не тормоз! Понятно?

– Конечно… Рассказывай, что дальше было?

– Потом он улетел на базу военную. Трассировщик у него фиолетовая женская перчатка.

– После стола вы вернулись куда?

– Недалеко от входа в ваше здание есть заброшенный колодец с люком. К нему прилетел сначала, потом уже полетел в аудиторию. – припомнила я.

– Интересно, что ему от наших кругов нужно было? Может, проверял, чтобы наши трассировщики к ним не вели? Ладно, дальше база. Не знаешь, где база находится?

– Когда назад летела, то через Ригу путь проходил.

– Ясно, там за ней как раз Натовская база находится. Инвалид тот же был?

– Да, он. Деда, а почему у нас нет оборудования, которое выталкивает или накрывает территорию колпаком от таких как я?

– Каким колпаком? Что-то новенькое изобрели?

– Да, я обратно не могла долго улететь, потому что базу накрыли колпаком, и я ничего не могла сделать.

– Тааак… Спасибо за информацию. Выталкивающее оборудование у нас почти готово, наши умы дорабатывают их уже существующую технологию. Обкатают и наштампуем. А вот купол… Зашлём шпионов с оборудованием, пусть сканируют по несущей частоте и характеристикам сигнала. Всё, молодец. Спасибо. Кушать и отдыхай.

Меня увезли в палату. Вечером ко мне в гости заскочил Владимир Емельянович:

– Что, внучка, как ты?

– Да нормально, как ещё.

– Не хочешь выучить английский язык? В совершенстве выучить… Есть у нас методика изучения языков. Усваивается очень быстро. Мы тут, с начальством обмозговали, что если тебя на задания будем посылать, а посылать сама понимаешь в стан к врагу. Как мы узнаем, о чём они там говорят. Ты единственная кто может присосаться к чему-нибудь, чтобы не сдуло.

– Почему нет… Будет чем время коротать. Тут скучняк такой. Может, поедем «по коридорам покатаемся»?

– Так часто кататься нельзя. Вдруг шины на коляске сотрутся. Потом как-нибудь.

– Ясно. Нельзя, так нельзя.

Владимир Емельянович завёл разговор про моего отца:

– Лена, проверили мы твоего соседа на отцовство – это не он. Надо искать вещи с сумкой третьего кандидата. А ещё мы осмотрели колодец, про который ты говорила. Нашли в нём пару той перчатки, которую ты видела. Увезли чёрте куда… Пусть полетает…

Месяц пролетел незаметно. Меня по новой методике обучения учили английскому языку. Врачи попытались восстановить усохший участок спинного мозга. Не получилось. Сказали, что ещё можно попытаться одним дорогущим препаратом от СМА (Спинальная Мышечная Атрофия). Это немножко не то, что у меня. Но шансы сказали есть. Препарат «Золгенсма» стоит больше двух миллионов… Долларов! И его ещё нужно будет подождать. Откуда у меня два миллиона долларов могут взяться? Я в жизнь не рассчитаюсь за один такой укол. И пока этот вопрос поставили на паузу. Я понимаю, что для государства два миллиона баксов сущий пустяк, но кто его даст… Приборчики по выталкиванию, как и говорил Владимир Емельянович, запустили в партию. Попробовали на других особенных, сдувает лучше, чем у зарубежных аналогов. Не изменилось одно: если я прилипла, меня уже ничем не сдуешь. Этим я и особеннее особенных. Проверили мои способности и на другом нашем особенном. Я вне тела его вижу, он меня нет и даже не чувствует моего присутствия. Короче шпионка на шпионов. Наши люди в Латвии около базы НАТО оборудованием срисовали необходимые данные для изобретения и запуска своего купола. Несколько раз Владимир Емельянович возил меня в подвал пострелять. Спорили на шоколадку, кто точнее стреляет. Он проиграл. Зато начал отмазываться: глаза хуже видят, руки старческие плохо пистолет держат. Но шоколадку принёс. Пришло время покинуть Лубянку. На прощание Владимир Емельянович обнял меня:

– Приезжай в гости ещё внучка.

– Обязательно деда приеду.

Дома я допекла маму, чтобы она порылась в вещах, может всё-таки найдёт что-то от того командировочного. И знаете что? Вещей то конечно не осталось, а вот сумка видимо пригодилась, нарыли в шкафу. Ночью я попробовала использовать как трассировщик. Летела долго, а потом потеряла связь, и пришлось возвращаться. Попробую через Владимира Емельяновича, потом пробить.

