Kitabı oxu: «Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь»

Per Jacobsen

25 DAYS

25 DAYS © 2024 by Per Jacobsen. This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency

© Голыбина И., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Дорогой читатель,

Эта книга – мой вариант адвент-календаря, и каждый день декабря в ней, до 25-го числа, описывается в новой главе, потому что события в главах разворачиваются в те самые даты.

В идеале я советовал бы читать по главе в день, ведя обратный отсчет до Рождества. Но в конечном итоге выбор, естественно, за вами, и вы можете читать книгу, как вам захочется.

С Рождеством!

Пер Якобсен

 
Лучше будь наготове,
Лучше не плачь.
 

Хейвен Гиллеспи

1 декабря
Адам

Это чистой воды рефлекс. Стоит его слуху уловить первые ноты Мэрайи Кэри «Все, что я хочу на Рождество, – ты», как рука Адама Грея отпускает руль и тянется к регулятору громкости на магнитоле. Но не крутит его. Что-то внутри заставляет Адама, поколебавшись, передумать. Возможно, осознание: он единственный из четверых человек в машине обратил внимание на музыку.

В прошлом две девочки на заднем сиденье закричали бы ему врубить звук на полную, а женщина рядом стала бы подпевать с первой же строки, не беспокоясь о том, чтобы попадать в мелодию. А теперь они просто сидят, уставившись в стекло: девочки – в экраны мобильных, а Бет – в боковое окно машины.

В прошлом… Сильно сказано для времен, от которых их отделяют какая-то пара лет. Невероятно, сколько всего может измениться за такой короткий промежуток.

Машина мчится через вихрь танцующих снежинок, и сосны по обеим сторонам дороги припорошены белым поверх вечнозеленых игл. Как и дорожное полотно, что Адама совсем не радует. А вдруг станет еще хуже? Да, у них в Ньюкресте тоже бывают снегопады, но обычно, стоит им начаться, на улицы сразу выходят снегоочистители.

Вот только сейчас они на севере. Далеко от Ньюкреста и вообще от больших городов. И у Адама стойкое ощущение, что эти глухие проселки, петляющие по лесам Уиллоубенда, не первые по степени важности у местных дорожных служб.

«Но в этом же и был весь смысл, так? – думает он. – Сбежать подальше от всех и качественно провести время вместе, семьей…»

Адам искоса поглядывает на Бет на пассажирском сиденье. Она сидит, подтянув одну ногу к груди и упершись подбородком в колено. Он не видит ее лица, по-прежнему повернутого в сторону; щека в веснушках спрятана за пышным локоном каштаново-рыжих волос. Почти всю поездку она неотрывно смотрит в окно… хотя у Адама такое чувство, что жена не столько любуется пейзажем, сколько избегает глядеть на него.

Он переводит взгляд на зеркало заднего вида – ровно в ту секунду, когда старшая дочь зажимает рукой рот, чтобы подавить взрыв хохота.

– Что смешного? – спрашивает Адам.

Эбби вздрагивает, сообразив, что он обращается к ней, и переворачивает телефон экраном вниз, прижимая к бедру, со скоростью потревоженной кобры.

– Ничего, – отвечает она. – Так, кое-что в «ТикТоке».

Адам уже открывает рот, но потом видит в зеркале выражение ее глаз и решает промолчать. Нет смысла затевать сражение, выспрашивая у нее подробности.

Старшая дочь опять погружается в телефон, а Хлоя тем временем на миг отрывается от гипнотического экрана и наклоняется между передними сиденьями:

– Сколько еще ехать?

– Где-то через полчаса будем на заправке, где нас должен встретить хозяин охотничьего домика, – отвечает Адам. – Остаток пути он нас проведет. Не знаю, сколько именно это будет, но вряд ли долго.

– Почему мы не можем встретиться уже там?

Адам разворачивается на сиденье и глядит на нее, задрав одну бровь.

– Потому что это каникулы на природе, которые я для нас организовал, – отвечает он. – А когда находишься на природе – в смысле, по-настоящему, – GPS может заблудиться.

Он подчеркивает последнее слово, скосив глаза к носу и крутя головой из стороны в сторону, после чего снова переводит взгляд на лобовое стекло. Девятилетняя Хлоя хихикает; ее пятнадцатилетняя сестра нарочито закатывает глаза.

Хотя бы одну из трех он еще может заставить улыбнуться. Лучше, чем ничего. В любом случае именно над этим он и собирался поработать. И очень надеется, что каникулы ему помогут.

