Kitabı oxu: «Тени под полярной звездой»

Часть первая: Возвращение

Глава 1

Последние километры до Полянской Ксения преодолевала на стареньком автобусе, который подпрыгивал на каждой колдобине. За окном мелькали бескрайние поля, тронутые первой июньской позолотой, тёмные ленты лесов и одинокие домики с резными наличниками. Она закрыла ноутбук, на экране которого застыли строки кода. Тишина, наступившая после гулкого города, была почти осязаемой.

Бабушка, Ариадна Петровна, встретила её на пороге старого, но крепкого дома с мезонином, пахнущего печным дымом, яблоками и травами. Её морщинистое лицо озарилось улыбкой.

– Наконец-то, солнышко моё! – обняла она внучку, и Ксения утонула в знакомом запахе детства.

Дом был наполнен воспоминаниями: вышитые крестиком подушки, фотографии родителей, огромная русская печь. Комната под крышей, её комната, с окном в сад, осталась прежней.

В тот же вечер, за чаем с земляничным вареньем, подруги детства – Оля и Таня – затащили её на танцы в сельский клуб.

– Там сегодня будет весело! Все придут. И тебя все хотят увидеть, столичную диву! – смеялись они.

Клуб, деревянное здание с покосившейся вывеской «СКАЗОЧНЫЙ», гудел как улей. Из открытых дверей лилась музыка – то вальс, то твист. Воздух был густ от запахов духов, пыли и молодости. Ксения, в лёгком ситцевом платье с мелким цветочком, которое так любила бабушка, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она выделялась не только красотой – большие карие глаза, обрамлённые тёмными ресницами, соболиные брови, пухлые, естественно-алые губы, – но и какой-то внутренней собранностью, отрешённостью. Её фигура, женственная, с тонкой талией и пышной грудью, приковывала взгляды парней, толпившихся у стен.

Именно в этот момент она увидела его. Он стоял в проёме двери, прислонившись к косяку, будто наблюдая за чужим спектаклем. Высокий, широкоплечий, в простой темной рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими сильные предплечья. Его лицо, с резкими, словно высеченными из гранита чертами и холодными серыми глазами, было непроницаемо. Это был Владимир. Местные девушки поглядывали на него украдкой, но никто не решался подойти.

А потом появился Николай. Как яркая вспышка. В идеально сидящем костюме, с безупречной причёской, он вошёл, окинул зал оценивающим взглядом и тотчас же остановил его на Ксении. В его взгляде вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с охотничьим азартом.

Зазвучал вальс «Амурские волны». Николай, не дав опомниться никому из местных парней, легко скользнул между парами и очутился перед ней.

– Разрешите пригласить? – его голос был бархатистым, взгляд – уверенным.

Ксения, поймав завистливые взгляды подруг, кивнула. Её взяли за талию, и они закружились. Николай танцевал безупречно, говорил льстиво и легко, но Ксения чувствовала пустоту за его словами. Её взгляд невольно искал того, у двери. Владимир смотрел прямо на неё. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, без тени улыбки. И в этом взгляде было что-то, от чего у неё ёкнуло внутри.

Весь вечер Николай не отходил от неё ни на шаг. Шутил, рассказывал анекдоты, восхищался её умом и красотой. Когда они снова танцевали, её платье развевалось, и она ловила на себе восхищённые и злые взгляды. Аплодисменты после вальса были оглушительными. Но её мысли были где-то далеко.

– Позвольте вас проводить? У меня машина, – предложил Николай, когда клуб стал пустеть.

Ксения колебалась.

– Не бойтесь, я джентльмен, – усмехнулся он.

Она согласилась, уставшая от внимания. Прощаясь с подругами, крикнула:

– Завтра жду всех у себя на дне рождения!

Машина Николая, иномарка, резко выделялась на фоне деревенского бездорожья. Они ехали, он продолжал болтать. Проехав километр от клуба, он неожиданно свернул на узкую грунтовку, ведущую в сторону реки и леса.

– Куда мы? – насторожилась Ксения.

– Не бойся, я просто хочу показать одно прекрасное место. Ночная река, звёзды… Романтика.

– Остановите, пожалуйста. Я хочу домой.

– Скоро будем, – его голос потерял бархатистость, в нём зазвучала металлическая нотка.

