Kitabı oxu: «Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским»

Name: Вечный Египет. Цивилизация долины Нила с древних времен до завоевания Александром Македонским
Author: Пьер Монте
ISBN: 978-5-9524-5222-0

Пьер Монте

Şrift:

* * *

Предисловие

История Древнего Египта началась после завершения объединения страны под властью одного правителя, а завершилась, когда Александр сделал эту страну частью своей державы. Манефон, египтянин, написавший труд по истории своей родины на греческом языке в начале III в. до н. э., сообщает, что после правления первого фараона Менеса и перед царствованием великого завоевателя Александра в Египте правили представители 30 династий, состоявших из разного количества царей. Всего страной правило около 330 монархов. Современные исследователи пытались выяснить, как звали этих правителей, какие археологические памятники относятся к времени их правления, разместить их имена в хронологическом порядке и, если это возможно, описать события, происходившие в их царствования. Эта работа не была тщетной. Несмотря на то что в истории Древнего Египта много темных пятен, мы можем утверждать, что довольно много знаем о правлении представителей нескольких династий: той, в царствование которой были построены пирамиды Гизы, при которой был сооружен Лабиринт, а также XVIII, XIX и XXVI династий. На фоне множества безликих царей четко выделяются несколько выдающихся правителей: царица Хатшепсут, сумевшая на протяжении всей своей жизни не подпускать к трону своего племянника и приказавшая построить одно из самых красивых в Египте зданий; великий воин Тутмос III; Аменхотеп III, желавший увидеть богов; его сын Эхнатон, преследовавший их и переместивший столицу страны; и, наконец, Тутанхамон, мгновенно прославившийся благодаря одному поразительному открытию. Они являются приятными исключениями из правила. О многих фараонах нам известно очень мало. Мы знаем лишь об их вступлении на престол, оборонительных и наступательных войнах, которые они вели, немногочисленных зданиях, сооруженных ими, и о том, где находятся их гробницы. Некоторые правители известны нам только по именам. Важную роль в Египте играли традиции, вследствие чего одни и те же явления и события повторялись там с завидным постоянством. Сами египтяне были совершенно правы, говоря, что в их стране ничего не менялось с «времени богов». Историк, взявшийся за написание труда, посвященного истории фараонов, вскоре осознает: сведений, которыми он может воспользоваться, крайне мало. В то же время, если его целью является изучение института царской власти и рассказ о занятиях и обязанностях фараонов, в его распоряжении имеется огромное количество источников. Изменений в этой сфере происходило так мало, что для того, чтобы охарактеризовать такой феномен, как фараон, который больше походил на божество, чем на человека, можно использовать тексты и археологические памятники, относящиеся к совершенно разным историческим эпохам.

То, что справедливо для царей, относится также к самой стране и ее жителям. В целом, не считая незначительных перемен, можно утверждать, что в правление последних независимых египетских царей климат, очертания Нила, флора и фауна, земледелие и скотоводство, ремесла и искусство не отличались от существовавших во времена царствования фараонов, приказавших построить пирамиды. Некоторые виды растений и животных вымерли, а другие, например лошади, завезенные в страну гиксосами, персея и петухи, с которыми египтяне познакомились в Поздний период, наоборот, появились. Какими бы важными ни были эти перемены, мы не должны забывать о том, что именно Нил, каждый год разливаясь в определенное время, даровал Египту, представлявшему собой узкую равнину, заключенную между двумя бесплодными утесами, жизнь. Река играла роль властного, но благожелательного господина, решающего судьбу народа один раз, но навечно.

Приспосабливаясь к природным условиям, практически не изменявшимся на протяжении длительного времени, египтяне создали цивилизацию, не похожую ни на одну другую, наиболее характерной чертой которой являлось постоянство. Иероглифические знаки, изобретенные в конце доисторической эпохи и постоянно использовавшиеся в период правления Менеса, покрывают стены и колонны храмов, построенных в эллинистическую и римскую эпохи. Они ушли в небытие только после того, как древние культы уступили место христианству. До тех пор египтяне продолжали верить в своих богов и помещать мумии умерших родных и близких в тщательно спроектированные и построенные гробницы. В сочинениях античных авторов, начиная с Геродота и заканчивая Страбоном, Плутархом и Ювеналом, содержатся сведения, которые подтверждают и дополняют данные, содержащиеся в автохтонных письменных источниках.

Цель данной книги заключается в том, чтобы выделить черты, в неизменном виде характерные для культуры этой страны на протяжении длительного времени. Однако при этом необходимо обратить внимание и на ряд нововведений, неизбежно появлявшихся в стране, где традиция, как бы тщательно ее ни придерживались, иногда уступала место страстям. В первых пяти главах речь пойдет о природных условиях и политической жизни страны; в четырех следующих будет уделено внимание некоторым представлениям о богах и загробном существовании, вкладе египтян в мировую литературу и науку и, наконец, об их потрясающих достижениях в сфере искусства. В последних главах собраны сведения о персонажах, сохранившиеся в историческом наследии других народов, поддерживавших с ними контакты, в частности евреев и греков. В заключение будет сказано о зарождении и развитии египтологии и о том, каким образом ученые постепенно открывают миру великолепную цивилизацию.

Так как далее мы будем упоминать царства, династии, переходные периоды и Поздний период, нам следует очертить здесь хронологические границы египетской истории, а также ее этапов. Сказав своим солдатам: «Помните, что сорок веков смотрят на вас с этих пирамид», Бонапарт с неоспоримостью Александра решил (и его расчеты были недалеки от истины) проблему, до сих пор представляющую для нас сложность.

Заключается она в том, что вместо того, чтобы вести летоисчисление от какого-либо действительно произошедшего или воображаемого события, которым могло стать основание Мемфиса или объединение двух частей страны, египтяне в начале правления каждого царя «обнуляли» счетчик лет. Огромное количество письменных источников предваряет формула: «Десятый год правления царя такого-то…» Однако, даже сложив вместе годы, отнесенные в текстах к царствованию одного монарха, мы далеко не всегда можем определить, сколько он правил. Это нам точно известно в случае с Рамсесом II. В нашем распоряжении имеется остракон, где написана дата – год 66, а Рамсес IV на стеле, найденной в Абидосе, выражает желание править столько же, сколько и его предок, царствовавший 67 лет. Но это скорее исключение. Со времени правления многих выдающихся фараонов сохранились лишь несколько датированных текстов, в которых говорится только о ранних периодах их царствования. Если сложить все известные нам годы правления различных царей, их сумма, скорее всего, значительно превзойдет общую продолжительность эпохи царствования в Египте фараонов. Кроме того, у нас далеко не всегда есть возможность разместить имена царей в хронологическом порядке. Пара чиновников помогла нам решить эту проблему благодаря тому, что различные этапы их продвижения по служебной лестнице приходились на время царствования разных последовательно сменявших друг друга фараонов. Эти сведения крайне необходимы нам, но отнюдь не достаточны. Наибольшее, что можно сделать с их помощью, – это проверить знаменитые царские списки, важнейшие из которых были сделаны в период правления Сети I (этот перечень из Абидоса состоит из семидесяти шести имен) и Рамсеса II (в этом, Саккарском, списке перечислены пятьдесят девять правителей). Однако в этих перечнях, которые довольно сложно привести к единому знаменателю, отсутствуют некоторые имена, а те, что в них перечислены, расположены в произвольной хронологической последовательности. Если Туринский папирус сохранился бы до нашего времени целиком, нам не пришлось бы обращаться к другим источникам. Этот превосходный текст был аккуратно составлен в период правления Рамсеса II в административном учреждении, где требовался точный список царей. После каждого имени правителя была указана продолжительность его царствования. Кроме того, в папирусе подведены итоги правления династий. К сожалению, Туринский папирус с царским списком распался на фрагменты, определить точное место которых в тексте крайне сложно. Многие имена и цифры утеряны. Однако нам повезло: мы знаем, что, по подсчетам египетского писца, между правлениями Менеса и Иби, царствовавшего в конце Древнего царства, прошло 955 лет и несколько дней. Он также сообщил нам о том, что потомки Итхт-Тауи, то есть представители XII династии Манефона, царствовали на протяжении 213 лет, 1 месяца и 19 дней, а гиксосы правили 108 лет. Изначально в анналах, составленных в эпоху Древнего царства и вырезанных на плите, наиболее крупный фрагмент которой хранится в музее Палермо, а остальные – в Каирском музее, были перечислены имена всех царей, начиная от обожествленных правителей и заканчивая представителями V династии, а также наиболее важные события, произошедшие в каждом году. В нашем распоряжении имеется лишь небольшой отрывок этого бесценного текста. Исторический труд Манефона также не сохранился. В нашем распоряжении лишь несколько отрывков из этого сочинения, процитированных автором трактата «Против Апиона», и ряд сокращенных вариантов царского списка, в которых приведены вымышленные или неточные цифры. Однако не все содержащиеся в них сведения неверны. Прежде исследователи не верили словам Африкана и Евсевия и сомневались в том, что Неферхерес был преемником Псусеннеса. Однако во время раскопок в Танисе был найден текст, где эти два имени стоят рядом.

Если бы не датировки, основанные на цикле Сотиса, который можно определить, хронология истории Древнего Египта была бы весьма относительной. Теоретически древнеегипетский год, состоявший из 365 дней, начинался в день гелиакического восхода Сотиса (Сириуса, «собачьей звезды»). Сразу после этого события, очевидно, начинался разлив Нила. В каждом пятом году звезда восходила на день позже, поэтому каждые четыре года из египетского календаря «выпадал» целый день. Постепенно разница увеличивалась до тех пор, пока не достигла максимума, затем она стала уменьшаться и через 1457 гражданских лет исчезла. На протяжении четырех лет день начала нового года оставался неизменным: теория и практика сошлись в одной точке. Такое совпадение, согласно письменным источникам, произошло в 139 г. н. э., вследствие чего мы можем предположить, что до этого оно случалось около 1320 г. до н. э. и примерно в 2780 г. до н. э. Египтяне иногда отмечали в своих календарях дни празднования восхода Сириуса в правление Птолемея Эвергета, основателя XIX династии Менофреса (Рамсеса I), Тутмоса II и представителя XVIII династии Аменхотепа I и царя XII династии Сенусерта III. Таким образом, мы можем датировать начало царствования представителей XII династии примерно 2000 г. до н. э., XVIII династии – около 1580 г. до н. э., а XIX – примерно 1380 г. до н. э. Благодаря источникам, упомянутым выше, мы можем определить даты правления царей, занимавших египетский престол после Аменемхета I. Но нам не хватает знаний о периоде между царствованием Аха (Менеса) и Аменемхета I, длившимся от одного до двух с половиной столетий¹. Эта неточность оказывает негативное воздействие на возможность точно определить продолжительность эпохи правления в Египте фараонов, а значит, события, произошедшие в период Древнего царства, мы можем датировать лишь приблизительно.

В последние годы этот метод определения древнеегипетской хронологии неоднократно подвергался критике, причем иногда против него выступали те, кто прежде яростно его защищал. Однако нам не следует пытаться получить, используя его, больше информации, чем он может дать. Даты, полученные с его помощью, точны в рамках четырехгодичного цикла (возможно, этот промежуток времени чуть меньше). Территория Египта охватывает несколько градусов географической широты, в результате чего гелиакический восход Сириуса жители Асуана наблюдали за семь дней до обитателей побережья Средиземного моря. Нам неизвестно, где находилась обсерватория, где египетские астрономы наблюдали за появлением звезды. Возможно, она располагалась в Мемфисе или Гелиополе, но у нас нет оснований утверждать это. Некоторые исследователи небезосновательно предположили, что календарный год, состоящий из 365 дней, был введен в начале периода Сотиса, около 2780 г. до н. э. Можно предположить, что этот год относится к правлению царя Джосера, основателя III династии, в царствование которого египетская цивилизация совершила значительный скачок вперед. Эта датировка не хуже других, и ее можно считать верной до тех пор, пока благодаря одному из открытий в Египте не будет найдена точная копия исторического сочинения Манефона, а лучше полная версия Туринского папируса. Использование радиоуглеродного метода датирования не внесло в египтологию никаких новшеств.

Проверить, насколько вкусен пудинг, можно, только съев его. Так и в точности предлагаемого метода датировки можно удостовериться, если благодаря ему удастся точно определить даты событий из истории Египта и даже соседних стран, происходивших в период Нового царства и позднее. Исследователи больше не могут вычитать некое количество лет из времени правления одного царя и добавлять их к царствованию другого. Если изменить приведенную ниже хронологическую таблицу, она не будет соответствовать тому, что нам известно о Древнем Востоке. Ниже приведены имена царей, которые впоследствии будут упомянуты в данной книге, а также даты их правления.

Глава 1. Черная земля, Кемет

ДОЛИНА НИЛА В ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ВРЕМЕНА

В конце XVIII в. перед глазами ученых, входивших в состав комиссии по изучению современного состояния Египта, предстала страна, совершенно не похожая на современную. Численность ее населения, хотя и довольно значительная, была гораздо ниже выявленной в результате последней переписи населения. Тогда в Египте почти не было европейцев, плотин, железных и щебеночных дорог и небоскребов. Производство сводилось к ручному труду и деятельности ремесленников.

Исламский Египет, увиденный ими, сильно отличался от Древнего. Эпоха правления фараонов продолжалась очень долго, и не стоит забывать о том, что ко времени появления в стране войск Александра облик долины Нила совсем не походил на тот, к которому привыкли египтяне, жившие в период правления царей, построивших пирамиды. Еще более заметные изменения произошли с тех пор, как нога человека впервые ступила на берега великой африканской реки. В те далекие времена Нил впадал в морской залив треугольной формы, испещренный островами разного размера. Это был широкий и бурный поток, который подпитывали притоки. Для Северо-Восточной Африки в те времена был характерен теплый и влажный климат, благодаря которому здесь образовался богатый растительный мир. Жизнь первых людей находилась в опасности из-за соседства с животными, ныне обитающими только в верхнем течении Нила или в бассейне Конго: слонов, носорогов (рис. 1), львов, тигров и змей (например, питонов (рис. 2). Вследствие этого они тщательно избегали долины реки и предпочитали жить на плато. В начале эпохи неолита климат изменился – он стал сухим, будучи при этом теплым. Вода больше не поступала в реку из притоков, и ее русло постепенно приняло форму, которую сохраняло на протяжении всей эпохи правления в стране фараонов.

Рис. 1. Вереница животных и охота на страуса. Слоны, носороги и жирафы переселились южнее до начала царствования представителей I династии. Страусы и антилопы не покинули египетские пустыни

Рис. 2. Слон и змея. О вражде между этими двумя животными писали еще греческие и римские авторы

Многие животные ушли на юг. Человек переселился ближе к Нилу и крупным озерам, полным чистой воды. Некогда к югу от Гебель-Сильсилы находилось озеро, вода в которое поступала из притоков Нила. Когда оно высохло, обитатели ее берегов разбрелись по черной земле, Кемет, как называли эту страну.

НИЛ

Нил с шумом врывается на территорию Египта. Ему пришлось пробить путь через гранитную преграду шириной примерно 13,7 км, фрагменты которой превратились в скалистые острова: Сехель, Филэ и Элефантину, ставшие впоследствии знаменитыми. Течение реки над островом Сехель, там, где ее водам приходится «протискиваться» между скоплением островов и восточным берегом, в настоящее время более быстрое, чем в каком-либо другом месте. Две тысячи лет назад там, вероятно, был порог. Античные авторы сообщают, что людей, живших по соседству, оглушал рев, а персы были не в состоянии на протяжении длительного времени слушать звук льющейся воды.

К югу от Асуанского архипелага на протяжении примерно 80 км Нил течет вдоль узкой долины, после чего встречается с другой преградой – Гебель-Сильсилой, которая в эпоху палеолита сдерживала воду, текшую из Абиссинии. Реке, хоть и с трудом, удалось пробить себе путь, и на протяжении более чем двенадцати сотен лет она течет по узкому промежутку между двумя холмами, похожими на косяки некоторых монументальных дверей. Здесь поклонялись Нилу, олицетворением которого был бог Хапи. Цари и сановники, жившие в эпоху Нового царства, вырезали там скальные гробницы, надписи и рельефы, стремясь добиться благосклонности бога Нила.

Преодолев Гебель-Сильсилу, Нил, русло которого приобретает форму меандра, медленно течет в сторону Средиземного моря, иногда огибая группы небольших островков. Первоначально кажется, будто он вот-вот направится к Красному морю, так как в Кене река подходит к нему на расстояние всего 150 миль (241,4 км). Однако затем она поворачивает на запад, а чуть дальше, недалеко от деревни Ху, – на север. В этом месте долина становится гораздо более широкой. При этом берега реки заметно отличаются друг от друга – Нил протекает недалеко от Восточной пустыни, причем на протяжении нескольких миль это соседство было настолько близким, что не позволяют выращивать там что-либо, хотя на левом берегу земледелие процветало.

По обе стороны (но в основном слева) от Нила отходят небольшие рукава, орошающие землю, граничащую с пустыней. Один из них течет по направлению к Сохагу, огибая гору в Асьюте и впадая в несколько болот. В Дейруте он впадает в крайне важный водный объект – Бахр-Юсуф, извилистое русло которого почти напрямую граничит с пустыней. Этот канал протекает через города Оксиринх и Гераклеополь. Достигнув Эль-Лахуна, он поворачивает на запад и прокладывает себе путь между двумя высокими пустынными плато. Его ответвления снабжают водой Фаюмский оазис, который формировался начиная с эпохи неолита, а в римский период там находился ном, названный Арсино-польским, являвшийся, по словам Страбона, лучшим местом в Египте. Во времена правления царей, соорудивших Лабиринт и построивших знаменитый храм бога-крокодила Себека, большую часть Фаюма занимали пахотные земли. Остальная его территория находилась под водой и пользовалась большой популярностью у охотников и рыболовов. Эта местность называлась Та-Ше, «земля озера», а также уадж-ур (в этом названии подчеркивается, что здесь было очень много зелени, вследствие чего оазис походил на настоящее море). В эпоху Нового царства Фаюм обрел новое наименование – Па-Им, «море», превратившееся в коптском и арабском языках, а также в современных диалектах в Фаюм. Даже в римский период это море было гораздо больше той полоски соленой воды, к которой мы привыкли.

Воды Нила, направляющиеся к морю, затем достигают Мемфиса. Рядом с древней столицей, между Гебель-Турой и плато, на котором стоят пирамиды, долина сужается в два раза, однако к северу от Гелиополя промежуток между двумя холмами снова расширяется. Залив, над которым они возвышались в эпоху палеолита, был частично занесен илом; к тому же в Нижнем Египте с его хорошими землями, богатыми урожаями и многочисленным населением встречались как огромные болота, так и песчаные острова. Именно поэтому его называли Та-Мех, «земля, что под водой», причем так он именовался вплоть до конца римского периода. Происходившее в Фаюме повторялось и вдоль побережья Средиземного моря. Гигантские озера, почти непрерывно простирающиеся от Александрии до Порт-Саида: Мареотида, Бурлус и Мензалех, – прежде были пресноводными, а на их поверхности росли водяные лилии, папирус и тростник. Вследствие оседания почвы в районе береговой линии в них попала морская вода, и вся растительность погибла. Широкие полосы земли вокруг Суэцкого перешейка, где проживало многочисленное население и процветало земледелие, пропитались солью и стали непригодными для сельского хозяйства.

Достигнув Дельты, Нил разделяется на несколько отдельных каналов. Один из них, называвшийся Ити и текший на запад, снабжал водой Гелиополь, огибал пустыню и впадал в Вади-Тумилат, по которому на протяжении нескольких месяцев в году плавали суда. В конце концов он впадал в озеро Тимсах, в названии которого до сих пор сохранились отголоски древнеегипетского слова месех, обозначавшего крокодила. Это наименование было полностью заслуженным, ибо, согласно одному источнику, созданному по заказу царской администрации, другой водный объект, располагавшийся к северу от озера Тимсах на Суэцком перешейке, кишел крокодилами (рис. 3). Другой рукав Нила поворачивал недалеко от Гелиополя на северо-запад и впадал в Средиземное море рядом с Пелусием. Египтяне и евреи называли его Ше-Хор, «озеро Хора». Он обозначал границу между Египтом и Палестиной. Этот канал, сильно заросший тростником, был непригоден для судоходства. К северо-западу от Гелиополя, более чем в 30 милях (48,2 км) к югу от Мемфиса, Нил разделяется на два основных рукава: Дамьеттский, известный в древности как «большая река», и Розеттский, Западный Нил, протекавший мимо крупного города Саиса. Недалеко от Атрибиса от основного русла реки отходил Танитский рукав.

Рис. 3. Кишащее крокодилами озеро на Суэцком перешейке. Озеро служило границей между Египтом и пустыней, населенной кочевниками. Рельеф из Карнака

По мнению египтян, это были воды Авариса, по которым корабли плыли в Сирию, в то время как те, кто хотел попасть в Египет из моря эллинов, использовали Западный Нил. Многочисленные каналы, отходившие от основных рукавов, помогали орошать внутренние территории и способствовали тому, что их жители могли поддерживать связь с обитателями других частей страны. Одним из ключевых был канал Анпи, протекавший мимо двух крупных городов: Тмуиса и Меднеса, располагавшихся по соседству.

По мнению греков, египетская прибрежная полоса являлась крайне неблагоприятным местом. Уже в глубокой древности египтяне основали наблюдательные пункты, не позволявшие пиратам проникнуть в устье реки. Следует отметить, что в эпоху фараонов на побережье не было крупных городов. Эдфу, считавшийся самым северным городом Египта, располагался более чем в 30 милях (48,2 км) от побережья. До того как Александр основал новую столицу Египта, назвав ее своим именем, на ее месте стоял лишь небольшой торговый городок – Ракотис. Египетские порты: Навкратис, Танис (прежде – Аварис) и Пернефер рядом с Бастом (Бубастисом) – были речными.