Рождественский список желаний Мэрайи Кэри в колонках подходит к концу, звучит отбивка выпуска новостей. Низкий мужской голос произносит:

– Из студии WBCN's в Колмене, с вами Марк Рантер. Приятного вам вечера, а сейчас прослушайте новости. Итак, что же произошло за этот невероятно холодный первый день декабря? Мы начинаем с Гризмонда, где семья с детьми, проснувшись утром, начала рождественский месяц с неприятного и даже пугающего происшествия. Первым леденящее душу открытие сделал отец, выйдя вынести мусор. Он заметил кровавый след, ведущий к дверям гаража. На дверях его ожидало кошмарное зрелище – кто-то повесил…

Щелчок, и звук затихает. Адам опускает глаза и видит пальцы Бет на переключателе радиоприемника. Оттуда его взгляд скользит вверх и встречается с ее.

Она смотрит сердито. Осуждающе.

– Чего? – спрашивает он, кивая на радио. – Это же не я решаю, что говорить в новостях, разве нет?

– Но ты решаешь, что твоим дочерям стоит слушать, разве нет?

Адам не знает, что тревожит его больше: слова жены или то, как она их произнесла. Громким шепотом – будто так девочки на заднем сиденье не услышат. Боже, да от нее до них меньше метра. И к тому же она только что выключила радио.

Адам прикусывает изнутри нижнюю губу, но внешне продолжает улыбаться. Что прекрасно, потому что он поклялся себе в эту поездку не спорить с Бет. Он хочет вернуть корабль на прежний курс, а не потопить.

– Я… я вообще-то не слушал, – говорит он. – Голова совсем другим была занята. Но ты права. Прости.

Он глядит на нее, она на него, а потом – о счастье! – кивает и откидывается на спинку сиденья. На этот раз катастрофы удалось избежать.

Спустя полчаса неловкого молчания Адам сворачивает на парковку перед заправкой «Эксон» на окраине какого-то Кримзона. Города Кримзон.

Город. Называть Кримзон так – определенно преувеличение. Сколько домов они проехали между билбордами ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КРИМЗОН и ВЫ ПОКИДАЕТЕ КРИМЗОН, СЧАСТЛИВОГО ПУТИ? Десять? Пятнадцать?

– Какой-то гребаный город призраков, – бормочет Эбби на заднем сиденье.

– Следи за языком! – восклицают они оба хором.

Но после короткой паузы Бет наклоняется к Адаму и шепчет:

– И кто научил мелких дерьмушек так выражаться?

Адам чувствует, как его губы растягиваются в улыбке. Отчасти потому, что эта фраза – старая шутка между ним и Бет, но еще больше потому, что она тоже ему улыбается. В последнее время такое случалось редко. Может, эта поездка – именно то, что им нужно, чтобы наладить отношения…

– Ну а в целом да, ты права, Эбби. Перенаселенным этот Кримзон не назовешь, – отвечает он, позволив взгляду пробежать сначала по навесу над колонками, а потом по фасаду заправочного павильона. То и другое будто из прошлого века: изнанка заснеженной крыши ржавая, краска потрескалась, витрины не мыли, кажется, с тех пор, как Клинтон сидел в Белом доме.

– Похоже, мы приехали первыми, – говорит Адам, поворачиваясь к девочкам на заднем сиденье. – Как насчет пойти внутрь посмотреть, не торгуют ли тут конфетами?

Их реакция одновременно неожиданная и обидная: обе морщат носы и пожимают плечами, не потрудившись даже оторваться от мобильных телефонов.

– Да что не так с их поколением? – бормочет он, обращаясь к Бет. – В их возрасте я выкинул бы младшего брата из машины за пачку «Скиттлз».

Она снова улыбается, и Адаму кажется, что в его легкие после долгого удушья наконец-то начал проникать кислород.

– Ну, если ты все равно идешь, – говорит Эбби, – я не отказалась бы от колы.

– И я тоже! – вторит сестре Хлоя.

Адам косится на Бет, и та едва заметно кивает.

– Ваше желание для меня закон, ваши величества, – шутит он, театрально кланяясь девочкам и вылезая из машины. – Прошу, сидите и позвольте мне принести вам колу. Нельзя, чтобы вы напрягали ноги после такой длинной поездки, не правда ли?

Снег похрустывает у него под ногами, воздух по-прежнему полон танцующих снежинок. Время от времени одна из них оседает на щетине у него на подбородке и превращается в капельку ледянющей воды, которая, сбегая по шее, заставляет Адама ежиться.