Сердце Ксении забилось тревожно. Она потянулась к ручке двери, но двери были заблокированы. Лес смыкался над ними тёмной стеной.

Глава 2

Охотничья сторожка стояла в глухом месте, в полукилометре от реки. Старая, бревенчатая, с одним крошечным окном. Николай вытащил её из машины почти силой, но без грубости.

– Успокойся, Ксюш. Я же не зверь. Просто поговорим по душам. Ты всё время от меня убегаешь.

Он завёл её внутрь. В комнате пахло плесенью, пылью и керосином от лампы, которую он зажёг. На столе стояла бутылка коньяка и две стопки.

– Выпьем за знакомство?

– Я не буду пить. Отвезите меня домой. Сейчас же, – голос Ксении дрожал, но она старалась держаться твёрдо.

– Отвезу. Обязательно. Но сначала… ты должна понять, что я к тебе серьёзно отношусь. Ты не какая-то деревенская простушка. Ты – бриллиант. А я умею ценить прекрасное.

Он приблизился. Ксения отступила к печке, нащупывая взглядом что-нибудь, что могло бы стать оружием. Её взгляд упал на старую керосиновую лампу «Летучая мышь».

Тем временем Владимир, который договорился встретиться с Ксенией у старого дуба на окраине деревни, понял, что она не придёт. В нём, привыкшем к дисциплине и чёткости, зашевелилось беспокойное, незнакомое чувство. Он пошёл к дому Ариадны Петровны. Свет в окнах горел. Старушка вышла на крыльцо, встревоженная.

– Вова? Что случилось?

– Ксения дома?

– Нет, с подругами на танцы ушла. Должна была вернуться…

– Её кто-то провожал?

– Не знаю, сынок…

Владимир уже разворачивался, когда из-за угла дома появилась Людмила. Она была в лёгком нарядном платье, но лицо её было искажено странной, лихорадочной эмоцией.

– Ищешь свою пассию, Зорин? – её голос был ядовит. – Видела, как она укатила с тем городским, Савиным. На его машине. И слышала, как он хвастался, что покажет ей свою «охотничью избушку» на северной просеке, у Чёрного омута.

Она сказала это, чтобы ранить его, чтобы он увидел «правду» о ветреной горожанке. Но увидела лишь, как его глаза сузились до ледяных щелочек, а челюсть напряглась. Он, не сказав ни слова, бросился к своему старому, но выносливому «УАЗику».

Глава 3

В сторожке Николай стал терять терпение. Его галантность испарялась.

– Ну что ты как дикарка? Я же хорошо к тебе отношусь! – он попытался обнять её.

Ксения отпрянула, её рука наткнулась на холодный металл лампы.

– Не подходите!

– И что ты сделаешь? – усмехнулся он.

В этот момент где-то вдалеке, сквозь лес, донёсся рёв мотора, не похожий на звук его машины. Николай насторожился, отвернулся к окну. Это была его ошибка.

Ксения, собрав всю волю, схватила лампу за основание и с силой швырнула её в Николая. Колба со звоном разбилась, струя керосина окатила его рубашку и брюки. Он вскрикнул от неожиданности и отвращения. Воспользовавшись секундной растерянностью, Ксения рванулась к двери, выскочила на крыльцо и побежала в тёмный лес, куда глаза глядят.

Она бежала, не разбирая дороги, хворост хрустел под ногами, ветки хлестали по лицу и рукам. За спиной она слышала крики и ругань Николая, потом – звук его машины, заводимой снова и снова. Сердце стучало, как молот. Белое платье светилось в темноте, делая её мишенью.

Внезапно перед ней выросла тёмная фигура. Она вскрикнула, пытаясь отшатнуться.

– Тихо. Это я.

Голос Владимира был низким, спокойным и твёрдым, как гранит. Он схватил её за руку. Его ладонь была тёплой, сильной и шероховатой.

– За мной.

Он не бежал, а быстро шёл, безошибочно находя тропинку в непроглядной тьме. Через несколько минут они вышли на поляну, где стоял его «УАЗик».

В этот момент на поляну, ослепляя фарами, выехала машина. Из неё выскочил Николай, мокрый, грязный, с безумием в глазах.

– Отдай её! Она моя! – закричал он.