Задолго до того, как Геродот назвал их страну даром Нила, египтяне прекрасно осознавали, насколько велик их долг перед рекой. В повседневной речи они называли ее просто итер-аа, рекой. В результате добавления к этому словосочетанию указательного местоимения на возникло греческое слово Нейлос, благодаря которому в современных языках появилось название Нил. Однако, поклоняясь своей реке и благодаря ее, они называли Хапи. Они изображали Нил в виде упитанного человека с большой грудью, свисающей на толстый живот, нависающий над поясом. Считалось, что, прежде чем вступить в Египет, он прятался в пещере на острове Сенем (рис. 4), держа в каждой руке по сосуду для возлияний, так как египтяне полагали, будто разлив Нила представляет собой одно обильное возлияние. Возлияние Сета растекалось по Верхнему Египту от Эле-фантины до Пер-Хапи, располагавшегося недалеко от современного Старого Каира, а Хора – по Нижнему от Пер-Хапи до Эдфу.

Пользуясь этими тремя точками отсчета, геометры сумели определить расстояние между Элефантиной и Пер-Хапи, составлявшее 86 атуров (430 миль, примерно 692 км), а также между Пер-Хапи и Эдфу, равнявшееся 20 атурам (ок. 160,9 км).

В период правления XII династии в этих трех городах были сооружены нилометры, с помощью которых измерялись ход разлива, его высота и продолжительность. На основании этих данных определялся размер доходов государства. Уровень воды у Элефантины составлял 21 локоть и 3 пальца (ок. 11,52 м), в Пер-Хапи – 12 локтей, 3 ладони и 3 пальца (примерно 6,62 м), а в Эдфу – 6 локтей, 3 ладони и 3 пальца (ок. 3,17 м). Существовал и другой метод, который, возможно, считался более точным.

Рис. 4. Исток Нила. Сокрытый в своей пещере, Хапи делает так, чтобы Нил с его спасительными водами разливался как в Верхнем, так и в Нижнем Египте. Рельеф на острове Филэ

Уровень воды, покрывавшей поля, измерялся тогда, когда разлив достигал своего предположительного апогея. В Верхнем Египте этот показатель равнялся 3 локтям, 3 ладоням и ¹/₃пальца; в Нижнем Египте – 4 локтям и 3 ладоням.

Так как Нил был источником богатства как государства в целом, так и каждого его жителя в отдельности, следовало выразить ему свою признательность. В надписи, вырезанной по приказу Рамсеса III, составлен перечень всех подношений, сделанных им Нилу в Пер-Хапи, в озере Возлияния, храме Ра-Хорахти и в храме Анубиса в Туре, а также полученных богом реки на протяжении 31 года и тех, что были дарованы Хапи в Мемфисе на протяжении трех лет. Богу подносили хлеб, пиво, мясо скота и птицы, вино, мед, виноград и другие фрукты – все, что так ценили египтяне, не говоря уже о статуях из золота, серебря, ляпис-лазури, бирюзы и других относительно редко встречающихся материалов. Египет процветал, пока бог был доволен тем, насколько уважительно относятся к нему люди.

Когда природа уже была изнемождена жарой, деревья становились серыми из-за пыли, а немногочисленные огороды, жизнь в которых теплилась благодаря титаническим усилиям их хозяев, становились единственными зелеными пятнами на поверхности страны, приходило время, когда Хапи должен был показать себя. Воды Белого Нила, разливавшегося из-за экваториальных дождей, и Голубого Нила, выходящего из берегов благодаря таянию снега в Абиссинских горах², достигали Хартума, неся с собой наносную породу, на протяжении нескольких дней окрашивавшую их в зеленый цвет. Разлив реки фиксировали в Асуане примерно 8 июля, в Каире – с 17 по 20 июля. Еще через два дня уровень воды поднимался и в Дельте. За зеленым Нилом следовал красный. Река разливалась, переполняя свое прежнее русло, и ее воды начинали растекаться по полям. Когда разлив достигал своего апогея, приходившегося на вторую половину сентября, вся долина превращалась в мелководную реку, зажатую между двумя пустынями. Города и деревни, построенные на холмах, превращались в крошечные островки, соединенные насыпными дорогами. Природа начинала снова оживать; люди и животные радовались; бог-крокодил Себек плескался в своем озере. Вся работа прекращалась; единственное, что следовало делать, – это защищать дороги и стены. Тогда же священные ладьи покидали свои причалы и отправлялись в путь, везя верующих в паломничество.

Иногда разлив, уже пойдя на убыль, возобновлялся. В правление одного из представителей Саисской династии из-за неожиданно начавшегося дождя в горах Пунта, то есть Абиссинии, уровень воды в реке поднимался дважды.

Примерно в начале октября Нил возвращался в свое обычное русло и продолжал высыхать до следующего лета. Разлив тянулся в течение четырех месяцев. Период между двумя половодьями был разделен на два равных по продолжительности сезона, каждый из которых состоял из четырех месяцев: перет – время выхода на поля, или выращивание зерна, и шему – пора сбора урожая. Вскоре с помощью этих слов стали обозначать зиму и лето. Жизнь египетских земледельцев полностью зависела от разливов Нила. Они же легли в основу календаря.

Если смотреть на пустынные холмы, граничащие с долиной Нила, с большого расстояния, то кажется, будто это две стены одинаковой высоты. При ближайшем рассмотрении становятся различимы амфитеатры, крупные каменные блоки, которые иногда напоминают по форме человеческие головы, лежащих львов или даже пирамиды, как, например, к западу от Карнака. Многие вади исчезают, затерявшись в песках пустыни. Другие в определенной точке превращаются в пересекающие пустыню дороги, ведущие к колодцам, золотым приискам и рудникам, в связи с чем их пристально охраняли египетские солдаты. Три из них вели из Коптоса на восток, к Красному морю – туда, где в эллинистический период стояли процветающие города Береника, Кусейр и Миос-Гор-мос. Дорогу, располагавшуюся посередине, в основном использовали рудокопы и рабочие каменоломен, направлявшиеся в долину Рохан, находившуюся в трех днях пути от золотых приисков и сланцевых разработок. Вади-Тура, шедшая вдоль Муккатама и Гебель-Туры, являлась началом дороги, заканчивающейся в районе Суэца. Путь, который в эпоху Нового царства называли дорогой филистимлян, начинался на перешейке, в Чару (современная Эль-Кантара), и вел обратно на побережье. Другая дорога, также начинавшаяся в Чару, шла мимо нескольких источников и заканчивалась в Ханаане. От городов Гермонтиса, Ху, Сака, Неннесу и Мемфиса отходили важнейшие пути, благодаря которым поддерживалась связь между долиной Нила и цепью оазисов в Ливийской пустыне. В целом долина была хорошо защищена, но в ее обороне имелись бреши, через которые легко пройти, но и отбивать атаки несложно. Подобное положение дел было крайне выгодным для египтян, отправлявших экспедиции в пустыню и посылавших в соседние страны купцов и солдат. Однако в то же время по этим дорогам в Египет приходили захватчики.

ФЛОРА

Из-за характера почвы и разливов Нила в долине произрастали в основном однолетние культуры, использовавшиеся в пищу, при изготовлении тканей и красителей, в медицинских целях и в качестве украшений. Исследователи до сих пор спорят о том, росли ли в Египте ячмень и пшеница изначально или были ввезены в доисторические времена в страну из Месопотамии. Как бы то ни было, ячмень (iot) и пшеница-эммер (boti) являлись древнейшими злаковыми культурами, известными египтянам, так как их названия выписывались с помощью наиболее примитивных идеограмм. Для обозначения ячменя использовалось изображение трех зерен, а пшеница – уха. Наименования других злаков, которые египтяне стали выращивать позднее, выписывались с помощью фонетических знаков. На рельефах, датированных эпохой Древнего царства, изображено выращивание зерновых культур и льна. На них также можно увидеть изображения латук-салата, лука, арбузов и огурцов. В древнеегипетских текстах, составленных позднее, а также в Библии и сочинениях античных авторов упоминаются чеснок, лук-порей, бобы и чечевица. Масло получали из кунжута и клещевины. Врачи выяснили, что касторовое масло можно использовать в качестве слабительного, оно способствует росту волос и выздоровлению от некоторых кожных заболеваний. Античные авторы упоминают египетский хлопок, но мы не знаем, какое слово использовали для обозначения этого растения сами египтяне. Красильщики применяли алкану, марену, хну и индиго.

Виноградники, считавшиеся даром Осириса, разбивали в эпоху Древнего царства в Дельте, в основном вокруг озер Мареотиды и Мензалех. Оттуда виноград, использовавшийся в пищу в качестве десертного блюда и применявшийся для производства вина, поступал на Средний и Верхний Египет, а также в основные оазисы. Один из округов, располагавшийся недалеко от порога Нила, назывался Иреп; этим словом египтяне называли вино. Сложно поверить в то, что виноградники росли на столь далеком юге; это наименование, вероятно, свидетельствует о том, что туда возили вино, предназначенное для продажи.

В Египте не было лесов, хотя, судя по некоторым фиванским настенным росписям, у нас нет оснований полагать, будто там совершенно не было деревьев. Египтяне любили их за их красоту, за прохладную тень, которую они отбрасывали, и за приносимые ими плоды. В каждом номе, недалеко от главного храма, стоял священный фруктовый сад. Ани, землевладельцу, жившему в период правления царей XVIII династии, принадлежал собственный сад, где росли двадцать три разновидности деревьев, впоследствии изображенных на стенах его гробницы.

Поистине египетским деревом был сикомор, нехет. Он рос в деревнях, на перекрестках дорог и даже на краю пустыни, но только в том случае, если его корни могли дотянуться до подземных вод. Это довольно крепкое дерево, покрытое огромным количеством листьев, ширина которого почти равняется высоте. Финиковая пальма, с которой ее нередко отождествляют, наоборот, была высокой и тонкой. В Египте росли пальмовые рощи и даже довольно обширные «плантации». В наши дни ничего не изменилось: подобный финиковый «лес» покрывает место, где в древности находился Мемфис. Дум-пальма, ствол которой в нескольких ярдах от земли разделяется на части, встречалась только к югу от Фив. Ани, должно быть, с огромной гордостью показывал посетителям необычайно высокую пальму, известную под названием куку, о которой некий явно увлекавшийся ботаникой писец изрек следующее: «О дум-пальма высотой 60 локтей, на которой встречаются кокосовые орехи. Внутри орехов – скорлупа, под скорлупой – вода. Место, где собирают эту воду, находится очень далеко».

В действительности в саду, где росло 481 дерево, была всего лишь одна кокосовая пальма. Нередко встречались фиговые деревья, а когда инжир созревал, в сборе урожая принимали участие дети и обезьяны, делая это по-своему. Коллекцию венчали ивы, тамариск, ююба, баланитес египетский, моринга, рожковое дерево, гранат и чауаба, не говоря уже о нескольких других видах деревьев, которые ученым пока не удалось идентифицировать. Гранатовое дерево, судя по всему, было ввезено в Египет в начале правления XVIII династии. Оно росло в саду, разбитом Тутмосом III, и было изображено на стенах храма Амона. Ботаники отождествили дерево чауаба с мимусопсом Шимпера, известным арабам как леббах, а античным авторам под названием персея. Диодор ошибочно полагал, будто в Египет его ввез Камбиз. Из моринги получали масло, которое парфюмеры и врачи считали крайне ценным. Вплоть до эпохи Нового царства оливковые деревья, джеде, в источниках не упоминаются; их не было и в саду Ани. Вскоре они приспособились к египетскому климату. Теофраст писал о том, что в районе Фив стояла оливковая роща. По словам Страбона, лучшие плоды собирали с оливковых деревьев, росших в Фаюме. Плотники и кораблестроители использовали в своей работе древесину акации, являвшуюся довольно качественной. Терпентинное дерево, смолу которого применяли в качестве благовония для совершения воскурений перед изображениями богов, а также для бальзамирования тел умерших, росло в оазисах и в пустыне к востоку от Мемфиса. Апельсиновые, лимонные, розовые и другие деревья, в настоящее время украшающие площади и сады, не росли в Древнем Египте.

Рис. 5. Белый и голубой лотос. Художники часто изображали оба этих растения. Розовый лотос, который, по словам античных авторов, рос в Египте, был обнаружен только на греко-римских некрополях. Из гробницы Ти

Царицей цветов для египтян, не видевших ни одной розы вплоть до римского периода, был белый или голубой лотос (рис. 5). С помощью огромных букетов, составленных из этих цветков, украшали залы. Женщины, принимавшие гостей или посещавшие родственников и друзей, держали их в руках или вставляли в прически. Даже мужчины во время земледельческих праздников носили короны, сплетенные из цветов лотоса. Клубнеплоды этого растения можно было жарить или варить, а из семян делали определенную разновидность выпечки.

Рис. 6. Соцветия папируса. Многие авторы не отличали лотос от папируса. В действительности они совершенно не похожи друг на друга; именно такими их и изображали на египетских рельефах. Изображение из гробницы Ти

Существовало несколько вариантов использования папируса. Нижний край стебля жевали (это роднит его с современным тростниковым сахаром). Остальные части растения применяли для изготовления коробов, корзин, клеток и легких лодок. Корзина, в которую положили младенца Моисея, была сплетена из папируса. Однако важнее всего было то, что из него можно было делать «бумагу», пригодную как для письма, так и для рисования и хранившуюся на протяжении неопределенно длительного срока. Север Египта был покрыт густыми зарослями папируса. В развесистых соцветиях этого растения, высота стеблей которого в пять или шесть раз превышала человеческий рост, гнездились зимородки и другие речные птицы, опасавшиеся, что на них в любой момент могут напасть виверры, крысы или дикие кошки (рис. 6). В корнях папируса друг за другом гонялись и ловили друг друга рыбы, выдры, гиппопотамы и крокодилы.

В Верхнем Египте, судя, по крайней мере, по изображениям, датируемым периодами Среднего и Нового царства, папирус стал ниже и рос в гораздо меньших количествах, чем в Дельте. К настоящему времени это растение почти полностью исчезло; остались лишь несколько экземпляров, растущие в садах Каира. С другой стороны, оно свободно растет в долине Верхнего Иордана и вдоль берегов озера Хула, сохранившего свое древнее название – хели, – о чем свидетельствуют некоторые письменные источники, и в особенности иероглифический знак hl.

ФАУНА

Слоны, носороги, жирафы и питоны, обитавшие в Египте в эпоху неолита, в начале исторической эпохи переселились на юг. Других животных оттеснили обратно в пустыню, а некоторых, таких как собака, бык, осел, коза и овца, одомашнили. На многочисленных рельефах, созданных в эпоху Древнего царства и посвященных деревенской жизни, изображены быки двух разновидностей. У нега, длинноногих, стройных и диких, были могучие рога; их кормили и разводили на пастбищах. Коров приучали тащить плуг, а быков иногда использовали для транспортировки тяжелых грузов. Название этого животного сохранилось в некоторых африканских языках. Иуа – это bos africanus; более массивных и толстых они выращивали в основном на убой. Полностью нагруженные ими лодки прибывали в Египет из Судана, где даже в наши дни свободно бродят огромные стада быков. В современном Египте, за исключением нескольких районов в Дельте, разводят не столько быков, сколько буйволов. Лошади появились в стране только после прихода туда гиксосов. Их дрессировали для участия в сражениях и использовали в качестве транспортного средства. Осел, неотъемлемый спутник феллаха, применялся в целом ряде случаев.

Другие четвероногие животные, одомашнить которых не удалось, поодиночке или стадами жили в пустынных вади. Еще в период Древнего царства египтяне ловили их и пытались приручить. К числу таких зверей относились сернобыки с длинными прямыми рогами, олени, дикие горные козлы, муфлоны, антилопы мендес и грациозные газели. Отправляясь на охоту, египтяне встречали различных хищников: львов (рис. 7), которые постепенно перестали водиться в Египте, из-за чего в эпоху Нового царства фараонам приходилось отправляться на львиную охоту в Месопотамию, пантер, волков, лис, шакалов и гиен, выслеживавших ту же добычу, что и люди. Попытки выдрессировать гиен для того, чтобы использовать их во время охоты, не увенчались успехом.

Рис. 7. Лев, вытаскивающий газель из-за ограды. В гробнице Птахотепа, сооруженной в тот же период, изображены охотники с пойманными ими львом и пантерой. Гробница Ти

Зоологам удалось идентифицировать этих и других животных потому, что египетские художники были крайне наблюдательны и умели выделять черты, характерные для каждой особи и даже отдельного вида. С тем же мастерством они изображали рыб и водоплавающих животных. По своему размеру окуни (египтяне называли эту рыбу аха, бойцом) почти не отличались от людей, которые их ловили. Они были настолько большими, что их перевозили положив на весло. В притоки Нила заплывали лобаны и дельфины. В Египте жили синодонты, научившиеся плавать на спине, вследствие чего их брюхо приобрело более темную окраску (отсюда их название – батенсоды). В Египте до сих пор водится нильский хромис, во многом похожий на наших карпов. Также он встречается в озере Хула в Палестине (вероятно, потому, что питается папирусом). Значительный интерес представляют фахаки, которые набирают в себя воздух, переворачиваются на спину и плывут по течению, демонстрируя свое серебристое брюхо. Масперо писал, что природа, должно быть, пошутила, создавая их.

В Египте обитали и более крупные водоплавающие. Крокодилы, которым хватало сил на то, чтобы затащить неосторожного прохожего под воду, встречались вдоль всего течения Нила, а также в озерах и болотах. Обычно они жили в тех местах, где обитали гиппопотамы. Два этих вида находились в состоянии непримиримой вражды. Крокодилы внимательно следили за самками гиппопотама, ожидая, когда те произведут на свет потомство; затем они пожирали новорожденных детенышей. Самец появлялся слишком поздно, и ему оставалось лишь броситься на негодяя. Египтяне мумифицировали крокодилов тысячами и охотились с гарпунами на гиппопотамов, нередко переворачивавших их папирусные лодки. На зиму в Египет прилетали многочисленные перелетные птицы, привлеченные фруктовыми деревьями, полями и гигантскими болотами; часто они селились там. Ибисы, которых мумифицировали и хоронили, считая богами, вымерли, несомненно, одновременно с лотосами и папирусом. Даже в наши дни стаи уничтожающих все на своем пути маленьких птиц придают сельской местности дополнительную живописность. Когда собранное зерно еще не разгружено, тучи перепелов слетаются на ток, и крестьяне не пытаются ловить их, так как все живое имеет право на существование. В древности хищные птицы гнездились в углублениях в скалах на обоих берегах Нила. К их числу относились несколько разновидностей грифа, коршуны, канюки, соколы и ястребы, без которых Египет, вероятно, был бы непригоден для жилья. Коршунов считали похитителями, но соколам и грифам поклонялись, считая их священными.

На краю пустыни обитали страусы, по утрам бегавшие навстречу поднимающемуся солнцу. Из-за укусов скорпионов, гадюк и кобр погибло огромное число людей. Они нападали даже на богов. Некоторые благочестивые и мудрые люди прославились при жизни и сохранили свою известность после смерти, ибо им удалось защитить свое окружение от этой ужасной угрозы.

ДВА ЛИКА ПРИРОДЫ

Египтянам очень повезло – и греки считали это своего рода чудом, – что разлив начинался тогда, когда страну испепеляло летнее солнце. Нередко жара была очень сильной на протяжении всего сезона шему. Легкий северный ветерок давал передышку. Египтяне никогда не жаловались на климат своей страны. В сохранившихся вплоть до нашего времени текстах упоминаются дождь, холод, жара и молния. Например, о царе в одном из источников сказано следующее:

Он балдахин в сезон разлива,
Охлаждающий глоток летом.
Он теплое сухое убежище зимой.
Он гора, защищающая нас от ветра, когда в небе бушует буря.

Жнецы просят, чтобы им выдали пива. Один из них отмечает, что солнце очень жаркое. Подобные жалобы очень умеренны, и мы можем утверждать, что египтяне, жившие как в Верхнем, так и в Нижнем Египте, были вполне довольны климатом своей страны, причем как зимним, так и летним. Дети бегали голышом. Мужчины, как бедные, так и богатые, носили лишь набедренные повязки. Крестьяне надевали передники, а женщины – сорочки. Пастухи останавливались на ночь или укрывались от ветра в хижинах, сплетенных из тростника. Иногда они облачались в вязаные кофты. В эпоху Нового царства мужчины надевали поверх набедренной повязки тонкое гофрированное одеяние, являвшееся больше данью моде, чем защитой от холода. Право носить шерстяную одежду они оставили за азиатами. Совершенно ясно, что жители Египта спокойно относились к перепадам температуры, хотя они были довольно ощутимыми.

Это чересчур оптимистическое описание жизни египтян. Сведения, содержащиеся в Библии, позволяют несколько уточнить его³. Казни, которые пророки наслали на Египет, чтобы напугать фараона, представляют собой собирательный образ всех бедствий, происходивших в стране без какого-либо сверхъестественного воздействия и время от времени значительно осложнявших ее обитателям жизнь. Следует помнить, что вторая, третья и четвертая казни заключались в нашествии лягушек, мошек и мух. Египтяне почти не обращали внимания на первых, но делали все возможное для того, чтобы защититься от мошек, москитов и мух, а также от крыс. Нашествия саранчи, восьмой казни, настолько боялись, что нередко крестьяне возносили молитвы богу саранчи. Пятой казнью служила болезнь, которой страдал домашний скот, десятой – болезнь, убивавшая новорожденных детей, а шестой – эпидемия, распространявшаяся среди всего населения страны. Град, седьмая казнь, часто повреждал урожай. Египет подвергался и одиннадцатой казни – в определенные дни весной западный ветер поднимал облако пыли, которое было настолько плотным, что вся округа погружалась во тьму.

Подобные бедствия происходили в действительности, но они не были характерны для Египта, о чем были прекрасно осведомлены дети Израилевы, искавшие там убежища, когда в Ханаане царил голод. За долгую историю своей страны египтяне неоднократно страдали от этой беды. Ее причиной мог стать недостаточный разлив Нила, а усугубить – анархия и неэффективная система управления. Эпидемии считались делом рук Сехмет, богини с головой львицы, которая также могла положить им конец, так как ее жрецы в то же время были врачами. Сопоставив все имеющиеся в нашем распоряжении сведения, мы можем прийти к выводу о том, что природа очень щедро одарила Египет. Там царил умеренный климат и никогда не шел снег или дождь, а жара даже в самый разгар лета не была невыносимой. Почва регулярно удобрялась естественным образом благодаря разливам и прекрасно подходила для выращивания культур, с помощью которых жители страны могли прокормить себя.