Через два месяца меня снова забрали на Лубянку. Я даже соскучилась по Владимиру Емельяновичу. Но на месте его не оказалось. Александр Васильевич рассказал мне:

– Владимир Емельянович ещё неделю будет в новом здании заниматься установкой и проверкой купола. А пока займёмся твоим здоровьем. Мы заказали для тебя один препарат, и он уже пришёл. Нужно сделать инъекцию. А дальше только наблюдать…

Меня увезли и сделали укольчик. Да, тот самый, дорогой укольчик. Мне! Бесплатно! Всё своё основное время я проводила за обучением английскому. Ещё проходила профилактику организма так сказать. Процедуры магнитотерапии на позвоночник и массаж. На выходных появился Владимир Емельянович и сразу ко мне:

– Ленусик, привет!

– Здорово деда.

– Как ты?

– Лучше всех. Мне укольчик сделали. Жду результата.

Но результат не проявился ни через неделю, ни через месяц. Врачи сказали, что какой-то там белок стал лучше в организме выделяться, но на этом и всё. В жопу ушли два с лишним миллиона. Я стала немного нервной и грубой. Мне стопудово больше уже не ходить. Но и на этом спасибо, что попробовали. Отдушиной была стрельба из пистолета с Владимиром Емельяновичем. Единственный человек, с которым мне было хорошо. Мы могли свободно поговорить на любую тему. Мне кажется, что и он ко мне привязался. Я показала ему сумку маминого командировочного и рассказала, что у меня не получилось до него добраться. Видимо расстояние до него всяко больше тысячи километров, и он сказал, что поможет. На следующий день он мне сообщил:

– Отыскали командировочного. В Челябинске живёт. Сегодня местные ФСБшники по моей просьбе ДНК у него незаметно возьмут. От этого и будем исходить.

На следующий день Владимир Емельянович пришёл с результатами и положил передо мной папку с данными:

– Да, тот командировочный твой папа. Зовут Александр Николаевич Новосёлов. Сорок один год. Вот фотография. Похожа ты на него. Есть семья и дети. И в то время уже всё это было… Бизнесмен. Полностью зависит от денег и влияния жены. Говорят образцовый семьянин.

– Ага. Но мы то знаем, где он свой «образец» использовал. – поехидничала я.

– Вот бумаги, твоя и его ДНК. Юридическое подтверждение анализов. Адрес проживания. Телефон. Захочешь позвонить – пожалуйста. Навестить – организуем. Только подумай, стоит ли оно того.

Несколько дней наличие папы мне не давало покоя. Мне то хотелось его увидеть, то нет. А может он будет рад меня видеть. Только как на меня отреагирует его семья? Понятно, что я в эту семью не войду, но зато он будет знать обо мне. Ну, мало ли… Я приняла решение: надо навестить. Всё будет понятно по глазам. Не зря же говорят, что глаза – зеркало души. При встрече с Владимиром Емельяновичем я попросила его:

– Дедуль, можешь мне с папой встречу организовать?

– Решилась, значит?

– Мне будет достаточно одного дня, чтобы понять, что он за человек. Зато потом меня уже не будет совесть мучить, что не увиделась с ним.

– Хорошо организуем. Встреча будет у него в офисе, чтобы пока без участия его семьи. Договоримся о переговорах, только не будем уточнять каких. Дальше принимать решения будешь сама. Я буду рядом и в обиду не дам.

До Челябинска добрались самолётом. Прямо с самолёта на аэродроме нас с Владимиром Емельяновичем забрали на чёрной спецмашине и увезли в офисное здание к «папику». В переговорной он уже сидел и ждал со своими проектами в надежде подзаработать. Но в переговорную Владимир Емельянович завёз меня на каталке и тот спросил в непонятках:

– Извините, но у меня на сегодня назначено.

– Всё верно, мы назначили. – ответил Владимир Емельянович.

– Чем-то могу помочь? У меня не благотворительный фонд…

Владимир Емельянович положил перед ним папку с документами, а я начала разговор:

– Здравствуйте. Меня Лена зовут. И я являюсь Вашей дочерью…

Александр Николаевич раскрыл документы и начал просматривать их:

– Что за подстава! Какая дочь? Что за тесты? Я их не сдавал.

– Вы так не волнуйтесь, мы это сделали за Вас. – ответил Владимир Емельянович.

– Я недавно спросила маму, про то, кто мой отец. Вот и вышли на Вас. – продолжила разговор я.