Датчик движения на стене засекает его присутствие, стеклянные двери разъезжаются в стороны, и помещение за ними оказывается ровно таким, как и ожидал Адам. Там полутемно, лампа дневного света на потолке перегорела, и никто не потрудился ее заменить. Чуть ли не все полки припорошены тонким слоем серой пыли. Кафель на полу тоже грязный; несколько плиток расшатались и трещат под ботинками Адама, пока он идет к прилавку у дальней стены.

За прилавком кассир болтает с единственным посетителем – огромным мужчиной в комбинезоне. Тот держит газету, свернутую в трубку, в кулаке, одним ударом которого можно запросто раскрошить бильярдный шар.

Адам рассматривает вращающуюся стойку со сладостями в разноцветных упаковках и подходит к холодильнику у левой стены. Он небольшой, две полки почти пустые, но то, что Адаму нужно, все-таки есть: бутылка воды и две банки колы. Он подносит их к прилавку, где кассир, развернувшись к нему спиной, крепит на стену постер с сонным мужчиной за рулем и напоминанием, что на заправке за два доллара предлагается свежезаваренный кофе.

Громила в комбинезоне тем временем начинает читать газету. Стоит он прямо перед кассой – и никуда не сдвигается, даже когда Адам встает за ним и покашливает.

– Прошу прощения, сэр. Вы в очереди?

Мужчина поднимает голову и щурится на него. Потом – медленно – проводит языком по передним зубам, отчего у него приподнимается верхняя губа.

– А похоже?

На секунду ответ прямо-таки парализует Адама: он не может найти слов, не говоря уже о том, чтобы произнести их. Тот факт, что мужчина вблизи еще огромнее, тоже мало помогает.

– Я… хм… нет. Просто… ну, вы читаете газету и…

– А что, нельзя, что ли? Или вы считаете, что такой невежа, как я, вообще не умеет читать? Так, что ли?

– Я… что? Нет, я просто подумал, что вы, вероятно, не в очереди, раз читаете…

– Ладно тебе, Сэм, – вмешивается кассир из-за прилавка. Старику, похоже, не впервой выручать проезжих от постоянного посетителя. – Этот бедняга думает, что ты всерьез. А у меня, как видишь, клиентов не то чтобы пруд пруди. Продолжишь их отпугивать – вообще никого не останется.

Великан в комбинезоне ухмыляется, глядя на кассира, и закатывает глаза. Потом опять разворачивается к Адаму и внимательно его разглядывает, снова водя во рту языком. Его губы размыкаются, открывая ряд зубов, желтых от курева.

– Мы тут любим малость попугать чужаков, – говорит он, как будто это все объясняет и оправдывает. – Особенно городских недотеп.

Ясно. Очень смешно. Тебя еще не приглашали в стендап-шоу?

Несмотря на такие мысли, Адам просто кивает и изображает сдержанную улыбку.

Здоровяк отступает от кассы, и Адам протискивается мимо него. От вони пота и моторного масла к горлу подкатывает тошнота. К счастью, мужчина не остается у Адама за спиной: свернув газету, он направляется к выходу.

– Что-нибудь еще? – спрашивает старик за кассой.

Адам качает головой:

– Нет, это все, спасибо.

Кассир кивает и стучит костлявым пальцем по дисплею, где загорается сумма.

– Четыре двадцать, – говорит он и, пока Адам ищет в кошельке мелочь, тянется к нему через прилавок, шепча: – Не обращайте внимания на Сэма. Он лает, но не кусает.

– Всё в порядке, – говорит Адам с натянутой вежливой улыбкой.

– Сэм всегда был малость чудной, – продолжает старик. – Да и неудивительно: он всю жизнь живет с матерью. Всю жизнь, представляете себе?

– Все хорошо, – повторяет Адам, не зная, что еще сказать. – Ничего не случилось.

Кассир кивает и тянет руку за деньгами. К сожалению, ровной суммы у Адама нет… а ему больше всего на свете хочется скорее сбежать от старого болтуна. Но нет, приходится подождать, пока старик за прилавком отсчитает сдачу. Очень медленно отсчитает.

– Вижу, ваша семья сидит в машине. Вы тут проездом?

– И да и нет. Должны кое с кем тут встретиться. Сняли на каникулы дом.

Кассир щурится и кивает с загадочным видом. Потом воздевает вверх указательный палец и тычет им в Адама:

– Речь об охотничьем домике Билла, я так понимаю?

Адам отвечает молчаливым неохотным кивком, надеясь, что это положит конец разговору.

– Если думаете, что забрались в самую глушь, то погодите, – говорит кассир, кладя сдачу Адаму в ладонь. – По сравнению с хижиной Билла у нас тут Манхэттен. Она во-о-он там, высоко-высоко… о, смотрите, вот и он!