Соседствовавшие с долиной пустыни, казалось, были созданы специально для того, чтобы защитить ее от вторжения извне. Кроме того, в них были сокрыты несметные сокровища – драгоценные металлы и другие полезные ископаемые.

Благодаря действию всех этих факторов в Египте сложились условия, идеально подходящие для появления и развития там великой цивилизации. Упорядочивая деятельность земледельцев и поддерживая дисциплину, облегчавшую задачу властей, Нил, который считали богом, порождал согласие между всеми жившими на его берегах. Несомненно, ни в одной другой стране не царила такая идиллия.

Глава 2. Египтяне в долине Нила

ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК

Люди появились в Египте очень рано. Орудия труда, обнаруженные геологами Сэндфордом и Аркеллом на террасах, возвышающихся над Нилом, датируются временем начиная с раннего периода господства аббевильской культуры и заканчивая эпохой мустье. До этого Бовье-Лапьер обнаружил в каменоломнях Аббассии, там, где расширяется Нил, орудия труда, относящиеся к тому же периоду. Они были вымыты водами Нила и оказались в археологических слоях. В оазисе Харга также были найдены орудия, датирующиеся ашельской эпохой. Артефакты периода мустье в больших количествах встречаются в оазисах, особенно в регионе, расположенном чуть западнее Наг-Хаммади. В районе Ком-Омбо, на берегах озера, ограниченного расширением Гебель-Сильсилы, вода в которое поступала из двух притоков Нила, на протяжении длительного времени жили носители себильской культуры. Хотя первоначально они использовали типично мустьерское оружие, в конце концов научились применять при изготовлении стрел и копий микролиты. Когда озеро высохло, они рассредоточились по долине вплоть до Фаюма. Рубила и микролиты были найдены в Асуане, Медамуде (Фаюм), в Харге и в Ливийской пустыне. Они также были обнаружены на другом берегу Нила – в Хелуане и Аравийской пустыне. Орудия, относящиеся к тому же типу, встречаются в Тунисе; кремневые лезвия и маленькие рубила, найденные в Фаюме, очень похожи на орудия, обнаруженные в гроте Регина в Киренаике, а наконечники стрел из Хелуана – на свои аналоги из Палестины. Очевидно, в эпоху верхнего палеолита племена кочевали по Северо-Восточной Африке, пересекая при этом в обоих направлениях Нил и передавая друг другу знания и навыки.

В начале эпохи неолита (ок. 5000 до н. э.) в связи с изменением климата потомки этих кочевых племен вынуждены были переселиться ближе к Нилу и озерам, стараясь при этом держаться подальше от местности, оказывавшейся во время разлива под водой. Они занимались земледелием, выращивали ячмень, пшеницу и лен, строили хижины из ила, пытались одомашнить некоторые виды животных и изготавливали украшения. Доказательства их существования были обнаружены в Тасе (Средний Египет), в Фаюме, недалеко от Хелуана и в Меримде-Бени-Саламе, к северо-западу от пирамид.

На некрополе, обнаруженном Брантоном в Эль-Бадари (Средний Египет), были сделаны находки, свидетельствующие, что в различных сферах деятельности древнейшим египтянам удалось достигнуть определенного прогресса. К тому времени люди уже научились использовать медь, а в погребениях появились каменные сосуды и статуэтки. Носители бадарийской культуры, многое позаимствовавшие у своих предшественников, передали свои техники носителям амратской культуры, жившим между Гермонтисом и Асьютом. Их преемниками, в свою очередь, стали герзейцы, расселившиеся по более обширной территории. Фактически они населяли все памятники, где прежде жили носители амратской культуры. Связанные с ними находки были также сделаны в Нехене (Верхний Египет), а также в различных частях долины напротив Фаюма, в Хелуане, где археологи из Каирского университета изучают деревню, в которой были обнаружены орудия труда, каменные сосуды, керамика, медь и туалетные принадлежности. В результате изучения скелетов, найденных на упомянутых выше некрополях, исследователи пришли к выводам о том, что эти люди относились в основном к средиземноморскому и негроидному типам; небольшая часть покойных принадлежала к кроманьонскому типу и еще меньшая – к брахицефальному. Судя по статуэткам из глины и слоновой кости, люди того времени были стройными, высокими, отличались довольно хрупким сложением и заостренными подбородками. Встречаются и изображения карликов и женщин со стеатопигией. В те времена Египет был точкой пересечения различных племен и культур. Иноземцы, приходившие с востока, запада, севера и юга, передвигаясь вдоль средиземноморского побережья или по Нилу, смешивались с местным населением и обитателями пустыни, вернувшимися в долину.

Рис. 8. Доисторические штандарты. Идентифицировать другие эмблемы сложнее

Носители герзейской культуры вели оседлый образ жизни и строили длинные, большие лодки с «каютами». Над каждым судном возвышался отличительный знак, прикрепленный к верхушке установленного вертикально шеста. Позднее некоторые из этих эмблем стали символами определенных территорий, городов или богов (рис. 8). Приведем несколько примеров:

Судя по изображениям на шиферных палетках и предметах из слоновой кости, датированных периодом, непосредственно предшествовавшим исторической эпохе, жизнь этих людей была нелегкой. Они устраивали масштабные охоты и сумели приучить гораздо большее, чем их предки, жившие в эпоху неолита, количество диких зверей, которые в то время обитали поблизости от человека. Племена ожесточенно воевали друг с другом, но при этом два или более из них могли объединить усилия в борьбе с соседями или захватчиками, пришедшими из более далеких краев. Соколы и ибисы заключили союз против бородатых воинов с курчавыми волосами. Их бойцы, объединившись с воинами из племен моллюсков и волков, напали на этих врагов, укрывшихся за круглыми оградами. Другой эпизод этой борьбы за выживание изображен на одной стороне палетки, которую принято называть палеткой Ливийской дани. Сокол, лев, скорпион и два сокола ожесточенно атакуют крепость, где нашли убежище птица с хохолком, близнецы и другие племена, изображенные в виде некоего подобия забора, растения и ряда неопознанных предметов. Если бы могли с полной уверенностью утверждать, что на обеих сторонах палетки представлено изображение одного и того же события, мы могли бы прийти к выводу, согласно которому племена, подвергшиеся завоеванию, были ливийскими. Об этом свидетельствует наличие на другой стороне артефакта сцены подношения дани, присланной из страны Техенну, где росли деревья, вполне оправданно отождествленные с оливами.

Дань состояла из скота, ослов и овец, а так как в Египте традиции всегда играли крайне важную роль, такие же подати поступали туда из этой страны и в период правления царей V династии, о чем свидетельствуют рельефы, датированные данным временем. Другие захватчики прибыли с востока на длинных лодках, нос и корма которых были загнуты почти под прямым углом (рис. 9). Суда подобного типа изображены на вырезанной из слоновой кости ручке ножа, обнаруженного в Гебель-эль-Араке, а также на скалах, расположенных вдалеке от долины Нила. Аналогичные рисунки были обнаружены в Месопотамии (рис. 10). Предводителем этих людей был персонаж с когтистыми ногами и бородой, очень похожий на Гильгамеша из вавилонского эпоса. На его голову надета корона. Голыми руками он мог поставить льва на задние лапы.

Рис. 9. Лодки, на которых плавали захватчики, прибывшие с востока. Впоследствии, на протяжении исторической эпохи, суда этого типа не использовались

Рис. 10. Месопотамская лодка. Суда, относящиеся к этому типу, вероятно, были образцами для людей, изображенных на рис. 9

Царь Скорпион, живший в начале исторической эпохи, правил не всей территорией Египта, ибо носил только корону Юга. Он встал во главе союза, объединившего племена горы и моллюска, а также два новых племени, символами которых впоследствии стали изображения богов Сета и Хонсу. Вместе они одержали победу над двумя другими племенами – чибисами и луками, продолжавшими играть в Египте важную роль.

Нармер, являвшийся, вероятно, преемником Скорпиона, носил в случае необходимости корону Севера и Юга. Сокол, его бог-покровитель, привел к нему пленников – жителей Та-мех, Нижнего Египта, предположительно обладавших азиатским происхождением, о чем свидетельствуют их орлиные носы, большие шапки волос и бороды (рис. 11). На шиферной палетке не сказано, к какому племени относятся эти люди, но, скорее всего, перед нами не кто иные, как чибисы.

Рис. 11. Сокол приводит к царю жителей севера. Одного из них он затем забьет дубиной до смерти. Палетка Нармера

Факт того, что сокол сыграл ключевую роль в объединении Египта, можно объяснить, используя данные филологии. Бог, которого египтяне вскоре станут изображать в виде сокола (так будет продолжаться вплоть до торжества христианства), носил имя Херу, практически полностью совпадавшее с зафиксированным в арабских словарях названием этой птицы – хуру. Соколы пришли в Египет с Аравийского полуострова, жители которого так часто вторгались в эту страну на протяжении ее истории, и оказались в долине

Нила. Они поселились в Эдфу, где до сих пор стоит великолепный храм Хора. На рельефах, украшающих стены этого здания, изображена победа, одержанная богом и его союзниками над Сетом. Эти сцены – далекий отголосок того, что, вероятно, происходило во времена царствования Скорпиона и Нармера.

СЛЕДЫ ЧЕЛОВЕКА

В надписях, вырезанных в историческую эпоху, часто говорится, что враг полностью пал. Следует признать, что это явное преувеличение, так как противник, о котором идет речь, вскоре вернулся, напав на Египет с не меньшей агрессией, чем прежде. Таким образом, мы можем предположить, что цари, которым удалось объединить страну в те далекие времена, добились этого путем не уничтожения, а подчинения своих врагов, кем бы они ни были – автохтонными жителями страны или пришельцами с востока или запада. На рассвете египетской истории население долины Нила было значительно смешанным, и подобная ситуация сохранилась и впоследствии.

Каким разнообразным ни было бы их происхождение, египтяне, жившие в эпоху правления в стране фараонов, считали себя единым народом. В нескольких царских гробницах Нового царства (самым известным примером этого является погребение Сети I) встречается изображение (рис. 12) представителей четырех различных племен. Первых, ремту, самих египтян, можно узнать по круглым головам, коротким квадратным бородкам и набедренным повязкам. Азиатов, аму, изображали в шерстяных набедренных повязках, украшенных желудями. Для них были характерны орлиный профиль, отличавший их от египтян, густые бороды и большое количество волос. Они очень похожи на жителей страны Та-мех, подчиненных Нармером. Также встречаются изображения нехесиу, живших на юге Египта. Они обладали всеми качествами, свойственными чернокожим, в том числе плоскими лицами и курчавыми волосами. Они носили длинные набедренные повязки и обматывали тело кусками ткани. Представители последнего племени, тимиху, жившего к западу от Египта, были довольно похожи на азиатов – обладали сходными профилями и носили аналогичные им бороды. Отличались они тем, что носили длинный локон волос, ниспадавший на одно плечо, а в волосы вставляли страусиные перья. Поверх набедренных повязок они надевали некое подобие короткой куртки без застежек и с одним рукавом. Таким образом, египтяне без проблем могли отличить своих сородичей от представителей племен, обитавших на востоке, западе и юге. Изображения соседей египтян появляются на рельефах начиная с периода правления царей V династии и во многом кажутся похожими друг на друга.

Рис. 12. Представители различных племен. От имени каждого народа выступают четыре высокопоставленных лица. Изображения на стенах гробницы Сети I

На протяжении всей книги мы будем неоднократно использовать различные перечни слов, которые египтяне старательно составляли, относя те или иные термины к нескольким категориям: небо, земля, вода, люди, учреждения и профессии, типы людей, города Египта, здания и их части, земледелие, питье, еда. Первая часть начинается со слова, которое уже было упомянуто выше: ремеч – человек (в отличие от богов, а придавая ему этническое значение, египтяне отличали с помощью этого термина своих соплеменников от иноземцев). По аналогии слово ниут, город, в источниках Нового царства стало использоваться для обозначения столицы – Фив. Помимо ремеч, существовали еще три категории людей: пат, хенемемт и рехит.

В повседневной речи все они могли использоваться в качестве синонимов слова ремеч, обозначая людей, но чаще они обозначали какую-либо часть человечества. Так, в победной стеле основателя XVIII династии Яхмоса, освободившего Египет от ненавистых гиксосов, говорится: «Он захватит хенемемт. Он пленил рехит, и пат почитают его».

Представители трех этих категорий по-разному относились к египетскому царю. Пат с радостью приветствовали одержанную им победу, а хенемемт и рехит были пленены. Когда гиксосы, вторгшиеся в Египет, заняли его территорию вплоть до Кус, оккупированной местности, в оазисах они встретили племена, готовые прийти с ними к соглашению и даже стать их союзниками. Когда отец Яхмоса приступил к освобождению страны, пат с готовностью сплотились вокруг него, а две другие группы населения поддержали его лишь частично, оправдывая этим свою дурную репутацию. Уже в Текстах пирамид пат ассоциируются с Хором, земным воплощением которого был царь. В день своей коронации он принимал их так, будто они были плотью от плоти его. После смерти царя пат оплакивали его, а хенемемт и рехит, судя по всему, были полностью равнодушны к этому событию. В надписи на одной из стел сказано, что должностным лицам следует делать различия между пат и рехит. Некий визирь решил применить это правило на практике и гордился тем, что возвышал пат в ущерб рехит. Первые пользовались уважением и являлись, как бы мы сказали сегодня, представителями высших слоев общества, а вторые таковыми не были.

В связи с тем, что слово пат являлось собирательным существительным, египтяне придумали выражение ири-пат (ирет-пат в женском роде), с помощью которого обозначали тех, кто принадлежал к числу пат. Судя по имеющимся в нашем распоряжении источникам, первыми, по отношению к кому применялось это слово, стали Имхотеп, советник и архитектор царя Джосера, и верховный жрец Ра. Царицы, жившие в эпохи Древнего и Нового царств, носили титул ирет-пат, но нам неизвестно, получали ли они его по умолчанию.

В эпоху Древнего царства данный титул носили многие выдающиеся личности: царские сыновья, правители номов и высокопоставленные сановники. Однако положение в обществе не гарантировало то, что его обладатель станет ири-пат. Люди, которым сам царь в письменной форме выразил свое уважение, которые получили от него в дар гробницу, занимали важные посты и отправлялись с посольством в чужеземные страны, не были ири-пат, если не носили несколько титулов и не являлись хати-а (князьями), ближайшими друзьями правителя. Возможно, звание ири-пат носили немногочисленные представители определенной категории людей.

Некий чиновник Хнумхотеп, живший в период правления XII династии и управлявший городом, где родился Хеопс, сообщает, что его мать, дочь номарха нома Орикса, отправили учиться в царский дворец, в котором она приобрела титул хати-а. Она вышла замуж за сановника, также носившего его, и ее сын Хнумхотеп унаследовал от ее отца звания ири-пат и хати-а и получил в управление город Ме-нат-Хуфу. Некий Джасу, две сестры которого, в свою очередь, вышли замуж за Пепи II, заявлял, что является истинным пат. Более того, он приходился сыном ири-пат, и прилагательное «истинный», вероятно, использовалось для того, чтобы отличить его от тех, кто влился в состав знати гораздо позднее. Носители вожделенного титула, возможно, выполняли определенные функции, и царь, несомненно, мог пожаловать его любому, у кого его не было прежде. Сколько людей, носивших звание пат и живших в Поздний период, возводили свое происхождение к временам правления Рамсеса? Пат, очевидно, были представителями аристократии, состав которой при этом обновлялся по целому ряду причин. Однако во все времена в ее состав входили преданные слуги царя.

Составить четкое представление о представителях двух других категорий сложнее. В нашем распоряжении нет источников, содержащих сведения о том, что кто-либо принадлежал к числу рехит или хенемемт, или о том, что к этим группам относились обладатели тех или иных профессий.

Рис. 13. Чибисы. На другом фрагменте вырезаны луки, свисающие с флагов. Изображение на булаве царя Скорпиона

Хенемемт – самая загадочная категория. Согласно одному из Текстов пирамид, они владели небом. В этом слове присутствовало изображение солнца, которое также применялось для написания термина аху, солнечного блеска. Возможно, они были потомками древнего племени солнца, символическое изображение которого встречается уже на герзейских сосудах. Можно предположить, что именно они основали посвященный этому светилу город – Иуну (Гелиополь), на протяжении длительного времени остававшийся одним из важнейших религиозных центров Египта.

Слово рехиту выписывалось с помощью изображения чибиса. Следовательно, у нас есть основания для того, чтобы полагать, что представители данной группы населения, к которым остальные жители страны относились с некоторым презрением, были потоками чибисов, повешенных за шею под изображениями эмблем союзников царя Скорпиона (рис. 13). На пьедестале статуи Джосера вырезано изображение, где с ними также обращаются как с врагами, хотя и менее жестоко. Их перья переплетены по два (именно так охотники поступали с пойманными птицами, чтобы те не улетели).

Еще в период царствования XII династии имя Хора продолжали сопровождать эпитетом «Убийца чибисов», возникшим в глубокой древности. Мы полагаем, что имеем право отождествить птиц царя Скорпиона с жителями Та-мех, завоеванными царем Нармером, и сделать вывод, согласно которому они жили в северной части страны. Собственно говоря, все средиземноморское побережье называлось «кругом чибисов». На фрагменте саркофага, датированном временем правления царей XXX династии и хранящемся в настоящее время в музее Нью-Йорка, имеются два интересных изображения. Чибисы изображены в виде людей с крошечными гребешками на головах, свидетельствующими об их родстве с птицами. Судя по их местоположению, они были тесно связаны с Дельтой. Более того, на протяжении всей истории страны жители данного региона нередко конфликтовали с обитателями Верхнего Египта.

Одним словом, в названиях некоторых категорий, к которым относились египтяне, сохранились слабые намеки на их далекое прошлое. Хенемемт, поклонявшиеся солнцу, могли быть связаны с первыми жителями долины Нила, ее автохтонным населением, история которых затерялась в лабиринте времени. Чибисы, пришедшие с востока или запада (или, возможно, с обеих сторон), осели в Дельте. Пат, возглавляемые богом-соколом, покорив своих предшественников, стали своего рода «белой костью» и самыми преданными сторонниками фараона, приходившими ему на помощь во времена кризиса. Далее мы увидим, что царь постоянно обновлял состав аристократии, состоявшей из тех, кто занимал высшие должности и владел основной частью богатств страны, самостоятельно назначая людей на наиболее ответственные посты. Тех, кто относился к низшим и средним слоям населения, можно было отличить друг от друга двумя способами: во-первых, по ному или городу, где они жили, в котором были похоронены их предки, где они сами собирались обрести вечный покой и поклонялись местному божеству; во-вторых, по тому ремеслу, которым они занимались и которое передавалось от отца к сыну (жреца, воина, писца, купца или земледельца). Нам ничего не известно о существовании закона, запрещавшего египтянам переезжать из одного нома в другой или менять род занятий.

Некоторые обладатели высоких должностей происходили из далеко не самых знатных слоев населения и в начале своего жизненного пути узнали, что такое бедность, но затем благодаря своему таланту были замечены царем или каким-либо сановником. Однако подобные примерны встречаются нечасто. В мирные времена люди не переезжали из родного города, не покидали свой социальный слой и не меняли род занятий.

АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ТИПЫ

Многочисленные статуи и статуэтки, обнаруженные в Египте, являются великолепными произведениями искусства. К этой теме мы обратимся позднее. В данной главе мы проанализируем лишь те из них, которые позволяют судить о наиболее распространенных в Древнем Египте антропологических типах, и попытаемся по мере возможности отделить автохтонных жителей страны от обладателей иностранного происхождения. Не стоит забывать о том, что, так как речь в данном случае идет о периоде Древнего царства, большинство источников, имеющихся в нашем распоряжении, происходит из Мемфиса и его окрестностей. Артефакты, по которым можно судить о внешности и происхождении египтян, живших в более поздние времена, исследователи находят по всему Египту. Основным сосредоточием источников, относящихся к эпохе Нового царства, являются Фивы, а датированных коротким периодом господства культа солнечного диска Атона с его человеческими руками – Ахетатон, расположенный в Среднем Египте.

Мужчины, как правило, были высокими, хотя не чрезмерно. Они могли похвастаться широкими крепкими плечами, твердыми плоскими животами и хорошо развитыми конечностями. Для них были характерны четкие черты лица, большие глаза, почти плоские носы, толстые губы и довольно низкие лбы. Такими были все без исключения египетские цари, правившие в эпоху Древнего царства. Для многих частных лиц, например Ранефера, жившего во времена царствования представителей V династии, две статуи которого хранятся в Каирском музее, были характерны схожие черты. Внешность этого решительного человека можно назвать аристократической, а его самого – истинным ири-пат. Облик Рахотепа, удачливого супруга Неферт, и сидящего писца, изображение которого в настоящее время находится в Лувре, также относится к этому типу, хотя оба они более плотные. Данный факт, по крайней мере относительно писца, можно объяснить тем, что род его занятий предусматривал сидячий образ жизни. Рахотеп же, в свою очередь, был уже немолод. Между лицами имеются незначительные различия, связанные в основном с их выражением. Людей, обладающих подобной внешностью, несложно найти в Египте и в наши дни.

Облик знаменитого Шейха эль-Беледа заметно отличается от описанных выше. (Так этого человека прозвали рабочие, нанятые Мариэттом, нашедшие его статую и пораженные его сходством с их бригадиром.) Крупный, но не мускулистый, слегка дородный, с круглой головой, посаженной на мощную шею, он, очевидно, был живым и энергичным человеком. Он типичный землевладелец, проверяющий свои обширные угодья со строгостью полновластного хозяина.