Владимир молча поставил Ксению за спину и шагнул навстречу.

– Уйди, Савин. Пока цел.

Тот, не помня себя от ярости, ринулся в атаку. Он был не слаб, но его движения были хаотичными, злыми. Владимир парировал удар, сделал подсечку, и Николай грузно рухнул на землю. Владимир присел рядом, его лицо было близко к лицу поверженного.

– Если ты ещё раз посмотришь в её сторону, я тебя сломаю. Понял?

В его тихом голосе было столько холодной, смертоносной убеждённости, что Николай, захлёбываясь, кивнул.

И тут на поляну, тихо, как призрак, выкатилась ещё одна машина – маленькая иномарка Людмилы. Она вышла из неё и замерла, увидев картину: Владимир, защищающий Ксению, и поверженный Николай. В её глазах отразился не просто гнев, а настоящая, ледяная ненависть. Война была объявлена без слов.

Владимир помог Ксении сесть в «УАЗик». Они молча ехали обратно. Она дрожала. Он снял свой толстый байковый свитер и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – прошептала она.

Он лишь кивнул, не сводя глаз с дороги. Но его огромная, грубая рука накрыла её маленькую, холодную ладонь и сжала её, крепко и надёжно. В эту минуту что-то в них обоих перевернулось и встало на свои места.

Часть вторая: Притирка и тени

Глава 4

Утренний свет, пробивавшийся сквозь занавески в комнате под крышей, казался Ксении неестественно ярким, почти бесцеремонным. Она открыла глаза, и воспоминания нахлынули разом: тёмный лес, лицо Николая, искажённое злобой, хруст веток под ногами, и потом… его рука. Сильная, твёрдая рука Владимира, выхватившая её из кромешной тьмы.

В доме пахло травяным чаем и свежим хлебом. Спустившись в кухню, Ксения застала бабушку за столом. Ариадна Петровна молча подняла на неё глаза – эти старые, мудрые глаза, видевшие на своём веку всё, – и кивнула к печке, где на заслонке стоял глиняный кувшин.

– Пей, солнышко. Зверобой, мята, душица. Нервы успокоит.

– Спасибо, бабуль.

– Он, Вова-то, ночью уходил, еле уговорила чаю хоть кружку выпить, – сказала старушка, буднично кроша хлеб в миску для кота. – Спросил, не нужна ли помощь по хозяйству. Молчаливый он у нас, как пень, но сердце… Сердце не каменное. Видела я, как он на тебя смотрел, когда думал, что никто не видит.

Ксения покраснела, уткнувшись в кружку с горячим чаем. Спасительные слова застряли в горле комом.

В это время по деревне уже ползли, шипя, как гадюки, первые сплетни. Их источником была Людмила. Она, искусно примешивая полуправду к откровенной лжи, в магазине, у колодца, рассказывала одну и ту же историю:

– Сама с ним в лес поехала, это ж всем известно. Ну а что вышло? Мужчина он молодой, горячий, она, видно, не рассчитала. А потом наш «герой» подоспел… Удобный момент, чтобы сыграть в спасителя. Городские они хитрые.

Эти слухи долетели и до подруг Ксении. Оля и Таня пришли на день рождения сдержанные, с недоуменным блеском в глазах.

– Ксень, а правда, что ты с Савиным… ну, сама? – не удержалась Таня, пока они накрывали на стол в саду под старой яблоней.

Ксения вздрогнула, чуть не уронив тарелку с пирогом.

– Меня похитили, Таня. Силой посадили в машину и увезли. Разве это похоже на то, что я «сама»?

Девушки переглянулись. Им хотелось верить подруге, но ядовитая версия Людмилы казалась такой… житейской, буднично-правдоподобной.

– Ладно, не будем об этом, – поспешила сменить тему Оля. – С днём рождения!

Гости собрались, зазвучали поздравления. Было шумно, пахло шашлыком, который жарил на мангале соседский парень. Но Ксения чувствовала себя отстранённо, как будто смотрела на праздник сквозь толстое стекло. Она ловила на себе взгляды – любопытные, сочувствующие, осуждающие.

И тут в калитку сада вошёл он. Владимир. В простой чистой рубашке, чуть натянутой на мощные плечи, в старых, но аккуратных джинсах. В его появлении не было ничего торжественного, но шум мгновенно стих. Он шёл прямо к Ксении, не обращая внимания на замолчавших гостей.

– С днём рождения, – его низкий голос прозвучал как-то особенно тихо в наступившей тишине. Он протянул ей небольшой свёрток, грубо обёрнутый в коричневую бумагу.

Развернув, Ксения ахнула. На её ладони лежала деревянная сова. Не просто фигурка, а настоящее произведение искусства. Каждая пёрышко было тщательно вырезано, большие круглые глаза смотрели с мудрым, спокойным пониманием. Птица казалась живой, замершей на мгновение перед полётом.

– Это… ты сделал? – прошептала она.

Он кивнул, смущённо потупив взгляд. – Чтобы мудрость была. И чтобы… не боялась.

Эти простые слова растаяли последние льдинки страха внутри неё. Внезапно на глаза навернулись слёзы – не от горя, а от нежности и облегчения.

– Спасибо, – сказала она так же тихо, и их взгляды встретились и слились воедино, отрезав от всего остального мира.

Глава 5

После ухода гостей, когда сумерки начали сгущаться, окрашивая сад в синие тона, Ксения и Владимир остались сидеть за грубым деревянным столом. Ариадна Петровна, многозначительно хмыкнув, ушла в дом «прилечь».

Между ними висела неловкая пауза, но она была не тягостной, а скорее наполненной ожиданием.

– Ты как? – наконец спросил Владимир, разминая в пальцах спичечный коробок.

– Лучше. Спасибо тебе ещё раз. Если бы не ты…

– Не надо, – он резко махнул рукой, словно отгоняя муху. – Не думай об этом. Лучше расскажи… про свой политех. Что там изучаешь?

Ксения оживилась. Говорить о своём мире, о языке кодов и алгоритмов, было для неё отдушиной.

– Программирование, в основном. Создаю виртуальные модели… Ну, например, можно смоделировать рост дерева в зависимости от типа почвы, влажности… – она заметила, как его взгляд стал сосредоточенным, заинтересованным. – Звучит скучно?

– Нет, – честно ответил он. – Это как карта. Только не местности, а… процессов. У нас в части тоже карты читали, прогнозы строили. Только там погода, рельеф, силы противника. А тут – дерево. Принцип, наверное, один.

Его сравнение поразило её точностью. Она ожидала непонимания, а нашла родственную душу, мыслящую категориями логики и структуры.

– А ты? Армия… Тяжело было?

Владимир помолчал, глядя куда-то в сторону леса, черневшего за огородом.

– Бывало. Но самое тяжёлое – не физически. А когда тишина. В засаде, например. Часы напролёт. Слышишь только ветер, своё дыхание, стук сердца. И учишься слышать… пустоту. Различать в ней звуки. Мышь пробежит за сто метров – уже событие. Эта тишина… она потом внутри остаётся.

– И она тебе нравится? – тихо спросила Ксения.

Он посмотрел на неё, и в его серых глазах что-то дрогнуло.

– Раньше – нет. Бесила. А теперь… иногда только в ней и можно услышать что-то настоящее.

Они говорили ещё долго. О книгах (оказалось, оба любят историческую прозу), о музыке (он предпочитал классический рок, она – джаз), о страхах и надеждах. Он рассказал о больном отце, о долге, который заставил его вернуться в деревню. Она – о своём одиночестве в огромном городе, где ты всегда один среди тысяч.

Луна поднялась высоко, отбрасывая резкие тени от яблонь. Становилось прохладно. Владимир вдруг встал.

– Мне пора. Отец один.

– Я понимаю.

Он сделал шаг, потом обернулся.

– Ксения… Будь осторожна. Савин… он не отстанет. И Людмила…

– Я знаю, – она тоже поднялась. – Спасибо, что предупредил.

Он кивнул и засеменил к калитке своей немного раскачивающейся, мощной походкой бывшего военного. Ксения смотрела ему вслед, прижимая к груди деревянную сову. Впервые за много дней она почувствовала не страх, а странную, твёрдую уверенность. Она не одна.

А в это время, за забором, в густой тени сирени, стояла Людмила. Она видела, как они сидели вдвоём, видела, как он дарил подарок, видела, как они разговаривали – не как малознакомые люди, а как те, кто нашёл друг в друге родственную душу. В её груди клокотала чёрная, удушающая ярость. План, созревший в её голове, приобрёл чёткие, жестокие очертания. Если нельзя заполучить, то нужно уничтожить то, что ему дорого.

Глава 6

На следующий день Людмила отправилась в райцентр. Она знала, где искать Николая Савина. Он обычно просиживал в самом пафосном кафе на главной улице, делая вид, что заключает важные сделки по телефону.

Он сидел за столиком у окна, мрачный, с синяком под глазом и поцарапанной щекой. Увидев Людмилу, он лишь брезгливо скривился.

– Чего надо?

– Поговорить, Коля, – она села, напротив без приглашения, заказав эспрессо. – Вижу, наш «десантник» отметился.

– Ты пришла посмеяться?

– Наоборот. Пришла предложить союз. Нам обоим он, – она кивнула в сторону, где условно находилась Полянская, – насолил. И нам обоим не безразлична одна… особа.

Николай насторожился, в его глазах вспыхнул интерес.

– Говори.

– Ты хочешь Ксению. Я хочу, чтобы Владимир от неё отстал. Видишь, как всё просто? Мы помогаем друг другу.

– И как ты себе это представляешь? Он её в белые ручки целует, а я по кустам сижу?

– Финансово, Коля. Мой папа – председатель. У нас есть лесной участок, который Зорин арендует под пасеку и заготовку. Аренда истекает. Её можно не продлить. Или поднять цену втридорога. У него денег нет, отец больной. Он завязнет в проблемах по уши. А когда мужчина в проблемах… – она сделала многозначительную паузу, – ему не до романтики. Он становится злым, замкнутым. Девушке с ним будет тяжело. А тут появится ты… галантный, успешный, с деньгами и машиной. Контраст, понимаешь?

На лице Николая медленно расползалась улыбка. План был грязным, но эффективным.

– А что с твоей стороны?

– Ты помогаешь мне с некоторыми… поставками. У тебя связи в городе. Нужно кое-какое оборудование для фермы провести по особым ценам. И оформить это нужно… деликатно.

Николай понимающе кивнул. Речь шла о серых схемах, в которых он был как рыба в воде.

– Договорились. Руку, что ли, пожать?

– Не стоит, – холодно улыбнулась Людмила. – Начнём с малого. Завтра папа вызовет его для «беседы» по поводу аренды.

Вернувшись в Полянскую, Людмила сразу пошла к отцу, Сергею Ивановичу Березину, крупному, грузному мужчине с хитрыми глазками. Он сидел в кабинете дома, изучая бумаги.

– Пап, нужно поговорить про Зорина.

– Про Вовку? Что такое?

– Он эту городскую совсем вскрутил. И ведёт себя неподобающе. На Яблочном Спасу драку может затеять, позорить нас будет. Да и аренду он за ту землю смешную платит. Пора условия пересмотреть. Или вообще не продлевать. Вон, Николай Савин из райцентра интерес проявлял, под склад техники…

Сергей Иванович снял очки, задумчиво протёр их.

– Людка, Вовка парень правильный, отец его…

– Пап! Он мне нравился! А теперь он с этой… – в голосе Людмилы зазвенели истерические нотки.

Отец вздохнул. Он не мог отказать своей единственной, балованной дочери.

– Ладно, вызову, поговорю. Но только поговорю!

Давление на Владимира началось на следующее же утро. Сергей Иванович, встретив его у магазина, потрепал по плечу с фальшивой отеческой заботой.

– Вов, заходи как-нибудь, потолкуем. Насчёт твоего участка в лесу… Дело есть.

Владимир молча кивнул, но внутри всё сжалось. Он понимал, откуда ветер дует.

Ксения, тем временем, заметила его озабоченность. Вечером, когда он зашёл ненадолго помочь починить калитку, она спросила напрямую:

– Вова, что-то случилось?

– Мелочи, – отмахнулся он, с силой вгоняя лом в рыхлую землю.

– Не верю. Ты весь вечер хмурый, как туча.

Он остановился, выпрямился, смотря куда-то мимо неё.

– Березин вызывает. Насчёт аренды земли. Чует моё сердце, ничего хорошего.

– Из-за Людмилы? – тихо спросила Ксения.

– Из-за нас, – поправил он, и его взгляд наконец встретился с её взглядом. В нём была не злоба, а усталая решимость.

– Тогда будем бороться, – твёрдо сказала она. – Я не позволю им из-за меня тебя травить.

– Чем ты можешь бороться? – в его голосе прозвучала не насмешка, а истинная забота – Умом, – улыбнулась Ксения. – У меня есть ноутбук и спутниковый интернет. И кое-какие идеи.

Идеи начали оформляться той же ночью. Устроившись на чердаке, где ловился слабый, но стабильный сигнал, Ксения открыла сайты госзакупок и региональные новостные порталы. Она искала всё, что связано с Полянским сельским поселением, фирмой Николая Савина «АгроТехСервис» и именем Березина.

Сначала это был хаос цифр и бюрократических формулировок. Но постепенно, как сложный код, картина начала проясняться. Она заметила странную закономерность: несколько крупных закупок сельхозтехники для района проходили через аукционы, где побеждала одна и та же фирма-однодневка с уставным капиталом в десять тысяч рублей. А субподрядчиком на обслуживание этой техники неизменно выступал «АгроТехСервис» Николая. Цены в этих контрактах были завышены на 30, а то и 50 процентов от среднерыночных.

«Паук… маленький, но жадный», – прошептала Ксения, делая скриншоты и сохраняя PDF-документы в отдельную, зашифрованную папку. Она ещё не знала, как применит эту информацию, но чувствовала – это оружие. Тихое, цифровое, но оружие.

А в это время в своей комнате, глядя в темноту, Людмила строила планы иного рода. У неё на столе лежала распечатка – список гостей с дня рождения Ксении. Она обвела кружком несколько имён. Нужно было посеять раздор, изолировать эту горожанку. Завтра она начнёт с самой слабой звеньев – с подруг, Оли и Тани. Им нужно ненавязчиво рассказать, как Ксения за их спинами смеялась над их «деревенскими» нарядами и мечтами выйти замуж за местных парней.

Война, тихая и подлая, вступила в свою активную фазу. Фронт проходил не в полях, а в сердцах и мыслях жителей Полянской.

Глава 7

Сергей Иванович Березин принял Владимира в своём домашнем кабинете, похожем на кабинет председателя колхоза образца семидесятых: массивный стол, кожаное кресло, портреты Путина и Медведева на стене, и тяжёлый запах ламината и сигаретного дыма.

– Садись, Вова, не стесняйся, – буркнул Березин, указывая на стул. – Вызвал по делу. Ты у нас парень работящий, отец твой был хорошим человеком… уважал я его.

Владимир молча сел, чувствуя подвох. Его позвоночник был прямым, как у солдата на проверке.

– Дело в том, – продолжал Сергей Иванович, разглядывая какие-то бумаги, – что земли сельского назначения… они, понимаешь, в дефиците. Спрос большой. Особенно на лесные участки с подъездом. Твой участок… ну, знаешь сам – место золотое. К реке близко, дорога накатанная.

– Я аренду исправно плачу, – глухо сказал Владимир.

– Платишь, платишь… Но суммы-то, Вова, смешные. По старым договорам. Сейчас рыночные цены. Да и сам понимаешь – содержание леса, охрана… это всё деньги. Сельсовет терпит убытки.

– Сколько? – спросил Владимир, глядя ему прямо в глаза.

Березин назвал сумму, в три раза превышающую текущую. Для Владимира, жившего на скромные доходы от пасеки, продажи ягод и подрабатывавшего в лесничестве, это было неподъёмно.

– Это невозможно.

– Ну что ж, – развёл руками Сергей Иванович, делая вид, что огорчён. – Правила есть правила. Договор аренды истекает через месяц. Если не сможешь по новым условиям… придётся выставлять на аукцион. Уж извини.

Владимир вышел из кабинета с каменным лицом, но внутри всё кипело. Он понимал, что это чистой воды месть Людмилы. Лишить его земли – значит лишить его маленького, но собственного дела, его островка независимости и планов на будущее. Будущее, в которое он уже начал осторожно впускать образ девушки с карими глазами.

Он пошёл не домой, а в сторону дома Ариадны Петровны. Ему нужно было видеть Ксению. Не для того, чтобы жаловаться, а просто для того, чтобы убедиться – эта новая реальность, в которой он начал снова чувствовать, стоит любых денег и любых проблем.

Он застал её в саду, склонившуюся над ноутбуком, который стоял на пеньке. Она что-то яростно печатала, а на соседнем стуле лежали распечатки.

– Вова! – её лицо озарилось улыбкой, но, увидев его выражение, она сразу насторожилась. – Что случилось?

Он коротко пересказал суть разговора с Березиным. Ксения слушала, не перебивая, её пальцы нервно барабанили по крышке ноутбука.

– Я так и думала, – выдохнула она, когда он закончил. – Это давление. Посмотри.

Она развернула ноутбук к нему. На экране были таблицы, графики, сканы документов.

– Это закупки техники за последние три года для нашего и соседних районов. Видишь эту фирму-призрак, «Вектор-Агро»? Она выигрывает тендеры, а потом субподряды уходят в «АгроТехСервис» Николая Савина. Цены завышены катастрофически. И везде в приёмных комиссиях фигурирует подпись или виза Сергея Ивановича.

Владимир вглядывался в цифры, плохо понимая суть документов, но прекрасно понимая суть происходящего.

– Коррупция? – просто спросил он.

– Да. Не огромная, но для такого масштаба – очень жирная. Они с Николаем в доле. И Людмила, видимо, тоже в курсе, если не участница. Она использует это как рычаг.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Пока – копить, – закрыла ноутбук Ксения. – Это наша страховка. Но чтобы ей воспользоваться, нужен повод и… публичность. Пока они давят на нас тихо, мы не можем вскрывать это громко. Нас просто не услышат или обвинят в клевете. Нужно переждать первый натиск.

Владимир смотрел на неё с восхищением, смешанным с тревогой. Она была не просто красивой девушкой, попавшей в беду. Она была стратегом.

– А что мы можем сделать сейчас? – спросил он.

– Сейчас, – сказала Ксения, вставая и беря его за руку, – мы пойдём к тебе. Хочу посмотреть на твою пасеку и на тот самый участок. Нужно понять, что именно они хотят у нас отнять.

Глава 8

Дорога к участку Владимира шла сначала полем, а потом углублялась в смешанный лес. Он вёл её по едва заметной тропинке, и Ксения снова поражалась его умению ориентироваться в, казалось бы, однообразном пейзаже.

Участок открылся неожиданно: небольшая солнечная поляна, спускавшаяся к узкой, но чистой и быстрой речушке. На краю поляны стоял аккуратный домик-бытовка, а рядом, в тени дубов, рядами стояли ульи. Воздух гудел от тысяч пчёл и был напоён сладким ароматом цветущего кипрея и мёда.

– Вот он, – сказал Владимир просто.

Ксения замерла, осматриваясь. Это место дышало миром и трудолюбием. Она поняла, почему он так за него держится. Это была не просто земля – это был его щит, его оплот, его вклад в этот мир после всех передряг армии и жизни.

– Здесь… прекрасно, – прошептала она.

– Да, – согласился он, и в его голосе прозвучала непривычная нежность. – Когда пасека работает, шум пчёл… он как белый шум. Забивает все дурные мысли.

Он показал ей ульи, объясняя устройство пчелиной семьи с такой же чёткостью, с какой она объясняла бы структуру базы данных. Потом они спустились к реке. Вода была холодной и прозрачной.

– Я тут рыбачу иногда. И просто сижу, – признался он, бросая в воду камешек.

Они сели на старый, отполированный временем и водой ствол дерева. Плечо к плечу. Тишина леса, нарушаемая только шелестом листьев и журчанием воды, обволакивала их.

– Я не отдам это место, – тихо, но с железной интонацией сказал Владимир. – Не ради себя даже. А ради… – он запнулся.

– Ради будущего? – подсказала Ксения, смотря на воду.

Он кивнул, не в силах выговорить слова, которые вертелись у него на языке: «Ради нашего будущего».

В этот момент он повернул её лицо к себе. Его пальцы коснулись её щеки, грубые и бесконечно нежные одновременно. Он долго смотрел ей в глаза, словно ища последнее подтверждение, последнее разрешение. И, найдя его, медленно, почти с благоговением, поцеловал.

Это был не страстный поцелуй Николая, который требовал и брал. Это был поцелуй-вопрос, поцелуй-обещание, поцелуй-признание. В нём была вся его сдержанная сила и вся его накопленная, годами хранимая в глубине нежность. Ксения ответила ему, обвив руками его шею, и мир вокруг – с его угрозами, интригами и врагами – перестал существовать. Были только они, гул пчёл и холодная вода реки у их ног.

Когда они, уже в сумерках, возвращались обратно, держась за руки, их ожидал сюрприз. У калитки дома Ариадны Петровны их ждала Людмила. Она стояла, прислонившись к столбу, и её лицо в свете зажигавшегося фонаря было бледной маской ненависти.

– Романтическая прогулка? – её голос был ледяным. – Не помешала?

– Помешала, – сухо ответил Владимир, не выпуская руки Ксении.

– Я пришла предупредить, – перевела Людмила взгляд на Ксению. – Твои подружки, Оля и Таня, очень расстроены. Оказывается, ты за их спинами смеёшься над ними. Над их мечтами, над их парнями. Говоришь, что они «деревенщина без будущего». Нехорошо, Ксюша. Не по-деревенски.

Ксения почувствовала, как внутри всё холодеет. Это была классическая тактика: изоляция через ложь.

– Я никогда такого не говорила, Людмила. И они это знают.

– Знают? – фальшиво удивилась та. – А почему же они тебе с утра ни звонят, ни заходят? Обиделись, поди. Ну ладно, не буду вам мешать. Удачи вам, – она язвительно бросила на прощанье и скрылась в темноте.

Ксения немедленно попыталась дозвониться до Оли и Тани. Оля не взяла трубку. Таня ответила односложно: «Занята, потом поговорим». И бросила.

– Чёрт, – прошептала Ксения, чувствуя, как подступают слёзы бессилия. – Она отрезает меня от всех.

Владимир обнял её за плечи, прижал к себе.

– Ничего. У нас с тобой правда. А правда, рано или поздно, всегда тяжелее лжи. Она выходит, как вода. Просачивается.

Глава 9

На следующий день напряжение в деревне стало осязаемым. Ксения, выйдя в магазин, ловила на себе колкие взгляды. Женщины у колодца замолкали при её приближении, потом начинали шептаться. Оля и Таня явно избегали встреч. Людмила же, напротив, расцветала. Она была вездесуща, мило улыбалась, раздавала советы и чувствовала себя полноправной хозяйкой положения.

А вечером Владимиру позвонил главврач из районной больницы, где лечился его отец.

– Владимир, здравствуйте. По поводу лекарств, для вашего отца… те, что по квоте, закончились. Поступление ожидается неизвестно когда. Но есть аналог, импортный. Он, конечно, дороже… в десять раз. Но эффективнее. Подумайте.

Владимир поблагодарил и бросил телефон на диван. Он всё понял. Это был второй удар. Более точный и болезненный. Затраты на лекарства и новая аренда складывались в неподъёмную сумму. Его зажимали в тиски.

Он не сказал об этом Ксении, когда виделся с ней днём. Но она, обладая врождённой чуткостью, почувствовала его удвоенную тревогу.

– Ещё что-то случилось, – заявила она, когда они пили чай в её саду.

– Всё в порядке.

– Вова, не ври. Ты как на иголках.

Он не выдержал её прямого, честного взгляда и выложил всё про лекарства. Лицо Ксении стало решительным.

– Хорошо. Они играют грязно. Мы ответим. Но не грязью. Умом. У меня есть план.

– Какой?

– Яблочный Спас. Он же скоро. Это главное событие, на которое собирается вся деревня и даже из района приезжают.

– И что?

– Мы сделаем им контригру. Не будем ждать, пока они нас окончательно задавят. Мы нанесём удар первыми. Но удар… красивый. Такой, чтобы они опозорились, пытаясь ему противодействовать.

Она изложила ему свой план, рождавшийся у неё в голове последние сутки. План был рискованным, дерзким и блестящим. Владимир слушал, и в его глазах загорался сначала скепсис, потом интерес, а потом – тот самый огонь бойца, который видит шанс перехватить инициативу.