Старик указывает на окно, и Адам следит взглядом за его пальцем.

Ну да, на парковке появился новый автомобиль. Красный «универсал» с «ловушкой для снов», подвешенной к зеркалу заднего вида – в точности как Билл описал в своем последнем сообщении.

За рулем он сам, в бейсболке и зеленой парке поверх байковой рубашки в красно-черную клетку. Выглядит немного старше, чем на фотографии профиля на сайте. Адам замечает это сразу же, хотя бо́льшая часть лица Билла закрыта козырьком.

Водительская дверь «универсала» открывается ровно в ту секунду, когда Адам выходит из павильона; оба мужчины, поеживаясь, направляются друг к другу под колючим зимним ветром.

«По крайней мере, снег перестал», – думает Адам, но это слабое утешение, потому что ветер проникает ему под одежду, леденя кожу.

– Мистер Грей?

– Просто Адам. А вы Билл, верно?

– Так написано в моем свидетельстве о рождении, – отвечает тот с улыбкой, подходя к Адаму и протягивая для пожатия руку. – Надеюсь, вы не заждались. Я живу недалеко, но сосед припарковал у меня перед гаражом свой трактор, и пришлось ждать, пока он оторвет задницу от дивана и отгонит его.

– Ничего страшного, – отвечает Адам, кивая на напитки у себя в руках. – Мы приехали всего минут пять назад, ну и воспользовались возможностью закупиться.

Билл бросает взгляд на машину Адама.

– Вижу, у вас две дочки… Им там понравится. Маленькие девочки обожают животных. Особенно кроликов и поросят.

– Согласен. На самом деле это была одна из причин, по которым я выбрал ваш дом. Кормить зверюшек – так замечательно для… хм… – Он уже готов сказать городских недотеп, как назвал их громила в комбинезоне, но произносит все-таки: – Городских жителей, как мы.

Билл испускает нечто среднее между фырканьем и усмешкой.

– Да уж, вряд ли вы найдете много курятников в… Ньюкресте, верно?

– Да, и нет, домашний скот у нас как-то не держат.

– Тогда что вы скажете, если мы отправимся в дом и вы познакомитесь с будущими питомцами?

– И согреемся, – добавляет Адам.

– И согреетесь, – повторяет Билл, после чего, развернувшись, направляется к своему «универсалу». – Просто следуйте за мной, а если вдруг начнете отставать или еще что случится, поморгайте дальним светом, хорошо?

Адам отвечает кивком и поднятым вверх большим пальцем. Поправляет воротник куртки, чтобы защитить шею от пронизывающего ветра, и бежит к семье, в машину.

* * *

Если вы думаете, что забрались в самую глушь, то погодите.

Вот как описал кассир их пункт назначения. И когда охотничий домик Билла наконец-то появляется в конце проселочной дороги, вьющейся по склону горы между купами заснеженных сосен, Адам должен признать, что это не было преувеличением.

Дом стоит в большой впадине в форме полумесяца. Наверняка летом она выглядит как цветущая долина, но сейчас, засыпанная снегом, больше напоминает белое озеро в окружении темных деревьев, в центре которого дом плывет, как призрачный корабль. Другого жилья, насколько хватает глаз, нигде нет; единственные звуки – гул автомобильного мотора, свист ветра снаружи и глухой треск снега и гравия под колесами.

В салоне машины тоже тихо, поскольку все члены семьи сидят, молча уставясь в окна. Все четверо инстинктивно затаили дыхание, рассматривая дом, в котором им предстоит провести следующую неделю.

Мало что внушало Адаму столь противоречивые чувства, как эта картина. Дом одновременно и привлекает, и устрашает. Из окон льется теплый оранжевый свет, обещая желанную передышку от стрессов повседневной жизни… но бревна фасада посерели от солнца и ветров, а крышу так завалило снегом, что она в любой момент грозит обрушиться и похоронить дом под собой, слившись с белой поверхностью долины.

– Там кто-то есть, – произносит Эбби с заднего сиденья.

Адам вздрагивает. Дочь права: за шторами в одном из окон виднеется силуэт… а присмотревшись, он замечает еще и машину. Она припаркована рядом с сараем, расположенным справа от дома.

«Универсал» перед ними сворачивает в сторону и тормозит. Билл высовывает в окно руку и показывает на сарай.

– Чего он хочет? – спрашивает Бет.

– Думаю, чтобы мы припарковались там.

В подтверждение его слов Билл вылезает из «универсала» и бежит к сараю. Он распахивает двери и машет рукой, приглашая их.