– Девочка, о чём ты говоришь? Какая мама? Я женат довольно давно. У меня ни с кем на стороне ничего не было. – нервничая произнёс Александр Николаевич.

Я, сдерживая себя, старалась спокойно продолжить беседу:

– Может, Вы тогда вспомните свою командировку в Москву в 2003 году и женщину, с которой Вы провели ночь.

– Я бываю в Москве в командировках. Только не надо мне приписывать каких-то там шлюх!

– Слышь ты, гавнюк! – не сдержалась я: Как коньячки с конфетками носить, а потом трахать женщину – это нормально. А как до ответственности доходит, так и голову в жопу прячем.

Александр Николаевич бросил папку в мою сторону:

– Можете забрать свой фуфел.

– Вы можете через суд и экспертизу ДНК это оспорить. Сказать своей жене, что это фуфел. Только всё, что лежит в этой папке подтвердится. – спокойно сказал Владимир Емельянович.

– Можно я с ней один на один поговорю? – попросил «папа» Владимира Емельяновича.

Я посмотрела на деда и качнула головой. Владимир Емельянович вышел из кабинета. Александр Николаевич подошёл ближе ко мне:

– Ну, вот ты здесь… Что ты от меня хочешь? Денег?

– Мне твои деньги не нужны.

– И это мне говорит тот, кто сейчас в инвалидной коляске? Выйди на улицу детка и спроси, кому не нужны деньги. Сейчас всё везде на деньгах держится.

– Не у меня. Я ехала, чтобы увидеть папу. Наклонись ко мне, я расскажу один секрет.

Александр Николаевич подошёл и наклонился ко мне. Я смачно плюнула ему в лицо:

– Ты только это и заслужил.

Папик молча вытер мой плевок с лица ладонью.

– Можешь не очковать, я в твоей жизни больше не появлюсь. – сказала я и, крутя колёса каталки, самостоятельно выехала за дверь.

– Успокоилась? – спросил Владимир Емельянович.

– Да. – разочаровано ответила я.

В принципе это было прогнозируемо. Зато теперь я знаю, что ему я точно не нужна.

– Поехали домой. – попросила я.

Спецмашина увезла нас на самолёт, и мы вернулись в Москву.

Прошло пару лет. Мне стукнуло пятнадцать. Ну, знаете, переходный возраст, прыщи и всё такое. Немного поправилась и выглядела уже не так страшно. Я заочно ускоренно закончила школу. Мой английский был на высоте. Мне задарили электроколяску с встроенным в него массажным креслом. Мне это было необходимо, когда я по несколько дней проводила в слежке на базах противника и на длительное время оставалась под их колпаком. На груди, вместо красивой брошки, у меня закрепили катетер. Зачем сто раз в венах дырки делать. Может возраст, может безразличие к своему телу заставили меня перестать бояться игл. Совсем недавно наше подразделение переехало за город в новый реабилитационный центр, который наши спецы закрыли колпаком от особенных. Куча разных кабинетов, спортзалы. Стрельбище, которое теперь я свободно посещала. Я даже забила на свои ноги. Мышцы на них усыхали от бездействия. Сверху плотная девочка, снизу ноги анорексички. Маме дали разрешение навещать меня… Открыли секрет, где я работаю, но не открыли, что я умею. Сказали, что занимаюсь заполнением документов и по совместительству лечусь периодически. Поверила…