Описанные выше статуи принадлежат ярким представителям трех типов древнеегипетской элиты периода строительства пирамид: человек дела, чиновник и землевладелец.

Писцы, изображавшиеся сидячими или стоящими на коленях, ремесленники и работники занимали следующую, более низкую ступень социальной лестницы. Писец, статуя которого находится в Лувре, читающий, судя по его проницательному взгляду, мысли своего господина прежде, чем тот успевает их выразить словами, занимал, вероятно, более высокое положение, чем другие представители этой профессии. Он заметно отличается от своих коллег. Выражение почтительности, застывшее на лицах их статуй, сопровождается некоторой грубостью черт, являющейся неотъемлемым свойством многих изваяний, созданных в данный период, хотя писцы вполне оправданно гордились своей профессией. Судя по грубым чертам их лиц и выпуклым глазам, этих людей вряд ли можно заподозрить в чрезмерном уме.

Под узкими платьями женщин скрывались стройные тела и тонкие талии. Скульпторов можно обвинить в том, что они изображали представительниц прекрасного пола со слишком широкими плечами, полными лодыжками, чрезмерно крупными руками и ногами. При этом вряд ли они несут ответственность за нехватку обаяния на лицах изображенных ими женщин и за то, что они слишком похожи на своих мужей и отцов. Даже самые красивые из них не лишены недостатков. У Неферт, супруги Рахотепа, срезанный подбородок, а в выражении лица не хватает жизни, а черты лица жены Менкау-ры, судя по ее изваянию, были слишком мужеподобны.

Для древнеегипетского искусства на протяжении почти всей его истории характерно наличие двух типов изображаемых людей – аристократического и «народного». В этой связи нам следует проанализировать две статуэтки, сделанные из бронзы с инкрустацией и относящиеся примерно к одному и тому же периоду, – царицы Каромамы, супруги Такелота II, и госпожи Такушит, хранящейся в афинском музее. Последняя привлекает внимание своими очаровательными изгибами, хотя на ее лице отсутствует какое-либо выражение. Гордость, написанная на лице Каромамы, прекрасно сочетается с ее положением в обществе.

Мы уже говорили о том, что в доисторическую эпоху Египет был местом встречи для различных племен. Поэтому неудивительно, что для нескольких статуй (как правило, наиболее известных) характерны черты, свидетельствующие об иноземном происхождении изображенных людей. Голова, хранящаяся в Лувре, судя по форме черепа и выступающим скулам, принадлежала скорее обитателю Сахары, а не жителю какого-либо города или крестьянину из долины Нила. Хемиуну, портрет которого является гордостью музея Хильдесхайма, был царевичем, возможно, племянником Хеопса и обладателем множества религиозных титулов. При этом он обладал весьма незаурядной внешностью, в частности огромным туловищем, покрытым запущенным целлюлитом. У него была маленькая голова, посаженная на бычью шею. Весь облик Хемиуну свидетельствует о том, что он любил хорошо поесть. Но, судя по тонкому, орлиному носу, плотно сжатым губам и волевому подбородку, кто-то из его предков обладал восточным происхождением. Задолго до того, как Иосиф сделал блестящую карьеру при дворе, располагавшемся тогда в Аварисе, каким-то семитам определенно удалось обрести благосклонность фараона. Другие иноземцы оказывались не менее умелыми. Анхаф, еще один известный человек, живший в этот период, не похож ни на урожденных египтян, ни на Хемиуну. Между прочим, Анхаф был прекрасно сложен. Он мог похвастаться широкой грудной клеткой, благородной осанкой, прямым изящным носом, решительным ртом и мощным подбородком. Вполне вероятно, что он был потомком греческих моряков, корабли которых северный ветер пригонял к египетскому побережью и о которых будет сказано в следующей главе.

В то же время по Нилу в Египет прибывали жители земель, располагавшихся южнее. В гробнице, датированной временем правления IV династии, помимо других упомянутых нами произведений искусства была обнаружена скульптурная голова, которая в экстренном случае должна была заменить настоящую голову покойного. Для нее характерны ярко выраженные негроидные черты. Цари и богатые египтяне любили ради забавы держать у себя карликов. Их привозили из района верховьев Нила и далекой страны Пунт, находившейся на дальнем побережье Красного моря. Карлики были талантливыми танцорами. Они не только развлекали своих хозяев, но и следили за их обезьянами и собаками, которых, как и горбунов, также привозили с юга (рис. 14). Они нередко следили за домотканым полотном. В Мемфисе жили карлики, происходившие из самого Египта и занимавшиеся ювелирным ремеслом. Их богом-покровителем был Птах, которому они поклонялись как патеку, богу карликов. Карликами и ювелирами считались кабиры, сыновья Птаха. На протяжении длительного времени ученые полагали, будто статуя карлика Хнумхотепа, хранящаяся в Каирском музее, является единственной в своем роде. Однако в ходе недавних раскопок в Гизе было обнаружено изображение его «коллеги» Сенеба, женившегося, несмотря на свой недостаток, на женщине нормального роста и ставшего отцом обычных детей.

Рис. 14. Карлик и горбун. Изображения людей, обладавших аналогичными дефектами, встречаются в Бени-Хасане. Гробница Ти

В период Древнего царства поселенцы прибывали в Египет отовсюду. До сих пор мы говорили о скульптурных изображениях, найденных в районе Мемфиса. По портретам, созданным в более поздние периоды, можно судить о типах людей, живших в других частях страны. В результате раскопок, проведенных Мариэттом около 100 лет назад в Сан-эль-Хагаре, находящемся в восточной части Дельты, была обнаружена группа скульптурных изображений, вызвавших тогда жуткий переполох и до сих пор являющихся предметом ожесточенных споров. Я имею в виду четырех львов с человеческими лицами и двух носильщиков подношений, которые в настоящее время хранятся в Каирском музее. Мариэтт поспешил привлечь внимание публики к грубым чертам их лиц, мощным орлиным, хотя довольно уплощенным носам, дряблым, но в то же время впалым щекам и опущенным уголкам губ. Он утверждал, что видел на берегах озера Мензалех людей, очень похожих на этих. Эта точка зрения неоднократно оспаривалась, однако данная проблема так и подверглась тщательному исследованию. Те, чьи образы были найдены в Сан-эль-Хагаре, носили длинные бороды; аналогичные изображения неизвестны в Египте, хотя такие бороды нередко отращивали жители Месопотамии, в частности сам царь Хаммурапи. В восточной части Дельты нередко оказывались иноземцы, прибывавшие из далеких стран. Некоторые из них быстро возвращались на родину, а другие ассимилировались. В самом начале царствования представителей XIX династии в изобразительном искусстве произошли перемены: скульпторы и художники, работавшие над рельефами, стали изображать людей иного антропологического типа. Исследователям удалось доказать, что семья Рамсеса происходила из района Таниса, где и в наши дни живут многочисленные потомки этих людей. Превосходным образцом этого типа был Баз Исмаил, на протяжении длительного времени служивший инспектором на наших раскопках.

Фивы в правление XVIII династией стали царицей египетских городов. На статуях, рельефах и росписях появился антропологический тип, заметно отличающийся от тех, что изображали на протяжении предыдущих периодов. Прекрасными примерами этого являются великолепная голова Аменхотепа III, хранящаяся в Британском музее, канопы, обнаруженные в гробнице, предположительно принадлежащей царице Тейе, канопы Сменхкара и рельефы на стенах гробницы Ра-мосе и Хамхат, а также удивительные находки, сделанные в гробнице Тутанхамона. Этим людям часто свойственны иноземные черты. В эпоху Нового царства правители Египта нередко женились на царевнах из далеких стран. Предки изящной Нефертити обладали евроазиатским происхождением, а царица Тейе, дочь двух высокопоставленных жителей Фив, была красавицей из Нубии. Бесчисленных пленников, которых привозили в те времена из других стран, как правило, заставляли выполнять самую трудную и грязную работу. Однако неглупые люди встречаются всегда. Многим рабам удалось обмануть судьбу, заведя семью и постепенно влившись в состав местных жителей. Таким образом, благодаря притоку иноземцев антропологические типы, представленные в Египте, становились все более разнообразными.

В эллинистический период, когда по всей территории страны расселились греки, статуи стали выглядеть иначе. Возможно, это связано с появлением у мужской части населения новых типов лиц, с браками, заключавшимися между эллинами и египтянами, или с тем, что уподобление грекам стало модным.

ЧИСЛЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ

Сами египтяне не оставили нам источников, благодаря которым мы могли бы определить численность населения страны в тот или иной период. Вероятно, она равномерно увеличивалась во времена завоеваний и экспансии, в частности в начале эпохи Древнего царства, в периоды правления царей XII и XVIII династий (за исключением последних лет их царствования), Сети I и Рамсеса II, а также в первые годы нахождения у власти Саисских династий. В царствование Яхмоса в стране насчитывалось, по словам Геродота, 20 тысяч густонаселенных городов⁴. При этом в стране должно было оказаться такое число земледельцев, которое производило бы достаточно пищи, а также необходимое количество ремесленников и писцов, солдат и моряков. Настоящими сосредоточиями бурной деятельности были каменоломни и мастерские скульпторов. Строительство пирамид, работа по созданию и украшению подземных сооружений – все это требовало мобилизации всех человеческих ресурсов, но при этом жизненно важные работы следовало осуществлять в обычном режиме.

За периодами экспансии следовали не менее (если не более) продолжительные отрезки времени, на протяжении которых египтяне казались совершенно бездеятельными, и тогда уровень рождаемости резко падал. Однако, если на протяжении нескольких тысячелетий он оставался бы неизменным, уже к периоду правления Рамессидов численность населения Египта достигла бы астрономических цифр.

Рис. 15. Хромые пастухи. В гробницах, найденных в Мейре (Средний Египет), изображены хромые всех видов. Люди с аналогичными увечьями изображены в гробницах Ти и Птахотепа. Из Блэкмена

Геродот писал, что египтяне здоровые и крепкие. Они дотошно относились ко всему связанному с личной гигиеной и при малейшем недомогании обращались к врачам. Однако, несмотря на это, в стране нередко разгорались эпидемии, значительно увеличивавшие убыль населения. Десятая казнь египетская – смерть первенцев – вероятно, была связана с эпидемией, жертвами которой становились все новорожденные младенцы. Чума приходила в страну почти каждый год и нередко приводила к страшному опустошению. В письменных источниках упоминаются некоторые инфекционные заболевания и описываются меры предосторожности, такие как изоляция больного. Во времена неурядиц орошение и торговля приходили в упадок из-за отсутствия порядка и того, что люди не чувствовали себя в безопасности. Везде царил голод, и страдали от него в первую очередь дети.

Скульпторы изображали людей, обладавших различными физическими недостатками: чрезмерно полных, страдающих от недоедания, косолапых и горбатых – за выполнением повседневных обязанностей (рис. 15), однако такие инвалиды составляли меньшинство. Египтяне были настолько живучи, что за временами страшных бедствий следовали периоды процветания, на протяжении которых восстанавливался порядок, залечивались раны, а численность населения снова становилась достаточной как для выполнения необходимых работ, так и для создания предметов роскоши, благодаря чему жители долины Нила получали возможность поместить еще несколько шедевров в сокровищницу истории.

Глава 3. Фараон

КТО ТАКОЙ ФАРАОН

В современных языках господин Обеих Земель назван библейским термином – «фараон». Именно фараон принимал Авраама. Именно его следовало благодарить за успехи Иосифа и за то, что поселил его братьев в стране Гошен. Затем в Египте появился фараон, не знавший, кто такой Иосиф. Он начал преследовать сыновей Израилевых и окончил свои дни на дне Красного моря. В конце концов фараон выдал свою дочь замуж за Соломона. Современные исследователи столкнулись с крайне сложной проблемой, связанной с тем, что один и тот же термин используется по отношению к шести разным правителям. Это дословный перевод египетского словосочетания пер-аа, «великий дом», или царский дворец. Нам известно о существовании в эпоху Древнего царства чиновников великого дома. Придворных воспитывали эм пер-аа эн несу, в великом доме царя. Называя себя главным певцом либо главным изготовителем париков пер-аа, тот или иной человек думал в первую очередь не о самом дворце, а о его обитателе. Ко времени правления царей XVIII династии слово пер-аа стало нередко использоваться для обозначения самого правителя.

Царь, несомненно, занимал положение намного более высокое, чем то, которым пользовались все его подданные. В текстах, вырезанных на стелах по заказу государства, он часто назван нечер нефер, прекрасным богом. Придворные называли его даже нечер аа, великим богом. В том разделе словаря, где речь идет о людях, о нем говорится раньше, чем обо всех остальных смертных, сразу после рассказа о сверхъестественных существах: нечер, боге; нечерет, богине; ах и ахет, духах мужского и женского пола. За несу, царем, следует статья, посвященная несут, царице, затем говорится о царской супруге, матери царя и его детях. Затем речь идет об остальных людях, и в первой из посвященных им статей сказано о ири-пат, сановнике.

Наследник престола считался исключительным созданием; египтяне верили, что он появлялся на свет не так, как все остальные дети. Некоторые изобретательные теологи разработали теорию о божественном происхождении правителя, иллюстрациями к которой являются сопровождающиеся надписями изображения на стенах храмов царицы Хат-шепсут в Дейр-эль-Бахри и Аменхотепа III в Луксоре, а также многих других сооружений, которые были разрушены или повреждены.

Настоящим отцом Хатшепсут был царь богов Амон-Ра, принявший облик фараона Тутмоса I. Решив даровать египтянам нового правителя, он созвал Великую эннеаду, состоявшую из двенадцати божеств, и рассказал ее членам о своих намерениях. Бог Тот подвел его к царице, лежавшей в роскошном царском дворце. Она проснулась, почувствовав аромат, исходивший от бога, и засмеялась. Исполненный желанием, Амон устремился к ней. Любовь бога струилась по ее членам. Когда его божественное величество совершил то, чего желал, он открыл царице имя божественного величества, матерью которого она станет и которое будет великодушно править всем миром. Бог гончаров Хнум, когда ему пересказали суть дела, создал дитя и его ка (дух-защитник). Его супруга Хекет вдохнула в ребенка жизнь. По прошествии положенного срока те же божества отвели беременную царицу туда, где ей следовало родить (рис. 16). Месхенет выполняла обязанности родовспомогательницы, а Хатхор была кормилицей младенца (в этом ей помогали бог Нила и богиня молока). Ребенку пророчили великое будущее. Амон поцеловал его в присутствии богов Верхнего и Нижнего Египта. Конечно, все прекрасно знали, что отцом Хатшеп-сут был Тутмос, а матерью – дочь царя Яхмоса и что ее вскормила Сат-Ра, дочь Ра, которую также звали Ини. Считалось, что, в то время как события развивались своим чередом, к тем же последствиям приводили деяния богов. Царь и царица полагали, что принимают участие в неком священнодействии, от результатов которого зависело будущее династии и всей страны в целом.

Рис. 16. Рождение царицы. Царь не изображен в этой сцене; в предшествующих и последующих сценах его изображение также отсутствует. Из Навилля

Представление о божественном происхождении правителя не было изобретением представителей XVIII династии. Оно уже существовало в эпоху Древнего царства, но до нашего времени дошло слишком мало царских заупокойных храмов того времени. На сохранившемся рельефе из храма Сахуры изображены богиня Нехбет в облике прекрасной молодой женщины в головном уборе в виде грифа, вскармливающая правителя, и Хнум, вылепивший ребенка на гончарном круге и наблюдающий за этой сценой. Там, несомненно, освещались и другие соответствующие события, при этом, возможно, существовало несколько их вариантов изображения подобных сцен. Боги Мемфиса и Гелиополя выполняли целый ряд функций, которые впоследствии были унаследованы фиванскими божествами. Так, роль божественной кормилицы очень скоро перешла к Хатхор. В частности, широкую известность получило изваяние, где Аменемхет III изображен лежащим под этой богиней-коровой и пьющим ее молоко. Существуют аналогичные изображения Тутмоса III и Псамметиха I.

По легенде, появившейся, вероятно, в период правления царей V династии (и, несомненно, до окончания Древнего царства), мы можем составить представление о том, каким образом простые смертные объясняли суть учений, созданных теологами. Согласно ей, бог Ра, подобно Зевсу, вступил в союз со смертной женщиной, дочерью одного из его жрецов в Сахебу, действительно существовавшем городе, располагавшемся в номе бедра, к северо-западу от Мемфиса. Правитель, которым был не кто иной, как Хеопс, вообще ничего не знал о существовании этой женщины. Однако волшебнику, осведомленному гораздо лучше царя, было известно о том, что под сердцем она носит троих детей, которые со временем станут фараонами и будут править всем миром. Когда у женщины начались схватки, Ра приказал нескольким богиням: Исиде, Нефтиде, Месхенет и Хекет – помочь ей родить. Хнум отправился с ними, неся их вещи. Богини помогли появиться на свет троим детям: Усеркафу, Сахуре и Какаи, – которые действительно были первыми представителями V династии и правили в хронологическом порядке. Однако, согласно некоторым имеющимся в нашем распоряжении источникам, они не приходились друг другу братьями, но это обстоятельство никоим образом не помешало появлению пересказанной выше легенды. Мы не знаем, как заканчивается эта история, но представить, что произошло, несложно. Хеопс, напуганный словами волшебника, попытался пленить мальчиков. Судя по всему, это ему не удалось, ибо, как сказал позднее один мудрец, выполнена должна быть воля богов, а не людские прихоти.

Пока царевичи росли, к ним относились с безграничной заботой и вниманием. В некоторых текстах говорится о существовании специальных учебных заведений для детей знати, но у нас нет доказательств того, что их посещал наследник трона. Скорее всего, он проходил обучение во дворце под руководством личного наставника. Фараон приказал своему визирю Птахотепу, автору одного из древнейших поучений, найти ученика, с которым тот мог поделиться своей мудростью. Вполне вероятно, что выбранный им юноша принадлежал к царской фамилии. Правитель, живший во время Первого переходного периода, решил самостоятельно заняться обучением своего сына, царевича Мерикары, и подготовить его к выполнению нелегкой задачи, уготованной ему судьбой. Царь говорил о том, что номархи вот-вот взбунтуются, аму, заметив любое проявление слабости, пересекут границу Египта и разграбят его, а грозные войска правителей с юга оккупируют южную часть Верхнего Египта. Осветив таким образом внешнеполитическую ситуацию, он стал объяснять, что опорой правителя в его царстве должна стать сильная знать, представители которой будут ревностно и беспристрастно выполнять его указы, если сами будут чувствовать под своими ногами твердую почву. Вельмож следует выбирать по заслугам, а не по праву рождения: «Велик царь своими вельможами. Могуч царь владыка, велик он богатством своих вельмож»⁵.

Никто не должен действовать вразрез со справедливостью: «Не делай различия между сыном (знатного) человека и простолюдина. Приближай к себе человека за дела его», «Не притесняй вдову, не прогоняй человека из-за имущества его отца».

Нельзя накладывать на всех преступников одинаковое наказание, а смертный приговор не следует выносить слишком часто. Если царь будет править в соответствии с этими установлениями, его душа спокойно проследует в загробную жизнь и сможет успешно пройти испытание – встречу со строгими судьями, «которые за одно мгновение видят всю жизнь».

Образование, получаемое наследником престола, зависело (по крайней мере в какой-то степени) от конкретных обстоятельств. Отец Мерикары правил лишь небольшой частью Египта. Сравним два текста, составленные, вероятно, по указанию царского двора, первый из которых был написан в начале правления основателя XII династии Аменемхета I, а второй – в самом конце его царствования. Пророк, якобы живший во времена Снофру, предсказывает события, которые произошли через 500 лет после смерти этого царя, и, рассказав о случившихся тогда бедствиях и последовавшей за ними панике, стал говорить о попытках, предпринятых правителем для того, чтобы упрочить свое шаткое положение. Сам царь сообщил, что укрепил границы страны, восстановил систему государственного управления, вернул в Египет процветание, но при этом сталкивался с черной неблагодарностью. Его супруга стала жертвой заговора, целью которого было не допустить рождение законного наследника трона. Через столетие династия укрепилась, и царь прекрасно понимал, что его предки сделали для своей страны. Он справедливо гордился ими и приказал составить в их честь несколько панегириков и поучений. Он был ка (духом-защитником), ху (красноречием), Атумом, Хнумом, дарующим жизнь и изобилие. Он считался творцом, созидательной силой, вдохнувшей жизнь во всех людей. Таким образом, царь был способен удовлетворить все потребности своих верных подданных, а ненавистные им будут прозябать в бедности не только при жизни, но и после смерти: «Друг царя становится Имаху, но не будет гробницы у того, кто восстанет против его величества, и тело его будет брошено в воду»⁶.

Главной заботой царя была защита границ страны. Об этой проблеме уже знал отец Мерикары, правивший лишь небольшой частью Египта. Однако Сенусерт III, расширивший подвластную ему территорию, довольно грубо, совершенно не стесняясь, говорил об этом следующее: «Отважному человеку следует нападать. Отступать – это трусость. Тот, кто не идет дальше своей собственной границы, настоящий… (в тексте содержится непристойное выражение). Следовательно, каждый мой сын, укрепляющий границу, созданную Моим Величеством, воистину мой сын, рожденный от Моего Величества, воплощение сына, мстящего за своего отца (Хора), который усиливает границу того, кто породил его; но тот, кто бежит от границы и не сражается, чтобы защитить ее, не мой сын. Он не был рожден от меня…» Подобные истины, сопровождая их всевозможными примерами, внушал юному царевичу мудрец, на плечи которого была возложена почетная обязанность, сопряженная с огромной ответственностью, – обучать юного царевича.

Представители XVIII династии были еще более воинственными, чем их предшественники – цари XII династии. Они, несомненно, знакомили своих наследников с мыслями живших в древности мудрецов, давали им базовые знания об истории и географии, но при этом особое внимание уделяли спорту и атлетической подготовке. Об этом свидетельствует текст, вырезанный на огромной стеле Аменхотепа II, обнаруженной в Гизе в 1936 г.: «Его Величество вырос в качестве царя, стал он зрелым юношей. В возрасте восемнадцати лет он был совершенно взрослым. К тому времени он знал все искусства Монту (бога-воителя). Не было ему равных на поле битвы. И он постиг [искусство] управления лошадьми и их дрессировки. Не было подобного ему в этой многочисленной армии. Не было человека, который мог бы натянуть его лук. И никто не мог превзойти его в беге». Далее Аменхотеп подробно описывает свои достижения в гребле, стрельбе из лука, верховой езде. О его подвигах узнал его отец, ужасный Тутмос. Тогда его величество сказал своему окружению: «Пусть ему будут даны лучшие лошади из конюшен Моего Величества, которые в Стене (Мемфисе), и скажите, чтобы он распоряжался ими, сделал их послушными, дрессировал их, заботился о них».

После этого царевичу разрешили распоряжаться лошадьми из царских конюшен и заботиться о них. Так он и поступил. Решеп и Астарта (азиатские боги, происходившие из страны, откуда в Египет были завезены кони) радовались, видя, как ревностно юноша выполняет свои обязанности. Он объезжал лошадей, которым не было равных. Они не уставали, когда он держал поводья. Даже после продолжительной скачки они не покрывались потом.

Сети I таким же образом надзирал за воспитанием своего сына, начиная с рождения ребенка и заканчивая днем, когда тот смог принять участие в управлении страной. Сети обучал его военному искусству, но не забывал и о чувственных удовольствиях. Благодаря отцу юный Рамсес II был окружен красивыми женщинами и получил право обзавестись не только женой, но и наложницей.

Образование, религия, спорт, военное дело, охота, чувственные удовольствия – таковы были основные предметы, которыми следовало овладеть будущему фараону, чтобы тот сумел в будущем достойно выполнять свои обязанности.

КОРОНАЦИЯ

Рассмотрим идеальную ситуацию: правящий царь умирает по естественным причинам и никто не мешает законному наследнику занять трон. В одной из древнеегипетских сказок описываются события, происходящие с правителем после кончины: «Поднялся бог к горизонту своему… удалился в небеса [и] соединился с солнечным диском; плоть бога слилась с создавшим его. [Царская] резиденция безмолвствует, сердца в печали, великие двойные врата заперты, придворные скорбят, народ стенает»⁷. Двор оплакивал смерть царя до тех пор, пока тот не был похоронен. Это происходило не раньше завершения мумификации его останков, которая даже в случае с простыми смертными продолжалась семьдесят дней. Управление государством брали на себя сановники. Сын правителя, несомненно, был облечен некоторыми властными полномочиями еще до совершения ритуала, после которого он становился официальным правителем страны. Это было крайне необходимо для проведения на должном уровне церемонии погребения и уничтожения мятежных элементов. Многие царевичи становились соправителями своих отцов за несколько месяцев или даже лет до смерти последних. К примеру, именно таким образом поступали все представители XII династии, сохраняя таким образом преемственность власти. Цари XIII и XIV династий быстро сменяли друг друга, причем продолжительность правления некоторых из них была даже меньше официального срока оплакивания умершего монарха. Иначе дела обстояли в период царствования представителей XIX династии, когда умер Сети I. Его сыну и преемнику воздавали достойные божества почести уже тогда, когда он появился на публике, отдав последнюю дань уважения отцу. Сети якобы поблагодарил его из загробного мира: «Вот каждый день я полон радости, ибо возвращаюсь я к жизни».

Так как рождение наследника трона было делом рук богов, они не могли пропустить церемонию коронации, после которой власть нового правителя становилась легитимной в глазах его подданных и иноземцев, причем как союзников Египта, так и его врагов. Основные события этого ритуала, обладавшие как профанным, так и сакральным значением, легли в основу сюжета многих изображений, украшавших стены храмов. К сожалению, полная подборка этих сцен в нашем распоряжении отсутствует, однако нам известно несколько из них: Хор и Тот (или Хор и Сет) показывают юному правителю символы жизни или обрызгивают его водой жизни из своих кувшинов. Боги возлагают на его голову корону и пишут его имя на листве священного дерева в Гелиополе (ишед). Они отпускают птиц, разлетающихся в различных направлениях. У нас нет необходимости предполагать, что прежде, чем совершить все эти действия, жрецы надевали маски, благодаря которым они приобретали сходство с богами. Сказанное выше о рождении царя относится и к его коронации. В то время как на земле со всей возможной пышностью проводились все необходимые ритуалы, боги устраивали не менее важную церемонию. Художники, изображавшие отдельные ее эпизоды, видели их через призму земного ритуала.

Ритуал коронации являлся причиной всенародных торжеств. О радости, охватывавшей всех жителей страны, говорили такие правители, как Хоремхеб, Мернептах и Рамсес IV. «Наступили великолепные дни, – отмечал Мернептах. – Господин появился на всей земле». Рамсес IV заявил следующее: «Дни радости! Небо и земля полны радости, ибо ты – великий повелитель Египта. Бежавшие вернулись в свои города, прятавшиеся вышли (вероятно, в связи с объявлением всеобщей амнистии); голодавшие едят свои порции и больше не испытывают голода; те, кто испытывал жажду, пьют; те, кто был гол, одеты; те, кто был грязным, надевают льняные одеяния (одежду и еду бесплатно раздавали бедным)». Какую ценность ни представляли бы подобные письменные источники, они не проливают свет на то, где именно проводились подобные ритуалы. Возможно, это происходило в столице, но из-за того, что цари не всегда жили в одном и том же месте, в разные времена этой чести удостаивались различные города. Птолемеев, чья резиденция находилась в Александрии, короновали в Мемфисе; цари, носившие имя Нектанеб, а до них представители так называемой Саисской династии, вероятно, предпочитали город богини Нейт, так как она была их покровительницей. Цари XVIII династии по вполне понятным причинам предпочитали Фивы, город Амона, а Рамсес II, которому почти не было дела до Фив, последовал их примеру, перебравшись сразу после коронации в Абидос и Дельту. Рамсес III предпочитал, чтобы его называли владыкой Гелиополя, возможно именно из-за того, что был там коронован. Вероятно, по той же причине представители XII династии названы в Туринском папирусе царями резиденции в Ити-Тауи, располагавшемся между Мемфисом и Фаюмом. В нашем распоряжении имеются доказательства того, что цари, жившие в период Древнего царства, правившие из Мемфиса или какого-либо места рядом с ним и строившие пирамиды в близлежащей пустыне, проходили ритуал коронации именно в этом городе. Однако в анналах Древнего царства, в которых содержатся эти сведения, не сказано, где проходила церемония – в храме Птаха или каком-либо другом месте.

В анналах также имеется очень краткое, состоящее всего из четырех строк описание обряда коронации:

Восход царя Юга, восход царя Севера.
Союз Обеих Земель.
Процессия вокруг стены.
Помещение диадемы в зале.

До начала царствования Менеса Египет не был единой страной. На юге правили одни цари, на севере – другие. Имена некоторых из них сохранились на Палермском камне. Память о существовании на территории Египта двух государственных образований не давала покоя мемфисским царям, да и, пожалуй, всем египтянам. Так как во время обряда коронации царевич получал власть двух царей, ритуал состоял из двух частей. На его голову возлагали высокую корону Юга конической формы с луковицеобразной верхушкой и корону Севера, сильно удлиненную сзади и с металлическим «усом», заканчивавшимся спиралью, выступавшим спереди. Обе они соединялись в двойной короне. По идее, возлагать короны должны были боги. В нашем распоряжении нет данных, свидетельствующих о том, что это действие выполняли жрецы. Можно предположить, что инсигнии подавали царю на подносе и он сам надевал сначала корону Юга и выходил к своим подданным, затем поступал таким же образом с короной Севера и с двойной короной. Объединение Египта, которое всегда считалось самым ценным достижением, обозначалось с помощью знака, состоявшего из изображения растений с юга (вероятно, лилии) и с севера (папируса), обвивающих иероглиф, использовавшийся для написания слова «союз». Своими корнями эта монограмма уходит в глубокую древность. Ее грубое изображение встречается на сосудах, датирующихся периодом правления царей V династии, оно же вырезано на основании статуй Хефрена, а на статуях, обнаруженных Лиштом, правитель Верхнего Египта Сет и владыка Нижнего Египта Хор олицетворяют объединение двух частей страны. Возможно, во время коронации царю давали монограмму, сделанную из золота и драгоценных камней. До или после этого он получал другие символы царской власти – скипетр и цеп, прежде принадлежавший богу Анти, покровителю Дельты, осирический атеф (эмблему), ожерелья, кольца, подвески и голубой шлем, наиболее подобающий головной убор, который, насколько нам известно, стал частью регалий царя только в эпоху правления представителей XVIII династии. Ниже приведен рассказ о передаче царских инсигний, вложенный в уста Аменхотепа II: «Взойдя на великий трон, он надел две магические эмблемы (Белую и Красную короны).

Рис. 17. Царские короны. В эпоху Нового царства и особенно в Поздний период фараоны и их супруги носили головные уборы множества разновидностей. Изображение на стенах храма Сахуры

На его голове две короны составляют па сехемти. Атеф Ра на его лбу. Его голова украшена короной Юга и короной Севера (рис. 17). Он получает диадему и голубой шлем. Ибис с двумя длинными перьями на его голове. Немес (головной убор) покрывает его плечи». Эти и другие символы, являвшиеся частью царских регалий, считались священными, и любой, кто прикасался к ним (даже ненамеренно), мог понести суровое наказание, возможно, даже подвергнуться казни. Однажды, во время одной из процессий, жрец Рауэр, шедший согласно протоколу впереди царя, едва избежал кары из-за того, что произошло одно событие, в котором не было его вины. Выскользнувший из руки царя скипетр упал на ногу жреца. Правителю хватило хладнокровия для того, чтобы сказать Рауэру: «Не беспокойся» – и приказать стражникам, тотчас же накинувшимся на жреца и схватившим его: «Мое величество желает, чтобы его оставили в покое и чтобы никто не наложил на него руки». Правитель, ценивший Рауэра больше, чем кого-либо другого, повелел, чтобы рассказ об этом случае был записан в его гробнице. Инструкции об этом были в присутствии самого царя вырезаны на одном из камней в Великом доме. Рауэру действительно очень повезло.

В день коронации нового царя провозглашались имена, которые он должен был принять. До этого наследник трона носил только одно имя – то, которое ему дали отец с матерью при рождении. Его старательно фиксировали писцы Великого дома, а затем и Дома жизни. Наследник трона был сыном царя – Пепи, Тутмосом или Рамсесом. В день коронации он приобретал титулатуру, состоявшую из пяти титулов и такого же количества имен, которые отныне он должен был носить всю оставшуюся жизнь. Далее приведена та, которую носил Тутмос I: Сокол, Могучий бык, возлюбленный Маат; Коршун и Кобра, тот, кто появляется в урее; всемогущий; Золотой сокол, Благословенный годами, заставляющий все сердца жить; Тростник и Пчела Аахеперра (в картуше); сын Ра Тутмос (также в картуше).

Эти титулы являются отражением событий древнейшей истории Египта, когда Сокол привел плененных жителей Дельты к Нармеру. Тростник, пчела, коршун и кобра также представляют собой эмблемы кланов, изображенных на знамени Сокола. Вслед за ним, превратившимся в Хора, они также стали богами, в честь которых были названы города или номы. Самка коршуна Нехбет – это одновременно богиня и город, современный Эль-Каб, что в Верхнем Египте. Кобре, грозному божеству, поклонялись как в Верхнем, так и в Нижнем Египте. Такое же название носил и Десятый ном Верхнего Египта, столица которого также именовалась Уаджет. Древнейшее название города Нен-несу (современный Ахнас), «Дети тростника», свидетельствует о том, что именно там жили представители данного племени, а члены племени пчелы населяли Саис, где позднее располагался дворец. В правление представителей двух первых династий царь носил два официальных титула – Сокол и четыре эмблемы, сгруппированные вместе, а также два имени – «хо-рово» и личное, которое, как правило, использовали авторы анналов. После многочисленных неудачных попыток современным исследователям с большим трудом удалось привести два этих списка в соответствие.

Титулатура основателя III династии Джосера вырезана сбоку его стел, стоявших в подземных камерах его пирамиды, причем иероглифы вырезаны очень качественно и тщательно. Царь носил «хорово» имя Нечерхет, священное (то есть единое) тело. За ним следовало несколько символов, которые до сих пор не получили удовлетворительной научной интерпретации. Один из них, вероятно, представляет собой изображение золотого солнца, а другой – круг, помещенный на каменную подставку, – читающийся как шенен, является миниатюрным изображением передвижения солнца по небу. Нередко два покровителя царя: сокол и ястреб – изображались протягивающими шенен правителю. В конце концов он приобрел более продолговатую форму, чтобы в него можно было вписать имена фараона. Однако на поминальной стеле Джосера шенен пуст. Основанием для предположения о том, что в этом картуше должно было быть вписано имя Джосера, является следующее: на современных данному памятнику артефактах рядом с именем Нечерхет стоит принадлежащее архитектору Имхо-тепу, которое в Поздний период было тесно связано с именем Джосера.

Представители IV династии, как правило, носили четыре титула и столько же имен: «хорово», две владычицы, «золотое хорово» и личное, стоявшее в картуше, которое мы до сих пор используем, говоря о том или ином правителе (Снофру, Хуфу, Хафра, Джедефра, Менкаура или Шепсе-скаф). Пятый титул, «сын Ра», предположительно начал использоваться в период правления представителей V династии, однако на протяжении довольно продолжительного времени египтяне не понимали, когда и каким образом следует его употреблять. Пепи II поместил его во второй картуш. Окончательный облик титулатура приобрела в правление далеко не самых могущественных фараонов, царствовавших в Первый переходный период. Однако полная титулатура встречается только в официальных текстах, а иногда отсутствует и в них. Как правило, в письменных источниках используются «хорово» имя и два картуша. Обращаясь к фараону, иноземные правители использовали его четвертое имя, к примеру Усермара, а не Рамесу. Объясняется данный факт тем, что имя Усермара применялось по отношению к царю, а Рамесу его звали тогда, когда он был еще царевичем. Для удобства современные исследователи, говоря о правителях, носивших одно и то же имя: Аменемхет, Тутмос, Рамсес, Птолемей, прибегают к цифрам, по поводу которых, однако, они также до сих пор никак не могут прийти к единому мнению. Для того чтобы различить их, египтяне, в свою очередь, добавляли к имени и титулу каждого из них какой-либо эпитет. Так, Усермара был Сетеп эн Ра, «избранным Ра». После амарнского кризиса во второй картуш стали вписывать словосочетание «возлюбленный Амоном», иногда добавляя к нему еще один или два эпитета, тщательно выбранные сановниками. Порой они представляли собой напоминание о каком-либо важном событии, в частности Рамсеса III называли «владыкой Гелиополя» (Иуну), так как его, по нашему мнению, короновали именно в этом городе. К титулатуре большинства выходцев из Бубастиса добавлялось словосочетание «сын Бастет». Таким образом они демонстрировали свое уважение к богине и выражали ей благодарность. Иногда под амбициозным эпитетом скрывалась потаенная слабость или проблема. Именно так произошло в случае с Псамметихом, называвшим себя звездой, поднимающейся из города (Фив), даром Амона, главным пророком, великим памятником Карнака, записанным на землях и захватывающим Девять луков, хотя в действительности его власть почти не простиралась за пределы Нижнего Египта.

После того как имена провозгласили перед огромной толпой, информацию о том, что в Египте появился новый правитель, следовало донести до жителей остальных номов, точнее до их правителей, чиновников, выполняющих специальные миссии, и дружественных монархов. То, что, как нам доподлинно известно, происходило при восшествии на трон Тутмоса I, когда наместник Нубии Чураи получил официальное письмо, случалось при вступлении на престол каждого царя. Писцы, готовившие эти послания, также обязаны были тщательно записать титулатуру правителя и оставить этот документ на хранение в особом учреждении, где фараон мог с легкостью получить к нему доступ, если вдруг решит под воздействием обстоятельств внести в нее какие-либо изменения. К примеру, он мог решить увековечить память о захвате какого-либо города либо завоевание того или иного региона. Для чиновников, в ведении которых находилась царская печать, изготавливали новые печати. Подобное должностное лицо всегда стояло рядом с правителем, чтобы поставить царскую печать на продиктованные фараоном письма или указы. Однако нам известен один случай, когда ее использовали уже после смерти монарха. Чиновник, охранявший пирамиду Аменемхета III, через несколько десятилетий после кончины царя поставил его печать, когда погребение расконсервировали, чтобы похоронить там царя Хора. Объяснить это отступление от обычая можно тем, что, по мнению египтян, пирамида была тесно связана с фараоном, который обрел в ней последний покой. По сути, она считалась самим царем, но не смертным, хотя и ему следовало подчиняться и видеть в нем бога, а бессмертным существом, слившимся с вечностью. Таким образом, печать каждого правителя продолжала использоваться на территории, прилегающей к его пирамиде, пока та пребывала в должном состоянии сохранности.

В день восшествия царя на престол начинался новый отсчет лет. Египтяне так и не сумели найти какое-либо настоящее или воображаемое событие, например основание Мемфиса или объединение Юга и Севера, которое стало бы отправной точкой для летосчисления. Ею для них становилось начало царствования каждого нового правителя, в связи с чем, несмотря на открытия, сделанные недавно учеными, современные исследователи, пытаясь определить общую продолжительность эпохи правления в Египте фараонов, а иногда и царствования отдельных монархов, сталкиваются с трудными проблемами, причем вплоть до настоящего времени далеко не все они были решены. Конечно, египтяне были вполне способны изобрести другую систему и пользоваться ею. В правление Рамсеса II был составлен знаменитый текст, датированный 400-м годом от начала царствования правителя, который, возможно, является не существовавшим в реальности человеком, а мифической личностью. Эта дата, вероятно, совпадает с началом периода, получившего название эпохи Менофреса. Когда заканчивалась эра Августа, шел ее 1606-й год. В те времена существовали светские или религиозные государственные учреждения, где счет лет велся без учета правлений. Однако цари и их писцы предпочитали придерживаться традиционного менее удобного способа летосчисления, так как каждый правитель хотел стать владыкой времени.

Одной из последних составляющих коронационного ритуала была процессия, проходившая вокруг стен. В древности Мемфис назывался инеб-хедж, «белая стена», причем вместо этого словосочетания могло использоваться одно-единственное существительное инеб – «стена». Должен ли царь обежать вокруг стены своей столицы, подобно Ахиллу и Гектору, соревновавшимся в беге вокруг укреплений Трои? Это маловероятно, и можно предположить, что данная процессия была в первую очередь символическим действом. Сохранилось ее изображение, вырезанное на каменной плите, датированной периодом правления царей I династии. На ней царь Ден (рис. 18) спускается с помоста, где до этого он сидел под балдахином. На его голове двойная корона, в одной руке скипетр, а в другой – цеп. Он бегает по территории, окруженной полукруглым забором, подобным найденному в одном из внутренних дворов заупокойного комплекса Джосера. Данный ритуал не ограничивался территорией Египта. Цель его проведения, несомненно, заключалась в том, чтобы продемонстрировать власть бегущего над регионом гораздо большим, чем расстояние, которое он преодолевал.

Рис. 18. Бегущий царь; с плакетки царя Дена. Подобные сцены нередко изображались на притолоках и косяках монументальных дверей

ЦАРСКИЕ ДВОРЦЫ

После окончания официальной церемонии коронации царь селился во дворце, причем нередко принадлежавшем еще его отцу. Однако каждый правитель стремился построить собственную резиденцию, если, конечно, ему хватало на это средств и времени. При этом название для нового дворца выбиралось настолько же тщательно, как и имена, входившие в состав титулатуры правителя. Некоторые из этих наименований получили широкую известность, так как вскоре их получали города, выраставшие вокруг нового здания. В качестве примера можно привести Джедет (Мендес), построенный в начале правления VI династии. Со времени правления Пепи I на первый план вышел Меннеферра. Впоследствии греки превратили это слово в Мемфис, в результате чего появилось название, по сей день используемое современными исследователями. Позднее, в период царствования представителей XIX династии, появился Пер-Рамсес.

Посетителям древнеегипетских храмов может показаться, будто цари занимались только тем, что совершали всевозможные подношения богам и строили новые святилища. В действительности в каждом храме служили профессиональные жрецы, проводившие различные ритуалы. Основная обязанность фараона, которой он никогда не пренебрегал, заключалась в демонстрации благодарности. В прекрасном тексте, названном Большой папирус Харриса, содержится длинный перечень благочестивых поступков, совершенных Рамсесом III в честь Амона, Атума и Птаха, а также других менее значимых божеств. В источнике также сказано, что фараон находился в своем дворце и занимался делами, доставлявшими удовольствие богам. В конце концов, божества были кровно заинтересованы в том, чтобы правитель добросовестно выполнял свои обязанности. Каждый день и по мере необходимости царь, окруженный своими советниками, слушал доклады, читал письма, диктовал ответы, принимал чиновников, инженеров, в частности работавших на копях, где добывали золото, пришедших к монарху для того, чтобы пожаловаться на нехватку воды, преступников, таких как Синухет, и египтян, заслуживших хвалу и награды. Все посетители должны были целовать пол у ног царя, а те, кому была оказана эта великая честь, – его ногу. После того как им разрешали встать и начать говорить, им, согласно требованиям этикета, следовало сначала превознести своего господина и только после этого приступить к изложению сути дела. При желании правитель мог сократить эту предварительную церемонию.

Одним из самых любимых развлечений царя была охота. Она изображена, в частности, на превосходном рельефе из храма Сахура. Дичь загоняли в ту часть пустыни, где имелись естественные преграды, например крутые скалы. Для этого использовались также и искусственные препятствия. Когда все приготовления заканчивались, царь подходил ко входу, который, вероятно, был довольно узким, а за ним следовали слуги с оружием, провизией и охотничьими собаками на поводках. Стрелы тучами сыпались на антилоп, газелей и оленей, неизменно попадая в цель. Это был блестящий спорт, совершенно не связанный с опасностью. Охота на львов и других хищников была сопряжена с гораздо большим риском. В нашем распоряжении нет данных, свидетельствующих о том, что цари, правившие в период Древнего царства, хотя бы пытались совершить подобное предприятие, но представители династий, царствовавших в эпоху Нового царства, несомненно делали это. Так как крупная дичь почти перестала водиться в частях пустыни, прилегающих к Нилу, царям, чтобы поохотиться на львов и слонов, приходилось пересекать Евфрат. Тутмос III вместе со своей свитой однажды встретил стадо слонов возле Нии. Аменхотеп III заявлял, будто он убил 110 львов. Рамсес III охотился на антилоп и диких быков. Однажды во время похода, когда царь ехал в колеснице, на него напали львы и ему пришлось обороняться с помощью копья.

Если в Египте правили цари-охотники, то там должны были царствовать и правители-воины, не боявшиеся столкнуться лицом к лицу с врагом. К этой категории, несомненно, принадлежали фиванские цари, освободившие страну от власти иноземцев. Череп одного из них, Секененры, был проломлен. Яхмоса, Тутмоса III, Сети I, Рамсеса II и Рамсеса III, несомненно, можно назвать истинными воителями. Два последних царя из этого списка, как и, вероятно, многие другие правители, тратили много времени и огромные средства на поддержание боеспособности армии. Накануне битвы Рамсес II проводил смотр своих войск и посещал конюшни, полные прекрасных коней.

Египтяне могут претендовать на звание первых (еще до греков и римлян) создателей свода военных законов. Предательство считалось недопустимым. Жители долины Нила были далеки от попыток захватить врага врасплох. Вместо этого они назначали битву на определенный день, а затем, если войско не было готово к сражению, откладывали его. Считалось, что обе стороны должны находиться в равных условиях, а боги даруют победу лучшей из двух армий.

Судя по письменным источникам и изображениям на рельефах, цари не отказывали себе еще в одном удовольствии – избиении вражеских вождей, захваченных ими в плен во время сражения, обставляемом с большой пышностью. На изобразительных памятниках, начиная с палетки Нарме-ра и заканчивая пилоном в Эдфу, мы видим целый ряд правителей, схвативших одного или нескольких пленников за волосы и размахивающих своими ужасными булавами, в то время как сами беззащитные жертвы трясут луками и бумерангами. Это было всего лишь символическим изображением победы, одержанной египтянами над варварами. Однако иногда булавы царей на самом деле опускались на головы их пленников. С помощью своей дубинки Аменхотеп II убил семь правителей страны Текши, располагавшейся в Азии, после того как их поместили головами вниз на носу царского корабля. Шесть из них были повешены у стен Фив, причем им отрубили руки и повесили их перед телами их бывших владельцев. Останки седьмого довезли до Напаты, чтобы все жители страны могли узнать о победах его величества. Нубийский царевич, попавший в плен к египтянам, был приговорен к смерти. Его отец написал Рамсесу III письмо, в котором он предложил умереть вместо сына, но фараон был непреклонен. В результате Мешаура торжественно казнили. Та же участь настигла и Капера. В Египте не было своего Гомера, способного восславить эти подвиги или попытаться защитить захваченных в плен вождей. Подобные чувства были (и всегда останутся) незнакомы жителям этой страны.

Царь должен был знакомиться со своими подданными и являться им. В анналах, рассказывающих об эпохе Древнего царства, говорится о нескольких посещениях дворца в Эле-фантине. Аменемхет I заявил, что после вступления на престол он доехал до Элефантины, а затем, изменив направление на противоположное, отправился в болота Дельты. В двух надписях, вырезанных на скалах острова Хессе, самого южного в Асуанском архипелаге, сказано о посещении этого региона царем Меренрой, которому местные вожди платили дань. Таким образом, мы можем предположить, что правитель не терял времени на путешествия за пределы порога. Он посещал святилища, принимал различных чиновников, а затем, поднявшись на борт своей огромной ладьи, похожей на ту, что была недавно обнаружена рядом с пирамидой Хеопса, отправлялся в обратный путь. Царское судно в сопровождении целой флотилии медленно плыло вниз по течению, останавливаясь по дороге в нескольких пунктах. Монарх никогда не забывал посетить местных вождей и облагодетельствовать своих подданных. Щедрые подарки всегда помогали ему завоевать симпатию простых людей и получить их поддержку. Он делал те же подношения, что и его предки, принося при этом и свои собственные дары, принимал решения о строительстве новых зданий или украшении старых, а затем отправлялся в следующий город, где все повторялось заново.

Следует также обратить внимание на то, каким образом царь (если, конечно, к тому времени он уже не был женат) выбирал себе супругу. (Сделать это за наследника трона могли и придворные.) В период Древнего царства большинство фараонов женилось на собственных сестрах. Родители Яхмо-са были сводными братом и сестрой по матери, царице Тети-шери, а сам он женился на своей сестре Яхмос-Нефертари. Женой Рамсеса II стала одна из его дочерей – Бент Анат. Однако встречаются и исключения из правила. Супруга Аменхотепа III Тии была дочерью Юи и Туи, двух жителей Фив, в жилах которых, насколько нам известно, не текла царская кровь. Некоторые правители, царствовавшие в тот же период, в частности Тутмос IV, Аменхотеп III и Аменхотеп IV, женились на иноземных царевнах. Несмотря на мирный договор, заключенный между Рамсесом II и царем хеттов, в Сирии продолжали вестись боевые действия. Они закончились только тогда, когда предводитель хеттов решил предложить египетскому фараону жениться на своей дочери. На дворе стояла зима, но, так как боги, особенно Сет, любили Рамсеса, во время путешествия царевны в Египет установилась по-летнему теплая погода. Царь влюбился в царевну, как только увидел ее. Хеттские и египетские солдаты впервые побратались. В период XXVI династии Псамметих женился на месопотамской царевне Напалте, которая привезла ему наряду с другими подарками ляпис-лазурь. В прошлом египетские цари также заключали браки с иностранками. Сахура послал свой флот в плавание за царевной из далекой страны. В его заупокойном храме сохранились фрагменты рельефа, на котором изображено отправление кораблей и их возвращение со множеством сирийцев, сопровождавших свою повелительницу и радовавшихся вместе с египтянами, на борту.

Согласно общему правилу фараон, сын Ра, воспитанный богами и коронованный ими, мог жениться только на представительнице той же фамилии или иноземной царевне, которая, будучи дочерью правителя той или иной страны, могла претендовать на божественное происхождение. Возможно, именно на эту норму ссылалась вдова Тутанхамона, последняя представительница XVIII династии, когда писала Суп-пилулиуме, наиболее могущественному царю того времени, прося, чтобы он прислал своего сына, не дав таким образом ей выйти замуж за одного из рабов (то есть ее подданных).

Египтяне настолько тщательно соблюдали эти многовековые обычаи, что каждый узурпатор, захватив престол и основав новую династию, либо сам женился на представительнице предыдущей, либо выдавал ее замуж за своего сына. К примеру, Хоремхеб заключил брак с дочерью Эхнатона, которая с радостью предпочла бы ему сына хеттского царя. Осоркон I, отпрыск основателя XXII династии, женился на царевне Макенре, принадлежавшей к предыдущей царской фамилии.

Сведения, имеющиеся в нашем распоряжении, слишком фрагментарны для того, чтобы мы могли составить подробную схему генеалогии всех жен царей. Возможно, Тутмос III вообще был сыном наложницы. Сходство между Менкаурой и его супругой, особенно заметное на их совместном скульптурном портрете, хранящемся в Бостонском музее, является практически неоспоримым свидетельством того, что они были братом и сестрой. Для эпохи Древнего царства характерны и другие подобные случаи. Супруга Снофру Мерита-тес стала женой его сына Хеопса. Она пережила обоих своих мужей, а также Джедефру и провела старость в почете, будучи имакет, своего рода вдовствующей царицей, застав правление Хефрена.

В Египте не существовало ни закона, ни обычая, запрещавшего фараону иметь одновременно двух и более жен и предаваться другим удовольствиям.

Если бы текст анналов эпохи Древнего царства не был так сильно поврежден, благодаря ему мы сумели бы узнать обо всех заслуживающих внимания действиях, предпринимавших-ся царями. В сохранившихся фрагментах большое внимание уделяется благотворительности, строительству, изготовлению статуй, карательным походам и всевозможным экспедициям. Часто упоминаются ритуалы, столь любимые египтянами. Поводом для роскошных торжеств являлась годовщина вступления царя на престол, причем особенно пышными они были в том случае, если данное событие по времени совпадало с празднеством в честь какого-либо значимого божества. Именно это произошло, в частности, в правление Рамсеса III. Наиболее важным для фараона был праздник сед, проводившийся через довольно продолжительные промежутки времени (данный факт объясняет, почему его нередко называют царским юбилеем). Он совсем не похож на юбилеи древних евреев, проводившиеся один раз в каждые пятьдесят лет, причем год, когда они проходили, объявлялся временем милосердия и всепрощения.

Каждый фараон стремился по возможности хотя бы раз провести праздник сед. Небтауира Ментухетеп решил не тратить времени и устроил его уже на втором году своего царствования. Царица Хатшепсут ждала 15 лет; Пепи I провел свой праздник после «18-го случая» (подсчета скота), который, если мы не ошибаемся, совпал с 36-м годом его правления. Пепи II, царствовавший на протяжении очень долгого времени, пережил как минимум два праздника сед, однако мы не знаем, когда именно они проводились. Первый праздник сед Аменхотепа III состоялся на 30-м, а второй – на 36-м году его правления. 30-й год царствования в целом, очевидно, считался юбилейным, так как именно этот год выбрал Рамсес II для своего первого праздника сед. Начиная с 34-го года правления он проводил его семь раз. Мы не знаем, с чем именно были связаны эти торжества – с состоянием здоровья царя, стремлением отблагодарить некие высшие силы за то, что он сумел избежать опасности, или с каким-либо радостным событием.

Бог Птах был теснее, чем какое-либо иное египетское божество, связан с юбилейными торжествами. В источниках он часто назван господином юбилеев. Люди нередко обращались к нему с просьбой даровать каждому правителю бесконечное количество хеб-седов. Без сомнения, это было связано с тем, что цари, правившие в эпоху Древнего царства, проводили свой праздник сед в Мемфисе. Когда он перестал быть столицей Египта, честь проведения данного торжества перешла к другим городам. Согласно одному из источников, некий сановник из Нехбета, что в Верхнем Египте, отправился в Пер-Рамсес, чтобы принять участие в праздновании юбилея Рамсеса III. Тот следовал примеру своего знаменитого предка Рамсеса II, основателя Пер-Рамсеса. Нам известно, что в этом городе находились специальные здания, построенные для проведения юбилеев в период правления Усирмары. Во время работы археологической экспедиции в Танисе были обнаружены каменные блоки, статуи и колонны, являвшиеся частью этих сооружений, а также бронзовая печь. Через много лет после смерти Рамсеса Шешонк V и несколько его преемников построили в Танисе храмы для проведения хеб-седа. На воротах в Бубастисе подробно изображено несколько сцен празднования юбилея Осоркона II. Однако это не является свидетельством того, что юбилей данного правителя проводился именно в Бубастисе. Египтяне уделяли так много внимания этому торжеству, что связанные с ним рельефы и надписи нередко встречаются очень далеко от места, где оно проводилось. В частности, они были обнаружены в Солебе (Судан); на скалах в долине Ро-хан, куда египтяне наведывались довольно часто; в гробнице придворного Херуефа; в Фивах, в царских заупокойных храмах и в солнечных храмах вокруг Мемфиса. Пепи I и Пепи II отправляли сосуды, сделанные в честь юбилея, в Библ, в храм владычицы города.

Фараоны изо всех сил стремились сделать так, чтобы все жители их царства, а также дружественных и завоеванных стран знали, что их праздник сед прошел пышно, как того и требует традиция.

Рис. 19. Царь, сидящий в двойном шатре, использовавшемся во время празднования его юбилея. Долина Рохан. Сходные изображения встречаются в Луксорском храме

Несмотря на наличие довольно большого количества письменных источников, нам известно, как проходили только некоторые ритуалы праздника сед, вследствие чего определить, в чем заключался его истинный смысл, довольно проблематично. Многие археологические памятники находятся во фрагментарном состоянии. Один из них, найденный в Бубастисе и находящийся в наилучшей степени сохранности, представлял собой руины, уже когда был найден, причем довольно большого количества каменных блоков не хватало. В своих трудах египтологи уделяли празднику сед большое внимание. Данной теме посвящено множество научных работ, что по сути является свидетельством ее сложности.

Известно, что в торжествах принимали участие царица и дети правителя. Кроме того, на них присутствовало довольно большое количество делегатов, таких как Сетау, который привез с собой изваяние богини-покровительницы его родного города. Празднество также посещали чиновники, в частности знаменосец, шедший во время других процессий перед царем (или рядом с ним), и иноземцы, стремившиеся сохранить благосклонность царя. На торжество приглашали музыкантов, игравших на тамбуринах, танцовщиц, акробатов, певцов (любителей или профессионалов), которые приступали к выполнению своих обязанностей по сигналу жрецов, руководивших ходом церемонии. Определенные чиновники должны были следить за тем, чтобы толпа в нужные моменты падала ниц и поднималась, а также держать ее на почтительном расстоянии от участников действа.

Праздник начинался с утренней церемонии установки столба джед, фетиша, отдаленно напоминавшего дерево с обрубленными ветками, в честь которого были названы два города в Дельте: Джеду и Джедет. Первый стал считаться одним из центров культа Осириса и был переименован Пер-Осирис, а во втором начали поклоняться Банебджеду, которого изображали в виде барана. Ритуал проводился перед статуей Осириса, которая также являлась его фетишем, в присутствии супруги и детей царя. Правитель самолично (правда, при помощи рабочих) тянул за веревку, использовавшуюся для установки столба джед (рис. 20). Простой народ также принимал участие в церемонии, причем происходило это после того, как выполнять свою работу заканчивали профессиональные певцы, музыканты и танцоры. Участники действа делились на две группы, жителей соседних городов: Пе и Депа. Они бросались друг на друга, обменивались ударами. Некоторые из них кричали: «Я захватил Хора Ха-маат (самого царя)», а другие отвечали им: «Крепче держите его». Ослы и быки четырежды проходили вокруг стены.

Рис. 20. Установка столба джед, символизировавшего долговечность и стабильность. Изображение на стене гробницы Херуефа

Следующая часть праздника проходила на заранее сооруженной платформе, на которой стоял двойной шатер. Царь по очереди заходил в каждую его половину, в первой надевая Белую корону Юга, а во второй – Красную корону Севера. На нем также было одеяние без рукавов, которое правители носили только во время праздника сед. В Бубастисе сцены, связанные с тем, что происходило с царем Юга, помещены с одной стороны монументальных врат, а рассказывающие о царе Севера – с другой, противоположной.

При этом они заметно отличаются друг от друга. В первом случае правитель изображен в окружении членов своей семьи и знаменосцев подносящим благовония различным божествам, сидящим в крошечных святилищах, а также столбам и обелискам, представляющим собой копии тех, что были некогда установлены в городе солнца, и поклоняющимся им. Напротив помещено изображение длинной процессии (сохранились только ее начало и конец), состоящей из жрецов, несущих птицу, рыбу и дары. Они все отождествляются с богами – покровителями Нижнего Египта: Хором, Сетом, Осирисом Хенти-ирети, Исидой, Нефтидой и Тотом. То, что они изображены все вместе, не случайно.

В одном из Текстов пирамид содержится обращение к этим богам – их, умоляя и браня, просят вернуться туда, откуда они родом, и царю не позволено приветствовать их. Кроме того, все они, помимо Сета, пользовались большой популярностью, и их святилища были разбросаны по всему Египту. Объяснить, почему с ними так жестоко обращались, довольно сложно. Некоторые исследователи предположили (и, вероятно, были правы), что в далеком прошлом города, где им поклонялись, заключили между собой союз против власти царя или влияния солярного божества. Однако они потерпели поражение, и богам пришлось перейти на сторону правителя, который в будущем должен был стать владыкой Обеих Земель. Во время праздника сед их жрецы приносили царю клятву верности, он прощал их, а затем они выстраивались в очередь и совершали свои подношения. Вспомнив об этих отдаленных временах, участники церемонии продолжали ее. Царь бежал, натягивал свой лук и отпускал птиц по направлению к четырем сторонам света. Затем приносили жертвы. Перед изваянием каждого божества, получавшего причитавшуюся ему часть даров, возжигали благовония, после чего торжество заканчивалось великолепным пиршеством. Как сказано в одном тексте, датирующемся эпохой Нового царства, правитель благодаря этому ритуалу чувствовал себя обновленным. Люди радовались тому, что им удалось увидеть царскую семью и воскресить давно ушедшее прошлое. Объединение Египта было большим достижением. Народ понимал, насколько важен мир, хотя в его сознании продолжали сохраняться расплывчатые воспоминания о войнах прошлого, заставляя их осознавать, как ненадежно спокойствие в обществе. Одна из задач, для реализации которых проводился данный ритуал, заключалась в том, чтобы нейтрализовать силы, угрожающие миру. В день коронации, сема тауи (объединение Обеих Земель), в сердцах людей зажигалась радостная надежда, а празднество сед являлось доказательством того, что она была ненапрасной.

ПОГРЕБЕНИЕ ЦАРЯ

Хотя цари с радостью занимались строительством храмов, распределяли щедрые дары и возрождали институты, оказавшиеся в состоянии упадка, наибольшее удовольствие они получали, возводя для себя гробницы. То, что пирамиды Гизы и Саккары не были построены за один день, очевидно. Следовательно, цари начинали делать планы, не дожидаясь старости. Некоторые египтологи наивно предполагали, будто продолжительность правления различных фараонов можно определить по размеру их пирамид. Несмотря на огромное количество рабочих рук, как египтян, так и иноземцев, на сооружение самых маленьких из этих поразительных зданий требовалось несколько лет. Проведя предварительную разведку и подготовив место, египтяне должны были собрать все необходимые материалы. Инженеров отправляли в далекие края, чтобы они доставили оттуда наиболее качественные камни: алебастр, гранит и диорит. Известняк добывали недалеко – в Туре, что напротив Саккары, но его необходимо было переправить через Нил. Дерево, металлы, а также драгоценные и полудрагоценные камни, использовавшиеся мастерами-краснодеревщиками, как правило привозили из других стран. Благодаря изображениям, покрывающим стены заупокойных храмов, мы можем составить по крайней мере частичное представление о труде, вложенном в строительство всех этих гигантских зданий. Идя по мощеной дороге к пирамиде Унаса, можно увидеть рельеф, где изображены две ладьи, на которых перевозят две монолитные гранитные колонны, являющиеся точными копиями найденных в заупокойном храме.

Царь лично руководил строительными работами. Один из современников Менкауры сообщает нам следующее: «Его Величество царь Менкаура, да живет он вечно, повелел, чтобы была построена его гробница, когда Его Величество был на пути, ведущем в некрополь, чтобы проверить, как идет работа по строительству пирамиды. Божествен Менкаура».

Из приведенной выше цитаты видно, что пирамиды, точнее, весь погребальный комплекс, включая нижний, долинный храм, дорогу, верхний храм и пирамиду, получал имя. В Египте имена давали всем светским, военным или религиозным сооружениям, а также их частям, например дверям. Название пирамиды представляло собой предложение, подлежащим в котором было имя царя, а сказуемым – существительное или прилагательное (Сияющий Снофру, Хеопс – Обитатель ахета (восточного горизонта), Джедефра – Сехед (название созвездия), Велик Хефрен, Божествен Менкаура). Когда заканчивались прилагательные, к ним добавляли еще какое-либо слово: Прекрасен Унас обстановкой (то есть прекрасно окружение Унаса), Стоек Пепи в безупречности. Некоторые из этих наименований впоследствии получили города, в частности Джед-Эсут (Джедет, или Мендес) и Мен-неферу (Мемфис).

Здесь следует сделать ряд разъяснений. Логично предположить, что название пирамиды наследовал город, находившийся неподалеку. Однако на самом деле город и, соответственно, пирамида, в которой правитель должен был найти вечный покой, именовались в честь царского дворца.

Приняв решение о начале сооружения пирамиды, фараон сразу же назначал чиновников и рабочих, которые должны были принимать участие в строительстве. Вскоре неподалеку возникал город. Позднее, когда пирамида была завершена, а ее венценосного владельца помещали в заупокойном храме, в поселении продолжали жить жрецы, выполнявшие все необходимые ритуалы, и чиновники, призванные сохранять комплекс в надлежащем состоянии и следить за имуществом, которое позволяло получать средства на поддержание пирамиды и совершение обрядов. Интересно отметить, что правительственные чиновники часто пытались заставить людей, занимающихся поддержанием обеспечения потустороннего существования умершего царя, выполнять совершенно другие функции. Фараон иногда вмешивался и издавал указ, в котором требовал уважать установления его предка. В результате на протяжении определенного времени их продолжали соблюдать. Некоторым правителям, царствовавшим в эпоху Древнего царства, продолжали поклоняться на протяжении жизни нескольких поколений и даже столетий. В конце концов бремя становилось настолько тяжелым, что его уже не могли нести даже цари, с огромным почтением относившиеся к прошлому. Погребальный комплекс, покинутый жрецами и чиновниками, вскоре превращался в груду руин и становился достопримечательностью. Некие жрецы могли взяться за его реставрацию, делая это так же, как и современные ученые из Службы древностей. Сын Рамсеса II Хаэмуас прославился именно благодаря восстановлению памятников старины.

ИНСТИТУТ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ

Если предположить, что примерная продолжительность правления каждой династии из царствовавших начиная с Менеса и заканчивая Камбизом равнялась примерно одному столетию, можно сделать вывод о том, что египтяне не всегда ждали, пока наступит время, когда царский род останется без наследника мужского пола, чтобы свергнуть это семейство с престола. В древности в Египте состоялось не одно убийство и не один заговор, хотя нам, вероятно, известны лишь некоторые из них. Ознакомившись с приведенными ниже рассказами об этих заговорах, читатель поймет, насколько шатким был институт царской власти.

Рис. 21. Страж порядка, заключенный и писцы. Подобные изображения нередко встречаются на стенах гробниц эпохи Древнего царства, а данную сцену можно было часто видеть в реальности

Когда в 1961 году я посещал огромную мастерскую, где восстанавливали ладью Хеопса, шейх Ахмед Юссеф, игравший важную роль в реставрационной работе, показал мне деревянную конструкцию, которую он нашел в разобранном виде в сундуке, закопанном на дне колодца, вырытого недалеко от пирамиды Хефрена. Примерно через двенадцать столетий после смерти последнего египтяне продолжали помещать политических заключенных в подобные клетки (рис. 22 на с. 108). Интересно представить себе, кто во времена Хефрена мог стать жильцом такой тесной «квартирки», и порассуждать о том, почему эту конструкцию решили спрятать в надежном месте, расположенном в непосредственной близости от пирамиды царя.

Райзнер, археолог, проводивший многочисленные работы на территории вокруг пирамид, выдвинул теорию о том, что Джедефра, взошедший на престол после убийства старшего брата, истинного наследника, после восьмилетнего пребывания на троне сам умер насильственной смертью, уступив таким образом место Хефрену. Если предположить, что в деревянную клетку поместили Джедефру, все встанет на свои места.

Вполне вероятно, что основателя XII династии постигла такая же участь. До того как стать царем, он служил визирем, и, несомненно, он вовсе не являлся наследником престола. Став фараоном и процарствовав около 20 лет, он пал жертвой заговора. В конце правления Рамсеса III возник заговор, целью которого было помешать законному наследнику престола, будущему Рамсесу IV, воссесть на трон. Он не удался, но стал причиной гибели царя.

Геродот рассказывает о событиях, стоивших трона Априю. Ливийцы, с которыми его связывало соглашение об оказании взаимопомощи, попросили его помочь изгнать из их страны греков, во множестве вторгшихся в Кирену. Убежденный в том, что его солдаты с легкостью одержат победу над эллинами, Априй отправил туда войско, которое киренцы разбили в сражении при Ирасе. Когда выжившие вернулись в Египет, они обвинили царя в том, что он отправил своих воинов в поход, чтобы избавиться от них. Опасаясь восстания, Априй попросил своего полководца Яхмоса навести порядок. Тому это удалось, а так как в его распоряжении имелись верные ему войска, он сам захватил трон и провозгласил себя царем⁸.

Создатели подобных заговоров не очень-то верили в божественную природу царя. При дворе и в армии можно было встретить множество искателей приключений, готовых строить тайные козни против своего повелителя и занять его трон.

Если верить Геродоту и авторам египетских сказок, в народе вера в божественную природу царя вряд ли была гораздо более сильной. Геродот не придумал то, что писал о Рамп-сините, Хеопсе, Хефрене и Менкауре, он основывался на рассказах, услышанных им в Мемфисе и во время поездок по стране. Хеопс закрыл храмы и сильно осложнил людям жизнь, заставив их строить для него пирамиду. Когда у него закончились деньги, он поместил свою дочь в бордель и забирал себе ее доходы. Рампсинит также использовал этот весьма удобный метод, правда, не для того, чтобы заработать денег, а с целью найти преступника. Царевна должна была спрашивать своих клиентов о том, какой самый изощренный и отвратительный поступок они совершили за свою жизнь. Хеопс, Хефрен и Рамсес II (если, конечно, правы те, кто считает, что именно он скрывается под именем Рампсинит) действительно построили одни из величайших сооружений Древнего Египта, а строительство таких зданий всегда было очень дорогостоящим предприятием. Кроме того, пирамиды строили все правители эпох Древнего и Среднего царств, а остальные пытались обеспечить себе вечную жизнь, построив то или иное здание. К тому же Снофру, по приказу которого были сооружены две пирамиды, пользовался репутацией хорошего и доброго правителя.

Некоторые современные исследователи с полной серьезностью доказывали, что благочестивые египтяне смиренно выполняли всю требуемую от них тяжелую работу, так как верили: их судьба зависит от участи бога, покоящегося в своем саркофаге. Возможно, Масперо был более близок к правде, полагая: если они верили в истории, где говорится о том, как царя бьют, обманывают, похищают или он обладает настолько ограниченным интеллектом, что он не способен самостоятельно принять ни одно решение и его можно заставить поверить во что угодно, участие в сооружении заупокойных комплексов могло заставить их думать, будто они зря гнут на него свои спины. Правда, у них не было выбора. Альтернативой подчинению являлось восстание, а в результате его один горделивый диктатор просто сменится другим. Заговоры и попытки убийства не были выражением народной воли – они планировались в среде сановников или военных.

Посередине между беспринципными амбициями кучки верховных сановников и наивными слухами, распространявшимися в простом народе, лежали сочинения образованных вдумчивых писцов, пытавшихся защитить фараона. К их числу принадлежал Синухет, мемуары которого являются одним из наиболее широко известных и высоко ценимых произведений древнеегипетской литературы. Говоря князю Речену, принявшему его, о своем господине, он называет его владыкой мудрости, прекрасным занимаемым им положением, великодушным своими приказами, непобедимым героем, а в то же время повелителем чувств, удивительно добрым человеком, обретшим огромную любовь. Египет – первая страна, получившая выгоду от доброты Сенусерта, но любое иноземное государство, сохранившее верность ему, также узнает ее⁹. Авторы учений, основные положения которых были записаны в период правления XII династии, стремясь дать египтянам советы о том, какими должны быть правильное поведение и добропорядочная жизнь, говорили о необходимости всем сердцем почитать царя и постоянно думать о его величестве. Правитель заслужил такое отношение потому, что он тождествен Са (знанию), Ра, Ху (красноречию), Атуму и Хнуму (богам-творцам), Баст и Сехмет, покровительнице врачей. Поэтому он способен удовлетворить любые потребности своих подданных. В результате делается следующий вывод: «Почитай корону Нижнего Египта, поклоняйся короне Верхнего Египта, возвышай того, на ком двойная корона. Делай так, это принесет пользу тебе, и ты будешь вечно получать от этого выгоду».

Поэты соревновались со сказочниками и авторами поучений. В гимне в честь Сенусерта III он назван пристанищем, укрывающим робкого от противников: «Он теплый сухой угол зимой; он Сехмет (богиня-покровительница врачей, которая также могла начать эпидемию) для врагов, нападающих на его границу. Он пришел, он объединил Обе Земли, он соединил тростник Верхнего Египта и пчелу Саиса, он дал Египту жизнь». Воодушевленные примером людей, занимающих высокое положение в обществе, простые смертные соревновались друг с другом, вознося на своих стелах и в заупокойных надписях добродетель царя.

Правитель надеялся, что его будут почитать подобным образом. В целом обильная лесть, которую он постоянно слышал, была заслуженной. Однако на него не могли не оказывать влияние окружавшая его чрезмерная роскошь и то, что при каждом удобном случае с самого детства его называли богом. Во всех текстах, исходивших из государственной канцелярии, говорится о том, что за все достижения следует благодарить самого царя, при этом о его окружении не сказано ни слова. Рамсес II лично разбил огромное хеттское войско и заставил выживших умолять о прекращении военных действий. Тутмос III во время охоты самолично убил самого большого слона. Однако один из его чиновников на стенах своей гробницы сообщает о том, что он отрезал хобот животного (в тексте он назван рукой). Но фараон не дошел до заявлений о том, будто он может контролировать времена года. Когда его солдаты вынуждены были отправиться зимой в продолжительный и тяжелый поход для того, чтобы привезти хеттскую царевну, он обратился к Сутеху с просьбой умиротворить стихию. Бог услышал его мольбы и подарил египтянам череду по-летнему теплых дней. Никто не считал, будто именно благодаря фараону удавалось сделать так, чтобы те, кто выкапывал колодцы в пустыне, находили воду. Она полилась по воле богов, любивших Рамсеса больше, чем его предшественников.

По мнению Геродота, египтяне были очень религиозным народом. Царь не мог позволить себе стать исключением. В нашем распоряжении имеется огромное число свидетельств его благочестия. Исключив фактор официальной пропаганды, направленной на то, чтобы создать представление о том, что единственный человек, царь, равен богам, мы вынуждены будем признать, что речь, обращенная Рамсесом к Амону, когда фараона внезапно окружили враги, больше походит на крик о помощи искренне верующего человека. Когда сын и наследник Рамсеса III подвергся смертельной опасности, царь обратился за поддержкой к Амону, Птаху и Атуму, а также к менее значимым божествам, произнеся слова, поражающие своей искренностью. Реформатор Эхнатон, казалось бы, отверг многочисленных богов, к которым взывали его предшественники, а затем и преемники, правившие уже после его смерти. Верность одному божеству – диску с лучами в виде человеческих рук, которую он тщательно хранил, царь выражал в самых теплых и возвышенных словах. По словам Иосифа Флавия, царь по имени Аменофис (возможно, Аменхотеп III) сказал своему наперснику, которого также звали Аменофис, что он хочет увидеть богов¹⁰. В данном случае благочестие царя граничило с безумием, хотя трактат «Против Апиона» сложно назвать достоверным источником. Ограничившись изучением древнеегипетских источников, мы придем к выводу о том, что фараон стремился, чтобы его мысли и поступки соответствовали свойственным послушному и почтительному сыну богов.

Во множестве случаев царь вел себя как разумный и чуткий человек. Выше мы уже приводили пример, в котором он не стал применять закон, требующий наказания каждого, прикоснувшегося к символам царской власти, к уважаемому жрецу. Правителю нравилось посещать место, где строилась его пирамида. Отправляясь туда, он обещал некоторым верным своим слугам, что соорудит для них гробницы. Во время одного из таких посещений архитектор Уаш-Птах упал в обморок. Царь Неферкара немедленно послал за своими докторами, но им не удалось спасти архитектора. Фараон был охвачен горем и приказал сделать для покойного саркофаг из эбенового дерева. Однажды, принимая пожилого сановника, он позволил ему поцеловать свою ногу, а не землю. В биографии Синухета говорится о том, как в личности царя могли сочетаться простота и величие, жестокость и доброта.

Синухет, служивший в войске, отправленном в Ливию, дезертировал, так как подслушать разговор, о содержании которого он не должен был знать. На чужбине он жил до тех пор, пока не достиг преклонного возраста. Царь, не желавший, чтобы Синухет умер за пределами родины, разрешил ему вернуться. Тот пришел во дворец, но, увидев правителя, сидящего на золотом троне, упал в обморок. «Поднимите его, – сказал фараон. – И пусть он говорит со мной». Си-нухету с трудом удалось произнести несколько слов, и тогда царь обратился к своей супруге с следующими словами: «Посмотри, Синухет вернулся как азиат, рожденный бедуинами»¹¹. Она вскрикнула, и царские дети завизжали все вместе. И воскликнули они, [отвечая] Его Величеству: «Это не он воистину, господин, владыка наш!» [Но] промолвил Его Величество: «Это воистину он». Царевичи поднесли царю ожерелья менат и систры, украшения Хатхор, богини радости, а затем стали просить о том, чтобы правитель простил беглеца.

Во время отдыха царь с удовольствием слушал своих сыновей, рассказывавших ему истории о волшебниках. Ему также нравилось находиться в обществе ученых мужей, которые могли рассуждать о прошлом и будущем. Он любил окружать себя красивыми девушками и смотреть, как они танцуют. Услышав от своих чиновников о красоте Сарры, которую Авраам выдавал за свою сестру, фараон позвал ее к себе во дворец. Однако он освободил и ее саму, и ее народ, осознав, когда в стране началась сильная эпидемия, что она жена Авраама¹². В самом Египте жена-изменница и ее любовник подверглись суровому наказанию. Таким образом, характеризуя роль фараона в подвластной ему стране, мы можем использовать слова, сказанные Камбизу: закон позволяет ему делать все, что он хочет.

Следует признать, что в нашем распоряжении имеется очень мало сведений о повседневном поведении великих фараонов. В Египте не было историков, подобных Курцию Руфу или Плутарху. Сравнив (насколько это возможно) личности наиболее известных фараонов и других правителей, царствовавших в древности, мы можем прийти к выводу, что египетские цари были не хуже других. Конечно, египетским воинам не хватало авторитета Александра, а чиновники не обладали выдающимися способностями таких людей, как Август или Константин. Царей, писавших поучения, вряд ли можно поставить на одну ступень с Марком Аврелием. Однако, с другой стороны, трон Хора, вероятно, никогда не занимали чудовища, подобные Камбизу или Нерону. Конечно, мы не можем быть в этом уверены, но плохих правителей обычно помнят гораздо дольше, чем хороших. Многие фараоны выполняли свои обязанности добросовестно, защищали границы своей страны, сохраняли в ней закон и порядок, заставляли судей и писцов быть беспристрастными и благодарили богов, осыпая их щедрыми дарами. Таким образом цари задабривали их, чтобы они в урочный час заставляли разливаться Нил, неистощимый источник процветания и радости.

Глава 4. Повседневная жизнь в Египте

ЦАРСКОЕ, ХРАМОВОЕ И ЧАСТНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

Будучи владыкой Обеих Земель, фараон считал, что все в Верхнем и Нижнем Египте – люди, скот, сооружения и земли, орудия труда и мебель – принадлежит ему и что он может распоряжаться этим так, как посчитает нужным. В теории он также являлся единственным посредником между богами и людьми, но на практике все ритуалы совершали профессиональные жрецы. Следует разобраться, кому в действительности принадлежали египетские земли.

Несомненно, крупнейшим в стране землевладельцем был сам царь. По приказу основателя IV династии Снофру на стенах его заупокойного храма был вырезан перечень его личных владений, сохранившийся лишь частично. Фрагмент аналогичного списка сохранился в храме Сахуры. В каждом номе у правителя было от трех до пяти владений. В состав их названий всегда входило имя царя, к примеру Кормилица Снофру, Путь Снофру в Четырнадцатом номе, Сандалия Снофру в Тринадцатом номе, Рыбачьи угодья Снофру в Пятнадцатом номе, Изобилие Сахуры в Черном быке.

Нам ничего не известно ни о размерах, ни о происхождении этих участков. Будучи основателем династии, Снофру, несомненно, конфисковал владения, принадлежавшие его предшественнику. Вполне вероятно, что он расширил их, присоединив участки, отвоеванные у болот, и пустоши. Для этого они подверглись осушению, и через них была проведена оросительная система. Только одному ему под силу оказалось взяться за такую работу и успешно завершить ее.

Границы царских владений были четко очерчены, сами они внесены в официальные регистры, а управляющими на них были люди, избранные самим правителем. Некий Мечен, современник Снофру, составил список земель и дворцов, смотрителем которых он являлся. Перечень очень длинный – входящие в него участки и здания были разбросаны по всему Нижнему Египту. Вряд ли Мечену поручили управлять всеми ими одновременно. Возможно, в какой-то момент ему пришлось отказаться от владений, указанных в начале списка, но он не объясняет, в связи с чем это произошло.

Перемены не обходили царские земли стороной. Вероятно, названия, связывающие различные участки со Снофру, были изменены, когда Хеопс сменил его на троне Хора. В надписи, датированной эпохой Среднего царства, упоминается город, называвшийся Кормилица Хеопса, располагавшийся в номе Орикса и в то же время находившийся во владении Снофру. Возможно, некоторые царские земли получали свободу подобно тому, как это происходило в Средневековье с частью европейских городов, обретавших право стать городами-государствами. Два города во Втором номе Верхнего Египта: Пер-Сахура (владение Сахура) и Хут (дворец) Снофру, – позднее известные хесфен, вероятно, также прежде представляли собой царские владения, впоследствии ставшие независимыми городами. Очевидно, цари постоянно расширяли свои территории, присваивая земли, принадлежавшие приговоренным к смерти, или покупая участки у тех, кто лишился своего состояния. Сведения об этом можно почерпнуть из Библии. В годы голода, ознаменованные тощими коровами, землевладельцы пришли к Иосифу, ставшему доверенным лицом фараона, и отдали ему свои владения в обмен на еду. После изгнания из Египта гиксосов в стране произошло новое перераспределение земель. Царь оставил за собой часть владений тех, кто сотрудничал с захватчиками, а остальные земли распределил между верными ему солдатами.

Дополнительным источником необходимой для нас информации стали храмы. Несмотря на фрагментарность анналов Древнего царства, в них содержатся сведения о том, что представители V династии передавали обширные участки земли богам, в частности Хатхор, Птаху и духам Иуну. Однако их жрецам не было достаточно одних лишь земель, полученных ими от царя. Им также были необходимы гарантии того, что ни в данный момент, ни в будущем с них не будут взиматься подати. Представители VI династии и их преемники издали на этот счет несколько указов¹³. Может показаться странным, но фараоны действительно ущемляли собственные интересы, освобождая частные и храмовые владения, а также территории, на которых находились погребальные комплексы, от уплаты податей и необходимости поставлять людей для выполнения общегосударственных работ. По мере увеличения числа привилегий доходы государства заметно снижались. В Коптосе, столице нома, именовавшегося Два Сокола, чиновникам, работавшим в царских хозяйствах, было запрещено привлекать к работам служителей или использовать средства, выделенные на поклонение покровителю города Мину. Власти города, расположенного возле Мемфиса, рядом с двумя пирамидами, построенными Снофру, не имели права посылать людей в царский дворец для выполнения работы и снабжать посланников, передвигавшихся как вверх, так и вниз по течению, припасами. Перечислив другие не менее значительные привилегии, царь Пепи I сообщает следующее: «Мое Величество сделало это, чтобы защитить город, прилегающий к двум пирамидам, от этих злоупотреблений, чтобы могли совершаться обряды, ежемесячные ритуалы и все вещи священные, которые делал царь Снофру в своей пирамиде».

Однако, даже несмотря на поддержку царя, защищая свои привилегии, жрецы сталкивались с рядом сложностей. Причина, заставившая Пепи I через 200 лет после смерти Снофру издать указ, гарантирующий их, заключалась в том, что на них покушались как чиновники, так и простые смертные. В своем первом указе, касающемся храма бога Мина, царь грозил жестокой карой всем государственным служащим, кем бы они ни были, если те не будут выполнять его распоряжения. Он ссылается на слухи о том, что его приказы были отменены. Однако следует отметить, что первый указ, вырезанный на стеле из прочного камня на воротах храма Мина в Коптосе, через несколько лет был заменен на другой, а затем, вероятно, был снят и второй. По крайней мере археологи обнаружили оба текста в фундаменте коп-тосского храма, перестроенного Тутмосом III. Однако чиновникам из царской администрации не могли возражать, и, если им требовались рабочие руки, животные и другое имущество, они брали все это там, где находили.

Цари стремились поддерживать жречество, ко времени правления Рамсеса III (а возможно, и ранее) накопившее огромные богатства. Наиболее состоятельными и влиятельными из них были служители покровителя Фив Амона. Во владениях бога, занимавших почти десятую часть всей территории Египта, жили более 86 тысяч человек и 400 тысяч животных. Там были разбиты 433 сада, располагались 46 мастерских и 56 небольших поселений. В распоряжении бога находился целый флот, состоявший из 83 кораблей. Боги Иуну (Гелиополя), Мемфиса и других городов были гораздо менее богатыми. Размеры доходов и имущества храмов впечатляли, а их владельцы всеми силами защищали свою собственность от различных врагов, угрожавших ему, – бедняков, число которых заметно увеличивалось в периоды, когда страна переживала трудности, солдат, иноземцев и даже соседей. После каждой эпохи неурядиц всегда появлялся благочестивый и умный человек, использовавший свое влияние, а также ум и терпение для того, чтобы вернуть почитаемому им богу его богатства.

Однако значительная часть территории находилась во владении частных лиц. Хапидефаи, номарх Тринадцатого нома Верхнего Египта, заявляет, что средства на совершение заупокойных обрядов в его честь должны быть выплачены из доходов с земель его отца, а не владений царевича. Другими словами, номарх являлся собственником значительного хозяйства, унаследованного им от отца и, возможно, расширенного им самим. В то же время он служил главным управляющим другим владением, доходы с которого шли на оплату проведения общественных работ и административные расходы в рамках нома. Живший гораздо раньше Мечен, о котором уже говорилось выше, был персоной примерно такого же уровня. В период правления Снофру он управлял владениями царя от его имени и в то же время сколотил значительное состояние. Правда, он тоже начинал не с пустого места. Его отец, служивший писцом, не оставил ему ни дома, ни участка земли, лишь несколько слуг и голов скота. От матери он унаследовал участок земли площадью 12 гектаров. Кроме того, в его распоряжении также имелось более пятидесяти человек, приписанных к царским хозяйствам и выполнявших для него различные виды работы. Управление владением было далеко не самым плохим занятием для способного человека. Царь вполне мог быть заинтересован в том, чтобы уступать владения, приносившие ему маленькую прибыль, так как большую часть доходов его управляющий забирал, как правило, себе. С другой стороны, частные владения были более выгодны государству, ибо оно взимало с них налоги. Царские писцы старательно записывали все доходы и расходы, чтобы чиновники из администрации могли в любой момент определить размеры частных владений и обложить их соответствующими налогами. В одной из надписей эпохи Древнего царства говорится о покупке дома, расположенного недалеко от храма Хефрена и стоившего 10 шат (шат – абстрактная мера стоимости), произведенной в присутствии свидетелей. Драгоценные металлы привозили с рудников в виде колец примерно одинакового размера, но их не использовали в качестве платы. Ни одному египетскому чиновнику так и не пришло в голову, что из них можно чеканить деньги. Если царь хотел вознаградить одного из своих слуг, он дарил ему ожерелья и золотые чаши. Чьи-либо услуги или товар правитель оплачивал предметами, изготовленными из золота и предварительно взвешенными, а также другими вещами и продуктами питания. Достойной платой за упомянутый выше дом стали кровать и два отреза ткани. Наверняка из-за того, что дела велись подобным образом, возникали постоянные споры. Царским писцам нередко приходилось вмешиваться и разрешать такие конфликты.

Таким образом, богатства, то есть земельные участки, были распределены в Египте между царем, храмами и частными лицами. В зависимости от пожеланий правителя, вследствие войн и беспорядков, а в более спокойные времена – от обстоятельств, из-за которых удача покидала одних, переходя к другим, хозяева земельных наделов часто менялись.

ЦЕНТРАЛЬНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ

Цари, правившие в эпоху Древнего царства, создали развитую административную систему, благодаря которой они могли как держать население под контролем, так и разрабатывать полезные ресурсы. Ее развитие прослеживается с раннединастического периода, когда она находилась в зачаточной стадии, продолжавшейся вплоть до времени правления представителей VI династии. Каждый новый правитель увеличивал число чиновничьих должностей. Сановников назначал сам царь, назначая на посты в основном своих родственников и представителей родовой аристократии. Этих людей называли его ближайшими друзьями, и их было гораздо больше, чем можно предположить, судя по данному словосочетанию. Правитель также мог дать должность человеку, доказавшему ему свое необычайное усердие или удачливость.

Египтяне, очевидно, не считали, будто чиновникам следует обладать одной узкой специализацией, к примеру курировать общественные работы, заниматься вопросами, связанными с армией, вести хозяйственный учет, поддерживать закон и порядок или вершить правосудие. Уна, один из древнеегипетских сановников, живших в эпоху Древнего царства, о котором в нашем распоряжении имеются наиболее полные сведения, выполнял почти все перечисленные обязанности. Отследить различные этапы его карьеры непросто, так как мы до сих пор не можем отличить почетные титулы, так нравившиеся египтянам, от названий должностей, обладание которыми предполагало выполнение каких-либо функций. Уна не принадлежал к числу пат. В различные периоды своей жизни он служил надзирателем за зернохранилищем, управляющим земельным владением, градоправителем и судьей. Ему доверяли выполнение некоторых конфиденциальных поручений, и в связи с тем, что все были удовлетворены его действиями, Уну отправили в Туру, где он должен был руководить доставкой саркофага из белого камня. При этом тогда он был всего лишь рядовым чиновником. Однако сразу после этого предприятия его назначили ближайшим другом и градоправителем. Он отличился, выполняя обязанности командира дворцовой стражи, охранявшей процессионные дороги, когда по ним проходили важные персоны. Затем Уна занимался еще одним судебным делом, после чего стал служить в огромном войске, собранном, чтобы отбить атаки племен кочевников.

В кампании принимали участие все наиболее статусные и уважаемые люди государства, но именно на плечи нашего героя легла ответственность за разработку плана действий.

Правда, возможно, в своей автобиографии он преувеличивает доставшуюся ему роль. Однако можно с некоторой уверенностью говорить, что Уна делал все возможное для того, чтобы не позволить солдатам ссориться друг с другом и грабить прохожих, отбирая у них муку и сандалии. Он также принимал участие в переписи. Они выполнял обязанности блюстителя правопорядка и гражданского чиновника. Уна хорошо показал себя, так как по возвращении из похода его назначили управляющим царским двором и носильщиком сандалий (возможно, царских, потому что таким образом он поднялся еще на одну ступень карьерной лестницы). Он был назначен правителем области к югу от Элефантины вплоть до самой границы Верхнего Египта. Его отправляли на Элефантину и даже за ее пределы, в Ибхет, чтобы он привез оттуда каменные блоки, необходимые для строительства пирамиды царицы. Для этого следовало построить двенадцать кораблей и лодок. По сравнению с опасным путешествием в Ибхет экспедиция в Хатнуб, что в Среднем Египте, целью которой являлась доставка стола для подношений, была невинным детским развлечением, занявшим всего лишь семнадцать дней.

Даже несмотря на то, что каналы высохли, Уна выполнил задание в срок, назначенный его величеством. Во время следующей экспедиции на юг, длившейся на протяжении целого года, по его приказу были прорыты пять каналов, а также с помощью местных вождей, предоставивших древесину, построен и снаряжен целый речной флот. Его карьера, несомненно, производит впечатление своим разнообразием.

Позднее, в некоторые другие исторические периоды, для выполнения заданий, с которыми успешно справился Уна, требовалось объединение усилий по крайней мере четырех ведомств: внутренних дел, правосудия, общественных работ и торгового флота. Чиновники подчинялись царю, и он мог отправить их на выполнение любой задачи, которая, по его мнению, была им под силу.

В нескольких источниках сказано, что правитель присутствовал на заседании некоего совета, однако на основании их изучения непонятно, каким был этот орган – постоянным или собиравшимся лишь в некоторых особых случаях. Собираясь изгонять гиксосов, Камос не единолично принимал это судьбоносное решение, хотя, согласно табличке Карнарвона, члены совета сомневались, и фараону пришлось надавить на них. Прежде чем выступить против Мегиддо, Тутмос III собрал своих военачальников и стал обсуждать с ними, по какому маршруту лучше двинуться. К тому времени он уже сам принял решение, однако учел некоторые их соображения. Когда Рамсес II решил, что ему выгоднее заключить перемирие с хеттами, его придворные заявили, что, раз таково решение царя, оно должно способствовать улучшению ситуации. В официальных надписях нередко говорится, что, когда царю объявили важную новость (как правило, связанную с объявлением войны или нападением врага), он находился во дворце, занимаясь делами, доставлявшими радость богам. В любом случае окончательное решение принимал сам правитель. Конечно, от официальных надписей ничего другого ожидать не следует. Должно было казаться, будто царь, какую скромную роль он ни играл бы в управлении государства, все делает самостоятельно.

Справа и слева от портала разрушенного заупокойного храма Пепи II изображены члены царского совета в виде нескольких групп по десять человек в каждой, почтительно склоняющиеся перед правителем. Несомненно, перед нами первые лица государства. В одну из первых групп входят сановник (ири-пат), также являющийся хати-а и судьей; князь и градоправитель (хати-а, му хентеш пер-а); князь и наместник Юга (этого поста в конце своей карьеры удостоился Уна); надзиратель за всеми работами (данную должность при царе Джосере занимал Имхотеп); устроитель церемоний; носильщик царской печати и несколько ближайших друзей, не выполнявших какие-либо особые функции. Во второе сообщество, которое смотрит на первое, входят, вероятно, менее высокопоставленные лица. Среди них судья, также являвшийся сановником и устроителем церемоний; носильщик печати; несколько ближайших друзей и устроитель церемоний. В третьей группе нет ни сановников, ни хати-а, в ее состав входят лишь несколько ближайших друзей, управляющий двумя зернохранилищами (северным и южным) и надзиратель за мастерами, изготавливавшими парики в Великом доме. В четвертое сообщество входят еще менее значимые люди. Можно предположить, что они контролировали административную систему. В распоряжении каждого из них имелся большой штат писцов и инженеров, ибо каждый египтянин, умевший читать и писать, мечтал стать чиновником. О том, работали ли все эти люди, изображенные на стенах храма Пепи II, в четырех разных ведомствах или в одном органе, судить сложно. Несомненно, они были очень влиятельными, возможно, всемогущими. Именно они доносили информацию до сведения царя, и, читая между строк, мы можем предположить, что в большинстве случаев у фараона не было другого выбора и ему приходилось принимать то решение, с которым были согласны члены совета, хотя сам он мог считать его не совсем правильным.

В качестве примера можно привести случай, произошедший на золотых рудниках в Икаите (Нубия), о котором мы знаем благодаря стеле, хранящейся в музее Гренобля. Фараон находился в Мемфисе, он сидел на своем золотом троне в полном царском облачении, когда ему рассказали о положении, в котором в безводной пустыне оказались рабочие рудников. Он призвал своих советников, которые произнесли вычурный панегирик царю, завершившийся следующими словами: «Если скажешь ты воде: „Иди в гору“, тотчас же поднимется Нун (подземные воды)». Затем был прочитан доклад царского сына Куша, где упоминались неудачные попытки, предпринятые предшественником Рамсеса Сети I. «…(но), – продолжили советники, – если скажешь ты сам отцу твоему Хапи, (поэтическое название Нила) отцу богов, любящему тебя больше, чем твоих предтеч: „Пусть проступит вода на горе“, и он сделает все то, что ты его попросишь». «Правда все, что вы сказали», – ответил его величество. Очевидно, членам совета не нужно было доказывать неправоту правителя. Конец текста не сохранился, но мы можем быть полностью уверены в том, что рабочие, копавшие колодцы, успешно справились со своей работой.

Проблема оплаты услуг государственных чиновников, несомненно, была довольно сложной. В распоряжении властей имелось несколько способов, наименее затратным из которых было наделение почетными титулами, к примеру Уста Нехена, или Ближайший друг, к которым, бесспорно, относились с большим уважением. Продвижение по карьерной лестнице давало получившему его множество преимуществ. Под его руководством работало большее число писцов, и он мог вести более масштабную деятельность. Египтяне, несомненно, считали, будто работник достоин получаемой им платы. В одной из надписей в долине Рохан сказано, что должен был получать каждый участник экспедиции, от первого до последнего, пока они выполняли свою работу. Вряд ли к чиновникам, трудившимся в самом Египте, относились иначе. На стеле из Карнака сказано, что должность хати-а Нехбета (столицы второго нома Верхнего Египта) давала своему обладателю ряд преимуществ: хлеб, пиво, мясо, другие припасы, заупокойных жрецов и дом. Семья чиновника также могла пользоваться его привилегиями. В текстах на стелах, датированных любым периодом, встречается следующая формула: «Если хочешь завещать должность своим детям, скажи об этом…» Однако на практике право наследников на пост иногда следовало обеспечить с помощью хитрости. Влиятельному сановнику не стоило ожидать, что его молодой и неопытный сын тотчас же получит его должность. Сначала мальчика назначат на менее ответственную должность. Со временем некоторые должности стали считаться собственностью занимавших их людей. В качестве примера можно привести пост хати-а Нехбета. Занимавший его чиновник, некий Кебси, продал его вместе со всеми связанными с ним преимуществами своему соседу, отдавшему ему взамен различные товары общей стоимостью 60 дебенов. Интереснее всего в этой истории то, что человек, продавший свою должность, взял плату, но не передал пост покупателю, заявив, что все потратил. Против него было возбуждено дело, и Кебси пришлось признавать свою неправоту в суде и поклясться передать должность правителя города.

Стела, на которой вырезан текст, где содержится пересказ этой любопытной истории, датируется Вторым переходным периодом, когда в стране происходили беспорядки, а царю, оказавшемуся в довольно сложной ситуации, приходилось ликвидировать некоторые должности. В другие времена место Кебси перешло бы царю, который назначил бы достойного, по его мнению, преемника.

Еще одна привилегия высокопоставленных чиновников заключалась в том, что царь обязался построить для каждого из них гробницу или даровать каменные блоки из каменоломен в Туре, считавшиеся собственностью правителя. Эта практика продолжилась в эпоху Нового царства. Аменхотеп, сын Хапи, друг и доверенное лицо правителя, получил право на заупокойный храм в Фивах, на левом берегу Нила. Считалось, что если по приказу царя в храме устанавливали статую того или иного человека, то он получал право сесть за стол вместе с богами. Если царь хотел, чтобы подчиненные служили ему верой и правдой, ему следовало смириться с необходимостью нести значительные расходы.

Присутствие в составе царского совета судей свидетельствует о том, что в случае необходимости он мог превратиться в суд. Их называли словом тати, вероятно связанным с понятием тат, которое можно перевести как «дверь», а более точно – «монументальные ворота». Судя по имеющимся в нашем распоряжении данным, которые, однако, относятся к более позднему периоду, суды действительно заседали рядом со входом в храмы. На росписях судьи нередко предстают с изображением богини правосудия Маат, символизировавшей их профессию. Сцены, где изображена работа судов (по крайней мере тех, где рассматривались повседневные дела), нередко можно встретить на стенах мастаб Древнего царства (рис. 21 на с. 90). На земле сидят шесть или восемь судей, держа перед собой материалы дела. Обвиняемых (обычно нечистых на руку управляющих) не церемонясь вводят стражи порядка (са-пер – сыновья дома), держащие в руках дубины, которые они всегда готовы были использовать, ибо битье считалось лучшим способом выяснения правды. Крупные землевладельцы и царь, несомненно, имели право самостоятельно вершить правосудие в своих владениях. Однажды житель оазиса, направлявшийся на базар в Нен-Несу, современный Ахнас, подвергся нападению бессовестного чиновника, отобравшего у него все его имущество. К счастью, ему удалось добраться до Нен-Несу, где он повстречал Меру, сына Ренси, главного управляющего царя. Увлеченный красноречием своего приятеля, Меру по разрешению царя десять раз приводил его в суд. В конце концов поселянин был признан пострадавшим, и судьи приняли решение, достойное Соломона.

Рис. 22. Политический заключенный. В таких неудобных клетках держали не только политических заключенных, но и иноземцев. Изображение из Карнака

В Древнем Египте не было юристов. Каждый житель защищал себя самостоятельно, иногда призывая свидетелей. Вероятно, в стране не существовало и единого свода законов. Однако в нашем распоряжении имеется множество вырезанных на камне или записанных на папирусе текстов, которые можно назвать юридическими: контрактов, реестров, завещаний, указов, где объявлялась воля царя и устанавливалось наказание тем, кто осмелился бы ее ослушаться, а также докладов о состоянии дел. Таким образом, до сих пор не найдено ни одного полного собрания законов, хотя в соседних ближневосточных странах они были обнаружены во множестве. Отсутствие такого свода в Древнем Египте может оказаться простым совпадением, так как вполне вероятно, что однажды этот пробел в наших знаниях восполнится. Однако дело может быть также в том, что правосудие в стране вершилось в зависимости от каждого конкретного случая. Независимо от важности дела после того, как личность обвиняемого была установлена, судьи подвергали его безжалостному допросу. При этом с самого начала они считали его виновным и готовы были приказать избить его, если его ответы не соответствовали их ожиданиям. Подсудимых освобождали крайне редко. Как правило, их приговаривали и подвергали суровому наказанию – конфисковали имущество, затем били, в результате чего они нередко получали увечья, заключали в тюрьму (рис. 22), принуждали к общественным работам, отрезали нос и уши, отправляли в ссылку и, наконец, казнили (очевидно, это был наиболее предпочтительный способ наказания).

НОМЫ

Напоминанием о том, что некогда страна состояла из двух независимых государств, являлось то, что она все еще была разделена на две части: Та-шема (Верхний Египет) и Та-мех (Нижний Египет), – в каждой из которых действовал отдельный административный аппарат. Иногда это разделение приобретало политическое значение. Верхний и Нижний Египет, в свою очередь, также были разделены на области, которые вслед за греками мы называем номами. Во всех известных нам источниках сказано, что в Верхнем Египте насчитывалось двадцать два нома. Однако следует отметить, что Тринадцатый и Четырнадцатый, а также Двадцатый и Двадцать первый номы носили одно и то же название, к которому в зависимости от расположения каждого из них добавлялось прилагательное «верхний» или «нижний». Очевидно, после того, как были установлены их границы, они оказались слишком большими и были разделены на две части. В Нижнем Египте число номов возросло от шестнадцати (в период правления XII династии) до семнадцати, а затем до двадцати и, наконец, гораздо позже, до двадцати двух. Мы не можем составить исчерпывающий список номов эпохи Древнего царства.

Рис. 23. Эмблемы номов: скипетр, заяц и черный пес. Ср. их с символами, приведенными на рис. 8 (с. 39)

Каждый ном символизировала эмблема, которую носили на штандарте (рис. 23). Сравнив перечень этих эмблем с символами, изображенными на герзейских сосудах и сланцевых палетках периода энеолита, и со списком наиболее значимых древнеегипетских богов, мы придем к выводу о том, что номы происходят от древнейших племен, которые, несмотря на кочевнический образ жизни, характерный для них на протяжении многих лет, в конце концов осели в том или ином районе, сохранив при этом свою эмблему. Некоторые из этих символов впоследствии получили широкую известность. К их числу относятся ибис, ставший символом одного из номов Нижнего Египта и олицетворявший бога Тота; белемнит, вероятно являвшийся тотемом одного из племен Верхнего Египта, стал символом Девятого нома, а позднее – Мина – верховного божества данной местности; кобра также стала олицетворением Десятого нома и символом богини. Изображение двух перекрещенных стрел обозначало два нома Нижнего Египта, отличавшиеся друг от друга наличием прилагательных «нижний» и «верхний», а также покровительствовавшую им богиню. Сопду был одновременно номом в Западной Дельте и его богом-покровителем.

В некоторых других регионах эмблемы сохраняли связь с божеством, хотя оно давно пребывало в тени другого, более значимого бога. Подобное явление характерно для нома Дельфина, где богиня, изображавшаяся в облике самки дельфина, стала всего лишь супругой Банебджеда. В Верхнем Египте, в номе крокодила, это животное продолжали считать богом, но он постепенно становился все менее значимым и в итоге был вытеснен богиней Хатхор. В Одиннадцатом номе борзая Ша уступила место Хнуму.

Множество эмблем не было связано с богами, хотя они продолжали сохранять свое сакральное значение. В Верхнем Египте к числу таких примеров относятся Сельский ном, Нехен, номы систра, орикса, зайца, деревьев (Тринадцатый и Четырнадцатый, а также Двадцатый и Двадцать первый), скребка, скипетра (Четвертый и Девятнадцатый), а в Нижнем Египте – гарпуна, несколько номов быков и ном крайней точки Востока.

Названия нескольких номов походят на те, которые получают территории в современных государствах. В качестве примера можно привести следующие: Та-Сетет – страна минерала сетет, Трон Хора (Первый и Второй номы Верхнего Египта) и Белые стены (Первый ном Нижнего Египта).

Все номы вне зависимости от их происхождения и происходивших с ними изменений вплоть до римского периода сохранили право на то, чтобы во время торжественных процессий их олицетворяли мужчины и женщины, которые несли их эмблемы на голове. Сформировав две длинные шеренги, эти люди несли дары в храм божества.

У каждого нома была столица, где находилась резиденция его правителя и администрация, а также храм божества, которому поклонялись все обитатели данного региона. Ном и столица нередко назывались одинаково; различить их можно только по флективному окончанию и детерминативу, обозначавшему город. Ном скипетра (Четвертый ном Верхнего Египта) и его столица обозначались одним и тем же знаком – уаст. Некоторые столицы носили по два названия, одно из которых было связано с наименованием нома, а второе – с уникальным названием именно этого города. Изначально столица Первого нома Нижнего Египта называлась Белые стены, а впоследствии это наименование было сокращено до слова «стены». Начиная с периода правления VI династии город назывался в честь дворца Пепи I – Мен-нефер. Позднее греки превратили это название в Мемфис. Столичный статус мог переходить от одного города к другому. Так, столица была перенесена из древнего города Не-хена, располагавшегося рядом с Восточной пустыней, в Нех-бет, находившийся на соседнем берегу.

Процессы разрушения племенной структуры и формирования номов шли постепенно на протяжении всей додинастической эпохи. Став владыкой Обеих Земель, царь, несомненно, установил четкое административно-территориальное деление страны и приказал зафиксировать границы номов в письменном виде. В надписи из Бени-Хасана сказано, что после того, как царь обратился к архивам, пограничная черта между двумя соперничающими территориальными единицами была обозначена пятнадцатью стелами. Однако, несмотря на консервативность административной системы в целом, границы номов никогда не были неизменными. Ном Трона, располагавшийся к северу от Дельты, вероятно, возник только в период Нового царства. На его территории по большей части находились болота, и на протяжении довольно продолжительного времени данная местность, очевидно, представляла собой всего лишь охотничьи или рыболовные угодья. Территория, пожалуй, самого большого во всем Египте нома, прежде являвшегося царством, постепенно уменьшалась до тех пор, пока не достигла среднего размера. От него откололась местность, где поклонялись богине Бастет, ставшая впоследствии Верхним номом Царского дитя (Нижний ном Царского дитя появился в результате изменения территорий других номов), а затем от него откололась южная часть, где находились каменоломни Туры и Красная гора. На протяжении периода Нового царства продолжалось деление обеих частей страны на номы, хотя города, которые приобрели определенную значимость, не готовы были смириться с тем, что находятся в зависимости от номовой столицы, и их власти отправляли своих представителей непосредственно к центральным властям. Расположенный в номе Та-сетет город Неби, окруженный плодородными и густонаселенными землями, сумел стать второй столицей. Аналогичная ситуация сложилась как в Третьем номе, где Эсна стала центром независимой области, так и в других регионах страны. По всей стране административные единицы то появлялись, то снова исчезали. В качестве примера можно привести местность Уасет, протянувшуюся вдоль морского побережья, превращенную царем Хабой в отдельную территориальную единицу.

1.Вероятно, здесь допущена опечатка. Скорее всего, речь идет не о столетиях, а о тысячелетиях. (Примеч. пер.)

2.Абиссинские горы – современное Эфиопское нагорье. (Примеч. пер.)

3.Исх., 7–9.

4.Геродот. II. 17; Диодор. I. 31; Феокрит (XVII. 82–84) приводит другие цифры.

5.Здесь и далее текст перевода «Поучения гераклеопольского царя своему сыну Мерикаре» приводится по изданию: Хрестоматия по истории Древнего Востока: Учебное пособие: В 2 ч. Ч. 1 / Под ред. М.А. Ко-ростовцева, И.С. Канцельсона, В.И. Кузищина. М., 1980. (Примеч. пер.)

6.Цитата из наставлений детям сановника Сехетепибра. (Примеч. пер.)

7.Повесть о Синухете. R 6-12. (Монте в своем переводе здесь использует слово не «народ», а «пату». Текст приведен в переводе О.В. Томашевич. (Примеч. пер.)

8.Геродот. II. 161–162; IV. 159.

9.Повесть о Синухете. В. 44–76.

10.Иосиф Флавий. Против Апиона. I. 232.

11.Начиная с этой цитаты и далее до конца разговора царя с Синухетом пер. с древнеегипетского О.В. Томашевич. (Примеч. пер.)

12.Быт., 12.

13.Важнейший из них касается храма в Коптосе.

Pulsuz fraqment bitdi.