Как и окна дома, сарай залит теплым оранжевым светом. Он идет от череды ламп, подвешенных к балкам по бокам, где потолок ниже всего.

– О боже! Какие они милые!

От выкрика Хлои Адам подскакивает на сиденье, но, как только его мозг распознает слова, шок трансформируется в радость.

Кролики и правда милые. Маленькой группкой они теснятся за проволочным ограждением клетки, с любопытством глядя на прибывших гостей блестящими черными глазками. Один из них, белый малыш с черными пятнами, встает на задние лапки и тянется, будто пытаясь заглянуть на заднее сиденье машины – нет ли там чего-нибудь вкусненького?

– Я подумал, они вам понравятся, – говорит Адам. – Мы будем за ними ухаживать, пока живем тут.

– Вот это будет круто! – восклицает Хлоя, но хотя ее нескрываемый восторг радует Адама, реакция старшей сестры по-настоящему согревает его сердце.

– Неплохо, пап, – говорит она тихо, но прочувствованно. – Прямо очень неплохо.

Даже Бет кивает с намеком на улыбку на губах.

– Добро пожаловать в потаенный рай Уиллоубенда, – торжественно произносит Билл, вылезая из машины. – Вижу, вы уже заметили кроликов. А еще здесь куры и поросята.

Он указывает в другой конец сарая, где расположена большая клетка для кур с деревянным каркасом и сетчатыми стенами. Рядом с ней – свиньи за прочной металлической оградой. Пол устлан толстым слоем соломы, а в середине загона стоит небольшой квадратный деревянный домик: если б не проемы для подачи корма и воды, его с легкостью можно было бы принять за детский домик для игр.

Пока Бет с девочками здороваются с животными, Билл берет Адама за руку и вкладывает ему в ладонь связку ключей.

Адам смотрит на брелок, а потом на пальцы Билла.

– Да, «ловушка для снов», – кивает Билл, разворачивая руку так, чтобы Адам мог лучше рассмотреть гравировку на перстне. – И да, она такая же, как та, что висит у меня на зеркале в машине. Это моя жена делает. У нее индейские корни – народ оджибве, – и так она сохраняет связь со своей культурой.

Его губы складываются в добродушную усмешку, и он переходит на шепот: мол, только между нами.

– Я говорю, что знаю: она их развешивает по всему дому, чтобы отгонять других женщин. Типа, пусть не забывают, что я занят.

Он хрипло смеется, и Адам, не удержавшись, присоединяется к нему. Отсмеявшись, Билл снова берет его руку.

– Есть пара вещей, которые вам надо знать насчет этого места, – говорит он. – Во-первых, тут не ловят никакие мобильные сети… но это, я думаю, вы уже заметили.

– Было несколько возмущенных протестов с заднего сиденья по дороге сюда, – кивает Адам. – Но всё в порядке. Их предупреждали заранее. К тому же это и есть главная цель поездки – провести время вместе, как семья.

– Отличная идея! Тем не менее на всякий случай: есть старая проводная телефонная линия в хозяйской спальне. Она работает, и мой номер на стикере под аппаратом.

– Приятно это знать.

– Второе: животные, – продолжает Билл, подводя Адама к большому шкафу у стены слева. – Корм для них тут.

Он начинает открывать двери, но замирает, услышав женский голос из-за спины:

– Может, девочкам тоже стоит посмотреть?

Билл и Адам синхронно разворачиваются; перед ними в дверях сарая стоит пожилая женщина с масляной лампой в поднятой руке.

Адам ее узнает. Тот самый силуэт, что прятался за занавесками, когда они подъезжали.

– Господи боже, мисс Моррис! – восклицает Билл. – Меня от неожиданности чуть удар не хватил! У вас тут всё в порядке?

Губы старухи складываются в слабую улыбку, и она медленно кивает:

– Шик и блеск, белый сахиб.

Адам не понимает причины, но от этой женщины у него мороз идет по коже. С другой стороны, причина ясна: в черном пальто, бледная, с волосами, собранными в узел, старуха выглядит как персонаж фильма ужасов. Опять же масляная лампа в руке добавляет сходства.

– Это мисс Моррис. Она присматривает за домом, когда нет гостей.

Адам делает шаг вперед, чтобы пожать женщине руку, но передумывает, когда она приветствует его лишь коротким кивком – таким же холодным, как ветер, задувающий в двери.

– И вы абсолютно правы, мисс Моррис, – продолжает Билл. – Раз именно девочкам предстоит в основном ухаживать за животными, им определенно надо посмотреть.