Мне давали задания по раскрытию и слежке за шпионской деятельностью иностранных граждан, прибывающих в Москву и Московскую область. Очень понравилось следить за одной девушкой-шпионкой. Лет двадцать с чем-то. Молодая ещё… Красавица, фигурка при ней. Герда Рихтер. Изящная родинка на шее в форме восьмёрки размером с десять копеек. Шикарный немецкий акцент придавал разговору на русском языке незабываемый оттенок, который сводил мужчин с ума. Приехала из Германии по посольской визе. Ну, вот зачем дура ввязалась во всё это? Со своей внешностью она и так бы имела всё, что захочешь. Мужчины сами штабелями укладывались бы у её ног. Любое желание по щелчку. Тяга к приключениям? Или с головой не дружит? Она договаривалась с нужными людьми и те велись на её красоту и шли на уступки. Приносили секретные документы в обмен на деньги и гарантии политического убежища в Германии в случае чего. Документы были уже заменены на нужные. Я ведь предупреждала начальство: где, кто, что должен был отдать. Мы свой секретный отдел в секретном отделе. Находим предателей, подкладываем им необходимое, для передачи иностранным шпионам, а потом сажаем за измену Родине. Но вот перед Гердой сложно людям устоять. И вот к ней должен был приехать посыльный. Привезти задания, забрать наши подложенные секреты. И я прилипла к ней на несколько дней, потому что никто не знал этого посыльного, даже она. Он сам должен был с ней связаться. Вечером Герде пришла СМС: «Завтра 10:00 Метро Измайловская». Естественно, я сообщила это начальству и вернулась к ней. Наши спецы ранее выкрали у неё ручку для меня в качестве трассировщика, поэтому найти её мне было не сложно. В полдесятого она в лёгком пальто уже находилась в нашем метро и ехала в сторону нужной станции. Возле Измайловской ей пришла СМС: «Выйди из вагона последней и сразу зайди обратно. Убедись, что нет хвоста.» Мне никак нельзя её покинуть, чтобы сообщить прогуливающимся, воле Измайловской станции наших ребят. Это потеря моего времени и возможно упущенная мною информация. Остаюсь до конца. Герда так и сделала. Приготовилась к выходу, вежливо пропустила всех, вышла последней и сразу вернулась. Двери закрылись. Следом пришла СМС: «Выходишь на Щёлковской и квартал возвращаешься назад. Там строится дом. Жди меня на первом этаже. Сегодня там никого не будет». Герда так и поступила. Пролезла через запрещающую ленту на территорию стройки и вошла в подъезд. Кругом валяются электрические кабели. Открытые электрощиты. Мокрые от дождей стены. Крыша ещё недостроенная. В подъезде темновато. Герда начала искать выключатель, чтобы включить свет. Нащупала подложку под выключатель и провода. Похоже, что они были оголённые и под напряжением. Потому, что когда она их нащупала, то вскрикнула и упала на пол. Из неё вылетела светящаяся сфера, которую утянуло вверх. Стой! Ты что, умерла! Блин, моё задание! Электричеством тебя убило, электричеством и вернём. По стенке возле выключателя струйка дождевой воды стекала на пол. Герда лежит в лужице. Мне всего-то надо проводок дотянуть до струйки. Там и сантиметра нет! Я прилипла к проводу и потянула к воде. Есть, прикоснулась. Щелчок и искра выключили меня.

Реабилитационный центр ФСБ. Тело Лены в конвульсиях. Врачи и Владимир Емельянович мечутся около тела Лены. Мышцы на руках и шее самопроизвольно дёргаются.

– Что с ней происходит? – не понимая требует от врачей объяснения Владимир Емельянович.

А те и сами понять не могут. Это продлилось недолго. Остановка сердца и остановка дыхания. Не спас и дефибриллятор. В комнату вбежал Александр Васильевич:

– Что с ней?

Врачи не смогли дать ответ. У Владимира Емельяновича началась истерика:

– Сделайте что-нибудь! Адреналин вколите! Не останавливайтесь!

– Выведите его из комнаты. – указал Александр Васильевич санитарам на Владимира Емельяновича.

Санитарам пришлось сильно потрудиться, чтобы выволочь того из комнаты. Врачи несколько раз попробовали запустить сердце Лены дефибриллятором – не получилось. Вкололи адреналин – нет результата. Она мертва…

Александр Васильевич вышел в коридор, где санитары удерживали рыдающего Владимира Емельяновича на диване в фойе:

– Отпустите его.

Владимира Емельяновича отпустили, но он и не стал вставать. Её больше нет…

– С ней что-то непоправимое случилось. Немка со своим куратором нас провели. Мы даже не знаем где она сейчас. Возможно, это была ловушка для нашей пиявки, и она в неё попалась. Мне очень жаль. Я знаю, что вы были близкими друзьями. Дальше с новыми «особенными» лично Вы не будете напрямую общаться. Вы хороший и добрый человек. Можете быстро привязаться. Это жирный минус в нашей работе. Ну а мне придётся сообщить её маме, что её дочь умерла. Будем надеяться, что врачи смогут найти причину…

Но врачи не смогли установить причину смерти, её не было. Сердце просто остановилось. Уведомили Александра Васильевича.

– Что мне прикажете её маме сказать? Уснула и не проснулась… Проверьте аппарат, к которому она была подключена. Растворы, которые ей вводились. Может это была диверсия.

– Всё это уже и было проверено дополнительно… Как вариант можно сказать, что был сердечный приступ. Другого объяснения я просто не нахожу. – оправдывался врач.

Александр Васильевич отпустил врача и остался один. Хочешь, не хочешь, а позвонить маме Лены пришлось. Со скорбью в душе он рассказал, что Лены больше нет. Никто не может жить вечно… Сообщил об остановке сердца, попросил принять соболезнование от всего коллектива, с которым Лена работала. Сообщил, что тело привезут для прощания завтра и, конечно же, всю организацию похорон и расходов организация берёт на себя. Истерики и плача с другой стороны линии не было. Мама Лены молча перенесла новость, но ведь реакцию невозможно увидеть через телефон. Александру Васильевичу это событие тоже было не в радость. Организация потеряла очень ценного сотрудника, которого попросту заменить будет не кем, возможно больше никогда. Тело Лены отправили в город в морг. Так полагается… Александр Васильевич собрался и уехал в город. Владимир Емельянович молча сидел в комнате с креслом Лены. Пустота. Не хватает прямых и откровенных разговоров.

Москва. Станция Щёлковская, строящийся дом. Я начала приходить в себя, когда кто-то начал меня поднимать. Болела голова, помутнение в глазах. Этот кто-то был взрослый мужчина лет под пятьдесят, интеллигентно одетый. Чего это он сюда забрёл? Какой-то ответственный за этот объект? Стой! Я управляю руками, ногами, головой. Что происходит? Я в теле этой немки? Я испытала шок от этого. Мужчина, придерживая меня спросил:

– Девушка, вам скорую вызвать?

– Нет. – покачала я головой.

– Герда, как себя чувствуешь? – начал присматриваться ко мне мужчина.

Да чтоб меня! Это походу связной Герды, которого она не знала в лицо. Но, похоже, он её знает. Надо подыграть ему.

– Я, конечно. – ответила я на чистом русском языке. Где мой незабываемый акцент? Мужчина что-то спросил меня на немецком языке. А что я ему отвечу? Я английский язык изучала. Я, не понимая, молчу. Он понял, что со мною подстава, сунул руку в карман и молниеносно достал пистолет. Моя реакция не подвела – выбила из его рук пистолет. Рядом лежала палка от дверного косяка. Эта палка и прошлась по голове связного. Он упал, ругаясь на всевозможных языках. Времени я терять не стала. Зажала на земле и обрывками электрических проводов скрутила ему руки и ноги. Кожаные перчатки Герды пустила на кляп связному в рот и так же проводом притянула, чтобы не выплюнул. А саму трясло от радости. Я умею ходить! А ещё я красавица. Теперь мне как-то нужно до реабилитационного центра добраться. Я подобрала пистолет связного и залезла в сумочку Герды, посмотреть, что там есть. Паспорт и ещё какие-то документы, пластиковая банковская карта, ключи от комнаты проживания, телефон, кошелёк и немного косметики с духами. С чего-то нужно начать… Как добраться до реабилитационного центра я знаю, а вот денег на такси и так, на всякий случай маловато. Нужно найти ближайший банкомат, снять денег… Благо я запомнила ПИН код от этой карты, очень простой – движение по сторонам квадрата 1397. Некомфортно только из-за мокрой спины в пальто. Повалялась в луже называется… Недалеко отсюда видела торговый центр, потом оттуда вызову такси. На всякий случай сфоткала этого связного и обшарила карманы. Кроме телефона у него больше ничего не оказалось. Телефон связного поставила в авиарежим и отключила геопозиционирование, чтобы не отследили. Я вышла за территорию стройки. Торговый центр, банкомат. Сняла двадцать тысяч и вызвала такси. Когда уже сидела в такси, выключила и телефон Герды. Попросила довезти до реабилитационного центра, объяснила, где это находится. Водитель замялся:

– Очень дорого выйдет, лучше на рейсовом автобусе.

Я протянула ему пятитысячную купюру:

– Сдачи не надо.

Водитель взял деньги и поехал. Всю дорогу пытался познакомиться. Рассказывал анекдоты. Всё хотел разузнать у меня: кто, куда, есть ли муж. Вот она цена красоты.

Я молчала, а когда уже это надоело, попросила:

– Мужчина, Вам оплатили поездку… Сполна? Сделайте мне поездку комфортной. Помолчите, пожалуйста.

Водила заткнулся. Включил радиостанцию, где играла музыка. Так, почти два часа в пути и молчал. Высадил около КПП реабилитационного центра и уехал. Я зашла вовнутрь. Ко мне вышел военнослужащий, улыбнулся: